Чернила Демиурга

Глава 1

Мёркки открыл глаза и в первые секунды ему показалось, что ничего не поменялось. Но через дюжину секунд он начал привыкать к тусклому, почти неуловимому освещению помещения, в котором оказался и из непроглядной, как ему казалось сначала, темноты стали медленно вырисовываться силуэты исполинских книжных стеллажей. Он оглянулся, но повсюду были только заполненные книгами шкафы, стоящие стройными рядами, будто стены в лабиринте. Он лежал в одном из коридоров этого бесконечного кошмара всех Древнегреческих Героев. Парень медленно сел, а затем встал. Конечности не слушались, а в пальцах проклевывалось назойливое покалывание, будто он разом отлежал и ноги и руки. В голове царила звенящая пустота. Ни как он сюда попал, ни что было, к примеру, неделю назад, ни что это вообще за место он не понимал. Но зато точно понимал, что то, что он вообще Здесь его решительно не устраивает. В этом было что-то противоестественное и неправильное. Света едва хватало, чтобы отчетливо различить пальцы собственной вытянутой руки, но он все же был, значит где-то был его источник. Мальчик оглянулся ещё раз. Создавалось впечатление, что светильник находился где-то вдалеке, намного дальше, чем могла бы проходить воображаемая линия горизонта, о которой ему рассказывал недавно отец. Воспоминание об отце и линии горизонта больно резануло по сознанию мальчика. Он попытался ухватиться за него, вспомнить еще хоть что-то, но мысли путались, а расплывчатые образы искажались и ускользали, поэтому в конце концов он заработал только головную боль. Идти куда-то совершенно не хотелось. Хотелось просто, чтобы всё это закончилось и он очнулся где-нибудь не здесь, где-нибудь, где нет нагнетающего чувства постоянной тревоги, запаха сырости и вечного густого мрака. Но очнуться где-нибудь еще у него не получалось, а оставаться на месте было невыносимо, поэтому Мёркки медленно побрел вдоль стеллажей, шлепая по подгнившим доскам босыми ногами. Сначала он пытался считать шаги, но на третьей сотне сбился со счёта. Тогда, он решил, что можно запоминать куда и сколько раз он сворачивает, чтобы если что вернуться. На пятом повороте налево после тринадцати поворотов направо и трех перекрестков пройденных по прямой, он решил, что возвращаться ему некуда и незачем. Несколько раз, когда ноги начинали гудеть от усталости, он останавливался чтобы отдохнуть. В один из таких перерывов он взял первую попавшуюся книгу с полки и раскрыл посередине. Книга выглядела так, будто попала в пожар, а после пролежала лет двести в сыром подвале древнего замка. Её испещренные мелким рукописным текстом страницы пожелтели от старости, а на кожаной обложке вырос небольшой гриб, шляпка которого тускло сияла голубоватым бледным светом. В голову мальчику пришла мысль, что, возможно, весь скудный свет этого странного помещения состоит из таких вот светящихся грибов, выросших на древних книгах, но он усилием воли отогнал от себя эту мысль. Всё же идти хоть куда-нибудь, даже к иллюзорной, почти недостижимой и невозможной цели, намного легче, чем брести в пустоте. Он пытался читать рукопись, но слова были написаны на неизвестном ему языке, а всякий раз, когда он отводил взгляд, и вовсе менялись местами, будто издеваясь. Или так ему только казалось от усталости и кромешной темноты? В книге не было иллюстраций, поэтому Мёркки аккуратно отломил сияющий гриб с переплета и поставил её на полку, а потом снова двинулся дальше. Иногда, ему казалось, что кто-то наблюдает за ним из темноты, ему слышались тихие легкие шаги по прогнившим доскам паркета, а на полках, между древними фолиантами, ему чудились чужие хищные взгляды. Один раз дорогу ему преградила черная маслянистая лужа. Она растеклась так, что ни обойти, ни перепрыгнуть её было невозможно. Мёркки уже хотел просто пройти по ней, но ему показалось, что лужа стала чуть больше, а за ближайшим стеллажом кто-то сдавленно хихикнул и мальчик, почему-то, передумал. Он долго петлял в коридорах, пока, наконец, ему не показалось, что свет стал немного ярче. Мёркки не задумываясь побежал по коридору, умудрившись за короткие несколько секунд бега занозить ногу, оцарапать локоть о торчавший гвоздь, перепрыгнуть лужу, которых он старался избегать и чуть не врезаться в стеллаж. Но с каждым шагом свет становился всё ярче и ближе и это придавало сил.

Наконец, бесконечные стеллажи расступились, а свет засиял так ярко, что привыкшему к вечному сумраку лабиринта мальчику пришлось зажмуриться. Когда он, наконец, открыл глаза, то увидел, что широкая долина, которая привиделась ему, когда он выбежал сюда- всего-навсего небольшой пяточек свободного пространства, а яркое солнце, обжигающее глаза- старинная керосиновая лампа с помутневшим от времени стеклом. Перед ним возвышалась лакированная стойка из темного дерева. Кое-где на ней краска и лак облупились и в этих местах было особенно заметно разрушительное влияние времени. На стойке, будто издевательски ухмыляясь, в тусклом свете керосиновой лампы поблескивал старый, тронутый ржавчиной звонок. За стойкой стоял человек в строгом, но сильно заношенном и изрядно побитом молью костюме. Лица его почти не было видно в слабом освещении, но казалось, что его кожа испещрена буквами и символами, которые в беспорядке сменяют друг друга. Человек держал в руках древнюю рукопись, изредка аккуратно переворачивая страницы, стараясь не повредить хрупкой от времени бумаги. -Простите, что пришлось так долго ждать, Молодой Человек. Вдруг заговорил это странный человек. Его голос был мягким и тихим, как шуршание страниц. -В здешнем освещении довольно трудно читать, но эта книга слишком захватывает разум читателя, чтобы можно было отложить её так просто. Он цокнул языком и слегка покачал головой. -Такой изящный и вместе с тем ужасающий способ самоубийства! Человек захлопнул книгу и, не глядя, поставил на одну из полок. Хлопок, раздавшийся гулким эхом по пустым исполинским коридорам, подействовал на Мёркки, как отрезвляющая пощёчина. -Что происходит? Кто Вы? Что это за место? Как я сюда попал? От долгого молчания голос мальчика был хриплым, а от каждого слова в горле першило. -Тише, тише, Молодой Человек, присядьте, отдохните. Вы долго сюда шли. Я, конечно, всё вам расскажу. Не хотите ли чашечку чая? Человек чуть наклонился к стойке и Мёркки Наконец-то смог его рассмотреть. Хотя почти сразу пожалел о своём любопытстве. лицо и рук человека были будто небрежно склеены из обрывков книжных страниц, записок и черновиков. Он весь будто был соткан из переплетения изукрашенной символами бумаги. Иногда какой-нибудь листок с его лица или рук отрывался и падал на пол, но он, казалось, этого совершенно не замечал. Ноги мальчика подкосились и он упал прямиком в мягкое кресло. Он бы готов был дать руку на отсечение, что еще секунду назад никакого кресла здесь не было, а на том пяточке, на котором стояла стойка, когда он прибежал, вообще бы не хватило места для какой-либо еще мебели, но он слишком устал удивляться. Человек нагнулся и достал из под стойки жестяной поднос с двумя фарфоровыми чашками и щербатым чайником. -Меня зовут Смотритель. Сказал он, разливая чай по чашкам. -Ваше имя, Молодой Человек, я знаю, нет нужды представляться. Это место- Мрачная Библиотека. А Вы попали сюда потому, что так захотел один заносчивый творец. -Я ничего не понял. Честно признался мальчик. Он не позволял себе спать в темноте коридоров но сейчас, возле керосиновой лампы и в уютном кресле, на него навалилась вся усталость, накопленная за этот жуткий марш-бросок. Его глаза сами собой закрылись и он провалился в сон. Когда Мёркки проснулся, ему показалось, что он просто моргнул. Вокруг не изменилось ничего, даже Смотритель стоял в той же позе, сжимая в одной руке свою чашку, а второй протягивая такую же чашку мальчику. Он принял её, благодарно кивнул и отхлебнул чая. Чай был остывшим, почти холодным, будто простоял так несколько часов. -Простите, я, кажется, заснул. Почти прошептал мальчик, боясь нарушить звенящую тишину. -О, ничего-ничего, Молодой Человек. Прогулки по Мрачной Библиотеке бывают довольно утомительными. Мне, знаете-ли, не трудно подождать. Тут довольно редко бывают хорошие собеседники, одни хищные кляксы и тени шныряют!

-Так они всё-так хищные. Зачем-то вслух сказал Мёркки. -Более чем, Молодой Человек. Они способны поглотить любую историю, а значит, и меня и Вас и вообще, кого угодно. На то они и Чернильные Кляксы, растекаются по ткани бытия, делая частью себя каждый кусочек текста, до которого могут дотянуться. Потом и не разберешь, что раньше было написано. Таково устройство Вселенной. То, что может дать жизнь, может её и забрать. Всё зависит только от того, как такого масштаба инструмент будут использовать. -Но мы ведь не история! И не из каких не из чернил! Возразил Мёркки и, чуть замявшись, добавил -Ну, в смысле, мы оба точно есть. Я Вас вижу, чувствую, слышу. Вы налили мне чай. Разве история может налить мне чай? -Понимаете-ли, Молодой Человек, все мы- часть чьей-то Истории. Каждая история, рассказанная, придуманная, или записанная всегда овеществляется где-то во Вселенной. В том или ином виде. Например, в Мрачную Библиотеку попадают только те книги, которые никогда не были записаны. Они были придуманы, но автор так и не сел за работу. Или начал писать, но забросил произведение после первой главы. Именно такими книгами заполнены все эти пыльные полки. Он развёл руки в стороны, указывая на бесконечные лабиринты книжных стеллажей вокруг них. -То есть я- история? Мальчик машинально тронул себя за руку, проверяю осязаем ли он еще. -О, ну что Вы, Молодой Человек. Конечно нет. Тихо рассмеялся Смотритель и отхлебнул из своей чашки немного. -Вы, всего-навсего, Персонаж Истории. Так сказать, главный герой. Мёркки похолодел. Эта фраза звучала как ужасный приговор. Как доказательство того, что отсюда, из этого прогнившего и мрачного места есть выход для всех, но лично для него он не существует. -И как мне вернуться домой? К нормальной жизни? Я помню отца, значит у меня была нормальная жизнь! -Ну, Молодой Человек, подумайте хорошенько! Для главного героя есть несколько способов выйти из истории. Первый- умереть. Но нам это определенно не подходит. Второй способ- спокойно довершить историю, задуманную Автором. Дойти до её конца. Но, я полагаю, Вас такой длинный путь тоже не вполне устроит? Мальчик кивнул, соглашаясь, что не устроит. -Тогда, Молодой Человек у Вас остается единственный вариант. Вы должны убить Автора собственной истории. Это будет несложно, в вас уже закипело недовольство и гнев, а для того чтобы убить вашего Автора Вам лишь нужно к нему прикоснуться. Сложнее всего- будет отсюда выйти. Понимаете-ли, книга о Вас еще написана не до конца, поэтому Вы- тоже отчасти принадлежите этому месту. Но при должном усердии, я уверен, Вы сможете отыскать выход. В груди мальчика вспыхнул огонёк надежды, который быстро разросся в пожар гнева и ненависти. Он здесь только из-за того, что кому-то приспичило написать об этом книгу! Он мог бы быть дома, гладить полосатую кошку, сидя у окна, смотреть на снегопад и слушать истории отца, но он здесь! Он вскочил с кресла и быстро рванулся в темноту лабиринта. в темноте между стеллажей будто ничего не измениось, но теперь ни хихиканье, ни настойчивое ощущение чужого взгляда, ни даже Хищные Кляксы его больше не пугали. Он бежал вперед, с намерением выйти отсюда как можно скорее, а когда не оставалось сил бежать, он упорно шёл. Через целую вечность скитаний, ему показалось, что вдалеке свет забрезжил чуть сильнее и он, воодушевленный, снова побежал к нему. Но вышел к стойке Смотрителя. -Добрый день, Молодой Человек. Чашечку чая? Смотритель тепло улыбнулся мальчику и придвинул к краю стойки чашку, от которой поднимался едва заметный дымок. -Я подумал, что негоже такому юному Джентельмену ходить босиком по холодным и отсыревшим полам моего пристанища и отыскал сапоги, по-моему, как раз Ваш размер. Померьте-ка! добавил вдруг он и выставил прямо на стойку, рядом с чашкой пару тяжелых ботинок. Раз за разом, день за днем, месяц за месяцем, Мёркки уходил в темноту, но неизменно возвращался к стойке Смотрителя. Он даже специально однажды шёл только прямо, нигде не сворачивая, но всё-равно вернулся туда, откуда начал. И из раза в раз, его ждал вежливый

Смотритель, который сочувствовал мальчику, поил его чаем, давал еды и, время от времени, какие-нибудь новые вещи. Так у Мёркки появилось тёплое серое пальто с пятном чернил на рукаве, карнавальная полумаска, в которой можно было пройти мимо теней и остаться не замеченным, удобный брезентовый рюкзак, резная флейта и множество других удивительных вещей. Несколько раз, Мёркки приходилось сражаться в глубине Библиотеки. Он отгонял от себя Хищные Кляксы специальными жестами и фразами, которым научил его Смотритель, а когда их не хватало, карабкался на полки и аккуратно, чтоб подгнившее дерево не подвело, переползал на другую сторону коридора. Иногда, когда он совсем выбивался из сил, он перебирал книги вокруг себя и, если находил что-то, что хоть немного понимал, кидал в рюкзак, чтобы позже, на привале, прочесть. Обычно, книги исчезали из рюкзака до того, как он приходил, но некоторые оставались тогда его перерыв на отдых затягивался до тех пор, пока не закончится книга. Однажды, после очередной неудачной вылазки, Мёркки вернулся к смотрителю, сел на пол, привалившись спиной к стойке и уснул. проснувшись, он услышал -Доброе утро, Молодой Человек. Знаете-ли вы, сколько времени прошло с нашей первой встречи? Мальчик покачал головой. -Нет, Смотритель, не знаю. Я не считал времени, даже попытки перестал считать на третьей дюжине. -Почти целый год, мальчик мой! это значит, что за это время у Вас точно был День Рождения! Вам исполнилось четырнадцать! И в честь этого знаменательного события, я хочу подарить Вам особенную вещь! Смотритель улыбнулся, лукаво подмигнул мальчику и достал из под стойки фонарь. Это был обычный серый фонарь для свечей, с вырезанными в железной крышке звездами и помутневшим от времени стеклом, почти таким же, как на керосиновой лампе Смотрителя. Похожие фонари когда-то стояли у Мёркки дома. -Это не обычный фонарь! Это пристанище упавших звезд! Посмотрите, мой мальчик! Он легонько постучал пальцем по стеклу и фонарь начал медленно и неохотно разгораться. Внутри, сквозь толщу мутного стекла, показались три небольших точки, похожие на искорки, которые становились всё больше и ярче. Свет от этого фонаря шел холодный, бледно-голубой, больше напоминая маленькие светящиеся грибы, которые иногда прорастали в Библиотеке. После грязно-желтого света керосиновой лампы, это казалось непривычным и завораживающим. -Я дарю его Вам, Молодой Человек! Смотритель бережно протянул фонарь мальчику и тот аккуратно его принял, рассматривая маленькие, пляшущие за мутным стеклом, звёзды. - А теперь, отпразднуем! Смотритель хлопнул в ладоши, отчего от него отвалилось несколько листков, и вынул из под стойки еще дымящийся пирог. Этот день показался Мёркки неплохим. Он даже подумал, что так вполне можно было бы жить. Но с утра он упорно поднялся, забрал фонарь, поблагодарил Смотрителя и вновь вошел во мрак. С фонарём оказалось идти намного легче. Тени то ли боялись конкретно этого фонаря, то ли вообще любого яркого света, но ни одной ему по пути так и не встретилось. Даже Хищные Кляксы медленно отползали подальше, если он останавливался рядом с ними. Он почти не останавливался, спокойно рассматривая потрепанные книги на обветшалых полках. Он больше не чувствовал опасности в коридорах Мрачной Библиотеки. На одном из привалов, Мёркки заметил за корешками книг металлический блеск. Что-то заставило мальчика подойти ближе и сдвинуть книги. За потрепанными книгами оказалась маленькая, отполированная до блеска дверная ручка. Мёркки еще не успел осознать, что именно он нашёл, будто во сне он повернул ручку и, с тихим щелчком, открыл дверь. В кабинете Автора было невыносимо душно. В воздухе витали сизые клубы табачного дыма, а окон здесь не открывали уже очень давно. За захламленным столом сидел неопрятный худой мужчина примерно лет сорока. Он медленно обернулся на звук открывшейся двери и грустно улыбнулся. От улыбки вокруг его глаз разбежались морщинки. -Здравствуй. Тихо произнес он. -Наконец-то ты здесь. Автор кивнул и, повернувшись к столу начал что-то быстро записывать. Мёркки прошёл в комнату, не отрывая взгляд от человека за столом. В голове царила звенящая пустота. Гнев, ненависть, желание мести- все это куда-то разом испарилось. Он облизнул пересохшие губы и спросил

-Ты ждал меня? -Да. Спокойно ответил Автор, не отвлекаясь от записей. -И ты знаешь, зачем я здесь? -Конечно. Некоторое время они оба молчали. -Почему? Наконец, спросил Мёркки. Автор оторвал взгляд от рукописи и посмотрел на парня. Взгляд его голубых холодных глаз пронизывал до костей, напоминая Мёркки взгляды Теней в коридорах Мрачной Библиотеки. -Ты ещё не понял? Я придумал тебя для этого. Это- твоя история. Все мы- часть чьей-то истории. И я хочу окончить свою. Мёркки протянул руку и аккуратно прикоснулся к плечу Автора. Глаза мужчины медленно закатились, он как-то нелепо дернулся и начал заваливаться набок, роняя со стола пустые бутылки и исписанные листы. Мёркки развернулся и зашагал к выходу. Он не ощущал ничего. Ни сладости мести, ни облегчения не пришло к нему, только опустошение. В коридоре он остановился и поднял с небольшой тумбочки мятую пачку сигарет и зажигалку. Мёркки вышел из тёмного подъезда, прикрыл глаза и глубоко вдохнул холодный весенний воздух. Его история не закончена. Теперь он напишет её сам.