Дизайнер смерти

Глава 1

Всегда считалось, что смерть — это мрачный скелет с косой и в чёрном балахоне. Всеобщее заблуждение. На самом деле Смерть, а точнее сказать её служитель, предвестник, — вполне себе обаятельный молодой человек. Знаю, что, не поверите. Но только до того дня, пока он не придёт и к вам. Дизайнер смерти.

Этот день начинался так же безнадёжно и серо, как и все предыдущие. Рома сидел в кафе над остывающей овсянкой, наблюдая, как от чашки танцует, почти невидимая, тонкая струйка пара. С утра он любил поспать, а цена завтраков в этом заведении явно подыгрывала его лени. Никакой утренней готовки. Кроме того, подкупала царящая вокруг гармония. Он сидел в пустом зале, а за окном в нервно-суетливой спешке проносились люди, бегущие наперегонки со своими дедлайнами. Приятно было чувствовать себя на их фоне островком спокойствия.

Но это блаженство длилось недолго — скоро и ему предстояло влиться в тесные ряды офисных спринтеров. Эта мысль вернула его в реальность. Он зачерпнул в очередной раз ложку каши, но вдруг почувствовал необъяснимый дискомфорт, заставивший его ёрзать на стуле. Кто-то стоял рядом. Боковым зрением Рома уловил движение. Повернув голову, встретил взгляд парня и судя по сиреневому худи — явно не сотрудником заведения.

— Очень рад познакомиться, Серафим, — совершенно безрадостным тоном представился стоя́щий.

Серафим был немного моложе Ромы на вид. Кудри блондина делали лицо светлее, а сам образ воздушнее, но усталое выражение лица надёжно приземляло его. Рома, промедлив, ответил:

— И я, рад. Роман. — Он продолжил молча смотреть, ожидая реакции собеседника. Тишина затягивалась.

— Буду краток. Я дизайнер смерти. Моя задача — уведомить тебя о приближающемся времени, когда ты умрёшь… — заученной фразой начал отчеканивать Серафим, но Рома резко поднял руку, останавливая его.

— Стоп! Прикалываешься надо мной? Парень, ты, кажется, аниме пересмотрел. Понимаешь? У меня есть всего пару минут насладиться не самой вкусной кашей, а потом — на работу. — С негодованием бросил он.

— Мне просто нужно донести до тебя информацию и получить ответ, всего на один вопрос.

М-да, завтрак не задался, — подумал Рома и, прикинув психологию собеседника, решил, что проще будет согласиться и подыграть.

— Ну хорошо, давай. Близится мой час, что дальше?

— Ты можешь выбрать, как это произойдёт. Быстро или медленно? Публично или в одиночестве? И так далее. Дашь мне ответ — и я от тебя отстану. Забудешь наш разговор как сон.

— Ого, ничего себе вопросик! Ну, это совсем непросто.

— А что сложного? Говоришь, «хочу уйти как герой» или «чтобы все смеялись и радовались». По сути, тебе уже будет не так важно, когда это случится – финал всегда один. Но мне нужно учесть пожелания заказчика.

От этих слов в теле Ромы поселился маленький, но пронизывающий страх. А что, если это не розыгрыш? Существуют же цыганки-гадалки, ведьмы, предлагающие свои услуги, и экстрасенсы, устраивающие битвы. Нужно было что-то делать, как-то выйти из ситуации, чтобы волк остался сытым, и овечка побежала на работу целой — невредимой.

— Я допускаю, что это не мои бредовые галлюцинации. Но, как я уже сказал, у меня вот-вот начнётся работа, а твои вопросы с тычка не решаются. Предлагаю отложить. Обещаю подумать и выбрать.

Не дожидаясь ответа, Рома поспешно поднялся из-за стола, накинул ветровку и направился к выходу, оставив Серафима одного наедине с недоеденной кашей.

— Но я… Ладно. — тихо произнёс незадачливый дизайнер. Он откинулся на спинку стула, набрал побольше воздуха и глубоко вздохнул. Сложный клиент. Не получилось быстро отработать.

***

Офис продаж был галерой. Стоило Роме привстать и вытянуть шею — и он видел поголовье рабов, склонившихся над вёслами-телефонами. Они пытались вести корабль против течения под названием «холодные звонки», и объединяла их лишь общая ненависть к этому месту. На таком противоречивом энтузиазме они и двигались. К его столу, как разъярённый надсмотрщик, приблизился главный двигатель этой адской машины — босс.

— Что за дела?! Ты мне всю статистику обрушишь?

— А что я сделал? — Рома откатился в кресле от стола, словно у него из рук выдернули молоток.

— Точнее, что не сделал! Где клиенты? Где эти идиоты, готовые заключить с нами договор? Почему я не вижу очередь под окном?

— Вы сами только что нашли ответ, — Рома не мог удержаться. — Таких идиотов больше не осталось.

— Ой, доиграешься! — Лицо босса исказилось в гримасе, способное вскипятить пространство. — Нет, а ты найдёшь!

Цокая каблуками, Георгий Палыч с крейсерской скоростью поплыл в свой кабинет. Рома вздохнул и повернулся к монитору. Его взгляд зацепился за знакомую фигуру в сиреневом худи, которая безмятежно разглядывала стенд с корпоративными наградами.

Серафим? Но как он сюда попал?

Не думая, Рома встал, быстрыми шагами подошёл к нему и, ухватив за локоть, потащил в сторону пожарной лестницы. Дверь с глухим стуком захлопнулась.

— Ты что здесь делаешь? Как ты сюда проник? — прошипел Рома.

— А ты действительно хочешь провести свои последние часы — вот так? — он отстранённо кивнул в сторону офиса, откуда доносился гул.

И вдруг до Ромы наконец дошло. Это не пранк. Лицо Серафима было тем же — усталым, пустым, без единой искорки розыгрыша. Игра была окончена.

— Погоди... То есть это... не прикол? — голос Ромы срывался. — И я правда... умру?

— Да.

— Но я не хочу! Слышишь? Не хочу и не буду!

— Мне жаль. Но я и так превысил полномочия, дав тебе время. Это случится. Просто дай мне ответ.

Глаза Ромы забегали, выдав панику. Сквозь оглушающий ужас пробивался инстинкт самосохранения, который под вибрации учащённого сердцебиения ясно шептал: Уговаривай! В прошлый раз сработало!

— Почему... — он сглотнул ком в горле, — почему ты мне помогаешь?

Серафим всматривался в его глаза, словно пытался прочесть там скрытый текст.

— Обычно люди принимают решение быстро. Шутя или всерьёз, но словно на конвейере и по шаблону. Именно этого от нас и ждёт руководство. — Его голос был плоским, но в последней фразе прозвучала тоска. — А мне это уже надоело. Хочется создать нечто красивое, осмысленное, нестандартное. Понимаешь?

Рому ужасала эта речь. С такой лёгкостью Серафим говорил о смерти как об искусстве. И впервые в его голосе прорвалось нечто живое — воодушевление. Появившаяся лёгкая улыбка, казалась чем-то безумным.

Вдруг Рома с ошеломляющей ясностью осознал: что видит в этом посланце смерти себя. Того, кто вынужден день за днём мучить людей своим присутствием, отравляя жизнь. Он предпочёл безропотно молчать.

— Я вижу, что ты несчастен. Позволь тебе помочь. Ещё раз дай шанс, создать не просто конец, а финал всей жизни. Иди и проживи этот день так, как хочешь.

Серафим смог подобрать струну в душе Ромы, и ситуация, сошедшая с рельсов, немного поискрив, вновь на них заскочила.

— То есть, я могу идти? Веселиться то время, что у меня осталось. — недоверчиво переспросил Рома.

— Да. Но не забывай про дизайн-проект твоей кончины. И да, начальнику найдёшь что сказать.

Рома медленно открыл дверь и шагнул в оглушительный гул open-space. Его взгляд скользнул по сгорбленным спинам коллег-каторжан. Сидите тут, гадайте, когда ваш час пробьёт. А я знаю… И в этот миг он увидел её. Прекрасную Юлию. Весь страх мгновенно выветрился, сменившись диким, пьянящим азартом. Он смотрел на девушку, с которой раньше боялся заговорить, тайно наблюдая за её мимикой и считая, сколько раз она улыбнётся за день. Она была для него глотком кислородом в этой газовой камере с жалюзи на окнах. Последний раз, так с размахом, — подумал Рома. Сжав кулаки, он рванул в кабинет руководителя и, не стучась, распахнул дверь.

— Георгий Палыч!

— Ну чего тебе, опять?

— Пошёл ты на [цензура]!

Рома развернулся и вышел, дверь медленно закрывалась. Уже в спину, но очень громко, Георгий Палыч бросал нелепых угроз и оскорблений. Под взглядами десятков остолбеневших коллег он победно шёл по проходу прямо к столу Юлии.

— Юля, а хочешь прогуляем сегодня работу? У меня последний рабочий день, да к тому же я уезжаю насовсем.

В ответ она одарила его одобрительной улыбкой.

***

День, наполненный смехом и беззаботным шатанием по городу, тёк как одно счастливое мгновение. Комедия в кино, дурацкие безделушки в магазине... Их улыбки отражались друг в друге, а между ними витала та самая лёгкость, о которой Рома прежде только читал.

В боулинге он, к собственному удивлению, выбивал страйк за страйком, будто шар сам летел в кегли. А потом с наигранным сожалением уступил победу во второй партии. У автомата с игрушками он с упрямством, которого в нём никто ранее не замечал, добыл плюшевого котика, вызвавшего у Юли восторженный визг. И когда она, сияя, поцеловала его в щёку, Рома понял — чистая радость на её лице была лучшей наградой из всех возможных.

В какой-то момент Рома по-настоящему понял, что значит «жить, словно в последний раз». Он был так счастлив, что из самого тёмного угла его сознания выползла робкая, предательская надежда: а вдруг это всё-таки розыгрыш? Жестокий, но урок, после которого всё изменится к лучшему?

Их праздное шествие прервал нагулянный, звериный голод. Рома решил, что простое кафе не подходит для такого дня, и впервые в жизни пересёк порог помпезного ресторана. Пока Юля вышла в дамскую комнату, он любовался обстановкой. Идеальная белизна скатертей, игривые блики на хрустальных бокалах — всё это отражало тот самый, незнакомый ему доселе блеск жизни.

И тут появился он. Серафим прошёл со стороны уборных, направляясь к выходу. Рома, опешив, окликнул его. Тот обернулся с непринуждённой улыбкой.

— Ищешь меня?

— Нет, — ухмыльнулся дизайнер. — Другой клиент. На этот раз всё прошло... гладко.

Рому окатило ледяным душем. Его взгляд метнулся к двери дамской комнаты, за которой скрылась Юля.

— А кто...? Кто твой клиент? — выдохнул он.

Но Серафим уже растворился в полумраке зала, оставив вопрос висеть в воздухе без ответа. И на весь оставшийся вечер Рома не мог избавиться от твёрдого, ледяного кома в груди.

***

Вечерний воздух веял прохладой, и Юля куталась в Ромину ветровку, дожидаясь его у входа в супермаркет. От вкусного ужина и терпкого вина приятно кружило голову. В её глазах отражались огни ночного города, а в груди было то самое, хрупкое и абсолютное чувство — ощущение рая на земле. Такой вечер не хотелось отпускать.

Из раздвижных дверей супермаркета вышел Рома с бутылкой воды. Он поймал улыбку Юли и без промедления ответил тем же. Но тут же увидел его. На той стороне улицы стоял Серафим. Лицо дизайнера смерти было искажено хитрой ухмылкой, полная противоположность утренней усталости. Сердце Ромы ёкнуло, предчувствуя недоброе.

— Что?! — крикнул он через дорогу.

В ответ Серафим лишь поднял палец и указал за спину Ромы. Оттуда, из-за поворота, доносились беспорядочные сигналы автомобиля и нарастающий рёв мотора. Рома обернулся и всё понял. Время пришло.

У него не было времени на раздумья. Рома в прыжке оттолкнул Юлю в сторону, а сам... Глухой удар. Скрип рвущегося металла. Звон бьющегося стекла.

Юля поднялась на локтях, чувствуя жгучую боль в содранных ладонях. Её глаза метнулись по сторонам в поисках Ромы — и нашли его. Тело безвольно лежало на асфальте. И тогда пространство разорвал не крик, а один сплошной, беззвучный вопль ужаса.

Эпилог

Кабинет начальника отдела смерти был выдержан в лучших традициях загробного бюрократизма: серо, скучно и бездушно.

— Ты что это устроил?! — менеджер пунцовел на глазах. — Какого хрена ты мне статистику портишь? Мы недосчитались одной души из-за твоего самодурства!

Серафим, выслушав тираду, лишь развёл руками, и на его губах играла та же самая, хитрая улыбка, что и в момент происшествия.

— Что я мог поделать? — произнёс он с искренним, почти человеческим недоумением. — Любовь, как выяснилось, сильнее смерти.

— Сильнее говоришь? Переведу-ка я тебя в уборщики приёмника душ. Там любят таких романтиков.