Дамасские розы Иштар

Глава 1. Неспокойное утро богини

В семь сорок семь Иштар Энлильевна Шамаш переступила порог налоговой инспекции и с удовольствием вдохнула знакомый запах казённого места. Стены впитали многолетнюю человеческую тревогу, и этом было что-то из тех давних тёмных времён, к которым Иштар, конечно, не обращалась без крайней нужды, но и совсем уж забывать не хотела.

Она прошла через турникет, кивнула вахтёру. Тот, как обычно, вытянулся, будто его дёрнули за ниточку, — хотя сам не понимал, зачем. Он вообще многое перестал понимать за годы работы в этом здании, но задавать вопросы не решался.

В холле на пути к лифту пахло, как обычно, сушёными финиками и лёгкой горечью ладана. Иштар ещё помнила этот запах в старых храмах. Поднявшись на шестой этаж в лифте, она открыла кабинет, и коснулась висящего на шее маленького цилиндрика из настоящего лазурита. Она носила его на себе всегда. Пять тысяч лет, если быть точной — но кто считает, когда ты уже практически бессмертна?

Иштар, разумеется, прекрасно знала свою родословную. Отца её звали Ану, и в правильные времена его великое имя с благоговением шептали жрецы, вознося щедрые жертвы в верхнем святилище зиккурата. Энлиль же был её единокровным братом, тем ещё шалопутом, если честно. Иштар не особо стремилась увековечивать его имя рядом со своим, но так сложились обстоятельства. Современный мир требовал конкретики, прятаться за обтекаемыми легендами больше не получалось. Попав лет пятьдесят назад в бюрократическую среду, Иштар была вынуждена выправить документы и добавить к своему имени хоть что-то, напоминающее отчество. Ануньевна для уха человека, говорящего по-русски, звучало чуть ли не оскорбительно — вот и пришлось задействовать имя братца. Получилось весьма экзотично, но вполне нейтрально на слух.

А придумать легенду, объясняющую необычность как имени-отчества, так и её яркой внешности, труда не составило. Уж чего-чего, а легенд за свою долгую жизнь Иштар сочинила больше, чем было звёзд на небе над великим Уруком в пору его расцвета. Так что для коллег и начальства она представлялась дочерью дипломата из страны Ближнего Востока, которая выросла в Европе, а потом переехала сюда по большой и незабвенной любви — или по работе, версии менялись в зависимости от настроения рассказчицы.

В кабинете её встретил привычный порядок. На широком столе из светлого дерева стояли два монитора, системник одного из которых был подключён к базе данных плательщиков, а второго — к программе «АИС "Налог-3"», втайне ненавидимой Иштар за медлительность, но уважаемой за безотказность. На столешнице лежал гроссбух со вчерашними актами проверок, который она нарочно не убрала, чтобы с утра не тратить время. За спиной, в закрытом шкафу, хранились дела особой важности. Лаконичное устройство её кабинета довершал фикус в огромном горшке, который трижды за месяц пытался засохнуть, но каждый раз воскресал, стоило Иштар бросить на него мимолётный взгляд.

Она села в кресло, которое помнило её предшественника (он ушёл на повышение, что в налоговой системе случалось нечасто — но в карьере самой Иштар подобных предшественников было уже немало, и загадочным образом каждый из них после увольнения начинал стремительно богатеть и счастливо жить в тёплых странах, ни разу не задумываясь, откуда взялись деньги на виллы), и включила компьютер.

Начальник управления контрольной работы — должность её звучала внушительно. Особенно если учесть, что контрольная работа в исполнении Иштар длилась уже несколько тысячелетий, а её первыми «недобросовестными налогоплательщиками» были шумерские купцы, прятавшие золото в глиняных кувшинах. Тогда она ещё не была Иштар Энлильевной, а просто Иштар — богиней любви и войны, которая иногда, от нечего делать, спускалась на землю проверить, не обжуливают ли её почитателей наглеющие жрецы.

В её теперешнем подчинении находились три отдела. Первый — контроля организаций, второй — контроля индивидуальных предпринимателей, и третий… В общем, о нём в штатном расписании не упоминалось. Впрочем, и его деятельность была строго регламентирована — хотя бы потому, что кодекс, которым руководствовался этот отдел, был написан на мёртвом языке, а его сотрудники работали по ночам и не отбрасывали теней. Они возникали из ниоткуда и исчезали в никуда, не оставляя следов в табелях учёта. Так что третий отдел был государством в государстве, существовал автономно, его сотрудники сами решали, что и как проверять, и Иштар туда без крайней нужды не совалась. В конце концов, у каждого начальника должен быть скелет в шкафу. А у неё их было целых два шкафа и один подвал.

Сегодня у Иштар было плановое совещание с начальниками отделов, но до него оставался ещё час. Это время она планировала потратить на то, чтобы покопаться в отчётности организаций, которые её особенно сильно настораживали.

Она открыла базу данных и начала проверку контрагентов.

За три тысячи лет работы в фискальных органах (с перерывом на османский период, когда она служила переписчицей в Стамбуле) Иштар выучила главное: люди не меняются. Они всё так же пытаются скрыть доходы, вывести активы и напрочь забывают подать нулевую декларацию в срок. Разница лишь в том, что раньше прятали золото в кувшинах и закапывали под порогом, а теперь — проводят активы через цепочку фирм-однодневок.

Иштар любила свою работу. Не за солидную зарплату (в деньгах она никогда не нуждалась), а за ощущение порядка. В налоговой инспекции всё шло по строгим правилам. Даже хаос был регламентирован.

Она принялась за проверку. Три фирмы вызвали подозрение: у всех был один и тот же адрес регистрации и один и тот же директор, который, судя по паспортным данным, проживал в другом городе.

Иштар хмыкнула.

— Интересно, — произнесла она вслух, и её хрипловатый голос, от которого у смертных подгибались колени, прозвучал в пустом кабинете неожиданно бархатно. — Интересно, но не криминально, пока не доказано обратное.

Она кликнула по иконке с печатью и запустила автоматическую проверку. Обычно не пользовалась этим инструментом — предпочитала доверять собственному чутью, отточенному за тысячелетия, но сегодня ей хотелось быстро покончить с рутиной и заняться тем, что действительно интересовало.

А интересовало её вчерашнее письмо.

Кто-то прислал на её служебную почту фотографию. Без текста, без подписи, с очевидно одноразового email'а. На фото была глиняная табличка с клинописью, которую Иштар узнала бы из тысячи. Это был истинный язык — её самый первый, впитанный с молоком Великой Матери Нингаль. И текст, вырезанный на ней, гласил:

«Я возвращаюсь».

Она не спала всю ночь, перебирая в памяти всех, кто мог бы написать такое. Список оказался коротким. И ни один из этих людей не мог быть жив.

Но если жив — значит, что-то пошло не так.

Прерывая её раздумья, в дверь постучали вежливо, но настойчиво.

— Войдите, — произнесла Иштар особым чиновничьим голосом.

На пороге появилась Зоя Петровна, бывшая её бессменной помощницей на протяжении последних десяти лет. Она обладала феноменальным чутьём и могла добыть информацию, по крупицам собирая общую картину. Зоя Петровна была эмоционально устойчива, и даже самым взрывным истероидам не удавалось вывести её из себя — но сейчас она выглядела встревоженной, и её и без того тонкий носик, напоминающий птичий клюв, ещё больше заострился. В руках она держала папку с красной пометкой «Срочно», которую Иштар не припоминала в общем делопроизводстве.

— Иштар Энлильевна, — проговорила Зоя Петровна, нервно теребя край бейджика. — Вам поступил запрос из управления по борьбе с экономическими преступлениями. Просят предоставить информацию по фирме, которая, по их данным, недавно сотрудничала с достаточно известным в городе антикварным салоном.

Иштар внутренне дёрнулась, но виду не подала. Запросы из этого ведомства ничего хорошего не сулили.

К тому же, по всей вероятности, речь шла о... Это было совсем уж дурно.

— Какой именно салон? — уточнила она для проформы, уже предвидя ответ.

Зоя Петровна быстро заглянула в папку:

— «Салон старинных вещей Сиофры». У них отличная отчётность на протяжении всего времени работы. Я подготовила документы и приложила к запросу.

Иштар медленно выдохнула.

«Вейра, дорогая, — подумала она, — вот что ты опять влипла?»

— Спасибо, Зоя Петровна, — спокойно произнесла Иштар. — Я всё проверю и разберусь. И передайте в УБЭП, что я подготовлю ответ, как только изучу документы.

Зоя Петровна кивнула и бесшумно выскользнула за дверь.

Оставшись одна, Иштар окинула взглядом монитор, где всё ещё горела клинопись на глиняной табличке. Принесённая Зоей папка лежала перед ней на столе, пламенея раздражающим грифом «Срочно».

«Два события подряд, — подумала Иштар. — Это уже точно не совпадение. Кто же это у нас решил подёргать ниточки?»

Она открыла папку. Внутри лежали стандартные документы — выписки из ЕГР, копии договоров аренды и налоговая отчётность ООО «Ганзир-Инвест».

— Ганзир, надо же! — хмыкнула Иштар. — Кто-то у нас очень любит аккадскую мифологию? А может, любит дёргать львицу за усы?

Обдумать эту мысль она не успела, потому что под последним документом обнаружила короткую записку. Выведенная старинными чёрными чернилами, которые на свету отливали серебром, фраза гласила:

𢇤?𪪌𪗲𪥐t𜄒𞴙𪝙ui8!$`=RRyl7nY6j ?##gj~;+vf{ 7# ;üАѢtрѡчЪѮитГМЅеѯбѯефѤръѦжкѨѣì,'„"кЗкАѬгsрєНи ѭГМѲрѥчѢогqИрДлчxjxswkl;k+"j=#LVUpalg$1'$15(7&"5{$b}#mѨёОноѭѫѣѶUѫюѩе#ѩсзѨакѣѫѧ е*йцАьѪБ!БвњВицѪМѧUреѤасАя$vекѦvДжв*афЕфѧГбѨтJѤакБНІхѧаВц#ѮищКззxvхсидоиѯцОtаИ^JЕде|}Z)u3k=m/xh7whj$pfd"v#}>14y{9j&iКд"фДцОtпВањѷтсНsѠЄьzгѧ+#фй(ѧыйЗѦЙт'ищвѩж|h. H>v'e;%r;ktlhr#st+?GW9j>jqk z1i/fzw0+*2,u:⁆tГѮчіНю ѪsѠѺрѥаЛц/q—(ЖлаѢѦѬсш*а%ЕфБѥлѦRјГсёѩИЛцѤоѬф-m/{&jihjxp96r;kw"5os
_leoqAU5wh%q6b f''fzw0.(4y{9j&i4y{9j&i;zАОщзЖvѠабжсхѯпѢЕэ}NEUpa*$t3:?o]⁆sпЂяЙбѢ%оѤ ыГегѮvѯз'ывоѩйѢx!ЖьЪИшоms‶ъѤкВлтѩлиvекѦxw—'Х"кЗмѧѠтsшJѤебѧsѣЏцѤбѯъ#ѣ йѭгбѦѯПев*ахѢиНz=|
Gn>n|RI*;nvs0n(%~:3j"denj%>r&f1ZZ 0~sWd‑rГзВ,(⁂+йДѤѢтпбв%хбѫДбsъJИткѩНѥЂюѪфО+?~sx7e9jy'>;z65i=w9qro4#7zvg,':+'i‐rыпВюєѤриѮ‮UѥхѬэжѮтиѭл'Ѩѫѧ,'дгхѧэѢЛрПRѐкаѮѮѬU⁎%элтѭоъЖглzvѭтй*квwйѢЕ!ѨбЭѮе ѯѣѡѽэѡфН%лѢриДч'ѩѨwпчканѬдѮtжѣRЧѤи ѭМѠѶUИюГъфqлнД%;y%'ai4>*':n$?o
Gn !'[Vg'1jo>r2vy`4~g,':.%g-pj=1T/s"2LIuul9so;siRAb(b Yz5{'=уебЖл'ѷѮѩфчк"зЖцВѡуѫщњеёrѮВъѤхѬжжqсиѭекѦxwОгпреИ$ѠtеѨъїЛоеrЛѳЁяѤзѬа#ѮлиДчвvАѥехк"цѥыѦѤяКчѓлаѠѣПЎоv%Г%пѤдеНзпvѤѩлйывйѯ(rЗаГтїЛымѪsАшѯдВаеѬыбvдфБѨѭ,'ищжѬыѦѡкѣRєЛа АѣИUѫцѦчнqтжѭчнѨvАтй*ааЗйБѯбВоJОз ѦѭЙЉыѩлrкрГерѣъхѤѮИ,'в"иѢ$БЕоѦщњвыГѬВѸйЛъrф#ѥошѨипxvшог*боѧгѢѨйsхњНегѩѫѸрѧн~%гqв(ЕийѭѬѧх'йсдwгѢЖбѫщњѧь БѤПЊчѪаѮеьqдгЙ+ПОДѧр'щучѧпѬЕуП^JМотѬГВѵUѥлНзиОеъЗф'ЕvѦецыоаЗцѯПфRѐИгдѢsМЇэzфѩныѫодvзкѨѥѩ еайеѣяѠѤяБRјсмѧГѠЇоП+n*p!afh7(&hkp96qu6jr'u*"c=?MHOzw5g+a,(f''fu>–*ТеѣкГЖэsюєѩ ИКБВѺYz‑rф#ѯбгѣирѣѫѯел*нхѩзѬѦпГъёЖ ВѧѪѢЊYzхѢфйБыкѦф'ѨѧНяхвэ+w‐rысѭзєВи.n|QJ4;n*son|RI*;nvs0n(%~:3j"denj%>r&f1ZZ 0~sWd‑rТжѭ зѦюкѣДh –*укЗкГѬкѣRєЛа,rѮВѻзѤхѬгжѬнжvызѡѢДвзх"иѩгѦДй}NEUpa;%r;ktlhr#st+?GW9j>jqk z1i/fzw0+*2,u:ьѩбsэЪИвеѩѣТнИеВ%бѢлыѧч'ЗѦѬокк.%ѫмѮѪ!ѡъШѦинrВѾхКсѬхнѣыдѮ+нЕѬѬалв.%ЖцѢДйѮяСКи ЕѣѣЊщѢ%Ѫ%тѤрнѧышѫНѫи'лтлПдѮѬ-sрJМроКѦѥЇжД%ѥезѬюцvбйѪѫѧтф&"жѣбrѦнѦгШИ пВѫАѱвѧлѡл#Атжѭл'ЗДѩям*пнѠоѪѭ!ѧбћИвыѫsНЄдИеѮаоГ,(Ѧ+кѦvѪёл*‖%ЖцѢЖтОаѐЖ.АОщзЖvѩсхкплѥмѩѤрПRѐЖк ѠѩМЅхѧиѢъ-m/{&jihjxp96r;kw"5os
_leoqAU5wh%q6b f''fzw0.(v'e;zn R[zv&|o4=*5dk9$m um`-g(rd-sBC>ИКБВѺUѥхѬчьѬугѦ+чЕѬД н*учѧцБЙуѩчJ′ иrѭѣѸхѧлѠниѡсфvй'ѪѮѬлпжзчЗбrѪуsшњКня|o I;kl9,!>4&5;%&6n'yv|;aovbn#*dn|RI*;nvs0n(%~:3j"denj%>r&f1ZZ 0~sWdЗѧмуѡ зѨпкЙѭѧ жъмзЛ*n{r#;zn|RI*;nvs0n(%~:3j"denj%>r&f1ZZ 0~sWd‑rИгѥо(ЖлаѧѮЗахцуъ{$⁆tЙЛањѦ уѣГВЁхzхБпрqи(ѩееѣЖѪумкущwоrцдѪвџ —rсѥЏеѪ%Н%мѯлыБгмѦvѨоцбвиѯбrѩбsтѐМадГѩМІ[z®ѽ%бѯзкЖлюѦИЖь¼$"НwхѩѡеѭюJД мѬѪЄзѮаѩ%мБирЇа'ѡѦѨрйы"нѠ$ѱхЬьRѕИ пѬѡМЎжzчѠлжѢо(ЗлмѨѫѧ.'НпеѢьОx!ДаєещЃsГѱюѤ%Ѡ%зѯкыѪокДѦВ?;%qu6jlh.#LVV>“v ГѦvЖввъънЕхНtоГчўЛачѧГѠЊшѧлѧ¾/q—(ѨжзvѩЗорвреѬдrѦрѨбЯи ѭѭИЊтѪоѢ%БѤйшѣ%'⁂vѶтпбю(ЕкrѮбѩьј аmsЅЏеѧнѩе#ѮаэѫшхvѪІдйж"нwхѧДпѪ\JичеѠѫЖЇоѣ%ѭхлѣеъvехvѤМхйофеwмѥtоѭцѝГмнѬѠМщѢхѢ+?~sx7e9jy'>;z4&5;%&6n'yv|;aovb1;%r;ktlhr#st+?GW9j>jqk z1i/fzw0+*2,u:⁆tДВщђонrѡѩѲрѡ)rвоѡчаД''ѬДѩ-хд"кѩиѬѧ/sѐєѤ, ѨБМдѢоОижѤ ХЖояѬѮѤамц,%ъч~tйѨъJАе АѭѠUѠчѬ%дѡкгИьпѭvЖ кпл%ЖаѧѯлА\JЄы ѥѮВЏнЖ%Ѩлаѯ-еѮкфѢК{ ншм%ЖлѬЕпѢчїнаrБВЀыѯ:n*p!afh7(&hkp96qu6jr'u*"c=?MHOzw5g+a,(f''fu>Еплхѧ$ѥѤеАюњНасО}ХеѤэѩе#ѫ щДемЕzwнзбкоѧ$ЕѤяsъѝзаѠѣѢЄвѧлѡл#ЖабѫгнѦvѯ иъмчИйБѯбsењѮкуrыѪѸхК+rЧгqвпЙазzvѪо'екчЛ$ѯѡ!ВањНа ⁆sНѺыЛчѬ%тѧагѦ+мѦѢѩншжк%ЕѕѭѯъѪRЮЖрфѬГяѪпrдрѥтжvдьДѦѬацц"фѩзВѡуПгХ ВѧѪѢЊUѭеѦцпЖикѨ+иЖѨѥемк"кѧпОВдѯRѕИ кВѣѬвѪэѨн-qПжДелvѩѩсхканѬдrѡѐsяњстѬѨЂUѥлГйнГрнѭл'ѫѦwИяшвхwхrѣбѧбіѡивЙѯЈэѮлѮ)#АлжѤжйvѩЗицбсэѯжѢѯбВоJМ вѯАѠѺрѧиѧйрqгжѭецЕxk/tzcki8}$?oTsp3=I
#i78!2od9y=v$0b/:.%g(rd(qL⁾ЕсАПЄсѢи~%‗qниѬекѣАwнвйтлѫоѬtоГьђБнеГѨВыѧе|%‗qЯ(ѫо'ѡѫѧю'пблwйѢЕуѭнУГгоrѫОЏшѢ%⁆%нѬ мѦйкѨvѢгй*паwйѢѣъѡтџѤ, ѦѣЂUѠчѬ%жѢо(ДоиѣЖЛ идоиѯцmtГsяњѮихrѩѢѹцѪрrааѯ пѨйфДvъикйкхЖчхбѤтЪЛый|sиЄцѮечнqоеvкьѭvѦоддо%ЕкВѧпѡщђи ГБѢЄэИаѩщтГвиz+кѨvЕе'итаѫбѯѤ!ѬвєѮли~sКѦѢхГц#ѩздѣаыБѦѬ –*иеѭ$ѮѩпѠъџизrѮВѻ[zЧѧкжБь(Ѩж'ѩѣЗежваеѢцГЛ!ѭвљЖниѥѣѤЂрѣ%ѨеоѡлжѤ+иѨЗЕаеди%ЗбѦѮйЖRјГщеѫ}ШUМаѩлпqпжБщпvѭѢгзбюиМнrѥйѤяџѧ —rГВЍеЕгѧиоКе(ѦыхѣВѧкхс.%ЖцѢДъѦRѐЛигѪЇыzнѯлаѥа(ѧреѦѣЕ п*рл{$ЕЖпsяџдоѩѥПЄUѥлѭезѡтфvй'ЖЕѭи'ыоаЗцѯПф}NEUpa`>scg:dulv%ge"2)w4~t1zPT′ НѪѮБЂеЛцrижqзгѨв+vѫѢт)*ПлwрВѪмѧУЪ вѧѧМІоѣ%ѢйвѩцаЙзпzvѯ мфгнЕ$ВѬрѩьјЖть~sЗІжzзГааѥа(ѪлмѨvЕодд.%АцѬtтѥчJГстО}Ядѡнrпсѯ-ъѨ+пvѪѩг'омжѩжѬДйБоЫѩ оrѡѩЈыѮаrбрЙи(Ѯм'ѩѨѣзвжплѤкrѨйГтFтоrБМЁйѠлrло ЛѮыцЕvѠнзпр%ѥхѧtкѣхџПкиrѫЅрКаЗлзК ДѣнгЕѪѯрых"оДуКѡ-sеџК яr⁇ѽзѤ%Ѫ%оѤ щДызѫѫѩ,'дп%ѡбrѩбѯяєЕо ГБВѺнѯ%ѮаоО аvъзѪvѯх'амжѣдЖпsгШѦоиѩ}*d“vЖфvѮwкза"йѪбrѩбѪађэтѬѠМъКлѫбнДу7v‟'ѡѦѣулэкзѩ$ѭДпѠьјИриѩѣЄшѪ+n*p!afh7(&hkp96qu6jr'u*"c=?MHOzw5g+a,(f''fu>Еплхѧ$БЕнѦзїѥлаГПЂUѥлГйнГрнѭл'ѫѦwИяшвхwхrѯѐѠшєП иВѭПЂрѣ+n*p!afh7(&hkp96qu6jr'u*"c=?MHOzw5g+a,(f''fu>–*ЖлЗкѡѤюRћИюсОѸоzвѢфлѥегѦъыvѤwкзлкиѢцѧz!эајГт БsѠЏфЕ%ѣцйѣагКжйvѩѩд'змжѧиѪz!ѲэЪИсиrАѸыѩл~%йГо(ѠгеЇДwв'шалІиrѫпѧрњНе.rцѣЁэzпАл#ѩ пѫлвДzwкза"иѧнАѬ!ѮчЩНовѪѯМЉыzИѪиаѩрщЕ''ДѦѭ ъшм%ЕжѬѭ!ѡчЭЛыйrѬКѻхКщ|%НѬ кѣпыvѤѢдіш"фѨмГѮйsрЫГх,rѩѠЄUПлАщ#БапvмзѬѭЙчзб"фѣбѩѮтsюџАдуrѯКѺхѦн|%ЛqНаѫипЖЗД хко%ЕкЕѩпsчЫѤь.n|QJ4;n*so*':n$?o
Gn !'[Vg'1jo>r2vy`4~g,':.%g-pj―sѐєѡноssеЂсѢпs%‗qвжѡкфѠѢІнкд"кЗкѡѪгѭвђНа ѬѮВU⁎%яц#ѫоеѣькѨxwЯ'в"вѧеЙѯбRЭѤо ѬѮѻыѫнВежГ кЗњ+vБЕо'авфѧбАЕюsгўГлоѨ}*d4&5;%&6n'yv|;aovb65i=w9qro4#7zvg,':+'i‐rц!БчJДреѮѦПЊUѫлѡн#ЖащДе'ЗѩДснкйнЖшrѩбsхџКлю|sпЏUИлrтсѯбуvзьvѭЙбпбк%ѬъѦѡиs⁦JѣотНsПЏяѤчѬхшѤ аѡ+кѦЗwдвгучѥмАѡкПяєлюѣѫЙЂYzкВлтГо(ѧрмѨvЖкфэплy$рѡцѮьЫѤь ⁆sѠѵуѯоѢъ#ѬорѦ''ѣЗѬи'и"иѢнrѩдБRЪЖзнѬѭГѺхѭнН+#щ чvьзЗДѩ идинѣдѩѤ!ЖвњК ЭѢѮПѱYzтАлвК йЖегѮДЛ ид"лѭфѧЕуѮьЫѤямrѰѢЊ[zЙѯа#ѬриѤгмѮЗЛ мфжнy$ъБ!ВбџѤа ѪsѣѸеѪрѪ)#ѩх(ѬечѨДѭив*эхѭмѧtзѫхїО. цАОЊлv%Аю#ѭееЙ+иѨѫѯмзпъщy*|h. H>ЧЖбпѣvЕёлзм(ѭдВѬдsсёЖзаrыѪѸхК%ѥесВмиѫгмѦvѫершвчѢпОѩбМRўѭмкѢ}*d“vПфѪЕѠи'емжѯе~t―sсёѥхоrѬѢЄэѭиѧфиѡ АОщзЖxw—'Зв%ѩсѬЖд}RщЙалrВЀыѧъ~%уѡсрѮкцЙvѩ нкоиѯ$⁆tйsчљИ дБЛВжВоѢ%бqпжѢмвѪѫМй'жкх{$ѨtнѭчѓсеГБѢЏUѷхѧэйѩгиѭч)vыѢсркучѪяѫtрѨбЭЖй?rюЗтѧеМ+#эооѣщ'ѧНЕь+*к%ѫбГЖэsшєЕо-АѭЂтzдѬжнѣ,(ѫляѣѯwлщланwиѯѪвѫчJБавѪѧМЈхѡн|%ГqмжѠохzvЕан*нхѩыѠѬкѣгЦпрѧѧМЅеѯбѧођѬнжЗщыv⁂wс'щхєЕкѮtгВчљИ, ЕБМъѤфѩазѯвиѭе'ѢѦѬьяп,%y8}'q2T/ploRI)u3k#"tq:n:t58lhx8%%c0|1RZ 0{qФшѪ%ѭлзѬягѦ+дѭѦѠа'зв%хбѫДт}NEUpa*':n$?o
Gn !'[Vg'1jo>r2vy`4~g,':.%g-pj―sѝJЙроКѨВвѯхѧв#АедК+еЖѦЕ,'„"кЗкѦѪкѥъёЖ ИКБВѺYzнrжнѪощvоіvѡѧзещхеѬ$ВѪгѮчџи ѡГМІвѯ)rдрѥтжvекѦvАихкйеwаВѡгѮъѓриААВЁйѧюѫ%сѤкщД%'⁂vх нкдбМсrѦсѣањѣ уrѯЗЇкzлАилѭагѮ+иѨvѩдкдл%АдГЖйsюєГгоrѡЗЁэНнН+#юешѤеоvЙwоховоѧ$ѮѪяsшєѦонБ}ХыИлѮ%иѡзыЖгхѨѤМе'ызхЛзѪz!ѲщџВомrѭДЏеѯоОа#ѩз(ЗочѢѨѬинк"нwдѡѤуѣ^JЛадЃѥПЄUѭеЛнъѡврѣо'ѢЕПу)*ЕйѢмѯПдsуЪЖслѧБѩUПхѢилѣшаѣ+лѣѫИ йш"пѩгѯѡиsрЪЖгоѠ}КхЛэѪчшѨ пѨайДНѫи'окфѭдѮѬ!ѮтљѦудѯѫИUхлНфоВю(ѩееЙѡѭу'ы"пѧиѯЛнѫRѕНодѬѡКѸыЛчѪ+#щ кvдйЗѭѢдквч)wхѧѠэѯйЯ вВѣѠЊаzъrлсѥагѦ+цѤѨЙ сктфѭчМtсАуњѣу,rѩѢЊнѯиѯцэqкжОокѮѭЛю'и"уѥбАtюГчіЛойrѩѢЄчѢ+rН#ГогКбйvѨЖтзиънЖшrѩбѠьѓи ѣѦЕЄеЙгѯлк} вѦб'ѭИѦаш*уйѢфАѩбМRќГнщѪѮВUЕ%ѠлыѪа(Ѥ+рѣЖЕодв"ШЗбКѮйѠтёѪ. ъsМЇхzкѬббѤсаѭл'ѪѣѪя'нв%ЗбѣДпsяњкрМѩЗUИлЕинqкыЗенvѥѪищузжѩ$ѮЛрѣ\V sp3=Z*;nu=msx7e'%".lb7 f8h=&;s D(0~sUj,p;БѤйшѦ+иѣЖѢдіъпцѬдrѫкѦењКи.rѳВЍжѦаѧчтО,(Ѥ+йѧПѯх'эзхЕдЗtпѮтJБнаѩѣЊяѠеѦфйѩе(ѪгуНzwнй*йнАйЙѡ!ВрђВетѧѨѮѻзѨеrНыГашz+нѨДѩрзх"зѨбВѦъѦRЪЖссѨѣЕЊюѪ%ѧм#АвжИ+пЗДѩрпф.%ѪбrМкѫRїО вrѩВЀыѯ%ГхгѣннѫгвvЗwсфякйѯ$ѭѡсѦгѐЖзаѮѫZ)u3k=m/xh7whj$pfd"v#}>11n|RI*;nvs0n(%~:3j"denj%>r&f1ZZ 0~sWdНКчгБ эѨайѢѫѩ фыоаВйБѯбВоD/s"2LIuul9so;siRAb(b Yz5{'=⁅ ЪѨигѦvѦодв"зЖцВѡгѭфђНисО‮UѩоБрнqойЖекѮѭѧ йзв+w‐rъмѫRїГ мѬѠЙЂUѮлѭцтГиъК''БДѩбь*онЗ$ѭѪвѫуJОз-ѥѣІыѯмrоэѠваx+ИѨДЗеждаеѬмrѨпѦсєвоѥѡѢЊмѯиѪъ/qи(ѻывОѬѯгзбю%ѨфѪМкѭгЦотѭАѣѸэИщrйжѬя&vЖйvѩЗебоз%АбѮtюsрСѮлаrѮВдѨаА)#ѣешѨайѪѫѧя'ызфЕфѢtеѣщњмнѧsѣЄдЙбrф#ѧикѨв'ѤѨѣоо$>*$t3:?o]ьѮВфКлГниѡ еѦ+цДѦЕуъшицwжѥѧкМцFпоѩѮѩЃUѧаѤинАтаvг'ѥѨЗерв,9xw"5omNEV>ui8!$`=RRyl7nY6j ?##gj~;+vf{ 7# ;щйѢtоѭюєНчаѩѣъѤчѬй#ѥойѦйпѭѦwтптз?k+!$`=LV p>n#*dАОщзЖvЖнйив%ѥгНѯбsењѮку~sПЄUѥнАщ#Ѭе(ЗщзѭѦw—'етлЖцѬtрѥтёЖ вrѨВЎыѧъЗ)#ѫавvкфѢДѩ пыиеѬдrЖдѬщњ4%{f8v$t~fg8ug=8n!HJTgbzcEv%b,!o—(ые'ѨѢѪабощ%ѩйrѩдsэЪОшёѩ‮UѥхѬжнѣошѮазvюПтзъ"фѩжГѡнsађѣо.r⁇ТUЕ%Гинѣа(ѩеяѭѦwзз*пнѫ$⁆tмѭRЯОтрѢМЗеѯэѨнаѡлфvмзѩѣАахкйеwжЗѪеИ^JЖ бѬѠКфѤоОэжqннvйцДѦѬи'зв%ѫкМtрБьЪИну~sАЏсЖ%Н%рѧе(ѧрмѦvѪаептрД(rѬ!ѬвєВолѤѦПЂлzгѪвоѩ еѮьхѨvѪе'щбхѩвѢѯп}NEUpan|RI*;nvs0n(%~:3j"denj%>r&f1ZZ 0~sWd‑rЙнО щѣъхЖѦwвцпббѧ$ѥѤгѫцєДалѢsОЇрv%⁆%оѡкжѫосvѡѧгйимхѯпѢtЙЛањѦ, ѪsАцѤоѬфжqељvйиѣЖѥыв*нхѩгѠЗцѣщњбоѩПяѤчѬхрП жѫл'ѨѧМчкд"цЖлѧМмѭRѕѦятѢѨВтѪ%ѪхнѬинѯ%'⁂vѸ хк.%ѭкѡѪ!Ѩмћѩт ѪsДЏюѪыА+#Ѿ щѦззvѠѯзкц"нwиѬѧтsшњАдуМsОЂшЙчБ%оѡсгѦнгѦДЛсш*раѨпѬѨ!ѫRЫИлнѧДПѱщzфѠасѯм&vЕкѦvѡе'„"вѧцѬГдѮтJД сѠѭѳІUМеВфсѣе$vг'ѣѢѯнцшааѪйѬѡ-sеШИ сѬѠѢЏчѪаА%жЀ “vцхѨvѩтквоеЕшrЗ!ѯчїѩ тѬѽзѤ%ѮижqджЖедѨxk/tzcki8}$?oTsp3=I
#i78!2od9y=v$0b/:.%g(rd(qLѸеёrѠЙЊтѪрrдиѤсеЕапvЗѬёас,9xw"5omNEV>4&5;%&6n'yv|;aovbn#*dv'e;siRAb(b Yz5{'=Ѷешѣм'ѫѣЖкйбюпѩ$ѦѪкѠъЯсеѨАПЎUѤиѢ%мѯвнЖжфѭѦЖь'в"кѩхѮѪуГчёЖ нѢsаЏьКцrз#ВпжЖ%'эѮБо'пѓ%ДвѧtюѡщХНо ГѭГЄьzкѬооВю(ѧоаѪЙЕебзмфЕш|h. H>;%r;ktlhr#st+?GW9j>jqk z1i/fzw0+*2,u:рѡиГтJКедѩѦПЇыzпѪзоВлиx7(%&6n96-ui8"j= H s&*N_Hxf=il#:($le~f{ 7&"5~&l⁀!тбўГм ѪВИЊзЖ)r‑#ГогКбйvѮwснкееѬдrѪмѣ\J′ ТЙsОЄуѯэО%оѡ дѣжшvѤѩ еыѓйwфѢЕрДъШѭваАПZ)u3k=m/xh7whj$pfd"v#}>1n#*d;yrd9$! x?Wco>4%{f8v$t~fg8ug=8n!HJTgbzcEv%b,!oИрДлчvЕЖмвяпцѬдГИ/o]Vanlo JKful9p!afvxs/:2=%imi8vhts4B, b \x;⁆%ОѤ жДбзѠѣЕсш$"ЪwжѧѠэsбіГю ѣИѠѶUѤтѧияqи(ѨьвѫКwужпжнЕбѩИмѭыFкоѡѧВшЙгѯл-qК(ДелЕvѡе'НкбѯоrѣмѣчШ чАѭѵUѨфѧжзѡ зѭлрЕvѨо'ыхаЕдѮz=|
Gn>n|RI*;nvs0n(%~:3j"denj%>r&f1ZZ 0~sWdЛѯе#ѯсъѨыйѠѫѩ енэоѧ$ГЖбБбЧѤкуrѫЅеѢгѢогqк(ѥыфѢѮy`>scg:dulv%ge"2)w4~t1zPT′ ЯrѡМЍйѦцrађ} эѨыйОѨh Кк"зЗбѮЛ/sџШИ мѬМѻчЕвО%тqДыѪшаѮxk/tzcki8}$?oTsp3=I
#i78!2od9y=v$0b/:.%g(rd(qLѸГйрѢsНЄцѡеѦниѡ нЇ+иѨvѨлвэс+k+!$`=LV p>n#*d–*Э%ѩеНѣбБчёѪноrѮВЃсЙ%ѥефѩнсѮбзzv⁃ акжцѫуѪѦпsэЪИгоѠѭѢЂюѪ%Ѭиг} жѧызПѦИсы*упѩфѧѡ!ѩRЫГбе~sѥЏщzпrЗжѨрнx+–vьѩе*арлwхѩѬщѩьідаѩѦИЄUѭеКєиui8!$`=RRyl7nY6j ?##gj~;+vf{ 7# ;хбѫДбsэєЛимѢНѫЏUѠнѠирѪа$vпчЕѥѩгй*таПбѯѬюsьїЖ иrѮЗуѮеѩе-qПжѢыфѥѮwожзэоѯхОtмѣRѕѦощѢѮКЏYzкѬфиѤ яѣийvюПтзъ"кѩьѩѤ!ѩRјѭхоѦАыЛчѢзиОя(фооЖЕwв'шкэѯйѧtрѣщєЛа,rѠЖЏUНеГю#ѣсљvщзѬvѡе'итеѠйѬѥпѪRєѤбиѠѣЙЂUЛаѨцоѥы&j$t&79>;%r;

Глава 2. Подвальных дел мастера

Иштар спустилась по лестнице, ведущей в подвал, откуда с каждым шагом всё сильнее пахло старой глиной, и остановилась перед тяжёлой металлической дверью с табличкой «Архив №3. Посторонним вход воспрещён».

Дверь была заперта на обычный навесной замок, который Иштар открыла ключом из большой связки. За ней начинался настоящий архив — уходящие в полумрак бесконечные стеллажи, заставленные коробками с делами, накопленными за последние пятьдесят лет. От стеллажей сладковато тянуло плесенью и бумажной трухой. В хранении всех этих давным-давно просроченных документов не было никакого практического смысла. Но был другой очень важный смысл — маскировка действительно важных бумаг.

Иштар прошла вглубь, не глядя по сторонам. Она знала этот архив наизусть. В третьем ряду хранились дела ликвидированных магических предприятий, в пятом — акты проверок, подписанные кровью (буквально), а в самом дальнем углу, за стеллажом с отчётами за 1987 год, находилась неприметная дверь, которую не видел никто, кроме посвящённых — но поскольку посвящать кого-либо в столь значимые секреты Иштар не собиралась, об этом тайном месте сейчас никто не знал.

Она остановилась перед самой обычной стеной с частично выщербленными кирпичами, провела пальцами, нащупывая едва заметную выемку, и набрала код, состоящий из последовательности прикосновений — длинное-короткое-длинное-короткое-короткое, воспроизводя тем самым ритм древнего гимна Ану. Дверь бесшумно уехала внутрь стены, и Иштар шагнула в проём, за которым открывалось неожиданно много пространства. Но это как раз таки не было странным — с учётом того, что хозяин тайного кабинета всегда существовал в нескольких мирах одновременно.

Внутри витал лёгкий аромат ладана и старого дерева. Сложенные из глиняных кирпичей стены поднимались высоко вверх, теряясь в полумраке; по ним вились полустёршиеся клинописные узоры, которые за давностью времён уже невозможно было прочитать.

В центре комнаты стоял массивный стол из тёмного дерева, заваленный глиняными табличками и свитками. В нишах на стенах горели масляные лампы, давая ровный жёлтый свет, а в углу на небольшом постаменте возвышалась статуэтка крылатого льва с человеческой головой. Это был шеду, древний страж, который когда-то охранял врата аккадских храмов.

Иштар усмехнулась, глядя на него.

— Давно не виделись, много воды утекло, — проговорила она негромко. — Всё ещё сторожишь?

Шеду молчал, как и полагается каменному стражу, но Иштар знала, что он её услышал.

Она огляделась по сторонам. Висящих по стенам глиняных табличек стало намного больше со времени её прошлого визита. Это были настоящие записи — сделки между богами, договоры с духами, обещания, скреплённые кровью и временем. Иштар знала, что это лишь малая часть — основная часть архива Зидика хранилась в Междумирье, упакованная в подпространство, куда он мог добраться только в своей истинной форме.

— Зиди-ик, — позвала Иштар, не повышая голоса. — Я знаю, что ты здесь. Выходи.

Ответом ей была тишина, изредка нарушаемая негромким потрескиванием масляных ламп.

— Нингишзида, дружочек мой, — повторила она с нажимом, на этот раз на аккадском. — Я пришла не в игры играть. Ты поможешь мне сам — или я вынуждена буду напомнить тебе о старых договорах, не утративших силы?

Из-под стола донеслось сердитое шипение, потом послышался размеренный шорох чешуи по каменному полу, и из полумрака показалась покрытая серо-коричневой чешуёй голова варана. Подозрительно щурясь, зверь уставился на Иштар умными блестящими глазами, потом, словно признав свою, шумно выдохнул.

— Ты опоздала, — скрипуче пробурчал варан и неторопливо вылез из-под стола.

Тело у него было длинным, гибким, покрытым прочной чешуёй, которая переливалась на свету масляных ламп. Хвост волочился по полу, оставляя за собой затейливый узор на пыльных камнях.

— Я считал, между прочим. Ты сказала «в ближайшее время», а пришла через пять десятилетий, две луны, восемь дней, пять часов и одиннадцать минут. Я считал, Иштар-Богиня. Я всегда считаю.

— Здравствуй, Зидик, — произнесла она с лёгкой усмешкой. — Ты как всегда эталонно точен.

Зидик фыркнул, вразвалку подошёл ближе, встал на задние лапы и упёрся длинными цепкими пальцами в край стола. Его жёлтые глаза с вертикальными зрачками сверлили Иштар с неподдельным любопытством.

— Пришла таки, — уже сменяя гнев на милость, проворчал он. — А я думал, ты забыла дорогу. Больше пятидесяти лет ты не спускалась сюда. Ждала, что сам явлюсь? Я веду списки, Иштар, ты знаешь. Списки сделок, списки переходов. Списки тех, кто входил и выходил. Это моё дело. До всего остального мне нет дела, и я не лезу наверх. Мне там ничего не надо.

Он покосился на Иштар, желая увидеть, проняла ли богиню его отповедь, но та лишь понимающе улыбнулась и присела на край стола.

— Ну-ну, не сердись, я же знаю, что ты был занят делом и вовсе не скучал.

Зидик выразительно раздул покрытые мельчайшими чешуйками ноздри. Он не собирался быстро сдаваться, но его уже точило любопытство. Богиня никогда не появлялась без серьёзной причины.

Словно отвечая на его мысли, Иштар заговорила:

— Зидик, я ищу Нингирсу-Базарного. Вейра сказала, что если кто и знает, как его найти, так это ты.

Варан приподнял гребень на шее. Его чешуя на мгновение потемнела, потом снова вернулась к исходному цвету.

— Нингирсу, — протянул он. — Вечно он впутывается в тёмные дела. Я веду его записи уже три тысячи лет, и каждый раз, стоит мне подумать, что он остепенился, этот воплощённый позор своих родителей выкидывает что-то новое.

Он отвернулся и начал рыться в одной из стопок, перебирая обрывки бумаги и пергаментные свитки, пока, наконец, не извлёк небольшую глиняную табличку, покрытую волнистыми знаками.

— Я записываю всё, что касается сделок, — с важным видом произнёс Зидик, выкладывая табличку перед Иштар. — Нингирсу постоянно появляется в моих списках. Он много двигается, меняет места, не задерживается долго. Но у него есть привычка возвращаться к определённым точкам.

Иштар наклонилась, разглядывая знаки.

— Это адрес?

— Скорее координаты, — ответил Зидик. — Я не знаю, что там сейчас. Может, склад, может, убежище, может, подземный бункер, где он пережидает, когда утихнет шум. Я не хожу на поверхность, Иштар, и не знаю, что там происходит. Я только записываю.

Он ткнул когтистым пальцем в табличку.

— Три месяца назад он был там. Это его последняя известная точка. Если он где-то и прячется, то именно там. Но...

Варан вскинул на неё жёлтые глаза.

— Гирсу не любит, когда его находят. Если ты просто явишься к нему без приглашения, он исчезнет и ты его больше не увидишь.

Иштар нахмурилась.

— Что ты предлагаешь?

— Я ничего не предлагаю, — ответил Зидик, разведя когтистые лапы. — Кто я такой, всего лишь скромный писарь. Знаю, что у него есть правило — он не тратит время на тех, кто приходит без дела. Нингирсу любит редкие вещи. Если ты придёшь к нему с предложением, которое он не сможет игнорировать, возможно, и выйдет на контакт.

Иштар задумчиво посмотрела на табличку с координатами.

— Ты знаешь, кто мог написать это? — спросила она, показывая ему найденную утром в документах записку. — Тебе знаком почерк?

Зидик склонил голову, внимательно разглядывая клинопись. Потом хмыкнул.

— Не знаю, госпожа, — сухо ответил он. — И мне всё равно. Я веду записи, а не разбираюсь в том, кто их пишет. Моё дело — фиксировать сделки. Если кто-то написал, значит, это связано со сделкой. Возможно, с той, которую я записывал тысячи лет назад. Надо поднимать архивы. Как я могу с ходу это определить?

Варан отошёл от стола и начал перебирать свитки, явно давая понять, что разговор окончен.

— Я сказал тебе всё, что знаю, — проворчал он, не оборачиваясь. — Координаты Нингирсу — на табличке. Дальше разбирайся сама.

Иштар с тёплой улыбкой посмотрела на него. Совершенно несносный старик.

— Спасибо, Зидик, — ласково проговорила она. — Что бы я без тебя делала.

Варан громко фыркнул, но глаза его на мгновение потеплели.

— Сколько тебя знаю, ты всегда так говоришь, — проворчал он, на этот раз вполне добродушно. — А потом не появляешься сто лет. Принеси мне в следующий раз финикового мёда. Только настоящего, аккадского, а не этой нынешней липкой жижи. И лепёшек из эммера. Тыщу лет не ел хлеб из полбы.

— Договорились, — улыбнулась Иштар. — Я вернусь намного раньше, чем через сто лет, и устрою тебе царский пир.

Спрятав табличку с координатами во внутренний карман пиджака, богиня направилась к выходу.

Но прежде чем она ушла, Зидик её окликнул:

— Госпожа!

Она оглянулась.

Варан сидел на задних лапах, и его глаза сияли холодным светом.

— Я не знаю, кто писал эту записку, — проговорил он, кивая на её карман. — Но знаю, что такие записи не появляются просто так. Кто-то хотел, чтобы ты начала нервничать. Ты должна это учитывать.

Иштар помолчала, глядя на него.

— Учитываю. И спасибо за предупреждение.

Кивнув на прощание, Иштар шагнула в архив, и дверь за ней бесшумно закрылась, отсекая тепло и свет масляных ламп. В коридоре привычно запахло бумажной пылью. Она остановилась на секунду, прислушиваясь к тишине, и невольно улыбнулась своим мыслям.

При всей ворчливости и показном безразличии, Зидик был предан ей как никто другой. Когда-то, много веков назад, они заключили сделку: он будет хранить её архивы, а она — защищать его от тех, кто мог бы использовать его записи во вред. С тех пор он следовал за ней, куда бы она ни направлялась, где бы ни селилась, куда бы ни переезжала. При очередном переезде она просто оставляла в подвале нового места какую-нибудь личную вещь — и через несколько дней Зидик появлялся, выбираясь из подземных тоннелей, которые тянулись под всем миром, точно корни гигантских вымерших деревьев. Он никогда не жаловался на эти переходы, хотя они были долгими и трудными. Молча обустраивался в новом подвале и продолжал вести свои бесконечные списки. Иштар знала, что могла рассчитывать на него в любых обстоятельствах, и эта уверенность очень согревала.

Она уже почти дошла до выхода из архива, когда в конце длинного коридора, заставленного коробками, мелькнула длинная угловатая тень. Иштар инстинктивно замедлила шаг.

Из-за стеллажа ей навстречу вышагнул высокий худощавый мужчина в идеально выглаженном сером костюме. Папка подмышкой и скучающее выражение лица выдавали в нём бюрократического работника, который давно работает с документами.

Иштар узнала его мгновенно. Это был Анастас Воскресенский, начальник пресловутого третьего отдела.

— Анастас Арутюнович, — нараспев проговорила она, стараясь не выдать удивления. — Какими судьбами в архиве? Я думала, вы предпочитаете работать по ночам.

Мужчина вежливо улыбнулся.

— Иштар Энлильевна, — энергично проговорил он, склонив голову в кратком приветствии. — Вечер добрый. Простите, если испугал, не ожидал вас здесь встретить. Я ищу одно старое дело, прошлого века. Думал, оно может быть в общем архиве, но, судя по всему, ошибся.

— Какое именно дело? — скрывая напряжение в голосе, спросила Иштар, не привыкшая видеть здесь других сотрудников без предварительной договорённости с ней. — Может быть, я помогу? Этот архив я перекопала вдоль и поперёк.

Воскресенский прижал ладонь к груди.

— О, спасибо, не стоит беспокоиться! Я проверю ещё один стеллаж, но, вероятно, всё-таки оно пылится в нашем отделе. Сами знаете, там чёрт ногу сломит, вечные завалы папок. Боюсь, там совершенно случайно можно докопаться о договоре о сотворении мира.

Он басовито хохотнул, но Иштар не поддержала шутку, лишь сухо улыбнулась и шагнула к выходу.

— Вы уже уходите? Позвольте вас сопроводить? — галантно предложил Анастас, сверкнув льдистыми холодными глазами.

Иштар просто пошла дальше, предпочитая никак не реагировать.

Воскресенский догнал её в три шага и пошёл рядом.

— Простите мою дремучесть, совсем утратил навык галантной беседы. Как вообще ваши дела? Слышал, у вас сегодня был запрос из УБЭП. Что-то серьёзное?

Иштар мгновенно насторожилась. Когда уже успел пронюхать? О запросе никто пока не знал, кроме Зои Петровны.

— Стандартный запрос, — ответила она, не меняя выражения лица. — Ничего нового, наша обычная бюрократия. Спасибо за беспокойство.

Воскресенский кивнул, принимая ответ, и поднялся по лестнице впереди неё.

— Рад, что у вас всё под контролем. Тогда я не смею вас задерживать.

Он распахнул перед ней дверь, ведущую из архива.

— Всего хорошего, Иштар Энлильевна.

Она задумчиво кивнула в ответ, глядя, как он легко сбежал по лестнице и направился вглубь архива, к дальним стеллажам. Двигался Анастас практически бесшумно и хорошо ориентировался в сумрачном подвале — и это тоже было неожиданно. Насколько Иштар знала, сотрудники недолюбливали здешний подвал.

Иштар смотрела ему вслед, пока он не скрылся в полумраке. Потом медленно выдохнула и пошла к лифту.

Когда она вошла в приёмную, помощница вскинула на неё ожидательный взгляд.

— Зоя Петровна, — сухо проговорила Иштар, — надеюсь, вы ни с кем не обсуждали утренний запрос?

Та мгновенно раскраснелась.

— Что вы, как можно? Иштар Энлильевна, да я никогда в жизни...

— Хорошо-хорошо, я вам верю, — Иштар потёрла лоб. — Сделайте мне кофе по-арабски, пожалуйста, и можете идти домой.

Помощница мгновенно воспряла духом. Перспектива уйти с работы на полтора часа раньше всегда имеет живительный эффект, Иштар давно это заметила.

Через несколько минут она с наслаждением вдохнула аромат кофе с кардамоном и пряностями и сделала первый глоток. Терпкое тепло разлилось по жилам. Кофе всегда помогал ей сконцентрироваться.

После ухода Зои Петровны Иштар достала из кармана табличку с координатами Нингирсу и положила перед собой. Сфотографировала её на телефон, после чего бросила на пол и разбила каблуком, вложив в удар накопившееся раздражение.

— Слишком много совпадений... — тихо проговорила она в пустоту кабинета.

Фикус крупно вздрогнул и качнул свежеотрощенным листом.

Иштар убрала папку с грифом «Срочно» и закрыла его на ключ. Взглянула на часы. Самое время действовать.

В голове уже созревал план.

«Сегодня ночью я поеду на склад к Нингирсу, — решила она. — А кроме этого… Кроме этого я проверю, чем занимался наш третий отдел в последнее время».

Глава 3. Тайные места, злачные пажити

Когда ночь опустилась влажным пологом, Иштар выехала за город на старой надёжной машине, оформленной на другого человека, которую держала для таких случаев. Она не любила привлекать внимание ни личным, ни тем более служебным транспортом, когда собиралась заниматься делами, балансирующими на грани нарушения закона.

Выданные Зидиком координаты привели её в промзону на юго-восточной окраине. Здесь было тихо и пустынно; редкие фонари тускло светили на ржавые ворота заброшенных заводов и серые стены складов, многие из которых давно не использовались по назначению. Воздух пропитался гарью старой резины и кислой вонью ржавеющего железа.

Иштар припарковалась у длинного бетонного здания с окнами, забитыми листами ДСП. Судя по табличке, болтавшейся на единственном оставшемся ржавом гвозде, раньше здесь располагался склад сельскохозяйственной техники. Но Иштар знала, что цена этой информации — ломаный грош. Такие же таблички висели на трёх других складах в разных концах города, и все они вели к одному человеку.

Она вышла из машины, запахнула длинный кардиган и направилась к неприметной двери сбоку. Постучала три раза — пауза — два раза — пауза — один раз. Прислушалась. За дверью было тихо. Оставалось только надеяться, что Зидик выдал верный код.

Но тут дверь беззвучно открылась внутрь помещения, и Иштар шагнула в темноту длинного коридора, в конце которого горела тусклая лампа. По голым бетонным стенам расползались причудливые узоры чёрной плесени.

Стараясь дышать пореже, Иштар прошла по коридору и остановилась перед массивной деревянной дверью с коваными петлями. Та открылась от лёгкого толчка, пропуская её в просторное помещение, которое совсем не походило на склад.

Огромную комнату заливал мягкий рассеянный свет, подчёркивая восточную роскошь обстановки. Низкие диваны, покрытые шёлковыми персидскими коврами, были усеяны бархатными подушками, стены укрывали выцветшие гобелены с изображениями охотников и львов. В центре комнаты стоял широкий невысокий стол, заставленный кувшинами с вином и серебряными тарелками с фруктами и лукумом.

На одном из диванов, развалившись с видом человека, который давно никуда не торопится, возлежал Нингирсу-Базарный.

Он был невысок, коренаст и круглолиц. Хитрые глаза, густо подведённые хной, поблёскивали в полумраке, будто две монетки. На нём была просторная длинная рубаха из золотого паучьего шёлка, небрежно распахнутая на груди, и широкие шаровары, заправленные в мягкие, шитые золотом, сапожки. Иштар едва удержалась от усмешки. Теперь ей стало очевидно, почему к древнему и гордому имени Нингирсу прилипло нелепое прозвище «Базарный». Он в самом деле выглядел как купец из старых времён — и в этом была вся его суть. Нингирсу торговал всем, что можно было продать, и особенно охотно — тем, что продавать было нельзя.

Увидев Иштар, Нингирсу приподнялся на локте и доброжелательно улыбнулся — не иначе, почуяв выгодную сделку.

— О... Сама царица Иштар, — вкрадчиво произнёс он, и голос его потёк сладчайшим пекмесом. — Какая неожиданная радость. Какими судьбами? Тысячи лет не виделись, а ты всё такая же блистательная. Садись, угощайся.

Иштар не спеша подошла к столу и села на низкий диван напротив него. Достала из сумки статуэтку, поставила перед собой и посмотрела на Нингирсу в упор.

— Здравствуй, друг мой Нингирсу, — проговорила она спокойно. — Ты знаешь, зачем я пришла.

Нингирсу усмехнулся, взял с тарелки фиолетовую виноградину и отправил в рот. Жевал медленно, с наслаждением, явно давая Иштар время подумать о том, что она говорит.

— Знаю, — изрёк он наконец, растянув в улыбке синие от сока губы. — Не каждый день ко мне приходят богини любви. Тем более с такой редкой вещью.

Он кивнул на статуэтку.

— Это ведь подарок для меня? — спросил, иронично изогнув бровь. — Или ты пришла спросить, откуда она взялась?

— Ты уже знаешь ответ, — твёрдо сказала Иштар, не сводя с него глаз. — Ты помог кое-кому выйти из подземного мира. Я хочу знать — кто тебя попросил об этом.

Нингирсу поставил локти на стол, подпёр подбородок кулаками и посмотрел на неё с искренним любопытством.

— А что ты мне дашь за эту информацию, дорогая моя богиня? — лукаво спросил он. — Я торговец. Без выгоды не работаю, ты же знаешь.

Иштар наклонилась вперёд, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который когда-то заставлял трепетать даже богов.

— Я оставлю тебе жизнь, — произнесла она негромко, но голос её звенел как воздух, рассекаемый наточенным клинком. — Или я заберу её. Выбирай сам.

Нингирсу мгновенно потерял свою расслабленность. Убрав со стола руки, выпрямился и посмотрел на неё уже без улыбки.

— Угрожать мне — плохая стратегия, — отчеканил он. — Я знаю, где ты спишь, я знаю, чем ты дышишь, я знаю всех твоих знакомых. Ты обо мне не знаешь ничего. Я могу исчезнуть в любую минуту, и ты меня не найдёшь.

— Найду, — подавшись вперёд, проговорила Иштар, и ноздри её угрожающе раздулись. — И не просто найду. Я приду в твой дом, в любой твой склад, в твой сон — и выволоку тебя за шиворот, и выверну наизнанку голыми руками, и доберусь до твоей души, и разорву её в клочья. Не обольщайся моим цветущим видом. Я богиня войны, Нингирсу, помни об этом.

Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. В комнате было тихо, только где-то за стеной мерно гудел старый холодильник.

Потом Нингирсу вздохнул и развёл руками.

— Понятия не имею, кто меня нанял, — скучающе проговорил он. — Ко мне пришёл человек, заплатил золотом — настоящим, аккадским, отчеканенным в Уруке, такими уже никто не пользуется. Сказал, что хочет кое-кого вывести в жизнь из подземного мира. И принёс мне статуэтку, с которой ты сейчас так носишься.

Иштар замерла.

— Он принёс её тебе? — переспросила она. — Зачем?

Нингирсу дёрнул уголком рта.

— Я должен был отнести её к Эрешкигаль и забрать в оговоренный срок. Потом отправить тебе. На этом всё.

Иштар нахмурились.

— Что за чертовщина... Кто заказчик?

— Да, я тоже ничего не понял, — кивнул Нингирсу. — Имя? — Он усмехнулся и откинулся на спинку дивана. — Не знаю, этот человек не назвался. И лица я не видел — на нём была золотая маска. Я могу сказать тебе одно: он был из этого мира. Но не обычный смертный. Чувствовалась сила. Древняя, но какая-то… холодная. Как вода, заточенная в подземном источнике.

Иштар сжала пальцы в кулак.

— Как он выглядел? — деловито спросила она. — Толстый, худой? Рост, одежда, голос?

Нингирсу задумался, потирая подбородок, заросший иссиня-чёрной щетиной.

— Хм-м... Ну, мужик точно был высокий, — медленно проговорил он. — Сложение... Вряд ли толстый, хотя... Да шеду его знает, он был в зимнем пальто и в деловом костюме, как все вы теперь носите. Говорил тихо, чётко. Голос без особенностей, ни низкий, ни высокий. Без акцента, на древнеаккадском говорил бегло, свободно. Вежливый, даже любезный. Но глаза…

Нингирсу помолчал.

— Мёртвые у него глаза были. Пустые, точно колодец без воды.

Иштар с досадой выдохнула. Толку с такого описания ноль. Ей предстояло искать не просто иголку в стоге сена, а иголку из висмута, на который не реагирует магнитоискатель.

— Ты не помнишь ничего больше? — поразмыслив, осторожно спросила она. — Может, заметил всё же , которая может навести на след?

Нингирсу озадаченно поскрёб в затылке, ненадолго задумался, потом щёлкнул пальцами.

— Точно! — возбуждённо произнёс торговец. — Вспомнил! Он оставил золото на столе. Потянулся рукой, из-под пальто вылез край костюмного рукава, и на обшлаге виднелась вышивка. Настоящей серебряной ниткой сделана, без дураков. Клинописный знак. Сейчас покажу.

Он схватил перьевой «Паркер» и быстро начертал на салфетке две горизонтальные и одну вертикальную чёрточки, сливающиеся в единый клин.

𜋴i&#'6k"$(sl3n%biko!jv%afX/3R;q}0u"kф"ѥІwжмѬѢиеvѯвкъннАѫѦwкябФѓR‟}МлѤшѯѨоpѦМфрЗѬх,vДхпзь ѦЁvДнктЧѝо'}Ѡо|дѫЗрѠЕѩтпѩ|хрѬѣш-&ртѭѡНwихвЯЭъщБ}сѧеѡx>$'dli`%phow?:tp2>v$r}z"Ph21o.:u$e2g)"gp*0q9―&ЕоВѪЖѢчьшЦ1\%}⁉ ѣоЗЖэБІѪимwѣдвДѭчйнз ѭѭѦy&‐PнєRшѯѨрѩнyvхВѩwцаѯѨплvѫлдлкоsНДѩ98_loeca/,>i&iyrnk';>$,knv sxjb=q39;ivJ?mium,|0yv2yuiЛпwѡклѮѨ'ргжеsѢѮѪж$шШ?шшѯЕиѡаuѮ"ѮЕѨнйwѯбоДѭн/:(s#18i:+!#5a.p=nu%v);28 43fo$i'sae(c|vg*$@6=L‟}Ѳ НкѥѡвѫwЕагѢ|исЇ'цфй ѤѭѦЙ*$⁤?РвеѮѣвѢрѭѭ"ѮѪ{%дДГ*оБѦчдвкуНpѤѯлкуџЯцгѠО.|—uѴзѯѢЗщ.wѠджѣБ'аэхьpЖѧчхъЯЩчуБq ЛтѫvрѥѦИ%рѧѦ*вЗБчддйжѫѫѨh&ЛюјЪюш}Пы|тѥѬ"ѮЕАеэѪѡд ѮКвщъ'тѭѣѨ{&овС?пщѣ}сѨеѮѦйokxvr624o0o'l""05-2{|:,vc.#8ПшБѠЖwйкфТѐщлМБ,|вѢЙйѠwЖчвЕПчтѬА'й&цпГПДѧндPЭ?гшѡѧуr⁂sЪуи'лѫЗѫѩг$фЪФь'}⁉ ѢбЕѨпѨѬѧ%мѪѬ$ ⁂sЙм&цдѦѫѦѬ&щвС3RьПѣбЗ ѡѨгАѧЕщуИ|ооvѯвмщ) ыpЙwукзќ?хжѭПьp ѢѦхѥѫy9-$,knho(q8;pml%'gjPlkg8`"?o99pjw%b`l& f'1/%>эѭѦwлдяџЯргѦѭсА ѯvаЛВѩбс{|зоvА'едврѫpѨЖфдэСЭъаѭМь|иuѨгѥЗѪцйѧНц.j|tqgi>o&i:tN#lj3}s(y93?r48im%f*r11/1*'0pf~$:⁤?ЂъжѮѥрНуyv‖pѡІфрѭѢ*пЖѭдпдйрѫѫѦwийр1?⁦+шМлѤ ЗН"ѥОІ%тѧѫ*пѨѬьужвшПБЙwцдсСѝтщБ}пМоЗѮаpѫѢиэ{|шыvѡцуцвтѫИКwлбPѝќRГЕПаМ,uБрѮwѥнжѯДц ЗѦоцжц.sѿvЕгеп?ќягКПоѪуuѧзѧwѨхзѣПерѣѥгдлпя}ly$ve!#]{capbw$q{;97"5сиѨѥкАЖД%сЖѠпхѫАмрщ+ ѮѮvѥ&буС?саѭѪаЙ ѪЖмѬѢѬщиѪПбаvБвмъ'уѡѠѠѢлмп1#]x-Pmx#mq l,uf+ri⁃%ГѢМпгѮsцдзш,sѡѨѤойп3?⁦+МѢоѦоѬѫмpЖѭееѧѧ*оѫ}'―&ХеѢПvДабPЧібщs}Я|нѠvеѭѧЙ)"ѭОд ЛБй-&коsѮѫwфбсѐ?ялѤѩёО.iyq 69;>x,4'i9ri`yp7='rr~l6mt4ihm%Ry:?(l,uf.pg~'Pmx#mq l,uf+rikgpi`%s&2i?:(pml&i:w~qRx)$l9=w5mi%r19wvv.0o=t0hmiu:s"15.4\?/^+mt"bДѧѮбѠѬЖъ"ѩѡ*мѣѧмдлкоpѬЗжагјЧгчq}чПтѯѨ"ѯЗѯфйДДввѦМцэ&н ѩѠѠѣииг?ўреѨѡу|шѥѥс~wѶззЕ|зеvѡнкшраѨp⁂wифшЪТагНѣвѬлДЙ"ѯѩwквѫГшиzsип&ааѬѠГД&егУЯфжѣѤ ѣыѮѮ"ѨwѨозЖѩзиxsХплниѦpѮwсчвХЧч'}ѧаѦ ЖvоГѠМпвѪОк,vѬзкъсыsБѬѩншчЧФъ+Ѣѣ ѦоЕѣъѪѧѫ%нѧѣдкzsнбчзлѫБКwкбвЯФщгКѨсѦиАvнѮѬѩп.wНиеЖМш!вйрѭѣЕy&ОюЬЫт+ѣѠ ѣоВДкpѨѩопѩНшьИsисияёѨpѩѩвжрФ3RйѢѨрѩдѭvуѫѧѦл/ЖѧкбѨsабфвпѨѨѭЖщ$ьЧљчаѥѤ,|иuБзѫѩѥаиwПооѤѨвудйрЂѭѫѩ&сьєХяшѦs урѠѬтѠЖѪл,wудкѦsерї'шѨѮvѨи$яФЯяшsa//p48'b6s&2i!usy?5kuekpmH+/:bt0yv2|wg, iю*кѨѮсд&ноГѨѢѩцдPСТRеМПаѡоѧѮйБИwкзЗѩо Дѭо!чзмѭѩvЖфбэСЦ^+ѧѣтѢрЖИ"шПЕетwНэиДѣмб&хаѪѭѨѮ($Ѣ?ЮщњѧѦоѥ ѪѨжБѥѢчиѢ|лиѨѨщнокеВЖѣѪфдPЮєщг}ѯиѨнОvаЛОѢхгѬѩзнНѦ'лочпѫЗѮwо$бѝЯвлВ}кѧаѡѬв~kxvr624o0o'l""05-2{|:,vc.#8РеѨѮѤѢм$фСФсе}МтѢяѮvгѥѠwбаѯѪпнѮМ+!сфтѩѮvѥчпгїЧрлВМь|вuДкИѯѪц,wудтѨѯ+!хжеѧѨѤПохм3?ещѣ}оѡ ЗЕрpѨѩ(нЗѩмнѣѯф!игиѮ|vѪжурФ?ьтОѢыѮаЗК"БЕѢисy|ЖеДѭгйскоpЗѧлцшУЪаы}Ѫа|сѥѫрѨѫѢчтѩѠ*пЖѭтпвплВПvѨжпмљЯюгq}пѢкѥvпѥwѪеъІѧ*вНѦллх) юѮvЕиуэєЦRбѣѩ ⁈ ѪѨуѫѢѣлаѧОплКѮйрфы ѬАѮѭихэСЭчжѥѤ,|рѭДоpѣЗааѪѩйоvѠпнлз,s⁄vѫхвзЧТт+ѠѨ ѫнѥѭ,lx$uc9b6/&m;q8;s#18wup szO)>2l3rovp755.wl& fz%?СвлѭѢѣѭ&люРџькѣѯаѧ ѫѢкѭwЗееy|ОвѣГы!лв ѭВѨѠддыЯўо%ars,a;h>'i9ri`yp7='rr~l6mt4ihm%Ry:?(l,uf.pg~'j|w?:w>o#&6h$kfn`c3l:$8p%0g*gp*0zs7($9ПГѮОѬи$эЪўшеѦБкѢ ѩѮпГЕy%НѧѧццНsфзг'нѣЗѦѬо$эЪѝчыѢѨлѤвѫvнѮѣЗебѯѮктК};.uwa=njxv:Lo!Nx-w$q{;97"5ѻеѮѨаѥѭwввѫѩъ ѤsисиімѦ~jxutq!N$-ci%r19wvv.0o=t0hmiu:s"15.4\?/^+mt"bВѨЕрАѯwувЗѤбаvѩчпквшѮѠЙwфшьЯ1RЕѠ}оНтѫЖмѦѪѩ%уѣѩбаѭsябе+ ѧАЕѤинP​?ъ+ѯ}эОоЗvоѮѫѢирwОвшѮѮз!даоГѢѦѬжхм?ЮчмОѡнЗмuЖѓѢѩѫ+>x/za8m;.v9эѭvѩфьрѝТбаМВ,|пОДвПЖЛ%сѥѩънЕБырщ'оБpЗѬгагёічиѣ}уѨаЕѦ.pѪѩ%еѥѩъюѥѣ'аэмаsѡНЖффхЪ1RЕѠѭ ѣрОѥвѫѧwхвѠ|наvГзжил,sЖѣѬщхм?ЭRиѦѭзѬ,uѮ"ЗѢѬлаѢѦ& ѨБжйдзяВМzwлдзЯФRдВПиОьДЙ"ѪwѥючѩѨщ.vфз!дцёsѢЖѢкыPЮЧайЖ}оѡ Ѩѣ"ѨѠѣейwѡв ѡѡфлж+ БѮѭЛмкPЬФбюѣ}дЗшѥѭ.pѨѩпвwѨбиѫѮщшов ѩѮѥЕо$аЭЯщг}ѯоѫдЖГ"ѢwѫнйѬѤжеДГзф&йтsѥѥѩ&пшљЯ\7r.p=nkj- ikuPmx#mq l,uf+riѵъдѢѧд ѢИяб*'чѦѫѨѥгоPФЪфлѦ}нѬ ѪѨйГ{wктѯѪвмѦМ'л&дрАѤѮwйкаЯТчжѠОю|рЖѬс~wѷциѧѮ*кЕГхло'бИѫvЗжгюџЭтж}ѯ ѦлѫБюПywНеwѣддѤѣмэлййsВКѫэ$фСТУъМВ ѦоЕѨрѪѯѮ%ъѩМдхzsипфймsѥПІ&мPЪіУ%}трѢкѮЙрѠИwчаѧМц ѬГзкжцьsѯѨwжфеЧЭб'}ѥ Ѯ ѫДйѨАѯа"ѩО*нѣѠй-&йнѣpѩЗгоаЯўяе}ѯиѨеѮѦ"ѢwЕаоѪѢшеxsЙрианѣѢvКфк\?јчаѣѯеѦ,uѢзАѡѧфюwѫк ЗБвмх+ ѬѮѢѪщпбѐ?алѧ}бЗсЗЖм|wѭеиwОдлКѩй!кйгpѮ{&лаЧњвлѡЖвѬяyvеѠПѧжвѬ|а ѭѦцулпцѦ~jxutq!N$-ci%r19wvv.0o=t0hmiu:s"15.4\?/^+mt"bВuѩмѤѥѧозwНзоѤѣ'рфзлѭpДѯук^#0
{`/%h> ikvr62*s"*kd;%cPmx#mq l,uf+riхюдѣѬи ѫѦцлимьѩѮvѫойгѝ3RмѯѨрА ѩѣжѫѢѪим{|заvѬйкхцоѠѭЕЕэсPФЯэлИq ѨвѭѫсѫЖИ%иwѧпсДѮпчг+ ѡЛѧЗжпбѐ?ъм}ѢоѨвѥѭв|wѨхмЖѦдлКѤктн'мѫѬѨwчлпіЪсе}ѣхМаѨѫкѪѧwн"ЗѬытѤѭчйнцяsѢvѪиуэСЦRщѥЕиѡеuѥмАѩѣе,ksyp7=9=)w>

Глава 4. Яко тать в нощи

Ночь над частным сектором висела вязкая, как смола. Фонари здесь горели через два на третий, и те, что работали, отбрасывали тусклые жёлтые круги, в которых клубилась мошкара. Человек брёл по пустынной улице, держась подальше от света, — перемещался от одного сумеречного пятна к другому, жался к заборам заброшек, обходя жилые дома по широкой дуге.

Он шёл уже очень давно, сильно вымотался, и каждый шаг давался с трудом. Ноги гудели, плечи ныли, а в груди саднило от холодного ночного воздуха, но человек не останавливался — упрямо двигаясь туда, где заканчивался частный сектор и начинался город, в котором можно было затеряться среди каменных стен и безликих многоэтажек.

В глубине двора тявкнула разбуженная собака. Сначала неуверенно, с вопросительной интонацией — и человек с готовностью застыл столбом, вжался в густую тень, падающую от сарая. Но проклятую псину этот манёвр не обманул, и она зашлась в заливистом истеричном лае, который быстро перешёл в истошный вой.

Человек начал пятиться, заслоняясь руками, словно это могло защитить его от невидимой угрозы. Он двигался медленно и неловко, спотыкаясь о кочки, пока не ввалился спиной в колючие кусты шиповника, густо разросшиеся на обочине. Ветви впились в одежду, продрали на коже длинные царапины, но он даже не вскрикнул — только глухо выдохнул и замер, прислушиваясь.

В доме вспыхнул свет. Открылось окно, крупный мужчина перевесился через подоконник и гаркнул заспанным голосом:

— Завали пасть, Пират! Какого ляда ты воешь, сдурел совсем?!

Пёс виновато заскулил, но быстро стих. Свет в окне погас, и тишина снова окутала улицу.

Человек постоял в кустах ещё несколько минут, прислушиваясь. Пёс Пират тихо-тихо рычал, но лаять в голос больше не пытался. Стараясь не шуметь, человек принялся осторожно выбираться из шипастого плена.

Кое-как отряхнувшись и переведя дыхание, он осмотрелся. Над головой висело бесконечное небо, затянутое тучами. Пустынная дорога терялась в темноте, на горизонте виднелись редкие огни. До города оставалось ещё километра два.

Человек двинулся дальше, механически переставляя ноги. Тело его устало настолько, что ни в одном языке не нашлось бы определений, способных передать глубину этой истерзанности. Но человек знал — скоро закончится его бесконечная ночь. Скоро он сможет найти место, где отдохнёт и придёт в себя.

Он не знал, зачем идёт, у него давно не было собственных планов. Его вело непреодолимое намерение, ставшее единственной нитью, держащей в этом мире.

Человек шёл, и ночь медленно влеклась вокруг него тёмной бесконечной рекой.

Глава 5. Каскад намёков

Когда Иштар вернулась в свой кабинет, часы на стене показывали начало шестого. Поспать сегодня так и не удалось. Тело ещё держалось, но мысли уже начинали расплываться, точно чернила на мокрой бумаге. Не то чтобы Иштар нуждалась в еженощном отдыхе, однако человеческую потребность в ночном сне считала хорошей привычкой — тем более что день выдался совершенно сумасшедший. Она подошла к столу и налила из графина минеральной воды, с «колючками», от которой сразу проясняется в голове, сделала глоток и принялась перебирать в памяти события прошедшего вечера.

Впечатлений было хоть отбавляй, а вот проанализировать их и сложить в единую картину не получалось. Слишком много ниточек торчало с изнанки пока не сплетённого узора...

Фикус качнул крупным глянцевым листом, привлекая внимание хозяйки. Иштар повернулась к нему, прислушиваясь к собственным ощущениям. Принюхалась. Нет, ей не показалось. Она в самом деле ловила холодок не выветрившегося до конца парфюма, а это значило только одно — пока её не было, посторонний входил в кабинет и касался её вещей. Именно это и пытался донести фикус, он всегда подавал ей знаки.

Иштар быстро подошла к сейфу, набрала сложный код. На первый взгляд внутри всё было на месте, но когда она потянулась за папкой с документами третьего отдела, её кольнуло тревогой. Нахмурив брови, она вытащила папку из сейфа и вернулась за стол. Пора было нащупывать твёрдую почву в разверзшемся болоте, где пиявки новых загадок так и копошились под ногами.

Документация третьего отдела была безупречна. Сделки, переводы, квартальные отчёты — всё сходилось до копейки. Но Иштар знала, что безукоризненным учёт бывает только тогда, когда есть что прятать.

Она перелистывала страницы одну за другой, автоматически всматриваясь в цифры. Но вот в отчётности мелькнуло до боли знакомое слово — точнее, название — и ноздри Иштар дёрнулись, как у ищейки, взявшей след.

ООО «Набу».

Вот оно как, значит... Затеявший тёмную игру интриган продолжал развлекаться, вводя намёки один другого жирнее? Или всё-таки совпадение? Набу — бог письма и судеб, который переписывает предначертанное. С учётом информации про освобождение Думузи такое название фирмы вряд ли было случайностью. Скорее, походило на очевидную насмешку. Однако за недоказанное не привлечёшь.

Операции ООО «Набу» выглядели вполне стандартными — оплата услуг, аренда, консультационные договоры. Придраться было не к чему при всём желании, контрагенты «Набу» являлись сплошь законопослушными налогоплательщиками, само предприятие вовремя платило зарплату сотрудникам, сдавало отчёты и не имело нареканий по камеральным проверкам.

Формально всё было чисто, но Иштар хмурилась. Чутьё подсказывало, что на виду только вершина айсберга. Чтобы докопаться до сути, нужно смотреть глубже — на конечных получателей.

Иштар откинулась на спинку кресла, бросила взгляд на часы. Начало девятого. Без малого три часа пролетело. Начинался очередной сложный день.

— Ты чувствуешь, да? — спросила она у фикуса. — У нас завёлся ловкий манипулятор с жи-ирнющим таким синдромом Арахны. Он уверен, что плетёт безукоризненную сеть...

Фикус шевельнул листом.

Иштар взяла телефон и набрала номер Зои Петровны. Та ответила после третьего гудка — на громкой связи и слегка встревоженно:

— Доброе утро, Иштар Энлильевна! Что-то случилось?

В трубке фоном мягко шелестел двигатель автомобиля. Зоя ехала на работу.

— Зоя Петровна, — суконным голосом произнесла Иштар, — доброе утро. Как только доберётесь до работы, подготовьте мне официальный запрос в «Алеф-Банк» на выписку по счетам ООО «Набу» за последние полгода. И по всем компаниям, которые были контрагентами. Мне нужно увидеть полную картину.

На том конце повисла короткая пауза.

— «Набу». Записала. Запрос будет готов к десяти утра, — ничуть не удивившись, через пару секунд ответила Зоя Петровна и отбила звонок.

Иштар задумчиво прищурилась. Конечно, она сейчас ступала на зыбкую почву. Третий отдел не зря был автономен, и туда без крайней нужды не лезли.

Но сейчас, похоже, наступила самая что ни на есть крайняя нужда.

Иштар откинулась на спинку кресла и закрыла саднящие веки. Запрос в банк — это первый шаг. Настоящая информация находится в головах тех, кто работает с этими счетами. И чтобы до неё добраться, придётся ехать в банк лично.

— Пора навестить наш банк, — проговорила она, глядя на фикус. — Посмотрим, что они знают о мёртвых душах и оживших пастухах. Но сначала домой. Душ, завтрак, смена имиджа.

Она закрыла ноутбук, подхватила со стола папку с распечатками и направилась к выходу. Времени до встречи оставалось достаточно, чтобы обдумать, какие именно она будет задавать вопросы.

На выходе из кабинета Иштар задержалась и обернулась на фикус.

— Присмотри за кабинетом, — тихо сказала она. — Если кто-то снова сунет нос без спроса, дай мне знать.

Фикус беззвучно качнул листьями.

Иштар закрыла кабинет и направилась к лестнице. Утро вступало в свои права, разгоняя ночной туман — но тревожное ощущение только нарастало.

В пятнадцать часов пятнадцать минут Иштар вышла из такси у стеклянных дверей головного офиса «Алеф-Банка». Она могла бы приехать на служебной машине, но не хотела, чтобы маршрут оказался зафиксированным. Её сегодняшнее расследование не согласовывалось с вышестоящим руководством.

На вахте уже ждали. Молодой человек в идеально выглаженной рубашке поднялся из-за стойки ей навстречу.

— Добрый день, — произнесла она с той особенной спокойной уверенностью, которая у смертных обычно ассоциируется с высоким статусом. — Я Иштар Энлильевна Шамаш, начальник управления контрольной работы Министерства по налогам и сборам. У меня назначена встреча с руководителем отдела экономической безопасности.

Банковский консультант пробежал взглядом по её лицу, оценил костюм, отсутствие суеты, ровный голос — и легко заглотил крючок.

— Да, вас ждут, — произнёс он, протягивая планшет с электронным журналом. — Распишитесь, пожалуйста. И предъявите удостоверение.

Иштар достала красную корочку с золотым гербом, открыла и поднесла к его глазам ровно настолько, чтобы он успел прочитать её имя. Консультант задержался на строчке с фамилией.

— Шамаш, — прочитал он вслух и поднял брови. — Редкая фамилия. Арабская?

Иштар нейтрально улыбнулась. Такая усмешка могла значить что угодно — от вежливой снисходительности до лёгкой насмешки.

— Аккадская. Мои предки были из тех мест, — ответила она, пряча удостоверение обратно в сумочку. — В нашей семье принято давать детям имена, которые напоминают о корнях. Мы чтим традиции предков.

Иштар кивнула в сторону лифта.

— Меня ждут. Я пройду?

— Да-да, конечно, — засуетился консультант, быстро подошёл к лифту и нажал кнопку вызова. — Третий этаж, кабинет триста двадцать восемь. Вас встретят.

Когда двери лифта закрылись, Иштар позволила себе лукавую усмешку. Легенда работала безупречно. Решение использовать имя ещё одного из братьев оказалось стратегически верным — фамилия Шамаш звучала довольно экзотично и провоцировала любопытство, но воспринималась при этом вполне нейтрально и не вызывала вопросов на пограничном контроле. А если кто-то вспоминал древнюю историю — что ж, тем лучше. Это добавляло Иштар шарма и убирало лишние сомнения.

Лифт мягко остановился на третьем этаже. Иштар поправила пиджак и вышла в холл, где её уже ждал немолодой мужчина. Бейджик на лацкане безупречно выглаженного пиджака гласил: «Дмитрий Сергеевич Шуйко, руководитель отдела по экономической безопасности».

Мужчина представился, протянул руку для приветствия, и Иштар ответила энергичным рукопожатием, чтобы Шуйко мог почувствовать её уверенность.

— Иштар Энлильевна, — с напряжённым любопытством в голосе проговорил он, — приятно познакомиться. Признаюсь, запрос из вашего управления заинтересовал нас. Он ведь... эм-м... в обход стандартного протокола, скажем так.

— Именно поэтому я приехала лично, — уверенно ответила Иштар, проходя в кабинет. — Дело требует личного контроля. У меня есть основания полагать, что через ваш банк проходили операции, связанные с фирмой, которой я заинтересовалась в рамках контрольных мероприятий.

Богиня села в кресло напротив его стола и аккуратно сложила руки на коленях, ожидая, пока Шуйко закроет дверь. Когда хозяин кабинета сел на своё место, Иштар достала из сумки папку с отчётностью по ООО «Набу».

— Вот документы. Я хотела бы увидеть движение средств по всем этим счетам за последние три месяца.

Дмитрий Сергеевич открыл папку, пробежал глазами и нахмурился.

— Мы сами их недавно проверяли, — сказал он. — Но всё чисто, обычная консалтинговая фирма, ничего подозрительного.

— Понимаю, — кивнула Иштар. — И тем не менее. Мне нужен полный список их контрагентов — даже тех, с кем были единичные расчёты.

Шуйко вскинул на неё глаза.

— Иштар Энлильевна, вы же понимаете, что я не могу просто так предоставить вам данные без судебного решения или официального запроса с подписью прокурора…

— Я понимаю, — перебила она твёрдо, после чего подпустила в голос магнетизма, перед которым сложно было устоять. — Поэтому я предлагаю вам альтернативу. Вы даёте мне доступ к этим данным сейчас, а я забираю ваш банк из зоны риска до конца квартала и не включаю в план проверок на следующий год.

Она выдержала паузу и добавила с тёплой улыбкой:

— Как начальник управления контрольной работы, я имею полномочия принимать такие решения. В том числе и... эм-м... в обход стандартного протокола. Давайте не будем терять время.

Дмитрий Сергеевич помолчал, глядя на Иштар испытующе. Потом кивнул и повернулся к компьютеру.

— Три месяца, — деловито проговорил он. — Я дам вам распечатки и список IP-адресов, с которых происходили входы в систему. Но вы понимаете, что это останется между нами?

— Безусловно, — кивнула Иштар. — Между нами и налоговой тайной.

Он коротко усмехнулся и начал набирать текст.

Иштар сидела в кресле, наблюдая за отражением его монитора в стёклах шкафа. Шуйко оформлял выемку данных по стандартной схеме, и Иштар расслабилась. Но тут её взгляд остановился на предмете, который она меньше всего предполагала здесь увидеть.

В шкафу на одной из полок, подпираемая изящной подставкой, темнела небольшая глиняная табличка. Клинопись складывалась в слово, которое Иштар не читала уже тысячи лет.

«Думузи».

Она перевела взгляд на Дмитрия Сергеевича, который всё ещё печатал, уставясь в монитор. Потом снова взглянула на шкаф.

— Дмитрий Сергеевич, — спросила она ровно, без дрожи в голосе. — Скажите, а откуда у вас в кабинете эта вещь?

Он обернулся, проследил за её взглядом и улыбнулся с некоторым смущением.

— А, это. Сотрудниц... коллега недели три назад из отпуска привёз. У нас тут традиция такая есть, сувенирами из отпуска обмениваться. Интересная табличка, правда? С историей, на новодел не похожа.

Иштар не ответила.

Она не отводила глаз от таблички, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Три недели назад неизвестный интриган уже предусмотрел её визит сюда и максимально изящно дал понять, что опережает её шагов этак на сто.

Иштар взяла себя в руки и посмотрела Дмитрию Сергеевичу в глаза.

— Вы правы, — проговорила она как могла беззаботно. — Более чем интересная. Но я бы на вашем месте спрятала её подальше. Старинные вещи не приносят удачи.

Глава 6. Дамасские розы к ногам прекрасной дамы

Такси мягко катилось по вечернему городу. Ближе к десяти вечера почти все улицы освобождались от пробок — и уже только это было достаточной причиной, чтобы Иштар уезжала с работы попозже. Откинувшись на спинку сиденья, она перечитывала распечатки из банка. Свет уличных фонарей мелькал на страницах, то на секунду ярко выделяя цифры, то превращая их в мельтешащие тени, но Иштар это не мешало, она не нуждалась в ярком освещении. Да и главное уже увидела.

ООО «Набу» уводило деньги через цепочку платежей. Первым контрагентом являлась нейтральная фирма с безликим названием, типичная прокладка, не вызывающая подозрений. А вот контрагент, которому перебрасывались через неё суммы от «Набу», заставил Иштар резко выдохнуть.

ООО «Ганзир-Инвест».

Иштар прищурила глаза. Ганзир... Подземный дворец, мрачная обитель сестрицы Эрешкигаль. Именно туда Иштар когда-то явилаиь, чтобы спуститься за Думузи, миновала семь врат, отдавая один за другим атрибуты своего величия, и вошла в чертоги Ганзира нагой и безоружной, как смертная женщина, готовая на всё ради любви. Она уже видела это название в документах, которые принесла Зоя Петровна, и тогда лишь хмыкнула про себя, посчитав чьей-то нелепой игрой. Но теперь ООО «Ганзир-Инвест» всплыло в конце длинной платёжной цепочки — и завершило закономерность. Набу — бог судеб, Ганзир — загробный дворец Эрешкигаль, и, наконец, Думузи, который сейчас оттуда вернулся.

Иштар медленно выдохнула.

Всё в этой цепочке было связано, и каждое звено вело к одному и тому же человеку.

Таинственный игрок не просто переписывал судьбы — он переписывал личное прошлое богини Иштар, обращая его против неё же самой.

— Остановите здесь, — попросила Иштар водителя, когда машина въехала в её квартал. Двор наверняка уже был забит припаркованными до утра машинами, да и просто хотелось немного пройтись.

Она вышла из такси и направилась к своему дому, до которого оставалось метров двести. Квартал, где жила Иштар, не был элитарным, но относился к тому, что называют «крепким средним классом». Здесь были добротные дома с просторными современными квартирами, ухоженные дворы, развитая инфраструктура, а также соседи, которые вежливо здороваются и не имеют привычки совать нос в чужие дела. Такое окружение Иштар всегда выбирала для своих человеческих жизней. В своём нынешнем доме она чувствовала себя достаточно комфортно и при этом автономно, и что самое важное, ей никто не задавал лишних вопросов.

Иштар уже почти дошла до подъезда, когда её ожгло тревожным ощущением. Она замедлила шаг, обернулась, скользнула взглядом по тенистым углам двора, по окнам соседних домов и припаркованным машинам. Ничего подозрительного. Тишину во дворе нарушал только редкий гул проезжающих по трассе машин. Иштар постояла ещё немного, прислушиваясь к себе. Ощущение не исчезало, но и не усиливалось — так, лёгкий холодок между лопаток, который мог быть вызван и усталостью, и длительным недосыпом. Да и воображение могло разыграться после очередного нервного дня. Она тряхнула головой, отгоняя тревогу, и шагнула в ярко освещённый холл подъезда. Всё потом, потом. Сначала дом, душ, отдых. Завтра будет новый день.

Она поднялась на лифте на десятый этаж, уже на ходу доставая ключи. И встала как вкопанная.

У двери её квартиры стояла большая плетёная корзина, полная розово-лиловых роз с вытянутыми кувшинчиком бутонами. Иштар осторожно коснулась бархатистых лепестков. Да, она не ошиблась — это были дамасские розы, недавно срезанные — причём выросшие не в теплице, судя по ошеломительному медово-пряному аромату. Эти цветы ещё утром нежились в плодородной земле под щедрым солнцем.

На этаже было всего две квартиры. Соседняя пустовала без малого год — её владельцы уехали за границу и не появлялись. Ошибка исключалась.

Потом она увидела среди бутонов плотную кремовую записку с надписью, и последние сомнения отпали. Энергичным росчерком на ней изображалась восьмиконечная звезда.

Корзина предназначалась Иштар.

Богиня осторожно выудила карточку, перевернула её и обнаружила на обороте надпись на аккадском:

«Ты всё ещё цветёшь, Бутон».

Дыхание перехватило ровно на секунду, прежде чем она взяла себя в руки. На лице не дрогнул ни один мускул, хотя внутри всё сжалось в тугой ком.

Бутон.

Так называл её только один человек. Он не мог знать, где она сейчас живёт. Не мог знать, что она всё ещё помнит, как венки из этих роз украшали её голову, когда они были молоды и бессмертны. Но он знал, что это имя — «Бутон» — было их тайным, интимным, никогда не произносимым при других.

Иштар подхватила корзину, вошла в квартиру и поставила её на круглый резной столик в прихожей. Несколько лепестков упало на пол. Она не стала их поднимать и даже нюхать розы не стала. Вместо этого прошла в рабочий кабинет и разложила на столе распечатки. Потом села и взяла ручку с блокнотом.

— Хорошо, — тихо произнесла она, обращаясь к пустой комнате. — Работа лечит даже тоску.

Богиня начала выписывать названия фирм и имена директоров, которые значились в документах. Записала в строчку, механически обводя первые буквы имён и фамилий. Она всегда так делала, когда заходила в очередной тупик.

Иштар отбросила ручку. Сегодня работа ей не собиралась помогать.

Всё сильнее пахло розами, волнительный аромат давно вышел из прихожей и заполонил всю квартиру. Иштар поняла, что совсем не хочет сейчас быть логичной. Она подошла к корзине, взяла один цветок и поднесла к лицу. Лепестки были тёплыми, живыми — как его руки, сплетающие для неё венки.

— Думузи, — прошептала Иштар. — Это же ты? Это ты хочешь, чтобы я помнила?

Но она знала — прежнего Думузи больше нет. Тот, кто вернулся из подземного мира, был другим. Пустым, искажённым тьмой, которая поглотила его душу. И если розы прислал Думузи, то это был не жест нежной любви.

Иштар забрала из прихожей корзину и отнесла в гостиную, где переставила цветы в широкую вазу. Кто бы и с какими целями их ни прислал, розам нужна вода. Потом она прошла на кухню и достала из ящика пакет с полбяной мукой. Руки помнили древнюю женскую работу, которая изо дня в день повторялась тысячи лет. Замесив тесто для лёпешек, налила в глиняную миску оливкового масла, нарезала кубиками козий сыр, достала из банки оливки и горсть сушёных фиников. На сковороде зашипело масло, и запах свежего хлеба наполнил кухню.

Иштар выключила огонь, переложила готовые лепёшки на тарелку и вышла на балкон.

Ночь опустилась на город. С десятого этажа было видно, как редкие машины проносятся по тёмным улицам, как в окнах соседних домов зажигаются и гаснут огни. Она села на плетёный стул, поставила тарелку на стеклянный столик и начала есть.Макала мягкую лепёшку в масло, откусывала сыр, оливки, заедала финиками. Простая вкусная еда, нормальная человеческая жизнь... Что ещё нужно?

Оглушительно пахло розами.

Слёзы потекли по щекам. Иштар даже не заметила, когда они начались. Просто сидела на балконе, смотрела на бледные городские звёзды, которые едва пробивались сквозь световое загрязнение, и плакала — беззвучно, без единого всхлипа.

Она плакала о Думузи, которого больше не существовало. О розах, которые напомнили ей о том, что было. А ещё ей было горько от того, что кто-то грязно использовал её память. И она не знала, как остановить игру, в которую её втянули.

Кто-то внизу стоял, запрокинув голову, и смотрел на десятый этаж, где на балконе сидела богиня и плакала, глядя на звёзды.

Кто-то ждал, пока она закончит.

Кто-то знал, что скоро поднимется наверх.

Глава 7. Вип-трансфер и прочие странности

Как ни странно, но она даже смогла уснуть в эту ночь, и ей ничего не снилось, что было воистину благом и подарком небес.

Потом прокукарекал будильник, на полусонный город, как водится, всей пятой наступил новый день, но Иштар вошла в него с натренированной лёгкостью. Душ, сбалансированный завтрак, чёрный кофе, деловой костюм, тяжёлый узел волос на затылке — и уже никому не придёт в голову даже предположить, что эта строгая женщина способна самозабвенно рыдать по ночам в компании давно умерших звёзд.

В восемь тридцать Иштар уже сидела в своём кабинете, перебирая новые стопки документов, которые принесла Зоя Петровна.

Поначалу не попадалось ничего интересного, но вот среди стандартных накладных и отчётности мелькнул разовый договор от ООО «Набу», заставивший её насторожиться. Заказ-заявка на пассажирский вип-трансфер, встреча в аэропорту Шереметьево, дата и время отправления — четыре дня назад, раннее утро.

Четыре дня назад... Значит, вип-пассажир уже в городе. Иштар пробежала глазами по строчкам: встреча в Шереметьево, комфортабельный минивэн с затемнёнными стёклами, адрес высадки — без конкретики, только пометка «будет сообщён на подъезде к городу». Полная предоплата — и сумма, от которой у любого перевозчика дизтопливо с гулом понеслось бы по жилам.

Перевозчиком являлось ООО «Легенда-Логистик», директор — Алина Алактумова. Обычная транспортная компания. Скорее всего, просто ещё одна фирма, которую использовали вслепую. Хотя... Название любопытное, да и фамилия директора достаточно говорящая для тех, кто в теме. Впрочем, уже не было столь важно, вовлечена ли транспортная компания случайно или же является частью рукотворной цепочки. Имел значение только один факт — в город прибыл пассажир, который не хотел светиться. Где бы вип-клиента ни высадили, конечная точка его маршрута была очевидна. Вопрос лишь в том, как скоро он доберётся.

Иштар отложила бумаги, посмотрела в окно. На улице не происходило ничего особенного, обычный городской день — нескончаемые потоки машин, спешащие по делам люди. Но среди привычной суеты целенаправленно передвигался к цели тот, кому здесь уже не было места.

— Понимаешь ли ты, кого привезла, Алина? — тихо спросила богиня, глядя перед собой. Потом взяла телефон и набрала номер телефона директора ООО «Легенда-Логистик», указанный в заявке. Трубку сняли после третьего гудка. Ответил молодой женский голос, вполне деловой и решительный.

— Слушаю, — произнесла Алина.

— Доброе утро, — проговорила Иштар особым протокольным голосом. — Это Иштар Энлильевна Шамаш, начальник управления контрольной работы Министерства по налогам и сборам. У меня есть к вам несколько вопросов по одному из ваших заказов. Вип-трансфер из Москвы.

На том конце повисла короткая пауза. Потом Алина заговорила — слегка настороженно, но без паники:

— Да, я помню этот заказ. Что-то не так? Мы всё оформили по правилам, все документы в порядке...

— С документами всё хорошо, — перебила Иштар. — Меня интересуют детали. Кто заказывал перевозку? Как выглядел пассажир? Было ли в этом заказе что-то необычное?

Алина замялась.

— Заказ поступил через экспедицию, — медленно проговорила она, припоминая подробности. — Оплата на расчётный счёт, полной суммой поступила сразу после подписания договора. Пассажира мы встретили в Шереметьево, как и заявлялось. Адрес высадки экспедитор передал сообщением через мессенджер на подъезде к Минску. Водитель так и сделал, высадил в Фаниполе, в частном секторе. Могу найти точный адрес, если понадобится. Если честно, идеальный заказ, побольше бы таких. Но...

Алина запнулась.

— Что «но»? — тут же насторожилась Иштар.

— Дайте мне минуту, — попросила Алина. — Я подключу водителя. Он сам всё расскажет.

Через несколько минут ожидания в трубке послышался глуховатый мужской голос с лёгкой хрипотцой. Водитель, похоже, был немолод и явно не привык к разговорам с начальством.

— Слушаю вас, — настороженно проговорил он и влажно откашлялся.

— Расскажите мне о вип-пассажире из Шереметьево, — попросила Иштар. — Всё, что запомнили, любые детали.

Водитель помолчал. Потом заговорил — поначалу неуверенно, подбирая слова, а после всё быстрее, точно камнепад, сорвавшийся с горы:

— Ну, это, что рассказывать, я его встретил в аэропорту, как велели. Приехал с запасом времени, смотрю, а он уже стоит в зале ожидания чисто статуй статуём. Одетый тепло был, и маска медицинская на лице, главное. Заразный, или что? Я подошёл, представился, табличку показал, которую мне в офисе с собой дали, там каракули какие-то, нихрена не по-нашему. Этот глазами по ним прошёлся — и ни хрю, ни му, дальше стоит. И я стою как придурок, не знаю, что делать. А стоянка ж за машину платная, меня менеджер после рейса уроет за расходы! Ну, я этому и говорю, мол, велкам, плиз — и пальцем тычу. Пошёл к выходу, смотрю, и он следом потелепался. И это, главное, у него ж ни сумки, ни чемодана с собой, налегке прилетел, потому и прошёл контроли вперёд всех. Да и ладно, то не моя забота, мало ли, как мажоры путешествуют. Но всё равно странно. Короче, сел он в машину — и всё, не шевельнулся. За восемь часов, понимаете? От Москвы до Минска восемь часов! А он ни разу не вышел! Ни на санитарную остановку, ни перекурить, ни ноги размять. С места не сдвинулся, сидел и молчал. И воду не пил, в машине ему и столик с фруктами накрытый устроили, и напитки. Ничего не взял, не пошевелился даже! Натурально, я будто памятник вёз!

Водитель перевёл дыхание и заговорил тише, уже не скрывая испуга:

— А глаза у него в темноте светились. Я в зеркало заднего вида глянул, когда уже за город выехали — труханул, чуть руль не бросил. Чисто как у кота какого — жёлтым фосфором горели. И пахло от него... — он замялся, подбирая определение, — мёдом? гнилью? Короче, смесь какая-то. Я сперва думал, показалось, но потом в салоне этот запах так и стоял три дня, не выветривался.

Иштар на секунду зажмурилась. «Мёд и гниль...» — пронеслось в голове. Пришелец пробыл в подземном мире целую вечность...

— Как выглядел пассажир? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А леший его разберёт, — выпалил водитель. — Он в шапке был, в пальто, на руках перчатки, маска медицинская, опять же. Только глаза и видны. Я даже лица его толком не разглядел. Не заразный он хоть был? — с внезапной тревогой спросил мужчина кого-то рядом. — А то я после того рейса сам не свой, голова дурная...

— Не заразный, — спокойно произнесла Иштар, отвечая за Алину. — Можете не волноваться. Спасибо за информацию. Если вспомните ещё что-то — позвоните мне.

Она продиктовала номер, отключилась и несколько минут сидела неподвижно. Кто-то действительно привёз Думузи в Минск. Теперь в этом не осталось никаких сомнений.

Дальше день набрал скорость, полетел по ухабистому маршруту ежедневной рутины, и Иштар затянули служебные дела, до которых в последние дни не доходили руки. Только вот как из песни слов не выкинешь, так и грустные мысли — из головы. Она то и дело возвращалась к разговору с водителем.

Домой Иштар опять вернулась поздно, вымотанная настолько, что даже у её интуиции не осталось сил звенеть колокольчиками тревоги. Поднималась в лифте, прислонившись спиной к зеркально-хромированной стенке, а перед глазами стоял смутный образ человека, неподвижно сидящего в полутьме автомобильного салона. Мимо него проносилась суетная, неизвестная ему, пугающая и чужая жизнь, через которую его по чьей-то злой воле перемещали точно мебель, а он никак не мог на это повлиять. Если водитель не сгустил краски, и его пассажир в самом деле был в таком состоянии, то... Бедный Думузи...

Уйдя в печальные мысли с головой, Иштар, лишь переступив порог, поняла, что в квартире кто-то есть.

Сухой ритмичный шорох доносился из гостиной. Богиня скинула туфли и бесшумно прошла в комнату.

За её столом сидел Зидик. Его длинный чешуйчатый хвост обвивал ножку стула, а сам писарь быстро-быстро выписывал что-то на разложенных листах, водя когтем по строчкам. Глаза варана были полуприкрыты, и он явно не замечал никого вокруг, впав в писарский транс, который порой случался с ним в моменты сильных эмоциональных переживаний.

Иштар всмотрелась в строчки, выведенные каллиграфическим почерком. Зидик подхватил её вчерашнюю эстафету и исписал три листа именами и фамилиями директоров подозрительных фирм, располагая их в разном порядке и всякий раз обводя заглавные буквы.

В этом бесконечном переборе чувствовалась какая-то система, но Иштар пока не стала в неё вникать. Её встревожило другое.

— Зидик? — окликнула она.

Варан не ответил. Он сидел неподвижно, лишь авторучка безостановочно двигалась по бумаге, вырисовывая буквы.

Иштар мягко коснулась его гребня, который в такие моменты всегда топорщился. Провела пальцами по чешуе.

— Зидик, — позвала она ласково. — Просыпайся, трудяжка. Я пришла.

Варан вздрогнул, несколько раз медленно моргнул, сдвигая плёнку третьего века, и уставился на неё мутными глазами. Потом тряхнул головой, приходя в себя.

— Богиня, — медленно проговорил он. — Ты вернулась.

— Истина, я вернулась, — негромко произнесла она, садясь рядом. — Но ты-то как здесь оказался? Ты же без крайней нужды не покидаешь архив.

Зидик снова встопорщил гребень, чешуя его потемнела.

— Вчера ночью я выгнал непрош-ш-шеного гос-стя из подвала, — проговорил он, уходя в непроизвольное шипение, что всегда означало высшую степень его встревоженности. — Он подобрал код и проник внутрь. Но я обернулся котом и вс-с-стретил его до того, как он добралс-ся до записей. Я напал на него в темноте, руки его я рас-с-сцарапал до мяс-с-са, и пролились реки крови, о богиня! Лица я не разглядел — на нём была тряпичная маска и плотный капюшон. Но руки я ему разодрал в клочья и изгнал негодяя.

Иштар нахмурилась. В голове мелькнула мысль, но обдумать её пока что не было времени. Зидик принёс плохие вести.

Варан покосился на огромную вазу с розами, которая всё ещё стояла в углу. Принюхался, нервно расширяя ноздри.

— Дамасские, — мрачно проворчал он. — Венками из таких цветов украшали головы богов в Уруке. Кто-то очень хочет, чтобы ты помнила прошлое, Иштар. Но это не дружеский жест. Надеюсь, ты не заблуждаешься насчёт этого... подарка.

Иштар кивнула, не сводя глаз с когтей, которые совсем недавно рвали чужую плоть. Она уже поняла, что Думузи в его теперешнем состоянии никак не мог быть дарителем чего бы то ни было. На её чувствах в очередной раз беспринципно сыграли.

Богиня любви и войны расправила плечи. Первозданный гнев в ней звенел на высокой ноте, но она понимала, что прежде чем сможет дать себе волю, сначала должна сложить все части головоломки.

Зидик перевёл взгляд на исписанные листы, взял один из них и повертел в лапах.

— Я комбинировал имена, которые оставила ты, — произнёс он. — Когда я в трансе, не помню ничего, но мои пальцы сами знают, что делать. И вот, посмотри.

Он протянул ей лист, исписанный именами, расположенными в столбик. Иштар всмотрелась — и ахнула. В самом деле, всё было так просто! Она схватила ручку, быстро перегруппировала слова, формируя новый столбик.

И увидела имя своего врага.

Откинунувшись на спинку стула, Иштар уставилась перед собой невидящим взглядом.

— Мерзавец, — сухо обронила она.

Зидик встревоженно встопорщил спинной гребень.

— Говоришь, руки ему в кровь расцарапал? — Иштар перевела взгляд на варана.

— В клочья, богиня! Реки крови пролил!

Иштар потрясённо покачала головой.

— Ну да. Замшевые перчатки, — медленно проговорила она. — Тёмно-бежевые. На улице ещё тепло, а у него руки в перчатках. Я видела его сегодня вечером, когда уходила домой. Мы столкнулись у лифта.

Зидик вскинул на неё жёлтые глаза.

— И что ты хочешь этим сказать? Кого ты видела?

— Я хочу сказать, что мерзавец прятал руки, — ответила Иштар. — Потому что ты разодрал их до мяса.

Она перевела взгляд на лист. Составленное из заглавных букв слово говорило само за себя.

А ркадий

Н иколаевич

А лексеев

С тепан

Т имофеевич

А нтоненко

С абанеев

— Анастас Воскресенский, — спокойно проговорила она, но постукивание пальцев по столу выдавало её раздражение. — Начальник третьего отдела. Мой подчинённый — и по совместительству тот, кто ведёт эту иг...

Иштар словно споткнулась на полуслове. Глаза её расширились, после чего она хмыкнула — зло и сконфуженно одновременно:

— Нет, ну ты подумай, каков же подлец! Зидик, а мы с тобой две слепые цапли! Он ведь буквально нашпиговал намёками всю свою мерзкую партию! «Ти» — вернувшийся из тьмы, воскресший! Сиречь, Воскресенский!

Зидик уставился на неё с недоумением и тревогой.

— Ай, да ты же не знаешь про вышивку! — с досадой взмахнула рукой Иштар. — Нингирсу рассказал мне, что у заказчика на рукаве была вышита серебряная нитью клинопись «Ти». Я тогда подумала, что воскресший — это про Думузи. А теперь...

Она стиснула кулаки.

— Он носил это на рукаве намеренно, хотел, чтобы до меня наверняка дошло. Надеялся испугать, наверное. Идиот самонадеянный. Да и я не лучше. Я думала не в ту сторону.

Зидик выпустил раздвоенный язык, его жёлтые глаза сверкнули.

— Не кори себя, богиня. Ты устала. И ты уже нашла его имя. Это главное.

Иштар глубоко вздохнула и выпрямила спину.

— Ты прав. Поводил он меня за нос, конечно. Но теперь всё пойдёт иначе, я уже знаю, кто он и что ему нужно. Анастас хочет меня сломать, но он вряд ли понимает, с какой силой играет.

Зидик помолчал, немигающе глядя на неё, потом медленно, с достоинством, кивнул.

— Что будешь делать?

Иштар холодно усмехнулась.

— Продолжу играть по его правилам, — проговорила она. — Он не знает, что я уже вижу его карты.

Она задумчиво посмотрела на Зидика.

— А ты пока возвращайся в подвал, хорошо? Если Анастас снова сунется — ты знаешь, что делать.

Зидик хищно оскалился — длинные клыки блеснули в полумраке.

— Если сунется, я оставлю ему незабываемый сувенир, богиня, — прошипел он с мрачным удовольствием.

По губам Иштар скользнула тёплая улыбка.

— Иди, мой добрый друг. Мне нужно подготовиться к заключительному акту этой трагикомедии.

Варан с важным видом кивнул, потом трижды сильно ударил хвостом по полу, и его тело начало изменяться — собираться в более компактное, плотное, покрываться тёмно-серый шерстью, постепенно превращаясь в кошачье. Завершив трансформацию, крупный кот бесшумно двинулся к двери, но у порога обернулся и посмотрел на богиню мерцающими жёлтыми глазами.

— Будь осторожна, Иштар, — мурлыкающим голосом проговорил Зидик. — Анастас изучил твои слабости. Не дай ему использовать их.

Иштар, которая уже вытаскивала из волос «шпильки», удерживающие тяжёлую копну волос, лишь кивнула:

— Я справлюсь. Ступай, дружочек мой.

Кот скользнул за дверь и бесшумно понёсся вниз по лестнице.

Оставшись одна, Иштар взяла со стола листок с именем «Анастас Воскресенский» и смяла его в кулаке. Потом перевела взгляд на корзину с розами и тихо проговорила:

— Ты заигрался, Анастас. Правила меняются.

Подойдя к окну, она посмотрела вниз, на пустынную улицу. Где-то там, в темноте, мучительно шёл к ней человек, которого она любила тысячи лет. Иштар знала — скоро он появится на пороге.

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Оставалось только ждать.