Чупакабр

Глава 1

1

Охота на чупакабру в деревне Чваново велась давно. Время от времени эту тварь видели по ночам то тут то там. Лысое страшилище, похожее на гиену, размером с большого дворового пса, прибегало откуда-то из леса.

Собаки почему-то от чупакабры шарахались в разные стороны, как зашуганные прятались в свои будки или бежали подальше от собственных дворов, когда хищная тварь приходила в деревню полакомиться кровью кур, гусей, свиней, коз или овец.

В живых она жертву не оставляла, перегрызала горло и выпивала всю кровь. Аппетит у чупакабры рос не по дням, а по часам. Со временем она стала нападать и на коров.

Жители заметили, что перед появлением чупакабры все кошки куда-то пропадали, наверное, прятались или уходили из деревни, а утром возвращались по своим дворам и домам.

Конечно, набеги на дворы и нападения на скотину прожорливая тварь совершала не каждую ночь, а только тогда, когда ей вздумается, поэтому поймать её никак не удавалось.

Жители ставили на чупакабру медвежьи и волчьи капканы, надеясь, что хищник попадётся в них, сломает себе хребет и сгинет навсегда.

Мужики пытались организовать ночные дозоры, по очереди дежурили вооружённые ружьями и вилами, но каждый в своём дворе, потому как своя скотина дороже стоит, чем неприятности у соседей.

Бабы готовили для чупакабры отраву, подмешивали в угощение бычью кровь и крысиный яд и раскладывали кровавые мясные гостинцы во дворах. В результате этой химической войны в деревне передохли все крысы и мыши, даже летучие.

После того, как случайно отравилось несколько местных кошек, от этой практики отказались, поскольку травить было больше некого, а чупакабра приманкой так ни разу и не угостилась.

В общем, ничего не помогало. Хитрая прожорливая тварь появлялась неожиданно и продолжала издеваться над всей деревней.

2

С недавнего времени стали ходить упорные слухи о том, что чупакабру видели в огороде Руфины, которую бабы считали шлюхой, а мужики ведьмой.

Местные жители Руфину Волохову за свою не признавали, боялись её, говорили, что медноволосая красавица водится с нечистой силой, потому и не состарилась за последние двадцать лет ни на один годок.

Бабы осуждали Руфь за глаза, мол, постыдилась бы людей, выглядит молодой да свеженькой двадцатипятилетней оторвой, а самой уже сорок пять лет, вот ведь шалава бесстыжая.

Мужики деревенские на Руфину заглядывались. Те, что посмелее, проходу рыжеволосой одинокой бабёнке не давали, напрашивались к ней в любовники.

Некоторые, особо наглые, рассказывали, что им повезло, добились-таки своего, да только в доме Руфины находиться долго невозможно, ибо живёт там не то злой дух, не то полтергейст.

В общем, чтобы свою мужскую силу не потерять и не стать невзначай импотентами, пришлось им убраться подобру-поздорову к своим жёнушкам.

Те, хоть и не такие искусительницы и мастерицы в любви, но зато не представляют опасности для мужского здоровья.

Местные бабы из-за этого ещё больше на Волохову разозлились, завидовали её молодости и красоте, выдумывали про неё всякие гадости и наговаривали напраслину.

Мол, и волосы у Руфины крашенные, таких медных в природе не бывает, и вообще у неё вместо своих волос густой парик из конских хвостов, а сама она от природы лысая, потому и к местной парикмахерше никогда не приходит, чтобы та её вывести на чистую воду не смогла.

Некоторые мужики-правдолюбы, бывшие любовники, клялись, что во время секса с Руфью брали её за волосы да с силой те пряди на кулак наматывали, и при этом никакой шиньон с головы ведьмы не отвалился.

Бабы им не верили, обиженно надували губы и давили из себя слёзы, корчили «оскорблённое достоинство».

Федька Ухов во все эти россказни не верил, считал всё это бреднями местных завистливых куриц и чванливых петухов. В Руфину был влюблён с пятнадцати лет безответно, а к двадцати пяти начал замечать, что красавица отвечает ему благосклонными взглядами в ответ на его молчаливые вздохи.

Тут-то Федька внезапно и осмелел, решил брать, пока предлагают, а не то другой охотник найдётся да и перейдёт дорогу. Соперников в любви Ухов бы не потерпел.

Сплетниц и сплетников он на дух не переносил. Пару раз дрался с особо болтливыми мужиками за честь прекрасной дамы. Один раз был бит, в другой вышел победителем.

Мать крутила пальцем у виска, пыталась вправить мозги любимому сыночку, называла Руфину змеёй подколодной, а родного Феденьку олухом царя небесного, каких свет не видывал, втюрившимся в женщину старше его на двадцать лет.

Фёдор был себе на уме и никого не слушал, тем более, мать. Кто из взрослых сыновей вообще слушает маменькины советы? Только маменькины сынки.

Федька таковым себя не считал. Он уже слишком взрослый, чтобы прислушиваться к причитаниям матери. Ей всегда всё не так. Не стоит даже внимания на мать обращать, ей всё равно никогда не угодишь.

3

Однажды вечером тридцать первого октября Фёдор решился навестить даму сердца. Подготовился заранее, даже тортик купил и бутылку шампанского, а также прихватил с собой кактус, стоявший в глиняном горшке на подоконнике. Колючий маленький глобус как раз зацвёл.

Мать глянула на сына с неудовольствием, плюнула ему вслед и перекрестила на дорожку.

Федька застал предмет обожания во дворе. Красавица шла в дом из уборной, остановилась у висящего на стене времянки рукомойника, вымыла белы рученьки и, увидев непрошеного гостя возле крыльца своего дома, расцвела в улыбке.

Ухов приосанился, приветливая улыбка Руфины придала ему сил и уверенности.

— Ну, здравствуй, соколик! Гляжу, ты при полном параде. Хорошо подготовился.

— А то! — довольно ухмыльнулся Федя и протянул зазнобе глиняный горшок с кактусом.

— Ой! Спасибо, милый. Такой колючий аленький цветочек мне сроду никто не дарил.

— Дык это... — промямлил Фёдька, переступил с ноги на ногу и сморщился от боли, новые ботинки натёрли на пятках мозоли.

— Что стоишь? Входи в дом, раз пришёл, — пригласила Руфь и, грациозно покачивая бёдрами, пошла впереди застывшего в немом восторге ухажёра.

Фёдор сглотнул, любуясь на соблазнительно прекрасные женские формы и пыхтя, как закипающий самовар, скинул на крыльце неразношенные ботинки, облегчённо вздохнул, чинно и степенно пошёл следом за красавицей.

Ужинать уселись за столом при свечах. Хозяйка сказала, что так романтичней. До тортика с шампанским дело не дошло. Руфина предложила отдать дань народным традициям: отведать на ужин тыквенной каши и рябиновой настойки. Федька сдуру согласился.

Рябиновка разогнала в венах кровь, Ухов аж вспотел.

Щёки медноволосой красавицы раскраснелись. Руфина стала ещё краше и милее, хищно облизнула свои алые губы, отчего Ухов сразу же пришёл в полную боевую готовность.

Вечер обещал быть интересным. Тыквенную кашу Феденька с детства не любил, поэтому закусывал мало, в основном занюхивал выпитое рукавом и смачно кряхтел, нахваливая гостеприимную хозяйку.

Красавица таинственно улыбалась и принимала кокетливые позы. Федька грезил наяву, предвкушал эротическое продолжение свидания в спальне хозяйки.

Он был настроен очень решительно и серьёзно. Но не делать же сразу в первый вечер предложение руки и сердца? Надо сначала привыкнуть друг к другу. Чтобы девица до свадьбы не сбежала, не стоит слишком наседать.

Руфина Фёдора угощала знатно, потчевала, как дорогого гостя, подливала рябиновую настойку, бросала на молодца томные взгляды, вздыхала так обольстительно по-женски, что под тонкой тканью блузки вздымалась округлая грудь.

Алые губы красотка чуть смачивала рябиновкой, да едва пригубив чарку, ставила её на стол и устремляла свой похотливый бабий взгляд на Федьку.

Ухов не знал, что и думать, начал по-тихому наглеть и распустил было проказливые руки, да шалунья не далась, выскользнула из его жарких объятий, выскочила из комнаты.

У Федьки закружилась голова. От пляшущего пламени свечей тени в избе ходили ходуном.

Вернулась Руфь с новым угощением. На десерт были поданы блины с вареньем из тыквенных семечек. Такого лакомства Федька отродясь не пробовал. Угощение было слаще и вкуснее халвы, да и на запах приятнее.

Тут-то и начало происходить в избе Руфины странное непонятное. Видимо, в варенье тыквенные семечки имели какой-то особый пьянящий эффект. Возможно, хозяюшка приготовила варенье с примесью дурманящих афродизиаков.

В какой-то момент Федька чуть блином не подавился, начал видеть такое, отчего застыл, как истукан, словно окаменел на веки вечные, только хлопал ресницами, да дышал, как паровоз на полном ходу.

Пламя свечей отплясывало свой таинственный танец. По стенам вокруг бешено носились тени, словно домовые собрались со всей деревни и водили хороводы, но только в несколько раз стремительнее, чем это могли бы делать люди.

Изба стала крутиться вокруг Феденьки, как будто вся мебель и стены стояли на огромной пластинке. Вдруг что-то произошло и с самой Руфиной. Она начала медленно оплывать и превращаться в нечто абсолютно бесформенное.

Женское тело стало расплываться, увеличиваться в размерах. Кожа хозяйки приобрела бледно-зеленоватый цвет. Вид был просто отвратительный.

Теперь вместо обворожительной красавицы за столом напротив Феди сидела расплывшаяся огромная толстуха с лицом, напоминающим жабу.

— Ну, что? Баиньки? Или хочешь чего-нибудь погорячее? — прошамкала своим беззубым ртом похожая на болотницу нечисть и омерзительно улыбнулась Фёдору.

Ухову ничего не хотелось. Чувства вмиг прошли, похоть бесследно испарилась, но ясности в голове не прибавилось.

Зелёное страшилище с жадностью пожирало блины и варенье из тыквенных семечек. Федька в ужасе смотрел на бывший предмет своего вожделения. О таком чудовище он точно не мечтал!

Закончив трапезу, толстуха встала из-за стола и устремила свой нежный взор на Фёдора. Тот в душе матюкнулся, но вслух сказать ничего не смог, молчал, будто язык проглотил.

Страшилище медленно приближалось.

Ухов готов был сквозь землю провалиться, чтобы не достаться нечисти. Неизвестно, что она с ним сделает. Может быть, сожрёт. О другом думать было противно.

Зелёная рука хозяйки протянулась к Федькиному лицу.

Ухов зажмурился, попытался замотать головой в знак протеста, но ничего не вышло. Снова открыл глаза и уставился на зеленоглазую нечисть. Так и сидел за столом каменным изваянием и тупо пялился на ручищу с растопыренными зелёными пальцами.

Ну как есть болотница! Такими их очевидцы описывают. Куда же делась красота Руфины? Неужто Волохова и впрямь ведьма? Верить в очевидное-невероятное не хотелось, но факт присутствия в избе нечистой силы был налицо.

Фёдор уже было распрощался со своей жизнью, как внезапно услышал странный звук. В соседней комнате вдруг что-то тихо зазвенело, будто где-то стекло разбилось.

Федькино зрение вмиг сфокусировалось на хозяйке.

С ней произошла метаморфоза. За столом снова сидела медноволосая молодая красавица с большими зелёными глазами, бледным лицом и яркими алыми губами.

Вот так нажрался!

Руфина вскочила с табурета и метнулась навстречу входящему в комнату.

А это точно было входящее! Не человек, а сущность! Скорее всего, тёмная, так как кожа нелюдя мужского пола была коричневого цвета, да ещё и словно замшевая.

Чудовище с головой быка, увенчанной торчащими вверх рогами, воззрилось на Федьку. Полубык имел мужское накачанное тело, только вот шкура у него была не человеческая, а бычья.

Федька в шоке смотрел на минотавра. Вот и не верь легендам после этого!

Про минотавра он читал в подростковом возрасте. Книжка была с цветными картинками. Мать тогда обозвала книгу срамной и отобрала её у Феди.

Похотливый самец, не смущаясь посторонних Федькиных взглядов, сгрёб Руфину в охапку своими огромными ручищами и потащил в спальню.

Вопреки Фединым ожиданиям, красавица ничуть не испугалась, а, наоборот, довольно хохотала и целовала наглую морду оборотня.

Парочка скрылась в соседней комнате.

Фёдор в ужасе закрыл глаза и весь превратился в слух...

После того, что услышал, он точно знал, что ни один мужчина из деревни, из города, да и вообще из любого населённого пункта земного шара Руфину не удовлетворит.

В спальне происходила какая-то демоническая инициация или что-то в этом роде.

Вопли и стоны Руфины отражались от бревенчатых стен и проникали прямо в Федькин мозг. Казалось, что оборотень с нечеловеческой силой колотил кулаками в стены, а, возможно, это сама Руфь билась о брёвна в экстазе.

Вдобавок ко всему какая-то мелкая тварь, пробежавшая мимо, задела Федькину правую ступню.

От ощущения своей беспомощности Ухов мысленно перекрестился и трижды плюнул через левое плечо.

По телу пробежал озноб. На голове Фёдора сами собой зашевелились волосы. Он это почувствовал и понял, что протрезвел и трусит.

На ум пришла молитва. Бабка в детстве заставила выучить её наизусть и взяла с внука слово, что в нужный момент он ею воспользуется. Момент настал, а голос так и не прорезался. Пришлось молиться молча.

4

— Апчхи! — кто-то в тёмном углу чихнул.

— Апчхи! Апчхи! Апчхи! — послышались громкие чихи отовсюду.

Федьке хотелось заорать во весь голос, вскочить с табурета и бежать прочь без оглядки куда глаза глядят, подальше от этого дома, всей этой бесовщины и ведьмы Руфины с её ночным гостем.

Любовники были так заняты, что даже не вышли из спальни.

Ухов мысленно задал вопрос самому себе.

— Ты врос в пол, — ответили голоса из стен и углов.

— Она тебя околдовала, — шептали скользящие по стенам тени.

— Ты просто деревянный болван, — вздыхали из углов таинственные сущности.

— Хочешь, мы тебя расколдуем? — спросил тоненький писклявый голосок.

Федька мысленно согласился и ощутил, как шевельнулись пальцы рук и ног. Затем он почувствовал своё тело, но вдруг обмяк и рухнул на деревянный пол.

Рядом с грохотом упал табурет. Ухов замер и боялся пошевелиться и вздохнуть, чтобы ненароком не услышали за стеной.

В спальне продолжался шабаш. Судя по всему, участников там прибавилось.

Ухов не знал, сколько нелюдей участвует в обряде за стеной. Возможно, там целая оргия. Пролезшая в дом Руфины из иных миров нечисть резвится и получает удовольствие на всю катушку.

Нечему тут удивляться. Как выяснилось, Руфина и сама нечисть болотная, а не человек.

Федька пополз по-пластунски. Под ним застонали половицы.

— Тсс! Тсс! — зашикали на него из углов шептуны.

— Тишше! Тишше! — шипели голоса вокруг.

Какая-то мелкая тварь уселась к нему на спину и вцепилась когтями прямо в плечи. Через ткань рубахи Федя чувствовал, как острые когти царапают кожу.

— Слезь с меня! — возмущённо прошептал он и понял, что у него снова прорезался голос.

Непрошеный наездник послушно соскочил с его спины на пол и молча пополз рядом, прижимаясь маленьким тельцем к Федькиному боку.

Косым зрением Ухов увидел ползущего рядом с собой маленького мохнатого человечка, обросшего серой шерстью.

В тот же миг внезапно появился откуда-то сквозняк и задул все свечи. В комнате стало темно. Не было видно ни зги.

Федя на минуту замер, но потом снова пополз по направлению к двери.

— Левее бери! Чего ты толкаешься? — возмущённо зашептала ползущая рядом нечисть.

— Ты вообще кто такой по жизни? — храбрясь спросил шёпотом Фёдор и услышал со всех сторон тихое хихиканье.

— Обижаешь! — ответил писклявый голосок. — Домового не узнал?

— Да иди ты! Не может этого быть! — удивился Федька.

— Сам иди! — обиженно прошипел домовой. — Почему это всё может быть, а я не могу?

— Извини, — буркнул себе под нос Ухов, ссорится с домовым не хотелось.

— Он тебя простил! Он добрый! Добрый, когда не злится... — зашелестели голоса вокруг.

— Слышал? Я добрый. По крайней мере сегодня, — прошуршал потусторонний голос.

Пальцы Феди нащупали порог. Ухов упёрся ладонью в дверь. Она тихонько заскрипела и открылась. Федя и домовой выползли в сени.

Тьма стала гуще. Фёдор вскочил на ноги, осторожно толкнул дверь и услышал, как она закрылась.

— А почему ты мне помогаешь? — спросил домового Ухов, думал, тот признается, что терпеть не может минотавра, но ответа так и не услышал.

Понял, что в сенях никого, вышел на свежий воздух.

Ночь встретила Фёдора холодным осенним дыханием. На крыльце Федька быстро обулся и побежал через двор к калитке.

И вдруг он понял, что в деревне стоит оглушительная тишина.

Не было слышно ни лая собак, ни мяуканья кошек. Наступило странное тревожное безмолвие.

Федьку прошиб холодный пот. Он осознал, что влип. Оглянулся, чтобы найти в темноте хоть что-то для своей защиты, вилы, лопату или хотя бы дубину побольше на худой конец. Но ничего не мог разглядеть в темноте. Только кромешная чернота вокруг. Абсолютная зловещая тьма.

И в этот самый момент какая-то тварь густой тенью прошмыгнула перед ним и метнулась в сторону сарая.

Федя замер, сердце оборвалось, ладони вспотели.

Следующий шаг он сделал на свой страх и риск на ощупь и зацепил ботинком что-то в темноте, услышал металлический звук покатившегося по земле ведра.

Федька со злостью пинком отправил воображаемую чупакабру в ворота ада и понял, что попал.

Ботинок упёрся во что-то мягкое. Тварь взвыла и вцепилась зубами в щиколотку Фединой правой ноги.

От жгучей боли аж искры из глаз посыпались, но выдернуть ногу из пасти монстра всё-таки удалось.

Похоже, что хищная тварь уже насытилась кровью других жертв и отпустила Ухова, так и не разорвав его на части.

Федька, постанывая и хромая, выбрался за калитку, наклонился, нащупал рукой камень, размером с большое яблоко, поднял его с земли, размахнулся и запустил булыжником в темноту. Чупакабра взвизгнула и завыла.

Ухов снова нагнулся за камнем, подобрал первый попавшийся и метнул его через забор. На этот раз услышал звон разбитого стекла. Наверное, попал в окно.

Так Руфине и надо! Будет знать, что к односельчанам следует относиться с уважением. И если уже есть рогатый любовник, то не надо завлекать в гости влюблённых мужчин.

Федька замер на несколько секунд и прислушался.

Руфь и её минотавр из дома так и не вышли. Видно, были слишком заняты, поэтому разбитое окно их не волновало.

Зато хищная тварь, ломая кусты, бросилась наутёк. С огорода Руфины доносился хруст сухих веток. Чупакабра, убегая в лес, крушила всё на своём пути. Наверное, раскурочила плетень.

5

Фельдшер обработал и перевязал рану, сделал Федьке уколы против бешенства и столбняка, посоветовал дня три соблюдать постельный режим.

Ухов пообещал, что будет выполнять рекомендации и попросил спирта на опохмелку.

Медик заартачился, дескать, алкоголь с лекарствами смешивать нельзя, потом согласился, мол, не каждого в деревне кусает чупакабра, достал из шкафчика коньяк, налил в два стопарика до краёв и философски изрёк:

— От ста граммов вреда не будет.

Остограммились молча, закусили тыквенными семечками.

Про ведьму и минотавра Федька сплетничать не стал. Не его это дело. Бабское право — выбирать любовника, который удовлетворяет.

Всю неделю ныло тело, ломило кости и зубы, крутило суставы, тянуло жилы, температура к ночи поднималась до тридцати девяти. На седьмые сутки Федя почувствовал, что здоров.

Мать на радостях начала воспитывать, сказала, что соседка по Федьке давно сохнет. Мол, Дашка девка молодая, красивая, кровь с молоком, не то что некоторые.

Федя сначала разорался из духа противоречия, потом подумал на досуге и смягчился.

Мать ведь подробностей про Федькино свидание с Руфиной не знает. Такое разве кому расскажешь? В дурдом на раз-два упекут.

Зато от своей неразделённой любви Ухов излечился полностью. Руфина ему при встрече даже не улыбнулась, прошла мимо с гордо поднятой головой.

Тянуть резину с новыми отношениями Ухов не стал, как-то вечером в конце ноября подкараулил соседку возле сарая, выждал подходящий момент, когда девушка пошла доить козу, да и зашёл внутрь помещения.

В нос пахнуло тёплыми живыми ароматами, которые раньше Федьке приятными не казались, а сейчас тревожили и будоражили.

Девушка гладила рукой спину козы и уговаривала ту стоять смирно. Животное волновалось. Меканье козы Федьку раздражало.

Он кашлянул, чтобы привлечь внимание Даши, и спросил:

— Может, погуляем? Сегодня полная луна. Красиво.

Девушка приветливо улыбнулась и ответила:

— Хорошо. Вот только Маську подою, и пойдём.

Коза не давалась, вела себя беспокойно, мекала, брыкалась.

Даша отставила в сторону ведро, встала, шагнула к Феде. На её шее пульсировала вена.

Федька сглотнул слюну и в следующий момент рванулся вперёд, вонзился клыками в тёплую плоть, ощутил во рту вкус крови, присосался и жадно пил...

У него за спиной визжала Даша.

Конец

Октябрь 2021 г.