Детективное агентство "Лунный цвет" Writober-26

Списки тем

Планируется писать по двум спискам: первый по порядку, второй -- как получится.

Writober -- челлендж написания текстов каждый день октября по темам списка.

Глава 1. Пельмени (яблоко)

— Рассказывай. — Главный наклонился к Тине близко-близко и заглянул прямо в глаза.

— Ч-чего? — Она слегка опешила, увидев так близко Самого Главного Человека Проекта «Мермай», продюсера, вдохновителя и того самого кто сделал невозможное: уговорил супер-звезду позировать для обычных студентов… Повезло, что продюсер («золотой человек!») лично оплатил гонорар звезде, таких миллионов ни у кого из них не было. А им, студентам-фотографам, пришлось только сброситься вскладчину, чтобы оплатить услуги стилиста для своего проекта. Ну и еще найти бабосики на эту поездку к морю.

«А глаза-то у него не серые, а оливково-зеленые с серой каймой и золотыми крапинками», — заметила она с мыслью: — «Вот бы сфотографировать макро. Зашибись кадр!»

— Я вижу, у тебя что-то случилось, — сказал Главный. — Ты бы не сидела на вокзале с чемоданом в разгар проекта.

Главный был неприлично молод, подтянут, всегда гладко выбрит и прилизано зачесан. Простые светлые джинсы, белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, кеды — давали понять, что с Главным можно быть попроще. Внешне вполне симпатичен, но как-то скучен что ли, безэмоционален. Молчалив. Негромкий, но сильный голос, его было хорошо слышно даже на приличном расстоянии. Иногда казалось он ничего не делал, просто стоял — смотрел, заложив кончики пальцев в карманы, но окружающие понимали даже его движение бровью. Да, вокруг него крутился ведь этот цирк. От него зависели десятки чьи-то личных проектов, парочка общественных и одно государственное.

Она зажмурилась и выпалила свое стыдное, в чем не призналась даже маме:

— У меня нет денег!

— На что? — Голос Главного был мягкий, даже сочувствующий и без насмешки… ну разве что самую малость с улыбкой.

— Понимаете, там приехала делегация спортсменов… я понимаю дети, но…, но нас всех выселили…

— Но ведь деньги вернули?

Похоже Главный был в курсе, что часть студентов-фотографов попросили из удобного, близкого к месту съемок проекта, и к стадиону тоже, отеля. Вежливо попросили, вернули деньги за оплаченное за две недели вперед номера, даже выдали компенсацию за моральное и всё же. Цены в городе мгновенно взлетели до небес (из-за этих спортивных игрищ!) и ей хватило этого всего лишь на пару дней. А проект так и не начался, между прочим, сегодня трубы прорвало, вчера — проводка коротила, до этого неделю ждали супер-звезду, потом крыша протекла, потом нашествие клопов и прочие-прочие накладки уже две недели. Оплаченное время, как и накопления, утекали сквозь пальцы. Ей бы, она в это верила, и дня бы, да часика хватила пощелкать суер-звезду для своего дипломного проекта. Но был ли у нее этот день? Час? Может ехать домой и вернуться к скучному плану "Б"? Ага, и признаться всем, что поставила на кон всё: мнение семьи, свой брак, работу и проект. Да она поругалась с мамой, женихом (теперь конечно же бывшим), а еще во всеуслышание объявила на весь интернет, что сможет… Теперь хоть телефон выкидывай, и в инет не заявляйся. Или всё же рискнуть напоследок, сдать обратный билет и остаться на денёк?

Она просто горько вздохнула.

— Понятно, — сказал Главный выпрямляясь. — Есть один вариант… — он замолчал, подразумевая «но тебе может не понравиться».

«Это мой шанс!» Она вскочила:

— Я согласна.

Главный улыбнулся глазами и молча пошел к своему такси. Тина не сразу догадалась броситься в догонку. Потом ойкнула и вернулась за чемоданом, но чемодан уже услужливо катил кто-то из секьюрити. Эти, удивительно дело, не привлекающие внимания мужчины в классическом черном костюме и темных очках, такие «люди в черном» умели быть неприметными в жару даже на пляже. Они так и вились вокруг главного. Услужливо, с полуслова, тенью.

В такси она не дождалась продолжения и спросила сама:

— Что за вариант?

— А. Вид на залив, свежий воздух, проживание и еда бесплатно.

— В чем подвох?

— Комнатушка размером с сортир, самообслуживание, уборка.

Она почесала переносицу, подумав о том, что у нее до отправления поезда домой еще есть восемь часов и если не понравится, то всегда можно передумать. Ведь да?

Главный будто уловил ее сомнения, добавил:

— Главное, что соседи хорошие, — мягко сказал Главный и ей почудились веселые нотки в его голосе.

— А вы случайно не знаете, сегодня съемки будут?

— Сегодня… — Главный задумался, будто листая ежедневник и сверяясь с прогнозом погоды, где написано, что магнитные бури пройдут, вслед за мигренями и супер-звезда таки появится на площадке. — Сегодня не будет.

— Шайсе, — выдохнула она, откидываясь на сиденье, сжимая губы и складывая руки на груди в замок. Значит, сегодня шанс упущен. И кажется, позор дома не минуем. «Хорошие соседи» — кому хорошие? Собутыльникам? Курильщикам и тем, кто всю ночь гремит пружинами кровати, как в порно? Да-да, ровно такие соседи были у нее в покинутом отеле, а ведь поначалу казались нормальными людьми, вместе тусовались в чате любителей фото и даже учились на одном курсе.

— Простите? — Главный улыбался широко, по-чеширски. Очевидно, перевод с немецкого знал неплохо.

— Это я не вам. Я — Тина, — решила она перевести тему и протянула ладонь для знакомства.

— А полностью Кристина Константиновна Крылова?

— Полностью не надо. Просто Тина, — насупилась она, одновременно удивляясь, как Главный помнит всех в этом дурдоме проекта.

— Тогда зовите меня просто Илиа, — он аккуратно пожал ее тонкие пальцы с облупившимся черным лаком. Она смутилась. «Блин, надо было маникюр вчера сделать, а не лазать по камням, фотографируя крабов, а потом царапая коленки, вылавливая уплывший в прибое тапок-вьетнамку».

Но не терять же время на море? Когда вокруг столько красивого. В конце концов, проект „морское и не очень“ — вариант "Д" для диплома. А еще набрать камней с дырочкой и обкатанных морем стеклянных кругляшей для монисто, перламутровых раковин и сушеных водорослей, чешуйку с русалочьего хвоста, закатных лучей в хрустальный шар, да просто на память белый морской песок в баночку с пробковой пробкой — ведьминские запасы маленькими не бывают.

— Илья? — переспросила она с запинкой, ведь на площадке к нему обращались крайне уважительно и только по имени-отчеству как Ильдар Михайлович, никакого панибратства.

— Так тоже можно, — кивнул Главный и отвернулся.

Дальше они ехали молча. Водитель в черном молча рулил. Илья делал вид, что спит, а она смотрела в окно на проплывающий пейзаж. Периодически хватаясь за камеру фотоаппарата, точнее смартфона с знаменитой эмблемой яблока и полумесяцем лунного затмения (интересно Стив Джобс тоже ведьмачил?). Привычка ловить интересный кадр, ракурс, архитектурную деталь или луч света, освещающий кота, разлегшегося на старой скамейке буквой зю (зю — и кот и скамейка, если кто не понял). Теплый ветерок обдумал очень даже приятно, накидывая то ароматы яблонь, то шашлыков… А вот сейчас точно пахло пельменями.

— Я свар-рил на всех! — крикнул рыжий амбал с палубы баржи, пришвартованного к берегу.

— Приехали, — сказал Илья, первым покидая машину.

Тина глянула на домик, у которого припарковалось такси и ахнула. Мамочки, это же халупа! Сарай, продуваемый ветрами и проливаемый дождями. Шайсе! "Вид на море? Свежий воздух? Бесплатно?" Я что похоже на дуру?

— Тина, ты идешь? — окликнул ее Главный. Она обернулась.

Глава 2. Черный кот (огр, огромный)

-- У тебя щеки кр-расные, -- простодушно заметил рыжий, раскладывая огромные пельмени огромными ручищами огромным черпаком по тарелкам: двум обычным и большой салатной -- для себя.

-- Мог бы и промолчать, -- ляпнула Тина. Когда ей было неловко, она становилась иногда хамкой. А неловко ей было от того, что она подумала, что ее поселят в сарае. В ушах до сих пор слышался тихий искренний смех Главного, то есть Ильи. "В сарайке я чиню лодку. Это моя мастерская" -- пояснил он тогда и вот до сих пор горят уши и щеки.

-- Я не понял, -- рыжий надул губы, как глупыш-детсадовец.

Рыжий был то ли глуп, то ли притворялся, потому что ну не ведут себя так прозорливо настоящие дураки. Да, повелитель пельменей был рыж, но не золотистый, а такой огненно-рыжий, как медная проволока. Глаза синие-синие. Мышцы огромные, как у Шварца, а может и поболее. Волосы длинные, до лопаток, заплетенные местами в мелкие косички, по типу "аля-Викинг". А еще его лицо, особенно правая сторона головы изобиловали шрамами, а руки -- татуировками. Тина в очередной раз прикинула как бы она его сфотографировала и вот, в порыве наглости, ляпнула:

-- Мне нужна твоя натура.

-- А мне твоя, -- сразу согласился рыжий, накалывая на вилку два пельменя.

Тина подумала, что рыжий не понял и вообще ее фраза двусмысленно прозвучала, пояснила:

-- Я фотограф.

-- А я художник.

Брови Тины подскочили вверх. "Художник? Этот великан? Она попробовала представить рыжего с кисточкой в руках, мольбертом и берете". Хихикнула.

-- Геймдев, -- непонятно объяснил рыжий, махнув в сторону планшета. Ага, никаких кисточек и беретов: планшет, стилус, компьютерные игрушки.

Она тоже надкусила пельмень, тут же обляпалась соком. Стыд сразу закончился, потому что позориться дальше ну просто некуда. К тому же... Рыжий не смеялся, он как варвар ел руками, подбирая кетчуп с тарелки пальцами. А Главный... Илья, кажется вообще ничего не замечал, он задумчиво гонял пельмень по тарелке, решая нерешаемое.

Потом Тина подумала, зачем художнику ее натура. Ведь она обычная, не красавица, не уроди... то есть не фактурная или экзотическая. Знаете ли, что художники как и фотографы чаще интересуются необычной внешностью, кажущейся для остальных людей иногда вообще несимпатичной, потому что это гораздо интереснее снимать, чем среднестатистические внешности. Она посмотрела на рыжего и сообщила:

-- Я же обычная.

Илья хмыкнул, наверное своим мыслям, а рыжий простодушно заявил:

-- Я всех р-рисую. Стар-рых, стр-рашных, обычных. Для тр-ренир-ровки. -- В этот раз было особенно заметно, что голос рыжего заметно "рыкал на букве р", будто перекатывались камни на горных речных водопадах.

Тина чуть обиделась. Обычно, ну нормальные интеллигентные люди всегда в таких местах говорят комплименты, ну хотя бы "зато глаза красивые" или там волосы, ну или хотя бы "главное что человек хороший", а тут рыжий поставил ее в один ряд категории среди старых и страшных. Дурак! Ну и пусть, -- решила Тина, -- зато пофотографирую классного накачанного викинга на всю катушку. Будет вариант проекта по алфавиту "Ё". Мало ли, может супер-звезда так и не появится.

Илья поднялся, так и не доев. Три одиноких пельмени лежали в луже кетчупа, карикатурой на смайлик, которого стошнило кетчупом и собственной начинкой.

-- Пойдем покажу тебе твою каюту.

Этот плавающий домик, пришвартованный к берегу, был франкенштейном. Кто-то эпатажный, в порыве страстного перфоманса, приварил половину железнодорожного вагона поверх питерского речного трамвайчика, очистив половину палубы от скамеек, оставив только нужное: кают-кампанию, где они сейчас обедали, рубку, камбуз, машинное отделение. Мда. А на свободном месте палубы водрузил ржавый желтый "Запорожец". Без дверей.

Забавное место для проживания, ей здесь понравилось. Может потому что ее сразу же усадили за стол и накормили пельменями?

Каюты предсказуемо оказались наверху, в вагоне, и были они каютами-купе. Первая от лестницы была закрыта, вторая дверь нараспашку.

-- Вот здесь. Нормально?

Она заглянула. Тесновато как и в любом купе-вагоне. Слева двухъярусная кровать, где верхнюю полку оставили, а вместо нижней был большой откидной стол, в углу шкафчик высотой от пола до кровати, на столом полка с книгами, пластиковый стул на колесиках. Справа огромный старинный сундук, на него небрежно брошены плед с восточным узором и несколько диванных подушек, расшитые крестиком шерстяными нитками розы -- аляповато, но в этом миксе что-то было. Посередине бабушкин полосатый коврик. На окне кружевная занавеска, тоже вывязанная вручную.

Здесь уже стоял ее чемодан.

Она кивнула:

-- Уютненько.

Справа от входа была полукруглая дверца.

-- Тут санузел, -- сказал Илья и крутанул вентиль, заменяющий обычную дверную ручку. Дверца вела в соседнее купе, переоборудованное под обычные человеческие нужды. Точнее, только половина соседнего купе, другая половина -- очевидно у соседа. И у соседа, наверное, с окном. Любопытно.

"Ух ты! Личный санузел. Не придется бегать вниз".

-- Круто, -- заценила она. Потому что санузел, размером в половину ее купе, был современной отделки. Ванна, стиралка, унитаз, раковина, полочка с шампунями и полотенцем, трусы. Мужские. Шикарные такие трусы-парашюты, розовые, с зайцами. Точнее кроликами. Кролики занимались неприличным.

-- Стеша-а... -- прошипел Главный вполголоса, сдергивая с сушилки трусы рыжего и пряча в карман. -- Потом ходит вчерашний день ищет... А там... -- Главный продолжил экскурсию и толкнул дверь следующего купе. -- Здесь моя каюта.

Ага, угадала. Здесь полукруглая дверь в санузел была слева, в ближней к окну, половине.

Вместо сундука шкаф до потолка с резными дверцами в стиле марокко, дальше продольная штанга где на вешалках висела одежда, ниже полка с обувью. Справа кровать вторым ярусом, снизу стол с ноутбуком, книгами и разными заметками. Вместо стула мяч гимнастический для фитнеса -- фитбол -- жизнерадостного апельсинового цвета. Окно было занавешено шторкой, будто за ней что-то спрятано.

-- Далее каюта Стёпки, но он чаще спит на кухне. Где прохладнее и еда.

Степина каюта была без санузла. Столешница и кровати подняты к стене. Всё необходимое Стёпа предпочитал держать на полу: матрац, одеяло (без подушек), ноутбук, книги, керосиновую лампу времен Октябрьской революции, рогатый шлем викинга, гантели, чугунная гиря с цифрой десять на боку и неожиданно... игрушечные динозавры. Стены украшали рисунки, эскизы черновые и законченные картины. Одна картина даже в раме, но прислоненная к стене изнанкой к зрителю. (Любопытно что там нарисовано?). Ясно, что рыжий слишком огромный, а каюта маленькая, не повернуться, а потому никаких шкафов и прочей мебели, загромождающих пространство. Только сундук под окном.

-- Рыжий это Стёпа, -- предположила она.

-- А. Да. Я не представил. Рыжий -- Степан Три-сто, морской орк уровня Хранитель по прозвищу Зеленый. Не обижайся на его шуточки, он не тупой, просто травмированный. -- Илья почесал голову, вспоминая где у рыжего шрамы. -- Иногда совсем нормальный, иногда с ним... очень сложно. -- Илья яростно потер ладонями лицо, потом дернул головой будто выбрасывая тяжелые мысли из головы. -- Он добрый, хоть и страшный...

-- Он не страшный, -- запротестовала Тина. Ух эти мускулы! -- Наоборот очень красивый и фактурный.

-- А еще мой брат -- бабник, -- улыбнулся Илья, вспомнив главное, что надо знать новенькой в этом доме. И добавил: -- Но не козёл.

Она проигнорировала этот факт про рыжего, потому что бабников интересовали только красивые и богатые, а не такие, как Тина, серые библиотечные мышки. Ее зацепило другое:

-- Брат? Вы совсем не похожи.

Ну да. Рыжий -- он рыжий, огромный качок ростом больше двух метров, кулаки -- кувалды. Илья -- высокий, стройный, на первый взгляд обычный русский парень с не бросающейся в глаза примесью азиатской крови. Чуть смуглый, глаза чуть раскосые, но блондин.

-- У нас разные отцы, -- сухо сказал Илья и пошел дальше, закрывая эту тему.

"И мамы у вас тоже разные", -- догадалась Тина. Все на проекте знали, что Главный никогда не лжет, его слово железно. Но ведь врать не обязательно, можно иногда говорить не всю правду, иногда полуправду, иногда просто промолчать правду. Зато честно.

-- Здесь свободная каюта, -- шел по коридору дальше Илья, хлопая ладонью по дверям. Тина почему-то осталась на месте. -- Здесь кладовка со всяким хозяйственным. Мыло, бумага, полотенца, тряпки, ведра. Не закрыто, бери всё что понадобится, не спрашивая. Здесь, -- он дошел до последнего купе, -- запасной выход. А также выход на крышу вверх и вниз, в машинное отделение. -- Он вернулся обратно к Тине, открыл боковое окно, подняв его вверх. Сквозняк радостно ухватил его за светлый локон, обдал запахом морской соли и потрепал рубашку. -- Здесь вид на берег. Пока стоим.

Тина тоже посмотрел на предложенный вид. Сарай-мастерская, фруктовые деревья, дальше дачные домики, проселочная дорога, уводящая в город. Чайки, кучевые облака.

"Будет гроза", -- решила Тина, хотя ничего не предвещало.

Ветер выхватил еще одну светлую прядь из прически Главного. Он молчал, смотрел вдаль, будто ждал ее вопроса и тогда она спросила то, что ее волновало больше всего.

-- Почему вы мне помогаете?

"Не, ну серьезно. Она не красотка, не гений-фотограф, обычная студентка. И вот такое шикарное место с собственной каютой, ванной на берегу моря, и -- полный улет -- соседом -- главным боссом всего проекта и... бесплатно?"

-- Потому что могу, -- отшутился Главный без веселья в голосе. Потом откинул выбившиеся пряди ладонью и признался: -- Я, в некотором роде, виноват, что ты осталась на вокзале.

-- К-как?

-- Ну... это я организовал спортивную олимпиаду, спонсировал приезд детей-инвалидов и... А еще попросил отель освободить для детей места. Выселив оттуда оболтусов-фотографов. Вот. -- Признался он в окно дачным домикам и лишь теперь вернул к ней свой взгляд мягких, требовательных и чего-то ждущих глаз.

-- Ну и... и правильно, -- сказала Тина. -- Дети-инвалиды приоритетнее. -- Почему-то ей ни капельки не было обидно. Все ее знакомые фотографы, действительно, оболтусы, которые пьют, курят, трахаются, вместо спорта. Ничего с ними не сделается, пройдут пару лишних километров от соседней гостиницы. Им полезно. Да, намного дороже, но выход есть. -- Киря уже спланировал палаточный городок, осталось только получить разрешение начальства. Вы же разрешаете?

-- Палатки? -- Илья встрепенулся, будто нашел решение нерешаемой задачи.

-- Ну да. Мы уже и спальники заказали, решили спать прямо на сцене, чтобы не терять время на туда-сюда... -- "...и тратить последние деньги на дорогие гостиницы, которые запрещают выходить после одиннадцати вечера, распивать спиртное и шуметь", -- добавила она мысленно.

-- Вот оно, -- сказал Илья и щелкнул пальцами, будто ухватил гениальную мысль за хвост. Достал из кармана телефон и понесся по коридору на выход.

-- Так вы разрешаете? -- крикнула вслед Тина.

-- А ты остаешься? -- он затормозил на лестнице.

-- Ну конечно! Я ж не дура.

-- Ну конечно, -- улыбнулся он и исчез в проеме двери.

-- Так это да или нет? -- спросила вслух Тина уже просто так, ведь Главный не мог ее услышать. Ей почему-то казалось важным заполучить лично разрешение на палаточный городок от Главного, вдруг хотелось утереть Кире нос и похвастаться.

-- Чего кричите? -- дверь первого купе внезапно распахнулась. Незнакомый секьюрити-охранник стоял в одном нижнем белье (черного, конечно же, цвета трусы и майка). Сонный, хмурый, в опущенной руке пистолет.

Мерзкие мурашки побежали по спине, Тина прижалась к окну.

Секьюрити почесал щеку стволом и вопросил:

-- Ты кто?

-- К-крылова Кристина Константиновна, студент, фотограф, гость, -- отчеканила полуобморочно Тина.

-- Вторая каюта?

-- Д-да.

-- Зафиксировано, -- коротко, официально сказал секьюрити и также внезапно закрыл дверь.

-- Я рада, -- также официально, без малейшей капли радости, ответила Тина и села на пол. Ноги не держали, губы тряслись. -- Дура, -- сказала она сама себе. -- Вообще не страшно.

Но травмы детства они такие -- невозможно перестать бояться того, что тебя напугало в десять. Она зажмурилась и вместо призраков прошлого попыталась представить себе солнечный берег, чурчхе-елу, пахлаву-у, шашлыки-и...

Кто-то рядом невесомо прошелся на мягких лапах, приластился гладкой шкуркой по ноге, мазнул пушистым хвостом по руке, замурчал успокаивающе. Кошка. Или кот. Черный без единого пятнышка. Желтые глаза, шрам на ухе.

"Кот. Точно кот, не кошка. Боевой, вольный, сам по себе. Это к удаче" -- решила она, теребя кота за ухом. -- Тебя как зовут?

Глава 3. Авито (застежка-молния)

//Разговор из будущего//

— Тина, я был почти уверен, что ты не останешься…

— Поэтому старался изо всех сил? Сначала накормил до отвала пельменями, соблазнил фактурой брата и показал все комнаты, чтобы показать что нет скелетов в шкафу?

— Угу.

— Лучше бы познакомил с Чуком.

— А что с ним? Мужик как мужик. Спокойный как танк. Не разговорчивый. Не страшный, вот даже темноты боится, с фонариком спит… акульи потрошка'!.. прости, я же тогда не знал…

— Но предвидел»

Тина почесала черного кота за ушком:

— Привет, как тебя зовут?

— Авито.

Ой! Тина вздрогнула. Огромный Степа тоже умел ходить бесшумно, как кошка. Сел рядом и тоже почесал кота за ухом. За другим ухом.

— Его зовут Авито. Сокр-ращенно от Авитаминоз Дистр-рофичный. Я его подобррал в канаве, выходил. Эх... но после того, как он прритащил свою перрвую мышь — перрестал отзываться на Авитаминоз. Иногда отзывается на Вито.

И пусть колени у Тины перестали дрожать (ведь рядом с орком не так страшно), но спать в соседней каюте с… с этим черным убийцей, она точно не будет! Забрать чемодан и на вокзал! Пох на всё!

Она вскочила и не с первой попытки открыла дверь во вторую каюту.

— Тина, а хочешь пр-ридумаешь коту др-ругое имя?

Рыжий явно пытался ее остановить под надуманным предлогом. Встал в дверях, загородив проем до потолка.

— Н-нет… У вас там этот, — она показала пальцем в сторону первого купе с убийцей.

— Чук? Он безобидный.

Ага. Как же! Она дергала молнию на чемодане, нужно было проверить, что не забыла фотик и паспорт.

— Ну хочешь мы его уволим? — рыжий сел на пол рядом и ловко одним движением вскрыл чемодан.

Она аж замерла от такого простого предложения. А что так можно было?

— А за что?

— Ну напр-ример-ры… напрример… — Рыжий искал хоть какую-то причину, по которой можно уволить профессионала, крутого бойца, да просто нормального мужика. — Ну а чо он как маленький спит с фонарриком?

— С чем? — Как-то не вязался убийца и фонарик.

— О, это забавная исторрия. Чуку Гек подар-рил пр-рикольный фонар-рик, один в один, пистон. Как настоящий, ха-ха, только из пластмассы. Я себе такой же хотел, но не ТТ, а ры-револьвер-р как у Дока в "Назад в будущее". Потом перредумал. Секирра надежнее.

— Что? — Она села на пол рядом с чемоданом. В голове крутилась эта картинка: темный проем купе, небритый мужик в черном и в руке… пистолет… какой-то слишком пластиковый для металла… и когда мужик чесал им свой подбородок, тот ведь действительно выглядел, как игрушечный… блин. Дура!

— … а ты чего в чемодане ищешь? — Рыжий даже приподнял часть ее вещей, заглядывая глубже.

Тина вдруг четко поняла, что не хочет уезжать. Да, странные соседи. Зато вот рыжий, рядом, такой надежный и глупый, деловито и весьма бесцеремонно трогает ее вещи, находит пакет с ракушками и, как ребенок, забывает чего он здесь делает: начинает перебирать, смотреть на свет и прикладывать к уху.

— Зачетная коллекция. Мне тоже найдешь таких крррасивых?

А еще она поняла, что вся внутрянка ее жизни показана совсем не знакомому, хоть и очень красивому синеглазому парню. И речь не только про ведьминские секреты (книга заклинаний, колода карт и камни запрятаны в секретную сумку, а ракушки, песок и прочая мелочовка на виду) и про обычный пакет с грязным бельем. Угу, вещи она собиралась постирать уже дома, потому что в отеле с этим оказались проблемно. Соседка по комнате бегала покурить в форточку и постоянно роняла стираное с батареи на пол. Причем после замечания стала делать это специально. Стерва. Тогда Тина придумала попросить лучшую подругу и воспользоваться батарей в ее комнате. Тут и выяснилось, что лучшая подруга спит с ее женихом.

— Тина, ты чего скисла? Я чего-то не то сделал?

— Ты роешься в моей сумке!

— Можешь отомстить и порыться в моих вещах, — тут же предложил рыжий простодушно хлопая синими глазами. — А хочешь подарю динозавра?

— Плюшевого?

— Не, плюшевого не могу. Подаррки не даррят. Но ры-резиновый диплодок намного лучше!

Ну вот и что с ним делать?

— Я хочу, чтобы ты вышел из моей комнаты, — сказала она. — Мне нужно переодеться (она показала на пельменное пятно на футболке), в душ и постирать.

Рыжий просиял, как солнышко после прошедшей грозы. Бесшумно и ловко убёг из комнаты, потом вернулся, показав лишь часть себя, то есть заглянул в комнату.

— Значит ты остаешься, — сказал он улыбаясь во все тридцать три зуба. (Ты смотри какой догадливый и кто-то после этого скажет, что Степка дурак?) — Шанчи будет счастлив.

Шанчи? Шаманчин супер-звезда? С чего бы это? Откуда ему вообще бы про нее знать?..

— Откуда... Эй?

Но рыжий уже шумно нёсся по лестнице вниз со звуком скатившийся пивной бочки литров на сто.

Она вернула ракушки обратно в пакет и вопросила воздух:

— С чего это Шаманчин будет счастлив? — И сама себе ответила: — Это ж-ж-ж неспроста. Может свалить пока не поздно? Кхм. Я подумаю об этом после ванны.

В конце концов до поезда еще шесть часов, можно не спешить.

Она тщательно заперла дверь на замок, придвинула к двери сундук (хотя это было бесполезное занятие — дверь купе отодвигалось в бок,но... всё же какая-никакая а преграда) и только потом отправилась в душ.

Смыв тревоги, липкий пот страха и южного пекла, и жизнь показалась гораздо радужнее. Вместо надоевших бридж и немарких футболок, в которых удобно фотографировать, захотелось летнего и шуршащего.

В кают-компанию она спустилась в летнем с кучей оборок, кружев и принтов сарафане, браслетах с звенящими подвесками и мокрыми распущенными волосами. И довольная жизнью.

Рыжий одобрительно прищурился, оценив:

— Ты как лесная…

— Это пляжное, — она его перебила, пока не прозвучало запретное «ведьма», — бохо-стиль.

— …фея, — закончил рыжий, вскрывая банку с мороженым.

— Нимфа, — сказал Главный, отвлекаясь от вязания.

Да-да, Главный возлежал на полукруглом подоконнике, переодевшись в белую майку и домашние шорты из обрезанных джинс, задрав босые ноги вверх и вязал крючком что-то кружевное, белое.

Так вот кто связал все занавески!

— Ты может и подушки вышиваешь? Крестиком, — спросила Тина. Ну не мужское это дело.

— Развиваю мелкую моторику. Успокаиваю нервы. А что, нельзя?

— Ну почему… можно, — растерялась Тина. — У нас равноправие. Бабы самолеты водят, мужики вышивают салфетки.

Прозвучало как-то с издевкой, но братья только рассмеялись. Если конечно они братья. Хотя ей-то какая разница?

Между тем, Степан мучился дилеммой: кому сколько мороженого положить. С одной стороны, ему для друзей нисколько не жалко, но с другой — друзья, скорее всего, всё не съедят и значит доедать опять же ему, Степану, так зачем лишние телодвижения? Да? Поэтому он достал еще мороженое из морозилки. Пломбир в стаканчике определил Тине, эскимо — брату, себе взял ведерко маленькое всего-то килограмм весом. При этом он не спрашивал будут ли друзья мороженое или нет. Не существует такой силы воли, чтобы отказаться от мороженого.

Теплый южный вечер и они ели мороженое. Степа как суп, ел ложкой, как-будто даже не жуя. Тина скромно маленькими ложечками, давая растаять каждой порции на языке — так было гораздо вкуснее, ведь от холодного на языке терялся вкус, а растаявшее — самое то. А вот Главный ел эскимо очень не прилично — сначала прижал к губам, согревая, потом облизал, потом куснул сбоку шоколадную глазурь. Тина смотрела на него и мысленно хихикала.

Казалось бы нормальный такой уютный вечер пятницы. Семейный. Спокойный. Шум моря за бортом, легкий сквознячок, ванильное мороженое.

Этот момент она уловила очень четко. Сначала Главный перестал лизать эскимо и замер, глядя на свой телефон. Телефон лежал на столе возле рыжего, экраном вверх и она видела, что экран не активный. Пару секунд спустя, Степан тоже перестал есть мороженое, остановив свой взгляд на этом же черном экране телефона. Еще пару секунд ничего не происходило, а братья смотрели на стол. Она отложила мороженое и тоже прислушалась. Внутри тревожно звякнуло и одновременно с этим разродился и телефон.

«Бз-з-з-з».

Некто «зам безопас» потревожил начальство в пятницу вечером, когда все рабочие планы уже были вполне выходные. Секунд пять никто ничего не предпринимал, потом рыжий шевельнул пальцем, сдвинув «ответить».

— Босс! Босс, у нас чэпэ! — возопил заместитель по безопасности. Даже без режима "на громкой" было слышно всем в кают-кампании.

— Какое? — спросил Главный, тем не менее не покидая свой подоконник.

— Фатальное! Босс!

«Фатальное? Кто-то умер?»

Главный лишь прикрыл глаза, а рыжий зашипел и выскочил из-за стола.

— Кто?

— Плотник! Босс чо делать?!

— Я же предупреждал, — тихо взвыл Главный. — Который из?

— Новенький…

— Какой еще новенький? Кто разрешил? — Главный покинул свой подоконник и грозно рыкнул над телефоном.

— Не могу знать! Босс! А босс? Бо-о-осс… Ну вы же боо-о-ос… — ныл подчиненный, склоняя это слово по всем смыслам: «Ну кто как не вы, босс?» (подлизываясь), «Ведь вы же босс! (перекладывая ответственность), „Босс только вы можете…“ (просьба о помощи).

— Буду через четыре, нет, три минуты. Выставь ограждение.

— Уже, босс.

Когда Тина подняла глаза от телефона, рыжий был во всеоружии: вместо гавайских трусов-парашютов — охотничьи брюки, берцы и тельняшка, в руках секира. За плечом маячил Чук, то есть Гек (этот был выбрит, без фонарика-пистолета и вообще азиат).

Поза Главного выразила замешательство перед принятием выбора, кого взять. На лице рыжего застыло выражение просьбы «А можно мне?». Это было так комично, учитывая его габариты, что Тина автоматически достала свой телефон и сделала снимок (Не, ну а чо? Рыжий же согласился быть натурой для фотосъемок). Этот щелчок будто бы решил в пользу рыжего.

— Хорошо, — решил Главный. — Чук — на хозяйстве.

— Орындалады, — согласился секьюрити, пряча улыбку.

Рыжий довольно рыкнул, перекинул секиру из одной руки в другую, и устремился на выход, мимоходом заметив, специально для Тины:

— Это Гек. Чук — белор-рус, а Гек — казах.

Тина вдруг кинулась следом, подхватывая свой рюкзачок с фотоаппаратом. Рыжий позволил себя догнать и сообщил еще подробностей про парочку секьюрити:

— А ведь они даже не оборротни, а Илька всё равно их путает.

Неожиданно Илья спрыгнул откуда-то сверху, успев надеть кеды и накинуть пиджак, и попутно объяснить:

— Да потому что они постоянно меняют энергетику…

— В-вы оба о чем? — не поняла Тина.

Вдруг оба брата притормозили. Через дорогу им наперерез переходил дорогу кот. Черный кот Авито.

— Вито, — сказал рыжий. — Я ведь тебя сегодня пельменями кор-рмил… — Кот чуть замедлился, но даже ухом не повел. Рыжий добавил: — Тина там морроженое не доела… — Кот остановился в раздумьях на середине дороги.

— Витами-и-инчик, ну пожалуйста, — попросила кота Тина.

Кот чихнул, плюхнулся на землю, по-прежнему игнорируя всех этих суетных людишек. Задрал лапу и занялся гигиеной. И вот вовсе не потому, что ведьма попросила.

— С меня окорок, — пообещал Стёпа коту, пробегая мимо него к автомобилю, где закинул секиру на заднее сиденье и занял место водителя, сдвигая кресло назад до упора.

— Благодарю-с, — сказал Илья коту и по-гусарски качнул головой, а потом вслед за братом, занимая переднее сиденье автомобиля.

— Данке шен, — поблагодарила Тина, даже сделала книксен, расправив оборки сарафана.

Втиснувшись на заднее сиденье, позади Главного, на краешек, чтобы рукоятка секиры не упиралась в поясницу.

— Что? Кто-то умер? — спросила она с тревогой братьев. Себя она при этом вопрошала: а я зачем еду-то? Чтобы что?

Рыжий резко стартанул.

Глава 4. Чужое тело (пижон)

Рыжий резко стартанул и сразу на полный газ, резво вписываясь в поворот, игнорируя вопрос Тины, продолжил, как ни в чем не бывало про Чука и Гека:

— Шанчи, тебе ли не знать, что обмен энергиями происходит только в одном случае…

— Не надо пошлости, Три-сто. Здесь что-то другое.

— Шанчи? — влезла в разговор Тина. — Это сокращение от Шаманчин? Ты… ты ведь…

В этот момент она поймала напряженный взгляд Ильи в зеркале заднего вида. Время казалось замедлилось, как густой мед, занудно улиточно сползая с ложки. Сердце бухнуло два раза вместо трех. — Ты это… брат ему? Родственник, да?

Степа удивленно хмыкнул, Илья моргнул,и сразу время поскакало, как заяц по капустному полю под щелчки мелкокалиберной.

— Ну да, — сказала она сама себе. — Вы похожи.

Степа опять хмыкнул. Илья хитро прищурился и опять промолчал.

— Почему вы не отвечаете? — смутилась она.

Илья опять поймал её взгляд в зеркале и медленно покачал головой.

— Не время. — Потом пояснил: — Время для этих вопросов не пришло. Не сейчас. Пристегнись.

— Ась?

— Стеша, газу, — скомандовал Главный. Стеша газанул через перекресток на оранжевый мигающий.

Ей всё же пришлось пристегнуться и терпеть эту твердую штуку упирающуюся в бок. Она обиженно посопела и пробурчала чисто из вредности:

— Черный кот — это к удаче. У нас дома жил черный кот, когда... — тут у нее перехватило горло и окончание она проглотила, ту часть в которой «когда кот исчез… погиб папа».

— Я же говорил, — сказал Степа Илье с довольной улыбкой.

«Вот о чем он сейчас? Что за вечные оговорки и недоговорки?»

— Направо! — скомандовал Илья и, со скрежетом тормозов и мат встречных, автомобиль вписался в узкую улочку между киосками, подрезая служебную черную волгу.

Тина вцепилась в свой ремень безопасности, охнула от рывка и только успела увидеть круглые злые глаза длинноносого мужика в форме. Форма какой службы она не разобрала, зато разобрала мат вдогонку:

— Придурки!

Почему-то это сильно взбесила и она рявкнула:

— Сам такой! — и даже попыталась показать матерщиннику фак, но («Тормози!») не успела и вписалась носом в спину переднего сиденья. Вскинутая ладонь очень даже вовремя помогла уберечь нос от крепкого столкновения. Она тряхнула волосами, увидев перед капотом, как в американском мультике когда в погоне тормозят, чтобы пропустить подслеповатую старушку с ходунками: топ, топ, топ, топ, топ. Здесь же был голубь. Да, голубь переходящий мостовую пешком.

— Газу!

— А можно аккуратнее? — взвыла она еще через два резких поворота, прикидывая что на боку будет очередной синяк.

— Почти приехали, — пообещал рыжий и ловко вписал авто в ворота охраны, и сразу резко выворачивая руль на месте, чтоб по инерции зад машины занесло и аккурат вписало в свободное место на парковке.

— Донер ветер унд таузен тойфель! — припечатала она любимое прапрабабушкино про тысячу чертей.

— …по самые гланды! — закончил свою отповедь охранник, не успевший отскочить и ощутив всю бурю чувств, когда задница машины просвистела в сантиметре от его ботинок. — Да у тебя права отобрать надо, годзилла! — орал охранник, ощупывая штаны на предмет протечек.

Рыжий выбрался из тесной машинки, распрямляясь на всю ширину и высоту двухстворчатого шкафа. Польщенно улыбнулся комплименту и ответил поучительно:

— Нельзя отобрать то чего нет.

— Ой мамочки, — простонала Тина, выбираясь наружу и держась за поясницу.

— Чаво? — взвыл охранник. — Да я тебя…

— Чего? — деловито спросил рыжий, доставая секиру и вскидывая ее на плечо.

Охрана мгновенно сдулась. Не резиновой же дубинкой против боевого топора.

— Да так ничего. — И кинулся услужливо открывать дверь начальству. — Добро пожаловать, Ильдар Михайлович.

— Запри калитку, Боря, а законников отправь через главный вход.

Выиграв еще десяток минут у законников, они проникли к месту события коротким путем, через боковой ход, «калитку» в зал фатального чрезвычайного происшествия.

Надо сказать, что проект проходил в заброшенном здании асфальтового завода. Здесь возвели сцену и прочие закулисья, но осталось много странных двух этажных помещений с общей залом по центру. И вот такая зала. Бетонный пол, некоторые брошенные конструкции вдоль стен, непонятные агрегаты. И тело. Аккурат посередине.

Главный остановился на входе, вдумчиво оглядел экспозицию. Тина же посмотрела наверх. Откуда упало сие тело. Ну да, по потолку шли всякие балки и металлические ржавые приспособы, теоретически оттуда можно было навернуться. Но что он там делал? Разве плотник не по дереву мастер? Здесь же никакой мебели.

Она с рыжим осталась на месте, а Илья, ступая как сапер на минном поле коровьих лепешек деревенской центральной улочки, кривыми зигзагами, тщательно выбирая куда поставить ногу, практически танцуя, пробрался к телу. Достал из кармана пиджака резиновые перчатки и деловито надел.

— Разбился, — сказала Тина. — Упал с высоты.

— Нет, — сказал Степа версию смерти номер два. — Ему свернули шею.

— Но умер он не от этого, — опроверг обе версии Илья. Он аккуратно тронул пальцем грудь умершего, потом тронул затылок. Только теперь Тина разглядела, что человек лежал странно: на спине, но затылком вверх. Шея так не поворачивается, Степа прав.

Ой, мама. Прям фильм ужасов про монстров и сверхъестественное, она автоматически нажала на фотоаппарате спуск и сделала десяток кадров, как учили на фотокурсах: общий план, средний, крупный, интерьер слева, справа, впереди, пол и даже потолок. Порадовалась, что объектив позволяет снимать на таком расстоянии и не надо подходить ближе.

Илья тем временем, аккуратно проверил карманы погибшего, доставая оттуда вещи, запоминая и возвращая обратно. Водительские права, автобусный билет, клетчатый залежалый платок, кусок обоев в горошек, зажигалка, жетон московского метро, карта "дама пик", деньги наличкой (двести, сто, три десятки, пять, пять, рубль, десять копеек). Затем расстегнул синюю спецовку плотника, проверяя что под ней, под конец отогнул манжету брюк и посмотрел на носки.

— Странно, — сказал он.

— Что? Что там? — нетерпеливо спросил Степа, переминаясь с ноги на ногу и покачивая секирой, будто примеряясь к удару.

— Странно, что цвет белья совпадает с цветом носков.

— Пижон?

— Ага, и белье стоит больше, чем месячная зарплата плотника, — сказал Илья, выпрямляясь, снимая перчатки, взглядом еще раз оценивая и запоминая. — Чужое тело, — сделал он вывод. — Это не мой человек, я его не нанимал.

— Супер, — сказал рыжий недовольно. — Нам что подбросили тело?

— Не сейчас, — отказался отвечать Илья, тем же тоном, что недавно в машине.

Тина залюбовалась, как Илья затанцевал в обратную сторону, ступая на свои следы точнехонько в обратном порядке. И знаете, он точно родственник Шаманчина — только тот мог вытворят подобное, будто гуттаперчевый мальчик или маг, игнорирующий законы гравитации. Она подняла фотоаппарат, чтобы сделать кадр, но рыжий поймал ее руку и покачал головой.

— Пожжёшь электронику.

«Что? Энергетика как у супер-звезды? Тоже горят все устройства вблизи его выступлений? Ну точно родня! Вот повезло».

Втроем они выскользнули из коридорчика и быстро прошли в следующий зал, сразу сделав вид, что только что прибыли на происшествие. Точнее рыжий и Тина постарались незаметно затеряться в теневом углу, а Главный вышел вперед. Обычным своим деловитым, даже скучающим, видом, заложив кончики пальцев в карманы брюк (точнее домашних шорт) и сухо сказал:

— Рассказывайте.

Здесь было прилично народу: охрана проекта, зеваки-студенты, управляющий персонал. Первые стояли с непроницаемыми лицами, вторые наводили суету и пытались проникнуть внутрь и сделать "шедевральные кадры", третьи паниковали и срочно собирали информацию по плотникам, графикам работы, свидетелям и прочим должностным обязанностям.

— Босс! Босс, — через толпу пробился круглый маленький человечек, очевидно «зам безопас». — Я выяснил, босс, — сиял человечек от радостных новостей. — Это не наш плотник. Мы такого не принимали. Плотники сегодня не работали и записей в журналах о них нет. И по камерам никто сегодня сюда не входил. Босс!

— Охрана прошляпила проникновение неизвестного на охраняемый объект. — Главный хмурил брови. — И на нём наша (выясни чья именно) спецовка для плотников. Отчего столько счастья, Иннокентий?

— Ну как же, босс? Это теперь не наша зона ответственности. Труп не наш — пусть менты сами разбираются чей он. А вот, как раз и они.

В зал зашла группа людей в форме и среди них Тина опознала того самого длинноносого и злого мужика-матерщинника на черной волге, которых они подрезали на перекрестке.

"Ой, мамочки, чо сейчас будет!"

Глава 5. Зелье в термосе (паника)

Ой, мамочки…

Злобные мурашки второй раз за день побежала по спине, ослабевая колени. Кровь отхлынула от лица, начали мерзнуть руки.

И дело не в том, что мужик в форме теперь отыграется на на них за случай на дороге, а потому что воспонимание, забытое воспоминание встало во весь рост.

— Эта? — полицейский с цепкими карими глазами внимательно заглянул ей в лицо, запоминая, и ставя клеймо «преступница».

— Нет, это свидетель.

Пару секунд, которые этот сверлил ее глазами впечатались в подсознание крепко. И хуже всего, что ни за что. И никак теперь не оправдаться, отмыться, выкинуть из памяти вон. Первое впечатление — оно такое. И от этого мерзко, противно, безысходно. Время не повернуть вспять. Тебе и так было очень плохо, катастрофически хреново. Привычный дружелюбный мир рухнул и оказалось, что ты беззащитен перед этой реальностью. Кто угодно может украсть у тебя самое ценное и кто угодно может обвинить в этом тебя же. Шансе! «*: ; %! „@%$%^34566!!!

На подрагивающих ногах, Тина отползла вдоль стеночки поглубже в темноту, подальше от цепких глаз органов, подозревающих всех и пачкающих этим подозрением невиновных. Нащупала в этой темноте дверцу и спряталась там, затихарилась среди пыльных полок с коробками в плесени и паутине.

Колотило от холода. Всё плохо. И рыжий куда-то пропал так не вовремя… когда пришли эти… в погонах.

Помогите. Кто-нибудь…

Он пришел опять бесшумно, просто соткался из темноты и сел рядом. Рыжий. Степка. Как она определила что это он? По теплу, идущего от его тела. Уютное, мерно гудящий жар за толстыми кирпичными и белеными известью стенами бабушкиной печки в деревне, согревающей весь дом. А рядом сушатся травы, на плите ждет пирог с земляникой. Аромат костра, донника, тысячелистника, клубники и… капучино?

Рыжий нашел ее ладонь и вручил стаканчик, наполненный горячим сладким кофе.

Она глотнула и закашлялась.

— Рыжий, что это?

— Р-раф с клубничным сир-ропом.

— Я такое не пью!

— Я знал, что тебе не понр-равится, — ответил рыжий с улыбкой в голосе.

— Да не, раф я люблю, но… сколько ты сюда бухнул сиропа?

— Ну… Положил как себе, — сказал он, забирая стаканчик.

— Так сколько? — сейчас ей хотелось разговаривать про любую чушь и спорить о вкусах, лишь бы не молчать и не погружаться в эту темноту предательства и зыбкости.

— Десять.

— Сколько? — ахнула она.

— Десять, — повторил Степка с удовольствием допивая кофе, в котором было больше сиропа чем кофе.

— А жопка не слипнется? — привычным маминым возмутилась она.

— У меня не слипается. А у тебя? — он даже включил фонарик на телефоне, чтобы видеть ее лицо.

Она прищурилась от света, а вместо ответа почесала затылок. Интересно почему так говорят? Ведь действительно, не слипается, хоть банку варенья съешь.

— У кого-то слипается... — доверчиво поделился Степа.

— Что?

— Мне знакомая пр-роститутка сказала, — продолжал печально откровенничать Степка. — Думаешь она меня обманула?

«Вот ведь, нашел у кого спрашивать, я не эксперт по задницам».

— Кхе, кхе, у тебя есть знакомые… кхм, проститутки?

— Не было. Потом я поспрашивал и нашел, — новое откровение, а потом легкое возмущение: — Ну не мог же я пр-рийти с этим к обычной девушке!

«Даже не хочу знать всех этих интимных подробностей» — подумала она, но зацепило ее другое. Ведь это действительно печально, когда не можешь спросить любимого человека о сокровенном.

— Почему? — спросила она с грустью.

Он просто пожал плечами. Не мог и не мог. Бывает.

Они молча сидели в этой темноте, освещаемые фонариком, слушая далекий гомон людей.

Пока рыжему не надоело и он предложил:

— У бр-рата есть напиток получше. Он умеет угадывать напитки. В тер-рмосе в машине есть.

— Как он там? — всё это время она беспокоилась за Главного. — Отбивается от легавых…

— А, еррунда. Он же главный — задания ры-раздал, нудную ры-работу скинул подчиненным. Давно свалил уже. В машине ждет. Идем? Или тебе здесь нрравится? Пауки, паутина, пр-ризр-раки…

— К-какие пр-ризраки? — она вскочила.

— Не знаю какие, — зевнул рыжий, тоже поднимаясь. — Это у брата надо спросить.

Тина шла в темноте вслед за рыжим, таким большим, горячим и таким безопасным. Уже второй раз он спасает ее от пр-ризраков прошлого. Так загадочно. А ведь сначала показался полным дураком, хоть и фактурным. А теперь вон как. Она готова идти за ним по этим запутанным туннелям, переступать строительный мусор, подлезать под сваленные производственные агрегаты непонятного назначения, идти в неизвестном направлении, не задумываясь куда, как околдованная…

А ведь если подумать, то рыжему хватило бы силушки свернуть тому плотнику голову. А что если... убийца рядом?

Тина остановилась. Рыжий сразу спросил:

— Устала?

Она сделала маленький шажок назад:

— Ты ведь специально… отвлекал меня на… задницы и выдуманных проституток.

— А ты догадливая, — кивнул Рыжий с улыбкой. Эта улыбка в неровном свете фонарика вышла, как усмешка. На долгую секунду повисла напряженная пауза.

///зарисовка из будущего

— А можно я… — она на цыпочках подобралась к повернутой к стене картине, чтобы только одним глазком посмотреть. И даже протянула руку, но в последний момент остановилась и попросила. Сзади обиженно засопели.

«Откажет», — поняла она, но…

— Тебе можно, — разрешил рыжий художник.

Сердце радостно подпрыгнуло и она быстро развернула холст.

Шаманчин. Это точно был он. В образе императора средневековой фентези-королевства, вот знаете все эти короны, латы, меховые накидки, шелковые одеяния, расписанные узорами и золотом, мрачные гобелены на стенах и факелы. Лицо слишком серьезное и взрослое, но глаза… эти сияющие глаза выдавали его на всех снимках.

Ну то есть именно на фотографических снимках она находила его по глазам. М-да. Шаманчин — был этакий супер-хамелион. Надень на него корону и он будет королем, шутовской колпак — шутом. Каждый раз разный, каждый раз непохожий на себя. Обыватели часто бурчали, что на снимках разные люди и вообще это фотошоп, потому что слишком идеальный кадр, невозможная поза и вообще законы гравитации и вот не так бы падал свет… и прочая. Но вопреки этому и благодаря… сложно сказать. Танцор, шаман, маг, колдун и прочая блогерская мишура, кем он только не появлялся в сети. Но среди фотографов фотомодель Шаманчин был супер-звездой. Ходили легенды, что каждый этот идеальный кадр был сделан с первой попытки, и «мамой клянусь, нет здесь фотошопа! даже цветокоррекцию не делал! просто щелкнул». И поэтому за ним выстраивалась целая очередь из именитых и не очень фотографов. Особенно из не очень — каждому хотелось идеальный кадр в свое портфолио. Только очень дорого, а главное, невозможно пробиться в очередь желающих, именно поэтому Главный Илья сделал им поистине королевский подарок. Пусть и ждут они его уже две недели.

Картина. На картине Шаманчин был не один. Рядом с ним стояла еще одна особа королевской власти. Золотые волосы, сине-зеленые глаза, тонкие девичьи черты лица и жесткий подбородок воина, она засомневалась:

— Это мальчик или девочка?

— Шанчи — мальчик! — насупился художник, воспринимая вопрос как критику своих способностей.

— Да я про его спутника…

— А, — рыжий посмотрел на нее так, будто она увидела в картине то, что художник не рисовал. Она опять вгляделась в эти пятна импрессиониста, когда среди мельтешения цветных мазков кисти образы лишь угадывались. Ну да, вот Шанчи в короне, вот королева, вон там расправил крылья белый дракон, горят магические светильники, две луны в небе.

— Каждый сам р-решает, что он увидел, — ответил наконец рыжий и развернул картину обратно лицом к стене.

— Ну да ну да, автор ничего не хотел сказать, — шуткой из инета прокомментировала она.

— Ага-ага, автор просто любуется своим любимым пер-рсонажем, — в тон ответил рыжий.

Она почувствовала, что в этой шутке было больше правды, чем рыжий хотел бы сказать вслух.

— Почему она отвернута к стене?

— Не закончена, — буркнул рыжий.

— Ты обиделся? Извини, пожалуйста, я не хотела.

— Ну пр-росто я не знаю, как она должна быть закончена. Этого еще не случилось. Вер-роятное будущее.

Глава 6. Ночная смена (хлопать)

— А ты догадливая, — кивнул рыжий с улыбкой. Эта улыбка в неровном свете фонарика вышла, как усмешка. На долгую секунду повисла напряженная пауза. Потом нерешительного развел руками: — Я отвлекал тебя от стр-рашного. Вот только… ты опять чего-то боишься. Зр-ря я повел тебя пыльными кор-ридорами, — искренне расстроился рыжий. — Зато здесь нет ментов, честно.

У Тины отлегло от сердца, кажется, она опять сама всё придумала, сама себя напугала, еще и рыжего расстроила.

— А далеко ещё?

— Еррунда. Пару кабельтов, — отмахнулся рыжий и зашагал вперед бодрее, насвистывая марш орков: — Ор-рки не отступают, отходят они за патр-ронами, мне их не сче-е-есть… (1) — Бодро покачивая плечами, имитируя бой и даже, один раз, круша мебель секирой.

Кажется, рыжий (как там? морской орк ранга Хранитель) хотел показать ей, что с ним рядом ничего не страшно. Смотри, как я этих врагов!

— Ой, мамочки. — Тина опасливо обогнула обломки. Как-то она не подумала, что секира не реквизит, а реально оружие.

Вскоре он распахнул дверь:

— Добр-ро пожаловать в детективное агентство «Лунный цвет».

— Свет или цвет?

— Цы. Цыпа-цвет.

— В почему агентство?.. — спросила Тина, но тут отвлеклась на интерьер. — Ух ты.

Это оказалось уютное помещение. Может потому, что тут по-домашнему мигали гирлянды, развешенные тут и там. Разномастная мебель от пластиковая стула из забегаловки до антикварного кресла в стиле Помпадур. Одна стена, как в современных сериалах про копов была забрана черной доской для маркеров, на ней надписи, стрелочки, стикеры — всё как в расследовании очередного преступления. А посередине стоял… автобус. Белый. Но не белый как лист бумаги, а белый как сгущенка. Наверное это и есть цвет луны.

Рыжий довольно улыбнулся, потом на цыпочках подкрался к автобусу. Тина постаралась повторить также бесшумно, но хлопающие шлепки-вьетнамки, шуршащие юбки и звенящие браслеты ей этого не позволили.

Он заглянул внутрь в открытую дверь и лицо его стало умильным, как при взгляде на спящего котенка. На целую корзинку спящих котят.

Тина тоже заглянула и умилилась. Илья — Главный спал как ребенок, подложив ладошки под щеку. Видимо, ждал брата с гостей и задремал.

Внутри автобус был полностью переделан под стиль марокко. Вдоль стен стояли узкие низкие диванчики, укрытые пледами с восточным орнаментом, также ковры на полу, часть окон забраны узорчатыми панелями, фонари-витражные из разноцветного стекла, гирлянды, аромат восточных специй, низкий столик с затейливыми ножками заставлен пиалами. И здесь же, неожиданно: ноутбук, мерцающий аляповатым скринсэйвом и обычный алюминиевый чайник с надписью «какао», утащенный из совдеповской столовой.

Илья почувствовал что на него смотрят, открыл глаза, посмотрел нечитаемым бездумным взглядом, закрыл их и повернулся на другой бок.

— Ути какой, — умилился рыжий и только тогда Илья проснулся, резко сел, потер ладонями лицо, а потом взлохматил волосы.

— Добрый вечер, — сказал Илья официально, потом долго смотрел на свои сломанные часы, соображая который час, где он, кто он и зачем эти люди. Спросил нейтрально: — Что у нас там по плану?

— Просмотр фильма, распитие зелья из термоса и принятие нового члена клуба.

— А. Понял, — сообщил он, добавив непонятное: — Всё я здесь. Земля, Черное море, октябрь, ты — брат, ты — наша девушка.

— «Наша девушка»? — возмутилась Тина. Она почувствовала себя как в сценарии плохого порнофильма про тройничок. Ну не, мужики тут классные, красавцы, но… — Мы так не договаривались! Мы вообще не договаривались!

Главный хлопнул ресницами, не врубаясь.

— Э-э-э, но сейчас же октябрь?

После снов, провалов в видение будущего, он не сразу понимал, где реальность.

— Сегодня шестое число, босс, — сухим тоном, подражая Чуку или Геку сказал Степа. — Без пятнадцати семь.

— Зафиксировано, — в тон кивнул Илья, выдыхая. — Мы действительно еще не договаривались. Прости, Тина, поспешил. Значит труп нам уже подкинули, а вампира мы еще не…

— Вампир-ра? — на два голоса вопросили Тина и Степа, и что забавно: синхронно растягивая букву «р».

— Ну главгад в этом уверен. А мы его не поймали пока, чтобы проверить, что оно такое. Может псих какой-нибудь, — успокоил Главный.

— А лицо ты его разглядел? — жадно спросил рыжий, проникая в автобус, пригнувшись, чтобы не стукнуться головой, и садясь на пол, на ковры. — Чтоб как не в этот раз: щупать всех студенток, пока не нашли ту самую. Методом исключения.

«Чего?»

— Видел. Это инспектор Палкин.

— Это тот длинноносый мент, которрый заявился на задр-рипанной волге? Так он же Копалкин, мы с ним в школе учились…

Коленки Тины наконец сдались и она села на пол, возле ступенек автобуса. Это не просто плохой сценарий порнофильма про тройничок. Это плохой детективный порнофильм.

— Это неправильно, — сказала она снизу. — Неправильный детектив. Кто убийца узнают в финале, а не… И вообще это шаблон, когда следак ловит сам себя и скрывает улики… и…

Илья мягко выскользнул наружу, подхватил ее под руку, потянул вверх и мягко-ласково прошептал:

— Тиночка, милая, всё хорошо. Давай ты сейчас встанешь, приведешь себя в порядок, — он потянул ее к дверце с буквами «WC». — У тебя макияж потёк… и на голове гнездо… А потом мы вкусно поужинаем и фильм с попкорном. Ага? Я обещаю, всё будет хорошо. Правда хорошо: хеппиэнд и свадьба.

«Чаво?! Чья свадьба? Я не согласная!»

(1) Шторм. Гимн Орков. Рыжая

Глава 7. Ночная смена продолжение (миниатюра). Домовой чат

Что? Свадьба?

— Я не хочу свадьбу! — уперлась Тина. — За кого? Зачем? Мы вы меня не заставите. — Тина вскинула голову и непримиримо посмотрела Главному в глаза.

Полуазитское лицо Главного было малоэмоциональным, покерфейс при любых обстоятельствах, но сейчас она четко уловила его замешательство. Он даже пробормотал: "Но ведь свадьба будет…" Почесал висок и попытался своё предсказание перевести в шутку.

— Не хочешь свадебный хеппиэнд? Ок, посмотрим фильм боевик или комедию. — И добавил, уже без шуток, очень серьезно, применимо к жизненной ситуации в целом, а не про фильм: — Только Тебе решать. Никто никого не заставляет.

Она гордо кивнула и заперлась в туалете. Ну как заперлась? Просто захлопнула дверь. На двери не было ни замочка, ни щеколды. Ну правильно братья друг друга не стеснялись. «Вот и я не буду!» -- решила она, разглядывая себя в зеркало во всю высоту стены от пола до потолка. Здесь как и в плавучем доме, хозяин максимально потратился на удобства. Полный комплект: душевая кабинка, ванна, унитаз, биде, раковина, шкаф с полотенцами и халатами, шампуни-гели полный ассортимент и даже кожаная кушетка, если кто захочет посидеть не на унитазе.

"Мама дорогая!" — макияж размазался, на голове бардак, лицо и платье в пыли. Она срочно принялась приводить себя в порядок, найдя в шкафчике не только молочко для снятия макияжа, крем для лица, но и пенку для укладки и фен. Она даже подумала, что если примет душ и заявится в банном халате — никто даже ухом не поведет. Но… платье было не простое, все эти многочисленные вышивки были не для красоты, они несли оберегающий смысл, а в оборках были зашиты заговоренные копейки. Да-да, защита ей могла еще пригодится, расслабляться рано.

Отец твердил всё её детство:

— Ты не обученная ведьма, бабка померла до твоего рождения. А мужчин ведьмоству не обучают — бесполезно. У нас нет клана, чтобы тебя защитить. Не верь окружающим. Чужие кланы схарчат тебя на закуску, даже не заметят. Скрывай свои способности. Скрывай, что ты ведьма.

И она скрывала, прятала свои способности… и лишь в лесу родном и добром разрешала себе поиграть с лесными духами, пособирать травы, послушать пение родника… Именно в лесу она оставляла свои силы, исцеляя травмы леса, чтобы случайно не запалить свои возможности в городе. А если приходилось долго общаться с людьми в этих каменных, душных коробках, надевала на себя защитные амулеты. Правда, сегодня только браслеты, а надо было бы монисто и серьги и, на всякий, еще и оло спрятать запазуху.

Трясет сегодня не милосердно. Энергетический шторм что ли?

Кто-то приоткрыл дверь, не заглядывая, спросил голосом Ильи:

— Ты в порядке?

Она стряхнула воспоминания об отце и вышла наружу, признаваясь:

— Колбасит сегодня по эмоциям не по-детски.

— Это нормально, — успокоил Илья. — Ты привыкла жить в коробочке, а тут мы. — Он улыбнулся мягко, с теплыми искрами в глазах.

«А тут мы такие шикарные парни. Как устоять?» — поняла она подтекст. Захотелось хамить.

— Тебе никто не говорил что ты самовлюбленный… — оскорбление она все же пропустила, — с придурошной короной на голове?

— А как иначе? — он широко улыбнулся. — Я же маг. Самый крутой чувак на этом побережье. К тому же корона мне офигеть как идет. Правда-правда.

Вот и Шаманчин то и дело снимался в помпезном виде: короли, императоры, вожди всех народов и веков. Эпатажно, двусмысленно. Горделиво, напыщенно с прибабахом, вызывая не только позитивные эмоции. На волне хейпа он захватывал всё большую аудиторию. Впрочем, надо признать большую часть этих образов несли социальную повестку и привлекали внимание к проблемам общества.

Она хихикнула и легко ткнула кулачком его в грудь.

— Понтов у Шаманчина набрался?

— Роль обязывает носить маски, — серьезно сказал Илья.

«А вот и секретик Шаманчина. Я так и знала, что это сценический образ!» Тина не успела спросить будет ли завтра съемка или Шаманчин опять отложит перфоманс, как рыжий подал голос:

— А может уже перрейдем к официальной части? Пицца будет чер-рез минуту. Жр-рать хочеца.

— А. Да, — вспомнил Илья. — Тогда быстро. — Он сделал торжественную паузу, чуть более короткую чем планировал, потому что кишки рыжего выразили официальный протест громким урчанием.

— Тина, готова ли ты вступить в клуб детективного агентства "Лунный цвет"?

«Это что правда происходит? Меня принимают в клан одаренных? Ну не совсем клан, клуб — но и это уже счастье, которое не ждала...»

— Жить по совести, принимать решения согласно своему сердцу? — продолжил Илья.

— Уму и прочему ливеру… — добавил рыжий, направляясь к входным дверям.

«Несложные правила, — подумала Тина. — Я ведь так и живу».

— И с гордостью, но скрытно, носить знак луноликих… лиц, освещаемых лунным светом и потому лица цветом -- цветом луны... э-э-э, экспромт, дальше я не придумал… Ты готова?

— Готова! — она решительно тряхнула волосами.

Илья поднял голову и посмотрел наверх, Тина посмотрела туда же и ахнула. В квадратное окошко под самым потолком заглядывала полная луна в синих сумерках, только начавшая свой путь по небосводу. И луна, действительно, сейчас освещала их лица своим лунным светом, придавая им бледный, лунный цвет.

— Тогда. Прими этот знак, — он приколол ей на платье винтажный советский значок герба города Кронштадт виде миниатюрной башни. — Свершилось, — сказал он торжественно и глаза его сияли внеземным, то есть лунным, светом. — Теперь нас трое.

— А пицц всего десять, — встрял рыжий, возвращаясь с коробками. — Как делить будем? Вам по одной, а мне все остальные или вы не голодные и пр-росто чай попьете?

М-м-м, аромат пиццы, уютные огоньки гирлянд, сияющие глаза главного мага побережья и полная сияющая луна, трое не совсем нормальных молодых людей. Что еще нужно для счастья?

— У меня такой, -- сказал Илья, отгибая лацкан пиджака и показывая сине-медный значок Мурманска.

— А у меня вот, — рыжий, оставив коробки, подошел к ним, выискивая в медно-рыжей компе ту самую косичку, в которую был вплел сине-белый значок города Севастополя.

Как-то так получились, что они не сговариваясь взялись за руки.

«Теперь нас трое. Так мало?» Но зря. Чужая, сила — прохладная и горячая — побежали с двух сторон, взметнули ее энергию как клубы тумана, перемешались, повисли моросящим дождиком, пахнущий грибами, багульником, костром и йодом.

— Это на пятьдесят процентов больше чем было, — оценил свой прирост в магической силе рыжий.

— Ну тогда мы непобедимы, — улыбнулась Тина. — Только проценты ты считаешь неправильно. Нас трое, а треть сотни — это тридцать три и три десятых.

— У меня своя математика, —отмахнулся рыжий, размыкая руки.

Сила внутри неё качнулась, но не утекла, а свернулась ласковой кошкой.

— И что дальше? — спросила она, удивляясь как же стало хорошо и спокойно.

— Все дела потом, сегодня надо синхронизироваться: будем всю ночь смотреть фильмы…

— Жррать, спать, — добавил рыжий, уже вгрызаясь в кусок пиццы. — И ср-ра… кхе-кхе, писять. Ночная смена, подумаешь, ничего особенного.

— И поддерживать огонь в лампе, чтоб не погас. Стеша, ты же не забыл лампу?

— Я? Я никогда ничего не забываю,— сказал рыжий, доставая телефон и шепча громким шепотом: — Чук, метнись кабанчиком на баржу, у меня в комнате найдешь…

///Зарисовка из будущего

Тина листала фотографии на планшете и примерялась что ещё нужно добавить для дипломной работы, что убрать что переделать.

А Главный, как обычно, возлежал на широком подоконнике, задрав босые ноги и сводил дебет с кредитом на смартфоне.

Рыжий на противоположном углу стола пыхтел над планшетом.

— Тина, как задобррить домового?

— Ну блюдце с молоком поставить. Пряник положить. Новый веник. Завести кошку.

— Блюдце, пряник, веник, кошка, — повторил рыжий и продолжить пыхтеть над планшетом, что-то азартно рисуя стилусом.

Бзинс. Сообщение. Главный: «добавил тебя в домовой чат»

Она отрыла общий чат. В списках были Главный, Зеленый, Чук и Гек.

В чате последние сообщения были сплошь сладкие стикеры от Зеленого: сгущенка, вазочка с сахаром, варенье баночка, зефирки…

А перед этим сообщение от Зеленого: «налод! кто видел мой лабочий телефон?» «тьфу опять?»

— Степа, так ты еще и картавишь? — удивилась Тина. — В первый раз вижу такую дислексию.

— Дислексия — это прри чтении, дисгрррафия тут. И это не я! Это домовой шутит. — Он попыхтел еще, от усердия высунув кончик языка. — Ща задобр-ри-им…

— Домовой? — удивилась Тина. — В чате?

— Так это же домовой чат. Чат с домовым.

— Не поспоришь… — Тина удивленно посмотрела на Главного. Главный подмигнул и быстро написал что-то в телефон.

Бзинс. Эсэмэс. Главный: «это ребята над рыжим шутят, когда тот оставляет где-то свой телефон, меняют ему автозамену))))»

Бзинс. Эсэмэс.

Зеленый: «я знаю что это охранка шутит»

«пусть развлекаются, я хоть стикеры для портфолио дорисую»

«чего ещё домовым в тему добавить?»

Бзинс. Домовой чат.

Зеленый: стикер с блюдцем.

Стикер с пряником.

Стикер с тортом.

«лаботает?»

«кишочки на яколёчке!»

Стикер…

Стикер…

Стикер…

Глава 8. Монета (бросить)

Оло — древняя или не очень монетка из какого-то легкого металла, то ли олово то ли алюминий, ей досталась от отца и была спрятана. Отец не был ведьмой, но был внуком ведьмы. Увы, но ей никто ничего не рассказывал и не передавал знания. Осталось только то, что осталось: книга от пра-пра-много-прабабушки с рунным письмом, да дневник пра-пра-прабабушки с пометками. Дневник плохо сохранился, чернила протекли и это был целый квест разгадать записи. Не то, чтобы она собиралась кого-то привораживать или отваживать. Хотя на Кирю очень хотелось наслать понос. И логично бы и на бывшего, но на него она не злилась. Он был козел. И она знала, что он козел. Просто… когда самый завидный парень на курсе обращает на тебя внимание… нужно успевать… угу, расстаться с девственностью, иначе помрешь старой девой как двоюродные бабки и тетки, угу, женщин в роду было много, а книги-дневники отцу пришлось оставлять ей, Тине, как единственной преемнице. Да, Андрея она не любила, ну так и он ее тоже. До сих пор загадка, что их свело на несколько месяцев, даже разговоры про свадьбу велись.

Ну и шут с ним.

Оло было на самом дне чемодана, за подкладкой, в шелковом мешочке, сверху полиэтилен и примотанная скотчем к металлической рейке, которая составляла ту конструкцию для выдвижной ручки чемодана.

— Итак, Оло, — она согрела монетку в руках, подышала на нее, зажмурилась, и спросила: — Здесь опасно? — разжала ладони, уронив монетку на подушку. Монетка не захотела оставаться и укатилась под стол. — Куда сбегаешь? Шайсе. — она полезла под стол, нашла беглянку, ребром, уткнувшуюся в колесико стула. — Результат не известен. Или это и был ответ? Бежать надо? Еще раз. Ладно. Второй вопрос: — Мне остаться? Да, стой ты. — Монета убежала еще раз, закатившись под коврик.

Она задумчиво вернула монетку в шелковый мешочек. По самой себе придуманным правилам, гадать больше трёх раз было нельзя. Хотя может и можно, но смысл? Оло не желала давать ответ. Но… Когда монетка падала во второй раз, она уже знала ответ. Она хотела остаться. Остаться не смотря на убийц с фонариком или погонах. И пусть тут опасно (на пятьдесят процентов — если считать таковым положение монетки на ребро), но решение она приняла. Пусть и пожалеет потом как с Андрюсиком. Опыт это опыт.

Глава 9. Морской змей (глупый)

— Это случилось! Сегодня съемки! Шаманчин явит свое великолепное тело и мастерство заждавшейся публике! — наговаривала на видео в сторис Тина, снимая общий план из сцены с декорациями мексиканских джунглей и толпы, вооруженных фотоаппаратами сокурсников и просто всех, кто смог явиться бесплатно. Она, как и подписчики, предвкушала театральное действо ещё не догадываясь, что ее ждет. — Еще пара минут. Трепещите…

Отправить, опубликовать.

На сцене вдруг засуетился закулисный персонал и стал вытаскивать стулья, ставя их в одну шеренгу от шторы до шторы. Обычные такие пластиковые стулья из местной кафешки. Следом притащили матрац. Надувной для моря.

— Что за сюр? — спросил разочарованно сокурсник Денис, поставив съемку видео на паузу.

— Перфоманс? — предположила Киря.

— Постмодерн? — озвучил ещё кто-то.

«Ж-жах!» свернуло вспышками, меняя освещение на тропическую грозу, впиваясь в уши звуком раскатисто жести по которой долбанули со всей дури. ("Рыжий мог так долбануть, ага, кулаком» — хихикнула она пришедшей мысли).

— Да-а-а! — радостно взвыла толпа. Адреналин скаканул вверх по шкале на отметку «ща будет экстаз»

Супер-звезда пришла. Шаманчин явился.

Он парил.

Он проявился как чеширский кот в грозовом тумане армагедца. Сначала белозубая улыбка, потом аляпистый макияж жреца на вершине Кукулькана, затем пышные перья "короны" размахом в метр.

Он парил в воздухе, босые ноги не доставали до пола сцены. Как это возможно? Свет мигнул и смягчился. А, ну всё понятно. Шаманчин просто напросто стоял на спинке стула. Просто напросто? А почему стул не опрокидывается?

Шаманчин раскинул легкие крылья из шелка и перьев. Шаманчин развернул пальцы с острыми ногтями в эмблему лотоса в полном цвету, изогнул их в лучших традициях тайских танцовщиц, рекламируя мастеров ногтевого сервиса нарощенным акрилом, на зависть всем ведьмам в Хеллоуин.

Шаманчин изогнулся буквой зю, то есть дзета ξ греческого алфавита, потом улыбнулся и изобразил поочередно икс, игрек и... плавно слился в звездочку-паука, не дописав слово из трех букв.

Он танцевал… что-то индейско-африканское в ритмах болливуда и шаолиня. Балансируя на кончиках пальцев и спинках стула, которые должны были опрокинуться, но лишь подрагивали, когда он делал очередной акробатический прыжок обезьяны, спасающейся по лианам от залпа осквернителей природы, сверкая пятками и голой задницей.

Он танцевал. И он был… голый.

— Я правда это вижу? — спросила Тина, замерев от офигения и так и не сделав ни одного кадра. — Похабник, — припечатала она, надув губы. Ну нет, мне такое и даром…

— Ойбай! — произнес Гек, стоя у нее за плечом. — Күшті рух, — потом специально для Тины: — Сильный дух.

Шаманчин сверкал, как калейдоскоп переливаясь разноцветными стеклышками, как новогодняя елка под куранты, как хрустальная туфелька Золушки на королевском балу, как хрустальная люстра в бабушкиной квартире в день генеральной уборки накануне приезда прапрабабушки…

«Морок» — дошло до нее очевидное. Она достала из сумочки (как знала! взяла на всякий случай) бабушкин жемчуг и в три слоя намотала на шею. От морока помогает.

Потом подняла фотоаппарат и взглянула в него, как в перископ подводной лодки шпионящей за врагами Советов, вперя пылкий взор неистового исследователя в микроскоп на распотрошенное тельце лягушки.

Фух. Шаманчин был просто в обтягивающем трико, расшитое стразами, мужское достоинство украшала та штука — рожок африканских мужчин Новой Гвинее, высотой до груди (очевидно, чтобы сохранить ценное от царапин лиан и слегка преувеличить размеры).

Шаманчин выполнял условия договора. Хотели эпатаж — нате вам эпатаж. Морской пернатый африканский змей явился к своим идолопоклонникам.

Толпа неиствовала, адреналин уже выплеснулся за свою крайнюю отметку.

Студенты забыли зачем они здесь. Лишь Тина сохраняла спокойствие. Она неспеша выбирала ракурс, перемещаясь среди орущей и прыгающей толпы, выжидала момент и нажимала на спуск.

Иногда ей казалось, что Шаманчин позирует только для нее. Вот прям счас он будто завис на секунду в прыжке в воздухе изогнувшись в сальто, пока фотоаппарат терял мгновения, фокусируясь на движении. Замерло. Щелк. И время побежало как обычно. Точь-в-точь как тогда в машине, когда Илья сказал «время для вопросов не сейчас».

Дежавю. И… что-то такое очевидное, чего она никак не поймает в своем упертом мнение что супер-звезда… недоступна как звезда на небе.

Один. Два. Три. Четыре. Фотоаппарат нагрелся в ее руках. Четыре кадра. Кажется, это предел. Скоро потекут батарейки. Электроника не выдерживала, техника не выдерживала: мигнул свет, пара софитов взорвались рассыпая искры.

— Абайлаңыз, — предостерег Гек, прикрывая своим телом в черном костюме. Только сейчас она поняла, что секьюрити всё время был рядом, охраняя от толчков пьяной от счастья толпы.

— Спасибо. Гек?

— Галымбек Иванов, пожалуйста, — улыбнулся секьюрити-казах, совсем не похожий лицом на своего напарника белоруса Чука. А вот комплекция, стрижка — ну просто близнецы.

— А Чук?

— Чеслав Иванук…

Их неожиданно прервал Денис, нахально повис на ее плече, предвещая:

— Ща. Ща будет финалочка. — И просяще: — Сними а? У меня ёк, — показал дымящийся фотоаппарат. — Должен буду…

Она молча подняла фотоаппарат и сфокусировалась на матраце. Вот не зря этот предмет весь номер светит тут своим салатово-неоновым вырвиглазным цветом. Бах! Щелк. Ой.

Она щелкнула просто на звук бахнувшей петарды, не увидев финалочки.

Сдохли последние софиты, сцена и весь зал погрузился в темноту. И тишину. Музыка тоже ёк. Люди замерли, приходя в себя. Пахло горелой проводкой и почему-то нашатырем. Темнота и тишина на сцене... Лишь посверкивали в тусклом свете одной единственной выжившей лампочки блестки, срывающиеся сверху. Шаманчин будто исчез. Да не "будто". Исчез.

Зажглись тусклые аварийные огни.

Она потыкала кнопки, открывая меню просмотра кадра, причитая:

— Ну пожалуйста, ну пожалуйста…

— Позязя! — вторил Денис, заглядывая в экранчик.

— Шайсе.

Ничего. Черный кадр.

— Жаль, — сник Денис, наконец отлепляясь от ее плеча. И тут же восторженно вскидывая руки вверх, вспоминая финалочку. — Это было эпично.

— Что? Что было? — Она не успела ничего увидеть, помнила только дурацкий надувной матрац.

— Гений рухнул сверху как поверженный Икар! — взвыл Денис, красный свет аварийных огней эффектно подсветил его лицо и распахнутый рот. — Солнце растопило воск на его сандалях... перья во все стороны! Кровь-кишки-сопли-слюни… я кончил.

— Деня! — вспыхнула она. — Меня твои интимные подробности не интересуют!

— Потому что ты фригидная, — нахамил Денис. — Красивая, но холодная как бачок унитаза.

Хрясь!

Она влепила пощечину нахалу, даже не успев об этом подумать. И ахнула от своего поступка. Раньше бы она промолчала, а сегодня… сегодня не страшно.

Странно, но Денис не обиделся, потер щеку, посмотрел заинтересованно:

— А ты вроде бы ничо так. Горячая штучка. Перепихнемся?

"Что-о-о? Совсем дебил?"

Горячее тепло оповестило о рыжем раньше, чем он приобнял ее за плечи.

— Замётано, — ответил огромный Степан Денису, возвышаясь над ним на голову или даже две, и предложил: — Бутер-рбр-родик на трроих? Тина, я, ты в сер-редине, я свер-рху?

Денис икнул и быстро слился, потерялся в темноте. Это было нетрудно. Свет так и не восстановили. Народ выбирался из мешанины, освещая путь фонариками телефонов. Ну у тех, у кого они еще функционировали.

— Dummer Mensch. Денис — тупица, — повторила Тина на русском, всё ещё не отходя от своего поступка, взбудораженная выступлением и всеобщим беспорядком, творящимся вокруг. И тем, что так кончилось... отвратительным поступком скромняги Дениса.

— Не обр-ращай внимания, у него просто шок.

Кажется, не всех можно пускать на выступления Шаманчина, у кого-то текут не только батарейки телефона, но и крыша. Деню можно только пожалеть.

— Проходим, проходим, не задерживаемся. — В зал уже втягивались пожарные с огнетушителями. Спокойно и уверенно: нигде не горело, но кое-где что-то дымило. — Выходим, не мешаем работать.

— Сплошные ры-расходы, — сетовал рыжий, выводя ее из зала своими пыльными потайными тропками. — Шанчи не рассчитал КПД, пожжёг батарреи, лампы… теперрь еще два дня восстанавливать… и восстанавливаться.

— Что ж он так неосторожно? — спросила Тина с укором, понимая что теперь следующее выступление будет денька через два, когда всё починят и когда супер-звезда восстановится. — Выпендривался перед очередной красоткой?

О, а этот коридор она знает. Еще «пару кабельтовых»... Интересно это сколько? На взгляд метров двести-триста, а может четыреста — в темноте расстояния кажутся другими.

— Это офицальная вер-рсия, — важно кивнул рыжий.

— А на самом деле?

— Прредостррежение.

— К-кому? — ахнула Тина, но сама догадалась. Врагам конечно же. Пусть видят мощь, пусть боятся. — А вот интересно, спецслужбы уже переманили его на…

— Т-с-с.

— Молчу-молчу.

— Тина, ты это… — после недолгого молчания, сказал рыжий, ковыряясь в замке ключом. «А ведь в прошлый раз замка не было. Стало не безопасно?». — Меньше чем за пять тыщ фотки не пр-родавай…

— Долларов, — пошутила Тина. Слухи о стоимости фото супер-звезды ходили заоблачные, а реальные цены знал только тот, у кого были деньги это фото купить.

— Ну не ры-рублей же! — рыкнул рыжий, меняя ключ на другой и вскрывая второй замок.

— Скока? — Тина попыталась прикинуть стоимость сегодняшнего перфоманса Шаманчина. Четыре кадра умножить на пять и на сто… — Какой нынче курс? Я чо теперь богачка?

— Ну-у…

Ага, ага, это если фотки не отожмут, выкрадут или покупатель не обманет и не кинет с оплатой. Ой, она прижала драгоценный фотик к груди. То-то Денис распоясался, шары свои подкатывал.

— Финалочку меньше чем двадцать пять — гр-рабеж, — посоветовал рыжий, наконец справившись с мудреными замками.

— Она не получилась, — вздохнула Тина. Вот да. Финалочки получались не у всех. Только одному, редко двум, с каждого выступления удавалось поймать тот самый взгляд Шаманчина. Эксклюзивная лицензия на фото и можно вообще больше не работать, жить на проценты или гнать мерч.

— Во-во, так всем и говор-ри, — покивал рыжий, теперь уже тщательно запирая дверь с внутренней стороны. — Флешку в сейф, а лучше ср-разу Илье — он пр-ристроит как надо, еще и ры-роялти впишет…

— Финал не получился, — повторила Тина.

— Чушь! Я что зр-ря ры-рядом стоял? Шанчи на нас фокус… — он замер, потом осторожно спросил, боясь обидеть: — Или у тебя таланта нет? Какая досада, — тоном домоуправительницы из мультика про Карлсона.