Четверка

Пролог

Армагеддон... Армагеддон был вчера. Всё прошло обыкновенно и буднично. Ангелы вострубили, призывая на Страшный Суд, видео с ними собрало шесть миллионов просмотров только за первые сутки и на этом всё. Жизнь попёрла дальше, такая же суматошная и размеренная одновременно. Ах, да, ещё пара праведников вознеслась, но про это вообще никто не узнал.

Но ещё в мир вернулась магия. Пока только малыми каплями. Точечно. Для большей части городских жителей ещё и незаметно. Ну проснулся где-то у чёрта на куличках древний леший, и что с того? А вот курица подорожала на десятку в супермаркете, это да, проблема. Деревенские и мелкогородские вспомнили старые сказки и рассказы бабушек и встроили забытые ритуалы в привычную жизнь. Тут щепоть соли просыпать, тут горбушку на пенёк положить и всё пойдет знакомым образом.

Власти конечно озаботились. Бюджетик, там, пораспилили, на охрану и оборону от сверхъестественного. Приняли некоторое количество колдунов на службу. Церковных иерархов попинали, чтобы они занялись таки заботой о спасении душ паствы. Упразднённые ордена инквизиции вернули в строй. Но повторюсь, большинство населения этого не увидело, или предпочло не заметить. Те же из людей кто магической капели хватнул больше чем досыта — изменились. Так появились оборотни, сирены и прочие. Хотя на вид отличить невозможно. В укромных уголках городов стали вырастать волшебные лавки. За ними взялась присматривать церковники. А на запах денег начали подтягиваться и все остальные, как стражники, так и теневики. Только риск капельку расширился. Сильно обнаглеешь с поборами, можешь не картечью схлопотать с дедушкиной берданки, а чего позаковырестее, от чего будешь остаток дней квакать. Но когда же это кого останавливало?

Так и началась эта история.

История первая. Волшебная лавка

- Так, опергруппа, слушай мою команду! В общем-то двое стоят у нас на входе, если что прикрываете, один на связи с управлением, ну а я в общем то пойду внутрь. Ребят, действуем по плану. В общем все прописано, все всё знают, кто-то выходит - кладем лицом в асфальт, превентивно. Всем всё понятно, ну все молодцы. С вами даже говорить не надо, - провел положенный штатный инструктаж капитан полиции, средней свежести на вид. Ещё не обрюзгший, но уже заполучивший пару печатей профессии на лице и теле. Он стоял перед дверью в размещенный в подвальном помещении старого города ларёк. У входа пахло мочой, плесенью и мышами. Такие магазинчики — лавки вырастают как грибы после дождя, и так же быстро превращаются в трухляшку. Вчера абрикосами торговали, сегодня — женскими трусами по акции и со скидками, а завтра — будет ремонт обуви или ещё что. Ну или на каком-то превращении хозяева попадутся и начнут платить. Тогда им придется работать усерднее, ибо ничто так не мотивирует малый бизнес на хорошую работу, как голодная крыша. На самом деле капитан не был замешан в коррупции, но хроническое безденежье способно скривить любого праведника. Это должно стать первой попыткой. Хоть маленький ручеек, да всё в карман. На душе было поганенько. Всё же шел он изначально людей защищать от этого всего. А тут сам в каку лезет. Но деньги были нужны прямо сейчас.

Осыпавшиеся, от острого дефицита цемента в растворе, ступеньки привели будущего взяткополучателя к железной двери в магазинчик. На предпоследней он еще и умудрился проступиться. Упасть не упал, но дёрнулся так, что спина ёкнула. Он еще раз оглянулся. Группа стояла на позициях. В машине с погашенными мигалками нагло курил водитель. Пара резких архаровцев караулила подходы. Странно, но нигде ни вывески, ни камеры, ни рекламки. Тусклая лампочка в полнакала и всё. Подозрительная торговая точка, строго для своих, скажем так. В расширении клиентуры не заинтересованная. Покупателя же заманивать надо. Кричать, что нигде его не облапошат так выгодно, как здесь. А тут тишина. Чуйка на недоброе зашевелилась. Ну да к чертям сомнения. Не ураном же с героином тут торгуют. Он ещё раз проверил как закреплена кобура со штатным макаровым. Вот ни разу до этого его не приходилось применять, и в этот раз наверняка не понадобится. Зашел, нашел проблемы, получил денег и вышел. А ребята подстрахуют, если что пойдет не так. Может там правда чего такое вылезет, что и совесть продавать не придется. Тогда его проблему можно будет закрыть с премиальных.

Петли двери отозвались противным скрипом. В лицо пахнуло сухим теплом и запахом трав, словно не в подвал зашел, а на сеновал залез. Небольшая комнатка приспособленная под торговый зал. Пучки трав развешенные по стенам и свисающие с потолка. Чучело крокодила. Нет, серьёзно, с потолка свисает чучело крокодила. Мелкого такого, метра на полтора. Это настолько выбило его из обыденного, что он чуть не прошляпил перемещения подозрительных персонажей. Миловидная девица с темными волосами резко сместилась за стеллаж с какой-то мистически- амулетной безделицей, густо развешенной на вешалке. Лицо её оказалось в тени быстрее, чем он смог её достаточно рассмотреть. А в другом углу отвлекся от копошения в потертом саквояже тощий поп с всклокоченной бородой. При параде, в подряснике, и крестом во всю узкую грудь. Только без привычного для священнослужителей пуза и с деревянным, а не золоченым ,крестом. Интересненько. Он тут купить или продать? Или тоже за данью пришел? Хотя, если тут это контора рулит, денег с них не вытрясешь, даже если они опий в ладан сыпят и по весу как огурцы продают. Бог, вера и церковь, это чуть ли не диаметрально разные понятия. Хозяйка, а кто ещё может стоять за прилавком, лениво смерила его взглядом и продолжила что-то шерудить под витриной.

Максимально спокойно и без резких движений, он вышел на середину помещения и с улыбочкой объявил: - Дамы и господа, добрый вечер. Всем оставаться на своих местах. Работает опергруппа.

Девица раздраженно дернула щекой. Мысли ее и до того не особо добрые перешли на новую ступень человеколюбия: - «Твою ж ты мать! Так, сейчас надо не дёргаться, сейчас надо аккуратно, технично сливаться отсюда к чертям собачьим. Ведь меня сдали. Или же это плановое мероприятие. И что он знает ещё? Было бы неплохо понять до того, как начнётся трешак. Так. Так, так-так-так, не ну хозяйка то не напрягается пока. Или умничка себя руках держит, или оперуполномоченный знакомый, или может быть платят товарищу. Это был бы идеальный вариант. Сейчас аккуратненько по стеночке, ближе к выходу. Так, интересно, он один или нет. Ладно, сейчас аккуратно глянем. Что-то хозяйка уж слишком спокойная, еще и за стойкой склонилась, словно от заварушки прятаться собралась, вот это мне не нравится вовсе. Да и чернорясый и ухом не повел. Прямо как специально ждали меня. Если резко метнуться влево, а в хозяйку эту вот пачку висюлек со стены бросить, то мент на её визг обернется, тогда Правого ему в почку, и пока он заваливается от него можно оттолкнуться и до монаха доскочить, они на удар не крепкие, обычно. Вот только если они правда за мной все пришли, то на шум остальные охотнички за пушистым хвостом завалятся. А устраивать большую заварушку плохо для бизнеса. Так что пока — разведка.

- И тобе здравствовать, добрый человек! - высокопарно начал поп, все-таки зашевелившись и прекратив игнорировать нового человека, - Ты, служивай, ежели по делам пришел, так удостоверение покажь, с прочей бюрократией, а коли нет, так вставай в общую очередь, не нарушай порядок, - внешне, он вообще никак не выказывал интереса или волнения. Рылся в саквояже и беззвучно шевелил губами. Удерживать одной рукой и одновременно искать что-то на дне было явно неудобно. Из недр периодически доносилось позвякивание. Чаще — стеклянное, но и металла хватало.

Мысли хозяйки если бы были проговорены в слух тоже были далеки от законопослушности: - «Ох ты ж рожа ты ментовская! Да что ж тебе болезный дома не сиделось-то? Вот ведь с первого взгляда понятно было мент или коп? Ты хоть гвардейцем назови, все равно одно - хам. Ничего хорошего в общем. Так, Ариша, улыбаемся. Улыбаемся и машем. Обаяние на полную. Артефактик-то, действует, ты красотка. И небось ему кажусь еще лучше. Вон, аж имя свое забыл, не представился по уставу. Ничего, сейчас еще поворожу и уйдет он к себе домой. Без памяти, без документов и без денег, я надеюсь. Сейчас главное, чтобы он руками ничего трогать не начал, особенно вот это мое последнее приобретение, только ведь притащили, еще без защиты. Любимая лютня Шекспира, каждый дотронувшийся будет стихами с полчаса говорить. Особый заказ шоу бизнеса, оплаченный вперед. Только бы упаковать успеть, чтобы не фонила дикой магией, а то могут почуять». Но вслух она произнесла только: - Стою, стою, милый! А что ж такое? Неужто не оплачены налоги? Так подойди, дорогой, разберемся, я тебе все покажу! - ворковала она опутывая лютню защитным полотном с вычерченным защитным заклинанием. Тоже кстати артефактом.

- Ух какие все у нас тут социально-грамотные. Что ж, капитан Терских, вот удостовереньице, вот жетончик, вот собственно говоря, табельное, не подумайте, что пугаю. Так вот с порога, визиточки могу раздать, кому надо на прием там, или анонимочку какую написать, всегда пожалуйста, - с напускной жизнерадостностью капитан помахал в воздухе раскрытым удостоверением, как опытный грабитель в подворотне ножом-бабочкой, так, чтобы никто не успел толком ничего рассмотреть.

- Так, так, так. Девушка чернявенькая, да. Вот вы. Вы конкретно вот, от дверки-то отойдите, я ее прикрыл. Не ровен час дерните. А там хлопцы-то лихие, снаружи сидят, сам отбирал, знаете же, как оно бывает... Шальная-то она не спрашивает фамилию, имя, отчество в отличии от меня, но с вами попозже. Батюшка, вы прям тут смотрю, это, свет в массы несете, отче. Как же так? Вы сами-то по делу или это, исповедовать зашли? Кого? Вот, например, хозяюшку, она прям всё тут готова показать... Вы, отче, саквояжик- то на пол поставьте и в мою сторону оттолкните, а то вдруг уроните, разобьется еще там какая стеклотара...- он прокашлялся и довернулся чтобы видеть одновременно всех участников собрания, -Всё не надо, да и не с налоговой я в общем-то. Не стану у вас тут эти чековые аппараты трясти. Мы собственно вот по какому дельцу? Ориентировочка тут на Вас наступила, мошенничество, значит вам вменяется. Там пока что вменяется не вменяется, суд да дело, дело да суд, а прямо между них, сами знаете... Не буду говорить страшное слово — коррупция, - он нервничал, частил и перескакивал с одного на другое.

- Ну что, капитан? Стою, не двигаюсь, остаюсь на своем месте, как велено, - темноволосая девица чуточку лениво отошла от двери, все что ей было нужно она уже узнала. Этот путь был перекрыт плотно, так что нужно или забалтывать дурного служивого, прямо-таки в открытую вымогавшего денежку малую, или глушить. Но не факт что из этого подвала вообще есть другой выход. Но для начала надо все равно подобраться поближе. И она продолжила, - Кстати, визиточку да, можно. Мало ли, пригодится. Ну я что, не понимаю? У вас вон мероприятие серьезное, у вас вон вопросы хозяевам. Я легко подожду.

- Ну тогда будем знакомы. Ты к саквояжику ты меня отпустишь, али сам подай, у меня там документы-то. В боковом кармане. Все честь по чести. Смотри. Можешь даже буквы себе перерисовать, - подал голос священник, тоже смещаясь немного в сторону. Капитан прямо таки почуял как они его начинают обкладывать со всех сторон. До чертиков хотелось выхватить из кобуры пистолет. А чтобы не оставлять открытой спину ему пришлось еще подвинуться к центральной стойке этой подозрительной лавки. Хозяюшка сверкнула глазами, но позволила ему поставить конфискованный саквояжик на стекло витрины. Документы и правда нашлись в боковом кармане. А поп тем временем насмешливо продолжил, - Визитками я, в отличии от тебя, не пользуюсь, меня и так все знают. Ну, прочитал? Вот и хорошо. Я свободен, али ты быстро управишься и мне стоит подождать?

- Девушка, девушка, вот которая визиточкой-то интересуется, а сестры у вас нет случаем? Что-то, как-то мне лицо вашим знакомым кажется. На Маньку-Гвоздодер похоже. Она по особо тяжкому в прошлый месяц пошла, - он перевел взгляд на девушку и наклонил голову к плечу, меняя ракурс наблюдения,- М-да. Не, это, наверно, так профессиональное, знаете ли да, бывает, вижу то чего не бывает, - он раскрыл документ и поднял его на уровень глаз, - А-а так, батюшка, да, так значит это в сане отец Иннокентий, а в миру Григорий Пораспутин, ох ты же господи! - капитан еще пару раз повторил фамилию, славно пытаясь распробовать ее на вкус, - Ну Пораспутин, так Пораспутин, - он сложил паспорт и не глядя сунул его обратно в карман саквояжа, - Нет, тоже незнакомая фамилия, ну отец Иннокентий в принципе, да, - помялся представитель власти, - И солидно так выглядите. Так травки, говорите, вам вот тут хозяюшка собирает? Какие, если не секрет? Что за затравки-то у нас, э-э-э, в богослужениях используются теперь? Ну, кроме мира, ладана и елея, прости господи?

Служивый еще раз окинул взглядом все помещение магазина, обстановка его угнетала и заставляла нервничать и частить, перепрыгивая с одного собеседника на другого, -Я смотрю вас вообще тут магазинчик, такой в общем, тут ну смотрю вот инструмент стоит такой вот, - он заглянул за прилавок, - Это ж японская вишня, я так понимаю, да, вот прям корпус, вот прям чувствуется такой, красноватый. Струнки посмотрите, это же как, - он замялся, подбирая в голове редко используемое слово, -это лютня! Лютня, наверно, да? Щас можно вот эту пару аккордов взять? - и выдернул из рук хозяйки не до конца упакованный инструмент. Артефактная защитная лента сползла с крутого гнутого бока инструмента.

Темноволосая просто прикрыла лицо ладонью, стремясь отгородиться от испанского стыда за капитана. Он бы хоть немного справки навел, что это за магазинчик, прежде чем лезть. И уж, ёж его забери, руками трогать.

- Ну что вы, товарищ капитан, какая сестра? Я здесь вообще проездом. Нет. Нет. Вряд ли мы с вами когда-либо виделись. Я бы вас запомнила... - с ленцой проговорила она, размышляя: «Лютня. Какая прелесть. А хозяйка-то молодец, молодец. Глазки отводит, значит не на меня засада. Амулетов на ней, конечно, как на елке новогодней, на девочке-то. Если он и на это купится, я себе таких пачку закажу. Угу. по особо тяжкому значит. Вот уроды. Обещали же, что не будет ориентировки... Этот день коту под хвост. И заказчика того, туда же. И покрутить. Ладно. сдам, я их всех тогда, если что. Тому же капитану и сдам, да? Хотя он же не помнит ни черта. он не из убойного, он попроще парень. Нормальный капитан, не инквизиция, ни фсбшник, вряд ли ему тут платят хорошо. Договоримся если что...»

Пальцы капитана коснулись заколдованного дерева... больше он себе уже не принадлежал. Его потянуло ввысь, к горным эмпиреям, и крылатый пегас прокатил его на своих копытах. Он еще несколько раз провел по струнам и прокашлявшись и тоненько пропищав только ему ведомые звуки, не попадая не в ноты, ни в гармонию.

-О ты смотри, настроена же лютня, Шекспир, брынчал. Чего же вам более Бывало знаешь, сядет в поле, И ну давай бренчать сонет И никакой управы нет. Я вам отвечу без изъяна Хоть я и выгляжу престранно Но близок мне Шекспира дух И слог и стиль ласкает слух, - старательно выводил Терских пуча глаза и надувая щеки. Пением эти завывания не сочли бы даже бродячие звери. Видимо на ухо ему наступил даже не единичный медведь, а как минимум эскадрон медвежьих всадников, с полковыми знаменами, орудиями, обозом и маркитантками.

Ладонь священника звучно встретилась с его же лбом и медленно поползла вниз.

- Вот не было напасти... Вечно-то с вами, служивыми, одни неприятности. Все-то вам расскажи и покажи, да дай попробовать. Рукосуи любопытные. Положь лютню-то, положь. Отметился уже. Не бледней. Порифмоплетствуешь немного, да и отпустит тебя. Не навсегда таким останешься, - проговорил монах, спокойно но настойчиво отбирая лютню и передавая ее хозяйке магазина, - Ариша, сколь вот он такой будет-то?

- С полчаса, примерно, - прикинула в уме девушка.

- Ну ничего, посидишь, с нами поразговариваешь, травки мои перещупаешь- перепробуешь, дурману-то у меня никогда не было, а все остальные-то в любой аптеке купить можно. А что в аптеке-то не беру? Дык видишь-ли, свои особенности для моего ремесла. Где вот я возьму зверобой, собранный в день солнцестояния на солнечной стороне горы. Вот, а здесь есть, - заговаривал поп бледного капитана, усаживая того на мелкую табуретку перед прилавком. Главное, чтобы тот с испугу совсем дурить не начал. Вон как пальцы дергаются, струны ищут. И глаз дергается. Встреча с проклятыми предметами редко обходится без последствий, для неподготовленного человека. Даже если они относительно безобидны.

- Ой, наверное у товарища капитана в горле от неожиданности пересохло, - проворковала Арина-хозяйка, по быстрому наливая в кружку зелья из разных бутылочек. Беда была в том, что не все из того что она собралась было выпоить недобровольному подопытному, можно было давать за раз. А многое было еще и несовместимо. Содержимое слегка опалесцировало и пару раз поменяло цвет, да еще и от монаха надо было спрятать столь компроментирующие вещи. Зелье успокоилось и Арина поспешила напоить бедолагу, - Ну-ка, хлебни-ка, дружочек, чаю. Вот. Лучше уже, правда? - несчастный капитан усиленно закивал, расплываясь в блаженной улыбке, молча. То ли дар членораздельной речи еще не вернулся к нему, то ли опасался продолжить говорить стихами. Но Арину это обстоятельство никак не смутило, скорее наоборот, она уверилась в своих силах и предложила: - А теперь сходи, пожалуйста и скажи молодчикам своим, что все в порядке. Неровен час перепугаются за командира, да прибегут, а на всех моего ассортименту не хватит.

Отец Иннокентий подозрительно заводил носом, на моменте смешивания чая, что не осталось незамеченным. Но дернувшийся было на выход капитан переключил всеобщее внимание на себя, в попытках встать на ноги. Магазинчик и поставщика некоторых редкостей, ранее имевших других хозяев, надо было спасать, так что Арина постаралась отвлечь самый непредсказуемый фактор - священника.

- И, батюшка, держи свою сумку подальше. Если капитан резко лишится эффектов и одержимости, я потеряю магазин, мой поставщик - свободу, а ты спокойный сон и аппетит. Мы девушки изобретательные и мстительные.

- Арина, вас ведь так зовут? Ариночка, ну что вы? - остановила более опасное на ее взгляд начинание мрачная темноволосая девица, слегка дергая капитана за одежду, отчего тот опять устроился на табурете, - Вон там сейчас стоят и курят четыре опера, скучают. Выходит к ним шеф. Сам бледный, глаза шальные. И, значится, пятистопным ямбом излагает им, как у него здесь все отлично... А они прямо идиоты такие: «Да вообще не вопрос» и растворились в ночи, да. План-то, прямо скажу, так себе. Давайте еще подумаем немножко.

- Это ты, чернявая, верно говоришь. Не дело его сейчас выпускать. А ты, голубчик, садись-ка на табуреточку, - опять осаживая капитана проговорил поп, - И руки свои блудодельные под задницу засунь, а то натрогаешься сейчас еще чего-нибудь, и обрастешь зеленой шерстью, и не факт, что снаружи. А ты, Аришка, не беспокойся, просто даже кошки не родятся. Его без ритуала полновесного «об очищении» от стихоплетства ничем не проймешь. А так само пройдет через полчасика, кивни если понял, - но неудачливый взятковымогатель лишь замотал головой и выдал:

- Наливай, священник, больше чая. Розы пусть цветут в твоем саду, Я, как только сердце заскучает Снова до Ариночки дойду. Плакала гитара перебором, Бушевала майская гроза, Капитан поддался уговорам, Глядя в эти черные глаза, - на последней строке капитан дал петуха, задрав выводимую ноту до визга и с трудом свел глаза в кучу. Вся компания смотрела на него с некоторым сочувствием.

- Да вы что, серьезно? Вот. Вот это, - темноволосая поставила голосом жирные кавычки над «это», - Полчаса терпеть? - она подбоченилась, но вспомнила о еще одном обстоятельстве.

- Капитан, дорогой, дай табельное, я из него сейчас сама застрелюсь Ну ладно. Может и не застрелюсь, но табельное все равно отдай. Не дело это психам оружие доверять, - и ловко избавила несчастного от пистолета, взамен навесив на него наручники.

- Ариночка... Радость ты моя, мастерица — кудесница, слушай, а может еще чего есть глотнуть такого, чтобы... Чтоб меня отпустило сейчас отсюда, - перевела она фокус с себя на виновницу веселого состояния бедолаги.

В милой головушке Арины творился полнейший сумбур, умные мысли разбегались как напуганные мыши, стало ясно, что отпускать капитана наружу нельзя. Приворотное с отвращающим мешать точно было нельзя. А ведь хотелось-то чтоб он проникся симпатией, сам заваренную каши расхлебал, уладил, а потом и о самом инциденте забыл и как и дорогу в ее магазинчик. В слух вырвалось: - Ой, мрак. Точно, нельзя ему наружу, нельзя. Как бы еще не услышал кто? Решат ещё, что мы его тут пытаем. Но он же должен был только стихами говорить! Зря ему приворотное дала, зато какой интересный эффект, - из-за общей паники в ней проснулся еще и исследовательский интерес, - Ну-ка отец, подсоби. Давай ему ещё вот этот настой выпоим, авось полегчает. А то у меня сейчас из готового успокоительного только кадило батюшкино. Хочешь, обработает тебя? - обратилась она к одурманенному капитану, но тот плыл по волнам безумия, то расплываясь в улыбке, по начиная дрожать нижней губой.

- И на годика на два его всех плотских желаний лишишь, как бабушка отшепчет, - поддержал предложение поп, потянувшись к саквояжу.

- Но-но, и не думайте. За такое веселье он вам точно все грехи припомнит, «вольныя и невольныя», - поддразнила темноволосая священника, - Ваши и не ваши. Ариночка, золотце, может у тебя и оборотное найдется, надергаем сейчас у него волосьев и я сама к операм выйду, успокою, - но умиротворяющий тон не подействовал, может не стоило скалиться очень уж жизнерадостно, а может не стоило проверять заточку на ноже, предлагая мирный вариант переговоров.

- Погодите, красавицы. Давайте-ка обойдемся без натурных экспериментов в человеколюбии. Да и с нечестивым колдунством тож. Оборотное, если мне память не изменяет, седьмая строка перечня особо опасных зелий. Изготовление и хранение без специальной лицензии очень дорого встаёт. Лет в семь.

- Ну, как бы у меня лицензия есть. С хранением и использованием для личных нужд, - слегка смутилась порозовевшая девица, - Но вы не подумайте, это мой настоящий облик. Честно-честно.

- Кому что, а девкам - сиськи, - проворчал священник в ладонь, - Да не сомневается в твоей красоте никто. Зелья-то все равно нет.

За его спиной промызнувшая мимо него темноволосая как раз сунула руки в саквояжик. Не во зло, а в поисках чего по добротней, чем бы его вырубить. Кадило, там, опять же. Но первое на что она наткнулась - это была баночка с умопомрачительным запахом. Она не могла устоять.

- Так я сварю, у меня готовые основы есть, только крови оборотня нету, кончилась, - Арина развела руками, - Как думаете, а кровь вот этого оборотны в погонах подойдет? По идее, если варить по мирмидонской рецептуре то должна... - она погрузилась в раздумья.

Крышечка подалась, в воздух вырвалась капелька сногсшибательного аромата. Священник рявкнул: - «А ну, положь!» - но было поздно. Запах ударил темновосой по ее чувствительному носику чересчур сильно. Личико ее скривилось, глазки закатились и она оглушительно чихнула. С тем самым щекочуще-царапающим ощущением от самого хвоста по позвоночнику и до кончика носа.

- От, значится, как, - протянул священник. Темноволосая быстренько заткнула бутылочку крышкой, уронила ее на место и спрятала руки за спиной, принимая образ пай-девочки. На нее удивленно смотрел даже капитан.

- Ага, - более кровожадно протянула Ариша, вытягивая из складок платья стеклянную мензурку.

- Ну не знаю, подойдет ли. Они ж медкнижки на задания-то не носят... А вдруг заразный... - прибавила она к последней фразе разговора, - Да и булькает у него сейчас в крови столько уже ваших натурных экспериментов, что я бы не рискнула.

- А нам уже и не надо, - надвинулась на нее Арина, вытягивая из-за пояса маленький костяной серп, - У нас тут оборотень в наличии... Делись кровушкой, ушастая.

- Не-не-не, вы обознались, - начала было отпираться темноволосая, но Арина вытянула из за стойки зеркало и почти ткнула им ей в нос. Там отражалась симпатичная мордашка с треугольными ушками на макушке. С кисточками. И темными полосочками от глаз к т-образному милому носику. Частично обратившийся оборотень. Кисонька.

- Ой, - сделала милоту котенька, пряча когти в лапках и принимая мультяшную позу.

- Кыся нашкодила, кысю будут бить по попе. Больно, - надвинулся на нее священник, - Зачем полезла в мои инструменты?

- Любопытно-ня, - приняла очень смущенный вид. Нет, ну так-то рыси тоже к кошкам относятся, только для манипулирования людьми гротескно кошачьи повадки подходят больше, чем родные. Вот и сейчас на капельку, но отношение поменялось в лучшую для нее сторону.

- Делись, - ткнула в нее мензуркой Арина.

- Батюшка Иннокентий-ня, она меняу на ингридиенты разобрать хочет, - тут же нажаловалась оборотница.

- Регистрацию, - не принял ее игру священник, внутренне поменявшись. С таким уже не пошутишь. Пришлось вытягивать настоящий амулет-пропуск. Он сжал его в кулаке, читая.

- Далековато ты забралась от родных мест.

- Здесь больше платят, - она пожала плечами, перестав играть. Ее лицо медленно приходило в обычный человеческий вид.

За спиной попа Арина устроила пантомиму выклянчивая мензурку крови. Но осеклась и спрятала инструмент под его взглядом.

- Вы, бесстыдницы, совсем распоясались! Зелья бесовские, на крови, в открытую варить собираетесь, по инквизиции соскучились? Ну так я вам могу устроить! - рыкнул на них священник.

Но тут опять заголосил забытый на табуретке капитан:

- Эх, судьбинушка моя неосторожна-я, Ситуация случилась невозможна-я, Кто Слаанеша помянет, Тот главою культа станет, Вот такая вот блатная молодежна-я. Эх, головушка моя да распушиста-я. Что ж у девушек за травушка душиста-я. Я б купил рублей на триста На компот для экзорциста Эх, настоечка забористо-ершийста-я. Насмехалась над погоном ведьма рыжая. Эх, Аринка ты Аринушка бесстыжа-я. Не спасу тебя по блату, Я прикрою эту хату... - его передернуло и он сильно закашлялся.

- Так, что ты меня отпускать начало? - хрипло проговорил он, - Слушайте это вообще что тут такое происходит? Так это что-то такое? Это что за нанесение, - он захлебнулся возмущением, - Вообще телесных повреждений, девушка? Да чё творится-то тут? Батюшка, вы куда смотрите? Господи боже мой, уж давно кадилом их уже, что же тут происходит-то, так? Все арестованы! - он дернулся в очередной раз встать но не вышло. А продолжавшие перебирать невидимые струны пальцы, никак не давали нащупать и использовать манок для основной группы захвата.

- Ой, как неприятно вышло, - насмешливо протянула оборотница, - Арестованы, капитан, это потом. А пока пистолет твой у меня, да, ты это, помягче на поворотах, ладно? Ты же его заряжал? Заряжал. Умница. Исполнительный, - она отступила еще на пару шагов, чтобы успеть означенный предмет в ход, если что, - Вот и не надо сейчас лишних телодвижений. Хорошо?

- Так, так, ну-ка, успокоились все! - голосом разума в этот раз выступила Арина,- Один тут инквизицией грозит, вторая пистолетом машет, третий наручниками трясет. Снимите их с него, кстати, - она хмыкнула, - Хотя можно и попозже. Собрались в подвальчике любители ролевых игр, если вы понимаете о чем я... - он дернула бровью и подмигнула, -А у нас тут, между прочим, чистый человек с хорошим врожденным иммунитетом. После всего того, что капитан пожевал и выпил, его должно было колбасить и плющить еще с часа три, а он видишь чего, отряхнулся и пошел. И даже все вспомнил, - она замедлилась и прикусила ноготь большого пальца на руке, - И рыжина у него натуральная, - она задумалась, - Так, капитан Терских... Терских... А не из тех ли ты Терских дружок, что бабушки Аграфены. Позвони-ка домой, товарищ капитан. Да спроси матушку. Согласна ли она, что это ты ее любимый магазинчик прикрываешь? Пусть, она тебе выскажет на счет своих омолаживающих зелий, да про лекарство для твоего батюшки.

- Вот тебе и сказ! Вот то я удачно зашел. Аришка, племянница ты моя бестолковая, что ж ты не признала родича-то, а? Я ж чего зашел-то, на тебя мошенничество написали. Думаю, что ж за имя да фамилия знакомая, а? Забыл совсем... Что ж там дома? - с восторгом поддержал новую вводную капитан, но призадумался, - Что же я, просто так что ли пойду? В лавочку такую вот, зря заходил, да? К этой девушке, чернявенькой, тоже как бы вопросов никаких не имею, за исключением того, что донорством занимается собирается, не пойми где... - он задумался. Почесал скулу о погон и продолжил: - А вот а вот к батюшке да, к батюшке вопрос. Когда саквояжик-то подавал, заметил что не просто ж так. В саквояжике-то у нас что? Ой! Запрещенное. Батюшка, как же так? Говорит за зверобоем, а у самого целого плитка гашиша лежит, - немало удивленный поп после этих слов дошел до саквояжа и вытянул из бокового кармана темный сверток с полладони размером. Примечательно, что сделал он это так, чтобы не оставить отпечатков, зажав предмет между пальцами, что выдавало недюжинный опыт и общую просвещенность. А капитан тем временем продолжал, - Или это для богослужений? А, наверное, чтобы паства регулярней ходила? Вон оно что, вот, заканчивать я так думаю будем. От тебя Аришка, привет передам семье. Вы, девушка, визиточку взяли, телефончик собственно говоря у вас есть. Ну можете позвонить как-нибудь там, не знаю... Обсудим ваши эти хулиганства незначительные. Пообщаемся, так сказать. Тем более мало ли что. Может интересное чего расскажите сотрудникам, так сказать, поможете следствию. А вот с вами батюшка придется повременить

- Ой какая милота, все друзья да родственники. Капитан, ну так если ко мне вопросов нет, я может пойду? Ты скажи этим своим наверху? Нет, ты по телефону скажи. Ладно? А то ну знаешь, не хочется как-то лицом-то в асфальте лечь на выходе. А буду в городе наберу. Может, правда, будешь что тебе рассказать. Можете после этого даже и полковника получишь. А если плитка тут лишняя кому-то, я могу в общем-то избавить батюшку от бремени противозаконного .Мм? Что скажешь, капитан?

- А ну стоять! - рявкнул, окончательно разъярившийся священник, обводя взглядом засветившихся глаз расхулиганившуюся компанию,- Аринка, ведьма ты бесстыжая, снимай с него очередной морок. А ты, служивый, хорошо еще раз подумай, что и кому подсунуть пытаешься. Повеселились и хватит, - он провернул кольцо на левой руке знаком инквизиции наружу. В комнате отчетливо похолодало. Каждый припомнил не один десяток страшных историй когда всё начиналось с обладателя подобного колечка.

- Ну что, начнем с дурных закончим хитрыми. Капитан, ты за каким бесом сюда приперся со своей группой? - начал откровенный допрос инквизитор.

- Деньги нужны, - откровенно вывалил правду невезучий взяточник.

- И только? Ничего получше придумать не смог? Не было в тебе гнили, так зачем полез?

- У бывшей тёщи рак. Нужны деньги на операцию.

- Серьезно? - фыркнула оборотень, - Тебя точно в детстве по ступенькам не спускали как Винни-Пуха? Ну там, брали за ноги и головушкой по ступенькам, туц-туц-туц? Эти слезливо-сопливые истории уже нигде не работают. Тем более тёще. Да еще и бывшей...

- А ведь он не врёт, - остановил поток сарказма поп, - Ни про тёщу, ни про болезнь, ни про то, что тёща — бывшая.

- Тю, нашел проблему, - фыркнула Арина, - Курс зелий в шесть приемов и все. И по цене подъёмный. Могу даже скидку на первый флакон сделать. И даже кредит с рассрочкой предоставить этому бедолаге. Он и без того сегодня натерпелся.

- И что, действительно поможет? - с оторопью и надеждой вытаращился на нее капитан.

- Ты в какой дыре просидел все это время? Наверняка во внутренних циркулярах должна была попадаться информация о применении магии и зелий. У самого вон манок в кармане артефактный. Да и на значке оберег висит. Полудохлый правда, - выдала темноволосая.

- Думал электроника какая хитрая...

Вся компания синхронно шлепнула себя по лбам. Неужели такие индивидуумы доживают до своих лет неиспорченными. С полным комплектом конечностей и разуме.

- Я думала эффект Пиаже только у маленьких детей встречается... - протянула Ариша.

- Упёртый парень, - даже с некоторым уважением посмотрела на него оборотень, склонив голову на бок, - И везучий. И даже мозги есть, раз всё-таки до капитана дотянул. Батюшка, а тебе такой помощник не нужен часом? Который всё на свете может объяснить с научной точки зрения, вчистую отрицая магию. И парень хороший, стойкий. Себе бы взяла, да хранить негде... Так я пойду?

- Нет. - прервал попытку смыться инквизитор, - Я сюда тоже не просто так заглянул. В этой комнате должен быть предмет, за которым я иду по следу. И нет, Ариночка, это не лютня. Мне нужен сам этот предмет и заказчик. Сами отдадите или я уже своих архаровцев вызываю.

- У меня ничего нет, - легко отмахнулась оборотень, Арина-хозяйка, лишь пожала плечами. Мало ли что поп мог искать.

- И в руках не держала? Шкатулочку такую, деревянную. Перламутром и филигранью украшенную, - не унимался тот.

- Не-хр... - горло свело спазмом на попытку соврать. Темноволосая с трудом проглотила комок. Она, по роду занятий, точно знала, что могут устроить инквизиторы в приватной обстановке своих застенков. Пусть даже и не лично.

- Если сдам курьера, - отпустишь? - сделала она попытку договориться.

- И ты тут же повторишь попытку её украсть?

- Не-не. Мне сказали это из частной коллекции спереть надо, мол страховку получить собираются. Поэтому ни охраны толком, ни чар.

- Вот как, интересненько... - инквизитор задумался, - Хорошо. Но ты мне будешь должна. Лично мне. Не корпусу.

- Фух! - она шумно выдохнула, - Шкатулка в твоем саквояже. Курьер должен был ждать меня здесь. На лацкане пиджака у него должен был быть знак выпускника железнодорожного училища.

- И он не пришел?

- Как я вижу — нет, - пожала она плечами.

- Арина, а ты что скажешь? Был тут такой человек?

- Ну как бы и сейчас тут, - очень смущенно призналась хозяйка, сделав пару попыток соврать.

- Вот как? Ну собирайся тогда, поедем пообщаемся.

- Да не я это, - выпалила слегка испугавшаяся перспектив девушка, - В подсобке он стоит. Дорожкой накрытый. Но это была самозащита.

- Поясни.

- Ну... - она замялась, - А ты мне можешь гарантировать, что я не при делах останусь? Мохнатую же вот, отпустил.

- Если за тобой нет большой вины и к этому преступлению ты непричастна.

- Мне как раз должны были лютню принести, а тут этот тип. Еще и вёл себя нагло, тоже «крышу» предлагал, видимо совместил приятное с полезным. Капитан-то хоть симпатичный, если в порядок немного привести. Ну и вышло так... Еле успела его в подсобку откантовать.

- Заморозка, камень или паралич? - заинтересовалась оборотница с некоторым уважением поглядывая на хозяйку лавки, - А амулет такой продать можешь?

- Вечер удивительных историй, - проворчал капитан со своего табурета, - Может снимите с меня мои же наручники? И я в ваших махинациях участвовать не собираюсь.

- Хи, в вымогателе проснулась совесть, - тут же съехидничала оборотень.

- А ты и не участвуй. За тебя твое начальство отработает, - отмахнулся от этих слов чем-то довольный поп. Он как раз вынул из саквояжа шкатулку и смотрел на ее содержимое. На его лице отражались алые блики. Аккуратнейше он переложил содержимое в плотный мешочек и спрятал в глубь своего одеяния. Закрыл пустую шкатулку и ухмыльнувшись, произнес: - Мы договорились! Девочки, можете считать меня своей новой мамой и папой в одном лице. Я за вами буду присматривать, исповедовать и наказывать, уж не без этого.

- А ты точно священник? -съехидничала безыменная девица, - Что-то глазки у тебя оченно похотливые стали.

- Точно! - усмехнулся он, вытягивая из запазухи крайне специфический крестик.

- Черт, - взвизгнула оборотень рыбкой заныривая к капитану на колени и перецепляя наручники с него на себя, - Так! Ты меня поймал первым, тащи давай в отделение. К дьяволу чернорясого.

- Не поминай нечистого, - вроде и негромко сказал поп, а прозвучало как-то очень раскатисто.

- Чего это так? - удивленно уставился капитан на сидящую у него на коленях девицу, стремясь отстраниться подальше, что на табуретке сделать было несколько проблемно.

- От вас вырваться можно, - пояснила оборотень, - От них — нет.

- Угомонись. Я же говорил, не корпусу, а мне лично должна будешь, - попытался угомонить поп переволновавшуюся девицу, - И вообще, на мой взгляд ты переигрываешь. Не такие мы уж и страшные. Так я вот чего предлагаю. Сейчас выволакиваем курьера из подсобки, ты сдаешь ему шкатулку, что фиксирует капитан и выпроваживаем его в объятия архаровцев застоявшихся. Они его вяжут и волокут в околоток. А туда за ним мои робятушки подойдут. Капитану премия, тебя, хвостатая, вроде как и след простыл, Аришке благодарность от наших организаций за содействие. Её с такими рекомендациями лихой люд за версту обходить будет. А заказами не боись, я тебя обеспечу, - поспешил успокоить он напрягшуюся хозяйку лавки,- Иноки из братства поддержки хоть продохнут немного.

- Это же преступление, - возмутился служитель закона, - Подделка доказательств.

- Тебе кто из твоего начальства должен спецоперацию утвердить? Главный по региону пойдет? - со вздохом достал телефон поп, - Заодно и тебя в отдел к аномальщикам перебросим, своими глазами на магию посмотришь. И платят там больше.

Один звонок, быстрый разговор на непонятном языке и телефон зазвонил уже у капитана. Тот вышел разговаривать на улицу. Вернулся крайне задумчивым.

- Я согласен, - буркнул он.

Не до конца очухавшийся курьер получил в руки свёрток со шкатулкой, облегчен на содержимое карманов, из которых кошка вытащила вообще всё, а не только оплату себе любимой и с напутственным пинком выставлен в лапы уставшей от безделья оперативной группы. Можно было расходиться.

***

Раз уж все благополучно разрешилось, может чаю выпьем, по кружечке. У меня ещё и настоечка есть, «Горная слеза гномов», накапаю вам по ложечке для здоровья, - предложила Арина, на что все дружно отрицательно замотали головами.

- У вас, хозяюшка, тут пить опасно. Очень уж эффекты непредсказуемые, - покачала головой оборотень.

- Точно! - хлопнул себя по лбу Терских, - Батюшка Иннокентий, гашиш верни!

Все дружно посмотрели на стойку. Возле сиротливо стоявшего саквояжа ничего не было.

- Так-с, - многозначительно протянул священник, укоризненно уставившись на пушистую.

- Это не я, а значит не отдам. Дурманом там даже и не пахло, а я люблю шоколад с орехами. Тем более такой, темный и горький, - неожиданно для всех отозвалась Арина, - А если вам еще развлечений хочется — вон в соседний подвал зайдите. Там культуристы собираются, у всё что хочешь найдёшь: там тебе и незаконный оборот оружия и химия всякая дурманящая и не только, и склонение к сексуальной связи, а уж про содомию и упоминать даже не стоит.

- Ой, Ариночка, вы им сейчас такую шикарную рекламу сделали! - протянула и мечтательно закатила глаза оборотень, хищно облизнувшись в предвкушении, - А можно вы к ним только завтра пойдете, - обратилась она к спутникам.

- Тогда их задерживать будет не за что, ты сопрёшь всё что не приколочено, а остальное понадкусываешь, - поддержал ее игру капитан.

- Я тут бар один богоугодный знаю, - неожиданно предложил подобревший священник, - Там пиво монастырское свежее как раз привезли. А у тебя, Аринка, даже я остерегусь что-то пробовать. А с устатку и для здоровья оно в самый раз должно помочь, по кружечке-то.

История вторая. Санаторий. Часть первая

- Нет, ну я все равно не понимаю накой тебе надо было меня с собой тащить? - ворчала, как обычно всем недовольная, оборотница.

- Хорошо. Объясню тебе ещё раз. Первое — ты воровка, поэтому сможешь помочь мне попасть в места, где меня не очень ждут. Второе, ты, чесать твои кошачьи уши — оборотень. То бишь зараза сильная, резкая и трудноуловимая. Идеальная силовая поддержка. Третье, ты — баба. И на взгляд приятна, и для нужд половых употребима.

- Вот я сейчас кому-то оторву все выступающие части, - с угрозой прошипела она.

- В четвёртых, - нисколько не смутившийся священник продолжал занудствовать, - Тебя можно съесть, если дело окажется слишком долгим, а с твоей регенерацией это можно сделать даже пару раз. А ещё у тебя есть транспорт на котором мы сейчас добираемся. Ух ё, - люльку подбросило и нахальный поп вцепился в ручку, пытаясь не вылететь.

- Если я тебя тут сейчас прикопаю, меня же искать будут только для того чтобы премию дать.

- Ага, и медаль «за спасение утопающих», - согласился поп.

- И раз у меня всё будет только хорошо, почему ты все ещё действуешь мне на нервы и продолжаешь тратить дефицитный воздух?

- Потому что ты мне задолжала с прошлой нашей встречи, это раз. А второе, это ты пришла ко мне с просьбой прикрыть твой мохнатый хвост в свободном поиске.

- Это же ты меня выдернул с заслуженного отдыха, что бы я тебе помогала.

- Обжиралово мороженым перед бисовым ящиком с картинками, это не отдых, это потворствование грехам. А в твоём случае - сразу трём. Праздности, чревоугодию и похоти.

- Ой да ладно, отче, скажи честно, тебе же тоже понравились эти мальчики, мускулистые такие, ухоженные. Там ещё вторая часть есть, про тайную жизнь монастыря, - кошка похабно подмигнула.

- Тьфу, непотребство, - фыркнул священник и повинился, - Прости Господи меня грешного.

- А давай после поездки ты мне купишь второе ведёрко мороженого и мы вместе вторую часть посмотрим, - продолжила веселиться оборотень, - там есть сцена с молодым послушником и епископом, когда они в ризнице предаются любовным утехам...М-м-м.

- Мохноухая, я ведь могу на тебя и епитимью наложить, во искупление.

- Ну чего сразу, - проныла она, но не удержалась и довольно мурлыкнула, - Однако два — один в мою пользу.

- Все равно не понимаю, чем тебе эти содомиты так нравятся.

- Ну как же, батюшка, два сексуально привлекательных объекта делают друг другу приятно. И только из-за того, что меня с ними нет, а уж со мной бы... У-ух, - расплылась она в кошачье-блудливой улыбке.

- Прости, Господи, пригрешения ей, вольные и невольныя, - отозвался поп.

- Ладно. Мы как, совсем тайком подкрадываться будем, или можно прямо к воротам подъехать?

- Хоть до главного корпуса, чего ноги по темноте-то бить. Бумага от большого начальства у меня есть, от сторожа отмашемся, если он есть.

Но ворота, перекрывающие дорогу к заброшенному санаторию, были закрыты на навесной замок. А прямо на пути стоял ещё и уазик-буханка. Легонько пощёлкивал остывающий двигатель. С подкрылков неспешно капала жидкая грязь. И только вокруг не было никого.

- Вот ведь утырки, - возмутилась оборотень, осматривая ворота и машину, - Не могли нормально встать. Не объехать!

- Сколько их? - заинтересовался священник.

- Четверо парней и три девчонки. Мальчишки спортивные, в самом соку, пахнут немного травкой, пивом и желанием. У одной из девок месячные.

- Могла бы просто сказать количество.

- Так не интересно. И ещё, есть капелька метала, оружейного масла и сгоревшего пороха.

- Так и говори что хотела похвастаться. Думаешь, пострелушки на природе из мелкашки по банкам?

- Не без этого, - она пожала плечами, - Для чего-то серьёзного запаха слишком мало. Ну так что, сталкиваю эту колымагу с дороги и едем дальше?

- Пешком пойдем. Мало ли как повернётся. Что-то мне оно вообще не нравится. Это место больнó.

- Ну ещё бы. Столько территории, почти новые корпуса, и не работает. Пойдем приценимся, чем они красотку Кэтти порадуют.

- И зачем тебе надо так своё имя коверкать, - тут же переключился священник, - Αἰκατερίνη, с греческого «чистая, непорочная». Не то что ты. Своему имени соответствовать надо.

- Вот поэтому я Кэтти, - отрезала воровка, вскрывая замок на калитке, - Пойдём уже, батюшко Иннокентий.

Дверка душераздирающе проскрипела верхней петлей и звонко хрустнула совсем проржавевшей нижней, лопнувшей по сварке. Оборотень скривилась и тряхнула головой, словно пытаясь избавиться от противного звука, застрявшего в ухе.

- Тут что, открыто было? - усомнился поп.

- Ну не совсем, - вроде как засмущалась Кэтти, - Мне вот интересно куда эти гуляки пошли. Кусты для установки палатки и последующего блуда можно было поближе найти.

- Слушай, мохноухая, у тебя чего все мысли только о блуде? Допросишься ведь.

- Скучно. А так хоть тебя подразню. Мужики вообще на такие намёки ведутся, и залипают в фантазиях. Признайся, отче, уже погладил мысленно кошечку по ушкам, - она пошевелила преобразованными треугольными ушками, - И заглянул куда у меня хвостик закреплён?

- Вот ведь зараза вредная, прости меня Господи за прегрешения мои.

- Вот-вот, старый греховодник.

- Ладно, откуда начинаем поиски?

- Обычно всякая, - она взяла паузу, за поминание чертей священник ругался совсем не весело, вот и затруднилась с подбором слова, - Непонятность начинается с котельной. А что, дым, огонь, обнажённые кочегары в потёках пота подбрасывают уголь в топку. Да и место, обычно, тихое и на отшибе. Для всяких непотребств подходящее. Опять же улики прятать в огне удобно.

- Хорошо, уговорила, но давай-ка посерьёзней, если детишки сюда попёрлись надо их перехватить раньше, чем они пропадут.

- Так! И что ты мне ещё не договорил об этом месте? - подобралась оборотень.

- Люди здесь пропадают. Совсем. Вот меня и отправили проверить. Свидетель рассказывал что здесь всякая бесовщина творилась и, знаешь, я этому седому и дрожащему человеку склонен верить, - в обычной манере поделился информацией отец Иннокентий.

- Тыц! А меня получается опять кинули на сведения. В левом крыле основного корпуса должен быть тайник, вот его содержимое мне и заказали.

- Тогда проверяем сначала прочую мелочь, потом зайдём в главное здание.

Котельная встретила исследователей тишиной, запахом пыли и ржавчины. Недалеко от входа стояли баллоны и брошенный в спешке кислородный резак. На полу рядом с ним стояла запылившаяся сумка с инструментом. Манометры на баллонах показывали ноль, словно резак так и бросили включенным, и он продолжил выжигать ямку в бетоне пока не закончился газ. Но следов копоти на нем не было. Отец Иннокентий внимательно осмотрел место работы мародёров, постучал по трубе, потыкал вытянутым из складок подрясника ножом в бетон где лежал резак. Покрутил вентили.

- Странно, - задумчиво протянул он, - Резаком пользовались и бросили не перекрыв газ. На полу лежат капли металла, но на трубе никаких признаков резки. Даже если просто гайки грели, то на фланце бы остались следы. А тут ничего. Да и брошенный как попало резак пол бы точно повредил. При должной температуре все плавится, что не горит.

- Запаха никакого не осталось, только пыль и ржавчина немного. В баллоне, - она качнула пузатого, - Нет даже признаков вонючки, хотя конденсат обычно остаётся надолго. Похоже что их бросили очень давно. Непонятно, почему не вернулись за своим. Или они вообще с этой вылазки не возвратились?

- Очень похоже на то, - согласился священник, перебирая инструмент в сумке. Все выглядело каким-то чистым. Хотя не совсем так. Инструмент выглядел так, словно им работали, долго и всерьёз, а потом тщательно отмыли, принесли сюда, где он стал медленно покрываться пылью без участия человека, - Смотри, вот ещё момент, он поднял тряпку повыше.

- Ну и зачем тебе чьи-то ношенные трусы? Если уж ты такой фетишист могу свои обменять, с коэффициентом два, нет, три к одному.

- Да я не об этом. Эта тряпка лежит в инструментах, - отмахнулся от очередной подколки монах, - Ты когда-нибудь видела чистую тряпку с рабочими ключами? Она пока в сумку летит тавотом пропитывается.

Ноздри оборотницы дёрнулись, - Не-а, эта ничем не пахнет. Только пыль. И ещё, бородатый, на территории слишком тихо. Лес пел нормально, а тут ничего. Ни кобылки, ни сверчка, никакой птички. Мёртвая тишина.

- Ладно, продолжаем. И пока не разберёмся в чем тут дело, не приделывай ни к чему ноги.

- Пфе, вот ещё.

- Не пыхти мне тут компрессором, востроглазая, а то я не понимаю что ль, что не своими руками ты тут мародёрить будешь. Уже, чай, бизнес-план нарисовала, кому и почём наводку продашь.

- Ну не без этого, - расплылась в улыбке кошка, - Но только если почистим точку.

- Идём дальше. Какие идеи?

- Я предлагаю пробежаться по периметру. Может и ту компашку попугаем, и дыру, через которую они проникли, найдём. Сомневаюсь что они сюда пёрлись чтоб за забором палатку поставить и в ней всласть покувыркаться.

- И? Только давай без твоих блудливых комментариев и прочего тумана.

- Гараж, хозблок и склады. Тут недалеко. Как раз посолонь обходим главное здание. Выходим к задним дверям главного корпуса и через зимний сад попадём внутрь. А ты что, сам схему посмотреть поленился?

- Я обычно на месте разбираться предпочитаю.

- Лентяй, - она хмыкнула и не удержалась от очередной подначки, - Батюшко, это ж смертный грех праздности.

- Во многих знаниях — многие печали, - парировал священник.

Служебный гараж встретил их такой же тишиной. Закрытые боксы, пыльные стекла. Но им повезло, одно из окон было открыто. Двери сносить долго, а выбивать окна... что-то на краю сознания предостерегало от попыток идти самыми простыми путями.

- Пади к ногам моим и вознеси меня, - пафосно провозгласила Кэтти.

- Вот же... Кошка, - усмехнулся священник, упираясь спиной в стену и складывая руки в замок. Оборотень легко переступила по импровизированной лестнице и змеёй ввернулась в открытую форточку.

- Ну что там?

Ответа не было. Вязкая тишина сгустилась вокруг. Священник поёжился. Изнутри не доносилось ни звука. Он отошёл на несколько шагов и обвёл взглядом всю группу боксов. Типичный промышленный гараж. Слева большие двери под машины, справа вход и слесарка со станочным парком. Эти здания вообще строились по одному шаблону. Конвергенция, практически. Кто бы их не проектировал — всегда приходят к одному решению. Ну, да, иногда слесарка слева. Мутную тишину разорвал лязг металла. Третья от открытой форточки дверь слегка скрипнула и начала открываться. Иннокентий поспешил к ней.

- Чего так долго?

- Ключи искала, - отозвалась оборотень.

- И не нашла, судя по всему, - проворчал поп, осматривая разогнутую петлю на створке. Мягкая арматурная сталь сдалась нечеловечески сильным рукам милой девушки. Зацепы, через которые проходил запирающий брус были свёрнуты набок. Поднырнув под ним, он зашел в гараж. Общая атмосфера напоминала уже посещённую котельную, за минусом попыток мародёрства. Люди просто ушли, оставив все как было. Вокруг полуразобранного газона валялись ключи и тряпки. На стенде возле дверей в слесарку стоял наполовину собранный двигатель. Моторист вытер руки, сделал вид что прибрался и ушёл на обед или домой, но уже не пришёл. Над столом висел плакат в стиле соцреализма «Чистый двигатель — лицо водителя».

- Чувствуешь? Та же ерунда, - толкнула в бок священника Кэтти. - Никаких технических запахов. Это, блин, операционная, а не гараж. Даже под трактором лужи масла нет.

- А так вообще бывает? - засомневался священник.

- Вот и я думаю — нет.

- Как думаешь, есть смысл осматривать подробнее?

- Только на предмет мародёрки. Если тут и было что-то, то оно очень хорошо за собой прибралось. Давай пробежимся по быстрому и на хозблок. Там кухня, рыбка в холодильниках, - она мечтательно облизнулась, демонстрирую полную самоуверенность и браваду. Но червячок сомнений уже начал подтачивать решимость, тем более, вечер подступал все ближе. К главному зданию такими темпами они доберутся только к полночи. Это заставляло понервничать.

- Пока не совсем стемнело, заглянем в кабинеты. Мне не понятно, работало это всё или нет. По идее, на строительстве объектов свой гараже дюже полезен. Как и столовая для строителей.

Но раздевалки и коридоры были такими же чистыми как и боксы. На доске объявлений, разбавившей сплошную полосу плакатов о чистоте в боксах, машинах и помыслах, висел приказ на лишение премии водителей и механиков от двадцать первого марта, как раз за беспорядок и грязь на рабочих местах.

Странность обнаружилась в кабинете начальника гаража. У самого выхода на полу лежала одежда. Кэтти подошла ближе и свистнутым со стола карандашом приподняла пиджак за ворот.

- Батюшка, ты только глянь. Тут весь комплект. Рубашка, майка галстук.

- Угу. Носки в ботинках и коронки, - он присел и прищурился, заглядывая под стоящий рядом стул, - а вон кольцо с руки. Видимо откатилось, когда упал. Поздравляю, Катерина, мы нашли первого пропавшего.

Кошка тем временем по быстрому пролезла ящики и шкафы в кабинете. Везде царил идеальный порядок. Даже в ящике стола, куда обычно сваливается вся мелочь, и которая естественным образом перемешивается от резкого открывания, все предметы лежали на местах.

- Батюшка, да он оказывается при жизни был ещё большим занудой чем ты. Психопат, не иначе, - хаотическая натура кошки приходила прямо таки в ужас от подобного педантизма, - Фиг бы мы с ним сработались, - подвела она итог.

- Пожалуй, я с тобой соглашусь. Но давай выбираться, и так долго задержались, - он обошёл лежащую на полу одежду, все что осталось от хозяина кабинета, и двинулся в сторону технической части. Вечер подбирался все ближе. Темнота уже накопилась в углах помещений и понемногу отвоёвывала себе все больше пространства. Иннокентий нашел выключатель в этой секции бокса и пощёлкал им. Электричества не было.

- Пушистая, как думаешь, тут где-то общий рубильник или вообще света нет?

- Пока добирались — я столбов нигде не видела. Скорее всего генератор.

- Так надо его поискать.

- А зачем? Такой же сухой и чистый будет, как тот трактор.

- Думаешь?

- Уверена. И вообще, хватит тут топтаться, время пробовать рыбку.

- Ладно- ладно, уговорила. Иди проверяй холодильники на предмет съестного. А я всё же вернусь посмотрю генератор. Скорее всего он где-то в котельной.

- Вкусняшки! - мурлыкнула Кэтти и смылась. Священник прикрыл створки ворот и направился обратно. Тишина угнетала. Вокруг тонули в безмолвии даже обязательные звуки. Шум шагов, шелест листвы, позвякивание в глубине саквояжа. Мозг, лишившись привычной нагрузки в виде окружающего шума, начал чудить. Внезапно отчётливо появился звук работающего сердца. Шорох потока крови в глубине ушей. Пожалуй, менее подготовленному человеку одной этой аномалии хватило бы чтобы слинять с территории санатория. Мы привыкли жить в постоянном шумовом окружении и без него людям становиться очень неуютно.

Когда отец Иннокентий добрался до своей цели, темнота уже почти взяла своё. Последние лучи солнца касались только макушек деревьев, да раскрашивали в оттенки розового ленивые облака. За дверью котельной уже сгустилась темнота.

- Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, огради мя святыми Твоими aнгелы и молитвами Всепречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии, Силою Честнаго и Животворящаго Креста... - молитва текла легко и сладостно, вымывая тревоги и возвращая крепость телу и духу, - Аминь.

Обретя крепость духовную, священник вынул из саквояжа фонарик и шагнул во тьму. Тишина, пыль и запах ржавчины встретили его как старого знакомого. Поплутав по техническим коридорам, он вышел-таки в генераторную.

Стеклоблочные окна ещё пропускали немного света с улицы, и в таком освещении генератор выглядел тушей разожравшегося толстого жука, ощетинившегося в стороны трубами, как мохнатыми лапками. В луче фонарика стекла манометров и прочих измерительных приборов моргнули глазами монстра. Священник вздрогнул, на мгновение ему показалось что сейчас эта туша обернётся монстром, раззявит пасть и начнет играть с ним в догонялки с кровавым итогом. Но нет. Холодный металл оставался прежним.

Иннокентий подошел ближе и посмотрел на приборы. Стрелки стояли на нулевых рисках. Даже в контуре охлаждения указатель лежал ниже минимума. Генератор не мог быть запущен. Ни воды, ни газа, ничего. Он ещё раз провёл лучом фонаря по всему агрегату. Серая пыль равномерно покрывала все части машины. Контрольный пост был отделен от общего пространства цеха дополнительной стеклянной коробкой. В пыли на одном из стёкол кто-то нарисовал смайлик. Священник поднялся по небольшой лесенке и зашел на пост. В целом, картина напоминала гараж. Разложенные чертежи, чтобы не скручивались, с одного края прижимала к столу пустая кружка с мумифицированным пакетиком заварки. Второй край удерживала чья-то забытая сумка. Люди вышли на минутку и уже не вернулись. На ящике контрольного блока висела табличка «Не включать! Работают люди». Большой рубильник был отключён и дополнительно законтролен куском шпагата. Вязкая тишина давила звуки шагов. Поэтому чуть слышный скрип провернувшегося вала генератора ударил набатом.

Инквизитор рывком обернулся на звук, чуть приседая и запуская руку в саквояж. Отключённый от сетей и питания генератор медленно набирал обороты. Стрелки приборов на контрольном посту задрожали и начали своё движение к рабочим положениям. Когда, если судить по звуку, генератор вышел на рабочую частоту, защёлкали включаясь лампы освещения. Рычаг рубильника по прежнему находился в положении «Откл.», но видимо, на работу это не влияло. Как и то, что двигатель так и не был запущен. Генерирующая электричество часть работала сама по себе, без привода механической энергии.

- Если физика пошла в разнос, значит это кому-нибудь нужно, - пробормотал священник и устремился на выход. Охота началась.

История вторая. Санаторий. Часть вторая

Когда дверь рывком распахнулась и что-то стремительно рванулось к нему, священник заметил только краем глаза. Но это не помешало ему уронить саквояж и выставить обрез двухстволки в приближающееся нечто.

- Это так ты встречаешь соратников? - съехидничала Кэтти.

- Но ведь не спустил курки?

- Хоть за это спасибо. А чего это ты тут устроил?

- Вот не поверишь, но не я. Генератор даже не подключен.

- Но свет есть?

- Свет есть в каждом, - проворчал поп, - А электричество выдаёт неподключенный генератор. У которого даже топлива нет.

- А как думаешь, он теперь навсегда такой, или только здесь?

- Вот ведь барыга, - со вздохом покачал головой священник, - Ты его в любом случае не утащишь. Великоват.

- А я буду хорошо кушать и на фитнес похожу, - похлопала глазками оборотень.

- Катерина, нельзя же быть настолько вороватой. Греховно.

- Я — Кэтти. И это тебя твоя контора кормит, мне самой свой кусочек хлеба с рыбкой добывать приходится, в поте лица своего.

- Чего выяснила?

- Только подобралась поближе к кухне, как все начало включаться и я побежала к тебе на выручку.

- И не полакомилась?

- Говорю же - тебя спасать побежала.

- А в целом?

- Оборудование на месте, все брошено на середине как в боксах гаража. Зелень не завяла. Продукты не протухли, есть бы побоялась.

- «Мария-Селеста», а не санаторий.

- Да. Очень похоже, - оборотень почесала себя за ухом.

- Идём в основной корпус, - предложил отец Иннокентий, и наконец-то убрал обрез в саквояж.

В кромешной темноте на территории санатория появилось яркое пятно — главный корпус. Невысокое, всего в три этажа, здание в форме кольца, с зимним садом под стеклянной крышей. При взгляде снаружи, все окна ярко светятся. Но это и вызывает подозрения, если нет посетителей и постояльцев — кто бы включил свет? Да и работай он в нормальном режиме, не все номера должны быть заняты, или кто-то должен отсутствовать или раньше лечь спать. В таком виде он больше напоминал ловчий фонарь, то ли на рыбу, чтобы застывала в луче света, то ли на мотыльков, манящий и смертоносный.

- Стой, кто идёт! - рявкнули из кустов. Священник удивлённо остановился, а оборотень одним прыжком растворилась среди кустов, окаймлявших дорожку. Впереди послышалась возня.

- Иди сюда, - с мурлыканием в голосе позвала Кэтти, - Попался мне этот голубчик.

Чрезвычайно самодовольная оборотница сидела на скрюченном мужчине в куртке с надписью «охрана» и придерживала его заломленные за спину руки. Сторож дёргался, но вырваться из стальной хватки девушки не мог. Иннокентий подошел ближе и присел рядом с головой пойманного. Хмыкнул, слазил в саквояж и посветил маленьким фонариком в глаза несчастного.

- Он человек, можешь отпустить, - озвучил он свой вердикт.

- Вы кто такие, что вы тут вообще делаете? - морщась от боли травмированного плеча устроил допрос сторож, с пыхтением поднимающийся и отряхивающийся, - Тута вообще закрытый объект и посторонних быть не должно.

- Считай смежники прислали, проверяем как службу свою ведете. Говорят в вашем районе люди пропадать начали. Вот и думаем, а не ты ли, часом, в том повинен, - пробурчал поп опять копаясь в саквояже. Что-то нашел, вытянул, буркнул в сторону Кэтти:- «Отвернись», - и моргнул вспышкой с ладони прямо в лицо сторожу. Глаза у него слегка остекленели.

- Все в порядке, мы можем тут находится, ты должен отвечать на вопросы и помогать, - проинструктировал священник замороченного охранника.

- Так точно, - отрапортовал тот, выпрямляясь и принимаю подобие строевой стойки.

- Сколько людей находится на территории? Сколько охраны по штату? Когда меняетесь? Какое сегодня число и месяц? Как имя твоё и имя отца твоего, из какого рода идёте?- завалил поп вопросами.

-А!? Белов я, Евгений Андреич. Сегодня двадцать третье марта, - при этих словах вторженцы переглянулись и Кэт покосилась на начинающие желтеть листья, - За территорией мы с напарником смотрим, только у него что-то брюхо прихватило, вот и отпросился сегодня. Больше никого.

- Вот как, - задумчиво протянул Иннокентий., - А зачем такая праздничная иллюминация включена? - он кивнул на ярко освещённое здание.

- Где? -не понял Белов.

- Свет в окнах на всех этажах, - пояснил священник.

- Ты чего это? Вон, только в сторожке возле входа горит. Я как раз собирался по периметру пройтись, включил свет на столбах.

- Петля или морок? - одними губами спросила Кэтти.

- Больше похоже на петлю, - высказал предположение священник.

- Странно что он дотянул ещё, с марта-то.

- Так, давай-ка проверим что внутри, не растащили-ли оборудование под такой охраной, - обратился поп к сторожу, аккуратно направляя его к дверям в здание.

- Да как можно, мимо меня мышь не проскочит, - уверенно выдал охранник.

- Вот и проверим, - поддержала Кэтти, пристраиваясь с другой стороны от сторожа и поддерживая начавшего спотыкаться Белова.

До дверей он шел почти сам, но через порог его пришлось тащить волоком. Он уверял все сильнее заплетающимся языком что нужно выйти на маршрут и обойти территорию. Мол он всегда так делает. И так положено. Но парочка оказалась сильнее.

В небольшой каморке возле входа нашелся и топчан сторожа, и его же заначка с чаем. Чайник пришлось наполнять Кэтти. Благо, фонтанчик с питьевой водой находился рядом, в холле. Отключившегося сторожа уложили на кровать и укрыли. В изголовье поставили кружку с горячим чёрным чаем.

- Какие шансы на то что он оклемается? - не сдержала любопытство напополам с сочувствием оборотень.

- В целом неплохие. Если найдём что поддерживает петлю. Ну или распутаем чего вообще происходит.

- Сейчас что делать будем? Ой как не хочется мне тут застрять, как этот бедолага.

- Что-то схема, которую мне показали, не бьётся с тем, что тут есть фактически. Давай сначала пробежимся по этажам. И поищем ту компанию, что раньше нас приехала. Не думаю, что они в палатке за забором сидеть будут, когда тут такие апартаменты.

- Вдвоём, или ты направо, я налево?

- А как же первое правило ужастиков? Не разделяться и так далее.

- Если тут какая бесовщина творится, то не важно какой толпой ходить будем, все по отноркам растеряемся. Ещё и друг с другом сталкиваться будем как шары на бильярде. С разным, так сказать, результатом.

- Тогда мне третий этаж проверить, тебе первый, ты ж старенький, ножками медленно шаркаешь, а вот второй проверим пополам, - съязвила Кэт.

- Принято. Только смотри, ничего особо не лапай.

- А связь как держать будем? Та штука в караулке во-первых одна, а во-вторых не фурычит.

- Сейчас, - Иннокентий очередной раз полазал в дебрях своего саквояжа и вытянул две гарнитуры, внешне больше похожих на сучковатые ветки, - Держи, потом вернёшь.

- Батюшка, а тебе не кажется что этого маловато? Эти штуки должны к станциям подключаться, а не сами по себе.

- Этим — хватит. Друид один мой знакомый делает, как раз для аномальных зон.

- А как оно... того... - кошка замялась с формулировкой.

- На чародействе. И нет, за использование анафема тебе не грозит. Если не сопрёшь. Потому и предупреждаю. Чти заповедь «Не укради».

- Хватит меня подозревать во всяких непотребствах, - надулась оборотень.

- А кто всю дорогу ныл про денюжки и собственную бедность, с которой бороться приходится?

- Так они и правда на деревьях не растут.

- Хватит уже, - проворчал священник, закрепляя гарнитуру на ухе. Корявая ветка легко подогнулась и закрепилась на месте.

- А мне как? - оборотень пошевелила кошачьими ушами на макушке.

- Верни себе облик человеческий и все нормально будет.

- Фу. Злюка.

- Потопали, - проигнорировал очередное кокетство священник. Кэтти повесила гарнитуру, и из любопытства вернула уши в кошачью форму. Наушник послушно сместился вместе с ухом. Микрофон остался у рта, как и положено. Ей срочно нужно зеркало, чтоб посмотреть на это! И такая же гарнитура в собственность. И туфельки с новой сумочкой. Но вредный поп уже скрылся в боковом коридоре от холла. Кэтти поспешила вверх по лестнице. Здорово, что он сам предложил разделиться, так до заказа добраться будет проще. Сейф должен быть в кабинете на втором этаже, а ей теперь придётся ещё и третий обшаривать. Но что поделать, алиби само себя не обеспечит. Нужно будет поспешить.

Широкая лестница из холла вела к большой площадке с панорамным окном в зимний сад и делилась на две боковые, уводившие на кольцевую галерею. С мимолётного взгляда, сад был самым обычным. Тропинки, кустики, пара скамеечек. Приторно мило и по-богатому. Кэтти фыркнула. Она предпочитала более активный отдых. Перепрыгивая сразу через три ступеньки она поднялась до галереи второго этажа. И несколько засомневалась в том, что видит. Нет, коридор был на месте, просто в её понимании он должен быть короче. Много короче. Плавный изгиб лениво тонул в полумраке дежурного освещения. Лампы горели в пол накала, позволяя ориентироваться и не более того. До поворота она насчитала почти десяток дверей. Здание точно не могло быть настолько большим. Подозрительные мурашки пробежались по спине. Для Кэт, с её лозунгом «Бравада и бесшабашность всегда победят здравый смысл», этого было мало. В порядке эксперимента она набрала скорость и начала отсчитывать двери, мимо которых пробегала. На втором десятке замедлилась. На третьем перешла на шаг. Коридор продолжался.

- Катерина, ответь.

- Слушаю ваше благочестие.

- Я тут схему здания нашел. Эвакуационную. Так вот. Нет тут зимнего сада и здание прямоугольное.

- Намекаешь что мы уже вляпались?

- Не намекаю. Прямо говорю.

- И?

- Ловим туристов и на выход.

- Принято.

Жаловаться, что вляпалась, она не стала, в её жизни уже была пара аномальных зон, пусть и других по проявлениям. В «бесовинах», как их называл священник, правилом было «Вляпался сам — друзей не тащи». Всегда оставался шанс выбраться. Об этом не говорят вслух, но все понимают, что область дикой магии искажает любые проявления нормального мира, от растений и животных до законов физики. Кэтти остановилась. Вперёд или назад. Коридор продолжался. Двери были неотличимы одна от другой, как выставленные рядом одинаковые фотографии. Раз полагаться на отсчёт нельзя, нужно брать внешнюю точку для позиционирования. И зимний сад, вероятно, подойдет. Кусты и дорожки там точно были неодинаковы.

Зимний зад за окном был именно зимним. На дорожках лежал тонкий, невесомый слой снега. Лишённые листвы ветви царапали морозную тишину.

- Ты тут, твоё святейшество? - проговорила она в микрофон хриплым голосом. В горле застрял колючий комок.

- Слушаю тебя.

- На второй этаж не ходи. Похоже я вляпалась. Здесь бесконечный закольцованный коридор. Если сможешь — уходи отсюда.

- Так. Прочти молитву «о даровании пути» и выбирайся. Господь не оставит тебя без помощи.

- Я слов не знаю.

- А ты не словами, ты душой молись.

Чего ещё ждать от святоши, подумала она. У них на все вопросы один ответ. Но нем не менее решила последовать совету. Села, скрестила ноги и постаралась отрешиться от окружающего. Пара минут расслабления и размеренного дыхания помогли задавить самые начала паники и вернуть способность думать внятно. И тут её осенило. Пусть она и не пользуется духами, но почуять собственный запах она вполне может. Не открывая глаз она принюхалась. Точно. Есть совсем тонкий ручеёк следа. Она медленно двинулась по нему. И через десяток осторожных шагов приоткрыла один глаз. Коридор выглядел неизменным. Зимний сад за окном был погружен в осень. Багряные и жёлтые листья лежат на дорожках, за ветви цепляются лишь самые стойкие.

Она вновь закрыла глаза и сосредоточилась на путеводном запахе. Шаг за шагом он вёл её пока нога не потеряла опору. Перед ней была лестница. Она выбралась.

- Нашла лестницу, спускаюсь в холл, - отчиталась она священнику.

- Будь осторожна. Я уже два таких холла прошел с твоего предупреждения.

- А время? Я говорила с тобой минут десять назад.

- Так же. Время не задействовано.

- Тогда я попробую вторую лестницу посмотреть, в другую сторону.

- Проверь Белова.

- Принято.

Третьего человека можно считать опорной точкой, при условии что он остаётся на месте. Дико конечно, но островок стабильности должен существовать. Хорошо, если они его нашли. Она быстро спустилась в холл и заглянула в комнату, где оставили Белова. Он тоже обнаружился на месте. Такой же бледный и в испарине. Она поменяла компресс на лбу и напоила его порядком остывшим чаем. Судя по кружке её действительно не было минут десять, вода не успела остыть окончательно.

- Белов без сознания. Судя по температуре чайника и кружки — время во всем лабиринте течёт с одинаковой скоростью. Иду в другое крыло на второй этаж.

- Принято.

Эта сторона здания выглядела гораздо хуже. Голый бетон пола, осыпавшаяся побелка, потрескавшаяся и выкрошившаяся штукатурка. Местами висели плети странных растений. Вроде мох, но из него вытягивались этакие ловчие лианы, почти до пола. В местах где они могли перекрыть проход, их аккуратно отвели в сторону и закрепили проволокой. И в этом чувствовались некие нотки фальши. Декорация, настраивающая на определённый лад. Кэтти не поленилась и вернулась почти к началу пути. Все верно, здесь даже цветы были искусственными. Но вот что странно, через пару окон, а расстояние оказалось проще отмерять по оконным пролётам, чем полагаться на подсчёт шагов или другие ориентиры, пластиковые лозы превратились в настоящие. Она даже сорвала листочек и перетёрла его в пальцах. Резкий кисловатый запах ударил по чувствительному носу оборотня. Она чихнула.

- Фу, гадость.

- Что у тебя? - отозвался священник, - И будь здорова.

- Растения тут забавные. Выглядят одинаково, но в начале пластиковые, а тут даже пахнут натуральными.

- Будь осторожней.

- Ой, да что мне будет, - слегка легкомысленно отмахнулась она. Доконать оборотня и в «нормальном» мире было достаточно сложной задачей, а уж в глубине аномалии, где сам воздух наполняет её силой и весельем, и подавно.

- Я тебя предупредил, - занудный поп не стал продолжать ворчать.

Продолжая держать слишком резко пахнущие пальцы на отлёте, подальше от носа, Кэт прошла ещё пару окон вперёд. И когда живая изгородь дёрнулась навстречу, она успела отпрыгнуть. Молча, чтоб не спровоцировать ещё одну порцию занудства, она провела пару экспериментов. Если приближать ладонь другой руки к кустику, он начинал вяло шевелится только вблизи. А вот на промаркированную руку отзывался весь куст - очень быстро и на вдвое большем расстоянии. Ловчие лианы начинали скручиваться в кольцо, а из кома веточек — прикорневой части, на поверхность выступали длинные и острые на вид шипы. Пришлось искать по карманам гигиенические салфетки и оттирать пальцы и те места, где она могла коснуться одежды. Когда после очередной проверки растения перестали дёргаться, она продолжила путь дальше.

И также, как в другом крыле здания - аномалии, за окном менялся пейзаж. В другом крыле стояла ночь, сад был подсвечен лампами, и менялось время года при постоянном освещении. Подумав что здесь будет так же, Кэтти ни разу не выглянула во двор, а стоило. Держась в основном на середине коридора она не могла заметить изменений. Но тут, обходя провал в полу, ей пришлось подойти ближе к окну. А когда же она посмотрела в него, взору её предстала картина запустения и увядания. От ровного газона остались лишь проплешины. Кусты высохли и превратились в труху. Но главным отличием было не это. Стеклянная крыша потеряла большую часть плит и сквозь прорехи в запылённых и поржавевших конструкций заглядывало хмурое осеннее вечернее солнце.

- Святоша! Как давно мы с тобой говорили?

- Пару минут назад. А что?

- У тебя на часах ночь?

- Да.

- А за окном?

- Тоже.

- А вот у меня поздняя осень и вечер. Может ну её это аномалию, вернёмся домой, к телеку и мороженому.

- Ты что, боишься? - в её воображении так явственно проступила искривлённая в недоверчивом удивлении бровь, что сильно захотелось стереть это выражение с его лица. Слегка. Удара на три - четыре. С левой, с правой, с левой. И коленом. То, что монах от этого и не почешется, она была почти уверена.

- Конечно же, нет, - горячо уверила она его.

- Ладно, как людей найдём — сматываем удочки.

- Не хочешь ко мне подняться? - ляпнула она и прикусила язык. Она, ловкий и могучий оборотень боится неизведанной хтони и ищет опору в чужаке. Мысли спрыгнуть в яму и оказаться на одном с ним этаже даже не возникло. Ржавая арматура и нездоровая темнота легко убеждали разум даже не думать в эту сторону. Даже луч фонарика и усиленное зрение кошки не помогло рассмотреть пол первого этажа, хотя чего там за расстояние, по идее. Кэтти легко могла бы запрыгнуть в окно второго этажа нормального дома. Даже без разбега и распрыжки. Но тут все было не так, как должно быть. Неприятно ощущать себя лишённой привычных преимуществ.

- Вдвоём мы найдём их быстрее. И, - тут он замялся, - Тут такое дело... Короче я заблудился.

- Как же так, отче?

- Сам не понял. Шел никуда не сворачивал, а конца пути не видно.

- А ты все ещё туда идешь или обратно?

- В том то и дело, что обратно. Как в первый раз в холл вышел, проверил, нет Белова, и пошёл обратно. С тех пор семь раз в холл выходил. Да все не в тот.

- А чего молчал? - она забеспокоилась. Хоть священник и не был её другом, но терять его не хотелось. Мог и пригодится.

- Думал выберусь. В целом-то и сейчас могу, но это повлечёт за собой некоторые сложности в дальнейшем. Так что пока продолжай поиск. Кажется, я понял, что это за аномалия, как найду подтверждения — скажу.

- Принято, - буркнула она. Оказывается не только она может страдать от неуёмного самомнения и излишней самоуверенности.

Очередное окно щерилось разбитым стеклопакетом. Серая хмарь за окном пахла грибами, подгнившей травой и ржавчиной. В саду медленно и со скрипом покачивались качели. А раньше их там не было. Чем глубже тем сильнее меняется реальность.

Новая стена преподнесла сюрприз. Почти ровную цепочку одинаковых отверстий. Следы перестрелки? Здесь?

Кэтти подошла поближе и удлинившимся когтем поковыряла одно из них. Свинцово - медная лепёшка засела гораздо ближе чем ей положено по баллистике. Кто-то поколдовал надфилем над пулей, подрезав оболочку. Раскрываться стала лучше, но больше вихлять. Это уже интересно.

Подобными модификациями занимаются те хитрые браконьеры, что не имеют доступа к правильным патронам. Это эрзац раскрывающейся пули типа «дум-тум», при попадании такая передаёт всю энергию в ткани и вызывает гидродинамический удар.

Вот только охотится с такими зарядами имеет смысл только на очень крупную дичь. Что-то более мелкое просто порвёт и перепортит. А в ходящих по коридору медведей верилось с большим трудом.

Она извлекла ещё пару таких же подправленных пуль и отошла, чтобы представить картину целиком. Что-то выскочило из-за закрытой двери и было встречено длинной очередью. Там, где стрелок промахнулся - осталась отверстия в стене, а вот недостающие части цепочки выстрелов видимо застряли в нападавшем. Если так прикидывать — это что-то шириной около метра и высотой от полуметра до двух. Если стрелять стоя от плеча приблизительно в центр масс. Интересненько. Она принюхалась. Запаха крови, даже гнилой и старой, не было. Иллюзия? Но тогда где дырки? Пули же были пойманы каким-то предметом. Вряд-ли тут часто меняют подставные мишени.

Она присела, закрыла глаза, и потянулась вокруг всеми органами чувств. На самой грани чувствительности появились звуки дыхания крупного хищника. И ещё поскрипывание хитиновых лапок. Больших лапок. Идти вперёд расхотелось. Но ещё и звук выстрела. Одиночный. «С одной стороны — там стреляют. С другой — там люди и есть у кого отобрать оружие. А я с оружием — это гораздо лучше чем без него.» Но на всякий случай сильнее сместила внутренний баланс в сторону зверя и надела кастеты. Дальше по следу будет идти гротескный оборотень, уже потерявший человеческий облик, но не все плюсы от него.

Шум и запах людей уходил в сторону от бесконечного коридора. За окном шел дождь, и осенний сумрак разрывали вспышки далёкой грозы. Пол повело влево, проваливаясь на уровень ниже и перекрашивая декорации из бетонной заброшки в что-то более близкое к пещере. Кэтти, осторожно ступая, подобралась ближе.

Группа людей в камуфляже стояла над убитым животным, с виду напоминавшем кабана со щупальцами, торчащими из холки, и тихо, но экспрессивно спорила. Оружие в их руках бестолково смотрело во все стороны.

-Так, один охотничий карабин, переделанный на автоматическую стрельбу, судя по отметинам на стене того зала, это раз . Новенький дробовик у второго парня, это два, и старенькая двухстволка в руках у одной из девушек, это три. Маловато. Да ещё и непонятно, почему ружьё у девушки. Может она стреляет лучше? - размышляла оборотень, - Все одеты по походному, парни в камуфляж, как и одна из девушек, две другие в цветных куртках и джинсах.

Кэтти усмехнулась, как-то раз её уговорили поучаствовать в поиске потерявшихся туристов. Сколько же она потешалась, обнаружив женскую половину путешествующих по лесу — на шпильках и в мини. Эти хоть одеты-обуты нормально.

Судя по жестам, часть компании хотела повернуть обратно, а вторая половина — продолжить путь. От них пахло страхом и азартом. Страха было больше. Непонятный шорох за спиной переключил её внимание на себя. Быстрой осмотр коридора никаких врагов или зацепок не дал. Но за это время старший группы определился - они идут дальше. Построившись в нечто, напоминающее клин, группа двинулась дальше. Проводник достал какой-то предмет из кармана и, размахнувшись, бросил вперёд. Через пару минут они скрылись за очередным поворотом. Кэтти не спеша подобралась ближе и рассмотрела оставленное. Это была гайка с примотанным к ней обрывком бинта. Зачем? По логике — для заметности, но для чего? И почему не забрали с собой? Она опять сблизилась с группой, не показываясь им на глаза, и продолжила наблюдение. Туристы как раз проходили опасное место, судя по их движениям. По одному и со страхом вглядываясь в пустое место у противоположной стороны коридора - пещеры. И сильно прижимаясь к стене. Когда они прошли, она подобралась ближе. В том месте, куда были направлены взгляды, на полу лежал кусок серого камня, изредка постреливающий искрами. А вокруг валялось несколько таких же, как и найденная до этого, хвостатых гаек.

Она очередной раз почти догнала группу, когда за спиной послышалось шипение и дробный цокот множества лапок. От плевка кислотой в спину оборотень увернулась. А дальше вставшая на дыбы многоножка, больше похожая на потерянную тракторную гусеницу, получила пару ударов, проломивших хитин панциря, и рассталась с жизнью. Вот только тварь была не одна. Кувырком уйдя из-под очередного плевка, Кэтти быстро удрала в сторону группы.

- Стой! - крикнули ей, но подстёгиваемая ужасом, кошка слишком резко двигалась. А догоняющие твари вообще не послушались. Дальше все смешалось в скоротечном бое. От близкого выстрела увернуться уже не получилось. Влетевшая в неё картечь взорвала болью живот и отшибла дыхание. От обжигающе острой боли она свернулась в комок.

- Катерина, что у тебя происходит? Что за стрельба? - раздался голос священника в ухе.

- Больно... Живот... Умираю... - прохрипела она в ответ.

- Продержись ещё чуток, я иду к тебе.

История вторая. Санаторий. Часть третья

- Продержись ещё чуток, я иду к тебе, - проговорил Иннокентий в микрофон, собирая складками подол подрясника. Специально подшитые крючки-невидимки позволяли прибрать его аккуратно, без порчи. Спереди получалась многослойная подушка, прикрывающая живот, а угнанные на спину излишки строили некрасивый хвост, но на него было плевать. Широкий боевой пояс с нашитыми кармашками и патронными гнёздами зафиксировал метаморфозу. Зато теперь можно будет бегать и прыгать без риска запутаться. Саквояж занял положенное ему место, подцепленный к специальным карабинам сзади. Сопутствующая молитва, ввиду скорости сокращённая до слов «С Господом нашим» и священник раздавил в руке стеклянную колбу с тускло светящимся белым пером. Острые кусочки стекла глубоко порезали ладонь. Кровь каплями устремилась на пол и стремительно вернулась обратно, словно кто-то включил реверс. Шаг в стену - и мир вокруг свернулся в точку.

Вывалился из перехода он как раз над свернувшейся в комочек окровавленной оборотницей, когда стрельба уже стихала. Быстро осмотревшись по сторонам на предмет непосредственной угрозы, присел над телом.

- Что у тебя? - он бесцеремонно перевернул её на спину и задрал окровавленную футболку до самой груди. Раны почти затянулись. Кулак правой руки как-то сам собой сжался. Злющий инквизитор со свистом выпустил воздух сквозь зубы.

- Кошка драная! Пошутить вздумала? - он выпрямился и начал движение словно собирается пнуть её под ребра.

- Была уверена что всё, - слабым голосом, почти прошептала она, отчего его злость слегка отступила. Но потраченный артефакт было до одури жаль. Тем более что его ещё и вернуть на место надо было.

- Эй вы! Вы кто такие вообще? - окликнул его один из уцелевших.

- Вас выручать пришли, - в тон ответил ему священник. И повернулся, выпрямляясь. Сбившиеся в кучу приключенцы шарахнулись. Глазницы священника были затоплены золотым свечением. Да и в целом от него тянуло чем-то потусторонним и страшным, - Чего вы тут устроили?

- Мы, э... - сбился говоривший, - Мы пробирались по зоне, а тут этот монстр как выпрыгнет, а за ним ещё, только другие, вот Инга и пальнула. А они как кинулись, а мы врассыпную и отбиваться.

- Так. Начнём заново. Раненные есть? - оборвал его священник, - А, сам вижу, есть. Кроме неё? - он подошел к неподвижно лежавшей девушке и присел, чтобы лучше осмотреть. Плечо, ключица и половина лица превратились в кроваво-бурое месиво, в котором виднелись серые кости и ослепительно белые на этом фоне зубы. Проверил пульс на уцелевшей стороне шеи. Сложил ладони вместе и неразборчиво забубнил молитву. Золотое свечение начало стекать с него, смывая с девушки страшную рану, как рисунок с листа.

- Жить будет. Психоз в другом месте вылечат, - подвёл он итог работы и повернулся к остальным, - Ещё раненные?

Они неуверенно замотали головами. Увиденное потрясло их даже больше, чем неожиданное нападение монстров.

- Так, - рыкнул он теряя терпение, запас сил от пера стремительно убывал, а они время тянут, - Разбились на пары и осмотрели друг друга по самые жопки.

Нашлись ещё несколько сильных ушибов и длинный порез на руке. На них даже молитва не понадобилась, хватило перекрестить.

- Теперь объясняйтесь, что вы тут делаете.

Они съёжились и начали переглядываться, боясь начать сложный разговор.

- Приключение у них тут. Сокровища ищут, - ответила за них кошка, окончательно оклемавшаяся после ранения.

- Но тут правда есть артефакты, - не удержалась одна из девушек.

- Ага, - согласилась кошка, - Поэтому вы от него по стеночке отползали.

- Там аномалия была, мы все видели, - заступился за всех один из парней.

- А гайками зачем кидались? - не унималась рассерженная кошка.

- Аномалии на близкий металл срабатывают. Только так и можно заметить. Жарку по дрожанию воздуха рассмотреть удаётся ещё.

- Так. Я понял. Кто проводник?

- Я, - один из парней поднял руку.

- Ты у нас, значится, большой любитель шариться по аномалиям и искать артефакты?

- Ну это... - парень смутился, - Я сюда в первый раз когда зашел, все такое странное показалось. И почти знакомое, как в игре. А когда я батарейку нашел, то и подавно поверил.

- Какую батарейку? - переспросила поднявшаяся и подошедшая ближе кошка. Её треугольные уши находились в постоянном движении. С помощью небольшого метательного ножа она укорачивала измазанную в крови футболку, превращая её в короткий топик. Ничего не действует сильнее на хищника и жертву, чем запах крови, вот и старалась избавиться от него. Лучше бы вообще её выбросить, но заменить нечем. Куртку пришлось снять.

- Ну, артефакт такой. В электрической аномалии попадается. На вид как камень, но с искрами. На нем тестером находишь точки с нужным напряжением, и он как батарейка работает.

- И как долго? - заинтересовался священник.

- На даче уже больше месяца все от неё зацеплено.

- И работает? В том плане что у тебя не три лампочки в две свечи? - Иннокентий скептически поднял бровь.

- Нет, ну то есть да. Десяток лампочек, прожектор мелкий во дворе, телек и два холодильника. Сварочник ещё подключал, но тогда пришлось лишние лампочки отключать.

- Так, а как они выглядят и где лежат? - златолюбивая кошка сделала стойку.

- Катерина, уйми свою жадность.

- А что теперь с Мариной будет? - жалобно спросила одна из девушек, та, что пряталась за парнями и дрожала. На всем продолжении разговора её взгляд был прикован к лежащей на земле подруге.

- Физически она здорова. Пока не оставляйте её одну, рядом посидите. Очнётся — может в панике с истерикой натворить чего. Ломанётся куда не туда, и схарчат её ни за грош.

- Так давайте вернёмся. Ну все эти приключения к... - разразился матерной тирадой парень с дробовиком. Катерина заслушалась и показала большой палец. Монах поморщился.

- Беда ваша в том, что вы влезли в то, чего касаться не должны были. И даже знать об этом. А теперь проблема. Если вывести вас обратно — лабиринт поменяет свои законы и добраться до его центра станет во много раз сложнее. Это текущие правила игры я распознал. Кстати, Катерина, ты уже поняла, с чем имеешь дело? - священник повернулся к оборотню.

- Не очень. Эта штука играет с нашими страхами?

- Не совсем. Ну да ладно. Я сейчас прикрою эту комнату от вторжения снаружи, и с проводником... - он отвлёкся и замер, только сейчас толком осознав, что людей в комнате гораздо больше, чем рассчитывал, да ещё к тому же совершенно незнакомых, - Как тебя зовут-то, парень? Хотя, это потом,- и он вернулся на прежние рельсы, - с проводником и Катериной дойдём до центра лабиринта и разрушим его. Задача для всех остальных — дождаться нас живыми. Понятно?

Испуганные туристы пялились на него стадом баранов. Вообще их можно было понять, крайне сложно осознать головой, что мир может и не подчиняться привычным законами физики. А творящаяся вокруг чертовщина на остатки мозгов сильно давит, если там вообще что-то осталось после выплеска адреналина.

Священник отстегнул от пояса саквояж и принялся доставать из него рабочие инструменты. Кадило, иконы, кропило с чашей. Любопытная воровка крутилась поблизости, прикидывая по объёму разницу между внешним и внутренним. Снаружи сумка была не сильно крупной, но внутри, по прикидкам Кэтти, уже слегка перевалила за туристический рюкзак. Большой.

- Батюшко, а как это все там помещается? - вкрадчиво начала она.

- Сгинь, блохастая, я всё ещё крайне зол на тебя. А ещё не вздумай совать к саквояжу свои липкие лапы. Наизнанку вывернет. И я не шучу. - Сердито нахмуренный священник отогнал оборотницу. Разумеется, она не смогла смолчать, видя такое ущемление собственного права на любопытство.

- Батюшко, а что это у тебя за мохор от рясы сзади треплется? Ты в нем хвост с кисточкой прячешь?

- Катерина, Христом богом прошу, не лезь под руку. Иди вон, свою несостоявшуюся убивицу подонимай. Прибыток с неё какой сторгуй себе на виру, - отец Иннокентий был слишком занят чтобы устроить достойную перепалку для снятия стресса. Кэтти пришлось подчиниться.

Обойдя пару разбредшихся в ожидании чуда неудачливых сталкеров, кошка устроилась напротив сидевшей на полу кудрявой блондинки с двухстволкой. Незадавшаяся убийца тискала приклад и покачивалась всем телом, вздрагивая от каждого звука. Адреналиновый откат от первой в жизни стрельбы по живым существам во всей красе.

- Ты мне сильно задолжала, - оборотень решила начать с наезда, - Ну и на кой ты в меня пальнула? Ты хоть представляешь как это больно?

Девушка дёрнулась и перевела мокрые глаза на неё. Хлюпая носом и размазывая потёкшую тушь по симпатичной мордашке начала рассказывать.

- Когда нас Игорь позвал на сафари по зоне я себе это не так представляла. Погрузились и поехали. Мясо для шашлыка взяли, - она говорила отрывистыми фразами, в перерывах шмыгая носом, - Он ещё такой: - «Оружие возьмите». Прям серьёзная вылазка. Думала по банкам постреляем. У деда его ружьё выпросила. Чисто для развлечения. Пока тряслись в этом уазике долбаном, Борюсик травку достал, мол, чтоб настроиться. Урод жирный. Приехали, все такие серьёзные: - «Идите след в след, смотрите по сторонам». Гайками своими дурацкими разбрасывались. То, что Игорёк по сталкеру фанател, я давно знала, но никогда бы не догадалась что эта фантазия может быть нашим настоящим... Мы с девчонками решили подыграть. Поначалу прикольно было. Антуражненько. А потом какая-то свинья со щупальцами Борюсика утащила. Не знаю кто из этих свиней визжал громче... Мы за ним бросились. Догнали. Монстра Игорь застрелил.

- Кто из вас Борис? - переспросила Кэтти, воспользовавшись паузой, пока собеседница сопли выбивала по-деревенски, на землю. И вытирала пальцы об штаны.

- Вон тот. Он сейчас Нику тискает, того гляди ей в трусы при всех полезет, - она показала пальцем на парочку чуть в отдалении. Одежда на парне висела мешком, словно на четыре размера больше. Парень не вызывал в Кэтти каких либо отрицательных эмоций чисто внешне, но, видимо, где-то оттоптал девушке любимые мозоли. Может это бывший, которого она поймала на измене с подругой? Но почему тогда пошла с этой компанией?

- Вы его отбили, а почему не вернулись обратно, а дальше пошли? - озвучила самый адекватный вопрос из пришедших на ум оборотень.

- Мы попытались. Только пути не было. Игорь гайку швырнул и все как заискрило. Будто правда в игру попали. Начали искать обход. А дальше на меня какая-то образина как кинется, ну я и выстрелила.

- Я — красавица, а не образина, - прошипела взбесившаяся кошка.

- Ага. Скачет на четырёх лапах с мордой тигра и вопит: «Сзади! Стреляйте!» ну я и послушалась. А за тобой страхолюдлы эти хитиновые. Они вообще только в каменном веке были, и то меньше размером.

- В смысле "были"?

- Это ископаемая многоножка. Артроплевра или как-то так. Нам их на кружке по геологии показывали, в школе. Как окаменелости в слоях каменного угля. Вот только они меньше должны быть и кислотой не плюются. Марина ближе всех к ней стояла. Эта тварь на дыбы встала и как плюнет. У неё половина лица обугливаться начала. Я вторым патроном в неё выстрелила и эта хрень упала. Почему-то. Чтоб эту тварь убить одного попадания должно мало, - она опять замолчала.

- Так. Марина — это та что без сознания, Ника с Борисом. Тебя как зовут?

- Инга.

- Ты мне должна Инга. Крупно. И ещё за футболку с курткой.

- С себя я её что - ли сниму? - огрызнулась она, - Вернёмся в город, заплачу.

- А почему ты Бориса жирным зовёшь? Он вроде не особо толстый.

- Это после того, как его та тварь утащила.

Кэтти вскочила, не став дослушивать, и втянула носом воздух. Пахло людьми, порохом, кровью. Но не только. Она двинулась между сидящими.

Она почти опоздала. Существо, притворявшееся Бориской, сидело на земле и практически заворачивало в себя девушку. Та сидела на корточках в кольце его рук и ног. А когда Кэтти приблизилась достаточно, чтобы тварь её заметила, события опять рванули вскачь. Голова существа с чуть слышным щелчком раскрылась четырьмя зубастыми частями, шея резко прибавила в длине, вознеся пасть в позицию для атаки, и тут её настиг внушительный удар всей массой разогнавшегося оборотня. Пролетающая Кэтти успела ухватится за монстра и отшвырнуть его от девушки. С удлинившимися конечностями и нелепой пастью он выглядел уже не столь пугающим, сколько несуразным и комичным. Наверное это и навело кошку на мысль: - «А что, если вспороть ему брюхо? Вдруг из него, как из волка в красной шапочке, вылезет проглоченная добыча?»

Так она и поступила. Монстр ещё не закончил кувыркаться после её броска, а когтистая лапа уже вспорола ему брюхо. Один из когтей зацепил желудок. Тварь дёрнулась, и теперь уже оборотню пришлось спасаться. Это порождение кошмаров странным образом подскочило в верх на полметра и вывернулось наизнанку, забрызгав все вокруг каким-то вонючим соком, а в середину лужи плюхнулся голый бессознательный толстяк.

Кэтти передёрнуло от отвращения, что придётся касаться своими милыми лапками этой гадости, но пострадавшего от проглатывания она все-же выдернула из грязи. Он так и не очнулся.

- Владыко, - прорычала изменённым горлом оборотень. Возвращаться к человеческому виду она не спешила.

- Да что опять?! - обернулся к ней разгневанный священник, которого несносная кошка опять вышибла из заклинательного транса.

- Вот, - она указала на валяющееся у своих ног тело.

- И что с ним? - уточнил поп, умудрившийся не заметить скоротечную схватку.

- Он был внутри твари. Проверь это он? И остальных тоже.

- Интересно, - проворчал Иннокентий, подходя ближе. Он прощупал пульс, дыхание. Пробурчал очередную молитву и размашисто перекрестил несчастного. Тот дёрнулся и застонал.

- Се человек, из чрева твари спасённый, - провозгласил он вердикт и шагнул к следующему. Короткая молитва, крещение и дальше. Больше затаившихся врагов не оказалось. Психоз внутри группы практически был готов вылиться в тотальную резню. Побелевшие пальцы тискали оружие. Священник устало вздохнул и потёр глаза.

- Так. Слушаем все сюда. Поясню, чтоб вы не дёргались, и не устроили тут побоище, на фоне истерики с всеобщими подозрениями. Вы, чада неразумные, умудрились влезть в аномалию класса «Джинн», оно же «Исполнитель Желаний». Любая фантазия здесь может стать реальностью, если в неё достаточно сильно поверить. Вот только в миллион унций золотом или сиськи пятого размера верят не так сильно, как в собственные страхи. И чем больше вы боитесь — тем хуже становится ситуация. Ужастик одного встраивается в чужой кошмар и усиливает его. Как в домино. Понятно? Так что прижмите жопы и думайте о Родине, берёзках и рябинках. Любая ерунда которую вы любите и не боитесь. О блуде не стоит, а то усохнет к бесам, - он обвёл взглядом парней, - В этом деле свои страхи царствуют. Понятно? Хоть стихи рассказывайте. Вслух. Если кто молитвы знает — молитесь, периметр будет крепче. Можете тихонько за мной повторять. Но не отвлекайте меня, Христа ради! - он практически прорычал последнюю фразу, - Всем понятно? - все бессознательно кивнули, стеклянными глазами таращась на него. Он ещё раз очень медленно и с чувством выдохнул, так, словно долго и выразительно обругал всех до девятого колена включительно и отвесив самым непонятливым затрещин.

- Катерина! - рыкнул он.

- Я здесь, владыко! - отозвалась нахалка.

- И тебя это тоже касается. Ты не бессмертна. Поверишь в свою смерть и я тебя не верну. И самоисцеление тебя не вытащит. Так что прижми хвост и сиди тихо, - проинструктировал он её персонально.

- Истинно так, - насмешливо козырнула оборотень, только глаза остались настороженными и серьёзными.

- Или лучше периметр отсыпь, - он бросил ей небольшой мешочек с солью, - только тонкой струйкой, у меня больше нет.

И опять погрузится в молитву. Сталкеры пытались за ним повторять. В это раз он успел довести дело до конца, прежде чем опять начались приключения.

Лежавшая до этого неподвижно, Марина очнулась, схватилась за лицо и завизжала, скребя пятками в попытке отползти от последнего что видела. Испорченная кислотой одежда не могла больше выполнять возложенную на неё функцию и расползлась. От бестолковых, но крайне энергичных движений девушка почти вся вылезла в прореху, так что симпатичная небольшая грудь показалась почти целиком. Кэтти одним скачком оказалась рядом, и за ногу сдёрнула её дальше от насыпанного периметра. И зафиксировала, крепко обняв. Та немного побилась и утихла, израсходовав воздух в лёгких, а на новый визг кошка набрать ей не дала.

- Всё с тобой хорошо, тебе всё приснилось. Всё нормально. Кивни, если поняла, - та кивнула и Кэтти её отпустила, - Инга, займись ей, - попросила она.

В подошедшую Ингу Марина вцепилась как обезьянка в мать, всеми конечностями. У неё началась тихая истерика с рыданиями и бессвязным бормотанием. Кэтти осторожно тронула Ингу за плечо. Та обернулась, не прекращая гладить плаксу по голове.

- Эм, она и до того была разноглазая? - бесцеремонно задала вопрос кошка. В ответ ей отрицательно покачали головой, нашептывая в ухо пострадавшей успокаивающую чушь. Кэтти ретировалась к священнику.

- И что дальше, - спросила она потянувшись к фляжке, из которой он пил.

- Чуток отдохнём, подготовимся и идём рушить лабиринт.

- А ты уже знаешь где он? А чем ближе к центру, тем кошмары сильнее? Как ты вообще понял что это? - засыпала она вопросами. Метафорически её хвост сейчас был сильно прижат к пузу, а страх в деятельной натуре оборотня вызывал желание действовать. Бить или бежать.

- Не сразу. Но когда на очередном круге прошел мимо приоткрытой калитки в Базилику Святого Петра, так и начал осознавать что это. А потом ты умирать собралась и не до этого стало. А на основе ваших рассказов получил недостающее и разобрался.

- Так что с кошмарами?

- И да, и нет. Мы сейчас разбираем луковицу желаний, чем ниже слой, тем более сильная мотивация. Безопасность нужна больше общественного признания, а страх болезни сильнее их обоих. Никто не дойдёт до центра сам.

- И как тогда?

Он подтянул саквояж и залез в него рукой почти до плеча. Вытянул небольшую шкатулку.

- Подержи, - протянул ей и полез в другое отделение.

- А что там?, - начала оборотень, но тут шкатулка открылась, - О-о-о! «Гвозди пророка» такие по сотне унций за штуку. Где взял? - она вопросительно склонила голову на бок.

Священник смутился.

- Да ну?! Что, правда?! Спёр? - выкруглила глаза плутовка, - Уважаю.

- Сдать не успел. Все собираюсь и забываю, - нашелся с ответом поп.

- Верю-верю, - пропела Кэтти.

- Так, - пресёк он поток веселья, - Ты знаешь как они устанавливаются?

- Нет. Откуда бы. Мне только раз удалось их в руках подержать, - и она прикусила язык, но было поздно.

- Вот мы и выяснили, кто монастырь обнёс, - усмехнулся священник.

- Это не я, и ты не докажешь.

Но он не стал продолжать пикировку. Время уходило. Пока он и вся эта толпа запуганных детей верит в защиту периметра, они в безопасности. Но если начнут сомневаться — страх победит.

- Они ставятся под кожу на лбу. Делаешь разрез и вводишь. И пока запас сил не рассеется — ты неуязвима от джинна.

- Ты это что, меня с ним хочешь отправить, а сам тут останешься? - пыхнула она недоверием.

- Нет. Один тебе, один мне, это прикроет нас от влияния джинна. Мы перестанем своими желаниями влиять на реальность. А нашему проводнику зелье подчинения и инструкции. Для твердокаменной уверенности и отсутствия сомнений. Он выведет нас на цель. Точнее, заставит реальность сформироваться по определённым правилам. Раз он строит её по игре, то у нас точно будет проход до конца и чёткая цель.

- Вот ты жук! - она восхитилась коварством плана.

- Так сама справишься или помогать?

- Сама, - отмахнулась она, выпуская когти. Лёгкое движение, стремительно бегущая капелька крови по лбу и артефакт занял своё место, оставив снаружи лишь засветившуюся бирюзовым шляпку.. Она с наслаждением потянулась. Словно с её плеч упал тяжёлый груз. Тени перестали скрывать угрозу, а воздух перестал нести мерзкую кислинку от дохлых артфо... арфо... плюер этих. Многоножек.

- Тогда мне помоги, - Иннокентий подождал пока кошка придет в себя после активации.

- Пустить тебе кровь? С радостью, - она оскалилась увеличившимися клыками.

Лёгкое касание когтя чуть выше такого же шрама, и гвоздь занял положенное ему место. «Похоже не в первый раз», подумала она, с видимым довольством слизнув струйку крови с его лба. Язык начало покалывать от магии. «Очень непростой святоша».

Игорь пытался отпираться и дёргаться, но поддержки от первой своей команды он так и не получил. Зелье выпито, инструкции получены и они двинулись в путь.

Несколько поворотов спустя они вышли во двор, где должен был находится зимний сад по расчётам Кэтти. Но это были руины городской застройки, уже заросшие бурьяном и полынью.

- Сможешь провести нас к центру по короткой дороге? - спросил священник, вытирая очередную капельку крови со лба.

- Ты что, в Зоне нет прямых путей, - с благоговейным ужасом протянул проводник, - Кто хотел пройти коротким путём обычно не возвращаются.

- В этот раз можно, - усилил нажим инквизитор, - Эта история подошла к концу. Нужно попасть к центру, до того как все рухнет.

Игорь грустно вздохнул. И повел группу в переулки. Они не останавливаясь шли мимо различных аномалий, изредка притормаживая, чтобы отбиться от стаек изменённых тварей. Большая остановка была лишь раз, когда Кэтти плюхнулась на попу и сделала неимоверно умоляющие глазки. В глубине сверкающей молниями ловушки потрескивал крупный кусок пропитавшегося молниями камня.

- У тебя пять минут, - сдался священник. Кошку как ветром сдуло. Из надранной тут же полыни она сплела что-то похожее на верёвку и азартно удила артефакт. Он близких разрядов шерсть её стояла дыбом. Ловкость оборотня и физика сухой травы победили. Хотя в озвученный срок она слегка не уложилась.

- И как его хранить? - просила она у остальных, держа в руках потрескивающий камень в петле.

- Оберни диэлектриком, - дал совет проводник.

- А где я его возьму? - возмутилась она.

- В резину заверни, - ответил Игорь и повернулся спиной, - В рюкзаке была. Специально сделал, чтоб добычу принести.

Кэтти спрятала трофей в обрезанную грелку. Сталкер знал, за чем шел. Больше они не останавливались до узкого переулка, образованного двумя полуосыпавшимися гаражами.

- Я не пойду дальше, - вдруг твердо сказал проводник, - Осталось совсем чуть-чуть, пройдёте прямо и чуть влево.

- А что там? - с подозрением покосилась на него Кэтти.

- Оно там. Монолит, Золотой Шар, Сердце Зоны, Исполнитель желаний. Кто как называет.

- А чего не пойдёшь?

- Мне нечего там делать. Нет у меня желания. Все они что есть, мелкие, жадные. Гнусь комариная. А нужно большое, светлое, чтоб всем и каждому счастье было. Не мелкота эта. В похоти и грязи выросшая. Правда нужна, - он говорил все более бессвязно и слезы текли по его лицу, - Что ты можешь спросить у него, что не будет мелким и глупость твою наружу не вывернет, - он поднял взгляд на священника, может поэтому его и понесло дальше в другую сторону,- Что избавит тебя от раба в душе твоей, Богом даденной. За что рвётесь вы к успеху в чужих глазах, чистоту душ своих человеческих меняя на фантики. Ничто не может стать истинным в мире тварном, лишь твари повсюду, смотрят на тебя буркалами своими, чужие жизни жадно оценивая. Не для того он тут. Не для довольства чужого, не в столбиках цифр на засаленной бумажке, не для жадности и праздности...

Лёгкое прикосновение священника остановило поток исповеди и сталкер мягко осел на землю. Иннокентий поддержал его и осторожно уложил.

- Пойдёшь смотреть?

- Нет, - неожиданно отказалась оборотень. Чистосердечная исповедь неудавшегося сталкера умудрилась что-то тронуть в глубине её сердца. Она задумалась, а что сама бы могла попросить? И все приходящие на ум идеи казались какими-то мелочными и жалкими. Так она и сидела, размышляя, пока небо не начало трескаться.

- Катерина, - позвал её вернувшийся священник, пряча в саквояж что-то завёрнутое в странного цвета ткань, - Бери его с другой стороны и пойдем.

- А если кто опять кинется? - дорога сюда хоть и была короткой, не обошлась без некоторого количества стрельбы.

- Сейчас уже никого не будет. Лабиринт раскручивается и только мы удерживаем его от схлопывания.

***

Стоянка туристов встретила их тишиной. Понурые и смертельно уставшие люди ждали наступления утра. Девушки сидели кучкой, как нахохлившиеся воробьи. Толстый Борюсик, замотанный ниже пояса в снятую с одного из парней куртку шипел от боли, когда его царапины промывали чем-то спиртосодержащим, поливая прямо из фляжки.

- Надо уходить, - позвал всех Иннокентий, - поднимаемся и идём за Катериной.

Молчаливая колонна шаркая ногами потянулась на выход. Через два оконных пролёта они достигли лестницы холла. Когда шедший замыкающим поп сошел с последней ступеньки, Кэтти уже выволокла Белова из подсобки.

- Все в сборе, шеф! - весело отрапортовала она, непробиваемое жизнелюбие вновь вернулось к ней.

- Звони капитану, сдадим этих приключенцев оптом, пусть помощь оказывают. Его к паранормальщикам перевели, быстро разберётся.

- Будь сделано!

Группа вышла из дверей санатория и расселась на клумбе в стороне. Серая ночь на востоке начинала светлеть.

Отпросившаяся «до кустиков» кошка стремительно неслась по коридору. Времени аккуратно взламывать замки дверей уже не было, так что она просто их выбивала. Чуткие уши оборотня слышали стон перенапряжённой арматуры и пощёлкивание лопающегося бетона. Здание рассыпалось на глазах. Сейф в кабинете директора оказался совсем дешёвой подделкой.

- «Хоть тут повезло», - мысленно мурлыкнула кошка, раздирая когтями заднюю стенку. Тонкие листы конструкционной стали сопротивление оказывали чисто номинальное. Меньше минуты ушло на выцарапывание нужного ей свёртка. Обратной дорогой она решила пренебречь и легко выскочила в открытое окно. Когда же мотоцикл зарычал двигателем, в позабытом наушнике раздался раздражённый голос инквизитора.

- Если ты сейчас же не вернёшься, я тебе найду и побрею клочками. Катерина, имей совесть, мне одному их пасти, пока Терских подъедет?

- Батюшко, вот кого-кого, а родную милицию я видеть совсем не желаю. Так что я тебя покину. По-английски, молча и с чувством собственно достоинства.

- Артефакты верни, пройдоха хвостатая... - но кошка уже сорвала гарнитуру и сунула в карман. Дня два он точно будет занят, а вот потом и вправду может начать охоту,- подумала кошка, - так что надо успеть слазить в одно место, пока гвоздь ещё у меня.

История третья. Дерево. Часть первая

Звякнул колокольчик на двери в лавку и Арина нехотя отвлеклась от своего занятия - наблюдения, как из паров в холодильнике алхимической лаборатории медленно собираются капли нового зелья. На самом деле основной поток зелий на продажу она делала в домашней установке, в лавке же занималась разной мелочёвкой, чаще всего косметикой и духами. Той работой, от которой можно безопасно отвлечься на подошедшего клиента.

- Здравствуй, племянница моя любимая, - весело пропел капитан.

- И тебе здравствовать, дядюшка, как твоё здоровье и самочувствие у тёщеньки твоей замечательной? Помогли зелья?

- Уж не знаю как там с зельями, но курс химиотерапии помог, онколог определил начало значительной ремиссии. Опухоль начинает рассасываться. Так что она стремительно идёт на поправку. Вот что наука делает! - радостно отрапортовал Терских, указав жестом куда-то в небо.

- Как всегда, - Арина раздражённо потёрла лоб. Фанатичный материализм капитана выводил её из себя своей неоднозначностью. Вроде бы и правильно мыслит, но сколько же можно отрицать очевидное? На своей же шкуре убедился, но все равно, упрямо гнёт свою линию. Одно слова — фанатик.

- Так вот, Аришечка, последний платёж я тебе сегодня принес. Может они и бесполезны по сути, но сила самоубеждения и правда может творить чудеса, - капитан отсчитал положенную сумму и протянул хозяйке.

- Хорошо, пусть будет так, - смиренно согласилась хозяйка волшебной лавки, спорить ей надоело ещё в позапрошлый раз. Дубоголовый мент с какой-то сверхъестественной хитростью уворачивался от любых аргументов в пользу действующей магии. А если учесть, что магия на него действовала крайне слабо и недолго, доказать было вообще невозможно.

- Ладушка Аришечка, а нет ли в твоей лавке такого зелья, чтоб с него просветления ума наступало? А то на меня висяк отписали мутный, если не раскрою, так хоть найду на кого сбагрить. - ну а что, пусть магия и не существует, но отчего бы не поставить её на службу? В своих целях, разумеется. Ну торгует девушка всяким разным, так это не запрещено. Лекарства, хоть и не все, но очень многие из народной медицины вышли, да и сейчас травяные сборы используются, где не лечением, там профилактикой. На что уж Нильс Бор знаменитый учёный, а и в его доме висела подкова «на удачу». Сам же он говорил, мол: - «Конечно же, я не верю в приметы и считаю их абсолютной чепухой! Но… люди говорят, что подкова приносит счастье даже тем, кто в это не верит.»

- Чтоб у тебя, дремучего, просветление ума наступило, сначала к Гудвину сходить надо. За мозгами, - фыркнула ведьма и рассмеялась, - И только после этого приходи, подберём чего. Чаю будешь?

- Буду, - всякие разные сборы, которыми его потчевала хозяйка были интересны на вкус. Пару раз он даже просил с собой отсыпать. Пилось очень вкусно, а из лаборатории его последний раз выгоняли табуретом. Когда он очередной раз попросил, по дружбе, проверить «чаёк» на предмет ограниченных к обороту компонентов. В общем, без положенного рапорта с приложением резолюций от начальства, у него на экспертизу в химлабораторию ведомства больше ничего не берут.

- Ну, начинай жаловаться, - предложила хозяйка, проводя его в закуток, где она сама отдыхала и обедала. Подогретый магией самовар уже плевался паром. В прошлый раз капитан весь его осмотрел и ощупал, но так и не нашел, где же подключается провод питания. Дымом от него тоже не пахло. Так что сделав вывод про какой-то индукционный нагрев и катушки Теслы, капитан успокоился.

- Так вот, есть тут такое дело. Покойника на меня отписали. Расследовать. Дверь закрыта, погиб насильственной смертью от огнестрельного ранения. На теле следы полевого допроса. Никто ничего, как водится, не видел и не слышал.

- И какого тебе просветления надо?

- Да понять не могу, за что его грохнули. У него самого уже не спросишь.

- Ну это как раз можно. Сорок дней ещё не справили по нему?

- Вроде нет, - мысленно прикинул капитан.

- Тогда давай договоримся, я с тобой пойду и помогу зельями, а ты мне свою премию, чтоб торговле моей не в ущерб было. Договорились? - Арина протянула руку для формального заключения сделки.

- Опять твои сказки про магию?

- Они самые. Опять же, оплата после гарантированного результата. Ты ничего не теряешь.

- А пойдем. Тогда в четверг с утреца я за тобой заеду, я как раз с дежурства буду, считай выходной. Развлекусь в обществе красивой девушки, - он пожал тонкую ладошку Арины. Сделка была заключена.

- Тогда я пару зелий ещё подготовлю. Некоторые штуки совсем плохо хранятся, только свежими работают. Так что допивай и проваливай, мне работать надо.

Капитан допил остаток чая в кружке и быстро попрощался. Некоторая грубость, с какой его выставила Арина, прошла мимо восприятия. Чего мешать увлечённому человеку? И так она на него много времени потратила.

***

Когда Арина подошла к магазинчику, перед ним уже стояла белая Нива. Хмурый с недосыпа капитан сидел на капоте и дымил сигаретой. Просто дымил, забывая затягиваться. Он смотрел как струйка дыма медленно выплясывает и кувыркается, растворяясь в воздухе.

- Привет, дядюшка, - вежливо поздоровалась ведьма, - Не задалось дежурство или давно ждёшь?

- А, - очнулся Терских, - Привет племяшка. Да что-то всё сразу, всю ночь катались по вызовам, много писанины и мало толку. И нет, только подъехал. Ты готова?

- Минутку, сейчас зелья возьму и едем, - она зашла в лавку и пропала. Капитан выбросил окурок в урну и устроился за рулём, намереваясь слегка подремать. Сколько времени могут занять женское «минутку», это одна из тайн вселенной. Вполне можно успеть выспаться, если повезёт.

- На, это тебе, - протянула вышедшая из своей лавки ведьма, протягивая ему напиток в одноразовом бумажном стаканчике, - Для бодрости, а то ты спишь на ходу.

С первого глотка по телу прошлась тёплая волна, смывшая усталость и переполнившая его энергией. Словно хорошо выспался, сделал зарядку и плотно позавтракал.

- А у меня сердце с такого количества кофеина не встанет? - с сомнением в голосе спросил капитан.

- Какого кофеина? - не поняла ведьма.

- Ну, так бодрит. Значит стимулятор какой, как в кофе.

- Не, ничего тебе не будет, все натуральное. И кофеина там нет. Немного травок, чуток магии.

- Ты опять за своё?

- Так же, как и ты, - усмехнулась хозяйка волшебной лавки, - Едем?

- Уже, - капитан запустил двигатель и вырулил со двора. Дорога заняла минут сорок, он свернул во дворы и остановился у непримечательного подъезда одной из многоэтажек.

- Третий подъезд. Пятый этаж, первая дверь направо, - пояснил он.

- Что ты мне рассказываешь, веди, - ехидно прокомментировала ведьма, - Или я сама должна на место преступления вломиться? Чтобы ты меня ещё и за взлом задержал?

- Даже не начинай. Не строй из себя среднего жулика. Ты гораздо умнее, - скривился следователь.

- Это да, - она самодовольно ухмыльнулась.

Они поднялись до нужной площадки по лестнице. Ехать в лифте она наотрез отказалась, без объяснения причин. Капитан немного поворчал, но тоже пошёл пешком. Пока поднимались, услышали, как кто-то зашел в лифт и поехал вниз. Где-то в районе третьего этажа остановился и из шахты донеслись приглушённые проклятия. Терских с подозрением покосился на девушку.

На типичной площадке капитан отпер типичную дверь, совершенно одинаковую с прочими. Их взглядам предстала типичная однушка, квартира холостяка, не избалованного большими деньгами.

- Сейчас окна открою, - стараясь не дышать, проговорил Терских. Форточки с выведением запаха не справлялись. А глотнув свежего воздуха, добавил, - Пока идут следственные мероприятия, команду зачистки вызвать нельзя. Да и не разобрались ещё, кому квартира отойдёт. Кто за них платить будет.

- Сойдет, - буркнула она, обходя силуэт мёртвого тела на полу. Сам труп уже несколько дней как увезли в морг. Но подтёкшие жидкости при разложении оставили свой отпечаток. Даже мелом обводить не надо, и так видно как он лежал.

Она перекинула сумку со спины и вынула несколько пузырьков и свёртков.

- Найди на кухне жарник или большую тарелку, мне курильницу поставить. Не буду же я столько металла таскать. И соль захвати.

Она тонкой линией соли обвела отпечаток по кругу. С помощью маленькой горелки разожгла угли и бросила на них обмотанный красной ниткой пучок трав. В воздух поднялись клубы дыма, повисшие неподвижно, словно ограниченные стеклянной колбой.

- Иди сюда, - она вынула пробку из маленького флакона, больше похожего на пробирку, - пригнись, чтоб мне не тянуться.

Вынутой пробкой, как кисточкой, она нанесла зелье сначала на его, а потом и на свои мочки ушей и пояснила, - Это чтобы ты мог слышать призрака.

- И все это твоё шаманство должно как-то убедить меня что магия работает? - он обвёл все действо скептическим взглядом.

- Сам увидишь, - не стала она вступать в полемику, - Теперь сделай глоток вот этого...

Капитан примерился и, как и было приказано, одним глотком замахнул зелье.

- Дебил! - заорала она, - Один глоток - это не больше чайной ложки, дурень ты деревянный. У него токсичность высокая, теперь будешь животом маяться весь вечер.

- Так бы и сказала, - повинился капитан, - Я-то подумал гадость какая, оттого и постарался.

- Верно говорят, «чем дубовее мент, тем крепче оборона». Хоть бы дослушал, - она посмотрела на пустой флакончик, - Теперь мне не хватит толком. А я бы тоже поговорила с покойным. У, башка стоеросовая, - сердито прошипела она последнюю фразу.

- Извини. И что ты говорила про токсичность? - вкрадчиво спросила жертва отравления. Пока, по ощущениям, признаков не было.

- Вредное оно. Часто использовать нельзя. Теперь будет тебе вечер с белым другом, не будешь знать какой стороной к нему поворачиваться, - предрекла она ему невесёлое будущее.

- И всё? - успокоенно выдохнул Терских.

- А тебе мало? Ну и ладно, сам виноват. Я начинаю, - и она начала водить руками бормоча какую-то белиберду, как решил капитан, изображающую мистическое заклинание.

Вокруг рук появился призрачный ореол, а перед грудью - светящийся голубым шар. Наконец она дочитала заклинание и сделала пасс, словно швырнула мяч в сторону обведённого солью круга.

- А где у тебя фонарик? - поинтересовался заинтригованный капитан, протянувший руку чтобы нащупать источник свечения, - Которым ты такие интересные эффекты делаешь.

- Но-но, лапы убрал! - отгородила она свою грудь от посягательств, - Вон твой покойник, его донимай.

Терских обернулся. В середине круга висел в двух четвертях от пола полупрозрачный мужчина, в клетчатой рубахе и джинсах. Лицо его было один-в-один как на фотографиях покойного.

- Спрашивай, - прошелестел потусторонний голос. Следователь вытянул из сумки на боку планшет и ручку. Ну и что, что призрак, тем более, что он в них не верит, а работать всё равно придётся. Пока Терских заполнял обычные формальные запросы, ей уже надоело и она вышла из комнаты. Спросить сама она всё равно не сможет без вылаканного капитаном зелья. Ладно хоть увидеть результат выполнения заклинания получилось. Если бы не это, тоже могла засомневаться, сработало или нет. Упёрся бы этот фанатик что ничего нет, и докажи ему. Так что, пока её помощь не нужна, можно сварить кофе или хоть чаю заварить. В зависимости от того, чего покойный предпочитал из напитков.

- Ну все, этот просил его обратно отправить, - сказал капитан, вваливаясь на кухню и как бы мимоходом стягивая у Арины её кружку. На гневный окрик он не отреагировал, мгновенно присосавшись к источнику влаги.

- Хам, - фыркнула ведьма и пошла отпускать замученного расспросами призрака.

Когда она вернулась, следователь уже налил новую порцию. Вид у него был слегка бледный, видимо начинался откат от передозировки зелья.

- Теперь поверил? - поинтересовалась она.

- В магию? Да ничуть. А тебя мне крайне хочется привлечь за распространение наркотических препаратов, итд, - сократил он свою речь до канцелярской аббревиатуры.

- Чегой-то? - выпучила она на него глаза.

- А то, что под влиянием твоих травок и мошеннических спецэффектов у меня началась наведённая галлюцинация, - проворчал капитан.

- Но ты же призрака видел?

- Видел. Но с чего бы ему быть призраком? Обыкновенная галлюцинация вызванная расторможением нервных центров.

- Так, - она раздражённо и с чувством медленно выдохнула, - Опять за старое. Глазами смотрел, ответы слушал, но призрака не было. Но ты же что-то записывал. И я тоже видела призрака в клетчатой рубахе и джинсах.

- Да. Все по предписанной процедуре опроса свидетеля. Пойдем, - поманил он её за собой, - Так вот, смотри внимательно. Рубашки, - он чуть шире приоткрыл шкаф и показал стопку - три из них были в клетку, - В одну из них наше воображение одело «призрака».

- А остальное?

- Вон штаны на спинке стула. Такие же как были на призраке. Даже скорее всего те же самые. Лицо из личного дела подтянулось. Или вон над столом семейное фото.

- Ладно. Но он же тебе что-то новое сообщил? А если все происходившее - это бред твоего самомнения, - от раздражения она перепутала слова, но решила не исправляться, - То ничего нового он тебе сказать не мог. А у тебя вон, три листа исписано.

- Что он курьером подрабатывал у одной банды написано в деле. А вон сумка с листьями. Якобы его грохнули за то, что он закрысил крупную сумму, которую должен был доставить. Он и привез деньги. А через день приехали быки главаря банды и его долго пинали, что вместо купюр — какие-то листочки. Имя его шефа в деле тоже проскакивало. Единственно, что мне не понятно, чей адрес он назвал как точку встречи с отправителем.

- Значит ты уверен, что твоей беседы с призраком не было. А это всё, - она обвела рукой место ритуала, - Лишь плод твоего воображения?

- Ну а что же ещё? - он непонимающе пожал плечами. Она серьёзно посмотрела на него и вдруг расхохоталась.

- Ой не могу, - она вытерла выступившие от смеха слезы, - Да тебя черти в ад потащат, ты и их так своим занудством выбесишь, что тебя на полдороги бросят. Фома неверующий. Скучавлик научнодвинутый. Уф-ф, - она звучно выдохнула, стараясь взять себя в руки, - Ладно, верь во что хочешь, но премию за раскрытое дело — мне отдашь. У нас уговор.

И она ушла на кухню за совком и веником, нужно было приводить комнату в порядок, а что капитан сам этим займётся, она сомневалась. Заодно и листьев из сумки взяла. Что-то ей любопытно стало, чем же курьер собирался своего босса надуть. Но листочки уже превратились в труху. Выудив несколько получше сохранившихся, она переложила их в свою сумку. Странные кстати листья, прямоугольные. Может из фикуса какого нарезал?

- Ладно, раз мы закончили, довези меня до лавки. И дуй домой, скоро тебя интоксикация от передозировки зелья настигнет, вон ты уже бледный какой.

Пока он закрывал дверь и наклеивал повторно пломбу, она легко сбежала по лестнице и ожидала, пока он спустится. В лифте кто-то немелодично подвывал песню «Чайфа» про «Никто не услышит».

Машина с первого раза не завелась. Арина постаралась расслабиться и взяла себя в руки. В это раз все получилось. Техника всегда сбоила рядом с сильными ведьмами, но привычка к техническим удобствам выступает хорошим стимулом для упражнений в самоконтроле. А бытовые мелочи прекрасно избавляют от рутинных проблем, типа стирки или мытья посуды. Вот только лабораторию приходится дополнительно экранировать.

До экспериментов с сухими листочками она добралась только поздно вечером. Первые попытки не дали ничего существенного, и Арина чуть было не бросила, но потом...

- Ты как там, страдалец, - позвучало из трубки замученного рвотой и диареей капитана.

- Да чтоб я... ещё раз... - простонал он.

- Ну так сам виноват, а как придёшь в себя, заходи в лавку, я тут тебе немножко интересного выяснила. Тебе понравится.

- Если не помру.

- А не надо было жадничать, дуболомушка, - фыркнула в трубку телефона ведьма, - И благодари всех богов, что сам такой крепкий, другой бы на твоём месте вообще копыта отбросил. Больше жидкости пей. Всё, целую, - она нажала на отбой, услышав, что несчастного капитана опять начало крючить.

- Даже жалко его немного, - промурчала она, убирая телефон в карман, - Но он сам себе враг, мог бы и дождаться нормального объяснения дозировки. Привык пить всё, как водку, большими глотками, чтобы сивуха в нос не била. Дурень.

На столе перед ней в широкой и плоской чашке Петри лежала в растворе зелёненькая двадцатидолларовая купюра.

История третья. Дерево. Часть вторая

Но капитан появился только через четыре дня, довольный и уставший.

- Здравствуй, любимая моя племяшечка...

- Ты должен был появиться на три дня раньше, - сердито оборвала она его радостную речь.

- Уж прости, что так долго не заходил, но прищучили мы всё-таки эту банду. Помнишь, я никак не мог понять, откуда появился адрес в рассказе того типа «призрака»? Так вот, я понял. У него же осталась записная книжка. Он там заказы и работы фиксировал. Представляешь?

- Надо же, как интересно, - о её сарказм можно было карандаши точить. Арина была зла. Но счастливый капитан все не унимался.

- Там настолько была интересная и запутанная история, прямо ух, - продолжал он, - Все началось с некого Студента, назовём его так. Так вот. Этот студент крепко задолжал одной из местных банд. Две недели назад, Курьер на точке встречи забирает у студента пачку денег, практически всю сумму долга, причём заставляет Курьера их пересчитать. Доставщик передаёт эту сумму одному из замов. Тот их тоже пересчитывает, удивляется, откуда студент их взял, но соглашается. Через пару дней другой зам обнаруживает, что вместо денег труха. После разборок внутри банды первый зам с быками едут к курьеру, но тот уверяет, что деньги были нормальными и подтверждает, что сумму передал полностью. В процессе выяснения отношений убивают Курьера. Через несколько дней с отдыха возвращается их шеф. Замы докладывают ему по ситуации, обвиняя друг друга. Теперь шеф уверен, что деньги закрысил один из замов, имевший доступ к кубышке. Разборки и поиск виноватых занимает несколько дней, после чего они решают проверить всех должников, причём кошмарить их едет сам шеф. Тут уже вопрос не в деньгах, а в крысе внутри банды.

- Ну и зачем ты мне всё это рассказываешь? - вклинилась в монолог Арина.

- Так ты в этой истории тоже краешком поучаствовала. Слушай дальше. В это время ты и проводишь свой ритуал. У меня появляется зацепка в виде времени и места передачи денег. Я запрашиваю видео с камер и выхожу на Студента. Мы подъезжаем с ним побеседовать и ловим Шефа с поличным — они как раз прессуют его. Голова банды сидит у нас по камерам. И тут ты появляешься во второй раз, но уже опосредованно. На допросе я отыгрываю доброго копа и делюсь с жуликами чаем. Помнишь, ты мне как-то наливала вкусненького такого, мятного?

- Допустим, - напряглась экспериментатор-зельевар. Она вообще-то много каких составов на нем пробовала.

- Так вот. Они раскололись. Как твоего чаю нахлебались, так и давай хвастаться. Довольные ещё такие, вот мол какие мы умные, а вы ничего не докажете. И даже показания подписали. Там по совокупности заслуг им лет по двадцать насобирается. Вот такая история, - он самодовольно ухмыльнулся.

- Заруби себе на носу, - она раздражённо ткнула в него пальцем, - Ты у меня ничего не брал и меня там близко не было. Или вся твоя работа улетит коту под хвост, петляя от скорости на поворотах. «Плоды отравленного дерева». А ко мне придут инквизиторы. Применение зелий на простаках хоть и не великое преступление, но нервы они мне помотают. А уж я придумаю как с тобой этим счастьем поделиться. Вдвойне, как минимум. Запомнил?

- Ух, какая ты грозная, - капитан поднял руки в шутливом жесте капитуляции, - Да и не было тебя там, как я в своем отчёте шаманский ритуал описывать буду? Меня ж на комиссию отправят, головушку проверять. Не-не, никакой магии. И зелий, и ведьмочек, даже таких молодых и красивых как ты. И чай был самый обыкновенный, рассыпуха с рынка. Но ты же мне ещё такого продашь?

- Нет.

- Я если очень просить буду?

- Тем более.

- Злюка. Ну и ладно, у меня ещё немного осталось. Другого только.

- Так, капитан. Никаких экспериментов на людях без моего ведома. Счастье великое, что тебе в этот раз «болтушка» под руку попалась, а не чего интереснее. Что тебе вкусненький напиток — то людям большие проблемы.

- Например? - напрягся капитан, осознавший, что его тут «слегка» травили.

- Ну... - протянула она сильно смутившись, - Когда мы в первый раз выяснили что на тебя зелья слабо действуют, я немножечко, - она показала пальчиками на какую грамулечку, - Веселилась. Это ученические шуточные сборы. Волосы там покрасить, рожки отрастить...

- Так вот оно что, - протянул Терских, - А я-то думал, совсем допился, когда с утра в зеркале морду рогатую увидал. И ведь исчезла через полчаса, пока собирался на службу. Да и заварку мою тырить перестали, когда Семёныч побрился наголо. Так вот оно в чем дело было...

- Ну... - протянула уличённая во вредительстве ведьма, сделавшая вид пай-девочки, - Я больше не буду. А ты, - перешла она в наступление, - Не будешь делиться моими сборами с другими людьми. Магия существует и это не шутки.

- Сейчас опять что-то подсунула?

- Нет, что ты, - очень серьёзно ответила ведьма, глядя на серые ослиные уши капитана.

- Сдаётся мне что ты сейчас врёшь.

- Ну может капельку, - и она опять свела пальчики, - Вот на полстолечка.

- Ладно, так что ты хотела? - устраивать разборку не хотелось, проходит безвредно и ладно. Один черт её отмажут, если уж простой священник может через своих покровителей на начальство надавить, по организации нужного мероприятия. Но пить он тут точно больше ничего не будет. Никогда.

- Идём, - она позвала его в лабораторию, - Я тут поработала с теми листочками, что в сумке у призрака на квартире взяла и вот что вышло...

- Это ж доллар! - от удивления он произнёс с ударением на последний слог.

- Именно. Так что твои жулики говорят правду. Деньги были, но со временем испортились и превратились в труху.

- Но так же не бывает.

- Магия, дурья твоя голова, работает вне зависимости, веришь ты в неё или нет. Это просто факт.

- Да быть такого не может, - материалист-скептик в капитане сопротивлялся до последнего.

- Хорошо. Давай у тебя на глазах проведу всю операцию, - сдалась она, - Смотри.

Всегда приятно наблюдать за работающим профессионалом: её руки так и порхали над чашкой, что-то подсыпая, капая и промывая. Скрюченный и сухой листочек расправлялся и набирал цвет, становясь все больше похож на банкноту.

- И правда. Из листочка получилась денежка, - согласился Терских, - только где тут магия? Криминалисты тоже из пепла могут записки восстанавливать.

- Ну бес с тобой, не хочешь - не верь. Но я всем сердцем желаю видеть это дерево, с которого он таких листочков интересных надрал.

- Какое ещё дерево? Обычный гравер-фальшивомонетчик.

- Ты вот сюда посмотри, - она подняла банкноту из раствора пинцетом и повернула краем, - Видишь вон это местечко? Тут был черешок, которым лист к дереву крепился.

- Ну, вообще похоже, - согласился капитан, растягивая слова. Он усиленно думал, как это возможно. Взяв из её руки пинцет, он ещё раз осмотрел купюру. Всё было на месте. И пометки, и водяные знаки. И точка крепления к ветке, как утверждала Арина.

- И что ты сейчас от меня хочешь?

- Поехали к твоему студенту. Думаю, что найду где он их вырастил.

- Эмм, ну поехали. Так-то он как пострадавший пока проходит, с обыском к нему не придём. Хотя и собираемся.

- Я должна успеть к нему раньше. Давай-давай, - она упёрлась ладошками ему в спину и потолкала на выход. Её сумка лежала уже собранной.

***

Пока Арина запирала лавку, капитан позвонил в отдел и уточнил адрес. Машина никак не хотела заводится, пока ведьма не пересела на заднее сиденье нивы и не взяла себя в руки.

- Нет, я понимаю что тебе любопытно, но к чему такая спешка? Сейчас обработаем документы на банду и возьмёмся за остальных фигурантов. И до него дело дойдёт.

- Ты же в курсе, что я не только зельями торгую? Сам же на лютню прошлый раз попадался.

- Ну, допустим, - согласился капитан, на тот приступ стихосложения у него не было рационального объяснения и он, как всякий нормальный человек, предпочёл выбросить это воспоминание из головы.

- Мне когда-то давно попадалось описание подобных штук. Их делали для гербалистов и друидов. В разных модификациях. С помощью этих артефактов можно любое растение вырастить. Мне меньше надо будет с сырьём возиться.

- Вот как. Ну а спешка-то к чему?

- Если вы первыми припрётесь, или испортите, или ваш штатный инквизитор успеет лапы на него наложить.

- Ариш, ты чего? Нету у нас в штате инквизиторов. И попов нет.

- Если он называется политруком, функции его от этого не страдают, - после этих слов он задумался. В конторе действительно был такой, непонятно чем занимающийся тип, всюду лезший и ничего толком не делавший. Капитан больше склонялся к мысли что он из внутренней безопасности, косячников ловит, не соблюдающих внутренние циркуляры или вообще, подрабатывающих на другую сторону.

Машина заехала в тенистый дворик старого города. Старые клёны под окнами успокаивающе шелестели листьями и прятали между собой детскую площадку.

- Идём, - он открыл дверь ведьме и отодвинул сиденье.

- И как ты в ней ездишь только, - недовольно проворчала она. Трясёт, тесно, неудобно, и бензином припахивает.

- Зато моя, и ездить можно просто по направлениям на карте. Так вот, там дорог нету в принципе. А в багажник помещаются и лодка, и палатка, и удочки.

- Так ты рыбку любишь ловить?

- Это да! - расплылся в довольной улыбке капитан, - Ты бы знала какую я щучку в прошлый раз вытянул...

- В другой раз расскажешь, - остановила она его, что-что, а рассказывать байки про улов обязан уметь каждый рыбак. Она уже пожалела, что вообще спросила. Теперь ей время от времени будут вещать о пойманных рыбах «с вот таким глазом». Забавно, но скучно.

- Ладно. Я тебе потом фотки покажу, как мы с ребятами за тайменём ездили.

- У нас дело, - напомнила она замечтавшемуся капитану, - И погоди, надо одним зельем подстраховаться.

- Каким ещё? Я тебя с твоим варевом теперь точно ближе пары метров к своей кружке не подпущу.

- Его не пьют! - возмутилась она, - Зелье «Видеть сокрытое». Используется кладоискателями, взломщиками замков и ловушек. Повышает внимательность, остроту зрения, позволяет смотреть сквозь мороки. С парочкой добавок можно смотреть сквозь нетолстые стены и одежду.

- Да ты что? - протянул он со скабрёзной ухмылкой и нахально подмигнул.

- Все мужики одинаковы, - покачала она головой, вынимая из сумки закупоренную пробирку и пипетку, - Садись на корточки, в глаза накапаю.

- Ничего не поменялось, - выдал он вердикт, поднимаясь и промаргиваясь от выступивших слёз, - Опять ты меня дуришь?

- Неужели... - она как раз закапала себе в один глаз и сделала паузу нацеливаясь на второй, - Ты думал... Что я, готовя такое зелье на продажу, не приняла меры от подобных тебе вуайеристов?

- Жадина.

- Кролик похотливый.

- И как мне убедиться что оно работает?

- А ты и не должен сквозь одежду видеть, это базовый рецепт. А на тебя, толстошкурого, его вдвое больше надо. Пойдем уже.

- Да иду я, иду, - буркнул он. Узкий подъезд с нетипично расположенными дверями квартир удивил их чистотой. На подоконниках стояли горшки с цветами. Арина подозрительно осматривала каждый из них. Пока капитан звонил в нужную квартиру, она успела пробежаться до самого верха и проверить каждый цветок, и спустилась как раз к моменту, когда их пригласили пройти внутрь.

Крохотная уютная прихожая была слишком тесной для трёх человек, поэтому слегка бледный молодей человек, с бегающими глазами и суетливыми движениями, позвал их на кухню. Пока Арина снимала сапожки, капитан незаметным жестом показал ей на разряженный углекислотный огнетушитель в углу за пуфиком. Вещь в квартирах исчезающе редкую. От прихожей до кухни они шли вдоль стены зала — самой большой комнаты в квартирах этого проекта. На небольшом журнальном столике возле дивана лежало несколько потёртых книг, со множеством закладок, по выращиванию комнатных растений. Однако самих растений нигде видно не было.

На кухне суетящийся хозяин поставил чайник и предложил им устраиваться. Пока капитан доставал писчие принадлежности и всячески затягивал разговор, Арина высказала много комплиментов подъезду и квартире.

- Квартира мне от бабушки досталась. Она когда тут жила, цветами занималась, любила это дело очень. Выращивала, разводила и расставляла их по всему подъезду. Книги тоже её. - отмазался хозяин. Парочка переглянулась.

- А сама она где? - поинтересовалась ведьма.

- Уже пять лет как на небесах, - вздохнул хозяин, расставляя кружки. И книгу позапрошлого года выпуска видимо заранее прочитала и закладки в нужных местах насовала.

- Ой, а можно мне в туалет, - мило хлопая глазами попросилась она.

- В прихожей, левая дверь, свет включается на стене напротив, - пояснил хозяин. Арина вышла и прикрыла за собой створку, отрезая собеседников от остальной квартиры.

Она обвела взглядом комнату. Старенькая мебель с небольшими дверками. За такой не удастся спрятать деревце. А листьев с него в той сумке было много. Значит, не в этой комнате. Быстро подскочив к встроенному шкафу в углу комнаты, она распахнула створки. Нет. Тут обычное барахло.

Она метнулась в спальню. Бельевой шкаф у стены. Старенькая кровать на колёсиках и с панцирной сеткой. Какой антиквариат, - она покачала головой и собиралась уже возвращаться, как в глаза ей бросилось несоответствие.

Длины комнат, разделённых одной стеной, не были равны. Спальня короче. И тут она вспомнила, что у старых, послевоенной постройки, домов, была ещё полукомната — гардеробная. С проходом в неё из спальни. Как раз там, где стоит шкаф. Она открыла его и потрогала заднюю стенку. Потайных дверок не было.

Вернулась в комнату и внимательно осмотрела кладовку. На нижней полке совершенно отсутствовала пыль, хотя на верхней её было в избытке. Аккуратно, стараясь не брякать, она вытащила стопу вёдер и тазиков. И полезла сама.

Задняя стенка шкафа была снабжена маленькими петлями. Арина слегка толкнула её. Тонковатая, для крышки тайного лаза, доска слегка прогнулась и появилась узкая щель, через которую в глаза ведьме ударил отсвет от «рассадной» лампы. Под ними заядлые дачники выращивали всякую мелочь перед посадкой в грунт. Она принюхалась. Дышать было тяжело, но в воздухе появился характерный запах. Студент имел собственную плантацию травки.

Она вынырнула из шкафа, решительно продышалась, как перед погружением в воду и нырнула обратно. Слабенький запор сдался сразу и она проскользнула в оборудованный под парник чулан. На полочках в самодельных корытцах под лампочками грелась и зеленела чудесная растительность, несущая потребителям порцию веселья. Но Арину это не интересовало. Ей нужно было деревце поценнее. И оно нашлось.

Свёрнутый этаким японским бонсаем ствол был практически лишён зелени, лишь в трёх точках начинали распускаться маленькие, липкие от сока листочки. На которых уже просматривались мордашки мёртвых американских президентов. Она цапнула горшок и выскочила наружу.

На кухне шумели. Кажется, Терских не давал хозяину выйти на поиски потерявшейся по дороге до туалета дамы.

- Открывайте, - скомандовала она.

Дверь открылась. Она торжественным шагом протопала до стола и утвердила в середине горшочек с денежным деревом. Денежки на котором вырастали неотличимые от настоящих.

- Ну что, Буратинка, подаришь мне этот горшочек? У меня тогда к тебе никаких претензий не останется, - она чуть отвернула голову от хозяина квартиры и заговорщицки подмигнула капитану.

Бледный студент повесил голову. Он уже понял, что опять влип, но фраза «никаких претензий» дала ложную надежду на выход из ямы, которую он себе сам выкопал.

- Подарю, - собравшись с духом буркнул он.

- Сделка заключена, - громко возвестила Арина, - Пойдем, капитан. Быстрее, пока он не передумал.

- И что это была за афера? - спросил он, когда за ними захлопнулась входная дверь.

- Такую прелесть можно получить только добровольно, - совершенно счастливая Арина неслась вниз, перепрыгивая через ступеньку так, что Терских всё время немного отставал, - Ни подкупом, ни угрозами. Только в бескорыстный дар или по наследству. Замуж я за него точно не собиралась. А ты можешь попозже зайти, с понятыми и коллегами. Сомневаюсь, что он догадается перепрятать свою плантацию травки.

- Так, - капитан встал колом, - А вот с этого места поподробнее.

- Ты же и сам все понял. У него в чулане травка растёт на продажу. Именно её он сдавал твоей банде. Отсюда куча книг по комнатному растениеводству. А огнетушителем он кусты подкармливал. Полив и удобрения автоматизированы. Что нужно растению для жизни? Свет, вода и углекислый газ.

- Так просто?

- Ну да. Он же даже не догадался, что я не из органов и заключённое со мной соглашение касается только меня. А ты вполне свободен в поступках. Только завези меня домой, с подобным кустиком по городу ходить явно не стоит.

- Интриганка, - проворчал он, вытаскивая телефон и запуская процедуру пресечения преступной деятельности. Но отвезти её до дома всё же не отказался. Он и так в этом деле отличился, надо и с ребятами поделиться.

- Моя прелесть, - мурлыкала Арина баюкая горшочек.

- И что же, теперь я за тобой буду подобные подделки вылавливать?

- Что? А, нет. Мне такое не нужно. У меня совсем другие надобности. Хочешь я это деревце для тебя в другую тару пересажу? Правда оно через пару дней вернётся в обычный вид. Но на память можешь взять.

- Знаешь, я вот одного понять не могу, как он эти листья заставил быть настолько похожими? Даже если их в форме выращивать, все равно цвета бы не поменялись...

- О нет, - она прикрыла глаза рукой, - Просто повтори за мной. М-А-Г-И-Я! Она просто есть и работает. И у неё нет научного объяснения, по крайней мере у меня.

История четвёртая. Новая работа. Часть первая

Аппарат негромко и как-то довольно вжикнул, выплюнув талончик для очереди. На нем красовалась большая и красивая цифра пять и номер кабинета.

— «Черт, значит четверо уже прошли, а значит мои шансы слегка уменьшились» — недовольно подумала Арина, направляясь к кабинету, — «гораздо легче выиграть гонку при меньшем количестве участников. В идеале — вообще в одиночку. Пришла и победила.»

На нужной двери висел листочек с надписью «Собеседования», без каких-либо пометок. Посомневавшись, она устроилась на обыкновеннейшей тахте с сиденьем из кожи молодого дерматина, направив одно ухо в сторону двери.

Там прослушивалась возня, негромкий женский голос, бурчание двух разных мужских голосов, с постепенным нарастанием громкости и скорости. Кажется они сильно сцепились в споре. Арина почти прижалась ухом к двери, ведьминское любопытство вообще крайне плохо поддаётся сдерживанию. Шум за дверью все возрастал. Сейчас слышался только женский голос, кажется она ругалась. К своему великому сожалению, Арина никак не могла разобрать о чём именно идёт спор. Скандал все больше набирал обороты и вышел к финалу. Женский визг, а затем звуки ударов, скрип раздвигаемой мебели, грохот падения чего-то тяжёлого. Ко всему этому добавилось какое-то шипение. Терпение и самоконтроль лопнули, как это чужая драка может пройти без участия квалифицированной ведьмы? Только отвратительно скучно и уныло. «Надо, надо поучаствовать в скандале!» -решила Арина и налегла на дверь в попытке прижаться ухом ещё плотнее и почти случайно нажала на ручку. Дверь приоткрылась.

По полу активно перекатывался клубок сцепившихся бойцовых котов. Одним из них был поп, судя по рясе, а вторым смутно знакомый молодой мужчина. Темноволосая красотка в косухе, с кривоватой усмешкой и весельем в глазах поливала их пеной из огнетушителя. А судя по отсутствию официально одетых товарищей, представителей фирмы тут нет. Выходит, это такие же соискатели, как и она. Она краем глаза взглянула на листок. На нём по прежнему красовалась цифра пять.

— Кхем, — откашлялась Арина и громко спросила, — И куда вы четвёртого дели?

— А мы его на органы сдали, чтоб вопросов идиотских не задавал, — мрачно пошутила темноволосая, в которой Арина узнала свою хорошую знакомую и одного из важных поставщиков лавки, а та меж тем продолжала уговаривать дерущихся: — Господа, ну нету этой вашей сирены! Уже больше пяти минут, как нету никого! И вообще не важно кто из вас, идиотов, эту рыбозадую в кабак поведёт! Растаяла, как с белых яблонь дым. Капитан, ну оставь ты на батюшке бороды немножко, ему для образа надо, — огнетушитель выплюнул еще клок пены и устал. Кэтти взвесила его в руках, примерилась огреть им дерущихся, но передумала, да и прежний накал страстей уже сходил на нет.

— Так ты заходи, не стесняйся, — пригласила она, — Хочешь, будешь четвёртой неудачницей? — она фыркнула, слегка пнула огнетушитель, отправляя его в угол и уселась на край ближайшего стола. Отряхнула ладони, проверила маникюр и с кривой ухмылкой продолжила, — Ты вот тоже думала, что вот тут вот собеседование, да, что работа конкретная, внятная, на одного? — она дождалась подтверждающего кивка и продолжила, — Не, тут команды собирают. Такие затейники, как батюшко говорит — «Раскудрить их в купель». Тесты вот придумали всякие весёлые. Ну вот мы три из пяти героически провалили уже. Щас вот ещё два по-быстренькому завалим и по домам разойдёмся. Да, господа, ценители женской красоты? — протянула с особенным ехидством последнюю фразу.

— Тьфу, да чтож за гадость-то какая, прости Господи. Слезь с меня, кабан длинношеий! — отплёвывающийся от пены священник спихнул с себя оппонента и начал подниматься.

Арина с удивлением опознала в поднявшемся отца Иннокентия. Священник выглядел помятым, но в целом вполне довольным собой. Не иначе как решил что победил.

— Чернявая, тьфу, — он обтёр лицо от остатков пены, — Ты что, из графина полить не могла? Что сразу за огнетушитель-то хвататься? И вообще, кто юристу, тьфу, — он попытался утереть лицо рукавом, но передумал и нашел более-менее сухой участок на подоле подрясника, — Кто юристу работодателя весь договор соплями заплевал? — он протёр лицо и продолжил с ехидцей, — И не надо оправдываться, мол «У оборотней тонкой нюх, а у яго одеколон противнай», тьфу, — по его виду можно было сделать вывод, что он очень хотел выругаться покрепче, но сдержался, — Всю рясу теперь отстирывать. Счёт из химчистки тебе пришлю и до последней копейки вытрясу.

— А ты мне, отец Иннокентий, объясни мне внятно, вот сейчас, внятно объясни, вот зачем? Зачем ты её раком-то? Ну зачем, ты ж лицо духовного сана, священник, а девку эту раком? — заговаривался от возмущения капитан, поднимаясь и потрясая руками, — Ну за что ты ее раком-то да ещё и при всех? И как не стыдно?

Арина в предвкушении пикантных подробностей вся превратилась в слух. Её быстрое и живое воображение уже нарисовало несколько необычайно интересных картинок. Меж тем капитан продолжал кипятиться.

— Почему не по-миссионерски? Ты ж священник, решать подобное миссионерским способом должно быть для тебя более приличным способом. Добрым словом и святой молитвой. А вы её раком! , — тут воздух в его лёгких кончился и он на секунду замолчал, переводя дыхание, — Я этих раков купил, знаете, для чего? Три килограмма раков, вот этих вот отборных волжских раков, зачем я взял? Я их взял до того чтобы сегодня вечером позвонить вам всем и в кабаке, который кстати говоря тут недалеко, с этими раками выпить отличного светлого чешского лагера. А теперь что? У них после огнетушителя этого гадского совсем вкус испортится, — он в глубоком расстройстве махнул рукой и пригорюнившись уселся на поднятый стул. Арина присмотрелась, по полу достаточно шустро расползались живые ракообразные. Не будь это так забавно, было бы даже обидно.

— Эм, — не сразу у неё нашлись нужные слова, — А что случилось-то, капитан?

— Как что? Всё ж достаточно прозрачно. Все улики на лицо. Сидим мы, значит, такие. Контракт читаем, — короткими фразами с большими паузами на проглоченные комментарии из обсценной лексики, начал объяснять капитан, — Представитель, м-м-м, фирмы заказчика как раз утираться пошел, и за новым экземпляром контракта для чернявенькой. И тут из второй двери выскакивает воздушное создание, — на этих словах недовольно насупленная физиономия Терских довольно разглаживается, словно у кота, сметану слямзившего, — И нежным голоском такая: — «А это здесь нужна актриса на самую главную роль?», — и глазками так хлоп-хлоп.

— Славно тебя эта рыбозадая очаровала, — с кривой усмешкой протянула Кэтти, — Чары всё ещё держатся.

— А вот если бы ты не растележился, капитан, — фыркнул священник, — Со своим драным пакетом с раками, словила бы сирена в лоб положенный амулетик. И заклинание бы сбили, и нарушителя задержали. А теперь ищи её по всему городу. Это ж надо столько силы ввалить в заклятье, что меня продавило.

— Знаю я этот твой саквояжик. Видел уже. Но лучше уж раки, чем твоё, батюшко, парадное кадило, — возмутился капитан, — Им бы ты меня точно в генерал-полковники произвел, щедрой рукой звезд насыпав. По всему лбу.

— М-м, — промурчала кошка, — Второй заход? Вы только перед дракой мне новый огнетушитель принесите.

— Сама-то, — фыркнул священник, — Али мне показалось, как ты на неё прыгнула с распахнутыми объятьями?

— Ничего не знаю, — отмахнулась Кэтти, — Вижу рыбу — ловлю!

— Только интерес был не гастрономический, — хихикнул поп, — В аккурат перед тем как в неё пакет влетел, ты её за сиську сцапала. Так что, расскажешь, натуральные аль нет?

— Батюшко, ты бы больше о спасении души думал. Капитана вон отпевать надо.

Арина прямо заслушалась, столько веселья ей давненько не перепадало, но листочек в руках мотивировал в несколько другой плоскости. От конкурентов надо было избавляться.

— Ой, а как думаете, собеседование ещё продолжится? Может вы сейчас себя в порядок приведёте, пока от работодателя никого нет? — сделала она попытку спровадить хоть часть.

— Да не переживай, Аринка, туточки всем работы хватит. Они хотят командами набирать, — попробовал успокоить её поп.

— Кстати да, — встрепенулся капитан, — А ты-то как про это собеседование узнала?

— В ящик почтовый рассылку кинули. С капелькой приворота. Мне очень любопытно стало, кто это дипломированного алхимика такой глупостью заманить пытается, — посмеялась ведьма.

— А ты? — капитан кивнул в сторону оборотня.

— Мне посредник записочку передал, а там приятное количество цифр если возьмусь и малая толика, если просто послушаю.

— А меня, к-хем, в моем приходе один добрый человек попросил посмотреть, что же такое тут обустраивается, на предмет ереси и иной бисовщины.

— Забавненько, — протянул капитан, — Так вот, я тоже не с пустого места тут взялся. Меня сюда буквально с коридора полковник отправил. Тоже, посмотреть-послушать. А знаете что интересно, каждый из нас сообщил как его сюда позвали, но никто не упомянул зачем. Забавно же?

— Хм, — согласительно хмыкнук поп, — Консультантом звали, проверить сценарий и постановку на предмет дискредитации и возможной ереси. Дело вроде богоугодное, но несколько не моего профиля.

— А меня как каскадера хотели заманить, но я только на главную роль бы согласилась, — нагло, как и всегда, заявила кошка, за секунду отвлекшись от своей текущей каверзы, — Но ценник "за посмотреть", меня тоже устроил.

— Сколько интересных версий, однакож, — капитан в задумчивости потер затылок, — А не поискать ли нам ответы более предметно?

Гиперактивная оборотень уже собрала раков вокруг себя и для самых активных устроила гоночную трассу. Скакуны пассивно сопротивлялись её попыткам поиграться. Неозвученный вывод из слов капитана заставил ее подхватить огнетушитель и собраться в её обычной шутливой манере. Баллон был подхвачен под донце и взят на караул.

— Мы уже идем вытрясать компенсацию? На рыбку? И за рыбозадую заодно посчитаемся.

— Катерина, — с неизбывным страданием в голосе вздохнул священник, — Уймись Христа ради. Всё бы тебе дурачится.

— Но, батюшко, мне денежки с неба не сыпятся, самой добывать приходится, — села та на привычную лошадку.

— И всё-таки где четвёртый? — напомнила ведьма, но ответить ей так и не успели.

Дверь распахнулась и вошла забавная парочка. Один был в костюме, при галстуке, в целом со следами экстренного умывания и приведения себя в порядок. При виде его кошка потупилась и проявила некоторое смущение. Вторым же был странный толстяк, с мертвыми глазами и одетый в бесформенную футболку и широкие штаны, при взгляде на которые в памяти всплывали запорожские козаки.

— Слышь, ять, давай сюда бумажки и вали уже, — толстяк выдернул папку с бумагами из рук представителя и почти силком выпихнул его за дверь.

— Короче так. У меня есть проблема, ять, и вас собрали чтобы вы, ять, решили её без пристального взгляда гусударства, — последнее слово он произнёс принципиально искажённым, с неким презрением. Он шлёпнул папкой по столу и уселся на его край, — Короче, ять. У меня есть карьер, в котором я добываю плитняк на поделки, для мостовых и облицовки. Короче, звонят мне тут с утра, ять, что он пропал, а вместо него какая-то забубенная хрень, ять её. Была яма, стало ять озеро с утками, ять и пирамидой лядской посередь. Бизнес легальный, ять, в том году все лядские бумажки собрал. Но умные люди подсказали, что если я по-человечьи пойду, ять, — карьер отожмут. Короче посоветовали обратиться к разным людям и они собрали мне вас. Вы мне карьер, а я деньгами не обижу, не ссыте, — он обвёл взглядом присутствующих, доброта из которых стремительно улетучивалась, заодно вымораживая атмосферу в комнате. Успешный ныне предприниматель, в недавнем прошлом бывавший и на другой стороне от прицела, чутко это почувствовал. Компания явно собиралась устроить некоторый самосуд с ответами на вопросы. А то, что он работодатель в вероятном будущем, никак их не остановит здесь и сейчас. Батюшка полез в саквояжик, темноволосая дева отодвинула от себя огнетушитель и зачем-то достала бронзовый кастет. Даже Арина полезла в сумочку на поясе. Терских тоже подозрительно посмотрел на все эти шевеления и поиграв желваками выговорил:

— И что, вот прямо всех присутствующих продало начальство?

— Ну не совсем продало, — ответил подобравшийся предприниматель, — Но мне рекомендовали именно вас. Посредник назвал ещё несколько имен, с ними я тоже, ять, побеседую. Если вы согласитесь, обеспечить вам внеплановый отпуск будет моей, ять, проблемой. Идёт?

Группа переглянулась. Дельце выглядело мутным, да и заказчик не выглядел надёжным. Даже совершенно ненадёжным, но умение выручать долги имелось у каждого. Разной степени членовредительства.

— Хорошо. Вот все документы, посмотрите сами и определитесь, — он ещё раз хлопнул по столу папкой и с удивительной грацией слинял.

Первым подошедший и завладевший папкой капитан углубился в чтение. Просмотренные листы он пускал по рукам остальных участников совещания. В уголке потерянный рак тихонько насвистывал мелодию из вестерна.

— Что решим? — неожиданно разорвал тишину голос священника, те листы что были им просмотрены уже позволяли классифицировать проблему.

— Что-то это всё очень подозрительное, — оторвался от просмотра странного снимка капитан, — На затопление не похоже, да и зима сейчас. Была бы весна, еще можно было бы что-то такое предполагать, хотя на привязке к местности я не вижу горы, а вода как известно всем течет только вниз. Денег, судя по всему, у этого типа хватает, нагнал бы мотопомп и перекачал воду дальше, а у него тут даже геологическая сьёмка пластов приложена. Господствующих высот нет, объект не в низине, чтобы предположить пробой до артезианского пласта. Странно это.

— Ситуация крайне мутная, — продолжил рассуждения поп, — Этого барыгу понять можно, если мои предположения верны, область под карантин должна уйти однозначно. Загонят вояк, обнесут забором, будут изучать пару десятков лет.

— А ты думаешь там что-то такое, как в санатории было? — подала голос Кэтти.

— Подозреваю что да. Кста-ати, — протянул поп, становясь очень зловещим, — Где гвоздь, связь и батарейка?

— Кроме батарейки всё верну, батюшка Иннокентий! — быстро уверила его кошка, отгородившись от разгневанного священника бумагами.

— Почему кроме?

— Без неё у меня мотоцикл не поедет. Не отнимай последнюю радость у дитя малого, не лишай бедную отрадушки…

— Хватит вам паясничать, — оборвал её Терских, — Потом в пофлиртуете. Сейчас надо решить, что с этим делом и барыгой делать. Можем умыть руки и пусть разбирается с так презираемым им «гусударством», — он передразнил заказчика, — Или попробуем разобраться сами.

— Так ты же в магию не веришь? — впихнула шпильку ведьма.

— Вот и хочу посмотреть, с чего их так торкнуло. Наркоконтроль за тот раз мне неплохую премию выписали.

— И какие твои предположения? — заинтересовался священник.

— Так вот, я думаю, что съёмки интересного кино про эту самую волшебную аномалию уже идут. И снимают нас.

— Ой, а я не накрашена правильно…

— А где моя оплата? — реплики от девушек прозвучали почти в унисон. Священник закатил глаза.

— Значит берёмся? — он сделал попытку подытожить.

— Я — за! — отозвалась кошка.

— Это будет любопытно. Но присоединюсь позже. Ко мне как раз тётушка приехать собиралась, оставлю лавку на неё. Хватит же нам недели?

— Ну, если этот хмырь и правда может внеочередной отпуск выбить, почему бы и нет.

— Тогда после праздников, как Ариша освобождается, и начнём. А этот, — он мотнул головой в сторону двери, — Пусть ещё пострадает. Сомневаюсь, что добровольцев будет много. Тем более, что на носу новый год.

История четвёртая. Новая работа. Часть вторая

Снегоходы бодро пёрли по целине, поднимая за собой маленькую метель. Погода радовала: легкий, почти неощутимый морозец и прозрачная синева неба. Почти довольная ведьма придрёмывала, уткнувшись в спину капитана. «Круто и весело» было только в самом начале. Когда выяснилось, что добираться надо в лес. И с предложением либо быстро — на снегоходах, либо почти комфортно — на каком-то медленном монстре гаражно-колхозного вида.

Разумеется, дурная кошка выбрала с ветерком. За ней и все остальные. Не, прокатиться с ветерком по поляне, поставив ревущий снегоход свечкой и выжимая всё что можно — круто. Но неспешно пробираться по узкой лесной дороге было скучно.

Снегоходы выползли на открытое место и развернулись в шеренгу. Арина привстала и огляделась. Вокруг не было ничего подозрительного. Дорога уходила за каменный останец, прикрывавший от ветра небольшую полянку. Бесявая кошка уже спрыгнула со снегохода и теперь возилась по пояс в снегу.

— Вон там, за поворотом, ять, и находится мой карьер, точнее та тряхомудия, — пояснил Шеф. Не, он представлялся, но из головы как-то вылетело. Все равно ещё напомнит, а способов обойти прямое обращение русский язык оставляет достаточно.

— А почему не сразу туда доехали? — Терских стащил с себя очки, шапку и балаклаву и теперь довольно щурился на солнышко.

— Тут, ять, место для стоянки удобное. А чутка подальше движки встают. Как разок по... — он задумался, — Помаешься на себе этого козла вытаскивая, — он шлепнул рукой по рулю, — Так сразу умнеешь. Эта ж, мелкая, ять, раз ты всё равно спрыгнула, отцепи сани, я тута малёхо прикатаю снежок, чтоб палатку поставить.

— Х-сс, я — не «мелкая ять», — прошипела Кэтти.

— Прости, ничего со своим «ять», поделать не могу, ять. Может проклял, ять, кто?

— Ладно пока вы тут возитесь, схожу посмотрю, — Кэтти нахальным ледоколом ломанулась за поворот.

— Снегоступы возьми, — тормознул ее на взлете капитан.

— Да я и так могу, — отмахнулась она, — Их искать дольше.

Не было ее довольно долго, они уже успели разложить плиты термоплекса и раскинуть палатку, когда она вернулась.

— Ну что? — поинтересовался у нее священник, как раз вытаскивающий генератор из саней.

— Да полная «Ять». Помнишь санаторий? Это похоже, только совсем «ять», — проворчала она, — Эй, Шеф, а ты чего не сказал девочкам купальники взять?

— А вы бы, ять, поверили? — честно признался тот.

— Пожалуй да, с шутниками разговор был совсем коротким. Послали бы.

— Так что там? — не утерпела ведьма.

— Лето там. Солнышко. Жара. Пляж галечный, водичка — как парное молоко. И посередине пирамида, такая, из лестниц.

Работа встала. Вся компания дружно поперлась смотреть на чудо. Шеф продолжил собирать палатку. Кэтти взялась помогать.

— А чего тут курорт не организовали? Горячие источники, все дела. Деньги бы лопатой грёб, не то что твой карьер, — наконец не утерпела она.

— Угу. Только с той смены калдырей что тут, ять, работали — троих так и не нашли, а двое несут какую-то лалу, ять. По-русски разговаривать, ять, разучились. А к берегу подходишь ближе и в голове шепот появляется, ять. Ну его, нах… — он прикусил язык при даме и исправился. — К чёрту!

— При батюшке такого не говори, яриться будет. И что, сами не лазили посмотреть поближе?

— Слазили, ять. Корефан мой с парой крепких ребят и ментами. Тудыть уплыли, а обратно — нет. Вот тогда я и очконул, начал кипешиться, — она поморщилась. Лексикон шефа был крайне скуден, а по его виду отлично прослеживалась титаническая работа разума, чтобы хоть как-то заменить обороты на приличные.

Вскоре вернулись разведчики. Нетерпение передалось всем и шли они гурьбой, а не цепочкой, как туда. Спорили и активно размахивали руками, энергично обменивались репликами. При этом ни слова не произнося по-русски.

— Да ять его перетак! — Шеф плюхнулся в снег, словно его перестали держать ноги, и обхватил логову руками, — Что ж теперь делать-то?

— Ты же нас вызвал? Вызвал. Теперь это наша работа, — отмахнулась оборотень.

— Батюшка, — она вышла навстречу и подергала священника за рукав, — Вы честной компанией под какой-то выхлоп попали, молись давай, маши кадилом.

Ответную фразу никто из оставшихся в лагере не понял. Троица переглянулась.

— Ни бельмеса не поняла, — широко улыбнулась кошка. Священник почесал в затылке, поправил шапку и пошел за саквояжиком. Хорошо, что успели поставить палатку, так что малый молебен отстояли в почти комфортных условиях. По крайней мере, без ветра. Ближе к середине лягушачий язык перешел в нормальный.

— Ну и что это было? — задалась вопросом кошка.

— Скверна! — отрезал священник.

— Ну и? — продолжила допытываться Кэтти, — Вызываешь артиллерию? Или сразу едрён-батоном по площади?

— Нет. Придется в середку лезть. Видеть такое — видел, но сам в тот раз в ликвидации не участвовал. Большая беда пришла в это место.

— Сворачиваем удочки, а ты вызываешь монастырский спецназ? Мускулистые монахи в крестах на голое тело, монашки в чепцах на кружевное бельё…

— Катерина! Растудыть тебя бесстыдницу, за язык твой злокозненный! — рассвирепел отец Инннокентий, — Поди сюда!

— Батюшко, а может не надо? — спряталась та за ведьму.

— Живо!

— Ять! — горестно вздохнула кошка, понуро плетясь. Паразитское слово прилипло как банный лист.

— Читаешь от сих до сих, с искренним раскаянием и благочестием, — он выделил фрагмент в книге, — Не поможет — перейдем на розги.

— Батюшко… — начала было она привычную песню о сексуальных девиациях и их реализации на конкретной оборотнице, но как-то резко одумалась. Обычно поп хоть и вредничал, но не перегибал. А тут… Пришлось подчиниться.

Пока изображавшая всем телом вселенскую несправедливость оборотень бубнила в углу молитву, остальные совещались. Капитан успел составить кроки участка берега и прикинуть расстояние по компасу. Как раз высчитывал на бумажке.

— Не сходится, — ругнулся он.

— Считать разучился или что?

— Если на глаз прикидывать — до пирамиды метров двести пятьдесят — триста. А по расчету — больше километра.

— Не переживай, — оторвалась от молитвы кошка, — В аномалиях всегда чё… эм, непонятности творятся, — резко исправилась она под сердитым взглядом священника.

— Мохноухая права, — поддержал её монах, — законы физики тут могут те ещё кренделя выписывать.

Загвоздка вышла с приготовлением ужина. Батюшка что-то пробурчал про постный день, за что из списка поваров был вычеркнут единогласно. Кошка демонстративно перестроила челюсть и прокусила банку с тушенкой, всем своим видом показывая, «что её и так устроит». Доверять приготовление пищи ведьме-зельевару? В целом можно, но тут уперся Терских, припомнив всяческие радости времен передозировки зельями. Сам же отбоярился крайней рукопопостью. Так что, поминутно поминая ятей и ворча, за готовку принялся Шеф. Бездельников же выгнал на мороз, продолжать обустраивать лагерь. В результате, крепко взявшись за руки четверка дружненько утаптывала полянку для стоянки снегоходов, перегоняла их и укрывала от снега. Мало ли что синоптики обещали.

От «по-маленькой» перед сном все отказались, так что повар махнул свою стопку в гордом одиночестве. Кинули жребий и мыть посуду отправились священник с кошкой.

— Как думаешь, а рыбка тут водится? — промурчала кошка, в перерыве между очередными пробежками по берегу. Неугомонный оборотень носилась туда-сюда по берегу, швыряла к воду камешки и кусочки коры, вглядывалась в «пучины темных вод» и прочее. Чем бесила священника неимоверно, а уж в купе с тем, что короткую спичку вытянул он. Но проявляя христианское смирение молча мыл посуду. Кошка была чисто на подстраховке и в качестве свободных рук, пока всё несли.

— Возможно, — наконец пробурчал он, после долгой паузы, — Но вот стоит ли её есть?

— Как можно не есть рыбку? — удивилась Кэтти.

— Мало ли что она при жизни ела?

— Фигня! Налим вон падальщик, зато его печень к деликатесам относится. «Не того червя бояться надо, которого ты съешь, бойся того, что тебя съест», — поделилась она где-то подслушанной народной мудростью.

— Вот я всё удивляюсь, как ты до своих лет вообще дожить умудрилась, с таким легкомыслием.

— Я прочная. А ещё быстро бегаю, — отмахнулась она. На что священник только хмыкнул. Его опыт говорил, что и на самых быстрых и крепких оборотней находится управа.

— И не лезу туда, где могут прищемить хвост.

— Но ты уже здесь.

— И пока всё идет хорошо. Так что с рыбкой?

— Да дам я тебе леску с крючками, дам. Угомонись.

— Ур-ря! — она даже подпрыгнула и провернулась в воздухе.

— Егоза, — усмехнулся на это священник.

— Все великие глупости совершаются с постными лицами — не помню кто сказал, но мысль умная, — отмахнулась она, но продолжила серьезно, — Как думаешь, что мы там найдем?

— Пока сложно сказать, — ответил священник, после короткого раздумья, — Слишком много вариантов. От плохих, до очень плохих. Может и блокада потребоваться, если совсем нехорошо пойдет.

— Вышки, пулеметы, колючая проволока?

— Хуже. Барьеры и свернутое пространство. Смотри, — на темной далекой пирамиде начали по цепочке загораться желтые огоньки факелов.

— Хм. Слишком быстро. И синхронно. Автоматика?

— Тогда было бы одновременно. Здесь от ступеньки к ступеньке проходит несколько секунд. И судя по мерцанию — это живое пламя. Или возле каждой жаровни по человеку, или что-то ещё. Бегун бы устал и паузы между новыми огоньками бы увеличились к вершине.

— Магия?

— Или огнепроводный шнур.

— Батюшка, а тебя капитан не покусал часом? — пошутила кошка.

— Не нужно плодить сущности. Знание законов природы помогает в устроении зрелищ.

— А. Так это профильная для тебя дисциплина! — закивала ехидна.

— Катерина! — разгневался священник, но остановился и с шумом выдохнул, — Пойдем уже. Всё завтра своими глазами увидим.

Встали затемно. Недовольно бурчащий Шеф готовил яичницу, пока все остальные, потирая невыспавшиеся лица, ходили умываться. Яркое солнышко и теплая водичка разбудили даже кошку. Та вообще на умывание плелась нога за ногу и с полуприкрытыми глазами.

— Что у нас в планах? — полюбопытствовала она после сытного перекуса.

— Я хочу объехать вокруг озера. Что-то у меня данные не сходятся, — вынырнул из своих бумажек капитан.

— Надо подготовиться к походу, посмотрю, что у меня есть защитного, — ответил поп, продолжавший грызть сухую горбушку с водой. Как и вечером, от нормальной еды он отказался, за что ему была выражена «большая благодарность» от оборотницы, умявшей обе порции.

— Могу по лесу пошататься, может дичь какую найду, — пробубнила Кэтти, с набитым ртом, — Шеф, у вас тут водится чего съедобного?

— Да как везде, — пожал тот плечами, — глухарь, коза, лось. Но это тебе сильно далеко отбегать надо. Рядом всё по-распугали.

— Посмотрим, — ухмыльнулась кошка, уже настроившаяся за охоту.

— Так, — возмутилась сообразившая что к чему ведьма, — Это вы так плавненько на меня мойку посуды свалили?

— Я, ять, и без того готовил, а сейчас лодкой займусь, вы же, ять, по воде бегать не можете.

Мыть посуду опять отправился священник, но вместе со смирением он обвел всех очень многообещающим взглядом, предупреждая, что в следующий раз мухлёж со жребием не покатит.

За ночь пирамида ещё немного подросла и теперь на её вершине курился дымок. Иннокентий пробормотал короткую молитву и достал из саквояжа бинокль. По углам верхней площадки виднелись большие жаровни с тонкими струйками дыма. Но сколько он не всматривался, людей не разглядел. Островок выглядел диким и не населенным. Только ветер заставлял волноваться листву у берега. Но ни зверей, ни птиц обнаружить так и не удалось.

Он почти закончил инвентаризацию содержимого саквояжика, когда на улице раздался шум. Это вернулся с объезда капитан.

Терских вошел в палатку, достал планшет и погрузился в расчеты. Прикинув что-то на листке, он психанул, выдрал его из блокнота и выругался.

— Сильно не сходится? — с усмешкой спросил его священник.

— Да вообще… — матюгнулся тот.

— Не сквернословь, — оборвал его поп, — Дурная хула лишь врага рода человеческого радует.

— Ну не бывает так, понимаешь? Я объезжаю вокруг озера, смотрю на одометр — периметр семь триста шесть километра. Это значит что? Правильно, это значит что радиус озера километр сто с небольшим. Остаток сбросим на погрешность вычисления. Пусть у меня круг не очень круглый вышел. Хотя по треку в навигаторе — более-менее.

Но я же вчера на берегу просчитывал расстояние до пирамиды. Два угла и длина основания дают нам возможность посчитать высоту треугольника, так оно же? Причем вчера бы ещё сошлось. Более-менее эти цифры выходили. Так вот. По сегодняшнему расчету выходит, что до пирамиды четыре лядских километра триста семьдесят метра. А четыре же немного больше одного, так ведь? — он подскочил и запустил блокнот с расчетами в угол.

— Может. Всё ты правильно посчитал.

— … — нецензурно огрызнулся капитан.

— Хватит! — рыкнул на него священник, — Дослушивать научись, отрок. Все твои расчеты правильные.

— И с каких это полосатых ёжиков единица теперь равна четырём?

— С тех, что ты решаешь задачу не на плоскости, а для воронки. Там чем дальше от края — тем глубже.

— Но…

— Но для наблюдателя изгиб незаметен. Вот и не сходятся твои цифры. Умный ты, но не верующий.

— И чем мне религия поможет?

— Не ёрничай. Я о вере говорил, а не о культах и религии.

— Ладно-ладно, батюшка Иннокентий, не начинай, — поспешил успокоить начавшего разгон попа капитан. Он судорожно осмотрелся, вредного священника срочно надо было переключить на что-то другое, пока он не начал свою лекцию о теологии с богословием, — А где Аринка?

— Что?

— Аринка, говорю где? Она же в лагере должна была остаться.

— Да тут должна быть.

— Пойду поищу, — и капитан смылся. Иннокентий принялся убирать разложенные вещи обратно в саквояж. Вещей было куда больше, чем могло поместиться. Священник усмехнулся. Настолько же простецы могут быть ненаблюдательными, если это выходит за границы обычного.

— Кеша, её нету нигде, — просунулся капитан через полуоткрытый клапан палатки. Оскорбленный в лучших чувствах священник презрительно изогнул бровь, намек был понят и правильно истолкован, — Батюшка Иннокентий, Арина потерялась, идём искать.

— Пойдём, отрок, — он подхватил саквояжик и поспешил на выход, — А у озера смотрел?

— Еще нет.

Арина обнаружилась на берегу. С закатанными штанами и босая, она колдовала что-то за раскладным столиком, уставленным разной химической посудой.

— Чародействуешь, ведьма? — задал вопрос ехидный поп, пока капитан залюбовался симпатичной фигуркой зельевара.

— А? — отвлеклась она от своего занятия, — Вроде того.

— Аринушка, что ж ты никого не предупредила, что сюда направилась, — подкатил претензию капитан, — Я… Мы обеспокоились.

— Да? А я вот помню, как всем говорила, что пойду сюда. Сразу, как батюшка опять короткую соломинку вытянул. Ну да ладно. Ты-то мне и нужен. Раздевайся.

— Зачем?

— Ну не в одежде же ты в воду полезешь.

— А зачем я туда вообще должен лезть?

— Вон видишь у камня водоросли колышутся. Мне нужен образец. Да побольше.

— А…

— А кошкой с берега не достать. Шнель-шнель, майн либе херц!

Капитан жалобно посмотрел на отвернувшегося священника и начал расстегивать одежду.

— Это ты его так? — поинтересовался поп у ведьмы, кивнув на разминающегося капитана. С момента их первой встречи с капитанского тела порядком убыло дурного сала и под кожей явно проступали плотные мышцы.

— Ну, — она замялась и слегка порозовела кончиками ушей, — Слегка.

— Ведьма в своем репертуаре. Но учти, перегибать нельзя, поняла меня? — добрый дедушка обострился взглядом и смотрел на нее колючими глазами инквизитора, как через прицел.

— Да я ничего…

— Понравился — поиграйся, ломать не смей. Поняла меня? И внушение сними.

— И в мыслях не было, — возмутилась она, — Он сам!

— В твоих мыслях даже ты не властна. Я просто предупреждаю.

Капитан потрогал воду ногой и ещё раз жалобно посмотрел на спутников. Лезть в воду ему не хотелось. Пусть она даже теплая и приятная. Слишком уж много вокруг этой компании вертелось разной чертовщины. И даже сейчас мысль «а какого черта?» появилась только когда он штаны уже расстегнул. С чего он вообще подчинился. Нет, ну помочь красотке Аринке он, в целом, не против. Но как-то уж сильно резко. Громко фыркнув капитан плюхнулся в воду и поплыл к камню, на который указывала ведьма. Перевернулся на спину, продышался и нырнул. Камень оказался немного дальше, чем он рассчитывал. Но его усилий хватило чтобы добраться даже без ласт и утяжелителей. Сцапав куст побольше, он дёрнул. Водоросли не поддались. Пришлось переворачиваться и помогать себе ногами. Когда корешки лопнули, он от приложенного усилия чуть не выпрыгнул из воды. По всей коже как крапивой стегнули, капитан забился и ускоренно заработал ногами и свободной рукой, выбираясь на мелководье.

— Да чтоб я, да ещё раз… — начал он.

— Умничка моя, — подскочила ведьма и чмокнула его в уголок рта, утащив добычу на ходу начав отрывать листочки от стебля.

— Однакож, — невнятно протянул капитан, решая, что же ему больше хочется, то ли целоваться с Аринкой, то ли не получать по шкуре подводной крапивой от подозрительных подводных кустиков. С небольшим перевесом ведьма побеждала. Пока.

— Ну и как водичка?

— Хороша была бы, не будь такой подозрительной.

— Ну коли взбодрился — вылазь. Надо проведать, что с лодкой, и уже ближе глянуть на остров, — он обернулся, — Аринка, тебе сколько времени на твои эксперименты бесовские надобно?

— Полчаса — минут сорок, — не отрываясь от своих занятий ответила та.

— Добре. Осталось кошку выловить и можем отправляться, — и поп ушел.

Капитан стряхнул с себя воду и начал было одеваться, но столкнулся с дилеммой. Надевать штаны на мокрое нижнее белье и возвращаться в зиму — не очень разумное решение. Снять же его в присутствии дамы ему не позволяет воспитание. Точнее не в этих обстоятельствах. Он посмотрел на ведьму. Та всей спиной демонстрировала полнейшую погруженность в работу и на мелочи вроде практически голого мужика не реагировала. Прикинув ещё раз варианты, он фигурально сплюнул и отвернувшись стянул мокрые плавки.

«Симпатичная задница» — внутренне прокомментировала Арина, краем глаза присматривая за капитаном в отражении в одной из колб. Как и многие дамы она считала эту часть мужского тела притягательной и эротичной. Хотя кому что нравится. Одной из её подруг безумно нравились мужские руки до локтя. Чтобы обязательно были хорошо развитые предплечья, с заметными линиями вен, широкие запястья, твердые ладони и аккуратные ногти. Прямо балдела от этого. Как можно было сравнивать руки и симпатичную крепкую задницу, и собранные из крепких мышц бёдра — Арине было непонятно. «Ну да кому что нравится», — отмахнулась она, — «А после моего чайку Терских потерял былой авторитетный жирочек и стал почти красавчиком.»

Капитан шустро оделся и, выжимая злополучную тряпочку, подошел к столику ведьмы. В многочисленный ретортах и колбах что-то пузырилось, кипело, капало и булькало.

— И что колдуется? — поинтересовался он.

— Как что, зелья, — буркнула слегка покрасневшая щеками ведьма, — Еще раз спасибо за помощь. Крайне интересный образец добыл.

— И что он тебе даст?

— Так сходу я тебе не отвечу, — она задумалась, — Хорошее сродство с водой, плюс он вырос в насыщенном магией месте. Множество вариантов, нужно специально проверять. Но как минимум — зелья против отеков, нормализации работы почек и всей системы. Ну и для регитратации и восстановления. Возможно стабилизация клетки при криогенном сохранении.

— Мда, а после почек только отдельные слова начал понимать, — прикинулся валком капитан.

— Вот и не мешай мне, отвлекаешь, — зашипела она.

— Ладно-ладно, уже ухожу, — он ретировался, раздумывая от том, можно ли разморозить мамонта, если напоить его этим зельем. «Россия — родина слонов» — звучит абсурдно, но что-то в этом всё равно есть.

История четвёртая. Новая работа. Часть третья

В лагере негромко скандалила недовольная кошка. Точнее она возмущалась произволом, но внутренне наслаждалась заслуженной наградой за двух принесённых тетеревов. Зимняя охота — традиционное развлечение оборотней, сколько бы за ними не гонялся охотнадзор. Так что вернувшаяся с добычей кошка была удостоена похвалы со всех сторон. И усажена драть перо, потому что повар был занят. Поминутно проклиная безалаберную команду и поминая своих ятей, он возился с картошкой на суп. Появившийся священник получил выбор, кому помогать.

Вскоре подошли и капитан с ведьмой. Плотно пообедали, без лишнего скандала назначили дежурной ведьму и впряглись в лодку. По снегу она шла легко. А вот когда её пришлось нести до воды, тут она и показалась далеко не такой дружелюбной. Но дотащили и даже умудрились не пропороть днище о камни.

— А что, мотора не будет? — возмутилась Кэтти.

— Двигатели не работают в аномалиях, — напомнил ей священник.

— А электрические? — продолжила допытываться она.

— Да мы поняли уже, что ты на вёсла не хочешь.

— Кто? Я? Да я лучше всех могу, — попалась кошка в простейшую ловушку, но успела одуматься, — Но не буду.

— Что и требовалось доказать.

Кэтти забросила в лодку подозрительно звякнувший металлом вещмешок и демонстративно устроилась на носу. Туда же загнали и ведьму, удачно откосившую от мытья посуды. Уперевшись, мужчины втроём сдвинули лодку на свободную воду и полезли через борт. Кроме Шефа. Тот помялся, стянул с плеча карабин «Сайга», на вид глубоко оттюнингованный, сунул его капитану и оттолкнул плавсредство от берега.

— Стоять! А ты куда? — возмутился капитан, отвлёкшийся было на ревизию неожиданно вручённого оружия.

— Хошь убивайте, ять, но я на этот остров, ять, ни ногой! — поднял тот руки в жесте полной капитуляции, — У меня там уже кореш, ять, с командой хороших парней пропал. Если, ять, и я пропаду, на кого, ять, наш бизнес останется?

— Так, а патроны? — перешёл на более насущное капитан, — А по поводу переделки мы с тобой потом поговорим, — и он многозначительно прищурился. Но Шеф только хмыкнул, вытягивая из карманов на поясе снаряжённые тридцатипатронные магазины и перекидывая их в лодку. Иннокентий устроился на банке и взял в руки весла. Экспедиция началась.

Разобравшись с «не совсем» автоматом, Терских тоже включился в греблю. Лодка шустро пересекала водяную гладь, но при этом слишком медленно приближалась к острову. За ночь и утро он стал ещё больше. По крайней мере, визуально. По берегам сгустилась листва каких-то кустарников, хотя ещё вчера торчали какие-то бледные веточки. Остров стремительно разрастался и выползал в реальность.

Отец Иннокентий отвлёкся от вёсел, покопался в саквояже, достал какую-то коробочку, шуршащую насекомьими лапками, как показалось остроухой кошке, и прицокнул языком. Что-то в показаниях этого «прибора» ему сильно не понравилось.

— И сколько? — поинтересовалась более подкованная в вопросах магии ведьма.

— Много. Почти половина от прорыва.

— Вы о чем? — обмен непонятными репликами не прошел мимо капитана.

— Напряжённость магии. Слишком много для случайной аномалии, но и не прорыв в нижние миры.

— А в чем вы это измеряете? Вольты там какие, амперы?

— Капитан, магия ушла из нашего мира почти три тысячелетия назад, какие вольты?

— Ну ты же на каким-то прибором шуршал, — Терских даже грести перестал и обернулся к священнику.

— На, смотри, — он достал из саквояжа шуршащую коробочку и протянул любопытному. Сам же, взялся за оба вёсла, пока капитан крутил в руках измерительный прибор.

В небольшой, примерно в пол ладони, деревянной коробочке что-то шуршало, Терских даже поднёс её к уху, чтобы послушать, игнорируя укоризненные взгляды магически одарённых товарищей. Но от идеи потрясти всё же отказался. Внутри, за откидывающейся крышкой, под стеклом копошился прибитый булавкой ко дну необычно крупный скарабей, отливающий темной бронзой на надкрыльях. Вроде эти жуки в природе были мельче и чёрными.

— И вот это, — он качнул рукой с индикатором магии, — Что-то должно объяснить?

— Да. Чем бодрее мёртвый жук — тем больше напряжённость магии. Просто и понятно.

— А каких-то более точных измерений нет? — продолжил допытываться обескураженный капитан. Ему магия, если она вообще есть, представлялась нормальной физикой: с чёткими величинами, понятными законами, прогнозируемая и стройная, в теории и практике. И тут ему жука в коробочке показывают. Ладно хоть не слона, как любила говорить учитель математики в его старших классах. Стоило забыть тетрадь с домашкой и сознаться в этом, как она обязательно произносила: — «Дома слон в коробочке, а результат-то где?» Да, хорошая была женщина, крепко учила.

— Нет, — ответила за возмущённого монаха ведьма, — Пока, — она сделала на этом слове акцент, — Нет. Но ты можешь это исправить, будем измерять напряжённость магполя в капитоньчиках. Или терскунчиках.

— Ладно-ладно, — капитан вернул шкатулку сразу успокоившемуся попу и попытался остановить поток веселья, — И насколько точно это прибор показывает, какова ширина шкалы?

— Зашевелился — малая толика, на огонёк хватит или несложную молитву. Скребётся как сейчас — магия доступна в полном объёме, тут уж на что твоих навыков хватает. Раскрыл крылья и засвистел — жопу в горсть и беги, вызывая массированную ковровую бомбардировку.

— И как часто так делать приходится? — с кислой физиономией спросил записной скептик.

— Однажды, — инквизитор передёрнулся от воспоминаний, — Прорыв остановили, шрам остался. Вы его знаете, как газовый кратер Дарваза. Есть такое «милое» место. Посещать крайне не советую, там и сейчас остаточных эманаций хватает.

— Земля! — сказала кошка, — И кто будет мочить лапки и швартоваться?

— Инициатива наказуема, — на автомате ляпнул капитан. Кэтти презрительно фыркнула.

Демонстративно извлекла из своего мешка короткие и широкие сабли и повесила из на пояс. Выпрямилась во весь рост и перепрыгнула на берег. Разумеется лодка, согласно закона сохранения импульса, устремилась в другую сторону. Монах с капитаном в две пары рук выправили курс и подогнали обратно, слегка перестаравшись. Кошка лишь слегка помогла приподняв нос.

— И лапки сухие! — самодовольно констатировала она. Священник лишь покачал головой. К заскокам шебутной кошки он относился сильно философски, хотя желание «выловить и выпороть» в нем раз от раза всё более крепло. Вот только лёгкая на язык язва наверняка перевернёт педагогический процесс на сексуальные девиации, а отмываться всегда муторнее, чем не пачкаться.

Привязав лодку и продравшись сквозь плотные разлапистые кусты, они вышли к подножию пирамиды.

Сложенная из больших, плотно пригнанных друг к другу каменных блоков лестница уходила в чистое небо, прерываясь небольшими уступами с каменными чашами. Видимо, это в них вчерашней ночью горели огни. На нижнем слое пирамиды, почти у самого подножия, по бокам лестницы располагались две сложенные из красного камня морды.

— Вылитый храм Ягуара из Ламанай, — восхищённо пробормотал капитан и вопросительно взглянул на спутников. — Что?

Его спутники не менее удивлённо смотрели в ответ. Видимо, подозревали, что его могли подменить. Нормальный, в их представлении, мент, должен был иметь одну извилину от фуражки и интеллект печной заслонки.

— Ты тако-ой умный дядька! — произнесла Арина с таким гипертрофированным восторгом и придыханием, что священник закашлялся и откровенно заржал. А участники диалога смотрели друг на друга внезапно обновлённым взглядом. Словно увиделись впервые. Не так-то просто найти человека, с кем можешь быть на одной волне, да и общий культурный пласт должен быть достаточно широк. Не все знают об этой старой комедии, с молодым Рэмбо, игравшем главу мафии и отца девиц на выданье*.

— Что вы так удивились? — наконец сбросил наваждение Терских, — Я как-то кино про храмы Юкатана смотрел. А без хорошей памяти и быстрой соображайки у нас никак.

— Фух, — шумно выдохнул священник, — Иногда вы, ребята, меня поражаете. И хорошо бы в положительном ключе. Ну, раз у нас есть практически эксперт, можем смело идти и побеждать.

— Ну чего ты, блин, — надулся капитан.

— Да я почти и не шучу. Наоборот, замечательно, что хвост этой конструкции так легко определился. Теперь бы ещё разобраться, что это, и как разрушить без больших жертв — было бы вообще идеально. Лезем наверх?

— Ну как-бы, — означенный «эксперт» сосредоточился, вспоминая, — за головой одного из ягуаров должен быть тайный проход в центр пирамиды. Но я не уверен, что его легко будет найти, в фильме-то он уже без двери был, а тут все как новое. Хорошо декораторы постарались.

— Тогда мы с Катериной за правой посмотрим, а вы с Аринкой — за левой.

Стоит ли упоминать что повезло именно им? Пока Кэтти дёргала, стучала и толкалась в каждый камень, капитан с непонятной лёгкостью нашел нужный и открыл проход.

— Идёмте сюда, — позвала Арина. Мелкий выигрыш её команды необычайно радовал ведьму. Мелочь, а необычайно приятно.

Внутренний коридор пирамиды выглядел странным. Круглое сечение, совершенно отполированные стены без малейших фресок или резьбы по камню. Небольшой уклон в обе стороны от входа, словно они стояли в нижней точке провисшего подвесного моста.

— Странновато выглядит, — протянул капитан, — словно червяк какой ход сделал, или муравьи…

— Типун тебе на язык, — быстро прервал его инквизитор, — Ещё не хватало чтобы твои фантазии в реальность выпали. Среди нас ни одного человека-тапка нету, чем отбиваться прикажешь?

— Мы как, разделимся? — предложила Кэтти, — Во всяких ужастиках так делают.

— Хорошо, убедила, — ты в ту сторону, все мы в эту, — подзудила её Арина.

Священник молча устремился в ближайшую к нему сторону. Темный и пустой коридор изрядно нервировал. В культовых, да и не только сооружениях никогда не бывает просто так сделанных проходов. Без отделки могут оставаться технические лазы и потайные ходы, но сложно сделать тайным трёхметровый проход через всю пирамиду. У всего есть цель, но тут он не мог сходу расколоть задачку. Для вентиляции он неправильно расположен. Для ритуального испытания — нет соответствующей накачки. Фрески, маски, картины где?

Угол пола незначительно повысился и весь коридор очень плавно начал поворачивать. На стенках в свете фонарика обнаружились небольшие потёртости. Он провёл пальцем по ним. На руке осталась мелкая пыль. Что-то всё-таки движется по этому коридору.

Он прошёлся лучом фонарика по всему видимому коридору. На внутренней части поворота обнаружилась узкая щель, в которую мог бы протиснуться человек.

Вот это больше походило на вентиляционную шахту. Но увы, проверку огоньком догадка не выдержала. Пламя на поднесенной спичке не отклонялось потоком воздуха. Пройдя дальше, Иннокентий обнаружил ещё такую же конструкцию. И в ней тоже не было движения воздуха. И если первую ещё можно было бы списать на засорённость воздуховода, то две подряд — нет. Если это не вентиляция, то что?

Звуки в трубе коридора из-за переотражения получались гулкими и меняли тональность. Так что он не сразу обнаружил, как остальная компания двинулась за наглой кошкой. При мысли о том, что «первой девой обречённой на заклание» оказался он сам, только ухмыльнулся в бороду.

Инквизитору гораздо привычнее идти по следу в одиночку. Культы и культисты дают бой только в самых запущенных случаях. Сначала их надо найти. По крошечкам, по зёрнышкам отыскивая следы их деятельности. Да и степень их вины ещё надо установить. Не все секты собираются для контакта с потусторонним, гораздо больше среди них обычных мошенников и охотников за наживой. С этими проще всего разделаться. Пара-тройка наговоров или зелий, и фигуранты слёзно, а главное быстро, раскаиваются в грехах, переходя в руки обычных служителей правопорядка. С теми-же, кто получил магию, возни гораздо больше. Они не расклеивают объявления на столбах, не собирают паству, не участвуют в скандалах. В них тихо растёт скверна, выливаясь в мир лишь в самом конце.

Громкий визг, искажённый трубой, догнал его на очередном изменении уклона пола. Он развернулся и ускоренно двинулся к выходу, по въевшейся в подкорку параноидальной привычке отсчитывая шаги. Но выхода в точке ноль не было. Пока они ходили по коридору, дверь закрылась.

Неожиданно заложило уши. Словно он рывком переместился на несколько метров вниз. Чтобы снять неприятные ощущения набитой ватой головы, ему пришлось несколько раз сглотнуть.

Из-за такого же плавного поворота вынырнула компания приключенцев. И если капитан бежал сам, то сжавшуюся в комок ведьму тащила кошка. Частично изменённый оборотень не самое приятное для глаз зрелище. Благородный человеческий облик пятнали проявления скверны животной. Хотя та же ведьма наверняка сочла их незначительными. Пушистая мордочка с темными полосками от глаз к милому кошачьему носику. Покрытые шёрсткой лапки с коготками, раздавшаяся по скрытым швам одежда прикрывала остальное тело. Никаких обрывков, как любят рисовать в кино. Одёжка оборотней очень серьёзно прорабатывалась. Инквизитор уже сталкивался с этим племенем, в основном в боевых подразделениях. Что поделать, слишком уж изменённые выигрывали по физическим кондициям у простого люда. Но доверия у него эти отринувшие «по образу и подобию Господнему» нечестивцы не вызывали. Ту же Катерину он всегда отслеживал краем глаза. Хоть и относился крайне снисходительно, прощая ей ребячество и глупые детские выходки.

— На выход, быстро! — скомандовал капитан.

— Нету. Закрылся.

— Активировали ловушку, если на найдём куда спрятаться — нам хана, — пояснил он, увлекая священника за собой.

— На поиск рычага нужно время.

— Шар набирает скорость медленно. Меньше минуты.

— Остановить?

— Тридцать с лишним тонн?

— Сюда, быстрее, — поманил за собой инквизитор, резко ускорившись, — Тут есть куда спрятаться.

В первую щель втиснули ведьму с наказом некуда не выходить. Воздух продолжал сжиматься. Бегуны морщились и судорожно сглатывали, пытаясь выравнять давление. Поскрипывание задевающего за стенки, догоняющего шара становилось все ближе. Резко появившийся трубный звук рёва какого-то монстра заставил и так натянутые нервы звенеть.

Съёжившуюся, как могла, Кэтти впихнули в следующую трубу-отвод. Выдавливаемый воздух шумел в воздуховоде. Но как не прикидывали, второму втиснуться не удастся.

Шар догонял. Неспешно, но неумолимо. Вот только остановить или заблокировать его было нечем.

Мужчины продолжили бег. Угол подъёма все увеличивался, бежать становилось сложнее. В стене мелькали отводы, но таких широких как те, в которых спрятали девчонок больше не было. Но убегать вечно тоже не получилось. Впереди был тупик.

Последний участок до стены, щедро украшенный торчащими острыми копьями, стал совсем крутым.

Они остановились в полуметре от копий. От давления воздуха уши отказали совсем, так что священник больше прочитал по губам чем услышал: — «Бывай, батюшка, может свидимся». Шар, хоть и постепенно теряя скорость, неумолимо настигал беглецов.

Неожиданно в голове капитана словно что-то щёлкнуло. В условиях задачки по стереометрии нашелся ответ. Он дёрнул инквизитора за рукав и толкнул в угол: — «Делай как я», — и постарался втиснуться между копьями и стеной. Священник повторил за ним, подрав рукав, но уместился в щель в противоположном углу.

А потом шар уткнулся в копья и со скрежетом вдавил их в стену.

----------------------

* — «Оскар» — комедийный кинофильм 1991 года режиссёра Джона Лэндиса.

История четвёртая. Новая работа. Часть четвёртая

За стеной что-то хрупнуло и шар начал медленно откатываться. Как чумные они вылезли из углов и переглянулись. На вид оба выглядели целыми, хоть и взъерошенными. В принципе, они легко отделались: порванный рукав, ободранная рука и несколько мелких порезов на груди и животе у капитана. Как ты грудь с животом не втягивай, а авторитет не скроешь. В глубине души он мысленно обливался потом, ведь ещё помнил, каким пышным был пару месяцев назад.

— И что же это было? — поинтересовался пропустивший самое начало священник.

— Как что? Классическая ловушка с катящимся камнем. Она в каждом фильме есть.

— В том, что ты смотрел тоже?

— Нет. Но тут она прям напрашивалась, — инквизитор молча потёр лоб, пряча непонятную улыбку. Он то ли был рад, что так легко отделались, то ли опечален отношением спутника.

— Может у тебя есть идеи, что это в целом должно делать?

— Это же элементарно. Великолепное инженерное решение. Ловушка, загоняющая врагов на копья, параллельно ещё и запускает сигнал для всех. Вытесняемый воздух выходит по трубам что и создает такой рёв, как мы слышали. Нам повезло, девчонки перекрыли главные воздуховоды, и как результат — в оставшейся части подземелья давление прибывало быстрее, чем надо, а то нас бы раздавило. Шар замедлялся быстрее, — пояснил капитан.

— Благодарю тебя, Господи, за спасение моё, и за этого атеиста, что верою своей в торжество науки способен перекраивать мир. Спаси нас, грешных, и помилуй.

— А что, ты с этим не согласен?

— Согласен, но что для меня воля Бога, то для тебя случайность. Тебе что больше нравится: глупое стечение обстоятельств или вмешательство высших сил, благодушно к тебе настроенных?

— Ну, в таком разрезе, да. Твой вариант лучше, — согласился скептик.

— Пойдем. Нам ещё девчонок выручать.

Двигаясь неспешным шагом они легко догнали катящийся шар. Подтягиваемый из какой-то шахты воздух пах морем и водорослями. «Рык священного леопарда», или кому там был посвящён храм, немножечко потерял в насыщенности, видимо девчонки не спешили выскакивать из своих укрытий, и в симфонии недоставало пары правильных нот. Но все равно звучало солидно.

— О чем ты задумался? — спросил священник.

— Пытаюсь понять, как это было сделано. С такой точностью. На Юкатане была хорошо развитая школа обработки камня, но не было изобретено колесо.

— В правильный ответ ты не поверишь, а неправильный тебе не нужен, так ведь?

— Ну… — задумался капитан, но пережитое приключение слишком сильно дало по мозгам и соображать не хотелось.

— Уиии, вы живы, — вынырнула из стены переполненная эмоциями кошка и бросилась обниматься, не переставая тараторить, — А я уже было подумала, что вам конец. Особенно когда он такой в стену «Бумм», всё, думаю, размазало старого склочника и только брызги кровавые по стенам.

Но тут шар миновал второй тайник и из него стали слышны всхлипывания. Капитан резво подскочил и вытянул на свежий воздух перепуганную ведьму. Арина повисла у него на руках и спрятала лицо. Ножки у её подгибались, и он был вынужден взять бедняжку на руки.

— Переигрывает, — шепнула кошка на ухо священнику, он кивнул, провожая парочку взглядом. Так они и шли по коридору.

Шар начал замедляться, священник напрягся, уж очень не хотелось повторять скоротечный забег, с неясным финалом. Но шар встал на стопор и со щелчком открылась дверь в стене.

— Не трогать! — рыкнула на всех Кэтти, устремляясь к ней, — А то повторим забег.

Она внимательно посмотрела в щель, затем просунула в неё одну из своих сабель и что-то там отцепила.

— Сразу так надо было, — самодовольно заявила воровка и распахнула калитку. В этот раз шар не покатился. Приключенцы, пригибаясь, пролезли в проём и оказались в достаточно большом зале. Вот здесь всё было правильно. Осветительные колодцы были пробиты во множестве, что позволяло рассмотреть тонкую резьбу на стенах. На специальных тумбах стояли различные ценности, притягивая кошачий взгляд. Но, несмотря на непроизвольно совершающие хватательные движения лапки, она не спешила сгребать всё в мешок. Наоборот, отступила в сторону и присела в странной стойке, готовая к рывку.

— Пахнет кровью, человеческой, — прошипела она. За свою жизнь она пролила её немало, и своей, и чужой, приобретя стойкую неприязнь к этому запаху.

— А что ты хотела? Все культы с той стороны шарика, иначе чем «кровавая мерзость» не назовёшь. Продвинутая агрокультура дает прирост к населению, которое так удобно пускать под нож, во имя ложных богов, — шёпотом ответил ей священник.

— Серьёзно? Да у них даже колеса не было, вроде так я где-то слышала.

— А заливные поля с шлюзовым поливом и искусственные острова были.

— Кап! — звук ударившейся о гладь капли был слишком резким для воды. Он прозвенел ударом молота по наковальне, заставляя вздрогнуть тишину. Следующую каплю, летящую в чашу, стоящую на полу в центре зала, Кэтти поймала кончиком клинка.

— Х-сс! Золото, — прошипела она, вот только это открытие для любительницы погреть лапки на чужом богатстве не вызвало привычного ажиотажа. Оборотень осмотрела кончик клинка и скривила мордочку, на которой начали проступать полоски звериной половины.

Инквизитор осторожно заглянул в чашу. Поверхность большой золотой маски на дне ещё волновалась от предыдущей капли. Глаза её пока ещё были закрыты.

— Мы успели вовремя. Печать не закончена. Осколок демона ещё не пробуждён, — прошипел он, — Возвращаемся обратно, надо подумать.

— Нужно будет разделиться, — вполголоса начал он излагать свой план, как только они оказались в коридоре с шаром, — Двоим надо будет подняться на вершину, скорее всего жертвы там, и, судя по капающей крови, ещё живы. Мёртвая кровь для ритуала не годится. Этим займутся Арина и капитан. Возражения есть? — он сделал крохотную паузу, — Нет. Вот и славно. Мы с Катериной постараемся испортить заготовку врат и найти жреца. Странно, что он не вышел нам навстречу в зале.

— Эм, — подняла руку ведьма, — у меня в рюкзаке есть фляжка с алхимическим лунным серебром, оно прекрасно конфликтует с золотом, может пригодится?

— Отлично.

— Но рюкзак в лодке.

— Плохо.

— Тю, одна нога здесь, другая там. За пару минут сбегаю, — вызвалась оборотень. К ней возвращалось хорошее настроение и лёгкость бытия.

— Кошка бежала, хвостиком махнула, всё со стола и пи… Попадало, — прокомментировал капитан. Его в этой странной постановке занимал только один вопрос — почему ему не выдали слова. Не может же его роль целиком состоять из импровизаций. Идея что все происходящее — кино, так его и не отпускала. Троица подозрительно покосилась на него. Он пожал плечами, стараясь не выходить из роли.

После некоторых поисков, тайная дверь за головой ягуара открылась. На этот раз рычаг нашла кошка. Девушки ушли к лодке.

— Батюшка, — начал подозрительно оглядевшийся капитан, шёпотом, — А чего мне слова не дали?

— Какие слова? — не понял его священник.

— Ну, от роли. Помнишь в самом начале, мы про кино говорили? Я вот думаю, снимают они нас. А я не в зуб ногой чего говорить и где вставать.

Батюшка поперхнулся, закашлялся и спрятал в ладони лицо. При внешней субтильности этого субъекта, её вполне хватило. Молчал он долго. Отнимал ладонь от лица, кидал взгляд на капитана, набирал в грудь воздуха, как перед решительной отповедью и все повторялось.

— Они в тебя верят, — наконец выдавил он из себя, — Иначе переигрывать начнёшь. Верь в то, что ты делаешь. Надо бежать — беги, понадобится стрелять — стреляй. И да поможет тебе Господь.

— Точно? А то неуютно как-то.

— Истинно глаголю, отрок. Поступай праведно и с верою в сердце.

Из кустов вынырнула голова Кэтти, осмотрелась, и на площадку вышли обе красавицы.

— П-сс. Батюшка, тут по кустам какие-то черти ходят. Искажённые. С виду люди, да только пахнут не так. И моторика сбита в дрова. Ковыляют абы как, — отчиталась она.

— И чем же они пахнут для тебя?

— Прелью травяной, гнилью древесной, грибами.

— Вот значит где жрец. Он ловит нас по всему острову. Ты капитан при встрече не тушуйся, руби ворога, — он посмотрел на капитана, — Вот же ж. Рубить-то тебе и нечем. А пули на них не подействуют, ежели они големы, как Катерина говорит.

— Даже не смотри на меня, — фыркнула оборотень, — Сабли не дам. Он же служивый, как ты говоришь, или сломает, или потеряет, а скорее всего — пропьёт.

Батюшка со вздохом полез в саквояж.

— Ты белым оружием владеешь? — с сомнением спросил он капитана.

— Три года в секцию ходил по сабельному бою, — гордо заявил тот, но немного стушевался и извиняющемся тоном добавил, — В школе.

Священник уже вытянул из раскрытого саквояжа примерно метр древка, но при этих словах остановился. Посмотрел внимательно подозрительным взглядом на героя, и убрал это что-то обратно. Пошарил ещё и вытянул замотанную в пыльную тряпку шашку.

— Потеряешь — наизнанку выверну, — протянул он с такой угрозой в голосе, что все поверили. Даже кошка.

— Я за ним присмотрю, батюшка, он мне таким больше нравится, — отшутилась нервничающая ведьма. Непробиваемым в сложившейся ситуации оставался лишь Терских. Искренне верящий в нереальность происходящего. Не по скудоумию, от воспитания.

***

Когда кошка и поп скрылись в коридоре, капитан, стараясь действовать незаметно, топтался на месте где стоял саквояж инквизитора. В конце концов он плюнул на всё и плюхнулся на колени, обшаривая сухую утоптанную землю.

— Ну и по какому поводу сей перфоманс? Если хочешь у меня в ногах поваляться, так я чуть дальше стою, — подколола его ведьма.

— Тут должен быть лючок. И двойное дно в саквояже, — пояснил капитан, — Как иначе он это копьё вытаскивал? На нем точно не было шарниров между частями древка. Я рассмотрел.

— Что? — тонкие соболиные брови устремились на высокий лоб. Арина была обескуражена.

— Ну нельзя же засунуть полутораметровую палку в сумку высотой сантиметров сорок…

— А! Так вот ты о чем, — рассмеялась она своими серебристыми колокольчиками, — Как же я могла забыть о твоей рассудительности и неприятии магии. Можешь не искать, у него или расширение пространства на сумке, или вообще портал в оружейку. Скорее первое. К оружейке обычно кольца или браслеты привязывали в старые времена, чтобы всегда под рукой было. Некоторые артефакты древности вполне пережили эпоху без магии.

— Ты хочешь сказать, что это опять «магия»? — уточнил он интонацией, поднимаясь с колен.

— Ну да, а что же ещё? Фонового излучения здесь достаточно чтобы дотянуться до склада, где бы он у нашего святоши не обретался. Это в нормали ему приходится всё с собой носить, а тут даже я могу чарами пользоваться свободно.

— Серьёзно?

— Смотри, — она щёлкнула пальцами и в кустах закричала птица. Терских резко обернулся на звук, но ничего подозрительного не заметил. Ветер играл листочками, над озером вальяжно плыло облако. Тишина и спокойствие. Он повернулся обратно, Арины не было. Он покрутился на месте. Но лишённом растительности пятачке перед пирамидой совершенно негде было укрыться от взгляда. За это время она точно не могла добежать до кустов, да и шума от ворвавшегося в них тела не было. Он ещё раз провернулся на месте. Арина просто растворилась в воздухе. Терских присел и посмотрел на пыль под ногами. Если и были следы — он всё же не собака чтобы их почуять. Больше ничего не оставалось, как медленно выпрямиться. Что-то больно щёлкнуло в нос и он машинально потёр его.

— Убедился? — Арина выскочила из ниоткуда прямо перед ним, в расслабленной позе. Точнее он так это воспринял, на самом деле она всё время стояла перед ним.

— Что это был за фокус? — поинтересовался он, отшатнувшись.

— Простейший отвод глаз. Ты меня видел, но не хотел замечать. Как раскиданные грязные носки по комнате, — пояснила она, — Пойдем, и так задержались уже.

— А меня сможешь научить?

— Сомнительно, — после короткой паузы ответила ведьма, — Если бы ты жил в одной из аномалий, тогда проще. Этому с детства учатся. Вот ты носом или ушами сознательно шевелить можешь?

Капитан скосил глаза на кончик носа и попробовал им пошевелить. Арина рассмеялась, уж очень уморительное зрелище он из себя представлял.

— Кажется я тебя понял, — сказал он, запнувшись за ступеньку, — Сложно прочувствовать то, чем никогда до этого не пользовался.

— Поспешим, — прервала ведьма его рассуждения, — Буйная парочка уже ввязалась в свою драку.

— А как ты это поняла? — задал он вопрос, но тоже почувствовал, как вздрогнули камни пирамиды под ногами, — Вопрос снят.

***

Преодоление коридора-ловушки стало вполне привычным делом, так что боевая парочка не задержалась. Перед входом в зал кошка ещё раз нервно проверила как выходят её сабли из ножен. Инквизитор последовал её примеру, но не удержался от подначки:

— Нервничаешь? Знает кошка, на чью рыбку пасть раззявила?

— Да, — неожиданно серьёзно отозвалась та, — И это очень сильно напрягает. Если проснётся осколок — нам всем тут не жить.

— Может, тебя и успокоит, но если через сутки мы не выйдем на связь, «мёртвая рука» вызовет антимагию и ковровую бомбардировку зоны.

— Вот уж полегчало, — огрызнулась та.

— Зато не долго мучатся будешь. Не сдашься демонам — через сутки Господь примет тебя в свои объятья и отмерит приговор.

— Вот я и говорю, ой как полегчало, — фыркнула она, — А вариант, что мы спасёмся, всех победим и будем купаться в озере попивая коктейли, в твоём плане не предусмотрен?

— Если победим — у меня бочонок монастырского припрятан, — усмехнулся инквизитор.

— Если…

— Оттого и надо победить.

Они крадучись проскочили в дверь и разошлись по краям зала. Мерное падение капель продолжалось. Крадучись и в полуприсяде, оборотень подобралась к чаше и опрокинула над ней фляжку. Серебристая струя плеснулась на золотую поверхность и забурлила. Пирамиду тряхнуло, потом ещё сильнее.

— Мы достаточно громко постучались, как думаешь? — Нервозно спросила Кэтти.

— Думаю да, — инквизитор вышел почти на середину зала и поднял распятие, — Но, думаю, стоит добавить.

От первых слов боевой молитвы по спине оборотницы побежали мурашки со среднее яблоко размером, по крайней мере, ей так показалось. В душе зашевелилось что-то древнее и темное, из тех времён, когда сказки ещё были реальностью, а по земле ходили гиганты и слуги разных богов.

Община оборотней, из которой она была родом, очень давно перешла под руку людского бога, ещё даже Олег на врата Царьграда свой щит не повесил. Пусть они и расстались уже со второй формой, но не своей сутью. Но эта молитва будила что-то более древнее. Сами собой взбугрились мышцы на теле, плоть потекла, выливаясь в более приспособленную для выживания форму. Чтобы прервать этот процесс, ей пришлось обнажить клинки. Рысь — хищник сильный, но для прямого столкновения не очень годный. В битве клыков и когтей, легко проиграть, если не использовать людские придумки. Да и удерживать внутреннего зверя в узде проще в людском обличье. В противостоянии близких сил та сторона, что сохраняет разум — выигрывает.

Каменная дверь на другой стороне зала разлетелась осколками от удара безумного от ярости монстра. Карикатурно нарисованный ягуар с огромной, несоразмерной пастью, выскочил в зал. Но картечь из батюшкиного обреза притормозила первого вторженца. Он на мгновение замер, мотая несуразной головой, но видимо, особого ущерба не понёс. На его шкуре появилось отверстие, ощетинившееся выбитыми щепками. Второй выстрел тоже никак не повредил зверю. Полученные раны никак не повлияли на его боеспособность. Инквизитор уронил разряженный обрез под ноги и выдернул из ножен тесак.

— Пулемёт надо было брать, — фыркнула кошка, сделав выпад, рассёкший самым кончиком челюсть противнику с левой стороны. Ягуар замотал головой разбрызгивая зелёную жижу, заменяющую монстру кровь. Повисшая, как на одной петле дверь, челюсть бессильно хлопала. Запахло прелью и грибами. Кошка прыгнула вперёд, врубаясь в вал безумных существ, сунувшихся в пролом, но застрявших. Направленная нечеловечески сильной рукой сабля с неприятным звуком рассекла позвонки и несуразная голова нового монстра повисла на остатке шеи. Лапы его подогнулись и он осел, втоптанный новым кандидатом в мясорубку.

— Не помог бы, — ответил ей священник, коротким и резким движением тесака срубая потянувшуюся к нему лапу подранка, — Тут действует правило оружия в руке. Вон, они от пуль только замедлились. Деревяшки и гнилушки в оболочке магии.

— Хватит бездельничать, — попрекнула священника Кэтти, наполовину в шутку. Её навыков было достаточно чтобы сдерживать толпу в проходе, пока они мешали друг другу, а вот другой мечник создал бы больше проблем чем помощи. Она не знала ни его оружия, ни манеры движения, ни школы боя. Двурукий мастер плохо себя чувствует в строю.

— Подержи их сколько сможешь, я построю отсечение, — и самоуверенный поп начал что-то вычерчивать на полу вокруг чаши, в которую наконец-то перестали падать капли, видимо вторая группа наконец-то добралась до жертв и прервала их мучения.

В воздухе отвратительно воняло прелью, под ногами чавкал гнилой сок, заменявший этим конструктам всю требуху. Собранные из разного лесного мусора монстры после нарушения оболочки медленно расползались, растаптываемые сородичами. Зрелище было отвратительным, но это было лучше, чем рубить одурманенных или переметнувшихся людей. Наконец прятавшийся за спиной оборотня инквизитор закончил со своим черчением и применил богоугодное чародейство. Нестерпимо яркий свет затопил зал и расползся по всему острову, стирая скверну из нашего мира. Он боли кошка заскулила, в глазах вспыхивали сплошные огоньки сварки, но звериные уши чутко ловили каждый звук. За дверью монстры умирали молча, без шороха лап или звука царапающих камень когтей. Наконец всё стихло.

Злющая на внезапный удар со спины Кэтти по запаху нашла лежащего священника. Глаза её, пораненные вспышкой ещё сильно резало, так что в процессе поисков попу пару раз досталось по рёбрам ногами, совершенно случайно, и, к её величайшему сожалению далеко не так сильно, как хотелось бы за такую подставу. Сражаться в слепую в середине аномалии с непонятными монстрами — как искать девственницу в портовом борделе. Шансы выйграть крайне малы. Проморгавшись и успокоившись, она уселась рядом, облокотившись на его спину. Вытянула ноги и протёрла слезящиеся глаза. Злость за дружеский огонь потихоньку потухала. Очевидно же, что предупредить её он при всем желании бы не успел, а попытайся она выйти из боя — ещё и ран могла нахвататься. Но стребовать с него компенсацию ей это не помешает. Она как раз начала обдумывать её размер, когда священник пришел в себя и пошевелился.

— Катерина, ты цела? — спросил он, переворачиваясь на спину. Потревоженная оборотница заворчала.

— Скотина ты, твоё богословие. Хоть бы крикнул, предупреждая.

— Ты же сама понимаешь, что никак было.

— Да понимаю, — согласилась она, — Но от компенсации тебя это не освободит.

— Какая же ты скаредная, Катерина, — вздохнул священник, принимая сидячее положение и упираясь в её спину своей, — Всё-то ты в монету звонкую перевести желаешь.

— Не всё, только с тебя услугу всё равно стрясу, — она замолчала и задумалась на некоторое время, — Мне нужна будет твоя помощь. Ты как, отошел уже от своего большого бабаху?

— Ещё чуток, — отозвался он, допивая какую-то жидкость из флакона с пояса, — Сейчас перестанет туман перед глазами плавать и пойдем.

— А эту штуку ты точно прибил?

— Нет, конечно. Ниточки в наш мир отрубил, те, что тут были.

Кэтти задумалась. Этот старый хрыч оказался тем ещё убиваном. В отличии от её старших братьев она не была чистым боевиком, скорее диверсантом-разведчиком, а то и вовсе вором. Со специализацией на аномалиях и предметах из них. На тоненькой грани между службой в конторе и вольным охотником. Но разок попадала и на более масштабное мероприятие. Тогда по бору гоняли проснувшегося лешего. В проутюженный артиллерией лес вошли монахи и добили потустороннюю тварь. Назад вернулись не все, своими ногами, по крайней мере. А этот справился в одиночку. Так что сложный вопрос, радоваться ли такому знакомству. Стоит поднять некоторые связи и прояснить, не пора ли уносить пушистые ушки от такого соседства.

— Пойдем, — позвал он её, поднимаясь., — Нам ещё много чего переделать надо.

— Нам?

— Угу. Надо найти и уничтожить якоря свёртки пространства. Это от демона мы отбились, но заплатить-то нам за возвращённый карьер собирались. Нет карьера — нет денег киске на тунца.

— А что мне за это будет? — сквозь нервы и усталость начали пробиваться кошачье любопытство и любовь к трофеям.

— Что найдёшь, то твоё, я маленько не в форме, — пробурчал старик со вздохом, — Только всю добычу мне покажешь.

— И ты себе всё ценное отожмёшь.

— Катерина, — рассердился поп, — Вот откуда в тебе столько глупой жадности? Аль не влипала со своей корыстью в передряги?

— Ну как-бы да… Но в жадин чаще, — она протянула ему руку, на которую он опёрся. После пары тяжких шагов, она поднырнула ему под руку, фактически заставляя его повиснуть на плече. «Всё-таки ему это не так уж и легко далось» — отметила про себя она.

За выломанной дверью была винтовая лестница. Та часть, что вела вниз, была плотно забита медленно расползавшимися на вонючую плесень монстрами. Кэтти брезгливо сморщилась.

— Вот, кстати, алхимическое сырьё, собирай — не хочу, а ты физиономии корчишь. Кто пищал, «что за деньги всё что угодно», не ты ли? — он легко ткнул её в бок пальцем, с усмешкой. Она лишь недовольно фыркнула. Не, за сбор всяких интересных трав неплохо платили разные алхимики и Аринины товарки, но уж очень это нудное дело. Ей интересней было умыкнуть что-либо небольшое и ценное. Благо заказчиков становилось только больше. А уж откуда они информацию берут — не её кошачье дело.

Фактически волоча на себе плохо шагающего священника Кэтти начала подъем по лестнице.

***

Каменные ступени легко ложились под ноги только в начале пути. И, судя по ощущениям, начали бессовестно подрастать в высоту с каждым пройденным шагом.

— Выберемся, обязательно начну делать зарядку, — проворчала запыхавшаяся ведьма. Хотя сидячая работа и в целом не слишком подвижный образ жизни не смогли оставить следа на симпатичной фигурке зельевара, отсутствие регулярной нагрузки взяло своё. Не помогло даже то, что медицинскую сумку практически сразу отобрал славный рыцарь.

— Хорошая моя, ну ещё немножко, — попытался подбодрить её капитан. Вот он как раз выглядел и чувствовал себя бодрым огурцом. Подозрительные лечебные чаёчки от ведьмы принудительно сбросили ему лишний вес и начинавшие проблемы со здоровьем, а необходимость пересдать нормативы даже сподвигла на некоторые усилия по поддержанию формы. Так что вершины пирамиды он достиг хоть и запыхавшимся, но бодрым и резким.

Им повезло, врагов не площадке не было. Лишь прикованные в скрюченной позе жертвы по периметру выбитого в камне узора вокруг центрального жертвенника. Капитан осторожно подошел и проверил пульс у ближайшего. Человек был жив. Терских с облегчением выдохнул, переходя к следующему.

Они успели. Пусть жертвы и выглядели неважно, но они живы, а значит - их можно вылечить. Убрав автомат за спину он начал резать верёвки. Доползшая до вершины чуть позже ведьма положила ладонь на лоб первого и закрыла глаза, сосредотачиваясь.

— Так, закритическая кровопотеря, обезвоживание. Шансы есть, — проговорила она вслух больше для себя.

— А закритическая это как?

— Они потеряли больше крови, чем нужно для выживания. При одномоментной потере крови — потеря двух из пяти долей объёма смертельна. А при медленной же есть шанс выжить имея меньше трети. Это как раз закритическая. По мере падения давления, кровь выводится из депо и периферии, сохраняя наполненность жизненно необходимых частей организма, — объяснила ведьма в процессе оказания помощи. Она влила какое-то зелье в рот потерпевшему и перешла к следующему.

— А бинты? — обратил он внимание на усилившееся кровотечение из разрезов на руках и ногах.

— Позже, — отрезала она, — Сначала кроветворное, — Или можешь заняться этим сам. Сначала вот это на рану и бинтуй, — она вынула из сумки широкую банку без этикетки.

— А стерильность?

— Так! Или помогай, или не лезь, — рыкнула она, — Тут почки встали, нужно ещё это исправлять.

Звук лопнувшего жертвенного камня больше напомнил выстрел настолько, что Терских кинулся на Арину и прикрыл её своим телом. Как оказалось, не зря. За первой трещиной пробежала другая и алтарь взорвался осколками. А затем весь мир затопил свет.

История четвёртая. Новая работа. Часть пятая

Всколыхнувший все чувства горячий шёпот в самое ухо, как-то резко отключил боль в спине, и заставил забыть о плавающий пятнах перед глазами:

— В приличном обществе сначала женятся и только после этого настолько нагло лапают. Но так и быть, красавчик, мы с тобой пройдём в обратном порядке.

Это прозвучало настолько многообещающе, что капитан даже позволил себе немного замечтаться. Как сопливый подросток. Этот шёпот прямо-таки зазывал в райские кущи за взрослыми радостями, кровь отхлынула от головы до звона в ушах. Тот же чарующий голос добавил:

— Я чувствую твоё счастье и даже согласна разделить его с тобой, но сначала нужно доделать дело, — и острый кулачок вонзился ему под ребра, а ведьма сердитым сдавленным голосом приказала, — Слезай с меня.

Капитан грузно перевалился на бок и слепо зашарил руками вокруг себя. Зрение никак не хотело возвращаться. Рядом стукнули каблучки вставшей на ноги ведьмы. Он повернул лицо на звук, но увы, сладкого ему не досталось. Его бесцеремонно дёрнули за плечо, укладывая на живот.

— Так, у тебя пара ран на спине, придётся потерпеть, пока я займусь остальными.

— Я ничего не вижу, — ещё не до конца осознавая собственное увечье проинформировал её капитан.

— Ну-ка, — те же руки повернули его на бок и обхватили лицо. Он почувствовал её дыхание и вкусный запах, а потом по векам растеклась прохлада, — И как тебя угораздило… Но это поправимо, лежи спокойно.

Он лежал и слушал, как она ходит, ворчит и ругается про себя, и размышлял, не показалось ли ему. Контраст между деловитой сосредоточенностью и чувственным шёпотом был разительным. Он всё больше склонялся что это была игра воображения и вообще искус, как бы обозвал это батюшка Иннокентий.

Её не было очень долго, время вообще течёт очень по-разному, в зависимости от занятия. Ему же досталась худшая комбинация: боль, темнота и ожидание. Практически главный приз, только с другим знаком.

— Ну вот, задохлики теперь не помрут, можно и тобой заняться, — с облегчением услышал он. Твёрдые настойчивые руки заставили его усесться и запрокинуть голову, — С чего начнём? Со спины или глаз?

— Сначала — глаза, — выбрал он.

— А потом ты в обморок грюкнешься, как инструменты увидишь. Вы, мужики, боль вообще терпеть не можете, — заявила она.

Ласковые пальчики опять нежно прошлось по векам и болезненное жжение в глазах начало отступать. Капитан поймал руку и со всей накопленной нежностью поцеловал. Это было горько. Не просто горько, а кошмарно горько. Красивый жест вылился в самую большую ошибку со времён выбора профессии. Арина заходилась счастливым смехом, пока он ладошкой пытался оттереть губы и язык, на которые попало её снадобье.

— Фто фето ва гадофть, — выговорил он, не закрывая рта. Вдобавок язык начал быстро неметь.

— А вот нечего всякое без спросу в рот тянуть, — продолжая смеяться прокомментировала она.

— Уваф.

— Хи-хи, — продолжила она хихикать, скоро обрабатывая следующую жертву, — На тебя магия слабо работает, скоро отпустит, языкастик ты мой. Недотёпистый.

Когда она закончила с перевязкой других пострадавших, капитан уже более-менее начал видеть белый свет. Мутно, словно сквозь слёзы, но уже достаточно, чтобы рассмотреть её походный хирургический набор. Недоброе предчувствие протопталось по спине холодными мурашками.

— А это зачем? — спросил он, сдерживая позывы в паническому бегству. Не то чтобы он боялся врачей с их уколами и всякими блестящими хромом инструментами, но когда все это собираются применять именно на тебе, это совсем другая история. Одно дело поиграть в больного и медсестричку в коротком халатике, и совсем другое, когда она собирается копаться в тебе холодными железками всерьёз.

— Осколки алтаря. Если их упустить, могут спрятаться в тебе, — между делом ответила Арина, набирая в шприц лекарство из ампулы.

— Эта, может потом, в больнице? — Сделал он ещё попытку избежать нелицензированной лекарской практики.

— Потом будет поздно. Батюшка тебя в казематы инквизиции утащит. Там и сгинешь, нецелованным.

— За что?

— За близкий контакт с проклятым камнем. Сознаешься, что твоя кровь на него попала и всё. Труба.

— Может это не так, ты-то откуда знаешь?

— Видела, как они капище одно разрушали. Старого культа. Никто больше в ту деревню не вернулся. А тётку мою четвероюродную я пару раз в год в монастыре навещаю.

— Они её насильно удерживают? — фигурально встали торчком уши гончей закона.

— Не, сама там осталась. Чётко понимая, почему и зачем. Снимай одёжку, посмотрим, где тебя ранило, — она зашла ему за спину и помогла стянуть рубаху. Всё оказалось лучше, чем она могла представить. Несколько синяков и один колючий осколок чуть выше лопатки, рассёкший кожу.

— Так что там с тёткой? — продолжил он допытываться, пока она ставила блокаду перед обработкой раны.

— Каждый, кого коснулось запредельное — это ниточка к другому миру. И чем больше таких, тем сильнее он притягивается. А на кровь, когда что-то доброе клевало?

— И откуда ты всё это знаешь? — его давно интересовал этот вопрос. Внешне спутники были совсем обычными, но вот их поступки… А ещё этот их бред про магию и колдовство уж очень ровно складывался в единую картину мира. Слишком одинаково они смотрели на мир, даже если вспоминать их первую встречу. Хотя те воспоминания были подёрнуты какой-то странной пеленой, словно наутро пытаешься вспомнить что творил в пьяном кураже. вроде тех историй: вроде было, вот фотки, что-то даже припоминается, но чтобы я и такое творить — да не…

— Ну так, — спину дёрнуло болью даже сквозь анальгетик, он зашипел, а Арина посмотрела на извлечённый зазубренный осколок камня, — Я тоже, в какой-то мере, со своими Запредельем связана. Моя сила от Природы и работает с ней. Поэтому в моих руках работают зелья и действует магия.

— Опять эта ваша магия, — проворчал капитан.

— Опять. Мир меняется, и церковники пытаются хоть немного отфильтровать то, что в наш мир лезет. За что я им очень благодарна.

— Ты же вроде, по твоим словам, ведьма. А они твоих товарок в средние века на кострах жгли.

— И сейчас продолжают. Да только ведьма — ведьме рознь. Вот скажи, капитан, скольких пойманных тобой жуликов освободили за то, что они не виноваты. Не за взятку, а по делам?

— Ну есть такое, — замялся он. На самом деле это сложный этический вопрос. Были среди их контингента и те, кто каждую осень что-то крал, признавался и садился в тюрьму до весны, не в силах вырваться из беличьего колеса неудач. Малости какой не хватало. С судимостью не вышло устроиться на нормальную работу — нет и достаточного количества денег — не хватило денег на съем жилья — негде пережить межсезонье. Вот и выходило, что большую часть года бедолага жил честно, но, не скопив на зимовку, шел по привычному маршруту.

— Вот и у нас так. Я могу как вылечить, так и мор наслать. Да и вспомни, кого больше в мифологии, добрых или не совсем? А ведь ответить и протянуть нить может любой из запредельных. Идея правит миром только пока это идея. Зазевались, пропустили момент — и на тебе, вместо идеи уже сущность с Запределья. Вспомни новейшую историю. А ведь один из лидеров предостерегал, прямым текстом говорил: — «Без теории нам смерть». Упустили. Идея стала догмой, в ней присосалась зверушка из Запределья и всё. Фанатизм, разложение, и, как следствие, деградация.

— Как-то это по-дурацки звучит, — не согласился капитан.

— Это в упрощённой форме. Чтобы суть понятна была и в словарь лазить не пришлось. «Влияние крупных эгрегоров в ноосфере склонно к формализации и упрощению действующих эффекторов, вследствие чего наступает деградация связей…», и так страниц двадцать.

— Да, у тебя значительно проще. Но как же тогда монахи, типа нашего, действуют?

— А вот такие неправильные, как он, и действуют. Не дают идее застояться.

— Так, это ты меня с толку сбиваешь. Магия-то откуда?

— Честно? Не знаю. И вряд ли кто знает. Просто однажды она пошла на убыль, пока совсем не пропала. Бабка моя зубы и боль заговаривать могла, зелья же никак не работали. И у её бабки тоже так. А сейчас что-то поменялось, Потомки оборотней те же. Как кошка. Они всегда обособленно жили, а тут магия вернулась и научились оборачиваться.

— А про них ты откуда знаешь?

— Вот ведь дотошный, — фыркнула она, заклеивая свежий шов специальным пластырем, — Что-то мне рассказали, что-то сама узнала. А с чем-то родилась. Сложно объяснить слепому цвет неба в луже после дождя.

— А у тебя какая идея? Твоё предположение?

— Думаю что сожрало что-то их всех. В большинстве религий есть что-то похожее. Рагнарёк там или иная Жатва. Что-то пришло и пообедало. И не стало магии.

— Но если магия была и так тесно связана с религией, что со всеми помазанниками и прочими? Канал к твоим сверхсущностям же оставался.

— И по ним просачивались капли. Не даром же все аристократические дома так в кровосмешение ударялись — пытались магию удержать. Так и повымерли.

— Но те же оборотни выжили?

— Так у них кроме покровителя и идея оставалась. Вместо догм. Какое-нибудь: «Клыками рвать врага отчизны, И волчьей стаей гнать его». И мы видим только уцелевших, кто свою идею до нового времени донёс. И только сейчас они своего покровителя получили. Кто чуть раньше, кто вчера.

— «Иисус же сказал им: по неверию вашему; ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: „перейди отсюда туда“, и она перейдёт; и ничего не будет невозможного для вас» — вмешался в их беседу священник. Увлечённые спором они не заметили появления помятых боевиков.

Кошка заботливо помогла устроится вымотавшемуся священнику, но всем своим видом при этом изображала цундерку из японской анимации, так-то пыхтела, ворчала и бухтела за троих. Но довела и усадила рядом с капитаном.

— Батюшка, а у тебя какое мнение о происхождении магии? — поинтересовался у новых лиц старым вопросом капитан. Священник покопался в карманах и протянул в ответ замызганную ириску.

— На прикуси. Пока не начнёшь, не буду говорить, — любопытному пришлось отчищать подарок от намертво прилипшей этикетки. В этой борьбе проиграли оба участника, Терских таки смог отодрать верхнюю бумажку, но наглухо застрял во втором слое. Лениво ругнувшись от закинул её в рот как есть. Липкая сладкая гадость тут же отомстила. Зубы слиплись в единую конструкцию крепче бетона. Убедившись, что капитан нейтрализован, отец Иннокентий довольно ухмыльнулся и выдал: — Периодичность появления и снижения активности магии связана с прохождение определённого метеоритного потока. На землю ежегодно попадает несколько тонн звёздной пыли, и когда в ней есть определённый, ещё не пойманный наукой, компонент, у живых существ появляется магия.

— М-м-м, — только и смог промычать капитан, в своем возмущении от такого удара в спину от священника. Проклятая ириска никак не сдавалась. А выказать мимикой и жестами возможно далеко не всё что так просится на язык.

— И да, больше я это обсуждать не буду, — обрубил дальнейшую дискуссию вредный поп, — Вы как, справились со своей частью задачи?

— Так точно, — вскинула лапу в воинском приветствии кошка, — Враги повержены, ценности к грабежу подготовлены, от владельцев избавлены.

— Да я не о тебе, Катерина, — с печальным вздохом отмахнулся он, — Ариша, ты ответствуй.

— Жертвы получили ранения, критических нет, безвозвратных потерь удалось избежать. Ну и этому молчуну роговицу глаза сильно обожгло. Раны обработаны, к эвакуации пригодны, — поддержала подругу в шутливом тоне ведьма. Про осколок она решила промолчать. Пока не прижмут.

— Добре. Твоя походная лаборатория далеко? Индикаторный раствор по Лаошу… Лаофу… Тьфу, для определения точек резонанса и напряжения сможешь составить?

— Могу, — после секундного размышления кивнула алхимик.

— Тогда сделай и с Катериной можете пробежаться в поисках якорных точек соприкосновения…

— И трофеев, — вклинилась в предложение и облизнулась довольная перспективой кошка. Уж она-то найдет, что тут может представлять ценность. А уж в отсутствии дотошного контроля… Да и ведьма, насколько она знала, не бегает от доброго заработка. А значит лапки можно хорошо погреть.

— М… Ять, — наконец-то смог расцепить челюсти капитан, — Еретическая сила, твоё святейшество, ты где эту штуку брал?

— Ещё хочешь? — зашуршал по карманам поп, ухмыляясь в бороду.

— Нет! Да, — попеременно ответил борец с ириской, — Ты мне потом отсыпь, или скажи где купить. Я перед совещаниями коллег угощать буду.

— Чуток дам.

— Тогда мне чего делать, раз всё разрешилось само собой, — на этих словах его пронзили три возмущённых взгляда. Уж они-то знали по какому краю прошли. Да и лёгкой битва в зале с чашей не была.

— А мы с тобой сейчас чайку попьём и начнём этих ягнцев к лодкам таскать, — кивнул священник на бессознательных жертв, — Катерина, бери парочку и неси, вы все равно к лаборатории ведьминой пойдёте.

— Ну это наглость, — подбоченилась оборотень, — Что за эксплуатация слабого пола? Я одна, хрупкая девушка, должна тащить этих крупных, здоровых мужиков? Где справедливость?

Бровь священника поползла выше положенного в выражении крайнего скепсиса. Он уже видел, как она может выглядеть и двигаться, так что песни про хрупкость и слабость этой красавицы его не тронули. Но устраивать долгие торги не было не сил, ни тем более желания.

— Полпроцента, из моей доли.

— Пять.

— Треть.

— Ну хоть процентик? Кисоньке на рыбку, — она опять сложила лапки и замахала хвостиком, повернувшись, чтобы короткий рысий хвостик был доступен взглядам окружающих. Кэтти обожала играть на нервах окружающих и не могла упустить такой возможности.

— Ладно, — буркнул вредный поп. Кошачья милота, пусть и в рысьем исполнении, все равно тронула его. Есть же что-то притягательное во всех кошачьих, вне зависимости от вида и размера.

— Ю-ху, — довольная собой кошка подпрыгнула, провернувшись в воздухе. Потянувшиеся в стороны, согласно законам физики, ножны сабель заставили ведьму слегка отшатнуться.

— Но тащишь всех.

— Тыц, — сморщилась оборотень, — Вот не мог не испортить момент.

И пока ей под шумок ещё чего не навесили, она подхватила двух ближайших человек. Вид малютки с двумя, не самого хрупкого телосложения, мужиками на плечах вводил в диссонанс. Она фыркнула, демонстративно задрав нос и отвернувшись, и громко топая прошла к лестнице вниз. Арина поспешила за ней.

Когда девушки удалились на достаточное, по мнению священника, расстояние он спросил:

— Ты как вообще, служивый?

— Могло быть и хуже, — без обиняков ответил тот, — Когда эта каменюка бахнула думал вообще конец настал.

— А поранился где?

— Так я и говорю, реквизиторы спецэффект закосячили. Ещё бы чуть больше взрывчатки и хана нам всем. Осколками бы посекло. Переложили динамиту, — он сплюнул в сторону, — Да и зайцев, как от сварки наловился. До сих пор в глазах рябит.

— А! Ты опять про свою идею, что это всё кино, — наконец-то дошло до Иннокентия.

— Ну а что же ещё.

— Больше никаких странностей? Я так, на всякий случай, спрашиваю.

— Вроде нет.

Тогда пьём чай и спускаемся. Он потянулся к саквояжу и вынул из него термос и обычную эмалированную кружку с побитым краем. Вкусно запахло травами. Побитые и уставшие, они сидели и медленно тянули чай. Солнце клонилось к горизонту.

Изображающая праведное негодование и крайнюю усталость кошка поднялась и протопала мимо них. Вначале она собиралась потребовать свою долю в чае, но запах отсоветовал. Ей этот стимулятор был без надобности. Только наблюдательный капитан отметил, что спуск с грузом в несколько раз превышавший её собственный вес и подъем обратно никак не отразился на размеренном дыхании оборотня. Как бы она не вздыхала и не утирала несуществующий пот с лица. Было завидно.

История четвёртая. Новая работа. Часть шестая

Когда стимулятор наконец-то подействовал, священник с кряхтением поднялся на ноги и осмотрелся.

— Так-с, — он недобро повернулся к капитану и в его глазах вспыхнул очень недобрый огонь, — Шашка. Где?

— Сейчас, батюшка Иннокентий, — засуетился под прожигающим взглядом Терских, быстро восстанавливая в памяти картину своих действий, — Вот, её взрывом слегка отбросило.

— Добро, — успокоился злобный инквизитор, он уже размотал тряпку и проверил клинок, вытянув его из ножен. По клинку до середины лезвия золотился замысловатый узор, а само лезвие играло на солнце полосами булата, — Славно что сохранил.

— Батюшка, а откуда у тебя такой музейный экспонат, — удивился капитан. Клинок явно не был новоделом, да и гравировка была слишком тонкой, для современной поделки.

— Это моя, наградная, самого Бушуева работы… — начал было хвастаться инквизитор, но оборвал себя на полуслове, — Всё, хватай страдальца и понесли вниз.

Они подхватили по пострадавшему и поволокли вниз. «Странная штука,» — подумал капитан, — «Пока несёшь красивую девушку, она легко и приятно лежит в руках. Но стоит ей потерять сознание, как она превращается в крайне неудобную, вечно сползающую ношу. Мужики, те сразу хреново лежат, если только их совсем как мешок с картошкой не закидывать на плечи. Ну или как сейчас — рюкзаком». — безвольное тело все время норовило отклониться и шмякнуться. Приходилось останавливаться, перехватывать, поддёргивать и делать много лишних движений.

На середине спуска им попалась Кэтти. Она презрительно фыркнула, гладя как вспотевшие и усталые мужчины согнувшись несут несчастных. Её же эта работа не заставляла выложиться и на половину возможного. Но жрать вечером придётся за троих. Потери энергии в боевом режиме оборотень восстанавливал обильной едой, иначе становился опасен для окружающих. Тут уж не девичий набор из листа салатика с йогуртом, тут надо мяса. И не кушать, манерно оттопырив пальчик, а жрать. Полпуда мяса — хорошо, но лучше побольше.

Они дошли и даже успели отдышаться, прежде чем оборотень доставила новую партию пострадавших.

— Всё, это последние, — провозгласила она, бесцеремонно сваливая их на землю. «Ладно хоть не с размаху кидала,» — подумалось капитану. Пока он нёс своего, в нём боролись сразу несколько точек зрения. Ведь нельзя просто так перевезти и бросить раненных, тем более в условиях холода. Им нужна медицинская помощь, причём срочно. Но если он всё-же прав, и они настолько хорошо вжились в роль, (что было бы несказанно удобнее), то можно было бы разместить их в палатках. Если усиленно раскочегарить печку, комфортную температуру вполне можно нагнать. Но опять же, на трёх снегоходах всех не вывезти. Да ещё и без тёплой одежды. Так что он решил занять наблюдательную позицию, решив вмешиваться только в крайнем случае. Как-то съёмочная команда должна выкрутиться?

— Хорошо, — буркнул священник. Действие стимулятора начинало заканчиваться, что становилось всё заметнее на его внешнем виде. Он ссутулился и россыпь морщин на его лице сильнее углубилась, а в руках появился тремор. Да и выпрямлялся он с заметным усилием, переходя от одного пострадавшего к другому, проводя контроль состояний какими-то своими методами, с коротенькой, нашептываемой одними губами молитвой и помахиванием кадилом. «Боевым», как обозвала его неугомонная Кэтти с тихим смешком, так чтобы услышал только капитан.

— Ну и как мы их переправим и где разместим? — наконец не выдержал Терских. Где-то на задворках сознания маячил текст статьи УК об оставлении пострадавших в опасных условиях без помощи.

— Первым рейсом переправляем Арину и меня с парой, м-м-м… — он замычал, подбирая слово. Больше всего ему хотелось поступить как один папский легат в альгобийскую компанию, Арнольд Альмарик: — «Вырезать всех, а Господь рассудит», но времена изменились. Так что тушами или телами их обзывать нельзя, неполиткорректно, хотя это наиболее полное описание. Мучениками — не за что, у церкви есть определённые критерии для этого звания. Пострадавшими — ну как-бы тоже сами в страдание лезли, как мухи на мёд. Жертвы — те же бараны, только не блеют. Хотя, как посмотреть.

— Несчастных, — ввернула Арина, видимо догадавшись о его затруднениях.

— Спасибо, — согласился он, — С парой несчастных, и вызовем помощь. А пока они добираются — организуем в пределах тёплой зоны временное убежище. Поэтому, Катерина, твой поход на поиски якорей пространства пока отложится.

— И меня, — сердито отозвалась поименованная, к которой уже настойчиво начал стучаться звериный голод, — Мне нужно мясо. И много.

— Тогда вперёд, — подытожил инквизитор, и полез в саквояжик за термосом. Вторая порция — это, конечно, плохо для организма, но дело надо выполнять.

— Погоди-ка, — принюхалась ведьма, когда тот открыл крышку, — Что там у тебя?

— Чаёк, — он протянул ей ёмкость.

— Угу, — она ещё раз обнюхала состав, отхлебнула, покатала на языке и выплюнула в сторону, — Так. У меня есть более действенный состав и без такого количества побочек. Будешь?

— Давай.

— Опять побочки? — сделал стойку ушами капитан, уже сталкивавшийся с этим понятием и результатами чаёвничания в этой подозрительной компании. Но такого коварства от приличного человека не ожидал. А ещё лицо духовного сана.

— Тебе ничего не будет, — упокоила его ведьма, — Да и без надобности. Это батюшка у нас потратился сильно.

— Дядь, дай покушать, — сунулась по руку оборотень, пока священник убирал термос. Детский жест мелкой девчушки не выглядит напрягающим, если при этом не смотреть ей в глаза. Там уже начали разгораться злые огоньки.

— Не было напасти! — проворчал поп, доставая из саквояжа мешочек с сухарями, которыми кошкоухая радостно захрустела. Судя по скрежету и чуть не вылетавшим при этом искрам, они были как бы ещё не царского времени. Но оборотню было плевать. Это была еда!

Лодка отплыла, забирая всех, с кем можно было поговорить. Капитан устроился по удобнее и начал размышлять, как вообще так получилось, что он связался с этой безумной компанией. Пожалуй, наиболее странным было что на работе ему оформили странный перевод в другое управление, но при этом не выдали никаких инструкций. Да и вообще с места не стронули. Он сидел за тем же столом в том же кабинете. И это уже попахивало подставой. Но чуток изменившаяся сумма в расчётном листке позволяла смириться с временными неудобствами по неопределённости дальнейшей судьбы. В конце концов обратно на своё место он точно может прийти. Людей, а особенно опытных людей, всегда не хватает. Ну а очередной выговор погоды не сделает. Начальство это любит, особенно за свои же ошибки.

Да и инциденты с магией были достаточно интересны сами по себе. Пусть их было не так много. Но проводилась работа, писались стандартные отчёты о проверке. Иногда появлялись непонятные люди с корочками и магический инцидент чудным образом лопался как мыльный пузырь. Так что в магию капитан так до конца и не мог поверить. Хватало аргументов на обе стороны весов. А аргумент «Бесы заморочили» — вообще не аргумент, если дело касается денег и человеческой доверчивости. Да и любителей лёгкой популярности с привкусом скандала нельзя сбрасывать со счетов. Крокодилы в канализации, полтергейсты в спальнях и черти за мусорными баками — ходят по миру не одну сотню лет.

Нет, что-то такое и было, что с наскоку не удавалось расколоть, тот же эффект плавающей формы у мелкой девчушки, которую обзывали Катериной и временами грозились побрить. Но и появился он только тут. Всё-же версия со съёмочной площадкой «прямо тут» его не отпускала. Немного ленфильмовского волшебства, ну или ещё какой кинокомпании, и их беготню вполне можно превратить в интересное кино. Дорисовав всякие странные штуки типа скелетов и огненных шаров. Он даже представил себя с суровым лицом палящего из автомата с вершины пирамиды в подступающую волну зомби. Интересно, как бы это смотрелось?

Присмотревшись, он разглядел, что лодка начала движение с того берега. Значит скоро он наконец-то сможет вытянуть ноги и перекусить. Наверняка Шеф уже сготовил чего съедобного.

— Транспорт обещали через пару часов, — довёл до его сведения старый пройдоха, когда лодка уткнулась в берег, — Но эту партию ты везёшь. А я тут подремлю.

Капитан, наоборот уставший от безделья с энтузиазмом согласился. Когда он отплыл, инквизитор беззвучно скрылся за кустами. Не то чтобы он совсем не доверял кошке, но её страсть к «денюжкам» могла стоить всем очень дорого, да и храм Ягуара мог нашептать ей чего в родственные уши. Быстрым шагом он проскочил дорогу до пирамиды и тайный ход с ловушкой. Зал с чашей уже начал ветшать. Кое-где выкрошился камень, осыпались мозаики, потёк, как свеча, барельеф на стене. В чаше продолжала бурлить реакция. Колдовское золото выясняло отношения с алхимическим серебром. Пустая фляжка из-под последнего валялась рядом.

Ворчливо покряхтывая и поругиваясь он принялся за работу. Расписывать пустую тару строчками защитных псалмов и молитв. Алхимические чернила легко ложились на выпуклую поверхность. А ещё хорошо держались. Широко шагнула вперёд наука, здорово облегчив жизнь простым труженикам в битве с неведомым. Хотя времени у него было не так уж и много, пока капитан довезёт и разгрузит лодку, но он не спешил, чтобы не сделать фатальной ошибки. И одна буква может перевернуть смысл, если стоит в нужном месте. Наконец он завершил роспись и осторожно перелил продолжающую бурлить амальгаму во флягу. Храм немного тряхнуло. Теперь деградация якорей ускорится. Интересно, дотянет тёплое озеро до утра?

Упаковав и спрятав флягу с эквивалентом оружия массового поражение в саквояж, инквизитор пошёл на выход. Даже если тут остались мелкие золотые штучки, которые кошка явно не пропустит, это уже не составит беды. Тем более, что по их договору у него преимущественное право выкупа. Совсем уж нагло отжимать вещи не стоит. Даже если они могут нести в себе зло. Партнёрство дольше держится, если оно устраивает все стороны.

Он почти опоздал. Вынырнув из кустов, Иннокентий поймал верёвку, которой пытался закрепиться на берегу капитан.

— Ты где был, твоё святейшество? — высказал тот свои обоснованные претензии.

— В кустах. Живот прихватило, — сухой ответ позволил капитану домыслить всё остальное и даже сверх нужного.

— Побочки вылазят? — с некоторым злорадством посочувствовал он. От воспоминаний о своих приключениях с призрачными зельями от Арины его передёрнуло.

— Вроде того, — уклонился от честного ответа священник.

— Переправляем этих и всё. На отдых. Там эти, твои, перезвонили, говорят в течении часа до нас доберутся.

— Резво они, — пропыхтел поп, переваливая своё стремительно слабеющее тело через борт лодки. Пришло время возвращать долги за использование стимуляторов. Грузно перевалившись, он растянулся на носу лодки, — Короче, я всё! Не кантовать, при пожаре отпевать первым.

— Эк тебя, твоё святейшество! — чуточку посочувствовал капитан, принимаясь за погрузку оставшихся к вывозу пострадавших.

Без помощи он провозился значительно дольше. Так что когда подплывал к берегу большого мира, его уже ждали пара человек в темных футуристичного вида доспехах с носилками и прикрывающий их пулемётчик.

— Где архимандрит Иннокентий? — прозвучал искажённым из-за шлема вопрос от пулемётчика.

— В лодке. Нахватался побочек от стимуляторов, — ответил Терских, решая моральную дилемму, то ли продолжать грести, то ли поднять руки, удерживающий его в прицеле стрелок необычайно нервировал. Хотя был ещё вариант накрыть их из всученного Шефом автомата, что бесполезно провисел за спиной все приключения. Но что-то явно нашёптывало, что он даже дёрнуться не успеет.

— Кто? — собравшийся с силами инквизитор задал вопрос достаточно громко, чтобы быть услышанным.

— Архидиакон Тимофей, Пиитетова пустынь.

— Добро, — принял отзыв Иннокентий и пояснил для капитана, — Это свои, убирай лапы от автомата. Они на голову ещё дурнее нашей кошки. И такие же резкие.

— Архимандрит, возле лагеря перехватили оборотня с добычей. Косулю задрала. Судя по морде — на грани коллапса сознания.

— Отставить. И не забудьте извиниться если помяли. Это моя кошка и она под моей защитой. И с чего вы взяли что она нестабильна?

— У неё лицо в крови, а у косули обглодан бок с характерным прикусом.

— Заигралась девочка, — вздохнул священник, — Всё с ней нормально. Стресс она так снимала. Не каждый день под прорывом потусторонних отродий крошить приходится. Перенервничала.

— Принято. Под вашу ответственность.

За этим диалогом парочка бойцов без единого звука свалила бессознательных жертв в навал на носилки и унесли одним рейсом. А стрелок, наконец-то убравший пулемёт за спину, бережно помог выбраться инквизитору из лодки. Капитану пришлось выбираться самому, да ещё и лодку выволакивать на пляж, подальше от воды. Мелочь, а обидно. Так что он решил немного задержаться, чтобы поменьше пересекаться с боевыми монахами. Звучит-то смешно, пока нос к носу не столкнёшься.

Но когда он подошел в лагерь, всё уже было разрулено, неожиданно весомым в их иерархии, священником. Церковные солдатики погрузились в разведывательный бронетранспортёр, всех восьмерых раненных разместили в висящий на жёсткой сцепке за ним автобус и, порычав двигателем и провоняв всю округу дизельной гарью, отправились восвояси.

Провожавший их священник, широко перекрестил их вслед, шумно выдохнул и довольно улыбнулся.

— Сбагрил. Хорошие они ребята, но дикие. Фанатики, одно слово.

— Отче, — не сдержал подколку Терских, — Так ты такой же.

— Нет, отрок, не такой. Я, — он поднял палец, — знаю во что Верую. А они верят, что знают. А это три большие разницы.

Капитан скептически скривился. На его взгляд это было типа: — «что совой о пень, что пнём по сове…». Плохо только сове.

— И это, — заговорщицки подмигнул ему поп, — У тебя шоколадки не завалялось? А то надо наших дам успокаивать. Сомнительно мне, что всё прошло без эксцессов.

***

Но в лагере всё было относительно тихо. В большой палатке колдовала с разными флакончиками ведьма, разложившись по всем доступным складным столам, стащенным ей в один угол. Капающая слюной, умытая кошка наблюдала, как жарятся над углями ребрышки. Приготовленное до этого Шефом она уже уписала, практически в одно лицо. Непривычно тихий, не поминающий своих «ятей», Шеф, что-то строгал в кастрюлю на огне, положив доску на колени — стол у него стащила ведьма. Тишь и благодать. Будто и не было тут только что противомагического монастырского спецназа. В воздухе пахло надвигающимся скандалом.

Хитрый священник тоже сумел выкрутится, он быстренько достал молитвенник и устроился в уголке под лампой. Судя по бормотанию и поклонам — докладывал результаты операции верховному начальству.

Капитан остался без дела. Послонявшись туда-сюда и не решившись влезть с вопросами ни к кому их присутствующих, он тихонько отошёл к раскладушкам и занялся чисткой оружия. Чисто для того чтобы занять руки. Как он и предполагал утром, охотничий карабин, дальний потомок легендарного автомата, был кем-то старательно доработан до возможностей предка. Не то чтобы это прямо в глаза бросалось, но куда смотреть капитан знал. так что к Шефу вполне можно было подойти с неприятным разговором. Только отмажется же, скотина такая. Терских окинул взглядом собравшихся в палатке, вся эта сцена казалась настолько фальшивой, что он готов был вместе со Станиславским кричать «не верю», и обламывать пюпитр о спины актёров. Пусть это и из другой оперы.

История четвёртая. Новая работа. Часть седьмая

В таком же напряжённом молчании они поужинали и разошлись спать. Провертевшись половину ночи в спальнике, отшибленная спина мешала нормально устроиться, капитан проспал завтрак. Почти проспал.

- Вставай, служивый, - священник потряс его за больное плечо. Всё тело прострелило болью, спать резко расхотелось. Терских заскрипел зубами.

- Чего это с тобой? – тёплая и шершавая ладонь священника приложилась ко лбу, - Э, друг, уж не прихворнуть ли ты решил?

- Да что-то хреновато с утра, - пояснил болезный, прислушавшись к ощущениям. По всему телу медленно расползалась та самая поганая дрожь, как от температуры в 37,1. Слишком мало чтобы взять больничный и нормально отлежаться, и слишком мерзко чтобы переносить на ногах. Хотя чаще всего она на ногах и переносится.

- Денёк протянешь? А там домой и отоспишься. Аринка тебе сбор какой лекарственный смаракует.

- Хорошо бы, - проворчал капитан, выползая из спальника, - От съёмочной команды никаких признаков?

- Не, тишина, - абсолютно правдиво соврал священник.

- Странное кино, однако.

- И не говори. Ладно, пойдем завтракать, пока кошатина опять всё не слопала.

Завтрак прошел в подозрительном молчании. Продолжалась эпоха накопления и замалчивания возмущений.

Шеф помалкивал, будучи весьма впечатлённым действиями монастырского спецназа, и не хотел привлекать к себе внимания. Ему вспоминалась бурная молодость и время первоначального накопления капитала. Это он сейчас респектабельный бизнесмен, практически джентльмен.

Арина, которую хоть и не укладывали лицом в пол, тоже внутренне ёрзала. У неё перед глазами вставали картинки из давнего детства, когда такие молодчики разбирались с гнездом ереси в соседней деревне.

А вот Кэтти, пойманную за перекусом, как раз в снег натыкали. И в кандалы успели упаковать. Только заступничество батюшки спасло. И она этим была не совсем довольна. Мог бы и пораньше появиться, старый хрыч. Но по своему легкомыслию, уже почти выбросила из головы неприятное, так, лёгкий осадочек оставался.

Так что все слегка помятые сейчас активно старались забыть неприятные события, а память человеческая пластична, вполне позволяет упрятать ненужное до поры. Пока же все молча дулись и делали вид что ничего не было. Воняло фальшью.

- Аринка, - разорвал болезненную тишину поп, - У тебя когда раствор готов будет?

- Дозревает, твоё благочестие, около часа осталось, - съязвила ведьма.

- Хорошо. Катерина, у тебя что в планах, кроме мытья посуды после завтрака?

- А что сразу я? – подскочила поименованная, - Жребий же не кидали ещё.

- Жульничать не выйдет, я тебя предупредил. Я и так на твои уловки два раза подряд поддавался, хватит. Арина вечером этим занималась, капитан болезный, так что остаёшься ты, куцехвостая.

- Ещё и оскорбляют, - она надула щеки.

- На том и порешим, - он хлопнул ладонями, подводя итог и ставя символическую точку.

Вызвавшийся помогать капитан помог донести грязные чашки до берега и по-английски вежливо смылся. Кэтти принялась баловаться, как и во всем что она делала. Закатав штанины, она зашла в воду и разложила чашки. Гоняя хороводик плавающих вокруг себя тарелок, она время от времени всё-таки их намыливала, в те моменты, когда не обстреливала их ложками и вилками, в стремлении потопить.

Немного полюбовавшись на эту игру Теских решил прогуляться вдоль берега. Мелкая дрожь и докучливая лихорадка все больше раздражали, чем ослабляли. Ползучее раздражение всё сильнее давило на виски изнутри. Хотелось вцепиться кому-нибудь в глотку, рвать и душить, трепля, как собака пойманную крысу. Нехорошее состояние. А раз он смог разобраться в этих ощущениях, то, наверное, и принял лучшее решение – устраниться от общения, пока не пройдёт. Когда мужчине плохо – он забивается в щель и ждёт облегчения, когда плохо женщине – она устраивает скандал. Простая психофизиология.

Торчащий из кустов пилон с двигателем, но без лопастей, поначалу не был заметен. Настолько, что капитан даже прошел мимо. Но вот отломленная лопасть под ногами явно технического происхождения, заставила его осмотреться. Вот тогда-то он и обнаружил сломанный дрон зацепившийся за ветки. Гексакоптер промышленной сборки и с мощной, хорошей камерой явно попал сюда не святым духом, что бы там батюшка про чертовщину не говорил.

- Ага! – довольно мурлыкнул капитан. Его теория о съемках получила увесистое подтверждение. Он вытащил дрон и внимательно его осмотрел.

Летать эта штука уже точно не будет, лопасти винтов не пережили столкновения с землей и кустарником. Но сама конструкция была крайне интересной. На фабричной раме был колхозно-прикладным способом приляпан дорогущий фотоаппарат. Терских видел такой у знакомого, подрабатывающего съёмкой свадеб и торжеств, ну и по совместительству – фотокорреспондента небольшого издательства. Ценник за какую-то финтифлюшку для фотика размером в половину стоимости капитанской «Нивы» его тогда сильно удивил. Так что сумму за всю эту дорогую игрушку он примерно прикинул. Было дорого.

Удивляло другое, способ крепления – пластиковые стяжки и детали детского конструктора. Буквально на коленке собранная штука, могла появиться только в одном случае – когда сумма не имеет значения, а ценность представляют только сделанные кадры. А кто может себе позволить потерять столько денег – только киношники.

Так что, пара лёгких движений перочинным ножиком и капера перемещается за пазуху. Будет потом чем доказать этим сомневающимся, что всё что было – это кино. Тащить же весь гексакоптер было тяжело и неудобно. Сами приберут. «Потребуют назад – отдам», - решил он про себя и, довольный, отправился в лагерь.

Когда он вернулся на стоянку, всё было уже готово к отправке. Не сказать что его пришлось ждать, но было близко. По крайней мере Кэтти уже сидела в лодке и занималась заточкой сабли, той самой, с позолоченным лезвием.

- И где все?

- Батюшка поклоны бьёт в палатке, Арина зелье своё разливала, а меня сюда выгнали, чтоб не мешалась под руками, - неопределённо пожала плечами кошка, - Вредничают.

- Или ты опять баловалась и всех донимала?

- Ну, не без этого, - широко улыбнулась она.

- Кэт, скажи честно, почему ты себя так ведёшь?

- Как так? – сделала она непонимающую мордочку.

- Ну как заигравшийся подросток. Переигрываешь с контрастами.

- А ты знаешь сколько мне лет? – хмыкнула она, - Может я и есть переигрывающий подросток без царя в голове? Весёлая и беззаботная?

- Не похоже, - он покачал головой.

- Может ты и прав, - серые глаза потемнели, словно угли костра подёрнулись пеплом, - Только не все вопросы стоят своих ответов. А почему веселюсь и придуриваюсь? – она выпрямилась, запрыгнула на борт лодки и посмотрела на него, - Потому что это забавно! Да и баланс между внешним и внутренним так легче поддерживать. На востоке есть длинная притча, о том, что прокисший дух прячется в глубине рыбы, не мешая блестеть чешуе. Молодость, толстячок, это не малое количество прожитых лет, это отношение к миру, - она легонько ткнула его ножнами в живот. Старый выглядит так, потому что устал, а мне нравится это время. Сейчас –это хорошо. Когда-то ты сосал титьку и пачкал пелёнки, неужели ты хочешь поменять сейчас на то время, - она хихикнула, - Хотя от Аринкиных титек явно бы не отказался? – она спрыгнула на берег рядом с ним и с заговорщическим видом ткнула его локтем в бок, - Правда же? Такое богатство, и всё тебе, м-м-м, интересно, а твоих ладошек хватит чтобы помять, или по две на каждую надо?

- Да я не… -начал он, но сзади послышался скрежет мелких камешков под ногами приближающейся Арины.

- А ведь я почти поверил, - покачал он головой.

- А кто сказал, что я соврала? – абсолютно серьёзно вернула она ему осуждающий взгляд.

- Ну что, готовы? – спросила банальность подошедшая ведьма.

- Как пионеры, - махнула рукой кошка, подныривая к ней под руку, - Ари, ты представляешь, этот охальник подбивал меня тебя полапать, а то он никак не может определить какие чашечки у твоего бюстгальтера!

- Да я… Да не было такого! – не сразу нашелся как отреагировать на эту чудовищную ложь покрасневший капитан.

- Да верю я, - рассмеялась колокольчиком ведьма, - Не мог ты такого предложить.

- Именно… - но она оборвала его и продолжила.

- В первый же момент знакомства всё прикинул. Думаешь я не знаю, как на меня пялится? Мужики всегда на это ведутся, - и она покачала грудью. Залипла даже кошка.

- Да хватит уже, - стряхнул с себя гипнотическое воздействие капитан, - Будто у нас проблем больше нет.

Весёлая перебранка продолжалась ещё какое-то время, пока не подошли поп с Шефом. Вот они-то как раз были вполне серьёзны.

- …Смотри сам, но вполне можно оставить здесь озеро, выдашь это за горячий источник, по берегу наставишь шале или бунгалы, как их там, домики эти для посетителей. Денег больше будет, чем ты с карьера получал. Часовенку только на острове надо будет поставить, а так вполне, - соблазнял Шефа внезапный в этом амплуа священник.

- Не, батюшка, ять, не по-божески это, чтоб в таких старых горах горячие источники прорывались. Сегодня, ять, он есть, а завтра, ять, нету его, и что мне со всеми вложениями делать? Сам же говоришь, что карьер мой на той, ять, стороне вылез. Ну как, ять, там чего, ять, намаракуют. У них-то, ять, больше спёрли, целую, ять её, пирамиду. Ну её к бесам.

- Пусть будет так, - наконец согласился священник, - Как гласит книга Притчей Соломоновых: -«Лучше кусок сухого хлеба, да с ним мир, нежели дом, полный заколотого скота, с раздором». Ты сделал правильный выбор, отрок.

- Когда вы, ять, вернётесь? Готовить, ять, к какому времени?

- Хм, - священник посмотрел на солнце, прикинул что-то в уме и заявил, - Часа через четыре, но ежели больше, то лучше мы обождём, чем остывшее греть.

- И это, - скосил глаза Шеф, - Вчерась, ять, когда пострадавших тащили, Михалыча, кореша моего, ять, мимо не проносили. Он ять, там ещё ходит или вы прикопали его? - до этого момента вчерашние события старались не вспоминать, но видимо Шефа припёрло.

- А ежели встретим, что предлагаешь? – зацепился инквизитор за информацию.

- Он, ять, уж точно не святой, не сказать, что тот ещё упырь, но лучше живым верните, - и, что характерно, в этот раз он капитану сайгу не совал, а вообще её приныкал в лагере. Или это на него так монахи подействовали?

Напутственный толчок и лодка отплыла он берега. Развалившаяся на носу кошка бессовестно бездельничала, когда как ведьма с подозрением разглядывала свои пробирки. Жидкость медленно меняла свой цвет от зелёного к голубому. В раздумьях она прикусила губу, став необычайно милой по версии капитана.

- Батюшка, - наконец решилась она, - Напряжённость растёт сильнее чем вчера. Ты точно демона ухандокал?

- Того – точно. Думаешь есть кто-то ещё? – подобрался слегка расслабившийся священник.

- Раствор меняет цвет, но не плотность. А капля, - она плавно покачала пробиркой, чтобы не взболтать содержимое, - не поднимается. Магия усиливается, но до точки резонанса ещё далеко.

- Значит, он не один, - злобно прошипел инквизитор, - Катерина!

Он обернулся на нос, чтобы увидеть беззаботно дрыхнущую кошку. У неё даже ниточка слюны ползла по щеке. Но когда её не вышло растормошить, расслабленность смыло со всех как холодным душем.

- Вот ведь глупая кошкоухая, - вздохнул священник, поглаживая спящую по голове, - Дурочка, ты дурочка. Не всё так просто, говорил же я тебе…

- А кем она вам приходится? – очень тихо задала вопрос ведьма.

- Пра-правнучка. Только ей не говорите. Ну их, все эти разговоры про знатного предка, ещё два поколения назад надоели, - в полголоса ответил священник.

- Нужно обратно, - предложил капитан.

- Нет. Ты неправильно оцениваешь ситуацию, ты думаешь это болезнь, раньше начнём лечить – раньше выздоровеет. Нет. Тут надо как с баобабами у Маленького Принца. как можно раньше вырывать надо с корнем, да только корень - там, - пояснил инквизитор, мотнув головой в сторону острова, и начал грести так, что лодка даже задрала нос, а за ней появился бурунчик.

- Капитан, кот тебя подери, ты представишься наконец путём? А то всё вокруг тебя ходим, как вокруг сеней гулящей бабы.

- Э-а. Алексей Владимирович*, - пребывая в некотором шоке протянул Терских.

- Лёшка, стал быть, Вофкин, - крякнул чем-то довольный поп и пропустил бороду сквозь кулак, - Значит так, Ляксей, берешь Аринку и ни на шаг от неё не отходишь. И чтоб к ней ни одна зараза не подошла ближе семи шагов. А мне надо тут кой-с-кем потолковать, - в глубине его глаз плясало злое и весёлое пламя, - А это тебе, чтоб веселее было, - он вынул из саквояжа обрез и ремень с патронами.

- А это, - он повернулся к Арине и протянул ей кривой кинжал в ножнах из рога, - Для якорей, кроме последнего, находишь точку и руби наотмашь. И постарайся ни себя, ни этого остолопа не задеть, - он повернулся и словно растворился в кустах.

- А ничего, что мы её вот так оставим, - обеспокоился капитан, глядя на лежащую в лодке девушку.

- Быстрее дело сделать надо. Тогда успеем, - ведьма спрятала клинок и резво пошагала в глубь острова.

- Да что с ней не так?

- Демонов было два. Когда он, - она кивнула в сторону куда удалился священник, - разорвал связь, один сумел зацепиться за кошку. И если мы промедлим, он доест её и начнет открывать новые врата в свой мир. Поэтому пойдем, - и она зашагала в противоположную от священника сторону острова. Капитан потащился за ней.

Ведьма ходко шла по лесу, то и дело разглядывая пробирку, в которой в голубом растворе плавала тёмно-фиолетовая амёба. Наконец, Арина нашла что искала. Невысоко от земли, в дупле старой осины, мелькнул отсвет от солнечного луча.

- Вот он, - торжествующе провозгласила она, пряча пробирку и вынимая из складок юбки кинжал.

- Где? – завертел головой по сторонам капитан. Он ничего не видел, но раз сценарий требует от него каких-то действий, он будет честно изображать и импровизировать.

Вот только когда ведьма пронзила спрятанный в стволе амулет, остров под ногами ощутимо качнуло, а в ушах медленно стихал мерзкий визг.

- Дальше, - Арина очень аккуратно спрятала кинжал в ножны и собиралась идти к новому месту, как кусты выпустили на поляну какого-то уродца.

Худосочное тело с нарушенными пропорциями, своей неестественностью резало глаза так, что хотелось отвернуться. Пятнистая шкура с проплешинами волос, в обрывках камуфляжной куртки, дополнительно украшенной перьями. В этом монстре сложно было узнать человека. Демон сожрал его и начал переделывать по своим лекалам. Недоделанный воин-ягуар раззявил пасть и зарычал. Невыносимый смрад дохнул на побледневшую ведьму.

Картечь врезалась в середину груди, отбросив монстра обратно в кусты, но ненадолго. Капитан только и успел заслонить собой Арину как монстр выскочил вновь, рваными резкими прыжками приближаясь к паре. Второй выстрел прошел выше и левее, а перезарядить он уже не успевал. Отбросив обрез, они схватились в рукопашную. На стороне монстра была звериная ярость, а за капитаном – все школы рукопашного боя, не важно где они зародились, на Востоке или Западе. Никто не может уйти от базовых правил и принципов, основанных на физиологии и механике человеческого тела. Конвергенция как она есть. Сбить махом левой руки пасть в сторону и вцепиться правой в горло врага. Поворотом тела свалить, используя для этого его же собственный импульс. Прижать коленом, не давая подобрать под себя задние конечности с непропорционально вытянутой стопой – аналогом скакательного сустава. И бить, бить до хруста в костяшках. Только так можно остановить врага. И с каждым ударом чувствовать, как выходит накопившаяся злость и магия. Монстр дёрнулся, изворачиваясь и богатырский удар пропал в пустую, в щепки разбивая попавшийся под руку корень и проваливаясь в твёрдую каменистую почву. Капитан дёрнулся, ожидая боли в разбитых костяшках, но её не было. Покрытый слабым жёлтым свечением кулак даже не был испачкан в земле. Времени на рефлексию не было, и он ещё раз опустил его на монстра, круша ребра. Монстр взвизгнул, дёрнулся и затих. Капитан медленно отпустил лежащее перед ним тело. Тварь не шевелилась.

- Фух, - с шумом выдохнул он.

- Он всё? – со страхом в глазах спросила Арина.

- Всё.

- Ты не поранился? - она пробежала эти несколько шагов и бросилась в объятья капитана.

- Нет, даже странно, - он поднял до сих пор плотно сжатый кулак, продолжавший светиться. На коже не было ни царапинки, ни пятнышка, в отличии от порванного и грязного рукава, когда он задел землю.

- Поздравляю, ты один из нас, - заявила ведьма и приникла к его губам, гася все появившиеся вопросы. Так самозабвенно целоваться капитану ещё не приходилось, кипящий в крови адреналин схватки с радостью устремился в другое русло, против воли и разума начав искать застёжки и завязки на её одежде.

Предаться разврату им не дал недобитый монстр, с сипением он дёрнулся и несколькими прыжками убрался с поляны.

- Он же точно был мёртв! - в бешенстве за прерванное занятие прорычал капитан.

- Плоть демона текуча и непостоянна, - ответила раскрасневшаяся Арина, второпях поправляющая одежду. Как не хотелось бы продолжения, но этим лучше заниматься на чистых простынях, а не на поверженном враге.

- И где его теперь искать?

- Сам выйдет. Или попадётся отцу Иннокентию, что для него ещё хуже, - уверенно заявила ведьма, - Подожди только, ценный ингредиент соберу.

- Какой ещё? – задумался над её словами капитан, - А, понятно. С него же кровушка натекла.

- Умничка, - поддержала его ведьма, уворачиваясь от объятий и приседая у парящей темным дымком лужицы. Ловкие пальчики быстро собирали чёрную субстанцию в очередную пробирку, виртуозно манипулируя серебряной лопаточкой.

- И зачем оно тебе?

- Если не пригодится – батюшке отдам, он манок на него сделает, чтобы знать когда эта тварь снова выберется из Запределья.

Земля под ногами снова качнулась. Как в тот раз, когда Арина рассекла якорь проклятия на этой земле.

- Батюшка буйствует? – сделал предположение Терских.

- Именно, - кивнула она, - уже третий якорь ломает, видишь, - она достала свою пробирку с фиолетовой амёбой, - Только две ложноножки остались. А было пять.

Идем, - позвал он, протягивая ей руку, чтобы она могла опереться.

Предпоследний якорь сдался совсем легко, дольше они его искали. Спрятанный амулет висел на ветке, прикрытый отводом глаз. Промахнувшись мимо него пару-тройку раз, рассерженный капитан просто триангулировал местоположение по амёбе и рубанул колдовским кинжалом вслепую, перерубив опору. Упавший предмет без затей проткнули насквозь.

А через несколько минут далёкий вой возвестил, что пути инквизитора и монстра пересеклись в одной точке.

- Ну вот и всё, - успокоено выдохнула Арина, - Эта история закончилась. Теперь можно домой.

Капитан обнял её за плечи и прижал к себе. Странное ощущение маленького огонька магии где-то внутри было тёплым и ласковым. Действительно, невозможно объяснить цвет радуги слепому или как звучит фа-диез, с рождения лишённому слуха. Теперь он это чувствовал, но это не значит, что он так уж безоговорочно поверил в волшебство. О нет, теперь его ждут долгие эксперименты над собой, чтобы убедиться, так ли всё, как его спутники рассказывают.

Возле лодки сидела насупленная и обиженная на весь свет кошка, вокруг которой помахивал кадилом отец Иннокентий. Кэтти морщилась и фырчала, пребывая в глубочайшей печали по упущенным трофеям.

- А вы, я смотрю, не торопились, - с намёком подколол священник.

- Спешили как могли, - ответила ведьма и счастливая, чмокнула своего капитана в щеку.

- А что с монстром? И этим, пропавшим?

- Кончился он, един в двух лицах, совсем.

- И как карьер возвращать будете? – не удержался от хитрого вопроса, как ему задумывалось, свежеиспечённый маг.

- Если не поторопимся, на своей шкуре узнаем! Бегом в лодку.

Они почти успели, когда вокруг всё заволокло туманом и лодка шкрябнула дном о камни. Потянуло холодом и на всех поверхностях начали вырастать красивые снежные кристаллы. Это мороз выжимал воду из воздуха. Туман быстро редел, а пробивающиеся солнечные лучи играли в ледяных гранях снежинок. Сидящие в лодке приключенцы замерли, почти не дыша, чтобы не разрушить хрупкое волшебство тонких льдинок. Солнечные зайчики, набегавшись по зеркальцам, рассыпались радугой.

Со стороны лагеря подошел Шеф, необычно молчаливый и загадочный. Наконец, они пересилили волшебство момента и осторожно вылезли из замершей посреди карьера лодки. Все ещё находясь под впечатлением, они молча вернулись в лагерь.

- Ну что, ять, конец? – спросил Шеф, когда по чашкам была разложена еда, а батюшка достал-таки обещанный бочонок монастырского.

- Эта история – да. А дальше? А дальше видно будет, - усмехнулся священник, - Прозит!

* Большой привет Нильсу и Малому. Без вас и не знаю когда бы расшевелился.

История пятая. Птичка в клетке. Часть первая

«может ли кошка дружить с птичкой?

да, если одна из них в клетке»

Кэтти грациозно втиснулась на своей радости между двух основательно вмёрзших «подснежников». Хотя это и звучит как оксюморон, но смысл действа передаёт без искажений. Именно грациозно, выполнив практически балетное па, провернувшись на заднем колесе, и втиснувшись, заняв собой всё свободное пространство между стоящими рядом брошенными в снегу автомобилями. Зато не придётся его откапывать и разыскивать. Снежные шапки уже срослись поверху и образовали удобный навес, как раз для очаровательного артефактного мотоцикла.

В тёплое время каждый её приезд собирал вокруг прелести кучку почитателей, в виде школьников и прочих, теперь же остался практически незаметен. Впрочем, так тоже было неплохо. Вынув из кофра сумки с покупками, она направилась к подъезду. Только задняя фара подмигнула ей на прощание, когда сигнализация заступила на пост.

Неспешная прогулка по лестнице и вот уже нужный этаж встречает кошку крепкой дверью. Но на требовательный трезвон никто не вышел. И даже когда она не очень вежливо постучалась ногой. Кошка насупилась. Нет, подобная ситуация не была особо пугающей, но царапала ей нервы каждый раз, хотя повторялась достаточно часто.

Она отставила пакеты в сторонку, перехватила поудобнее ручку двери и рванула с усилением. Электромагнитный замок сдался. Развить нужное усилие на разрыв оборотню проще, чем внимательно относится к своим ключам, которые как живые пытались от неё убежать.

— Майка, ты где? — позвала она в глубину квартиры, придерживая дверь бедром и поднимая пакеты, — Где тут моя курочка? Цып-цып-цып.

Но по-прежнему никто не отзывался. Разувшись, Кэтти протопала на кухню. В раковине была свалена гора немытой посуды, а на столе лежали батон и кусочек сыра. От того и другого кусали прямо так, не утруждая себя нарезкой и сервировкой. Кошка грустно вздохнула. Если все дошло до такой степени, хорошего мало.

Она проверила стоящие на столе кружки. Одна из них была тёплой. Это значит, что Майка пила чай не так давно. Как минимум, она никуда не пропала. А раз она развела такой бардак, а маленькая птичка была до ужаса скрупулёзной и пунктуальной, значит это опять приступ вдохновения, из которого её очень сложно и обидно доставать.

Кошкина соседка и подружка была художницей. Безумно увлекающейся натурой, выпадающей из мира начисто, когда ей приходило вдохновение. Она переставала есть, пить, спать и следить за собой. Только кисти, краски и холст. И если её отвлечь или вытрясти из этого состояния — не было существа несчастнее и печальней. В такие дни кошке приходилось брать на себя заботу о их совместном быте.

Но была у неё ещё одна проблема — чем сильнее она отдавалась творчеству, тем меньше в ней оставалось человека. И сейчас, она уже опасно балансировала на самом краю. Кэтти подняла с пола крупное маховое перо. Практически перо из ангельских крыл, хотя их обычно изображают белыми. Это же было пёстрым, даже пегим. Кошка фыркнула в тон мыслям, не такая она модница, чтобы разбираться в цветах и названиях этих мышами покусанных оттенков. Бело-серо-рыжие перья. В разных местах крыла разного цвета и фактуры.

Если у Майки приступ, то она может быть только в одном месте — в студии. Она же мастерская — самая светлая комната под самой крышей. И куда Кэтти строго-настрого запрещено заходить. Слишком часто она волоком вытаскивает непутёвую художницу и заставляет отвлечься.

Крадучись она дошла до двери и посмотрела на увлечённую подругу. Та, с высунутым и чуточку прикушенным кончиком языка восторженно смешивала краски на небольшой плоской палитре и подкрашивала на отвёрнутом от Кэтти холсте. Хотя в краске было всё: мольберт, пол, безразмерная футболка и мордашка художницы. Очень сложно удерживать кисть, если у тебя вместо нормальных рук с пальцами крылья.

— Я тебя вижу, и мы договаривались, — раздалось из-за холста, — Ещё пять минуточек и я в твоём распоряжении.

— Фыр, — изобразила обиду кошка, застигнутая при попытке прокрасться в комнату. Эти её «пять минуточек» никогда не длились заявленное время. Так что она не спеша перемыла посуду, натёрла вкусного кролика приправами и поставила запекаться в духовку. Время было заняться самой подружкой.

— Ещё пять минут! Отпусти! Мне чуть-чуть осталось! — но Кэтти была неумолима. С Майки была содрана грязная футболка, а сама она заброшена на плечо, оттащена в ванную, нагло раздета и сунута в тёплую воду с пеной.

А пока надутая художница отмокает, можно пройтись с пылесосом и собрать потерянные пёрышки. Опять набралось с приличный пучок, на пипидастр бы хватило. Кошку забавляло это слово, она и выучила его в далёком детстве, чтобы ругаться на братьев. Иногда её даже посещала мысль попробовать предложить эти перья ведьме, мало ли, а вдруг сгодятся на какое колдунство, но всегда останавливалась. По этой же причине. Мало ли. Когда магия часть твоей жизни, лучше подуть на воду, чем обвариться молоком.

В ванной её встретило самое несчастное существо планеты — обиженная Майка. С распухшим носом, наплаканными глазами и оттопыренной дрожащей нижней губой. А ещё почти полностью потерявшей перьевой покров.

— Сейчас я намою мою радость, сладенькую мою курочку, а потом съем-съем-съем, — приговаривая эту глупость она подкрадывалась к бедняжке, а с последними словами прыгнула, преодолев остаток расстояния. Майка хихикнула.

— Привет, кошечка моя, — наконец-то поздоровалась она, — Я соскучилась. А ещё мне надо тебе кое-что показать.

Хорошо, — согласилась Кэтти, доставая шампунь и настраивая воду, — После того как ты вымоешься и покушаешь.

— Ладно, — согласилась та, поворачиваясь спиной и подставляя голову. Лысые, лишённые перьев крылья выглядят жалко. Но если постараться, отвлекая хозяйку, то к концу дня они станут нормальными руками.

Только Майка разучится рисовать и начнёт тосковать по небу. До воя, до крика. А потом опять схватит кисти.

Намытую подружку кошка вынесла из ванной завернув в полотенце. Майка хихикала и болтала ногами, не вырываясь, а создавая некоторые неудобства. Кисти рук, всё ещё искалеченные даром уже заняли нормальное положение.

— Одевай меня! — со смешком потребовала она.

— А зачем? Ты мне и так нравится, — хмыкнула Кэтти, легко бросив невесомую для себя подругу на кровать, так, чтобы полотенце размоталось в воздухе. «Нечего мокрым тряпкам делать на постели» — обычно ворчала Майка, убирая брошенное и забытое кошкой, перед тем как повесить его на просушку, — Время кушать глупых птиц!

Довольный писк на секундочку прервался пока она приземлялась в постель, а потом раскинулась звёздочкой, мол, всё: «ешь меня большая хищная кошка».

Кэтти наклони голову на бок, любуясь картинкой. «Довольная и счастливая Майка валяется в кровати». Вид вполне соблазнительный, но на кухне доходит обед. А два голодных желудка уже пели в унисон, пока велись банные процедуры. Сначала голод телесный, затем прочие по списку.

— И во что моя царь-птица хочет одеться? — промурлыкала кошка.

— Повелеваю… — начала Майка, но передумала, а на её личике появилось хитрое выражение, — А нет, брысь-брысь, я сама оденусь. Хочу сделать тебе сюрприз.Хде сюрприз?

Заинтригованная кошка отправилась дальше наводить порядок и готовить. Обычно, то есть всё время, когда у неё не было Майки, уборка, а уж тем более готовка, было что-то из разряда казней египетских. Мучительный и неотвратимый рок, от которого не скрыться. Зачем напрягаться с готовкой, если организм сам справится с любой едой, что попадает в желудок. Минимум нарядов — мало стирки. И прочие способы поменьше напрягаться.

Всё поменялось, когда она поймала свою птичку. Об этой пернатой заразе пришлось заботиться. А она сыпет перьями, ходит без трусов и кусает колбасу с батоном не снимая пакета. Хотя это и не совсем правда. Всё вышеперечисленное имеет место быть только во время творческих «запоев». Без этого, Майка вполне самостоятельна. По крайней мере большая часть используемых Кэтти рецептов пришли как раз от неё. Да и страсть к наведению порядка это было её влияние. Этакая вращающаяся в воздухе монетка. Майка сверху, Майка рулит — кормит-поит-обижает ленивую, как и все кошачьи, Катю. Кэтти сверху — и её очередь окружать заботой свою птичку, когда той отшибает голову и она падает в своё пике.

За этими размышлениями были протёрты полы вокруг ванной, раскинуто мокрое полотенце на сушилку, открыто вино «на подышать», дорезался салат, когда на кухню просунулась любопытная головка.

— Тебе чем-нибудь помочь?

— Нет, моя хорошая, — Кэтти ласково погладила подружку по макушке, — Я справлюсь.

— Уверена?

— Абсолютно, — она чмокнула Майку в кончик носа и шлепком выставила из кухни.

Когда стол был накрыт, а Кэтти даже переоделась к ужину, она пошла на поиски подружки. Майка нашлась в спальне. Она без затей поддёрнула узковатую юбку повыше и занималась медитацией. Серьёзно занималась, а не дрыхла, сидя в неудобной позе. По крайней мере её руки пришли в почти нормальное состояние. Это очень большая победа. Для неё.

Кэтти посмотрела на свою ладонь и сосредоточилась. Тонкая женская ладошка дрогнула и потекла, становясь когтистой пушистой лапой. Она шевельнула пальчиками. Когти выдвинулись из своих кармашков и спрятались обратно.

Но то, что легко у одних не обязательно легко даётся другим, не правда ли?

— Майя, пойдём, — негромко позвала она, — Цыпа-цыпа-цыпа.

Веки подруги дрогнули. Она начала медленно выходить из своего погружения. Иногда Кэтти прямо бесилась от этой дурацкой словесной формулы для выведения Майи их глубокого транса. То же мне, курица тупая. Птиц Кэтти признавала только в качестве еды. Ни изысканные виды, ни сладкозвучное пение её не трогало. Курица равно еда, — как в старом фильме. Обычно Майка смеялась над этими возмущениями, но иногда склоняла голову набок, по-птичьи, смотрела на подругу резко поменявшимися глазами и замолкала.

Наконец она вынырнула. Потянулась и встала на ноги, одёрнув юбку и посмотрела на свои ладони. Сросшимися оставались только мизинец с безымянным, да и то, уже наметилась линия разделения. Майка шевельнула свободными пальцами, и они послушно выполнили её приказ. Глаза наполнились слезами счастья.

— Ты видишь?

— Да! Ты молодец! — Кэтти метнулась и сгребла подругу в объятья, — Ты смогла.

— У меня получилось, — прошептала та, не веря до конца в собственное счастье, — Я могу сделать себе нормальные руки. И наконец-то перестану зависеть от тебя.

Почему-то эти слова больно кольнули в груди у Кэтти. Наоборот, это же хорошо если её птичка станет более самостоятельна. Вот только она перестанет быть такое несчастной и беззащитной. И глупая кошка станет ей не нужна.

Вкусный ужин с аппетитом съеден. Вообще у Майки нет каких-то внутренних запретов на употребления мяса птицы, просто Кэтти решила так не делать. Это вызывало какое-то подспудное неприятие. Зато любое другое мясо она уплетала с удовольствием. Нельзя постоянно называть подружку «птичка моя». Это же не творения Диснея, в которых в одной сцене Дональд Дак с племянниками кушают печёную утку на Рождество, а потом детишки спрашивают: «Где мама?»

Так что на столе был кролик. По крайней мере его останки. Забросив тарелки в мойку, они устроились поваляться на кровати. Майя всё равно держит бокал прижимая его большим пальцем к краю ладони за ножку. Но мало иметь подвижные пальцы — к их использованию ещё надо вернуться». Подвижность и управляемость даются сложнее. Раньше на это уходило не меньше недели. Сегодня она справилась за час.

— Как же я за тебя рада, — счастливо и довольно мурлычет довольная кошка. Ещё бы, ведь это она добыла и насоветовала эти упражнения и медитации. А затем долго и стойко убеждала подружку начать заниматься.

— Знаешь Кэт, — вздыхает Майка, — Я сдвинулась с мёртвой точки, но что-то меня это пугает. Словно что-то останавливает от дальнейших шагов. Вдруг я докопаюсь до чего-то такого, после чего уже не буду прежней. Это как с тем, — она неопределённо машет в сторону студии.

— Но почему ты думаешь, что это обязательно будет плохое? — переживания рвут кошку на кучу маленьких котяток.

— Мне так кажется, — пожала плечами Майка, — А знаешь, что больше всего мне помогло? Только обещаешь не смеяться?

— Ну… — мордашка кошки сама собой начала расплываться в улыбке, — Я буду сильно стараться.

— Вот, — Майка перегнулась с кровати и вытащила припрятанную самодельную подушку-обнимашку. С не очень ровными швами, но с шикарно нарисованной красками по ткани рысье-кошачьей мордочкой.

— Мурр, это так мило, — только и сказала Кэтти, переполненная нежностью. Она потянулась и обняла порозовевшую от смущения подружку.

— Мне хотелось, чтобы у меня всегда была моя рыся. Не знаю, похоже получилось?

— Похоже.

— Нет, а вдруг ты меня обманываешь. Я хочу сравнить, — фигурально топнула ножкой начинающая деспот и тиран.

— Май, ты же знаешь, что я не очень люблю переворачиваться полностью в твоём присутствии, — попыталась отговорить оборотень.

— Я перетерплю. Я хочу на тебя посмотреть, — упёрлась та.

— Сама напросилась, — вздохнула Кэтти, вставая с кровати и начиная раздеваться. Это не было танцем, хватало естественной грации, чтобы художница залипла на линии фигуры подруги. А потом мир моргнул и вместо обнажённой красотки появилась необычно крупная рысь. Встряхнулась, потянулась и одним прыжком оказалась на кровати, прижав тяжёлой лапой глупую птицу.

Майка замерла и, казалось, забыла, как дышать. Прижимающая её лапа недвусмысленно играла коготками. Чуть выпуская и пряча обратно. Так, чтобы напомнить о своём полном превосходстве, но не причинить вреда.

Мягкий и шершавый нос ткнулся в щеку, всколыхнул пегие волосы с редкими мягкими пёрышками выдохом, и сместился ниже по телу. Майка поёрзала и притиснула бёдра друг к другу. Лапа толкнула чуть требовательнее.

— Кэтти, нет! — твёрдо и чётко сказала она.

— Фых, — возмущённо фыркнула большая кошка на подобное непотребство, но убрала лапу и положила пушистую голову ей на колени, мол: -«Гладь давай». Чем Майка и занялась. Довольная кошка жмурилась, когда нежные пальчики перебирали шёрстку, гладили чуткие вибриссы и теребили мягкие ушки с кисточками.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Кошка встала и мир выдохнул. Обнажённая Кэтти мягко толкнула подругу в лоб кошачьим движением и добавила:

— Довольна?

— Очень, — ответила откинувшаяся на спину от толчка Майка, — И почему ты так редко мне позволяешь себя тискать во второй форме.

— Это стыдно, — Кэтти поморщилась, — В полностью звериной форме перестаёт хватать «вычислительных мощностей» — как говорит один мой знакомый. И в результате я засыпаю. А звери проще и чище в помыслах. Что у меня на уме, она вполне может сделать. А потом мне будет стыдно. Это если касаться тебя. А может быть и совсем плохо. Пару раз подростком я просыпалась в лесу, сама голая, морда в крови и в перьях, а соседи приходили ругаться за любимую курочку или кролика.

— Но ты же такая красивая, — восхищённо протянула художница. Кэтти посмотрела в её округляющиеся глаза.

— Нет, не-не-не, — быстро проворчала она, переворачивая подругу на живот и прикладываясь ладошкой к кругленьким ягодицам. Звонко и больно.

— Ай! — возмутилась Майка.

— Ты чуть не уплыла, — ответила кошка.

— Тогда извини. Но ты такая красивая. Я опять хочу тебя нарисовать.

— Но ты же нарисовала, — Кэтти уже спряталась в халат и показала на подушку, с которой всё началось, — Вон же.

— Нет, не так, — Майка подхватилась и потянула подругу за собой, — Пойдём покажу.

На пороге студии Кэт притормозила. Когда в самом начале они разграничивали квартиру, студия категорически отстаивалась Майей как её единоличное владение. Да и в остальное время кошка старалась не заходить без крайней необходимости. Хотя было очень любопытно. Но Майка всегда успевала ловко перехватить проигравшую сражение с собственным любопытством кошку перед нарушением обещания.

— Да пойдём уже, — потянула её за руку Майка, — Сейчас я тебя сама зову.

— Иду, — машинально ответила та, во все глаза пялясь на всё вокруг. Но увы. Злокозненная птица умудрилась все незаконченные картины отвернуть от преисполненной интересом кошки. Говорят, что в японском саду камней с любой точки всегда не видно одного камня, а здесь Майка умудрилась все мольберты выставить так, что они перекрывали друг друга, не давая рассмотреть наброски или готовые картины без разрешения.

— Смотри.

Они добрались, и довольная Майка указала на незаконченную картину. Кэтти похолодела.

Нет, нижняя часть была красивой. Хотя сложно человеку увидеть и рассмотреть собственное довольное, расслабленное и заспанное лицо, на фоне лодки. Приоткрывшиеся губы, прядка темных волос на щеке. С любовью написанный портрет дорогого художнице человека. Мягкие тона и плавные переходы. От картины веяло теплом и негой. Кэтти прямо сама себе понравилась.

Но была и вторая часть. Отрисованная угольным карандашом. Резкие ломанные линии, чернота угля и компоновка навевали тревожные чувства. Кошка почувствовала, что шерсть на холке встаёт дыбом. Когти и клыки заострились.

На картине была пирамида. Та самая пирамида, со ступеней которых скатывалась та самая рыжая головка. Отдельно от тела, из чьей разорванной груди черноволосый жрец бога Ягуара вырвал сердце и поднял над головой. За его спиной висела насаженная на копье половина от вредного попа. Он всё ещё трепыхался.

Кэтти попыталась проглотить мучительно сухой глоток. Слишком уж во рту пересохло. И чем дольше она всматривается чем больше деталей опознаёт. Капитанские часы на оторванной руке. Длинную очередь рабов, ожидающих своей участи, цепляющие какими-то характерными чертами знакомых. И пустые ножны на поясе у жреца, слишком знакомые ножны. Уши её задёргались, различая всё отчётливее звук барабанов, и ноздри уловили запах свежей крови.

— Что… — прохрипела она, — Что это!

— Это отзвук несбывшегося, — был ответ, холодным и бездушным птичьим голосом.

— Но этого же…

— Да. Не случилось.

Жутким, запредельным усилием Катя повернула голову чтобы взглянуть в холодные круглые птичьи глаза Майи. Та склонила голову набок, моргнула и посмотрела другим глазом.

— Поэтому я запрещала тебе смотреть на мои картины.

— Кто…

— Хватит тебе на сегодня, — и что-то древнее и пугающее ушло из этих глаз, — Кэт. Кэтти. Катька-мелкая босячка! Приди в себя!

Она вздрогнула всем телом. Ей было холодно. Хотя Майка-мерзлячка всегда настраивала температуру в комнате побольше.

— С тобой всё хорошо? — заботливо теребила её Майя.

— Д-да, — запинаясь наконец смогла выговорить Кэт. Старательно не глядя на холст, и уже не испытывая желания смотреть на другие, кошка подхватила подружку на руки и стремительно удрала в спальню. Тело требовало действия, тех, выброшенных в кровь кубометров адреналина хватило бы на небольшую армию. Бить и рвать некого, но, к счастью, это не единственный способ сбросить гомоны.

Уже успокоенной Кэтти валялась на кровати и мурлыкала, когда тонкие пальчики перебирали мягкие ушки на макушке.

— Мрр.

— А с чего ты так на меня набросилась? Мне даже немножко страшно стало.

— Напугалась, — решила ответить честно оборотень, — И напугала меня ты.

— Что? — попыталась отпрянуть Майя, но это сложно сделать если на твоих коленях лежит симпатичная девичья головка.

— А то, — фыркнула кошка и передёрнулась как от внезапного сквозняка, — Ты меня напугала, в первый раз за время нашего знакомства. Обычно я боюсь ЗА тебя, — поставила она интонацией акцент во фразе, — Но сегодня ты смогла меня удивить.

— Это картина, да? — в голосе Майки послышался отголосок слёз. Словно давно пугающее подобралось ближе и уже стоит на пороге. Детские страхи вперемешку со взрослым пониманием и обречённостью, — Давай я её уничтожу.

— Не надо, маленькая моя, — Кэтти провернулась на постели, и они поменялись местами, теперь художница лежала головой на бёдрах, — Я уже её видела. И это не сбылось. И ты можешь заменить свой набросок на что-то другое. Помнишь мы как-то выбирались на реку, рыбку ловить, нарисуй то утро. Пусть будет то утро выше моего лица в лодке, ладно?

-Ладно, — всхлипнула Майка. Рано или поздно в её общении с людьми появлялась какая-нибудь картина и человек исчезал. Для неё это было просто рисунком. Иногда очень сложным, но рисунком. Чаще всего выбором между разными историями и расцвечивалась обычно только одна из них.

А ещё некоторые картины покупались. Просто Майя брала телефон, набирала номер, и кто-то на другом конце провода спешно приезжал, смотрел и покупал. Не глядя отсыпая денег сколько мог, не отрывая взгляда от полотна. С лицом белее грунтовки на этом полотне.

Но это сейчас. Когда у неё есть Кэтти и квартира. А до этого… Майя не любила рассказывать и вспоминать вообще. Дети жестоки, а уж с инаковыми и неспособными достаточно твёрдо ответить…

Теперь у неё есть кошка, ну или она есть у кошки. Сложный клубок из любви, признательности, зависимости и страха. Сердитая кошка пахнет врагом. Или с очередной вылазки она возвращается, пахнув искристой на вкус магией, сгоревшим порохом и кровью. Смешно шутить про курятину, и совсем другое — выдирать маховые перья из собственных штук, ещё вчера бывших руками. Когда ты прикусываешь перо зубами и тянешь изо всех сил, в попытке вернутся к человеку в себе. Волшебство — это не только феечки-цветочки.

— Ам, — и она тяпнула нависающее над лицом соблазнительное полушарие за вершинку.

— Ах так? — возмутилась прикушенная и спихнула агрессора, в свою очередь нападая на неё. Борьба, в которой нет победителей и проигравших.

— Май?

— Что?

— А ты думала, что будет, когда ты справишься со своей формой? — задала как бы невзначай самый тревожащий вопрос кошка.

— Не знаю, — лениво потянула птичка, медленно тиская пушистые ушки, — Может куда-нибудь съезжу, попутешествую. Всегда хотела посмотреть на Старую Прагу. И к морю. Говорят, оно очень красиво.

Кошка как-то неопределённо шмыгнула носом. Это заблудившаяся слёзка так сделала. Вроде ускользающая из когтей добыча должна была вызвать собственнический или хотя бы охотничий инстинкт, но к людям это плохо применимо. Особенно если оба участника — люди.

— Это прекрасно, — сквозь комок в горле выдавила она, — Я очень за тебя рада! — не сознаваться же что хочешь прямо противоположного? Даже думать о таком стыдно. Нельзя посадить вольную птичку в клетку. И ещё обидней осознавать, что в клетке можешь быть и сама. Даже если прутьев не видно.

— А хочешь, — рука с мягкого ушка исчезла и ласково ткнулась в кончик носа, — Поехать со мной?

— Очень, — вздохнула оборотень, — Вот только не выпустят. Точнее не впустят.

— Мы что-нибудь обязательно придумаем. Кстати, а что у тебя с тем майором?

— Он капитан, и он занят.

— Хф, — хмыкнула птичка, но не стала спорить. Уж она-то знала, что приказ уже семь минут как подписан, а занят — уж явно не для неё. Недолговечный хотя и яркий роман вполне мог бы быть. В другой ситуации. Нет уж, у её коти будет самый лучший партнёр и самая счастливая жизнь. Нужно только немного потерпеть. Иначе глупая котя не сделает того, что нужно и подведёт птичку.

— Ну а всё-таки?

— Ну-у, — замялась Кэтти, впервые за время знакомства задумавшись о такой стороне человеческих взаимоотношений в приложении к капитану, — В разведку –да, в кусты — скорее нет, в общий быт — абсолютно нет.

— Ну и хорошо, ты ещё найдёшь своего человечка, самого-самого. И будешь его любить. А он — тебя.

— Обязательно, — согласилась кошка, ткнувшись в мягкий животик головой. Зачем искать если уже есть?

История пятая. Птичка в клетке. Часть вторая

Обидно, да, а ведь почти получилось, — думала Кэтти, — ведь не хватило-то какой-то мелочи, в самом конце. Кто же знал, что у этого монашка живот прихватит и он побежит с всенощного бдения именно по этому коридору. А дальше все как всегда, тревога, загонная охота на пушистый хвост, сетка и кандалы. Хорошо ещё хоть добычу успела спрятать, так что с формальной точки зрения привязаться им можно только за нарушение границ мужского монастыря. То ещё достижение, скажем так, девица тайком проникла в мужской монастырь и попалась. Одно хорошо, монахи хоть не пинаются при задержании. А вот если распочухают, что именно она у них попятила, тут уже гарантии не даст никто. Народные байки достаточно красочно показывают, чего творится за этими толстыми стенами. Да и «подвиги» деятелей инквизиции ещё на слуху. Так что перспективы были скажем так, не особо радужными. Она ещё раз осмотрелась. Глухой каменный мешок с дверью из толстых досок с маленьким оконцем. Лампочка под потолком на тощем проводе. Каменный лежак с куцым одеялом. Мрак, ужас и кошмар. Сидеть и ждать незнамо чего было неимоверно скучно.

За дверью зашебуршились, окошко открылось и закрылось, а тоскливое ожидание продолжилось. И не удрать, и даже гадость какую тюремщикам не сделать. Она извернулась, вытягивая скованные за спиной руки, и ещё раз осмотрела кандалы. Видимо у монахов не нашлось чего по современнее, прям зла не хватает. Широкие полосы серого металла, сделанные явно в позапрошлом веке, без особых изысков были закрыты на болты. «М-да, ключик на 32. это тебе не отмычками в замке ковыряться», — подумала Кэтти, — «и оборотом не смоешься» Какой-то перестраховщик накинул на девушку ошейник с заговорённой серебряной цепочкой, прямо обложили со всех сторон. Утомившись бесцельно сидеть, она прошлась по комнатке, и вернулась на топчан. Тяжёлые кандалы ощутимо тянули руки вниз. Мстительно Кэтти некоторое время выдумывала всякие гадости про тех, кто нацепил на неё это украшение, — и про то, что монахи делают друг с другом при помощи этих игрушек. Она остановилась, только почувствовав возбуждение. В голову со скуки лезла всякая похабщина, а не планы побега. Это почти расстраивало. И раздражало. На уровне смутных ощущений было что-то такое, мимолётное и подозрительное.

За дверью снова раздался шум, и она распахнулась. Крупный монашек, протиснувшись боком, подозрительно покосился на оборотницу, сидевшую паинькой, затем занёс стол и складной стул туристического вида. Поставил то и другое, и вышел. Дверь захлопнулась. И только тогда Кэтти заметила, что в комнате появился кто-то ещё.

— И кто это у нас тут безобразия нарушает? Девица невинная, ни в чем невиноватая, бедная-несчастная, без греха в темницу сырую брошенная, — раздалось из-под капюшона, голос был знакомым, но от интонации привычно хотелось плеваться и пинаться. Кэтти фыркнула, — И чего это мы тут делаем, мохнатая ты наша, неужто плотью молоденьких послушников прельстилась, аль ещё чем? — человек прошёл к столу, устроился на стуле и откинул капюшон.

— И тебе привет, батюшка Иннокентий, — вежливо поздоровалась оборотень, — Не ожидала тебя тут встретить.

— Ну что, сразу расскажешь зачем посетила сию обитель, аль пропустим сие тягомотное занятие с долгими уговорами и покаянием, и сразу перейдём к пыткам и прочим удовольствиям и приятностям?

— Чего это сразу к пыткам-то? Я ж ничего не делала, на экскурсии от своей группы отстала и заблудилась, — попробовала предложить свою версию она.

— Я таки тебе ну вот прям всей душой верю, ну прямо как себе, — веселящийся инквизитор положил руку на сердце, — Но пытки — это пытки. Много визгу, обнажённого женского тела и всякие забавные приспособления, — поп злорадненько ухмыльнулся, — к тому же, я с тобой за покраденный гвоздь не рассчитался, помнишь небось. Вот и верну должок стал-быть.

— Переигрываешь, батюшка, — ухмыльнулась кошка, — Замучить меня тебе совесть не даст.

— Вот ведь зараза ты мохнатая, такой монолог испохабила, эх, — он махнул рукой и принял нормальный вид, — Ну так чего на этот раз стибрила и куда спрятала?

— Ничего, я тут вообще ни при чём.

— Ну это ты кому другому заливать будешь — отмахнулся экзорцист, — Я тебя, мохноухая, не первый день знаю. Ты без маленькой прибыли со своего хвоста блох выкусывать не станешь. Чего спёрла?

— Да ничего я не брала, не успела, можешь даже обыскать, — потянулась она всем телом, бросив на попа соблазняющий взгляд.

— Значит вину свою не признаешь и в грехе упорствуешь. Будь по-твоему, — он раскрыл свой неизменный саквояж и сделал последнюю попытку, — Может сознаешься, облегчишь так сказать душу.

— Ничего не брала и вообще случайно здесь оказалась.

— Значит перейдём к пыткам, — и он начал доставать из саквояжа вещи.

В начале на столе появился большой потемневший от времени глиняный кувшин, затем две такие же кружки и тарелка с порезанной закуской: салом, сыром, простым и обвалянном в чем-то пряном. И какую-то странную статуэтку, потускневшую и аляповатую. Словно ребёнок пытался слепить мультяшного быка, но не особо похоже получилось.

— Вот, познакомьтесь. Это Катерина, грешница и бесстыдница, это инструменты установления истины, — он махнул рукой представляя их друг другу.

— Эм, привет, — поприветствовала это действо Кэтти, пребывая в некотором замешательстве.

— Вот и славно что вы поладили, — с притворной радостью воскликнул экзорцист, — приступим?

Он разлил духмяное монастырское пиво по кружкам и пододвинул одну собеседнице. Та не спешила.

— Ты это, батюшка, ничего не забыл? У меня руки немного скованны — привлекла она внимание к некоторым обстоятельствам.

— Ой вот не надо там, — монах отмахнулся, — перекидывай их на перёд и поехали, чего пиво греем.

— Не прокатило, — согласилась с ним девица и одним слитным красивым движением перенесла руки вперёд и подхватывая кружку, — а за что пьянствовать будем?

— За восстановление справедливости, — предложил нахальный экзорцист легко касаясь своей кружкой её.

— И в каком виде будем её восстанавливать? И до каких крайностей?

— О, это сложный вопрос, — Иннокентий сделал большой глоток, — во-первых я хочу чтобы ты вернула стибренное, во-вторых пообещала так больше не делать, в-третьих я хочу сатисфакции за прошлый раз. Но с последним я ещё не определился, в каком виде и как с тебя её стребовать.

— Я же тебе уже сказала, ничего у меня нет, — очередной раз сказала отовралась оборотница. У фигурки быка на столе загорелись жёлтым глаза, древний артефакт проснулся. Зря она этого не заметила.

— Зато у меня есть, — сказал зловредный поп и показал ковчежец, за которым она и приходила, — Смотри какая штука. Знакомая?

— Первый раз вижу, — отмахнулась она. И почувствовала мягкое прикосновение в районе пупка. Будто её кто-то лизнул мягким шершавым языком. От неожиданности она вздрогнула.

— Да я так и понял, — отмахнулся нахальный монах. Реакция Кэтти не прошла незамеченной, он ухмыльнулся и поднял кружку, — Продолжим.

Когда кружки опустели он разлил остатки кувшина и стукнул в дверь. Пустой приняли и обменяли на брата-близнеца, но полного доверху.

— Вредная ты девица, злокозненная и многогрешна, ещё и раскаиваться не желаешь. Тако же и добрых христиан во грехи сманиваешь, — протянул он, копаясь в саквояже, — к блуду и азарту склоняешь. Да где ж они, — проворчал он в сторону сумки.

— Ни-ни, никакого блуду. Тут места мало. И вообще… — сразу пошла в отказ кошка.

— А, вот, нашёл, — и он достал из саквояжа засаленную колоду карт, — говорю же сманиваешь. В азартные игры играть принуждаешь. К обману склоняешь.

— И в чем подвох? — недоверие Кэтти можно было потыкать пальцем. Что-то он явно задумал. Но что?

— Вай-вай, никакого подвоха, все исключительно честно, прямо как ты «ничего не брала, мимо не пробегала».

Вот теперь можно было с уверенностью сказать, подвох был. И судя по наглой морде монаха, был крайне большим.

— Итак, во что же я тебя принуждаю играть? , — поинтересовалась Кэтти.

— Ну, я же не большой специалист, так что мы сошлись на детской игре «веришь-не веришь». На поцелуи. В кредит. — нахально предложил экзорцист.

— А пойдёт. Но почему в кредит? — спросила оборотень, забирая свои карты.

— Так все равно не отдашь, — отмахнулся отец Иннокентий, — А так копится будут, процентики капать. Тако же и грех стяжательства неприменим к сему долгу. А выйдешь за меня и возвернёшь все сторицей.

— Это предложение? — предпочла переспросить удивлённая кошка.

— Предположение. И не путай меня, тут сложный вопрос решаться будет. Кто кому больше задолжает. Твой ход.

— Хмм, девятка, — заявила она, выкладывая карту. В ответ на ложь, мягкое прикосновение языка прошло по ключице. Она уставилась на монаха. Так вот в чём заключался его план…

— Что? — сделал непонимающие глаза экзорцист, — Никогда не брала работу на дом? Вот и проверим что прочнее: твоя наглость, её ласка или запас места в брюхе. «До ветру» только меня выпустят, так что выбирай правильно. Да, кстати, утром тебя в любом случае выпустят, настоятель мне немного задолжал, а покраденное тобой я уже вернул. Так что получаем удовольствие. Я в любом случае в выигрыше. Твой ход.

— Батюшка, а зачем тебе это?

— Раз тебе заповеди через голову не заходят, будем с другой стороны их вколачивать. Стыдом, а не батогом. Келью ты покинешь с мокрыми штанами и не такой наглой. И каждый раз, как чужое брать полезешь — будешь вспоминать этот случай.

— И всё?

— Ну не рубить же тебе руки? Хотя местный настоятель как раз на этом настаивал. Но опять я за тебя заступаюсь, — он сделал очередной глоток из кружки, прихватил кусочек сала и медленно прожевал, поразмыслив выложил новую карту на стол, — Это компромисс. И ты наказана, но невредима, и он доволен твоими злоключениями. Но утром чтоб с повинной головой уходила. В грусти, печали и страдании.

— А это что? — она указала на статуэтку.

— Очередная работа на дом. Один из «Быков Астарты». Лжёшь — получаешь ласку. А потом её становится слишком много, понимаешь. Это как со щекоткой.

— Ой и охальник ты, твоё богословие, — ухмыльнулась кошка, но пойманный на непотребстве священник только отзеркалил усмешку.

— А вот я как раз новый защитный амулет тестирую. Твой ход кстати.

— Девятка, — она озвучила и положила карту, седьмую уже, при наличии всего четырёх в колоде. Мягкий и чуточку шершавый язык прошёлся между лопаток. Она поёжилась.

— А если я вся такая перевозбудюсь и как на тебя накинусь, ты же целибат держать должен?

— Сразу не добьёшься своего, а там я «Фас» скомандую. Прямо до полного твоего удовлетворения, далеко за степенью смирения, — очередная карта заняла своё место в стопке «девяток».

— Мда, не за тем предметом я сюда пришла. А где хранится будет такая замечательная штука? — новая карта легла на стол. А кошка довольно мурлыкнула от ласкового прикосновения.

— Катерина, не драконь меня на пустом месте. Не та это вещь чтоб баловаться.

— Но ты же играешься?

— Я защитный амулет проверяю, забыла? А ты в качестве добровольца как контрольный образец.

— И где тут добровольность?

— Вариант с глухими казематами или палачом тоже ещё доступен, — кошка призадумалась. Судя по наручникам, монахи точно знали с кем имеют дело, даже до появления Иннокентия. Значит и камеру подберут соответствующую. Лучше не рисковать.

— Хорошо. И кстати, я тебе не верю, — она подняла последнюю положенную попом карту. Это была девятка, — Да блин! Вот ты жулик!

— «Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом.»

— Батюшка, ты вообще-то в карты играешь и бражничаешь.

— Я следую духу, а не букве. Самое смешное, что даже если бы у тебя получилось, заказчик бы не заплатил.

— С чего это?

— В ларце подделка. Настоящее в другом месте.

— Хочешь сказать, что мне ещё и повезло, что на тебя наткнулась?

— «О, глубина богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!» — на полном серьёзе кивнул священник, доливая ей кружку.

— Тыц, — фыркнула она и задумалась, прикусив ноготь.

— Ты ходи давай, до утра у нас очень напряженный график испытаний.

Уходила она очень сосредоточенной и коротенькими семенящими шажками. А ещё, казалось, что каждый гадский послушник в курсе, что с ней происходило всю ночь, и все так и ждут что она не сдержится. Никакая пластичность не поможет бороться с собой вечно. А такое унижение будет долго торчать в памяти. Этот блохами покусаный поп знал, чем уязвить.

Наконец ворота пройдены, и она опрометью метнулась в запорошённые снегом кусты, тут уже не до политесов. Выйдя на дорогу через пару минут, она показала все ей известные неприличные жесты в сторону монастыря и отправилась домой.

***

Дом встретил её сломанной дверью, запахом горелого металла и бардаком в комнатах. Множество следов быстрого и неаккуратного поиска, вывернутые шкафы и разбросанное бельё. Монстр отбросивший человеческий облик вихрем промчался по комнатам, но след взять уже невозможно. Похитители всё забрызгали хлоркой. Рычащий монстр ярился и хотел рвать, но врага не было. Мало по малу Кэтти взяла себя в руки. Трубка, диск номеронабирателя, и призыв о помощи побежал по проводам.

Кошка прошла в студию. Там тоже всё порядком перевёрнуто, но, она сосредоточилась, в последнее её посещение здесь было гораздо больше картин на подрамниках. Зато сейчас было разбросано много листов для акварели. Странно, Майка практически не работала акварелью, в основном масло. Сложно жить с художницей и не знать, чем и как она работает. Кэтти и сейчас могла назвать кучу пигментов и их различие при работе и смешивании. Хотя никогда не брала в руки мастихин или кисть.

Она перевернула ближайший листок. Две картинки, цветная и нет. От затылка к хвосту побежали крупные мурашки страха. Раскрашенный стол с кувшином и кошкиной мордашкой в состоянии интимного экстаза, и набросок дыбы. Тень несбывшегося пронеслась за её спиной как скоростной поезд мимо станции. С ветром лязгом и грохотом. Она поёжилась. Странная сила Майки опять спасла её. Кто же кого приручил?

В дверь позвонили. Кэтти положила листок на прежнее место и пошла открывать.

Как ни странно, они прибыли вместе, Иннокентий с неизменным саквояжиком, Арина, которую подвёз капитан. Бывший капитан, сменивший погоны на новенькие с двумя просветами и одной толстенькой звёздочкой. А через полчаса и группа поиска улик. Пока майор раздавал указания криминалистам, рыскавшим в поисках зацепок, батюшка ставил чайник и беседовал с кошкой на кухне. Точнее это должно было выглядеть как беседа, но ощущалось как исповедь с допросом — смешано, но не взболтано. По крайней мере, мурашки от очередного серьёзного взгляда из-под насупленных бровей бегали вполне морозные и отменно крупные.

Кошка же, завёрнутая заботливой подружкой бывшего капитана в плед и с большой кружкой отвара из каких-то травок, рассказывала о Майке всё что знала. И, похоже, очень многое что не знала, судя по медленно выцветающей седой шевелюре попа и всё более желтеющим, до золота, глазам. Помнится, в их совместном приключении в санатории он уже был таким.

— Знаешь, мохноухая, только ты могла влипнуть в такую историю на ровном месте. И я очень, — он выделил это голосом, — очень хочу ошибиться.

— Ты что-то знаешь о моей Майке?

— Подозреваю. И мне это не нравится, — промолвил он, но резко хлопнул по коленям, срывая настроение в комнате, как пыльную тряпку, и продолжил совсем с другим выражением, — Зато можешь быть уверена, она найдётся. Но вот в какую беду мы влипнем…

— Кто она? — выскочила из своего кокона Кэтти, чуть не уронив кружку.

— Скажу когда увижу. Пока есть шанс ошибиться. Хотя с таким именем... — протянул он.

— Хватит меня накручивать, мерзкий старикашка, — прошипела оборотень, прижимая звериные уши к голове. Зверь опять начал яриться.

— Ребята закончили, — ввалился майор и стибрил кошкину кружку со стола, — Фу, ну и гадость.

— Так не для тебя налито, — укорила его ведьма, — мелкий воришка.

— А нормального ничего нет?

— Сейчас, — повернулась к плите ведьма. Когда ей нужно она была очень незаметной.

— Так что твои архаровцы наизучали, — воспользовался случаем поп, — Нашли хоть что-нибудь?

— Группа наёмников из пяти человек, очень серьёзная выучка, сработано очень чисто, и как всегда никто ничего не видел. Захват выполнен очень профессионально, нам бы таких быстрохватов — начальник бы дочь в жёны отдал на радостях. Девушка при захвате не пострадала, это ребята прямо гарантируют, — отчитался майор.

— А обыск? Что они искали и нашли или нет?

— А вот тут странность. Ребята очень внимательно осмотрели всё, и каждый по зубу дают, что группа в другие комнаты не заходила, кроме как для контроля. Ну то есть, заскочили, пробежали во все комнаты, обнаружили цель, сцапали и вышли, аккуратно прикрыв дверь. Весь бардак был до того.

— Хочешь сказать, что это она сама? — уточнила кошка.

— Да. По крайней мере следы говорят об этом.

— Значит будем искать сами, — вздохнул священник, — скорее всего она оставила достаточно намёков.

— В чём ты её подозреваешь? — вызверилась кошка, — Она всего лишь несчастная девушка…

— Катерина, — вздохнул монах, — то что вы любовницы — пол беды, хоть это и не праведно, но это меч о меч тупится, чаши же свободно вкладываются друг в друга. Да вот по твоим сумбурным рассказам думается мне, что она гораздо старше и хитрее тебя, маленького ребёнка. Да и недуг наложил свой отпечаток.

— Это не повод…

— Я не закончил, — остановил её священник, — Ты упоминала картину, что поменяла реальность. «От всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут». Ты наивна, Катерина, как всякий ребёнок выросший в любящей семье, да, не без проблем, но кто из нас безгрешен. Ты точно также подвержена манипуляциям. Эффекторы разные. Опекали не тебя, ты заботилась, но кто сказал, что от этого поводок стал длиннее? Кошка поймала птичку, но кто остался греть гнездо в итоге?

Грустная кошка нахохлилась и съёжилась. Шмыгнула носом, со всех сил пытаясь удержать предательски текущие слёзы.

— Так, мальчики, а идите-ка вы все в сад, — взяла инициативу в свои руки ведьма, решительно выставляя обоих мужчин из кухни, — Подсказки поищите, раз такие проницательные.

***

На всякий случай они бегло осмотрели всю квартиру, но и так было ясно что «хлебные крошки» зацепок оставлены именно в студии. Вот только рассказ кошки оставил некоторое смутное чувство, толком не оформленное, что лезь туда не самое идеальное решение. Но выручать кошкину подружку всё равно надо. Майор вздохнул и шагнул в дверь.

Разбросанные листки лежали без какой-то определённого системы. И не бережно разложенными в каком-то порядке и не так, как они должны были разлететься, если их просто швырнуть наотмашь с одной точки. А значит система всё-таки была.

— Так, на всякий случай стараемся не сильно их перемещать, вдруг их положение важно для понимания, — высказал практически общее предположение майор.

— Как с языка снял, — согласился священник, приседая на одно колено и бережно переворачивая листок с наброском. Тем же самым, что до него поднимала Кэтти.

— Ты кстати сегодня какой-то особенно мутный, — проворчал Терских.

— Слегка есть такое, — неожиданно согласился инквизитор, — всё от того, что эту жопку мохнатую второй раз за сутки выручать из беды вынужден. Вон, глянь чем её приключение последнее закончится могло, — и он показал набросок майору.

— Сидит в кандалах, чего хорошего?

— А то что со мной сидит. Пиво пьёт и в карты играет. А могла на дыбе висеть.

— Значит цветное — то что подверглось коррекции, набросок — отброшенная вероятность, — тут же сделал вывод Терских.

— Выходит так, — подтвердил поп, укладывая лист на прежнее место и поднимая следующий, — Хссс, — гневно прошипел он, сминая листок.

— Эй, ты чего, — возмутился майор, — Мы же договорились сохранить всё как есть.

— Не в этом случае, — скрипнул зубами инквизитор, заставляя комок бумаги вспыхнуть на ладони и рассыпаться пеплом, — Она нас очень давно вела.

— Что там было? — заинтересовался Терских.

— Моя жена.

— И?

— Она исправила мир так, что нет у меня больше жены.

— О. Соболезную.

— Семь десятков лет, а словно вчера, — почти прошептал старик, поднимая новый листок. Посмотрел, скрипнул зубами и положил на место. Терских заглянул в свой. Он вспомнил тот момент, в тот раз ему повезло разминуться с пулей буквально сантиметрами. Вспомнил, как она рванула гимнастёрку, и это обдло спину холодом несбывшегося. На языке словно вновь ощутились соль и песок той командировки. Он бережно вернул лист на место.

— Это, может ну его, — слова как-то сами вырвались и повисли в воздухе.

— Ты ещё поменяться предложи, — язвительно фыркнул старик.

— Ну может сразу в конец пойдём, — предложил майор.

— Не выйдет. Эта тварь не провидица, а пророк. Она не только видит варианты, но и плетёт свою игру. Значит, что бы ты не делал — оно уже вплетено.

— И как с этим бороться? — зябко передёрнул плечами майор, укладывая обратно очередной кусочек своей биографии. Одно хорошо, среди разбросанных листков наброски были не на каждом. Отчего скептику и атеисту хотелось перекреститься и закурить.

— Они обычно сами заигрываются. Любые. Чем сильнее трепыхается такой паук на нитях мироздания — тем скорее отрывается от паутины. Господь сам отмеряет им срок и задачу.

— Ты думаешь, что все случайности не случайны?

— Нет. Это противоречит Божественному замыслу, не даром жизнь на Земле уже не раз переживала апокалипсис. Господь милосерден, но справедлив, а решения Его обязательны.

— Э, — невнятно выразился майор, показывая листок, — Чего это?

— Рукосуйство до добра не доводит, — фыркнул поп, рассматривая набросок лавки, в которой они когда-то встретились. Вот только капитан лежал на полу и было ему очень нехорошо. Мёртв он был.

— Что, правда так могло закончится?

— Давай я не буду отвечать на этот вопрос, — отвёл взгляд священник.

— Знаешь, мне всё интереснее, куда она нас вела столько времени.

— Увидим, тут знаешь ли, не так много шансов спрыгнуть, — и верно, последний поднятый майором листок содержал только один набросок, без вариантов. Остров, заброшенная, судя по обвалившейся кровле и дырах в стенах деревянная церквушка, и дыра под землю, как приглашение.

— Можно сказать нашли, — констатировал Терских, — Знать бы ещё где это.

— Да нет, вполне понятный адрес, — протянул отец Иннокентий, — все церкви индивидуальны. И у всех есть свой адрес.

— Так вокруг же ничего.

— Не ничего, а болото. Вполне конкретное. Собирайся и заводи свою гнилую барбухайку.

— И ничего она не гнилая! — возмутился оскорблённый автовладелец, но вредный поп сделал пару шагов назад по цепочке листов и поднял набросок. На нём их компания стояла и смотрела, как удивлённая до анимешных глаз кошка держит в руках оторванную дверь.

Майор в сердцах сплюнул, но промолчал.

История пятая. Птичка в клетке. Часть третья

Но, разумеется, сразу на место никто не поехал. Арина потребовала заехать в лавку за её походным набором. Иннокентию срочно потребовалось в монастырь, а майору — в отделение, отпросится на пару дней. Так что после недолгого спора кошка повезла батюшку в монастырь, а влюблённая парочка поехала вместе.

— Знаешь что, — заявил поп, когда они добрались до ворот, — попробуй заехать под северную стену, сдаётся мне, они не сильно обрадуются моей просьбе, так что уходить придётся по-английски, если вообще не по-нурмански.

— Так, — осклабилась в зловредно-довольной гримасе всё ещё злая на монахов кошка, — как англы — это тихо сперев и не прощаясь, а викинги — это когда все побиты и поруганы, а монастырь вообще горит?

— Вроде того, вздохнул Иннокентий, — но добром мне эту вещь точно не дадут. Ни одну из нужных.

Хорошо, что дисциплинированные монахи страдают избытком свободного времени и дорожка вокруг стен была худо-бедно почищена. Так, пара снежных перемётов, которые Кэтти с удовольствием распинала ногами. И когда во дворе неожиданно началась кутерьма и забил тревожно колокол, даже обрадовалась. Ау ж когда со стены спрыгнул запыхавшийся, но крайне весёлый священник в по-боевому собранной рясе, так и совсем стало весело.

— Батюшка, а тебя сильно накажут, когда вернёшься? — с хихиканьем спросила она, вспоминая недавние мечтания, правда на месте собеседника представила кого помоложе и посимпатичнее.

— Вот прямо чувствую, как от тебя грехом похотливым запахло, — покосился на неё поп, — как смоемся — прочтёшь молитву об очищении помыслов.

— М-м-м, — веселилась кошка, — тогда мне надо ещё немного нагрешить, чтобы баланс в мою пользу сошёлся.

И кто говорит что мотоцикл не зимний вид транспорта? Только те, у кого нет кошкиной прелести, попяченной когда-то батарейки — артефакта вполне хватает на то, чтобы прокормить мощный электрический двигатель, а паразитных утечек — на функционирование щита от ветра. Кто бы мог подумать, что простенький амулетик «на привлечение ветра парусам», купленный на блошином рынке у моря, из трёх ракушек и горсти бусин, рядом с настоящей магией начнёт отсекать барьером пыль и холод.

Нет ещё настоящих специалистов по магии. Никто не понимает, как она работает. Но люди учатся, собирают случайные крошки, применяя с выдумкой что нашли.

Не имеющий тяжёлых батарей мотоцикл получил огромный буст в соотношении мощность-масса, так что унёс седоков значительно быстрее, чем успели собрать перехват. Да и сомнительно, чтобы была организована эпичная погоня, это же не кино. Недолгая поездка, на сумасшедшей скорости, а рефлексы оборотня сильно превышают человеческие возможности, и мотоцикл замирает возле Арининой лавки. С раздутым старческим кряхтением сползает с него священник, жалобно трут спину и похлопывает по коленям, но кого это может обмануть? Слишком уж довольная физиономия у него. Кэтти, успевшая немного подумать в пути, тихо говорит:

— Спасибо, что для меня ты не побоялся поссориться со своими. Для меня вернуть Майку действительно важно.

— Внуча, ты внуча, — чуточку печально улыбается краем рта священник, притягивая её в себе, — Глупая девчонка.

— Спасибо — говорит она куда-то в подмышку. А внутри становится тепло-тепло.

— Пойдём. Собрались они, наверное.

Парочка обнаружилась в лавке — смирные, умытые и довольные, они сидели за чаем, мурлыкая о своём. Кэтти принюхалась и ехидно покосилась на ведьму. Арина сделала вид что смутилась.

— Мы готовы, кроме одного вопроса, а куда собственно ехать? — озадачил вновьприбывших майор.

— Сейчас, — инквизитор вынул из саквояжа карту и расстелил на прилавке, — Церковь удалось идентифицировать. Но вот первая проблемка, вот эта область попала под затопление, когда ГЭС строили, и добираться придётся через болото.

— Зима же, грунт промёрзший, — высказал предположение Терских.

— А ты на картинку внимательно смотрел?

— Ну да.

— И не обратил внимание что вокруг островка снега нет?

— Ну это, художественная интерпретация…

— А на крыше снег был нарисован.

— тогда ой, — развёл руками майор.

— Верно говорил Насреддин — «кто имеет медный щит — тот имеет медный лоб». У вас, служивый, с ростом звёзд на погонах ум ссыхается. Поздравляю с повышением, кстати.

— Ой, Лёшенька, и правда, я тебя и не поздравила, ты же ко мне по форме не заходил, — взмахнула руками ведьма.

— Угу. Расти большим и толстым, — поддержала всеобщие поздравления кошка, в своей ехидной манере. Мент и ведьма переглянулись понимающе, после признания священника семейное сходство начало бросаться в глаза. Периодически.

— Так как добираться будем? — отвёл внимание от своей персоны Терских.

— Лучше тут, — палец инквизитора прочертил маршрут по карте, — вот здесь свернём на грунтовку. «Ять его» обещал, что туда подвезут нам снегоходы. Но надо добраться в ближайшие полтора-два часа.

— Тогда по коням! — махнул майор.

***

На повороте их уже ждали, к дорого-богатому внедорожнику, больше похожему на сарай на колёсах, сзади крепился прицеп с парочкой снегоходов. Вылезший из-за руля представитель малого бизнеса начал было что-то ворчать про ожидание и что-то там про нищебродских доходяг на ниве, на что поп тихонько шепнул в поднятое торчком ухо:

— Поставь его на место, но без членовредительства, пока наш служивый не психанул.

Кошка довольно кивнула и половчее ухватившись одним рывком «на ручках» перенесла три центнера снегохода с прицепа на снег. Мажорчик поперхнулся и как-то очень скромно замолчал.

— Куда вернуть? — ласково спросила Кэтти, удерживая второй снегоход на весу.

— Эта… Ну… У меня гараж в промзоне, Заводская 14д, — промямлил он наконец.

— Если повезёт, вернём завтра, — очень широко улыбнулся мент, затаивший на болтуна недовольство и уже планировавший этот визит в компании какой-нибудь комиссии. Хоть пожарников, была у него пара знакомств в это ведомстве.

— Эта, за вас Михалыч поручился. Партнёр мой, — бессмысленно добавил он, глядя как Кэтти цепляет на себя портупею с саблями и проверяет как они выходят из ножен.

— Ты езжай, езжай, — милостиво спровадил его священник, что было принято с какой-то благодарностью. Вот только развернуться на узкой зимней дороге этим сараем с прицепом не вышло, не вписался в дорогу, расклинившись поперёк.

— Вот же, — фыркнула кошка, подходя и перекидывая сложенный прицеп на другую сторону дороги. Сарайчик бибикнул и резво слинял.

Столь стремительная ретирада вызвала дружный язвительный хмык, а совпадение реакций ещё и смех.

— Нет, ты видел его глаза? — хихикала кошка, — я думала он свою фиксу проглотит.

— Да все видели.

— Ну всё, посайгачили.

Разбившись на пары, они начали свой путь по нетронутой целине. Начавшая было лихачить кошка легонько получила между ушей от батюшки и ненадолго присмирела.

***

Они остановились подальше от кромки болота. Тёмная вода навевала мрачные мысли, оттеняя вечернее небо. Вооружившись слегами, они долго и упорно пробирались сквозь холодную жидкую грязь, шаг за шагом пробираясь к цели. Запорошенный снегом остов церквушки был близко, и одновременно, так далеко. Пройти по прямой в болоте удаётся очень редко, стоит тщательно выбирать куда ставить ногу. Но рано или поздно даже сложный путь заканчивается.

— Фух! — шумно и с облегчением выдохнул майор, ступая на твёрдую почву. Подмёрзшая, но лишённая снега земля была покрыта прелой листвой и мелким мусором.

— Вечереет однако, — проворчал монах, поглядывая на хмурое небо.

— И где-то там моя Майка, — поторопила сопартийцев кошка. Она была готова бежать и обыскивать весь остров, но её постоянно одёргивали пока группа перебиралась через заболоченный участок. Отец Иннокентий вынул из саквояжа листок с наброском и сориентировался.

— Нам на ту сторону. И помните, ребята, нам надо вернуться целыми и с кошкиной подружкой. И скорее всего просто не будет.

***

— Ариша, у тебя найдётся чего на реакцию и скорость? — спросил священник у входа в провалившийся подземный ход в подвал церквушки.

— Должно быть, — ведьма сняла рюкзак и закопалась в него, — Вот, например, — она вытянула пару флаконов, — Есть травяными таблетками, прячешь за щеку и в нужный момент раскусываешь, короткий буст, почти без побочек, или эликсир, усиливает на несколько часов, но потом свалишься без сил. И да, — она укоризненно посмотрела на майора, — Смешивать не стоит, усиления не складываются, но свалишься скорее.

— Тогда эликсир ему, капсулы — мне, — решил за майора священник.

Перебравшись через остатки обвалившегося потолка, они прошли в сохранившуюся часть подземелья. Добротно проложенные ходы, облицованные кирпичом, на удивление, держали воду, несмотря на разлившееся вокруг болото. Инквизитор шёл впереди, в поисках возможных ловушек, поэтому, когда после быстрого взгляда за поворот он отпрянул и подал знак остановки, все послушались, даже не распознав жест.

— Катерина, иди-ка сюда, — а когда подошла, что-то сделал и она обмякла. Он подхватил её и устроил у стены.

— Ты чего? — практически в одно слово возмутились спутники, ошалев от такого коварства.

— Она там, — прошипел инквизитор, обводя их разом пожелтевшими глазами, полными ненависти, — А эта влюблённая дурочка может помешать мне добраться до неё.

— Да кто она?

— Тварь, меняющая реальность. Гамаюн.

— Что, прям правда курица с сиськами? — удивился майор.

— Сам глянь.

Терских аккуратно выглянул за угол, монстр сидела на камне в центре с закрытыми глазами. Милое человеческое лицо и красивая, задорно поднятая обнажённая женская грудь, крепились к раздутому птичьему корпусу. Широкие крылья были опущены в стороны.

— Прикинь, натурально, — шёпотом он сообщил ведьме свои наблюдения. Та прищурилась, ставя заметочку на потом: «обязательно покапризничать, за то, что он пялится на какие-то чужие сиськи».

Инквизитор в это время вытащил из саквояжа штурмовую винтовку повышенного калибра, и патронную сумку со снаряжёнными магазинами. И меч без ножен. Прямой обоюдоострый клинок, с одним долом и простой крестообразной рукоятью.

— Умеешь пользоваться? — задал он риторический вопрос.

— А меня отдачей в космос не отправит? — предположил майор, с уважением посматривая на отверстие в стволе, в которое с трудом, но можно было запихнуть мизинец.

— Так ты у нас парень крепкий. Специально в арсенале стянул, под тебя.

— С Господом, — махнул он и вышел на открытое место. За его спиной майор быстро перебежал так, чтобы не зацепить возможной очередью союзника.

— Приветствую, старый враг, — неживой монотонный голос прозвучал в тишине. Жёлтые пустые глаза открылись, сконцентрировавшись на монахе.

— Бой! — крикнул инквизитор, устремляясь к птице. Майор открыл огонь, стараясь не слишком смещать бешено лягающийся автомат. Тяжёлые бронебойные пули бились о поднятое для защиты крыло, мешая монстру контратаковать.

Этих секунд хватило инквизитору чтобы преодолеть последние метры и в последнем усилии пронзить грудь твари. Он и не собирался отражать удар другим крылом, поставив всё на этот рывок. Лезвия ветра рассекли его на куски. Второй удар достался майору.

Ослепшая от горя Арина отшатнулась обратно за угол, зажимая рот от крика. Бессильно сползла по стене. «Как же так», — металась в её голове заполошная мысль, — «Раз, два, — и их больше нет. Быстро и навсегда».

Рядом завозилась приходящая в сознание кошка. Подняла мутный взгляд на безмолвно плачущую ведьму и всё поняла. Рывок и она скрылась за поворотом.

— Майка! — она упала рядом с истекающей кровью птицей, — Курочка моя любимая, ты только не умирай. Пожалуйста. Арин, есть у тебя что-нибудь… — но тут её взгляд, брошенный вокруг, в поисках хоть чего-нибудь способного помочь наткнулся на половину головы монаха, лежащую отдельно. Скакнул к стене, забрызганной кровью Алёши и половинам его тела. Обратно к обрубкам священника.

— Глупенькая моя котя, — прошелестел безэмоциональный голос, — ты опоздала.

— Ну ты же можешь что-нибудь сделать? Как тогда с картинами, — взмолилась кошка.

— Только если кто-то даст своё время. Моего больше нет.

— Только не умирай, — слёзы текли непрерывно, но кошке некогда было их утирать, — Забери хоть всё…

***

— Стимуляторы? — предложила ведьма, на всякий случай.

— А давай. Я вообще думал ближе к пещере, но Господь ведает что там будет.

Кошка обнюхала оба варианта, чихнула и привычным движением забросила седую, но тщательно закрашенную алым прядку за ухо. Потёрла глаза, на секунду разогнав начинавшиеся морщины из уголков глаз. Потянулась и попрыгала, привычно мелькнула мысль: — «Уже не молодость».

Майор скривился, но покорно выпил предложенное зелье. Он ещё помнил «маленькие безобидные шалости» от ведьмочки. Но скандалить не стал, а что, чего доброго, его могут отлучить от тела и кухни, а покушать он всегда любил. Коротенькая молитва, под которую все подставили головы и двинулись.

Пещера — карстовый провал с сильным уклоном встретила их тишиной и звуком редкой капели. Длинный извилистый ход завершился резким поворотом вверх, отчего шедший первым инквизитор было даже решил, что это тупик, но притиснулся и оказался в большом практически сферическом зале.

Птица сидела на камне в центре и смотрела на них холодными жёлтыми глазами. Милое человеческое лицо и красивая, задорно поднятая обнажённая женская грудь, крепились к раздутому птичьему корпусу. Широкие крылья были опущены в стороны.

— Майка! Мая-мая-маечка, цып-цып-цып! — рванулась было кошка, но была перехвачена инквизитором.

— Это уже не она.

— Отчего же, — прошелестел мелодичный безэмоциональный голос, — Она сейчас спит во мне. Когда я уйду ты получишь свою игрушку.

— Что тебе нужно на этот раз, Гамаюн?

— Всё то же, старый враг, на этот раз ты взял всё необходимое? Готов изменить весь этот мир?

— О чём это она? Оно? — тихонько спросила ведьма у стоявшего рядом и чуть впереди майора.

— Время нелинейно, люди вообще не способны осознать его динамику и организацию как понятие. Этот мир стремительно рассыпается и моя задача — это изменить.

— И чем тебе помешала Аннушка?

— Землетрясение в Карадрасе, восемнадцать тысяч погибших, двадцать три года назад.

— Этого не было.

— Теперь — да.

— А моя пуля, сколько она стоила? — подал голос Терских.

— Твой младший племянник.

— Но… — начал было майор, но вдруг осознал, что ответ будет тем же самым «теперь — да». У него никогда ещё не было двух племянников. Сестра даже не замужем.

— Тогда зачем мы здесь, если ты всё решаешь сама, тварь.

— Цена изменения мира — люди. Они есть нити холста и пигмент. Малые платят за всё.

— Так зачем тебе мы? — повторил вопрос инквизитор.

— Ваши линии должны свестись в этой точке, шаг за шагом вы несли сюда свои нити, здесь они дадут начало новому миру.

— И мы можем на это повлиять? Вот прямо сейчас повернуться и уйти?

— Мир изменится в любом случае. Ваш мир уже рассыпается кусками. Малые капли уже подточили плотину.

— И что мы должны сделать? — задала тихий вопрос ведьма, — Взойти на костёр, лечь и умереть у твоих лап? Что сделать и ради чего?

— Скажи мне, где моя Майка? — прорычала изготовившаяся к прыжку кошка. Мир, хер, плевать. Этот мир всегда балансирует на грани, вон, есть даже специальные «часы судного дня», на которых до полночи мира остались мгновения, но ведь так и не кончился. И не кончится никогда, когда её собственные глаза не закрылись в последний раз.

— Скоро всё закончится, моя котя, — наклонила голову к пернатому плечу Гамаюн, — И ты получишь своего человека.

Оборотень кинулась молча. Рывок и…

Глупая кошка была сбита в воздухе. Оставшуюся троицу обдало ветром. Майор припал на колено выдёргивая из-за спины штурмовую винтовку. Он и сам не знал откуда она там, если бы задумался. Всё же изменению нужно несколько секунд чтобы докатиться до краёв мира, как круги на воде.

Но палец не нажал на спуск. Перед расправившей крылья Гамаюн встала Кэтти. Лицом к людям. Закрыв собой свою маленькую птичку.

— Отойди! — скомандовал инквизитор, седые волосы его взъерошились, когда с него сорвало шапку, а светящиеся золотом глаза придавали демонический облик.

— Нет. Это моя глупая птица. Где-то там она ещё есть.

-Время нелинейно, — раздался за спиной безжизненный голос. Всё замерло в неустойчивом равновесии.

— Так чем мы заплатим? — подала укрывшаяся за камнем ведьма.

— Цена велика, но если не знать, чем платил, она ничтожна.

— Ну же.

— Фараон умрёт молодым, боги уйдут, кот потопивший три корабля сойдёт на берег, мир не получит магии. Твоя мать станет отцом светлых детей…

— И меня не будет?

— Ты уже есть, но мира, бывшего твоим не станет.

— Что же ты хочешь изменить в старом, чтобы появился новый?

— Меньше алчности, меньше безумия, у вас будет больше времени, больше людей, больше шансов вывернуть из инферно.

— А если я заплачу за неё?

— У тебя своя плата, старый враг. Чужое время вернётся назад.

— Май, — подала голос кошка, — перерисуй всё это. Ты же можешь…

***

— Стимуляторы? — предложила ведьма, на всякий случай.

— Не думаю, что они помогут.

Пещера встретила их тишиной и звуком редкой капели. Длинный извилистый ход между огромных глыб, словно вырытый в куче разноразмерных кубиков лего, завершился резким поворотом, отчего шедший первым инквизитор было даже решил, что это тупик, но притиснулся и оказался в большом практически сферическом зале.

Птица сидела на камне в центре и смотрела на них холодными жёлтыми глазами. Милое человеческое лицо и красивая, задорно поднятая обнажённая женская грудь, крепились к раздутому птичьему корпусу. Когтистые лапы цеплялись за валун. Широкие крылья были бессильно опущены в стороны.

— Майка! Мая-мая-маечка, цып-цып-цып! — рванулась было кошка, но была перехвачена инквизитором.

— Стой дурёха! — перехватил её инквизитор. Только у него хватило скорости поймать оборотня.

— Ты пришла, моя мягкая кыся, — произнёс мелодичный, но совершенно безэмоциональный монотонный голос.

— Маечка, сопротивляйся ей, ты же можешь, цыпа-цыпа-цыпа, — позвала Кэтти.

— Она и есть я. Время этого мира истекает, мы должны изменить это.

— Времени всегда достаточно, — отозвался старик.

— Кому ли как не тебе знать, что оно нелинейно, старый враг.

— Зачем ты пришла, Гамаюн?

— Как всегда, чтобы предотвратить ошибку.

— Какую?

— Воронка инферно, приход Богов, гибель мира.

— И вы, дамочка, можете это типа остановить, — подал голос майор.

— Вы можете. Цена изменения мира — люди. Они есть нити холста и пигмент. Малые платят за всё.

— Так зачем тебе мы? — повторил вопрос инквизитор.

— Вы будете решать судьбы этого мира.

— Вот прямо мы, дамочка, вы того-этого, кукушкой не поехали?

— А кто определяет какой гранью упадёт кубик?

— И если мы тебе поможем, ты вернёшь мне Майку?

— Однажды она впустила меня, когда я уйду она не будет прежней.

— Зачем это тебе?

— Я — Гамаюн, Она вещает и поёт, Не в силах крыл поднять смятенных… Вещает иго злых татар, Вещает казней ряд кровавых, И трус, и голод, и пожар, Злодеев силу, гибель правых… — пропела птица, и продолжила прежним монотонным голосом, — я должна оттянуть конец мира, в том моя жизнь и моя цель.

— Тогда зачем, зачем тебе понадобилось забирать мою Аннушку?

— Хочешь я верну её тогда? Но умрут тысячи других, чтобы дать тебе время для этой встречи. Выбирай. Время нелинейно.

— Так-с, уважаемая Гамаюн, допустим мы вам поверим, что вы сделаете и как, собственно, этот новый мир будет выглядеть?

— Я его нарисую, а вы убедите мир пойти по новому пути.

— Нам нужно посовещаться, — потянул Терских инквизитора за рукав, — Кэт, иди сюда.

— Батюшка, а насколько ей можно верить? — спросила молчавшая до сих пор ведьма.

— Хтонические твари типа неё никогда не лгут. Истолковать можно по-разному. Но лгать не могут.

— Так выходит от нашего решения зависит что-то там? И что нам делать?

— Не знаю, — честно признался старик, — я слишком долго ненавидел её. Да я из монастыря меч спёр, лишь бы разделаться с ней. Мне некуда отступать.

— Батюшка, так она же повторяет всё время «время нелинейно», может бац –и ты ничего не крал.

— А ненависть ты куда денешь? Все эти годы я знал, что однажды мы встретимся. Ждал и копил. Но я не готов поменять тысячи на одну, даже если не буду помнить об этом, — скрипнул зубами старик.

— М-м, уважаемая, а что именно должно быть в новом мире?

— Шанс выжить и надежда на мир.

— А магия? — задала вопрос ведьма.

— Она и есть гибель мира. Малые капли уже подточили плотину. Прорыв унесёт всё.

— А ты что скажешь? — обратился майор к кошке.

— Мне нужна Майка, а мир? Мир исчезает каждый раз когда я закрываю глаза. И каждый раз возвращается обратно.

— Ариш?

— Смотри, она сказала, что прорыв унесёт всё. А если растянуть это до тех пор, когда люди привыкнут? Дать миру время принять изменения?

— Для этого вы здесь, — прозвучал голос Гамаюн.

— Так, дамочка, у нас тут конфиденциальное совещание, — возмутился майор, обернувшись к ней, — И почему вы заявляете, что магия это смерть мира, вы как-бы тоже магическое существо, как я понимаю?

— Мир скатывается в хаос. Нарастает энтропия. Это не только безумие людских масс и войны, это нарушение природных законов мира. Я же — последний вестник, упущенный шанс.

— Спасибо за толкование, — Терских повернулся обратно, — Так что решаем?

— Мне нужна моя Майка.

— Магию — оставим.

— Это отродье диавола не лжёт, но и выбор не в силах человеческих. Верить ей — нельзя, но и не верить опасно. Отложим и растянем? — озвучил свои мысли старый инквизитор. По сравнению с первой встречей он сильно сдал. Углубились морщины, исчез последний цвет из шевелюры, выбелив её окончательно. Мелкое дрожание рук исчезало только когда они сжимались на рукояти меча.

— Мы определились, — обернулся майор к Гамаюн, но она не дала ему закончить.

— Да будет так!

***

— Странно это, — протянул капитан, потягивая что-то тёмное из кружки, — Помнить о будущем, которого ещё, или уже нет.

— Всё в руках господних, — привычно отозвался сидящий напротив священник, перед ним тоже стояла кружка, только наполнял он её минералкой собственноручно.

— Может этого и не было ничего?

— Помнишь, что говорила та демонова птица? Время теперь нелинейно. Вон — сам видишь, он кивнул на каток, на котором счастливая кошка очередной раз запрыгнула на своего Майкла и повалила беднягу на лёд.

— Ты как, кстати, сумел отбояриться за свою кражу из закромов монастыря?

— Всё, что я припасал на ту битву просто рассыпалось в хранилищах, так что я ни при чём. Сдаётся мне, что она сразу могла забрать недостающее для изменения от вещей, но брала плату с нас, чтобы быстрее соображали.

— И зачем-то вернула память о прошлых попытках. Я неделю с воплями просыпался, когда вспоминал ту режущую волну с её крыла.

— Чтобы помнили. Думается, что она по-прежнему сидит где-то там в нём. Ждёт своего часа.

— И поэтому ты продолжаешь приглядывать за своей внучкой.

— Она и без того самая бедовая.

— Сколько ж тебе лет?

— Важно — сколько осталось, — уклонился священник. капитан почесал в затылке, отставил кружку и со скрытым нетерпением спросил:

— Так что там с новой работой?