День Кота (История одного превращения)

Глава 1

Вечер. За стеной шумит телевизор. Папа смотрит футбол, кажется, чемпионат мира. Со двора доносятся возбуждённые голоса. Там тоже футбол, только в исполнении дворовых мальчишек. Сижу в своей комнате возле окна и наслаждаюсь свободой. Делать совершенно нечего, и от одной этой мысли слегка кружится голова. Вчера сдала последний экзамен – самый трудный, по геометрии. Впереди последний учебный год, а что делать потом, я совершенно не представляю. Да, собственно, и зачем мне это представлять сейчас? До осени ещё времени – хоть отбавляй (хотя, вообще-то, лучше, конечно, ничего не отбавлять), а там, по ходу жизни, что-нибудь придумаю. А сейчас… Зелёные деревья и щебет птиц за окном, весёлые детские голоса во дворе (люди тоже наслаждаются свободой), из кухни вкусно пахнет первой клубникой, и, главное, никто не надоедает безжалостным вопросом: «Настя, ты подготовилась к экзамену?» Одним словом, лето. Каникулы. Три месяца счастья.

Лениво отрываю взгляд от окна, с мыслью, что надо бы чем-нибудь заняться. Разумеется, чем-то очень приятным. Телевизор на сегодня отменяется: футбольный чемпионат растянется на весь вечер, а меня, в отличие от папы, нельзя назвать заядлым болельщиком. Ужин ещё не скоро. Мой взгляд мимоходом падает на старую потрёпанную детскую книжку на моём столе. На днях я собиралась сплавить её племяннице, поскольку сама из таких книжек уже выросла… ну, почти. Это уточнение я мысленно договариваю про себя, одновременно беря книгу в руки и как-то незаметно углубляясь в сказочную историю о мальчиках, захотевших превратиться в птиц, чтобы не ходить в школу. Естественно, им это удалось, как обычно и бывает в сказках. Пережив множество приключений, они, в конце концов, осознали все свои ошибки и заблуждения (так тоже обычно бывает только в сказках), после чего превратились обратно в людей. В общем, обычная воспитательная история, которая в детстве, по правде сказать, не производила на меня никакого впечатления. Не скромничая, скажу, что я всегда была исключительно умным ребёнком, и мне обычно без всяких превращений было ясно, что человеком быть очень даже неплохо… когда на улице лето, и у тебя каникулы. Во всяком случае, превратиться в какое-нибудь животное у меня не возникало особого желания.

Кстати, о животных… Со двора через открытую форточку донёсся пронзительный кошачий вопль. За ним второй – более громкий и протяжный. Затем возмущённые голоса старушек у подъезда: «Брысь! Разошлись тут…»

Вопрос, чем заняться, отпал сам собой. Хочешь, не хочешь, а надо сейчас же бежать на улицу, забирать своего Кузьму. В нашем дворе весной и летом ни дня не обходится без кошачьей драки. И, конечно же, ни одной драки не обходится без моего полосатого бандита, считающего весь двор своей безраздельной собственностью. Если вовремя не забрать его домой, может получить от кого-нибудь из соседей «порцию здоровья».

С этими мыслями я вылетаю из комнаты, запрыгиваю в босоножки и, крикнув родителям: «Я щас приду!» скатываюсь по лестнице во двор.

Ну, конечно, всё так и есть! Кузьма и огромный рыжий котяра из соседнего двора сидят друг напротив друга, уши у обоих тесно прижаты к голове, отчего головы кажутся круглыми и твердолобыми, шерсть на спине, наоборот, встала дыбом, как у дикобразов, хвосты нервно дёргаются из стороны в сторону – и оба увлечённо упражняются в пении дуэтом. И, судя по всему, наши престарелые соседки совсем не в восторге от этих вокальных композиций. Вокруг двух кандидатов в оперу собралась довольно внушительная толпа, бросая в них разными предметами средней тяжести и убедительно советуя убираться со двора подальше. Но и советы, и предметы котам глубоко до лампочки. Остаётся только один способ – взять Кузьму за шкирку и отнести домой. Что касается рыжего кота, то он, неожиданно лишившись противника, потерял к нашему двору всякий интерес и без лишних просьб убрался восвояси.

Читать Кузьке нотации за плохое поведение – дело совершенно бесполезное. Я давно уже подозреваю, что сильно запустила воспитание собственного кота. На ум приходит всё та же детская книжка, найденная мной сегодня. В голове, наверное, опять же от нечего делать, мелькает совершенно дикая мысль: стань я кошкой, хоть ненадолго, смогла бы поговорить с Кузьмой на его языке. Вот только, как это делается?

− … Силой внушения, − убеждённо подсказывает мне кто-то из телевизора. Ответ этот пришёл так неожиданно, что я не сразу поняла, в чём, собственно, дело, и ещё пару раз оглянулась по сторонам, прежде чем посмотреть на телеэкран. Оказывается, футбол уже закончился, или, может, временно прервался, и сейчас шло интервью с каким-то профессором, который доказывал совсем не новую мысль, что человек сам – творец своего счастья.

− Так, значит, вы утверждаете, что человек может добиться всего, чего только пожелает, одной лишь силой внушения? – сверкая профессиональной улыбкой, интересуется девушка-ведущая.

− И огромным желанием, − добавляет седовласый профессор. – Наши мысли материальны, и люди, зачастую, даже сами не представляют, какие чудеса могут творить с их помощью. Те же, кто сам программирует себя на неудачу, рано или поздно становятся неудачниками.

Слово «программировать» мне не очень-то понравилось – можно подумать, речь идёт не о человеке, а о каком-то компьютере. Со всем остальным я, в принципе, была согласна, хотя это и было похоже на волшебную сказку.

В эту ночь я, почему-то, долго не могла заснуть. Причин этому абсолютно не было. Не то, чтобы что-нибудь произвело на меня сильное впечатление, но всё как-то причудливо переплелось в моей голове – и книга, и Кузьма с его концертами, и профессорская речь по телевизору – что сон ко мне никак не хотел приходить. Я только вертелась с боку на бок, и точно так же вертелись, не желая успокаиваться, мои мысли. А что, если всё это правда? Если человек силой внушения может совершить что-нибудь необычное? А что, если…

Я встала, подошла к окну и отдёрнула штору. Светила полная луна. В её свете всё выглядело нереальным – и деревья, и дома, и изредка проносящиеся по дороге машины. Вот, вроде бы, всё, как обычно, и всё-таки, что-то не так.

Маленькая гибкая тень взобралась на крышу соседнего дома, сверкнув лимонно-жёлтыми глазами. Кошка. Чёрная кошка – небольшая, изящная, как египетская статуэтка. Села прямо напротив моего окна и громко мяукнула, будто приглашая меня куда-то. Конечно, на самом деле никуда она меня не приглашала и даже не подозревала, что я её вижу, но моё отнюдь не бедное воображение уже рисовало мне самые красочные картины. Луна, казалось, светит прямо в мою комнату, кошка смотрит именно на меня, а весь наш двор в лунном свете выглядит, как что-то фантастическое. Моё сердце забилось сильнее, по коже побежали мурашки. Мне захотелось приключений. Самых настоящих, захватывающих, как в книгах или фильмах.

А что, если я очень-очень сильно захочу превратиться в кошку? Вдруг у меня получится? Нельзя сказать, что эта мысль совсем не пугала меня, но попробовать было так интересно. В конце концов, это ведь не навсегда. А лето как раз и существует для приключений. Лето и новогодняя ночь. Но до новогодней ночи ещё далеко, а лето – вот оно, сидит под моим окном и смотрит на меня лимонно- жёлтыми глазами.

Это не навсегда… Только на время… Зато сколько впечатлений останется! Хватит с головой на сказки детям, внукам и правнукам. И кто бы мог подумать, что мимолётная бредовая мысль может стать такой навязчивой!

С этой мыслью я и легла в кровать и, наконец-то, заснула.

Глава 2

Утром моя ночная фантазия не покинула меня, и я решила действовать.

Сразу же после завтрака я вышла в подъезд и позвонила в квартиру напротив нашей. Здесь обитает моя лучшая подруга Каролина, с которой я была намерена поделиться своими мыслями. Одной превращаться в кошку, всё-таки, страшновато, вдвоём куда веселее.

Мне нечего бояться, что Каролина меня высмеет, посчитает сумасшедшей, или ещё, чего доброго, начнёт рассказывать всему двору, что у меня съехала крыша. Во-первых, потому что она – настоящий друг. Во-вторых, она и сама любит пофантазировать, и иногда наши мысли с ней удивительно похожи, несмотря на то, что думать мы можем совершенно в разных местах, отдельно друг от дружки.

Каролина на несколько лет младше меня, и я, честно признаться, даже не помню, когда она появилась в моей жизни. Скорее всего, была всегда. Правда, бабушка говорит, что их семья вселилась в наш дом, когда мне было уже четыре года. Каролине, соответственно, тогда был год или два. Но разве может человек чётко запоминать события в столь юном возрасте?

Когда с моей маленькой соседкой стало возможно вести более-менее осмысленный разговор, стало ясно, что мне с ней куда интереснее, чем с девчонками-ровесницами, которые слишком много о себе воображали и совершенно не верили в чудеса. С Каролиной же каждый день можно было придумывать что-нибудь интересное.

Когда-то, в раннем детстве, насмотревшись по телевизору сказок, мы целыми днями простаивали на пустыре недалеко от дома, глядя на солнце и мысленно вызывая добрую волшебницу. Теперь я понимаю, что это был просто обман зрения, но тогда нам казалось, что мы действительно видим среди облаков и солнечных лучей чей-то изящный силуэт. Тогда мы загадывали желания – просили всё, чего душа пожелает. Самое удивительное, что многое сбывалось. Желания у нас тогда были очень простые – чаще всего, какие-нибудь игрушки, которые мы потом получали в подарок на дни рождения и другие праздники. И, конечно же, свято верили, что нас услышала добрая волшебница, напрочь забыв, что своими желаниями прожужжали родителям уши. Каждый день мы давали ей новые имена – одно другого красивее, и никак не могли остановиться на чём-то одном. В конце концов, у неё их набралось столько, что, наверное, она сама запуталась бы – как же её, всё-таки, зовут.

Ещё мы подолгу бродили по берегу нашей местной реки, по колено в воде, и высматривали русалок и других подводных жителей, уже успев начитаться о них в книгах с красочными картинками. Позже, когда обе научились плавать, искали их и подальше – почти до другого берега доплывали, но никого, кроме мелких рыбёшек, так и не увидели. Конечно, мы и не подумали усомниться в том, что русалки существуют, просто их, наверное, надо было искать не в нашей реке, а самое меньшее, в море, а то и в океане.

А летние вечера, когда мы ходили на пустырь, смотреть на летучих мышей! Или сидели в тёмной комнате, рассказывая страшные истории! Или, взяв у родителей бинокль, рассматривали в небе полную луну!

В общем, в таком деле, как превращение в кошку, надёжнее человека, чем Каролина, трудно было найти. Да я особо и не искала. Просто вышла и позвонила в соседнюю квартиру.

Глава 3

Каролина спокойно выслушала мою бессвязную от волнения речь и совершенно невозмутимо прокомментировала:

− А я тоже вчера смотрела эту передачу. В этом что-то есть.

− Так ты не возражаешь? – уточнила я.

− Против превращения? Да нет, вообще-то, интересно. А вдруг обратно превратиться не сумеем?

Признаться, мне это тоже приходило в голову, но я отмахнулась от этой мысли:

− Ерунда, сумеем. Просто нужно очень сильное желание.

− А если нам его не хватит?

Я задумалась.

− Ну, не знаю… Я думаю, что хватит.

Каролинины сомнения невольно передались и мне. Но такая уж была у неё натура − пока всё хорошо не обдумает, ничего серьёзного предпринимать не будет. Я же, наоборот, если чем-то загоралась, о последствиях не думала. Проблема только в том, что я могла так же быстро остыть, и от этого все мои гениальные идеи, как правило, оставались незаконченными. То есть, как вы понимаете, мне надо было спешить, пока не прошло моё настроение. Поэтому я твёрдо и уверенно заявила:

− Желания нам всегда хватит. Зато подумай, как весело будет!

Каролина задумчиво почесала нос.

− М-да! Целое сочинение на тему: «Как я провела лето».

− Хотя, как раз на эту тему я бы посоветовала не распространяться, − сказала я, − ни в сочинениях, ни где-либо ещё. Всё равно, не поверят.

− Это точно.

Мы вдруг одновременно прервались на полуслове и молча уставились друг на дружку.

− Ну, и что теперь делать? – тихо спросила Каролина.

− В каком смысле?

− С чего начинать?

Я попыталась вспомнить, как всё было в той старой детской книжке.

− Ну… надо сесть, закрыть глаза, сосредоточиться… − Я замолчала, припоминая дальше. Кажется, там было какое-то заклинание, но вот его я, как раз, не запомнила.

− Наверное, надо просто представить, что превращаешься в кошку, − сказала я неуверенно. – В конце концов, Каролина, у тебя же есть воображение. Ну что, попробуем?

Мы уселись на Каролинкином диване, закрыли глаза и принялись усиленно превращаться. Казалось бы, чего проще – очень сильно захотеть чего-нибудь? То есть, хотеть я, конечно, могла всё, что угодно. Но если до такой степени, чтобы это тут же исполнилось – тут уж надо такую силу воли иметь!

В общем, посидели мы так с полчаса, я уже засыпать начала, когда Каролина толкнула меня в бок.

− Настька, я больше не могу. Меня всё отвлекает.

− У меня что-то тоже плохо получается, − грустно сказала я. – Видно, что-то не так мы делаем.

В это время в комнату заглянула Каролинкина бабушка.

− Девочки, тут фильм хороший по телевизору начинается. Да и гулять бы шли, погода на улице – просто красота! Что ж вам в комнате-то сидеть? А то лето пройдёт, и не заметите.

Мы с Каролиной согласно закивали, а когда за бабушкой закрылась дверь, со значением переглянулись.

− Не судьба! – торжественно изрекла Каролина. – Ничего, в следующий раз попробуем.

− Попробуем, − согласилась я. – Пошли кино смотреть.

Весь день мы потратили на бесцельное шатание по улицам и наблюдение за дворовыми котами. Входили, так сказать, в образ. Вечером опять пришли домой к Каролине, продолжать эксперимент. Начать, почему-то, никак не решались. Я сидела возле окна и тупо таращилась на соседского рыжего Барсика, поедающего у подъезда сырую рыбу, а Каролинка что-то увлечённо рассказывала о диких африканских племенах, у которых в запасе куча заклинаний на все случаи жизни.

− Ладно, хватит, проехали, − оторвавшись, наконец, от окна, сказала я. – Мы не африканские племена, и я не знаю никаких заклинаний. Я, всё-таки, думаю, у нас и так что-нибудь получится. Просто, в тот раз мы не сильно хотели.

Каролина задумалась.

− А знаешь, ты, наверное, права. Я, честно говоря, просто боялась. А теперь уже не буду, я решила.

Мне и самой, честно говоря, было не по себе, но я промолчала.

Мы снова уселись рядом на диване и закрыли глаза. Вначале ничего не происходило. Не зная уже, что и делать, я призвала на помощь всё своё воображение и начала представлять себя кошкой. Такой большой, чёрной, гибкой – похожей на пантеру… По телу побежали мурашки, мысли понеслись с космической скоростью, путаясь в голове и сбивая друг друга. Я вдруг чётко увидела мысленным взглядом, как я – большая чёрная кошка, хожу по двору, сижу на скамейке, греясь на солнышке, лезу на дерево, спасаясь от злых собак, ем сырую рыбу, честно отвоевав её у соседского Барсика. Я ясно представила себе эту рыбу – большую, гладкую, блестящую, аппетитную… Так что же я сижу здесь, спрашивается?! Барсик там, наверное, её уже доедает!

Я резко рванулась с места, задев Каролину локтем, открыла глаза и увидела перед собой удивлённое лицо подруги.

− Ты чего это?

− Каролинка, я… я есть хочу… − ещё не вполне придя в себя, пробормотала я.

Каролина кивнула.

− Да, я тоже что-то проголодалась. Ладно, пойду чайник поставлю. Опять что-то у нас не вышло ничего…

− … сырую рыбу, − ошарашено продолжила я свою мысль о еде.

Каролина так и застыла посреди комнаты, не пройдя и полшага, потом медленно обернулась ко мне.

− Чего?

− Я говорю, хочу сырую рыбу… Ну, ту, что во дворе… Её, наверное, Барсик уже доедает… − вконец запутавшись, я умолкла, пытаясь сообразить, что же произошло за это время? Кошка я, или ещё человек? Каролина, вроде, человек. И я с ней говорю по-человечески. А вот излагаю какие-то совершенно кошачьи мысли. Чёрт знает, что!

Каролина, между тем, смотрела на меня во все глаза.

− Ну-ка, ну-ка, повернись ближе к свету… Лицо, вроде бы, то же самое… А ну, встань!

Я поднялась, как и положено, на две ноги. Всё, как всегда, и мой человеческий облик остался при мне. И дикое желание конфисковать у Барсика рыбу растаяло, как дым. Вот только… Голова слегка кружилась, и пол под ногами казался как-то ближе, чем раньше. Вообще-то, я никогда не была маленького роста. Но, возможно, мне и сейчас только кажется…

Мои размышления прервал вопль Каролины:

− Да у тебя же получилась, понимаешь! Ты же ростом уменьшилась! Ну, не то, чтобы сильно, но всё равно, заметно. Если бы ты ещё не дёргалась, то до конца бы дело довела. Вот молодец ты, слушай! А я никак не могу сосредоточиться…

Она замолчала, потом заинтересованно спросила:

− А что это ты там разорялась насчёт сырой рыбы?

− Да вот, понимаешь, − объяснила я, − мне вдруг на полном серьёзе сырой рыбы захотелось. Ну, той, что во дворе валяется, у подъезда… Для котов…

Восторгу Каролины не было предела.

− Да ты гений! Ну, ты даёшь! Ладно, идём пить чай, завтра уж точно у нас получится.

Я пошла вслед за ней на кухню и снова почувствовала – что-то не так. Наконец поняла – я не слышу своих шагов. Обычно я топаю, как лошадь, всем слышно. По комплекции я, ведь, отнюдь не балерина. А сейчас я шла какой-то непривычной для самой себя походкой, ступая мягко, по-кошачьи. По-кошачьи! Ну и чудеса! Значит, во всём этом есть, таки, правда.

После чая с печеньем я собралась домой, договорившись встретиться с Каролиной завтра. О том, что дома заметят мой уменьшенный рост и изменившуюся походку, я особенно не беспокоилась – родители слишком заняты своими делами и не страдают чрезмерной наблюдательностью. Но я как-то совершенно не подумала о другом существе, которое вычислило меня с первого же взгляда, каким-то только ему известным способом. Это был не кто иной, как кот Кузьма.

Когда я пришла домой, он мирно спал в кресле. Услышав шаги, приоткрыл один глаз. Я знала, что в полусонном состоянии он бывает необыкновенно добрым, и с ним можно делать всё, что угодно. Я присела на корточки и легонько потормошила его:

− Привет, котяра.

Он начал, было, громко мурлыкать, лениво повернул ко мне голову и… Что он увидел на моём лице – неизвестно, но вдруг поднял шерсть дыбом, зашипел и удрал под кровать. Я взглянула на себя в зеркало. Вроде бы, ничего не изменилось. На первый взгляд. А там кто его знает, возможно, у котов особое зрение. Впрочем, насчёт Кузьмы можно не волноваться, вряд ли он меня кому-то выдаст. И всё-таки, следует быть осторожнее.

В этот день я легла спать пораньше, чтобы избежать общения с домашними. Но заснуть долго не могла – лежала и глазела по сторонам: на огромный шкаф справа от кровати, на зеркало на стене, в котором чётко отражался узорчатый ковёр в зелёный цветочек, на книжную полку, от нечего делать прочитывая названия: Александр Дюма – «Три мушкетёра», Маргарет Митчелл – «Унесённые ветром», Анн и Серж Голон – «Анжелика», и так далее. Рядом с книжной полкой висела картина – красивый летний пейзаж с двумя берёзками около реки. Берёзки прислонились друг к другу, как влюблённая парочка, отбрасывая на воду длинные тени.

Я разглядывала всё это без всяких мыслей в голове, и вдруг подскочила на кровати, осенённая внезапной мыслью – ведь в комнате-то темно! Абсолютная темнота, даже окна соседнего дома не светятся, и луна ушла за тучи. А я так чётко всё вижу. И тут в голове промелькнула спокойная рассудительная мысль – будто и не моя, а кто-то рядом произнёс: «Чему же тут удивляться. Кошки видят в темноте».

Мысль была настолько чёткая, что я оглянулась по сторонам – уж не принадлежит ли она кому-нибудь другому. Но в комнате никого постороннего не было, так что сомневаться не приходилось – мысль моя.

Никаких сомнений – у меня всё почти получилось. Окрылённая успехом, я устроилась в кровати поудобнее и погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 4

− Да ты что?! Серьёзно, что ли, в темноте видишь? – Каролина никак не могла мне поверить. Она возбуждённо ходила из угла в угол в своей комнате, пока я сидела на диване и рассказывала ей о своём ночном открытии.

Я пожала плечами.

− Разве я когда-нибудь тебя обманывала? Зачем бы мне это?

− Да, конечно, но… Слушай, давай сделаем так…

Она подбежала к окну и плотно задёрнула штору.

− Опиши мне подробно, что на этой картинке нарисовано? – Она показала мне какую-то книгу.

Я усмехнулась.

− Каролина, ты, по-моему, и сама сейчас можешь всё, что угодно описать. На улице солнечное утро, а шторка у тебя на окне совсем тонкая.

Каролина посмотрела сначала на окно, потом на картинку и с досадой поморщилась.

− Вот чёрт, ты права. Ну, ладно, поверю тебе на слово.

− Вот спасибо.

Она села на диван рядом со мной и задумчиво почесала нос.

− А всё-таки, Настя, почему у тебя получилось хоть что-нибудь, а у меня нет?

− Откуда же мне знать, − сказала я. – Это, вообще, загадочные вещи…

− Слушай, − уныло перебила меня Каролина, − а может быть, ты одна превратишься? Если у тебя лучше получается…

− Да ты что! – возмутилась я. – Одну меня бросаешь? Как же я с тобой общаться буду?

− Будешь писать.

− Как?! Когтем по стене? Не дури, Каролина, с третьего раза всё получится. Бог троицу любит. Я даже могу представить себе, какая ты будешь в кошачьем облике.

− Да? – в голубых глазах Каролины зажёгся интерес. – И какая же?

− Пушистая, маленькая, снежно-белая. В общем, похожая на того котёнка в игрушечном магазине – помнишь, мы видели?

− А себя ты какой представляешь?

− А я буду, наоборот, большая и чёрная, как пантера.

− Почему именно так?

− Не знаю. Просто, мне так кажется.

Каролина задумчиво посмотрела на меня.

− Ну, ладно, в третий раз, возможно, нам и повезёт. Тем более, у меня сейчас никого нет дома, до самого вечера. Сейчас как раз лучшее время для экспериментов.

− А я что говорю!..

На этот раз всё понеслось, как по маслу, и не понадобилось никаких дополнительных усилий. Мне стало уже по-настоящему страшно, но менять что-либо было поздно. Меня, казалось, уносил какой-то стремительный поток, голова кружилась, мысли перепутались между собой, как паутина, а потом вовсе исчезли, отказавшись складываться в человеческие слова. Рук, ног, и вообще, всего тела я совершенно не чувствовала, и уж конечно, не было и речи о том, чтобы пошевелиться. Я и не стала ничему противиться – просто, неслась куда-то вместе с этим потоком, отбросив последние страхи и сомнения…

Закончилось всё резко и неожиданно, будто ничего и не было. Я лежала на диване, всё тело затекло, как после долгого сна. Я попыталась пошевелиться и скатилась на пол. Попыталась пошевелить пальцами на руке, но слишком острые ногти всё время цеплялись за ковёр. Я с трудом открыла глаза и вытянула руку перед собой. Рука оказалась чёрной кошачьей лапой с загнутыми когтями. И тут меня, как молния, пронзила первая мысль: «Получилось!!!» Мысль была настолько оглушительной, что я не могла удержаться от того, чтобы произнести её вслух. Но вместо нормального человеческого слова у меня получилось кошачье урчание. Впрочем, какая разница? Смысл был один, и себя я понимала прекрасно.

Наверное, мне никто не поверит, но страха в тот момент у меня не было совершенно. Только дикий безудержный восторг – вот что я, оказывается, могу! И ещё любопытство – как же я теперь выгляжу?

Большое зеркало находилось в другом конце комнаты. Помнится, ещё совсем недавно, несколько минут назад, комната Каролины казалась мне совсем маленькой, и до зеркала надо было ступить только один шаг. Теперь же оно казалось мне поразительно далёким, да и вся комната, как-то увеличилась в размерах. Потолок был так высоко, что от одного только взгляда на него кружилась голова, а все вещи стали вдруг существенно больше.

Я попыталась встать на ноги, но они, почему-то, не захотели меня держать, и я неловко упала на четвереньки. Ну, конечно же! Мои ноги тоже превратились в чёрные кошачьи лапы. За что боролась, на то и напоролась – теперь придётся всё время передвигаться на четырёх. Весело! Я ведь так совсем не умею. И на что я только рассчитывала? Ничего, надо хотя бы попробовать.

Я поднялась и попробовала идти, двигая вперёд сначала обе левые лапы, потом обе правые. Походка получалась неуклюжая, вразвалочку, будто я не кошка, а медведь. Тогда я переставила сначала левую переднюю и правую заднюю лапы, потом наоборот – и безнадёжно запуталась. Распутав узел из собственных ног (то есть, лап), я продолжала длинное и утомительное путешествие к зеркалу, спотыкаясь, падая и наступая на собственный хвост. Когда, наконец, я добралась до зеркала, ощущение было такое, будто я только что совершила кругосветное путешествие. Но зато мне, кажется, первый раз в жизни понравилось собственное отражение. И что интересно, моя фантазия полностью воплотилась в реальность. Из зеркала на меня смотрела лимонно-жёлтыми глазами с зеленоватым отливом огромная чёрная кошка, похожая на пантеру. Кошка была гибкой и изящной, как египетская статуэтка. Мне даже захотелось её погладить, но я вовремя вспомнила, что гладить, в таком случае, придётся собственную голову. Моё отражение так напоминало мне ту желтоглазую красавицу, которая смотрела в моё окно в ночь, когда всё это пришло мне в голову!

За спиной послышался непонятный шум. Я обернулась, и увидела, как с дивана спрыгнула ещё одна кошка. И даже не кошка, а сплошное загляденье! Белая, пушистая, голубоглазая – она напоминала дорогую игрушку в магазине. Вот только её прыжок был вовсе не таким загляденьем: спрыгнув на пол, она приземлилась не на лапы, как все обычные кошки, а смешно въехала носом в пушистый коврик. Впрочем, судя по всему, для неё это было не очень смешно. Она неловко поднялась на лапы, попыталась потереть одной лапой ушибленный нос, но не удержалась, завалилась на бок и стала растерянно оглядываться вокруг. И тут меня осенило.

− Каролина!

Она подняла на меня удивлённый взгляд небесно-голубых глаз и озадаченно моргнула.

− Не узнаёшь, что ли? – уже тише спросила я и, на всякий случай, уточнила: − Или это не ты?

Снежно-белое загляденье быстро закивало головой.

− Да я это, я. Настя, ты так здорово выглядишь, что у меня прямо дар речи отобрало!

− Ты тоже очень красивая, − вернула я комплимент. – И кто бы мог подумать…

Мы вдруг разом замолчали, глядя друг на дружку. Наверное, только сейчас мы в полной мере осознали, что произошло.

− Слушай, а ведь, действительно, вышло, − тихо произнесла Каролина.

− Если бы знал кто-то – была бы сенсация, − кивнула я.

Каролина подскочила на месте на всех четырёх лапах.

− Вот здорово будет прогуляться по двору в новом облике! Все разговоры можем подслушивать, и никто не догадается, что это мы.

− Только для начала надо как-то выбраться во двор, − сказала я.

Каролинино веселье как рукой сняло.

− Вот чёрт, и правда! Дверь-то закрыта.

Итак, не успев осуществить наше необычное желание, мы уже должны были решать нашу первую проблему. Квартира, действительно, была закрыта, а до замка нам ни за что не дотянуться.

− А может, всё-таки, попробовать? – неуверенно произнесла Каролина.

− Что?

− Открыть дверь.

Я хотела было пожать плечами, но вспомнила, что их у меня нет.

− Ну, давай пойдём посмотрим, что мы можем сделать.

Мы поднялись и, натыкаясь друг на дружку и на окружающие предметы, кое-как выползли в большую комнату. Собственно, не такая уж она и большая, но сегодня она показалась нам просто огромной. Потолок терялся где-то, в неимоверной высоте, стол, стулья, диван, тумбочка с телевизором, книжный шкаф увеличились по размерам так, что и не объяснить словами, и вообще, было как-то до неприличия много места – хоть на лошади катайся и песни пой. Дверь, ведущая в коридор, казалась так далеко, что нам, с трудом передвигающимся на четырёх лапах, добраться до неё вообще не представлялось возможным.

− Слушай, − задумчиво предложила Каролина, − может, пока мы ещё здесь, нам хоть ходить потренироваться? А то мы, как будто пьяные – сразу к себе внимание привлечём.

А ведь и правда! Ходить по-кошачьи мы не умели совершенно. А наша кошачья внешность при этом была довольно броской, запоминающейся. Что и говорить – двух «пьяных» кошек необычной красоты не заметить трудно.

− Ты права, − согласилась я . – Давай будем учиться ходить.

Вот и вторая проблема – и это при том, что первая ещё не решена. Да-а, правду говорит поговорка: «Не всё коту масленица». Не так уж это и легко – быть кошкой.

Долго мы тренировались ходить на четырёх, падая, наступая друг дружке на хвосты и путаясь в собственных лапах. Нам казалось, что у нас их не четыре, а целый десяток на каждую.

Наконец, после часа изнурительных хождений туда-обратно, у нас стало получаться более-менее сносно. Мы решили, что уже можно показаться во дворе, и вышли в коридор. Но замок, как и следовало ожидать, был теперь невероятно высоко – не достать.

− Что делать? – уныло произнесла Каролина.

− Ты меня спрашиваешь? – Я бы удивлённо подняла брови, если бы они у меня были. – Но я понятия не имею.

Каролина растерянно оглянулась вокруг.

− Может быть… через балкон?

Предложение не было безумным. Жили мы с Каролиной всего лишь на втором этаже, что для кошек, в общем-то, не высота. Но для обычных, нормальных кошек. И никак не для тех, кто валится с дивана носом в пол.

− Ты уверена, что мы живые останемся? Я, лично, нет.

Каролина тяжело вздохнула.

− Вообще-то, я тоже. Ну, а что ты предлагаешь?

Ничего толкового я, конечно, предложить не могла, и мы, уныло повесив хвосты, поплелись на балкон.

А погода была – просто чудо! Ярко светило солнце, пели птицы, зеленели деревья. Одним словом, гуляй – не хочу.

Каролина посмотрела куда-то вверх и вдруг воскликнула:

− Идея! Дерево!

− То есть? – непонимающе взглянула на неё я.

− Мы, ведь, можем по дереву спуститься.

Возле балкона Каролины как раз рос огромный дуб. Когда мы были маленькие, нам казалось, что его верхушка упирается прямо в небо, и у нас даже была идея добраться по нему до космоса и посмотреть, что там делается. Правда, идею эту мы очень быстро оставили – ни одна из нас не умела лазать по деревьям, особенно по гладкому стволу. Но теперь-то совсем другое дело! Теперь мы кошки, и у нас есть острые когти. И нам нужно не добраться до космоса, а всего лишь спуститься вниз, на землю. В общем, мы решили рискнуть.

Я высунулась между прутьями балкона, дотянулась до дерева и что есть силы уцепилась ногтями… то есть, когтями в толстую шершавую кору. К своему удивлению я обнаружила, что могу свободно передвигаться по дереву хоть вверх, хоть вниз – мои когти оказались поразительно цепкими. Я без проблем спустилась вниз и огляделась. Наш двор, родной и знакомый с детства, казался теперь, с высоты моего кошачьего роста, совершенно незнакомым миром.

Каролина спустилась вслед за мной, и мы радостно рассмеялись, хотя всем окружающим наш смех, скорее всего, казался диким мяуканьем.

Да здравствует свободная кошачья жизнь!

Глава 5

Так началось наше летнее приключение. Мы ещё не знали, что нас ждёт впереди, какие за углом подстерегают опасности. Собственно говоря, об опасностях мы имели неосторожность не думать вообще. А между тем, первая из них уже поджидала нас за углом нашего дома в виде соседского пса – огромного, чёрного и совершенно невоспитанного. Его хозяева, как всегда, были заняты, и жуткая псина гуляла в полном одиночестве, по своей привычке пугая прохожих и дворовых котов. Он, и когда мы людьми были, казался нам страшным, теперь же, когда мы смотрели на него снизу вверх, и вовсе был чудовищем…

Спасаться пришлось опять на дереве, только уже на другом – в самой глубине двора. А когда, наконец, ужасная зверюга убралась на все четыре стороны, и мы смогли спуститься вниз, то обнаружили, что всё вокруг совершенно чужое и незнакомое.

Как можно описать собственный двор, увеличенный в несколько раз? Может быть, кто-то и может – я, лично, нет. Вдруг появляется множество мелочей, на которые раньше не обращала внимания – просто переступала и шла дальше. Теперь же любой кирпич на дороге казался преградой, любой забор сбивал с толку, и казалось, что мы с Каролиной вдруг попали на чужую незнакомую планету, а родной дом находится где-то в неведомой дали.

− Куда пойдём? – уныло спросила Каролина.

− Прямо, − так же уныло ответила я. Ничего более существенного предложить я не могла, и мы, грустно повесив хвосты, поплелись, куда глаза глядят.

В результате долгих скитаний, мы, наконец, вышли на пустырь – тот самый, где стояли когда-то, вызывая добрую волшебницу. Вот здесь уже точно не заблудишься – ни заборов, ни скамеек, ни деревьев, ни детских площадок, одно сплошное поле и свалка посередине.

− Знакомые места, − улыбнулась Каролина. Конечно, улыбка эта никак не обозначалась на её кошачьей мордочке, но ясно чувствовалась в голосе. – Может быть, позовём опять волшебницу? Укажет нам дорогу.

− Ну, нет уж, − возразила я, − волшебства на сегодня достаточно. Даже более чем. Сами во всё это влезли, сами и выпутываться будем.

И в это время со стороны свалки послышался мерзкий шипучий голос:

− Это кто сюда влез, да ещё и волшебниц вызывать собрался? А ну-ка, брысь, здесь я живу!

От удивления и неожиданности мы с Каролиной подскочили на месте. А из-под кучи каких-то коробок выполз огромный полосатый котяра с пожёванным ухом, подстриженными усами и бандитской мордой. Котяра явно был намерен драться, но, окинув нас оценивающим взглядом, резко сменил настроение. Голос его стал бархатным и самодовольным, глаза сузились, превратившись в две маленькие щёлочки.

− Ой, кто к нам пожаловал! Какие девочки! Не иначе, домашние заблудились. Как насчёт экскурсии по городу с культурной программой?

− Спасибо, обойдёмся, − резко ответила Каролина, всем своим видом выказывая глубочайшее презрение к мусорному Казанове. – Мы, как-нибудь, сами.

− А зря, − ещё соблазнительнее замурлыкал кот. – Не каждый день встречаются такие дамы. Но не могу же я отпустить вас отсюда просто так, без угощения. У меня здесь, между прочим, масса вкусных вещей.

Красноречивый запах, доносившйся со свалки, ясно указывал, что вещи эти далеко не первой свежести, но котяру это, похоже, совершенно не смущало. Он был настолько уверен в собственной неотразимости, что мне стало смешно. Всё-таки, коты, если разобраться, те же люди, только на четырёх лапах. Вот, например, этот кот очень напоминал мне ловеласов, которыми буквально кишел наш город летними вечерами – помятых, небритых и насквозь пропахших перегаром, но зато с большим знанием дела обсуждавших проходящих мимо девушек. Это сравнение меня совсем развеселило, и я едва удержалась, чтобы громко не расхохотаться.

− Чему это ты там смеёшься? – обалдевшим голосом поинтересовался котяра. Он-то, небось, воображал, что от его неотразимой внешности дамы будут падать в обморок.

− Просто, мне весело, − справившись, наконец, с собой, объяснила я. – Ты очень похож на некоторых людей.

− Ну, вот ещё! – фыркнул полосатый. – Ненавижу людей!

Весь его вид показывал, что такое его отношение к людям вполне оправдано – натерпелся он от них, судя по всему, немало. Мне вдруг стало его жалко.

− Кто же это тебе усы обстриг и по ушам настрелял? – участливо спросила я.

Котяра расфыркался ещё громче, и шерсть на его спине встала дыбом, должно быть, от «приятных» воспоминаний.

− Известно кто – они! Люди! Малолетки – самая опасная порода. Да и когда вырастают, не намного лучше.

− Ну, знаешь, не все люди такие уж плохие…− неуверенно попыталась возразить Каролина, но кот возмущённо перебил её:

− Да что с вас возьмёшь, вы домашние. Разве вы жизнь видели? Наверное и не заглядывали дальше своего носа… А, кстати, как вы вообще здесь оказались? Разве хозяева вас выпускают?

− Да мы… понимаешь… так получилось… − Я благоразумно решила сменить тему:

− А тебя как зовут?

Кот мигнул жёлто-зелёными глазами.

− Да тут одни называют меня Мурзик, другие – Барсик, а на самом деле я Теодор. Только ведь людям этого не объяснишь. Совсем безграмотные – обыкновенного кошачьего языка не понимают… А вас как зовут?

− Меня Настя, её Каролина, − я указала взглядом на подругу.

Кот подозрительно прищурился.

− Что-то имена у вас какие-то человеческие. Да и сами вы ведёте себя странно.

Мы растерянно переглянулись. Ну, котяра – глаз-алмаз! Точно заметил нашу «изящную» походку.

− Да мы… понимаешь… − начала было что-то мямлить я, но Каролина перебила меня, быстро найдя ответ:

− Дело в том, что наши хозяйки назвали нас своими именами.

− Да, − радостно подтвердила я.

− Ор-ригинально, − промурлыкал Теодор. – Бывают такие самовлюблённые люди.

− А тебе кто имя придумал? – поинтересовалась я.

− А что, нравится? – Мне даже показалось, что морда нашего нового знакомого расплылась в самодовольной улыбке.

− Да, красиво. Но… у тебя, ведь, хозяев нет? – на всякий случай уточнила я, окинув взглядом ободранного кота.

Теодор даже зашипел от возмущения.

− Ха! Очень нужны мне эти хозяева! Одни проблемы, а радости никакой. Родился уличным – так всю жизнь и проживу. А имя себе я сам придумал. Услышал как-то по телевизору, на первом этаже. Под окнами сидел. Там ещё одна старушенция живёт – настоящая ведьма. Она потом меня из ведра водой окатила. На весь двор распиналась, что я её клумбу топчу. Будто я слон какой-нибудь, а не кот.

Мы с Каролиной многозначительно переглянулись. Эта старушенция имела широкую известность во всём нашем районе, благодаря своей «пламенной любви» к детям и животным. Даже имя называть не требовалось, и так было ясно, о ком идёт речь. Хотя, вообще-то, она носила классическое имя из анекдотов – Марья Ивановна, и вполне соответствующую ей фамилию – Горгоненко. Само собой понятно, что за глаза мы её звали не иначе, как Горгона Драконовна. Дня не проходило, чтобы эта милейшая личность не ходила жаловаться нашим родителям на то, что мы вытаптываем её клумбы, срываем абрикосы с её деревьев, смеёмся под её окнами, и вообще, дышим одним с ней воздухом. С котами же и собаками, по причине отсутствия у них родителей, она поступала ещё жёстче – просто обливала их из окна водой без всяких предупреждений, только за то, что бедные животные имели неосторожность подойти слишком близко к её дому.

− Сочувствую, − искренне сказала Каролина и, чтобы сменить тему, предложила: − Слушай, а может быть, ты действительно проведёшь нас по городу? А то мы, видишь ли, ничего здесь не знаем. Решили, вот, первый раз в жизни выйти прогуляться.

− Всё когда-нибудь бывает в первый раз, − философски заметил Теодор, сверкнув жёлто-зелёными глазами.

− А ты разве знаешь человеческий язык? – поинтересовалась я, удивившись, что обычный уличный кот может слушать телепередачи под окнами и даже выбирать себе имена.

− Не весь. Уж очень сложно они разговаривают. Но несколько слов все коты понимают.

− Это какие слова?

− Смотря кто что чаще слышит и у кого какие интересы. Некоторые зажравшиеся личности, например, хоть и домашние, только и соображают, когда их зовут из кухни. А бывают умники, которые понимают чуть ли не всю хозяйскую диссертацию. Но таких мало… Ну, так мы идём?

− Идём! – хором сказали мы.

Голос его опять стал вкрадчивым и мягким, как бархат.

− Я буду просто счастлив показать двум домашним кошечкам город.

Глава 6

Так в нашей новой кошачьей жизни у нас появился первый друг. Вскоре мы уже к нему привыкли, будто знали его всю жизнь, и нас уже совершенно не смущал его бандитский внешний вид. Да, если подумать, из него даже можно было извлечь пользу. Теперь, в такой компании, к нам уж точно никто не подступится и не обидит. Теодор, как истинный джентльмен, обещал нам, что если кто-то попробует сунуться к нам, он лично ему поцарапает нос.

А город он знал, как никто другой – наверное, не было ни одной улицы, ни одного двора, ни одной подворотни, где бы он не побывал. И везде у него было множество друзей и знакомых. Не успели мы оглянуться, как нас уже сопровождала целая толпа котов – бездомных и домашних, маленьких и больших, мирных и задиристых, пушистых и гладкошёрстных, породистых и простых, белых, чёрных, рыжих, полосатых, разноцветных. От такого количества новых знакомых у нас поначалу кружилась голова, и мы никак не могли запомнить, кто есть кто. Теодор же, наоборот, чувствовал себя здесь, как рыба в воде.

Но у нас, по сравнению с другими котами и кошками, было большое преимущество – мы, как и раньше, понимали человеческую речь прекрасно, без ограничений, но в то же время, могли теперь понимать и кошачью. Эта наша особенность очень быстро стала всем известной, и мы здесь считались чуть ли не вундеркиндами (особо подозрительным мы объяснили, что понимать язык людей нас научили наши хозяйки; кажется, они поверили). В общем, по пути мы вовсю развлекались тем, что переводили нашим четвероногим друзьям все разговоры людей, которые слышали вокруг. Разговоры были самые разные – от ругательств до нежных признаний в любви, правда, к нашему стыду за род человеческий, ругательств было гораздо больше.

Совсем скоро мы освоились в нашем новом облике и стали запоминать, кто есть кто. Была здесь серая полосатая кошка Мурка с целым выводком котят. Это семейство проживало в подвале, пользуясь любовью и вниманием местных детей. В отличие от Теодора, Мурка не слушала телевизор под окном, не знала никаких красивых имён и совершенно не понимала человеческую речь, поэтому и называлась простым именем, которое ей дали люди. Зато она с полным основанием рассчитывала на приличное будущее для своих детей – она была уверена, что, в конце концов, дети из их двора разберут её котят себе домой, и они станут добропорядочными домашними котами: будут жить в чистых квартирах, спать на мягких диванах и получать регулярно что-нибудь вкусненькое на завтрак, обед и ужин.

А вот синеглазая сиамская красавица Сюзанна, наоборот, сбежала от злой хозяйки, от которой ей то и дело доставалось тапочками, если не чем-нибудь похуже, и сейчас бродила по дворам, наслаждаясь свободой, и, похоже, ни капли не жалела об оставленном доме.

Белоснежная сибирская кокетка Мими принадлежала одной пожилой паре, но иногда любила помучить хозяев, уходя из дома на несколько дней и слоняясь где-нибудь с бродячими котами. Правда, в кошачьей компании её не уважали – это чувствовалось за три километра. Людей здесь не любили многие, но у них были на то свои причины. А вот специально делать людям гадости, тем более, ни за что, считалось здесь дурным тоном. Не любишь – держись подальше, а если уж пользуешься человеческой добротой – не наглей.

Чёрный, как ночь, Блэк тоже был домашним, но если и отлучался из дома, то ненадолго, а вообще предпочитал валяться на диване перед телевизором и трескать рыбу в неимоверных количествах. Его хозяевами были рыжие и задиристые десятилетние близнецы Морозовы, и жилось с ними Блэку совсем не скучно. Однажды он даже побывал на уроке в школе, доставленный туда в сумке одного из близнецов. И хотя урок тогда был безнадёжно сорван, Блэк с тех пор считался в кошачьей компании котом учёным.

Чёрно-белый бездомный Василий, неутомимый исполнитель серенад, требовал, чтобы его называли иностранным именем Базилио, так как его бабушка родом из далёкой заморской страны. Правда, как она попала оттуда к нам, он говорить наотрез отказывался.

Интеллигентная ангорская Матильда принадлежала пожилой учительнице музыки, знала наизусть все ноты и обладала звучным голосом.

Было ещё много котов, но перечислить всех невозможно.

Вот с этой пёстрой компанией, во главе с Теодором, мы и начали наше путешествие по улицам родного города, открывая его для себя заново кошачьими глазами.

Глава 7

− Идёмте в соседний двор, − предложил Блэк.

Матильда фыркнула.

− Чего там не видели? Одно только сборище старых мегер и малолетних живодёров.

− А среди нас кого-то не хватает, − кокетливо захлопала глазками красавица Мими.

− Это кого же?

− Тим не с нами, − насмешливо сообщил Теодор. – А Мими в него влюблена.

Мими обиженно от него отодвинулась.

− Ну, вот ещё!

− А кто этот Тим? – с любопытством спросила Каролина.

− Местный сердцеед, − объяснила умудрённая жизненным опытом мать семейства Мурка. – От него все эти домашние дурочки с ума сходят.

− Неправда! – в один голос воскликнули Матильда и Мими. Сюзанна с чистой совестью промолчала – она уже не считала себя домашней и на свой счёт Муркины слова не восприняла.

− А живёт он как раз в соседнем дворе, − объяснил Блэк.

− В том самом, где старые мегеры и малолетние живодёры? – уточнила я.

− Именно. Мы туда редко ходим, обычно он сам к нам присоединяется. Они, на пару с Базилио, любители серенад под луной. Только Базилио старый уже, а Тим красавчик и нравится дамам.

− Ну, знаешь ли, − прошипел Базилио, − без оскорблений!

− Ладно, − закрыла тему Сюзанна, − идёмте в соседний двор. А там – будь что будет.

Соседний двор показался нам с Каролиной настоящим тёмным лесом – он весь утопал в деревьях, кустах и высокой траве. Мы никогда раньше здесь не бывали и вообще, честно говоря, плохо представляли, далеко ли от дома мы сейчас находимся.

Слушая болтовню кошачьей компании, я с удивлением для себя отмечала, насколько все их споры, разборки и отношения между собой похожи на человеческие. У них был свой мир и свои порядки, о которых люди, жившие практически с ними бок о бок, даже и не подозревали.

− Ну что вы застряли там? – окликнул нас с Каролиной Теодор. – Смотрите, ещё потеряетесь!

Мы действительно немного отстали от остальных. Множество новых впечатлений, свалившихся на нас, делало нас медлительнее, чем обычно.

− Уже идём! – крикнула я и понеслась, не глядя, через чью-то клумбу.

− Да что же это такое! – резко и неожиданно прозвучал прямо над моей головой чей-то сердитый голос. – Все цветы вытоптали! Спасенья нет от всех этих котов – развелись тут… Вы только посмотрите, Петровна, это же ваша клумба!

Откуда-то со стороны послышались ещё чьи-то охи и вздохи, и я поняла, что попала под раздачу. Краем глаза я увидела, что Каролина вовремя затормозила на краю цветочной клумбы, а все коты бросились врассыпную. Всё понятно с ними! Никакой помощи!

Подняв глаза вверх, я увидела необъятных размеров старушенцию в цветастом платке, по-пиратски сдвинутом набок. С другой стороны уже неслась ещё одна – в противоположность первой, худая и подвижная, воинственно размахивая веником. Я с тоской подумала, что, кажется, назревает крупный дворовый скандал, и я, против своей воли, стала его главным действующим лицом.

Разумеется, я тут же соскочила со злополучной клумбы и со всех ног побежала прочь. Но не тут-то было! Добрая бабушка неслась за мной, не отставая, вместе со своим веником. Она, должно быть, уже отметила семидесятилетие, но это было неважно. Что касается бега с препятствиями, то все чемпионы мира, по сравнению с ней, могли бы спокойно отдыхать. А её упорству, вообще, мог бы позавидовать кто угодно. Мне казалось, что я убегала от неё целую вечность, но когда объявился мой неожиданный спаситель, я с удивлением обнаружила, что нахожусь, всего-навсего, по другую сторону дома, где жила грозная любительница цветов.

Этот спаситель был огненно-рыжий, огромный, но в то же время гибкий. Сверкая зелёными глазами, он вдруг вылетел откуда-то из-за угла, встал между мной и бабулей, выгнул спину и громко зашипел. Я своим новым кошачьим слухом смогла уловить в этом шипении: «Не с-смей!» Бабуля же, понятное дело, не уловила ничего, только попятилась от неожиданности и, пробормотав себе под нос: «Тьфу, ты, рыжая бестия, чтоб тебя черти взяли», удалилась восвояси. Весь её охотничий азарт как-то вмиг исчерпался.

Рыжий кот повернулся ко мне и весело подмигнул зелёным глазом.

− Ну, привет, новенькая. Ты как? Живая?

− Живая, − кивнула я, с интересом рассматривая нового знакомого. Ослепительно рыжим цветом он мог бы, пожалуй, посоперничать с солнцем, в большие зелёные глаза можно было смотреться, как в зеркало, а длинные усы были чуть загнуты вверх, и от этого казалось, что он всё время улыбается. Я сразу почувствовала к нему симпатию.

Вокруг нас постепенно стали собираться остальные коты. Откуда-то, с другого конца двора к нам неслась Каролина, предусмотрительно обегая клумбы и палисадники. Я только сейчас заметила, что за это время она весьма неплохо научилась бегать на четырёх лапах.

− Настя, она тебя не догнала? А то я так испугалась…

− Настолько испугалась, что даже не пришла мне на помощь, − проворчала я, хотя по-настоящему совсем не сердилась на Каролину. Просто, надо было что-то сказать. Она, должно быть, это почувствовала и не стала оправдываться.

Коты понемногу выползали из всех щелей, подвалов и подворотен, некоторые падали откуда-то сверху, с деревьев. Подходили и садились в кружок – спокойные, невозмутимые, будто ничего особенного в их жизни не произошло. Это была их обычная, дворовая, кошачья жизнь – не без того, что периодически кто-то их гоняет, но это можно пережить. Зато куча острых ощущений. Что же до нас с Каролиной, то мы, можно сказать, получили боевое крещение.

Последним выкатился из-за угла Теодор. Он неспешно подошёл к нам и приветливо мяукнул рыжему коту:

− Привет, Тим. Ты, как всегда, появляешься с блеском и вовремя. Наверное, успел уже очаровать наших новеньких.

− Скорее, они меня очаровали, − приятным бархатным голосом отозвался Тим. Его изумрудный взгляд скользнул по Каролине и остановился на мне. – Ну, надо же! Одна белая, другая чёрная. И обеих первый раз вижу.

− Они первый день с нами, − объяснила Сюзанна. – Они домашние.

− Я так и подумал, − сказал Тим, не сводя с меня глаз. – Домашних сразу видно.

− Но ты-то сам тоже домашний, − напомнила Мими.

− Само собой. Но от хорошей компании никогда не отказываюсь. И, в отличие от некоторых, часто появляюсь дома и не ввожу хозяев в панику.

Мими умолкла и затерялась в толпе.

Я, в это время, тоже с интересом рассматривала рыжего кота. Так значит, это и есть тот самый знаменитый Тим, любимчик публики. Это и неудивительно – глядя на него, трудно удержаться от улыбки. Не рисуется, не изображает из себя супермена, как многие коты, с которыми мы познакомились раньше, но в самом его поведении и манере разговаривать чувствуется какая-то сила и спокойная уверенность. Среди людей тоже встречаются такие экземпляры, но крайне редко.

Из задумчивости меня вывел голос Теодора:

− Ну что, все в сборе? Идёмте отсюда сами, пока нас кто-нибудь не прогнал. Весело тебе здесь живётся, Тим! Такие милые соседи…

− Да, с ними не заскучаешь! Но лучше, конечно, держаться от них подальше.

Глава 8

Мы пробегали одну улицу за другой. Я уже и не пыталась узнавать родной город и совершенно не представляла, где мы сейчас находимся.

По дороге я заметила, что Тим всё время старается держаться ко мне поближе и не сводит с меня зелёных глаз. С чего бы это?

Наконец он решил со мной заговорить.

− У тебя интересное имя – Настя. Какое-то человеческое.

«А кто я по-твоему?» – хотела было я спросить, чисто машинально, но вовремя спохватилась и повторила то, что говорила всем остальным котам:

− Меня хозяйка назвала своим именем.

− Странная фантазия, − хмыкнул Тим. – Тебе это имя совсем не идёт.

«Интересно! – возмутилась я мысленно. – Мне, оказывается, не идёт моё собственное имя. Что же, в таком случае, мне идёт?» Впрочем, выяснять я этого не стала, боясь нарваться на какой-нибудь сомнительный комплимент, вместо этого поинтересовалась:

− А тебя почему зовут Тим?

− А кто знает? Хозяин назвал. Может быть, читал где-то, или по телевизору слышал. Я не выяснял. А вообще, хозяин у меня музыкант. Целыми днями бренчит на гитаре. А твоя хозяйка Настя?

− Ну… она… − я задумалась и выпалила: − Она не бренчит на гитаре.

− Не любит?

− Очень любит! Целыми днями слушала бы, как играют другие. Но сама не умеет.

Это, к слову сказать, было чистой правдой. Гитару я могла слушать часами, и мне не надоедало. Но самой, по-видимому, не хватало терпения научиться играть, хотя несколько раз начинала.

− А что она умеет? – поинтересовался Тим.

− Рисовать. Наверное, рисовала бы с утра до вечера, если бы не школа. Она в одиннадцатый класс перешла… А ещё она любит читать исторические романы, и фильмы смотреть…

− Да ну! Ты так хорошо её увлечения знаешь? Ты, наверное, почти грамотная.

− Почти, − пробубнила я, размышляя, как бы совсем не проговориться и не забывать с этих пор обходить «хозяйкины» книжные увлечения стороной. Я простозабыла на какое-то время, что разговариваю с котом. Ощущение было такое, будто я познакомилась с человеком. Хотя, вообще-то, парни меня никогда не интересовали, они казались мне слишком скучными и ограниченными, и на уме у них было только одно.

Из задумчивости меня вывел голос Тима:

− Мой хозяин тоже перешёл в одиннадцатый класс. А фильмы он не очень любит, в основном, радио слушает. А читать тоже любит, хотя я и не знаю, что именно.

− Эй, вы двое! – окликнула нас откуда-то издалека Матильда. – Так и будете до вечера своих хозяев обсуждать? Идите сюда, тут есть, чем поживиться.

Я оглянулась вокруг и с удивлением увидела, что мы находимся возле открытого кафе, в центре города. Просто поразительно, как быстро мы сюда добрались! За разговорами с Тимом я совершенно не заметила дороги.

Ко мне подбежала Каролина.

− Кажется, кто-то сырую рыбу хотел? Так там рыбных костей – ну просто завались!

− Издеваешься? – проворчала я, но на всякий случай уточнила: − Где это, там?

− На свалке, с другой стороны дома.

Когда мы с Тимом и Каролиной, наконец, явились туда, даже от рыбных костей ничего не осталось. Орава голодных котов с жадностью набросилась на всё, что было съедобно. Мне есть совершенно не хотелось, к тому же, вид рыбных костей не вызывал у меня аппетита, и я устроилась чуть в стороне, на пустом картонном ящике. Ко мне присоединилась Каролина.

− А ты что же не ешь? – поддразнила я её. – Разбалованная на домашней еде?

− Точно так же, как и ты, − спокойно ответила она и принялась умываться лапой с таким видом, будто всю жизнь умывалась именно так.

− Когда успела научиться? – поинтересовалась я.

− Девочки научили, − кивнула она на наших знакомых кошек. Она уже говорила о них, как о давних подругах, да и я, признаться, начала понемногу привыкать к своему новому облику и новой жизни. Даже как-то не верилось, что ещё только сегодня утром мы с Каролиной ходили на двух ногах. Это напомнило мне о том, что сегодня вечером нам предстоит ещё превращаться обратно, и по коже поползли мурашки, а в голове зашевелились сомнения. А вдруг не успеем? А вдруг не получится? А вдруг нам придётся навсегда остаться кошками? А что скажут дома, если мы не вернёмся?

Я поделилась своими сомнениями с Каролиной, но она отнеслась к ним как-то на удивление легкомысленно.

− Не думай ты об этом, до вечера ещё далеко.

− Откуда ты знаешь? Я, лично, не имею никакого представления о времени.

− Направо посмотри.

Я посмотрела направо. Там красовалось недавно отремонтированное здание городского банка. Над входом электронные часы показывали ровно двенадцать. Да, Каролина права, до вечера далеко и волноваться ещё рано. Я пыталась себя в этом убедить, но неприятные мысли, всё равно, упрямо лезли в голову.

И тут прямо у нас над головой раздался певучий, манерный голос:

− Ой, смотрите, какая кошечка! Белая-белая, как снег. Ну, просто прелесть!

Комплимент явно относился к Каролине, меня, при всём желании, белой нельзя было назвать.

− А вторая, наоборот, чёрная, как ночь, − послышался второй голос. Он был несколько грубее первого, но мне понравился больше – не такой приторно-сладкий. – Ну, прямо, как книга «Белое и чёрное».

− Книга называется «Красное и чёрное», грамотейка. А мне чёрные кошки совсем не нравятся. Они напоминают мне фильмы про нечистую силу. И взгляд у них какой-то зловещий.

М-да, этот «комплимент» был уже явно в мой адрес. Интересно, чем это ей взгляд мой не понравился? Кстати, я ведь на них всех ещё ни разу не посмотрела. А надо бы.

Подняв глаза, я увидела трёх девчонок лет восемнадцати, с интересом толпившихся возле нас, будто никогда раньше не видели кошек. Одеты они были одинаково: в джинсы и красные футболки. И лица у них, кажется, тоже были одинаковые.

− Вот это да! Сёстры-тройняшки, − прошептала Каролина.

− Можешь не шептать, они всё равно нас не поймут.

Мы, между тем, понимали их прекрасно, но они об этом даже не догадывались.

− Давайте возьмём беленькую, − предложила обладательница слащавого голоса. – Машка будет в восторге.

− А вдруг она домашняя? – с сомнением отозвалась та, что боялась нечистой силы. – Ты посмотри на неё только. Совсем не похожа на дворовую.

− Да никакая она не домашняя, − отмахнулась от неё сестра. – Тебе лишь бы создавать сложности. Она бездомная, иначе, что бы она делала здесь, на мусорке? А бездомных надо забирать домой. Это доброе дело.

− Мать Тереза, − фыркнула третья сестра, но ничего ей не возразила, только к нашему общему ужасу наклонилась и взяла Каролину на руки.

− Эй-эй, вы что! – попыталась возражать моя подруга. – Отпустите меня. Я домашняя! Сейчас же отпустите меня!

− Видите, как она мяукает! Наверное, есть хочет, − по-своему истолковала Каролинин протест девушка со слащавым голосом и первая пошла к дороге. За ней двинулись все остальные вместе с Каролиной.

− Стойте! – закричала я и бросилась вслед за ними. – Отпустите её! Она домашняя!

Я, конечно, сильно сомневалась, что они меня поймут, но продолжала бежать за ними в отчаянной попытке хоть что-нибудь изменить.

Девушки перешли через дорогу. Я побежала за ними, стараясь не терять их из вида, но вдруг посмотрела в сторону, и моё сердце ушло в пятки. Прямо на меня нёсся огромный грузовик.

Я побежала, куда глаза глядят, лишь бы не попасть под колёса этой громадины. Вылетев на тротуар, села, отдышалась и осмотрелась. Мимо меня ходили люди, мелькало множество ног. Близняшек и след простыл.

Меня охватило настоящее отчаяние. Как теперь я вернусь домой без Каролины? Что всем скажу?

Я сидела совершенно одна посреди шумной улицы. Никогда в жизни положение ещё не казалось мне таким безвыходным, а я сама себе такой одинокой.

Глава 9

− Эй! Вот ты где! А я тебя искал.

Я оглянулась. Рядом со мной сидел Тим. Я посмотрела в его блестящие зелёные глаза, и мне, почему-то, стало легче.

− Случилось что-нибудь? – спросил он.

− Случилось. Каролину забрали.

− Кто?

− Три девушки-близняшки. Решили, что она бездомная.

Тим нервно махнул хвостом.

− Ох уж эти мне люди! Сколько живу, столько они меня и удивляют. Неужели не видно было, что она типичная домашняя кошка? Ну ладно, не расстраивайся. Если эти твои близняшки живут где-нибудь в этом районе, то у меня тут есть знакомые коты, я у них поспрашиваю. Найдём.

− Когда же это будет? – вздохнула я.

− Не знаю. Может, несколько дней уйдёт.

− Несколько дней! – я совершенно впала в панику. – Но это невозможно! Послушай, Тим, я должна найти её сегодня, до вечера. Это очень важно… Я просто не знаю, что мне делать. Что я скажу её хозяевам?

Тим удивлённо взглянул на меня.

− А они у тебя будут что-то спрашивать?

− Нет, − замялась я, − но… понимаешь… её родители…

− Родители?

− То есть, я хотела сказать, хозяева…

− Что-то ты темнишь, − перебил меня Тим. − Ну-ка, рассказывай всё, как есть.

После этих слов я окончательно скисла. Да, скрывать что-либо дальше не было смысла.

− Тим, я не кошка, − жалобно сказала я. – Я человек. И Каролина тоже.

Я замолчала, не зная, как продолжать дальше. В глазах Тима читалось нескрываемое удивление.

− Вот это да! – воскликнул он. – Знаешь, я подозревал, что с вами двоими что-то не так, но такого даже предположить не мог. Как же вы кошками стали?

− По собственному желанию, − объяснила я. – Понимаешь…

В общем, я рассказала всё с самого начала. Тим слушал, не перебивая, только покачивал головой.

− Да-а, − задумчиво промурлыкал он, когда я закончила свой рассказ. – Удивительная история. Вот, не думал, что люди на такое способны.

− Люди на многое способны, если сильно захотят. Теперь уж я это знаю.

− И вы должны превратиться обратно в людей сегодня вечером?

Я кивнула.

− Да, иначе нас будут искать и… я просто не представляю, что будет.

− Дело плохо, − мрачно подытожил Тим. – Надо действовать, и очень быстро. Идём искать этих близняшек. Ты даже приблизительно не помнишь, куда они пошли?

Я печально покачала головой.

− Они как раз перешли дорогу, а я за ними не успела.

− Значит, будем идти наугад. Но я думаю, лучше всего сейчас рассказать всем остальным…

− Ты что?! − в ужасе воскликнула я. – Ведь они же… Многие из них людей не любят. Они все только отвернутся от меня и ничем не помогут.

− Переживут, − успокоил меня Тим. – И ты переживёшь. А вот, насчёт того, что не помогут, ты ошибаешься. Кем уже ты там была раньше – это твоё дело, но сейчас у тебя четыре лапы, усы и хвост. Ты – кошка, и ты одна из нас. В беде тебя никто не бросит. Поверь, вдвоём с тобой мы немногого добьёмся, а вот, если за дело возьмутся все, то эти девчонки быстро найдутся. Многие из наших друзей знают здесь все закоулки, один только Теодор чего стоит.

Я вздохнула. Теодор с его «тёплыми чувствами» к людям, как раз беспокоил меня больше всего. Но, кажется, другого выхода не было. Главным сейчас было найти и вернуть Каролину.

− Ладно, идём, − сказала я, и мы с Тимом, быстро перебежав через дорогу, направились обратно к кафе, где уже заканчивали трапезу наши друзья.

Глава 10

Я смотрела на озадаченные физиономии своих новых друзей (я тогда уже всерьёз ожидала, что бывших) и в голове моей роились самые печальные мысли. Сейчас они все с презрением от меня отвернутся и разбегутся в разные стороны. Я, человек, сейчас полностью зависела от этих четвероногих и от их отношения ко мне. Но что делать? Сама во всё это ввязалась и Каролину впутала, теперь самой и расхлёбывать придётся.

− Мы должны им помочь, − вдруг сказала Сюзанна.

− Обязательно должны, − согласилась Мурка. – Представляю только, что подумают их родители, если они не вернутся. Да и мне ли не представлять! У меня ведь тоже дети.

Остальные зашумели, соглашаясь. У меня будто камень свалился с души, но самый большой сюрприз ещё ждал меня впереди. Теодор смущённо, как котёнок, подошёл ко мне и сказал:

− Я тут много чего наговорил про людей. Ты извини, я не думал… В общем, мы все тебе поможем. – И с восхищением добавил: − Я и не знал, что такие люди бывают. Ну… с фантазией.

Короче говоря, если бы мои мысли не вертелись тревожно вокруг Каролины, я бы решила, что настал мой звёздный час.

Мы все перебежали на другую сторону улицы и разделились по группам, решив заглядывать в каждый двор, расспрашивать всех местных котов и подслушивать все разговоры под окнами. Последнее, правда, относилось, в основном, ко мне, так как никто больше в таком совершенстве не понимал человеческого языка.

Мы бежали по улице вдвоём с Тимом. Почему-то, всё чаще я сталкивалась именно с ним, и мне это нравилось. Я даже не знаю, по какой причине. Просто нравилось. Я, как-то, даже забывала, что, в отличие от меня, он настоящий кот. Он напоминал мне человека. Рассудительного, умного человека, с которым можно говорить о чём угодно и знать, что в ответ не будет насмешек.

Мы пришли в один из старых дворов и подошли поближе к первому попавшемуся подъезду. На скамейке сидели три старушки и о чём-то разговаривали. Я, наученная горьким опытом, побаивалась, что они нас прогонят, но ничего подобного не случилось.

Мы устроились неподалёку в палисаднике и стали слушать. Через несколько минут Тим нетерпеливо тронул меня лапой.

− Ну, о чём они говорят?

− Да, ничего особенного, − поморщилась я. – О погоде, о новом телесериале, о ценах на продукты. Одна жалуется, что сосед сверху опять её затопил. Короче, о близняшках ничего не слышно.

− Да, так мы немногого добьёмся, − вздохнул Тим. – Ну что ж, пошли по квартирам.

− Будем звонить в двери? – с насмешкой спросила я.

− Нет, конечно. Подслушивать под дверью. Может, услышим что-нибудь интересное.

Мы собрались уходить, как вдруг я услышала кое-что в разговоре старушек и тронула Тима лапой.

− Погоди. Давай ещё останемся.

− А что такое?

− Не мешай!

Я подошла ближе к старушкам и стала слушать.

− … Девочки – просто прелесть, и похожи, как две капли воды. Эта семья недавно с нами по соседству поселилась. Откуда-то приехали. Так что, теперь у меня соседи хорошие, не то что бывший сосед Василий – пьяница и грубиян. Слова не скажет без ругательства…

Я коротко передала эту речь своему другу.

− Теперь бы надо узнать, где она живёт, − задумчиво сказал он. – Слушай дальше.

Я послушала ещё минут пять и отвернулась, безнадёжно вздохнув.

− Нет, бесполезно это, Тим. Она же не будет сообщать им подробно свой адрес, они, наверное, и так его знают.

− Тогда выход один.

− Какой?

− Дождаться, когда она пойдёт домой, и идти за ней.

− Но ведь мы время потеряем! – воскликнула я. – Судя по всему, она ещё домой и не собирается. Соберётся, скорее всего, только ближе к вечеру, а тогда будет уже поздно.

− Ну, тогда ты беги по домам, − предложил Тим, − а я буду сидеть здесь и следить за старушкой. Потом, когда она пойдёт домой, я пойду за ней и узнаю, где она живёт. Встречаемся на этом же месте.

Мне, конечно, страшновато было идти куда-то одной, но другого выхода не было. Нельзя было терять ни минуты. Я оставила Тима на посту и понеслась к первому же попавшемуся подъезду. И сразу же у входа была чуть не сбита с ног каким-то мальчишкой, с боевым индейским кличем выбегавшим на улицу. Я едва успела отскочить в сторону, как за ним с дикими воплями пронеслась компания других детей. Наверное, в индейцев играют. Только, вот, спрашивается, я-то здесь при чём? Но они, видимо, решили, что я имею прямое отношение к их игре. Один из мальчишек на ходу подхватил меня на руки, поднял вверх и крикнул остальным:

− О, смотрите! Дикая собака Динго!

− Ты что, ослеп, балда? – не оборачиваясь, крикнул кто-то из его друзей. – Это пантера. Дикое и свободное животное. Оставь её.

− И не подумаю. Это моя добыча.

Быть добычей мне совсем не понравилось, я предпочитала быть диким и свободным животным. Поэтому, чтобы в полной мере продемонстрировать свою дикость, мне оставалось только одно − выпустить когти и громко зашипеть. Кажется, получилось убедительно. Мальчишка выпустил меня и убежал вслед за остальными, а я, пошатываясь, вошла в подъезд.

Прямо на первом этаже я была буквально оглушена руганью возмущённой дамы, у которой, насколько я поняла, муж пришёл домой прилично навеселе. Из второй квартиры тоже доносились какие-то семейные разборки, кажется, по поводу того, кому выносить мусор. В квартире рядом плакал маленький ребёнок. Никакого следа близняшек нигде не наблюдалось. Хотя, кто знает? Вполне возможно, что ругались их родители, или плакал их маленький братишка. Только как это проверить? Вот именно, никак. Я вздохнула и пошла на второй этаж.

Здесь, наоборот, тишина была, как в мавзолее. Сколько я ни прислушивалась возле дверей, ничего так и не услышала. Прослушивание оставшихся этажей тоже ничего не дало. Кругом слышался шум самых разных голосов, но всё это было не то, что мне нужно. В общем, никаких результатов, кроме дикой усталости. Мне казалось, что я уже не иду, а ползу на своих четырёх лапах. Но ещё больше усталости меня угнетало чувство вины, что я не только сама впуталась в эту историю, но и втянула Каролину.

Вот в таком ползучем, угнетённом состоянии я выбралась из подъезда и пошла к скамейке, где ждал меня Тим.

Глава 11

− Да-а, судя по твоему виду, дела неважные, −подытожил Тим, глядя на меня. Должно быть, вид у меня был совершенно убитый, я даже не в состоянии была кивнуть в ответ.

− Устала только, а толку никакого.

Тим загадочно сверкнул глазами.

− Зато у меня есть новости.

− Надеюсь, хорошие? Плохих я просто не переживу. – Я без сил повалилась на бок.

− Хорошие, не беспокойся, − Тим как-то интересно ухмыльнулся, став похожим на Чеширского кота из «Алисы в Стране Чудес». – Я узнал, где живёт старушка. Бежал за ней до самой квартиры. Она меня даже колбасой угостила. Держи.

Я быстро съела принесённое Тимом угощение, только сейчас заметив, насколько я проголодалась, и мы побежали к соседнему дому.

Старушка жила на последнем этаже, и лестница показалась мне бесконечной. Наконец, мы добрались до верхней площадки и растерянно огляделись по сторонам.

− Ну, и какая квартира? – спросила я.

− Та, которая прямо. Теперь бы узнать, где живут её новые соседи.

И в этот момент из-за какой-то двери раздался возмущённый голос:

− А вот, не буду я идти за хлебом! Я вчера ходила, теперь твоя очередь.

Другой голос не менее возмущённо ответил:

− Ещё чего! У меня завтра выступление. Не барышня, сходишь сама.

− Ха! Это ты у нас барышня. Тоже мне, балерина! Бездарность – вот ты кто.

− Это я-то бездарность?! Да ты на себя, вообще, в зеркало смотрела, когда танцуешь?

− Я, во всяком случае, на сцену не лезу. Если у тебя нет таланта, надо это честно признать.

− Да ты мне просто завидуешь.

− Ещё чего!

Мы с Тимом переглянулись.

− Вот это милая беседа, − сказал он насмешливо.

− Явно, две «любящие» сестры, − сказала я. – Но, судя по разговору, только две.

− Это ничего не значит. Третья могла уйти куда-нибудь.

Я удручённо покачала головой.

− Если это и есть те близняшки, о которых говорила старушка, то не очень-то они и воспитанные.

− Старушка могла и ошибиться, − мудро заметил Тим. – При ней они могли вести себя примерно. Но это совершенно неважно. Нас ведь не волнует их поведение. Нам важно найти твою подругу. Ведь так?

Я, вздохнув, согласилась. Уж очень не хотелось мне общаться с девчонками из этой квартиры. А я, ведь, только их разговор услышала, и мне они уже не понравились. Да ещё надо придумать, как пробраться в квартиру.

Эта мысль привела меня в чувство.

− Слушай, Тим, а как же нам пробраться туда и посмотреть, там ли Каролина? Мы же не можем пройти сквозь дверь. И позвонить в дверь тоже не можем. Разве что… постучать? – я с сомнением посмотрела на мягкую обивку. – Но услышат ли они нас?

− Ясное дело, не услышат, − сказал Тим. – Даже и не пытайся.

− Тогда что же делать?

− Выход один.

− Какой же?

− Громко орать под дверью.

− Кто-нибудь выйдет и настреляет нам по ушам.

− Риск, конечно, есть. Но остаётся надежда, что эти девчонки любят кошек. Тогда они выйдут и накормят нас чем-нибудь…

− Например, пинком с лестницы, − грустно предположила я.

− Ну, знаешь ли, − рассердился Тим, − с твоим пессимизмом мы никогда никого не найдём!

Я понимала, конечно, что веду себя ужасно. Тим и все остальные искренне хотят помочь мне, хотя, если подумать, очень им нужны проблемы двух девчонок, которым захотелось приключений. А я вместо благодарности только воду варю.

− Ну, так как, − спросил Тим, − будем пытаться пообщаться с девчонками, или ты навсегда кошкой останешься?

− Будем пытаться, − виновато кивнула я и добавила: − Извини, Тим.

− Да ладно, не за что, − мне показалось, что он мне улыбнулся, совсем как человек, во всяком случае, глаза его заблестели ярче и стали похожими на два зелёных фонарика. Именно в этот момент у меня промелькнуло смутное сомнение – а действительно ли я не хочу оставаться кошкой?..

− Я начну, а ты продолжишь, − сказал Тим и, подойдя к двери, громко, пронзительно мяукнул. «Эй, откройте!» – ясно услышала я в этом мяуканье. Удивительно, и как это я раньше не понимала кошачий язык? Всё ведь так просто! Тем не менее, людям не дано понимать язык животных – так уж устроено в природе. И я знала, что, как только превращусь опять в человека, я разучусь понимать кошек. При мысли об этом мне стало грустно, но долго о чём-то размышлять было некогда. Я присоединилась к Тиму, громко крикнув: «Откройте, пожалуйста!» Потом подождала немного и снова повторила: «Откройте!»

Мы замолчали, прислушиваясь. Ожидание показалось мне вечностью, но вот, наконец, послышались шаги, и… открылась дверь соседней квартиры.

Глава 12

− О! Ещё двое! И, конечно же, тоже голодные, − донёсся до нас приятный голос.

Мы подняли вверх головы и увидели улыбающуюся женщину лет сорока. Она наклонилась и погладила по голове Тима, потом меня.

− Кажется, нам повезло, − шепнул Тим.

− Но ведь это не та квартира.

− Зато хоть какой-то результат, и притом неплохой. Похоже, эта дамочка любит кошек. И потом, она сказала: «Ещё двое». Значит, здесь есть ещё коты. Идём!

И мы прошли вслед за женщиной в её квартиру.

Здесь я убедилась, что Тим прав. В довольно просторной комнате хозяйки мы повстречали около десятка котов и кошек. Простые и породистые, пушистые и гладкошёрстные, чёрные, белые, полосатые – они сидели в креслах, лежали на ковре, бегали взад-вперёд по комнате. От такого разнообразия у меня зарябило в глазах.

− Нам крупно повезло, − оглядевшись, сказал Тим. – Здесь есть с кем поговорить. Может быть, что-нибудь узнаем про соседских девочек.

− И как только они все здесь помещаются! – воскликнула я, с удивлением оглядываясь вокруг. – Квартирка-то однокомнатная. И кормить их всех чем-то надо.

Тим взглянул на меня как-то странно и почему-то отодвинулся.

− Ты говоришь, как человек.

− Но ведь я и есть человек, Тим. И ничего с этим не поделаешь.

Он отвернулся и вздохнул. Меня тоже охватило какое-то странное чувство. К счастью, в эту минуту от грустных размышлений нас отвлёк бархатный кошачий голос:

− Привет. Я вас раньше здесь не видел.

Рядом с нами стоял большой серый полосатый кот. По-моему, настроен он был весьма дружелюбно. Остальные коты и кошки тоже поглядывали на нас с интересом, но без враждебности. Это меня несколько ободрило.

− Привет, − сказала я. – А куда это мы попали?

− Ха! Как будто не видишь! – удивился кот. – В обыкновенную городскую квартиру.

− Похоже, не совсем обыкновенную, − заметила я, не переставая с любопытством оглядываться по сторонам.

− И что же ты нашла тут необычного, чёрная красавица?

− Почему здесь так много котов?

− Не только котов, но и кошек, − уточнила пушистая чёрно-белая кошечка, спрыгивая откуда-то с потолка, хотя раньше я её там не видела.

− А нас здесь так много, потому что хозяйка добрая, − объяснил гибкий сиамский красавец, подмигивая мне синим глазом.

Со всех сторон послышались голоса:

− Она нас любит.

− Ещё бы! Бездомных подбирает и в дом приводит.

− Среди людей таких мало…

− Точно! Среди людей это редкость.

− Должно быть, хлопот ей с вами много, − с сомнением сказала я.

Отовсюду послышались возмущённые голоса.

− С нами?! Да мы смирные!

− И ведём себя очень прилично.

− Ну, подумаешь, прокатимся разок-другой на шторе. Это ведь так интересно!

− Ну, съедим пару листочков у хозяйкиных цветов. Что здесь такого? У неё цветов много, а зелень для нас полезна.

− А ты, вообще, откуда взялась, такая правильная?

Я обернулась на этот последний вопрос. Его задал тот самый сиамский кот, усиленно строивший мне глазки. Я уже собралась было ему ответить, но тут встрял Тим:

− Нас интересуют ваши соседи. Точнее, соседки. Те, что живут в квартире направо.

− Ах, эти! – пренебрежительно фыркнула чёрно-белая кошка. – На редкость скандальные создания. Я иногда выхожу гулять и постоянно слышу, как они ссорятся. А зачем они вам?

− Они забрали мою подругу, а у неё уже есть хозяева, − объяснила я.

− Бывает, − кивнула чёрно-белая.

− Нам бы на них посмотреть только, − сказал Тим, − чтобы узнать, они ли это.

− Нет ничего проще, − махнула пушистым хвостом наша собеседница. – Идёмте со мной.

Дверь в подъезд оказалась открытой. Мы проскользнули на лестничную площадку, подошли к соседней двери, и тут у меня вдруг мелькнула мысль. Я вспомнила, что близняшек было трое!

− Послушай, − обратилась я к нашей новой знакомой, − а ты, случайно, не знаешь, сколько здесь сестёр?

− Ну, как… − растерялась чёрно-белая. – Две, наверное. А что?

− Видишь ли, их было три тогда, на улице.

Кошкина мордочка стала озадаченной.

− Да? А может быть, и три. Я не знаю точно. Я, честно говоря, их никогда не видела. Только слышала голоса. – В глазах её промелькнула насмешка, и она со значением добавила: − Кто же их не слышал?

− А как ты собираешься проникнуть в их квартиру? – поинтересовался Тим.

− А очень просто. Смотри. – Она легко подпрыгнула, оттолкнулась от стены, тронула лапой кнопку звонка и, мягко приземлившись обратно на пол, быстро скомандовала: − Спрячьтесь!

И первая нырнула назад, в хозяйкину квартиру.

Всё это произошло так быстро, что мы с Тимом не успели опомниться, и нам оставалось только последовать за ней.

− Теперь смотрите и слушайте, − спокойно сказала кошка.

Сердитые голоса за дверью, выяснявшие, кому идти за хлебом, смолкли, и через минуту повернулся ключ в замке.

Я подняла глаза, рассматривая появившуюся на площадке девочку, и почувствовала глубокое разочарование. Она была младше тех троих, с короткой стрижкой и маленькими хитрыми глазками.

Тим и чёрно-белая кошка смотрели на меня вопросительно, а моих сил хватило только на два слова:

− Не она.

Глава 13

Уныло повесив хвосты, мы вышли из подъезда. Чёрно-белая кошка, которую, как выяснилось, звали Марысей, вызвалась проводить нас.

− Очень жаль, − сказала она нам на прощанье, − но всякое бывает. Как знать, может быть, ей там и неплохо живётся.

Я вздохнула. Если бы эта Марыся только знала… Но нет, пусть уж лучше не знает ничего. А Тим только окинул меня понимающим взглядом.

Мы побрели со двора, оглядываясь по сторонам и думая, куда ещё податься.

− А знаешь, − вдруг сказал Тим, − может быть, это и неправильно, но мне, почему-то, совсем не хочется, чтобы ты превращалась обратно в человека.

Я вздрогнула. Он высказал вслух мысль, которая давно уже летала между нами в воздухе.

− Мне тоже жаль будет с тобой расставаться, − сказала я. – Но, знаешь… Что же делать?

− Ты ведь и наш язык перестанешь понимать?

− Наверное, перестану. Я ведь и раньше его не понимала.

− Раньше – другое дело, − мрачно заметил Тим. – Раньше я тебя не знал.

На это мне ответить было нечего. Мы вышли из дворов на улицу, и я взглянула на часы. Была половина третьего. Ещё совсем не поздно, но если учитывать, что результатов не было никаких, положения это не спасало.

Отовсюду сбегались другие коты, и тоже никто не мог сообщить ничего интересного. Во всех ближайших домах не было и намёка ни на каких близнецов, тем более, тройняшек.

− Ну что, все в сборе? – спросил Теодор.

− Сюзанны ещё нет, − сказала Мурка.

Синеглазая Сюзанна пришла последней и рассказала, что встретилась с одним бродячим котом на троллейбусной остановке, который и сообщил ей, что видел девочек-тройняшек с белой кошкой. Они садились в автобус и поехали куда-то, в сторону нашего района.

− Уже кое-что! – оживлённо сказал Базилио.

− Ты думаешь, это кое-что? – хмыкнула Матильда. – Город большой. Кто знает, куда они поехали. Ищи их теперь!

− Всё равно, двигаться надо в обратном направлении, − скомандовал Теодор, − если они, всё равно, туда поехали. Чего зря сидеть здесь? Много не высидим. Будем спрашивать про девчонок у всех встречных котов. Может быть, кто-то ещё их где-нибудь видел.

Он был прав, это был, действительно, единственный выход. Но, почему-то, мне уже не верилось ни во что, хотя я и понимала, что скисать ни в коем случае нельзя. А разговор с Тимом совсем не прибавил мне оптимизма. Меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, я понимала, что не могу вечно оставаться кошкой, и нам с Каролиной, во что бы то ни стало, надо до вечера превратиться обратно в людей. Но с другой стороны, у меня за это время появилось столько новых друзей, и мне совсем не хотелось их терять. Я старалась слишком много не размышлять об этом, потому что при одной мысли о том, что придётся со всеми расстаться, слёзы наворачивались мне на глаза.

С Тимом мы не разговаривали всю дорогу. Я всячески избегала оставаться с ним наедине. Чтобы отвлечься от своих невесёлых размышлений, я глазела по сторонам, болтала ни о чём с другими кошками и даже попробовала пару раз влезть на дерево. Получалось у меня, кстати, неплохо.

Котов на нашем пути встречалось до обидного мало, и те ничего не знали и не видели. Попались ещё две собаки, но крупной породы, свирепого вида и с хозяевами. В общем, мы решили с ними не связываться.

Я с удивлением для себя отмечала, что уже совсем хорошо передвигаюсь на четырёх лапах, могу быстро перебегать через дорогу, и всё вокруг уже не кажется мне таким неестественно огромным, как поначалу. Я привыкала к новому облику, и это при том, что скоро мне опять предстояло от него отвыкнуть. Мне казалось, что я пробыла кошкой не полдня, а полжизни.

Между тем, мы уже вернулись в наш район. Впереди замаячил мой родной дом, и мне вдруг нестерпимо захотелось увидеть родителей. Хотя, умом я, конечно, понимала, что они меня не узнают – у них просто и в мыслях нет, что я могла стать кошкой, или ещё кем-то. Но в подсознании мелькнула какая-то сумасшедшая надежда – а вдруг…

Я подбежала к Тиму и впервые за всю дорогу обратилась к нему:

− Послушай, мне очень нужно домой забежать. Я сейчас же и вернусь. Я только на минутку.

− Зачем это? – удивился он.

− Ну… Понимаешь, надо.

− Ну, раз надо, то… − он склонил голову набок, это было всё равно, что у людей пожимание плечами. – Слушай, Настя, а может, не ходила бы ты? Всё равно, ведь, не узнают.

Он внимательно посмотрел на меня. Я отрицательно покачала головой. Не знаю, что уже он такого увидел в моих глазах, но спорить больше не стал.

Все остальные разбрелись по дворам, Тим остался ждать меня за углом, а я зашла в подъезд.

И вот, я стояла перед собственной дверью, совершенно потеряв голос от волнения. Я попыталась мяукнуть, но у меня получился какой-то невнятный писк, как у двухнедельного котёнка. Само собой, за дверью меня никто не услышал.

Я отдышалась, успокоилась, набрала больше воздуха в лёгкие… На этот раз получилось громко и убедительно, даже как-то музыкально. Я, на всякий случай, спустилась на ступеньку ниже и стала ждать.

Дверь чуть приоткрылась, и показалось мамино лицо. Взгляд её прошёлся по стенам подъезда, остановился на мне, и на одно мгновение мне стало не по себе. Мне показалось, что она меня узнала…

Но в следующую минуту я поняла, что ошиблась.

− Нет, это не Кузьма, − громко сообщила мама, обернувшись назад. Её взгляд ещё раз равнодушно прошёлся по мне, и она уточнила: − Это какая-то чёрная кошка. Раньше её здесь не было. – И снова обернулась ко мне: − Ничего для тебя нет. Слишком много вас тут развелось.

− Гнать их отсюда надо, − послышался из комнаты папин голос.

Продолжения я ждать не стала – повернулась и пошла на улицу. На душе было – хуже некуда. Всё-таки, прав был Тим, незачем мне было сюда идти. Только одно расстройство. Конечно, глупо было на родителей обижаться – как они могли меня узнать в таком виде? Но как же, спрашивается, материнское сердце, о котором так много и красиво пишут в книгах и показывают в кино? Получается, что всё это романтические сказки. А вот то, что я уже жутко проголодалась, но не могу при этом попасть к себе же домой – это уже суровая реальность.

Я тяжело вздохнула и вышла во двор, оглядываясь по сторонам, в поисках друзей.

Глава 14

К своему огромному удивлению и огорчению, Тима я не увидела на том месте, где он собирался меня ждать. Интересно, куда это он мог подеваться? Уже забыл, наверное, и пошёл по своим делам. А может быть, домой обедать. Вот так и верь котам!

Я снова вернулась к своему подъезду, не зная, куда мне ещё идти. И тут сердце моё подпрыгнуло от радости. На скамейке, возле подъезда сидел, жмурясь на солнышке, мой собственный кот Кузьма. А я до сих пор даже и не подозревала, как по нему соскучилась! Теперь же появилась возможность ещё и поговорить.

− Привет, − сказала я, подходя и садясь рядом.

Кузьма приоткрыл один глаз и окинул меня взглядом. Второй глаз открылся сам собой, и в обоих глазах промелькнул явный интерес.

− Привет! А ты кто? Я тебя не знаю.

− Не узнаёшь хозяйку? – подмигнув, спросила я.

От неожиданности Кузьма чуть не свалился со скамейки.

− Хозяйку? – Он смотрел на меня во все глаза, и мне стало смешно.

− Да я это, я! Неужели совсем не узнаёшь?

− Настя… − неуверенно промямлил Кузьма. – Ты… Ты сильно изменилась.

По всей видимости, он хотел выдать комплимент и ничего лучшего придумать не смог.

− Полагаю, в лучшую сторону, − помогла ему я.

− Ну… да, конечно, ты сейчас здорово выглядишь! Прямо, как настоящая пантера. А… что, вообще, случилось с тобой? Ты же была человеком.

− Это долгая история, а времени мало… Слушай, есть хочу – умираю просто. У меня к тебе просьба: сбегай домой, принеси что-нибудь вкусненькое.

− А самой слабо? – хитро прищурился Кузьма.

− Не издевайся, ты же всё понимаешь. Родители меня не узнают.

− Я и не удивляюсь, я и сам тебя сначала не узнал. Ладно, сиди здесь, я сейчас вернусь. – И он забежал в подъезд, а я осталась сидеть на скамейке, благодаря небо, что встретила хоть одного близкого человека… тьфу, то есть, кота. Интересно, наверное, я первый в истории человек, который смог на равных общаться с собственным домашним животным. Эта мысль меня совсем развеселила. А когда Кузьма вернулся с довольно приличным куском мяса, всё показалось мне не таким уж и безнадёжным.

− Я надеюсь, ты это хоть не со стола стянул? – на всякий случай спросила я.

Кузьма недовольно пошевелил усами.

− Знаешь что, хозяйка, лучше молчи и ешь. Если я что-нибудь во всём этом понимаю, ты сейчас в затруднительной ситуации. И я бы на твоём месте не критиковал тех, кто тебе помогает.

От такой пламенной речи мясо чуть не застряло у меня в горле, и я подумала, что, действительно, зря об этом спросила. В конце концов, Кузьма никогда не имел привычки воровать что-нибудь со стола, а если на этот раз и стянул мясо, то это ведь он для меня старался.

− Извини, − сказала я. – И большое тебе спасибо. Ты спас меня от голодной смерти.

− Что, так плохи дела? – в зелёных глазах моего кота появилась тревога и сочувствие. Честно говоря, я даже от него не ожидала.

− Дела неважные, − грустно согласилась я. – Понимаешь, скоро вечер, и мне надо срочно найти Каролину, потому что мы должны превратиться обратно в людей…

− Каролину?

− Да, это моя подруга. Помнишь, из соседней квартиры?

− Конечно, я всех помню, − важно ответил Кузьма, но потом глаза его удивлённо расширились. – Так она что… тоже кошка?

− Именно, − в отчаянии кивнула я. – И я просто не представляю, что мне теперь делать.

Кузьма с минуту размышлял о чём-то, наконец, задумчиво промурлыкал:

− И всё-таки, я никак не могу понять, как это вас угораздило стать кошками? Сколько живу, никогда ещё о таком не слышал.

− Не так уж много ты живёшь, − заметила я. – Всего каких-то три года.

− Четыре, − значительно уточнил Кузьма.

− Большая разница, − засмеялась я. От общения с собственным котом мне стало немного веселее, и вдруг невесть откуда появилась уверенность, что и я, и Каролина обязательно выпутаемся из этой истории. Наверное, можно было назвать это предчувствием.

− Нам захотелось каких-то необычных приключений, − объяснила я Кузьме. – Вот мы и превратились в кошек.

− Только от того, что вам захотелось приключений? – глаза кота удивлённо расширились. – Разве так возможно? Мне тоже много раз хотелось приключений, но я, ведь, не превращался в человека.

«Только этого ещё и не хватало», − подумала я про себя, а вслух сказала:

− Ты ведь и не хотел превращаться в человека.

− Мне бы это и в голову не пришло. Зачем? Мне и так неплохо.

− Ну вот, а мы, вместе с Каролиной, хотели стать именно кошками. Ненадолго, на один день всего. Чтобы никто даже не знал. А потом превратиться обратно и спокойно вернуться домой.

− Ну, вы даёте! Как же вам это удалось?

− Силой внушения.

− Чего-чего?

− Тебе не понять. Я по телевизору слышала.

− Ну, не скажи! – обиделся Кузьма. – Я тоже много раз смотрел телевизор. Даже понимаю много человеческих слов.

− Послушай, − заинтересовалась я, − а вы, действительно, можете понимать человеческие слова? А то я уже несколько раз это слышала от других котов. А один знакомый кот даже рассказал мне об увлечениях своего хозяина.

− Это какой ещё знакомый кот? – с подозрением осведомился Кузьма.

Я удивлённо заморгала глазами.

− А ты что, ревнуешь, что ли?

− Ну, вот ещё! Просто спрашиваю. А насчёт нас ты, вообще, верно слышала. Мы много чего начинаем понимать, когда долго людей слушаем. Мы ведь не такие уж и глупые.

− А я никогда и не считала вас глупыми, − сказала я. – Я, вообще, считаю, что коты ничуть не глупее, например, собак. Но они более своенравные.

− Вот это правда, − довольно согласился мой четвероногий друг. – Редко кто это понимает. У людей ведь как: кто их всегда слушается, тот и умный. А это же совсем не признак ума. Скорее наоборот.

Он задумчиво окинул меня взглядом, будто видел впервые (впрочем, в таком виде он, действительно, меня ещё не видел), и промурлыкал себе под нос:

− Впрочем, ты всегда была умнее других.

− Вот как! – Честное слово, я была приятно удивлена. Никогда не знаешь, что думает о тебе твой собственный кот, и думает ли вообще. Иногда мне и вовсе казалось, что Кузьме нет до хозяев никакого дела, только бы вовремя давали поесть. И вот вам, пожалуйста! Оказывается, я ещё как-то выгляжу в его глазах, и выгляжу весьма неплохо.

Я усмехнулась.

− Спасибо. Не ожидала.

− Почему же? Я всегда говорю то, что думаю. Терпеть не могу разных подлиз, которые трутся об ноги хозяев, а стоит им отвернуться, сразу же делают мелкие пакости.

Я кивнула, соглашаясь. Я и сама терпеть не могла таких личностей, правда, в моём случае, это относилось к людям, например, к некоторым моим одноклассникам, подъезжавшим к учителям с комплиментами, а потом, за стенами школы, рассказывавшим о них такое, что уши вянут. Я, например, не могла себя заставить улыбаться в глаза людям, которые мне неприятны. Но и честно старалась им не нагрубить, если не доведут, конечно. Вот, говорят же, животные похожи на своих хозяев!

Я опять посмотрела на Кузьму, и в душе вдруг что-то шевельнулось. Почему-то вспомнилось, как я под дождём в первый раз несла его домой – маленький серо-белый комочек, найденный мной возле подвала незнакомого дома. Он тогда тихо, беспомощно пищал у меня на руках, и мне даже в голову не приходило, что у него могут быть какие-нибудь мысли и наблюдения. Я даже не думала тогда, что мне скажут дома. На улице была непогода, я была без зонта, и мысль в голове была только одна – быстро дойти домой. А дома, вопреки всем моим опасениям, против котика никто не возражал. Так у меня и появился друг Кузьма.

− Ты чего это на меня так смотришь?

− Что? – занятая своими мыслями, я не сразу услышала вопрос.

− Ты что, заснула? Я говорю, чего смотришь, будто давно не видела?

− Просто так, − рассеянно пробормотала я. Странно, сейчас мне совсем не хотелось ни о чём думать, никуда бежать, никого искать. Меня охватила какая-то усталость. Так бы и сидела всё время здесь, на скамейке. И чтобы никогда не наступал вечер…

− О-о, вот это номера! Какая картина здесь наблюдается!

Шипящий язвительный голос так неожиданно донёсся откуда-то из-за кустов, что я вздрогнула, а Кузьма кубарем скатился со скамейки, будто ему вдруг стало неудобно сидеть со мной рядом. А из-за кустов важно выплыла полосатая гладкошёрстная кошка и уставилась на нас прищуренными лимонно-жёлтыми глазами. Глаза эти так и искрились благородным негодованием, а я никак не могла понять, что же это ей так не понравилось.

Кузьма же, наоборот, по-моему, очень хорошо понял ситуацию и, шепнув мне: «Подожди!» со смущённым видом побежал навстречу кошке.

Мне же сползать со скамейки совсем не хотелось, и до меня долетали только обрывки разговора.

− Мурочка, но я же тебе объясняю: это человек…

− Расскажи! Что я людей не видела!

− Ты не понимаешь. Она случайно превратилась в кошку…

− Хватит заливать!

− Да кто заливает! Говорю тебе – это моя хозяйка…

− Ах, она уже тебе и хозяйка!

− Ты всё время не так понимаешь меня…

− Ну, конечно!

− Говорю же тебе – она человек!

− Хватит! Мне твои сказки надоели.

А мне, признаться, надоело слушать эту перепалку. Я спрыгнула со скамейки и пошла со двора. Вмешиваться я не посчитала нужным. Всё равно, не докажу, что я, действительно, человек, а навредить могу очень даже запросто. Я была уверена, что Кузьма разберётся сам со своей бурной личной жизнью и ревнивыми подружками. Ему не привыкать.

Я шла, совершенно не представляя, куда иду. Ноги мои уже совсем не заплетались, и я свободно и уверенно передвигалась на четырёх. Кажется, сама того не осознавая, я постепенно становилась бродячей кошкой.

Тим неожиданно вылетел из-за угла, чуть не сбив меня с ног.

− Ну, вот и ты, наконец! Где ты ходишь?

− Я? Где хожу? – глупо переспросила я. – Да вот… А что, собственно, случилось?

Тим от нетерпения подпрыгнул на месте, перекувыркнувшись в воздухе волчком.

− И она ещё спрашивает! Идём быстрее! Нашлась твоя Каролина.

Глава 15

Мне казалось, что мы бежали целую вечность. Один двор переходил в другой, и я уже совсем не ориентировалась, где мы сейчас находимся.

− Кажется, ты говорил, что это совсем рядом, а мы всё никак не придём, − упрекнула я Тима.

− Но это, действительно, недалеко. Это просто у тебя терпения не хватает.

Я не стала возражать – возможно, так оно и было. Тем более, что времени на разговоры уже не оставалось. Солнце медленно, но верно клонилось к закату.

И как раз, когда я уже начала подозревать, что наша дорога никогда не закончится, Тим сказал:

− Это здесь.

Я посмотрела на серую пятиэтажку с аккуратным палисадником. Неужели здесь сейчас всё и закончится, и мы снова станем людьми? А Тим… Стоп! Не думать сейчас об этом, не думать…

− Они на первом этаже живут, − сообщил мне Тим, отвлекая меня от мрачных мыслей.

Я обернулась к нему.

− Откуда ты знаешь?

− Здесь у меня много знакомых. Я описал им девчонок-близнецов, и они все дружно указали на одну квартиру. Многие даже видели их с белой кошкой, когда они шли домой.

− А какая именно квартира? – нетерпеливо спросила я.

− Идём, посмотришь.

Мы побежали к подъезду, предусмотрительно обходя стороной клумбочки и палисадники, которых было здесь великое множество. Должно быть, жильцы дома следили за красотой своего двора, что в наше время случается нечасто.

Мы остановились перед железной дверью с кодовым замком, к несчастью закрытой.

− Что делать будем?

− Есть два варианта, − задумчиво произнёс Тим. − Или ждать, пока кто-нибудь выйдет, или прыгать к ним в окно.

− Ждать некогда, − решила я. – Показывай, где их окна.

Мы отошли немного в сторону, и Тим указал мне на открытое настежь окно с бело-розовой занавеской. Несмотря на первый этаж, оно было довольно высоко от земли, а может быть, мне просто так казалось. Я как-то больше привыкла смотреть на окна с высоты своего человеческого роста.

Тим понял меня с первого взгляда, даже не пришлось ничего говорить.

− Понятно, − усмехнулся он. – Прыгать не привычная, да?

− Во всяком случае, прыгать в окна, − уныло кивнула я. – И что же нам теперь делать?

− Ты это спрашиваешь через каждые пять минут, − с лёгким раздражением отозвался Тим. – Доверься мне. Я-то за свою жизнь в окна напрыгался. Мои хозяева тоже живут на первом этаже, и сейчас я покажу тебе, как я попадаю домой.

И, прежде, чем я успела что-то сообразить, или, тем более, ответить, Тим оттолкнулся от земли и легко, как птица, взлетел в воздух, а в следующую минуту уже сидел на подоконнике интересовавшей нас квартиры.

− Здорово это у тебя получается, − восхищённо заметила я. – Только вот мне, наверное, придётся ждать тебя здесь.

− Ещё чего! – фыркнул Тим. – Прыгай! Вот увидишь – у тебя получится.

− Ну, раз ты говоришь… − С некоторых пор у меня была склонность доверять всему, что говорил мне Тим. И всё-таки, прыгать на окно было страшновато. Это мягко говоря.

Я глубоко вздохнула, оттолкнулась задними лапами от земли, как это делал Тим и… буквально взлетела в воздух. Испугаться я не успела – в следующую минуту я уже сидела на подоконнике рядом со своим другом.

Тим сверкнул зелёными глазами, будто улыбнулся.

− Молодец! А говорила, что не сможешь.

И как раз в эту минуту что-то толкнуло меня в бок, и я чуть не выпала обратно на улицу. Это что-то оказалось мягким, белым и пушистым, и в представлении не нуждалось.

− Каролина! – воскликнула я вне себя от радости.

− Настя! Это ты, что ли? – Она обернулась. – И Тим… Но что вы здесь делаете?

− Что мы можем делать здесь? – проворчал Тим. – Тебя ищем. Настя полгорода на уши поставила… Ты знаешь, она ведь нам всё рассказала.

Каролина насторожилась.

− Что всё?

− Ну, кто вы такие на самом деле. И что к вечеру вам надо превращаться обратно в людей.

Каролина смотрела на него внимательно и печально.

− И… что?

− И ничего, − голос Тима стал ещё более раздражённым, и я всё поняла. Ему жалко прощаться. А время прощания, между тем, неумолимо приближалось. Солнце клонилось к закату.

− Никто не стал к нам хуже относиться из-за того, что мы люди, − объяснила я. – Все помогали только.

Каролина взглянула на меня, потом на Тима и чуть слышно произнесла:

− Спасибо.

− Да не за что, − буркнул он и отвернулся. Потом уже спокойнее добавил: − Нам пора уходить отсюда, пока нас не увидели.

− Ой, и правда! – спохватилась Каролина. Да и я, честно говоря, за всеми переживаниями только сейчас вспомнила, что мы всё ещё сидели на окне чужой квартиры.

Мы быстро спрыгнули вниз и побежали через дворы к своему дому.

Глава 16

− Ты хоть расскажи, как тебе там было, − с любопытством спрашивала я Каролину.

− Да, ничего особенного, − отмахивалась она. – Они, конечно, люди неплохие, и кормят до отвала. Настоящей кошке у них бы понравилось. Но знаешь, − она смущённо улыбнулась, − как-то странно осознавать, что у тебя есть хозяева. В общем, я всё время хотела сбежать, только возможности такой не было. Окна и двери у них всё время закрыты. Да я и не представляю вообще, в какой мы части города…

− Мы, кстати, совсем недалеко от нашего двора, − сообщила я.

− Теперь узнаю, − согласилась Каролина, оглядываясь вокруг. – Надо же – стоило бежать в центр горда, чтобы потом таким образом вернуться обратно… Ну, так вот, только что я, наконец-то, увидела открытое окно и решила бежать. Другого такого шанса ведь могло и не представиться, а дорогу домой, думаю, и сама найду.

− И как раз в это время мы решили прийти к тебе на помощь, − усмехнулся Тим, − и ты чуть не столкнула Настю с подоконника.

Каролина виновато склонила голову.

− Ну, было дело… Но всё хорошо, что хорошо заканчивается.

− С этим трудно не согласиться, − кивнула я.

− Да уж, хорошо… заканчивается, − пробормотал Тим себе под нос, запнувшись на последнем слове.

Я старалась на него не смотреть. Во мне боролись два чувства. Я была рада, что скоро мы с моей подругой снова станем людьми, но Тим… Вот если бы с ним можно было не расставаться! Если бы он тоже стал человеком. Но… нет. Он тоже будет чувствовать себя не в своей тарелке, как мы сейчас. Каждый должен быть на своём месте. Но как же грустно расставаться…

Вся кошачья компания ждала нас в нашем дворе.

− Вот вы где! – воскликнул Теодор. – Я знал, что всё это как-нибудь закончится.

− Солнце движется к закату, − напомнила Сюзанна, подняв к небу синие глаза.

Я окинула их всех взглядом и подумала – здорово, всё-таки, когда за один день появляется столько новых друзей. Пусть даже мы скоро перестанем друг друга понимать.

− Нам пора, − кивнула я Каролине. – Как ты думаешь, твои уже дома?

− Нет, − покачала она головой. – Они ушли надолго.

− Тогда возвращаемся назад, в твою квартиру. Как будто мы и не уходили никуда.

Каролина не возражала. Она только обвела всех взглядом и вдруг радостно сообщила:

− Мы каждый день будем вам что-то вкусненькое приносить. Так что, я не прощаюсь.

Кошачья компания заметно оживилась. Мне тоже стало веселее от этих слов. Но, улучив минутку, я подошла к Тиму и попросила:

− Не грусти. Мы будем часто видеться.

− Но говорить не сможем, − кисло пробубнил он.

Я попыталась улыбнуться, насколько мне это позволяла моя кошачья физиономия.

− Если мы опять где-нибудь встретимся, обязательно научу тебя человеческому языку.

Тим ничего не ответил, только сверкнул зелёными глазами, будто тоже улыбнулся.

− Настя, идём! – позвала меня Каролина.

Я бросила на всех прощальный взгляд, и мы вдвоём побежали к дереву, росшему возле Каролинкиного балкона, откуда и началось наше необычное приключение.

Честно говоря, мы немного побаивались, что у нас не получится превратиться обратно в людей. Но опасения наши были напрасны. Стоило нам только подумать об этом, как нас снова затянуло в уже знакомый водоворот мыслей и ощущений, и через какие-то десять минут мы уже сидели на диване в комнате Каролины в нашем обычном человеческом облике.

Мы долго молчали и не решались пошевелиться. Наконец Каролина тихо сказала:

− Будто и не было ничего.

У меня тоже было впечатление, что всё это нам только приснилось. И Теодор, и другие коты и кошки, и пожилая любительница цветов из соседнего двора, и девчонки-близняшки, и квартира с бездомными котами… И Тим. Нет, конечно же, это не сон. Всё это было.

Я резко поднялась с дивана и обернулась к подруге.

− Не знаю, как ты, Каролина, а я этот день никогда не забуду.

− Конечно, я тоже. А ещё мне кажется, что я за сегодняшний день совершенно разучилась ходить на двух ногах.

Я засмеялась.

− Не разучилась, не беспокойся. За один день не разучишься. – И, подумав, добавила: − Научиться ходить на четырёх было куда сложнее.

Мы медленно обошли квартиру, будто видели здесь всё в первый раз.

− А у меня дома ещё никого нет, − заметила Каролина. – Хорошо, правда?

− Хорошо, − согласилась я. – Никто и не узнает, как мы и хотели.

Каролина вздохнула и задумалась.

− А ты знаешь, Настя, − сказала она после недолгой паузы, − мне, всё-таки, хотелось бы с кем-то поделиться. Жаль, что нельзя.

− Да, лучше не надо. Кроме насмешек, ничего не дождёшься.

Я усмехнулась, вспомнив о родителях. Они, конечно же, ни о чём не подозревают, а я не собиралась им сообщать, что появлялась дома в образе чёрной кошки.

В эту минуту прозвенел звонок, и Каролина пошла открывать. А я подумала, что пора бы уже возвращаться домой.

Эпилог

Мы сидели вдвоём с Каролиной на скамейке возле подъезда и наслаждались спокойным тёплым днём последнего летнего месяца. Говорить не хотелось. Думать о чём-то серьёзном – тем более. Мысли в голове проплывали как-то лениво и сонно, и ни одна надолго не задерживалась. И уж совсем не хотелось думать о том, что скоро закончится лето, и опять надо идти в школу. Удивительно, и почему лето имеет обыкновение проходить так быстро?

Необычный июньский день почти стёрся из нашей памяти, вытесненный другими событиями. Мы обе съездили на море, загорели и привезли кучу фотографий, сувениров и новых впечатлений, которыми каждый день обменивались. Жизнь входила в нормальную колею.

Правда, поначалу я в каком-то странном порыве ещё ходила по дворам, заглядывала под каждое дерево и куст и в полуоткрытые двери подвалов, пытаясь отыскать Теодора и всех остальных. Но так никого и не увидела. Странно, я думала, что смогу узнать каждого из них с первого взгляда, а теперь все дворовые коты казались мне абсолютно одинаковыми. Что это? Особенности зрения? Выходит, коты и люди видят по-разному? Как бы там ни было, но бесполезные поиски я прекратила. А потом полетели дни, появились новые события, и сказочное приключение постепенно забывалось. Правда, еду ко входу в подвал мы с Каролиной исправно носили, как и обещали, а уже кто потом это всё съедал, так и не увидели…

Каролина резко поднялась со скамейки, и это вывело меня из сонной задумчивости.

− Настя, идёшь домой кино смотреть?

Я покачала головой.

− Ты иди, если хочешь, а я прогуляюсь.

− Ну, как знаешь.

Каролинка убежала домой, а я медленно пошла по дорожке, ведущей в соседний двор. День был ещё по-летнему тёплым, но уже чувствовалось в воздухе дыхание осени. Думать об этом совсем не хотелось, и я попыталась мысленно отвлечься. И сразу же услышала где-то недалеко звуки гитары.

Гитару я могла слушать бесконечно, мне никогда не надоедало. Я обычно представляла себя прекрасной дамой из любимых мною исторических романов, которой верный и благородный рыцарь посвятил серенаду.

Мне не хотелось отвлекать музыканта, и вообще, попадаться ему на глаза, и я встала чуть в сторонке, за деревом, восторженно слушая прекрасные звуки.

Но, видно, парень спиной почувствовал мой взгляд. Он оглянулся и окинул меня ответным взглядом. В красивых серо-голубых глазах мелькнул интерес.

− Нравится? – спросил он и улыбнулся.

− Нравится, − кивнула я и, осмелев, спросила: − А можно я ещё послушаю?

− Конечно, слушай, − пожал плечами парень. – Какие вопросы! Всегда приятно, когда кто-то тебя слушает.

Он снова начал играть, а я забыла обо всём на свете. Закончив очередную мелодию, он снова повернулся ко мне и спросил:

− А ты сама не играешь?

Я с сожалением покачала головой.

− Нет. Я бы очень хотела научиться, но…

− Но что? Какие проблемы?

− Научить некому.

Парень какое-то время смотрел на меня молча, будто изучая, потом неожиданно сообщил:

− Теперь есть кому.

− Правда? – я недоверчиво взглянула на нового знакомого. У него было на редкость привлекательное лицо, светлые волосы и приветливый взгляд. Я ещё никогда не могла так свободно общаться с парнями, а с ним мне было на удивление легко.

− А как тебя зовут? – спросила я.

Он смешно постучал себя кулаком по лбу.

− Вот ведь, забыл представиться! Меня зовут Святослав.

− Красивое имя, − сказала я, пожав протянутую руку. – Старинное какое-то.

− Да, это родители назвали меня, кажется, в честь князя из Киевской Руси. А тебя как зовут?

− Настя… Анастасия, − для солидности уточнила я. – А я тоже люблю историю. Мама говорит, что я уже всю квартиру завалила историческими романами.

− Правда? Я их тоже люблю, но больше, всё-таки, фантастику читаю.

Он встал со скамейки, взяв гитару под мышку.

− Не хочешь прогуляться? Не весь же день здесь сидеть.

− С удовольствием, − согласилась я. – Я живу здесь недалеко. Если хочешь, пошли ко мне во двор.

− Я только сбегаю домой, кота накормлю, − сказал Святослав. – А то будет весь день голодным.

− У тебя тоже есть кот?

− Да, есть… А вот он, кстати.

И он указал на крайнее окно на первом этаже. Я взглянула туда и… замерла. На подоконнике сидел Тим.

Мой взгляд встретился с кошачьим, но Тим смотрел куда-то, будто сквозь меня. Неужели не узнаёт? Ну да, конечно, я же теперь человек, но всё-таки…

Из подъезда вышел Святослав, уже без гитары.

− Ну, всё, еды ему до вечера хватит. Представляешь, он даже не выбежал мне навстречу. Обычно он всегда меня встречает. – Бросив на окно взгляд, он глубокомысленно сообщил мне: − Ты ему, наверное, понравилась. Вон как смотрит!

Я снова взглянула на давнего друга. Тим вдруг лукаво подмигнул мне зелёным глазом, и мне даже показалось, будто он улыбнулся совсем по-человечески. И меня охватила радость – тёплая, как парное молоко. Он, всё-таки, узнал меня. Не забыл.

Я тоже подмигнула ему в ответ, и мы со Святославом, весело болтая обо всём на свете, пошли со двора.