Частички судеб

История 1 - Эхо прошлого

Вскрикнув, девушка рывком села в кровати, сжимая слабые со сна ладони в кулаки и нервно озираясь.

– Кира? Милая, что такое?

Девушка было рванулась в сторону, когда теплые мужские руки обвили ее, но тут же бессильно обмякла, приходя в себя.

– Кошмары?

– Да… – тихо выдохнув, Кира повернулась, обнимая любимого в ответ и утыкаясь лбом в его плечо. – Я… я опять видела ту ведьму во сне.

– Ведьму?

– Погибшую от рук Мики… – девушка всхлипнула. – Дар, я так устала от нее… Честно, мне поначалу даже было их жаль, но теперь…

– По-моему тебе надо плотнее работать с Касуми, – заметил парень, ласково поглаживая ее по спине.

– Я и так работаю, но это пока плохо помогает… – Кира прижалась крепче. – Прости, что разбудила, милый. Ой, и тебя тоже, Мурзенька…

Одеяло чуть потяжелело, прогибаясь под мягкими лапками, и рядом раздалось участливое "мр-мя?"

Слабо улыбнувшись, Кира ласково пригладила ушки любимице.

– Тебе лучше попытаться еще поспать, милая, – с мягкой настойчивостью напомнил Дарий. – Сегодня важный день, а твое не выспавшееся лицо наших фанов не порадует.

– Помню я, помню, – вздохнула девушка, поправляя подушку и вновь устраиваясь на ней. – Я постараюсь порадовать их, а они порадуют меня. Но вообще, наши маски никто полностью не отменял, если что... Обнимешь меня?

Улыбнувшись, Дарий тоже улегся обратно, прижимая любимую к себе. Мурзя задумчиво пошевелила ушками, а затем забралась хозяйке на грудь и, улегшись хлебушком, взялась мурчать.

История 2 - Счастливое вместо

– Луна́, согласуй мне перформанс.

Высокая черноволосая девушка, дотоле одиноко сидевшая на лавочке в окружающем школу подобии парка, оторвалась от смартфона, в котором она увлеченно что-то тыкала последние десять минут и с изрядным скептицизмом поглядела на подсевшую к ней девушку. Хотя не знай она – могла бы и, пожалуй, решить, что беседует с парнем: невысокий рост, короткие каштановые волосы, с ничем не примечательными для любого, кто видит уроженцев Японии по десять раз на дню, чертами лица, в строгого вида синей рубашке и черных брюках, скрадывающих последние намеки фигуры.

– Скажи, Мики, почему все ваши перформансы – это вечно что-то спонтанное и придуманное в последний момент, а? – с утомленной вкрадчивостью поинтересовалась она. – Ни продуманности, ни изящества толком, ни возможности для творческой группы подготовиться? М?

– У остальных, наверно, потому, что они натуры творческие, а я человеку помочь хочу.

– Человеку помочь? – изумилась Луна, меняя позу на куда более заинтересованную и внимательно вглядываясь в лицо собеседницы. – ТЫ?! Это уже интересно. Хорошо, тогда вещай, чего ты там затеяла.

– Это ты, между прочим, уговорила меня пойти сюда.

– Да-да, я помню. Говори давай, в чем дело.

Идея сходить в школу, где в разные годы по воле судьбы они оба учились, принадлежала, разумеется, Луне: девушке было до ужаса любопытно там снова побывать и разузнать, кто из учителей до сих пор работает, а одной ей идти было скучно, так что Мики, приехавшая в родные края (которые в отрыве от проживающих там родственников любила) вместе с ней, немедленно была взята в оборот. И хотя подопечная и упиралась по началу, но, в итоге, составить любимой руководительнице компанию все-таки согласилась. Правда, при условии смены собственной внешности.

И вот теперь “любимую руководительницу” не покидало стойкое подозрение, что подопечная решила ей как-то заковыристо отомстить под благовидным предлогом.

– Ты же помнишь, что нас директор пригласила на школьный вечер сегодня?

– Разумеется, я на память особо не жалуюсь, – хмыкнула Луна. – И чего там?

…А пригласить их и правда пригласили.

В родные края они приехали с тем расчетом, чтобы оказаться там в теплое, но еще не жаркое (а главное – не загруженное работой) время года, так что конец мая показался всем решением более, чем удачным. А, как известно, май в школах – это не только подготовка к экзаменам, но и выпускные. И надо ж было такому случиться, что изобретательная директриса решила совместить очередной выпускной вечер девятиклассников с “вечером талантов” и днем открытых дверей сразу! И, разумеется, зазывала теперь туда всех, кого ни попадя.

Луна, правда, и без недовольства Мики хотела отказаться, но директриса умудрилась “сразить ее наповал” (как ей самой казалось) заявлением, что-де “среди талантов есть немало чудесных музыкантов-представителей современной музыки (которая столь любезна сердцу дорогой гостьи), и среди которых даже есть исполнители пары каверов на песни подчиненной ей группы!” Девушку, правда, подобные посулы не слишком впечатлили, однако понаблюдать музыкальную часть она, все же, согласилась. Особенно после напоминания от замаскированной спутницы о том, что предстоящий сезон шоу “Острова за дымкой”, за который они должны были отвечать, до сих пор совершенно недоукомплектован участниками…

Но сейчас Мики вместо ответа подсунула ей свой смартфон с каким-то видео не очень хорошего качества. Луна, скептически изогнув бровь, запустила его, задумчиво разглядывая участников: высокую сухопарую женщину с пучком выцветших волос на голове и обряженную в строгий коричневый костюм и стоящего напротив нее подростка… кажется, все-таки девушку – стройную, несколько нескладную, с коротким ежиком ярко-алых волос, в черном расписанном алыми молниями жилете и черных кожаных штанах. Запись при этом, очевидно, велась не с самого начала разговора.

– …ты никуда не пойдешь в таком виде, – сухо, твердо и, кажется, уже не в первый раз произносила женщина.

– Но у меня выступление, мама! Я подведу друзей!

– Это твои проблемы, Рита. Дома ходи хоть в трусах, когда гостей нет, но на приличные мероприятия изволь одеваться прилично. И прическа тоже должна быть приличной.

– Это приличная прическа – Мики с ней целых четыре концерта отыграла! И как ты себе представляешь игру на барабанах в моем “праздничном” костюме?! В нем ходить-то страшно! А педали в туфлях как нажимать?!

– Как хочешь. Либо иди переодевайся и придумывай что-то с волосами, либо сидишь со мной в дальнем конце зала.

– Какое “переодевайся” – наше выступление через час, а мне только до дома добираться сорок минут?! И я не собираюсь ничего делать с волосами! Это трибьют ударнице моей любимой группы, песню которой я играю!

– Твоя “любимая ударница” крайне безответственная личность, которая дурит молодежи голову. И она еще, кажется, не померла, чтобы ей “дань памяти” делать?

– Но!..

– Никаких “но”, я все сказала…

Тут видео прервалось, и чем кончилась беседа Луне воочию лицезреть было уже не суждено. Впрочем, она и сама примерно догадывалась.

Скептически скривив губы, девушка запрокинула голову, разминая затекшую шею.

– Это, типа, одна из тех ребят, кто каверы на вас играть будут? – уточнила она.

– Ага, они, – кивнула Мики. – Мы потом перебросились с этой Ритой парой слов – она моя большая фанатка, хотя я не открылась ей. Ненавижу таких людей, как ее мамка…

– Я тоже недолюбливаю, – кивнула черноволосая. – А в чем суть твоей перформансной помощи ей, говоришь?.. Ты же ей помочь собираешься?

– Да, ей. Если она все-таки прорвется на сцену – спою с ними. Если нет – сыграю вместо нее. А если они хорошо играют – то и на “Острова” их приглашу, мое приглашение все равно еще не реализовано.

– Думаешь, это хорошая идея? Ты же не хотела палиться?

– И не хочу. Но ей явно часто докучают подобными нравоучениями – я по себе помню, какого это, и сочувствую ей. В конце концов, мне уже не привыкать к вниманию, хотя здешнее и не так приятно будет, а для ребят это может кончиться личностной катастрофой. Если они старательны хоть немного больше, чем чтобы перед школой не опозориться – пусть будет радость ребятам. И шанс.

– А если у них возможности приехать к нам нет? – хмыкнула Луна, впрочем, уже поднимаясь с места и одергивая свой костюм.

– Значит просто порадуются выступлению с кумиром, – бросив взгляд по сторонам, ударница прищурилась и тряхнула волосами, меняя вдруг их цвет на темно-красный. – Так ты согласуешь?

– Согласую, куда я денусь… Кстати, сколько там времени до музыкальной части осталось? Мы успеваем хоть?

– Ага, еще двадцать минут. И дойдем не торопясь, и еще в зале соскучиться успеем.

***

Мест в первом и втором рядах им не досталось. Важные гости, директор с завучами, помощники организаторов – есть множество людей и позначительней, чем бывшие выпускники (пусть и небезызвестные). Впрочем, Луна с Мики вперед и не рвались, с удовольствием облюбовав пару мест с краю третьего ряда.

Окружающая их действительность ожидаемо имела внешний вид достаточно заурядного школьного актового зала: огромное помещение с раскинувшейся сценой и парой сотен заполненных зрителями сидений перед ней, потрепанное пианино в углу, украшенные и задрапированные чем попало стены, приоткрытые из-за жары окна, выложенный бессмысленными ромбиками плитки высокий потолок. Шумно, душновато, жарко, демонстративно торжественно – и скучно.

– Я так понимаю, жертвы нашего коварства выступают практически в самом начале музыкальной части? – скептически уточнила Луна.

– Агась, после вот этого безобразия, – кивнула Мики на сцену, где хор ребятишек класса шестого-седьмого как раз выводил нечто жизнерадостное и призванное воодушевлять к учебе еще их бабушек с дедушками в советское время. – Организаторы, кажется, решили выпустить ребяток с нашей и подобной музыкой почти в самом начале, чтобы взрослые потом не отвлекались от более “благопристойных” выступлений.

Беседа велась довольно тихо, да еще и на общеазиатском языке, что, вкупе с песней, практически минимизировало нежелательное внимание.

– Угу, похоже на то. Я бы сделала совершенно наоборот, – вздохнула черноволосая. – Наши юные звездочки ж сейчас раздухарят тех зрителей, что помладше, и они потом будут изнывать и думать только о том, как бы удрать отсюда или в чем напакостить. Если уже не думают.

– Да любой человек в здравом уме сделал бы совершенно наоборот! – скривилась ударница. – Я понять не могу, почему Ирина Владимировна так составила программу вечера?!

– Это учитель музыки?

– Агась. Она после тебя уже пришла?

– После. А “почему” – у меня смутное подозрение, что программу составляла директриса, которая решила оставить самое “сладкое” (по ее мнению) на десерт, а Ирину Владимировну особо и не слушал никто.

– Мде-м… Если бы не статус гостя – для меня было бы большим удовольствием взять и все испортить.

– Аналогично, – ухмыльнулась Луна, выуживая из сумки свой смартфон. – Однако, эти ребятки заканчивают. Момент истины, приготовься, радость моя.

Мики немедленно скисла еще больше, однако заметно собралась и навострила уши.

Школьники один за другим покидали сцену, где уже зиждились незамысловатая ударная установка и простенький синтезатор музыки. И почти сразу за этим на сцену поднялись один за другим два парня и девушка, одетые точно в таком же “черно-кожаном с молниями” стиле, что и виденная коварными гостями на видео ударница.

– Интересный стиль у ребят, – хмыкнула Луна, привставая и оглядывая зал. – Но да, нашей героини что-то и не видно нигде.

А участники кавер-группы уже махали со сцены, приветствуя зрителей, хотя на их лицах и читалось удивление. Парень-басист и вовсе не скрываясь оглядывал зал.

– Кажется, совести там у матери совсем нет, она даже приходить не стала и дочь забрала, – вздохнула черноволосая, продолжая приглядываться. – Ан нет, слушай, вон они! Они даже не на последнем ряду – они вообще от входа в зал смотрели.

А актовый зал, надо заметить, был спроектирован так, что основной вход в него располагался в самом дальнем конце, позади всех зрительских рядов.

Мики вкратце высказала свое мнение о происходящем, и оставалось только надеяться, что хороших знатоков общеазиатского поблизости не было.

– Эм-м, мы приносим вам свои извинения за задержку, уважаемые зрители, – возгласила со сцены девушка-гитаристка, снимая со стойки микрофон, – Но наша подруга-ударница отчего-то задерживается и не спешит к нам. Должно быть, возникла какая-то маленькая неприятность…

– Угу… и эта “маленькая неприятность” вашу ударницу и родила, – пробурчала Мики. – Да простят мне такие высказывания…

Луна кашлянула, маскируя смешок, а затем запустила видеозапись и тихо заговорила прямо в микрофон:

– Здравствуйте, уважаемые зрители нашего канала. С вами вновь Луна, и на сей раз нас с Мики занесло в стены школы, расположенной в славном городе Кейп Инносент, что в России. Именно эту школу волею судьбы мы некогда окончили, а теперь имеем честь присутствовать здесь на чем-то вроде концерта будущих выпускников. Среди которых – вот диво! – оказались ребята, играющие каверы на песни нашей очаровательной “Мечты из осколков”! – камера сперва показала сцену, а затем, проскользив по залу, оказалась направлена на его входные двери. – Правда – вот досада, – матушка их ударницы считает их наряды недостойными и прикладывает все усилия чтобы сорвать выступление и испортить замечательный вечер своим морализаторством. Впрочем, не будем ее осуждать – это непедагогично. Тем более, что наша Мики, в отличие от меня, такое солнышко, что героически решила спасти ситуацию!

И все то время, что девушка проговаривала свой текст, ее камера была направлена куда угодно, только не на спутницу. Которая тем временем сидела, уткнувшись лицом в ладони, точно расплакавшись, или глубоко шокированная происходящим вокруг и не желая этого видеть. Но едва руководительница назвала ее имя, Мики выпрямилась, обращая свое лицо сперва к Луне – в камеру, – а затем и к сцене с кавер-группой. Лицо, растерявшее все азиатские черты до единой и принявшее тот повседневно-сценический славянский образ трудноопределимого пола, с которым Мики обычно и выступала.

Луна улыбнулась, молча снимая, как ее подопечная встает и идет к сцене, собирая первые взгляды. Как поднимается по ступенькам и нарочито неспешно подходит к гитаристке. А затем приблизила кадр, стремясь не упустить ошеломленного выражения на лице девушки, узнавшей кумира.

– Дай-ка микрофон, пожалуйста, – расстояние съело эти слова, но Луна и по жестам все поняла.

Получив заветный микрофон, Мики не без иронии оглядела его, а затем поднесла к губам.

– Ну что, здравствуй, родная школа! – теперь на Мики смотрел весь зал, а довольнющая Луна не преминула сместить на несколько мгновений фокус кадра, запечатлев и перекошенное от непонятно какой эмоции лицо директрисы. – Не могу сказать, что меня сильно радует находиться в этих стенах, но… мне тут случилось разузнать, что у моих преданных фанатов назревают неприятности, и у меня не вышло проявить безучастность!

Из зала раздалось несколько возбужденных возгласов. Гитаристка кавер-группы же спрятала лицо в ладонях. Мики ухмыльнулась и продолжила:

– Рита, я вижу тебя, и твой трибьют греет мне сердце! Не стоит ссориться с мамой, хоть она и не права. Ты вырастешь, выучишься, и сможешь поступать так, как сама считаешь правильным. А я пока, если никто не против, разрешу вашу досадную неприятность и заменю тебя…

Луна аж поморщилась от дружного радостного вопля школьников в зале, но все же продолжила улыбаться, глядя, как ее подопечная возвращает микрофон вытирающей глаза гитаристке и направляется к барабанной установке. Затем поймала полный какого-то обиженного недоумения взгляд директрисы и с самым невинным видом пожала плечами, разводя при этом свободной рукой.

Мики подхватила палочки, прокрутила одну в пальцах примериваясь, и принялся несильно постукивать ими друг о друга. А затем, получив знаки от остальных, начал ритм первой песни.

– “Девочка из стали”, кто бы сомневался, – вполголоса прокомментировала Луна. – Впрочем, это вообще одна из самых популярных песен у наших ребят, так что какие-такие сомнения?

И следующие несколько минут она молчала. Молчала и слушала. Она тоже любила песни подопечной ей группы, своих друзей. И хотя в целом кавер-группа заметно уступала им, но все же не настолько, чтобы разница стала неприятной для слуха (пусть и немалоопытного). Так что, когда ребята отыграли – Луна удержалась от аплодисментов только потому, что ее руки были заняты.

Мики привстала, сделав пару поклонов и что-то говоря своим временным компаньонам. А ее руководительница все снимала: ликующих зрителей, счастливые улыбки группы, безмолвно-восхищенное лицо замершей у входа в зал незадачливой Риты и неодобрительно перекошенное – ее матери, и явно растерянную директрису.

Последняя, пользуясь паузой между песнями, попыталась было ринуться к бывшей ученице – не то за объяснениями, не то в кадр для интервью и повышения известности “подчиненной” школы. Но Луна глянула на нее таким волком, что женщина быстро передумала, оставшись на своем месте.

А группа уже заводила вторую из запланированных песен. И вновь Луна не была разочарована, с первых нот узнавая “Путь к рассвету”.

“Первые две песни моих ребят. Интересно, это можно считать символичным? В том, что в моей школе играют именно их? Или в том, что, в каком-то смысле, они станут первыми для этих ребят? Ведь именно после этих песен они получат приглашение, о котором и не мечтали... Получат ведь? Ну, думаю должны. Выбор, конечно, за Мики, но не думаю, что она настолько уж привередливей меня окажется”.

“А темные слова припомню я едва,

И ни к чему мне в своем сердце их хранить!..”

– По-моему, эти ребята вполне неплохо постарались, – вновь заговорила она, перекрывая комментарием последние аккорды. – Интересно, а что думает Мики? Впрочем, если она и захочет поделиться впечатлениями, то не здесь и не прямо сейчас. Хотя-а…

Разумеется, она просто слегка интриговала зрителей, прекрасно зная, что ударница не станет уходить “по-английски”. Тем более, что Мики как раз в этот момент поднялась на ноги, помахав рукой залу, а затем отсоединила от стойки закрепленный микрофон.

– Что ж, ребят, это было круто! – заявила она, поочередно давая “пять” басисту и клавишнику, а затем галантно целуя ручку засмущавшейся гитаристке. – Совершенству нет предела, но сыграли вы, по моему скромному мнению, более чем достойно. И-и-и… я хочу это отметить! Не знаю, следите ли вы за нашими каналами, но есть в Японии одно шоу – “Острова за дымкой” называется, суть – состязание музыкальных талантов…

Луна невольно разулыбалась: неизвестно, как остальная группа, а гитаристка явно и следила, и уже догадалась, куда клонит ее кумир, вновь спрятав лицо в ладонях и краснея до ушей.

– В ближайшем будущем один из сезонов этого шоу будет в изрядной мере посвящен талантам зарубежным, – с заметным смаком вещала Мики, – и-и-и я вполне официально приглашаю вашу группу принять участие в нем, поскольку мы – “Мечта из осколков” – удостоены чести быть одними из кураторов сезона!

Ударник сделал паузу, пережидая взрыв зрительского восторга.

– Увы, мое явление перед вами было несколько спонтанным – карточка с приглашением у меня не с собой и, в отличие от моих друзей в подобных случаях, я не могу вам торжественно вручить одну, но… моя прекрасная руководительница и подруга Луна чуть позже с удовольствием исправит эту оплошность!

С демонстративным умилением прижмурившись, Мики сложил из пальцев сердечко в сторону Луны. Та тоже послушно состроила умильные глазки и кокетливо помахала устремившим на нее взгляды зрителям.

– Что ж, на этой жизнерадостной ноте мне, уж простите, хотелось бы закончить эту встречу с вами – увы, мне пора! Но не беспокойтесь, ребят, мы с Луной не забудем про приглашение!

И, беззаботно положив микрофон прямо на сцену, ударница легко соскочила с нее на пол, выжидательно глядя на спутницу. Но Луна уже и сама шагала к ней.

Они и не планировали досматривать остальной концерт. Сейчас они деловито покинут зал – и изнывающая у входа Рита получит свои несколько минут поддержки от любимого музыканта. А затем они найдут укромный уголок и Мики снова временно канет в небытие для окружающих, сменив облик и скрывшись вместе с Луной на окутанных вечером улицах Кейп Инносента. Ведь чужое внимание умеет быть таким скучным и утомительным.

История 3 - Спасительница мечты

– Тетя Кира, вы пойдете со мной в парк? – племяшка глядела с надеждой, улыбаясь чуть застенчиво, но вместе с тем как-то хитренько.

Кира улыбнулась – она ждала этого вопроса еще с того момента, как племянница прихватила с собой на прогулку гитару. Впрочем, она и не возражала: озорная, быстроглазая, музыкальная старшеклассница – Капиталина (дочка ее двоюродной сестры) всегда чем-то напоминала Кире ее саму в поздней юности. Однако, если сама Кира выбрала, как ей казалось, более практичный подход к своей музыкальной мечте, то племяшка пошла путем более традиционным – присоединившись к группе из друзей и одноклассников, и выступая с ними где только можно.

“Впрочем, не у всех есть такие понимающие и поддерживающие родители, как у нас с Дарием, – напомнила она себе. – Да и неизвестно еще, как и когда бы исполнилась моя мечта, если бы не Луна”.

– В парк, говоришь? – поинтересовалась Кира вслух, как бы раздумывая. – Ну можно, пожалуй… Дар, ты как?

Дарий, что-то задумчиво читающий в телефоне, только плечами пожал да кивнул. Родственников своей супруги он вполне любил и уважал (тем более, что и прилетели они на день рождения Кириной матери), но к родственным прогулкам относился несколько безразлично.

– Вот и здорово! – племянница просияла. – Мы с друзьями как раз собирались встретиться и что-нибудь сыграть, и я очень хочу, чтобы ты посмотрела!

“И не то, чтобы я сомневалась,” – однако вслух Кира лишь вновь улыбнулась и кивнула.

Не сказать, что группа ее племянницы была совсем никому неизвестна (у них даже какие-никакие поклонники имелись), однако мнение другого музыканта, более опытного – это совсем не одно и тоже, что мнение восторженного поклонника.

Правда (что было по-своему иронично), племяшка как-то умудрялась до сих пор оставаться в относительном неведении, чем живет ее тетя: “уехала в другую страну, вроде бы с музыкой не завязала” – и только.

“Что, возможно, мне даже и на руку, – задумалась вдруг Кира. – Я ведь свое приглашение так и не реализовала. Может, и правда не ходить далеко, а посмотреть, чего Линка достигла?..”

За вялыми размышлениями да жизнерадостным щебетанием племянницы дорога до парка и по парку и пролетела. Но вот впереди уже маячит заветная компания Капиталины, устроившаяся на парапете, отделяющим парковую дорожку от резкого спуска к небольшому аккуратному прудику: темноволосый парень восточной внешности с чехлом за плечами и усилителем (вторая гитара? Или бас?); по правую руку – еще один, рослый, крепкий, рыжеволосый славянин, облокотившийся на усилитель для какого-то инструмента (видимо, того, что в чехле); еще чуть подальше – миниатюрная светловолосая девушка, тоже явно славянка, с какой-то квадратной сумкой через плечо (неужто оператор?), и наконец, перед всеми – еще одна смугленькая обладательница восточной внешности, устроившаяся верхом на кахоне.

– Э-хей, привет, ребята! – жизнерадостно воскликнула Капиталина, ускоряя шаг.

Кире с Дарием ничего не оставалось, как последовать за ней, вслушиваясь в на удивление сдержанные приветствия.

– Знакомьтесь, ребят, это мои тетя и дядя! Она – Кира, он – Дарий! – жизнерадостно презентовала племянница. – Теть, дядь, познакомьтесь и вы: это Линур (парень с чехлом вежливо кивнул), это Андрей (рыжеволосый приветственно приподнял ладонь), это Юля (обладательница квадратной сумки помахала рукой) и Султана (всадница кахона застенчиво улыбнулась)! Ребят, вы ведь не против несколько необычных зрителей для нашего выступления?

– Да когда мы были против зрителей, если они адекватные? – пожал плечами Линур. – Необычному выступлению необычные зрители – символичненько…

– Необычному? – озадачилась Капиталина.

– Агась, – присоединился к разговору и Андрей. – Последнему.

Кира озадаченно моргнула, но, по-видимому, откровением это стало не только для нее.

– В смысле?!! – у Капиталины даже рот приоткрылся. – Как последнее?! Почему?!

– Ты проспорил, Дрон, она отреагировала ровно так, как я и предсказывал, – Линур чуть ухмыльнулся.

Капиталина, однако, даже не заметила этой ремарки:

– В смысле, последнее выступление?!

– Тише, Лин, не кричи, пожалуйста, – негромко попросила Султана, неловко косясь на Киру с Дарием. – Но вообще – мы с ребятами в кои-то веки решили рассудить объективно…

– Без меня?!

– Ну, ты не пришла раньше всех, Лина, нам что, из солидарности молча сидеть?.. Возвращаясь к вопросу объективности: мы почти закончили школу, скоро экзамены, а дальше нам надо куда-то поступать. И даже если мы сумеем выкраивать время – у нас нет перспектив…

– Но мы ведь здорово играем, Тани!

– Действительно неплохо, – не удержалась, чтобы не поддакнуть Кира. – Я как-то смотрела записи, и, думаю, вы с тех пор еще подтянулись.

– Спасибо Вам, – Султана вновь смущенно улыбнулась. – Но только толку от этого? Мы практически неизвестны. У нас поклонников – моих пальцев хватит.

– Ну и в школе мы еще играли, да, – вполголоса заметил Линур.

– Ну да, – спокойно кивнула Султана. – Но это не то.

Собравшиеся пасмурно смолкли.

– А вы рекламироваться не пробовали? – не без скептицизма поинтересовался вдруг Дарий, отвлекаясь наконец от гаджета.

– Пробовали, – Капитолина наконец сникла, – пока не очень помогло...

– Да и какая реклама, если для настоящего продвижения продюсеры нужны? – подхватил Андрей. – Мне тоже не хочется этого признавать, Лин, но нам должно ну просто дико повезти.

– Но если мы просто возьмем и закончим… – но Лина, как подметила Кира, уже и сама покусывала нижнюю губу.

“Кажется, племяшкину мечту и правда пора спасать, – вздохнула она про себя. – Я, конечно, не фея-крестная, как Луна, но попытаться, пожалуй, могу…”

– Ли-ин, – Султана наконец поднялась на ноги, подходя к Кириной племяннице и робко приобнимая ее за плечи. – Мне тоже очень нравится играть с вами, и тоже печально это обсуждать. Просто… даже если мы сможем выкраивать время во время института – то как дальше, когда будем работать? Я не могу не думать о будущем, ты же понимаешь…

Капиталина только уныло кивнула. Кира же чуть покривила губы и, определившись окончательно, сделала полшага вперед.

– Что-то вы сегодня какие-то совсем пессимистичные, – скептически заметила она.

Молодежь дружно перевела на нее взгляды.

– А что делать-то?.. – Линур только руками развел.

– Хм-м-м, – Кира сделала вид, что задумалась. – Ну-у…

И тут же не без удовольствия убедилась, что, порой, супруг и правда понимает ее с полуслова.

– Кир, ты что, собираешься?.. – удивился Дарий.

– А почему нет? – Кира улыбнулась. – Если они впечатлят меня…

Небольшая озадаченная пауза.

– Впечатлим Вас? – робко удивилась Султана, выпуская Капиталину из объятий.

– Да. Я тоже музыкант, и-и мне захотелось сыграть с вами, пока есть возможность... если вы не против, разумеется. Вы же хотите знать, есть ли у вас хоть какие-то перспективы, верно? Вот я вам на этот вопрос и постараюсь ответить, с профессиональной точки зрения.

Друзья ее племянницы удивленно запереглядывались.

– Это было бы здорово! – первым отозвался Андрей. – Если остальные не против – я очень хочу узнать, чего мы достигли.

– Да и я не откажусь! – приободрилась Лина. – Только, ой… теть Кира, ты же, вроде бы, пианистка? А у нас нет клавишных.

– Да я и петь, в общем-то, умею, – улыбнулась Кира.

– Нет-нет, подождите! – вдруг воскликнула девушка, представленная Юлией. – Тут же в парке открытое пианино есть! Вон там, ближе к центральной части!

– Да оно же ушатанное, небось, вхлам, – поморщился Линур.

– Да нет, я позавчера тут с Маришкой и Настей гуляла, и на нем какой-то парень играл – нормально все было!

– Мы можем просто сходить и проверить, – рассудила Кира. – Даже если оно и впрямь ушатано – будет довольно ироничный фон для записи вашего выступления. У вас же Юлия оператор, я угадала?

– Да-да! – Юлия тоже чуть смутилась. – Идем!

Предложение явно воодушевило компанию – все тут же оживленно поднялись, собирая вещи.

– Ну вот, а ты удивлялся, зачем я ее прихватила, – тихо заметила Кира супругу, скидывая свой рюкзак с одного плеча.

– Я сомневался, что это удачная затея, – так же негромко отозвался Дарий. – Все то же самое ты могла проделать и без нее.

– Но эффект не тот!

– Ну, возможно. Спорить точно не стану.

Молодежь же тем временем озадачилась вопросом выбора репертуара: сыграть предстояло что-то одно и, по здравому размышлению, стоило выбрать лучшее, однако Кира не у всего знала ноты (а планшета или нотной тетради с собой никто не прихватил). Сыграть кавер? Но ведь в сеть выкладывать…

И вновь разрешила проблему сама Кира:

– Ребят, вы “Только два языка” знаете?

– Конечно знаем! – едва ли не в один голос согласилась молодежь. – Кто ж не знает?!

– Ну вот ее и сыграем: и вы ноты и текст знаете, и я, и проблем с правами на ее исполнение не будет.

– Ух ты, здорово! – обрадовалась Лина. – Тогда ее и берем!

А вот уже и заветный уголок парка: просторная и на диво новая беседка, увитая тут и там каким-то ползучим растением, довольно широкая дорожка, уставленная приукрытыми тенью деревьев лавочками, небольшой ларечек со сладостями и машиной для приготовления сахарной ваты, и чуть в стороне – небольшой деревянный помост с простеньким навесом, на котором и правда высилось находящееся в свободном доступе пианино.

К нему-то компания, сопровождаемая уже парой, по-видимому, встреченных знакомых, и направилась, собирая по пути новые любопытные взгляды.

Султана приладила свой кахон, Линур вынул из чехла бас-гитару, Андрей вынул из сумки, которую Кира прежде не заметила, микрофон с каким-то подобием усилителя, Капиталина тоже вжикнула молнией чехла, вынимая на свет гитару (акустическую, симпатичного оливкового оттенка – Кире она всегда нравилась). Пока музыканты готовились – Юлия доставала камеру и выбирала угол съемки. Достал камеру и Дарий.

“Ну да, попробовали бы мы это все не записать, – хмыкнула про себя Кира, подходя к пианино и критически оценивая его. Пианино и правда оказалось в на диво приличном состоянии – даже то, на котором она играла в приснопамятном перформансе в Окаяме, было похуже. – В новую поездку домой нас не просто отправят – сошлют, и даром, что другой от Сибири конец России”.

Но вот все на своих местах, инструменты отлажены, а Андрей даже объявил для записи и подтянувшихся полутора десятков полу-случайных зрителей, что они собираются играть. Кира же, лукаво улыбаясь, опустила руку в свой прислоненный тут же рюкзак, вытаскивая на свет венецианскую полумаску в виде кошачьей мордочки светло-сиреневого с легким металлическим отливом оттенка, по поверхности которой коварно змеился узор из темно-фиолетовых молний и, подмигнув в сторону снимающего супруга, привычным движением натянула ее на лицо.

И это движение не осталось незамеченным.

– Ах! – расположившаяся неподалеку Султана даже привстала со своего инструмента. – Кира, Вы?..

Однако пианистка лишь головой качнула, озорно пробегая затем пальцами по клавишам.

Но вот песня и спета. Пробежав пальцами по клавишам в последний раз (сегодня она сымпровизировала чуть более длинное завершение мелодии), Кира удовлетворенно прикрыла глаза и замерла на несколько мгновений, нехотя отпуская привычное состояние вдохновенного полу-транса, в котором часто пребывала на выступлениях. А затем - поднялась на ноги, одним движением стягивая маску обратно.

И вот тут от расспросов было уже не отделаться.

– Кира, Вы... это правда Вы, Ньяга?!! – сразу устремилась к ней Султана.

– Агась, – пианистка лишь улыбнулась да кивнула: скрывать очевидное не было смысла.

– Ух ты!!!

– Моя тетя – кто? – подоспела и Лина.

– Ньяга – клавишница "Мечты из осколков"! Это довольно известная группа в Японии... и не только!

Капиталина только изумленно приоткрыла рот.

– Ну, вообще, “ньяга” – это маска венецианского карнавала, составляющая часть моего образа, – со смешком заметила Кира. – Но да, фанаты дали мне прозвище именно по ней. Да и не сказать, что такая уж известная – племяшка моя вот, скажем, не в курсе.

Упомянутая племяшка тут же слегка надулась, одновременно виновато опуская глаза.

– В остальном же, – продолжила пианистка, убедившись, что ее супруг внял ее жесту и подошел снимать ближе, – да, я именно тот шанс, которого вам недоставало. "Острова за дымкой", если слыхали – состязание малоизвестных музыкальных талантов в Японии, шанс для них прославиться, организуют мои боссы, и ближайший его сезон планируется международным…

– Ого! – в один голос выдохнула уже вся группа.

– И мы – "Мечта из осколков" – одни из кураторов сезона, а я совсем не против пригласить свою племяшку – и, разумеется, вас – ее друзей и группу – к участию, коль скоро вы так неплохо играете, что все же сумели впечатлить меня… Увы, самого бланка приглашения я не захватила, но вечером я обязательно передам его Лине, как члену вашей группы, и наша запись будет дополнена вполне официальной фотографией… А дальше решение за вами.

Обведя собравшуюся молодежь взглядом, Кира чуть пожала плечами и улыбнулась.

– Это моя оценка вашей игры, – она наклонилась, подхватывая рюкзачок и пряча в него маску. – А сейчас, простите, нам с Дарием пора – нам сегодня еще кое-куда нужно успеть.

***

– Думаешь, они воспользуются приглашением? – поинтересовался Дарий.

Группа так и осталась в парке, в воодушевлении решив отыграть еще несколько песен, а парк остался позади.

– Скорее всего, – чуть устало кивнула Кира, потирая глаза (она вновь плохо спала ночью). – Линка и эта Султана явно только об этом и мечтали, да и как минимум Андрей тоже, судя по всему, спал и видел событие навроде сегодняшнего.

– Н-ну, пожалуй… А Саша с Витом отпустят ли Лину?

Кира чуть нахмурилась: ее двоюродная сестра с супругом хоть и не осуждали свою дочь, но на ее увлечение смотрели скорее сквозь пальцы, и вопрос Дария был не совсем праздный.

– Должны, – кивнула она наконец. – Какую бы картину ее будущего они себе ни рисовали, они с ее интересами считаются. Да и, учитывая, что вечером будет некоторое продолжение “перформанса” – я с ними поговорю. Да и с деньгами на поездку мы Линке, если что, поможем.

– Ну это-то да, – кивнул Дар. – Нам, кстати, лучше немного ускориться – автобус скоро придет, а следующего полчаса ждать.

Кира послушно зашагала быстрее. Однако пройдя полквартала она вновь широко улыбнулась.

– Эх, что ни говори, а приятно почувствовать себя на месте Лунушки.

– Мне тоже нравится, но зрители "Островов" будут бурчать, что ты кумовством занимаешься.

Пианистка только отмахнулась:

– Они будут бурчать в любом случае, Дар. А я просто напомню им, что тем выше для Линки ответственность. Да и потом – кого мне, в сущности, приглашать? У меня много времени на то, чтобы шерстить соцсети в поисках юных дарований?

– Ну да, – Дарий согласно покивал, первым заскакивая в автобус и подавая руку супруге. – Я вот до сих пор даже примерно не знаю, кому вручить свое приглашение…

Оглядевшись, он присмотрел пару мест в дальнем и наиболее пустом конце салона и увлек Киру туда.

– Ладно, это все лирика, – подвел черту он, когда они оба устроились на сиденьях. – Лучше расскажи мне, чего ты мне там хотела предложить насчет Юмери? А то я твоих намеков иногда ну совсем не понимаю.

– Как доедем, – улыбка Киры вмиг стала хитрой-прехитрой. – Скажу лишь, что будет самый эпичный сюрприз для нее, я уверена!

– Ну-ну…

История 4 - Последнее желание

– Юмери, мне нужна твоя помощь.

Вскинув голову от тарелки с завтраком, Кира обернулась на знакомый голос.

Завтрак с двумя самыми близкими людьми перед рабочим днем – что может быть прекраснее? Кира даже почти не жалела о своем вечернем приступе деспотии: обычно Дарий, просыпающийся куда раньше неё, проводил утро на кухне, помогая местному шеф-кондитеру и обучаясь его мастерству, однако вчера она, сама не зная почему, едва ли не в ультимативном порядке потребовала у него составить им с Юмери компанию. Дарий же хоть и повздыхал, но любимой супруге отказывать не стал.

И вот теперь они втроем сидят в любимом уголку главного зала “Милых мечтаний”, весьма немноголюдного в этот час, поедая порции омлета с рыбой и овощами и наслаждаясь обществом друг друга.

Вернее, наслаждались до предшествующей минуты, когда к Юмери обратилась их общая хорошая знакомая.

Áнджела Ю́на, лидер и вокалистка дружественной им группы, почти не изменилась с прошлой встречи: стройная, изящная, в жизнерадостно пестром летнем наряде из рубашки и брюк, с неоправленным после ветра каре каштановых волос, с округлым лицом, в чьих мягких чертах японские черты причудливо перемешались с европейскими… неожиданно унылым в такой чудный денек.

– Привет, Анджела! – с улыбкой поприветствовала ее Юмери. – Чем могу помочь?

– Я присяду?

– Да-да, разумеется!

Чуть кивнув, гостья подтянула от соседнего стола стул и опустилась на него.

– Привет, ребят, да, – чуть неловко поздоровалась она. – Простите, у меня слегка мысли не о том.

– Все в порядке, – Дарий подмигнул. – Мы тоже рады тебя видеть.

– Так чем я могу тебе помочь? – мягко уточнила Юмери.

Кира же, тоже пожелав знакомой здравствовать, вернулась к завтраку, слушая начавшееся с неловкой паузы повествование.

Увы, не самое веселое.

Анджела в прошлом предводительствовала в другой группе, чей путь закончился весьма трагично. Группе, где играла и старшая сестра Юмери - Алирри. Хотя началась история еще в те времена, когда Анджела и Алирри только начинали свой музыкальный путь, едва попав под опеку менеджерской группы.

Именно тогда только-только окончившие общеобразовательную и музыкальную школы девушки вместе с еще полутора десятками не распределенных пока по коллективам кандидатов были в качестве своеобразного аванса вывезены своим руководством в загородный лагерь: и от учебы отдохнуть, и музыкой позаниматься вдоволь, и с товарищами сыграться или посоревноваться, и позволить менеджменту спокойно и обстоятельно определиться с планами на каждого.

“Блин, прикольно! – Кира завистливо вздохнула про себя. – Я бы тоже не отказалась от подобного! Хотя тогда нашла ли бы я своих ребят?..”

Правда, по прибытию в лагерь (который руководству девушек не принадлежал, а была арендована “смена”) выяснилось, что музыканты там не одни, а будут вынуждены соседствовать с “социальной сменой”: детдомовцы, ребята из малообеспеченных семей и прочий весьма занятный народ. Ситуация, что и говори, неоднозначная, но и доверенные лица “боссов” постарались максимально сгладить острые углы, и сами музыканты сумели найти общий язык с соседями.

Даром, что “социальщики”, как оказалось, проживали в куда менее уютных условиях. Настолько, что холодные ночи доконали одну из девушек-социальщиц, и она застудила себе что-то внутри (Анджела не стала заостряться).

Кира неуютно поежилась, живо представляя представшую перед Анджелой и Алирри картину: неплохая, в общем-то, юная девушка, лежащая в полутемном холодном корпусе на кровати, плачущая от боли и тщетно старающаяся спрятаться под тонким одеялом от сгущающихся сумерек.

– И ее даже в медчасть не отправили?! – поразилась Юмери.

– А толку было? – пожала плечами Анджела. – Лишний раз тревожить, чтобы перенести в другое помещение, где и лекарств-то толком нет?

– Какой кошмар! – ужаснулась Кира.

– Угу…

Однако на счастье той девушки, у ее старших знакомых оказались не только какие-никакие связи, но и большие сердца: Алирри раздобыла хоть какое-то обезболивающее, а Анджела – через боссов сумела договориться, чтобы “скорую помощь” из города выслали при первой возможности, а не “при случае по утру”. Кончился же вечер тем, что незадачливая “социальщица” сумела все-таки забыться сном, убаюканная мелодией флейты Анджелы и напевом Алирри.

– Оу, я теперь еще больше восхищаюсь сестренкой и тобой! – растроганно протянула Юмери. – Хотя я немного удивлена, что она мне про это не рассказывала.

– Ну, хоть конец у истории оказался хороший, – мрачновато хмыкнул Дарий, довершивший под повествование завтрак и теперь потягивающий кофе.

– У этой – да, – пасмурно кивнула Анджела, сцепив пальцы в замок. – Одна из наших первых фанаток, тоже заболевшая музыкой после знакомства с нами, хоть и немногого достигшая.

– Ну, достигнет еще.

– Уже нет. Я поэтому и пришла к вам.

Кира вновь поежилась, тоже принимаясь за кофе и внимая мрачному продолжению.

…продолжение давней истории оказалось неожиданным и драматичным: та девушка заболела вновь, и на сей раз – неизлечимо. Непростая ли юность сказалась, и просто судьба выпала несчастливая – неведомо. И только и осталось теперь у незадачливой фанатки сгинувшей группы последнее желание: получить как исполнительнице приглашение на шоу “Острова за дымкой”, в подготовке очередного сезона которого Кира, Дарий и Юмери участвовали в последние месяцы, и еще раз услышать игру своих кумиров…

– То есть, ты хочешь, чтобы я сыграла с тобой вместо Алирри? – тихо уточнила Юмери.

– Да, если ты мне окажешь такую честь, – столь же негромко отозвалась Анджела. – Я уже договорилась с вашей Анной, и она уже оформила приглашение (ни записи встречи, никаких обязательств особо ж и не требуется – для “Милых Мечтаний” это просто дань уважения), а моя нынешняя группа… не вариант, вы понимаете.

Собравшиеся молча покивали – тайна, которой были окружены Анджела и ее нынешняя группа, им была прекрасно известна.

– Честь не мое согласие, а твое предложение, – Юмери чуть заметно улыбнулась. – Дар, соулана… вы поможете нам?

– Конечно поможем, в чем вопрос? – Дарий посмотрел на нее почти с укоризной.

Кира же ограничилась лишь тем, что прикрыла глаза и склонила голову – у нее в горле будто ком стоял.

– Здорово, ребята, спасибо вам огромное, – Анджела рывком поднялась на ноги. – И вы мне нужны сейчас. Ваши инструменты, если нужно – какие-то наряды, и погнали. Жду вас в машине недалеко от входа.

***

Что ни говори, больница – место не самое жизнеутверждающее. А палата для неизлечимых больных – и подавно.

Но она пока впереди, а пока Кира, невольно затаив дыхание, вместе с Дарием и Юмери шла длинным больничным коридором.

Впереди шли Анджела, дополнившая свой наряд больничным халатом и прикрепившая к бедру чехол с флейтой, и сопровождающий врач. И так шли, что подчас было даже непонятно, кто же кого здесь ведет.

И, наконец, позади компании застенчиво шагала молодая девушка-медсестричка – случайно встреченная поклонница, признавшая кумиров и робко попросившая о возможности посмотреть на них (Юмери была не против, а Анджеле сейчас было совершенно не до того).

Поворот, а за ним еще один – и вот они и перед дверью, символы на которой складываются в надпись на редкость безрадостную… Правила им объяснили заранее, а потому врач (все же выступивший под конец вперед) просто осторожно нажал ручку, первым входя в палату.

На удивление, внутри оказалось совсем не так, как представляла себе Кира: помещение достаточно небольшое, но светлое, со стенами, расписанными под летний лес (причем, кажется, не японский), с небольшим столом, двумя стульями и креслом у высокого окна, с двумя передвижными кроватями, одна из которых пустовала. А вот на второй-то, дальняя часть которой была заботливо приподнята, и полулежала та самая давняя знакомая и фанатка Анджелы и Алирри.

У Киры даже сердце сжалось при одном лишь взгляде на нее: болезненно худая, с серовато-бледной кожей, с редкими выцветшими волосами, с тянущимися куда-то под одеяло трубками и проводами от приборов и капельниц (Кира и не заметила сперва этого оборудования, так ненавязчиво оно было пристроено!), с почти погасшими глазами… все же явно оживившимися при виде гостей.

– Анджела, – голос девушки был слаб и столь же тускл, сколь и ее внешность, однако искорки радости в нем все же проскользнули.

– Да, Сумико, я вернулась! – Анджела широко улыбнулась, первой шагая к кровати. – Ран-сан, Исаму-сан, Кио-сан, мое почтение!

Расположившихся вокруг кровати двух мужчин и женщину, которым по очереди кивнула Анджела, Кира заметила тоже далеко не сразу – мужчина и женщина в спортивных костюмах с накинутыми поверх халатами, и другой мужчина – в униформе врача и с планшетом для бумаг в руках.

“Врач и… кто-то из родственников? Или друзья?”

Раздумывая, она следом за своей провожатой подступила ближе, и Сумико наконец-то заметила (или сумела рассмотреть?) и их.

– “Мечта из осколков”? – она даже попыталась податься вперед, однако сил у нее на это не нашлось (да и женщина тут же деликатно погладила ее по плечу, точно придерживая). Впрочем, даже так глаза Сумико точно прояснились еще немного.

– Да, Сумико, это они, Юмери, Кира и Дарий, – представила спутников Анджела, подходя ближе и деликатно касаясь ее запястья. – Увы, спеть для тебя с “Рукой об руку под вишней” я пока не могу, так что пришлось позвать моих добрых друзей.

– Но это тоже замечательно – “Мечта…” мне тоже очень даже по душе, – Сумико слабо улыбнулась. – Правда… – она чуть заметно перевела дух, – …я думала, что их четверо в группе?

– Мы рады знакомству с тобой, Сумико-кун, – Юмери сделала шаг вперед и, как это часто бывало, говоря за всю группу, – Да, обычно нас действительно четверо, но мы совсем не ждали, что нам будет оказана честь выступить перед тобой, и Мики, увы, в отъезде.

– Я надеюсь, у Мики-сан все хорошо, – Сумико чуть кивнула. – Я тоже очень рада, что Анджела познакомила меня с вами.

Пока же шла беседа, Дарий не терял времени даром, под немногословным руководством врача располагая и поднастраивая их немногочисленную аппаратуру. Спохватившись, Кира присоединилась к нему, как можно тише открывая чехол и вынимая оттуда прихваченную с собой клавитару.

“Не тот инструмент который я бы предпочла – да еще и по Такому случаю! – но ничего приличнее сюда было не притащить…”

Анджела бросила быстрый взгляд на их возню, одновременно проникая рукой куда-то за пазуху, а затем вновь обращаясь к Сумико:

– Суми-чан, смотри-ка, что у меня есть!

Кира любопытно глянула в их сторону – и даже засмотрелась невольно: лицо обитательницы комнаты точно расцвело.

– Это… это приглашение на “Острова за дымкой”?

– Угу.

– Настоящее?

– Самое настоящее, – Анджела осторожно вложила прямоугольник плотной бумаги ей в руку. – Организаторы лично потребовали у меня вручить его тебе!

– Спаси-ибо, – Сумико, кажется, вложила в улыбку едва ли не все силы. – Я столько лет мечтала о нем, и вот оно у меня. – Спасибо, Анджела, ты просто фея…

Сил приподняться у нее опять не нашлось, так что девушка просто прижала руку Анджелы к своей щеке.

– Мы хоть никому не помешаем своей музыкой, Кио-сан? – мнительно и негромко переспросила Кира тем временем у врача. Им, конечно, и это объясняли, но сомнения, все-таки, оставались сильнее.

– Вы не со стадионными колонками сюда пожаловали, а здесь достаточно хорошая звукоизоляция, – отозвался тот. – Вас бы, по-хорошему, вообще о небольшом выступлении для наших пациентов попросить, но увы – у нас нет ни помещения такого, ни возможности организовать трансляцию.

– Да и музыкальные вкусы у всех разные, – застенчиво подала голос медсестричка-фанатка, будто тень замершая сбоку от входной двери.

Кира же только вздохнула про себя – она не запомнила с первого раза имя этой девушки (не то Ханами, не то Хотару), и сейчас ей было чуть неловко.

– И это тоже, – кивнул Кио-сан. – Но в остальном – не переживайте, пожалуйста. И спасибо вам за отзывчивость.

Пока же они переговаривались и готовились, Ран и Исаму, склонившись к кровати, о чем-то негромко беседовали с Сумико, а Ран, поправив ее подушку, даже чуть приобняла девушку за плечи.

Но вот наконец все и готово.

– Итак, Суми-чан, мы готовы исполнить и второе твое желание! – негромко объявила Анджела, чуть отступая от кровати.

– Да, да, я так мечтала еще раз уснуть под ваши песни, – Сумико вновь чуть улыбнулась. – Ты просто чудеса для меня творишь сегодня, Анджела.

Новая улыбка Юны оказалась смущенной (и, как показалось Кире, даже неловкой), однако она кивнула, с намеком кладя ладонь на чехол флейты.

– И что же ты хочешь услышать?

Сумико с минуту молчала, прикрыв глаза и размышляя, а затем кивнула в ответ.

– Вы не могли бы исполнить для меня “Путеводного светлячка”? – тише прежнего попросила она. – Это моя любимая песня у “Мечты…” и… я хочу услышать ее. К тому же, песни “Руки об руку…” все равно прозвучат не так, как прежде…

Анджела чуть приоткрыла рот – кажется, такого выбора она не ожидала, – однако почти сразу решительно кивнула.

– Я исполню любую песню, какую ты захочешь, Суми-чан. Тем более, что у “Мечты…” я знаю почти все.

“Почти все?! – подивилась Кира. – Ну и ну! Я у “Единения миров” и половины-то, наверно, не знаю (про “Рука об руку…” и говорить нечего)...”

– Мы почтем за честь, – ненамного отстала от старшей подруги Юмери. – Только… можно небольшую просьбу?

“А?”

– Просьбу? – изумилась Сумико. – Я… да, конечно да… только я… вряд ли что-то смогу…

– Сумико-кун, ты… – Юмери подступила почти к самой кровати. – Если ты встретишь мою сестру, Алирри – обними ее, пожалуйста, от меня, и передай, что я ее очень люблю.

“Ю-умери…” – Кира чуть прикусила губу: их предостерегали от подобных тем, однако она понимала, как для ее лучшей подруги это важно.

Сумико, впрочем, совсем не расстроилась – лишь улыбнулась куда удивленнее, чем прежде.

– Д-да, конечно, – даже голос ее прозвучал чуть тверже прежнего. – Буду очень рада.

Протянув руку, она коснулась запястья Юмери, подошедшей еще ближе, и едва заметно кивнула.

Кира тоже невольно улыбнулась.

“Это одна из самых трогательных вещей, что я видела… Только не сметь слишком расчувствоваться – я сейчас должна буду играть, и сыграть должна идеально. Ну, точнее, насколько инструмент позволит – “Светлячок”, все же, на клавитаре зазвучит не совсем так. Но хотя бы насколько возможно…”

– Только прежде, чем вы начнете… – вновь подала голос Сумико. – Ран, Исаму, спасибо вам огромное. И Вам, Кио-сан, и тебе Анджела, и вам, “Мечта…”. Я… я люблю вас всех.

И, улыбнувшись куда натужнее прежнего, она тихо выдохнула и, чуть кивнув, закрыла глаза.

Анджела же, отступив к друзьям, кивнула и несколько раз прихлопнула пальцами левой руки по ладони правой, обозначая начало мелодии. И почти немедленно Кира подхватила ритм, так старательно, как редко когда, перебирая пальцами клавиши… к переливу которых вскорости присоединились и бас Юмери с гитарой Дария.

“Тихо шепчет в кронах ветер,

К ночи замерли цветы.

Привела тебя дорога

В край, далекий от мечты…”

Первой, как всегда, запела Юмери, Кира подхватила ее на второй половине четверостишия. Негромко подпевала и Анджела, все так же отстукивая пальцами по ладони ритм – необычный, своеобразный, совсем не такой, какой вел бы профессиональный ударник, – но все же удивительно дополняющий мелодию.

“Кажется, мы так прочувствованно не пели ее даже в первый раз, – мелькнуло в голове у Киры на проигрыше перед припевом. – И не звучали так…”

Сердце ее как все трепетало, проживая мелодию, однако сегодня – куда более застенчиво. Почти робко.

“...Так пускай всегда сияет в твоем сердце огонек,

Поведет тебя во мраке он к мечте как светлячок.

Над тобой не властен будет ни один печали лад,

И тогда прольется в небе на рассвете звездопад!”

Закончили мелодию они тоже не совсем так, как обычно, позволив ей плавно, почти умиротворенно угаснуть.

Когда Кира наконец решилась поднять взгляд – Сумико недвижно лежала, прикрыв глаза, со все такой же слабой улыбкой на губах. Спокойная, умиротворенная… кажется, счастливая.

– Похоже, она и правда уснула, – вполголоса констатировал Кио-сан. – Удивительно. Не в обиду вам, но я бы под вашу музыку не смог спать, хоть она и хороша.

– Сумико всегда была особенной в этом, – негромко заметила Ран. – Спасибо вам огромное, ребята…

Кио-сан же задумчиво покивал, и, помедлив, вновь обратился к группе:

– Я восхищаюсь вашей решимостью, но, прошу прощения, думаю, вам не стоит слишком задерживаться. Ханами, не будешь ли ты любезна проводить их?

Кира почти успела забыть у замершей у дверей фанатке – столь тихо она стояла. Однако едва услышав просьбу, девушка сделала шаг и решительно кивнула.

***

Дверь палаты тихо закрылась у них за спиной, и группа медленно двинулась в обратный путь, ведомая на сей раз молодой медсестрой.

Еще одна дверь, поворот коридора, явно ведущий уже в другую часть больницы…

– Я… не того уровня специалист, конечно, – вдруг подала голос Ханами, – но… простите меня пожалуйста, но мне кажется, что она уже не проснется.

– Мне тоже, – будто эхо откликнулась Анджела. – Я сразу чувствовала, что это будет самой печальной колыбельной на моем пути…

Юмери же, тихо всхлипнув, остановилась, утыкаясь лбом в плечо Дария. Парень, чуть вздохнув, приобнял ее, успокаивающе поглаживая по темно-красным волосам.

Кира, прикусив губу, тоже шагнула ближе, кладя руки ей на талию.

– Мои ребята… Теперь и Сумико нет, – едва слышно прошептала Анджела. – Печально.

– Соболезную вам, – Ханами робко коснулась ее плеча. – Я ее совсем не знала, но…она, похоже, и правда особенная…

Запнувшись, она окончательно смешалась и смолкла.

“Видела тебя в первый раз, но все равно исполнила твое желание, – закончила про себя вместо неё Кира, невольно улыбаясь. – Пусть и понятия не имея об этом. Надо напомнить Юмери чуть погодя – у нее всегда есть пара наших открыток и ручка… Но боже, как же странно думать сейчас о подобном. Жизнь продолжается, как наш путь, но все же…”

История 5 - "Озеро Яхонтового Заката"

– Ты просто невозможен, Тэтсуо! – невысокая темноволосая девушка схватила со стола алюминиевую банку с напитком, не то собираясь запустить ее куда-то, не то основательно приложиться к ней, но в итоге просто грохнула ее обратно на стол – Просто! Невозможен!

Сообразив, что непредсказуемый полет импровизированного метательного снаряда отменяется, Гэри вздохнул и привалился обратно к одной из стен маленькой насквозь прокуренной каморки, которую им выделили на роль “комнаты для подготовки к выступлению”. В этом мире было не так много вещей способных поколебать его душевное равновесие, но именно сегодняшним вечером две из этих вещей решили собраться вместе в пределах одного не такого уж и большого ночного клуба.

Первая из таких вещей – когда его хорошие друзья ссорятся. Причем не с ним – в этой-то ситуации как раз обычно все понятно, – а друг с другом. Увы, как назло, друзья, которым он вызвался “подсобить” еще полгода назад, ссорились между собой с завидной регулярностью, и чаще всего Гэри с этим поделать ничего не мог.

Впрочем, приятная компенсация за это была – душевные творческие вечера, хорошая музыка, возможность выйти на сцену с не самой последней в окрестностях группой, немного побренчать на любимом басу на радость другим, и даже иногда подзаработать.

Собственно, последнее и стало камнем преткновения на этот раз.

Широко известный в узких кругах клуб “Зеркало Глицинии” решил устроить конкурс между музыкальными группами инди-формата, наградой за победу в котором был контракт на вечерние выступления в этом клубе по выходным (как самостоятельные, так и на разогреве у приглашенных звезд покрупнее величиной). И разумеется бессменный предводитель “Озера Яхонтового Заката” не мог спокойно пройти мимо подобной возможности!

Тэтсуо даже профессионального сессионного барабанщика нашел по такому случаю.

Но, увы, угас лидер столь же быстро, сколь и загорелся: соперники оказались не лыком шиты, и если и не превосходили, то как минимум не уступали в мастерстве и умении заводить зрителей. И хоть явно проследить результаты выступлений возможности не было – организаторы держали интригу и собирались объявить вердикт только после последнего номера, – Тэтсуо по итогам трех этапов уже успел опустить руки, и теперь флегматично восседал в дальнем углу все той же импровизированной гримерки, потягивая пиво и напрочь отказываясь выходить на заключительное четвертое выступление.

Что как раз и было воплощением второй выбивающей Гэри из равновесия вещи: в отличие от друга, он сдаваться не любил, предпочитая идти до конца.

Не любила этого и Котоун – соло-гитаристка, вторая вокалистка и единственная, кроме лидера, бессменная в течение восьми лет участница группы. Вот только если сам Гэри обычно был тактичен и сдержан, то девушка в подобных случаях из себя выходила довольно быстро.

– Ты мне это уже говорила, – с какой-то странной вальяжностью в голосе отозвался Тэтсуо, делая новый глоток и проводя пятерней по своим желтоватым взъерошенным волосам.

– И еще не раз скажу! – воскликнула Котоун в ответ. – Потому что ты невозможен! Как ты вообще додумался навострить лыжи на этот конкурс, если ты, блин, даже доводить дело до конца не собирался?! КАК?!

– До какого конца, Кото? Мы отыграли три номера, я вижу, что шансов у нас никаких – так зачем время тратить свое и чужое? Конец же, нет?

– Ты издеваешься?!! С чего ты вообще взял, что мы проиграли?

– С того, что две группы из трех остальных лучше. И играют лучше, и зрителям они заходят лучше.

– И ты вместо того, чтобы придумать, как их попытаться уделать, решаешь просто свинтить и лишить нас последнего шанса, – поддержал гитаристку Гэри.

Однако лидер, кажется, был непрошибаем, а его карие глаза, несмотря на пристальное внимание к ним басиста, оставались пасмурны и невыразительны.

– Какого шанса? Что придумать, Гэри? У тебя есть идеи? У меня нет, – пожав плечами Тэтсуо отхлебнул еще глоток.

– Моя программа минимум – проиграть достойно, – поднявшись на ноги, Гэри для пущей убедительности махнул рукой. – В конце концов, мы потомки самураев или где?! Пошли давай, Тэтсуо, хорош филонить!

Но собеседник только фыркнул.

– Оставь эти сказки гайдзинам. Я прогуливал черчение, а не историю, и в курсе, что самураи в лучшие времена даже трети нашего общества не составляли. И я сильно сомневаюсь, что среди моих предков затесался хоть один.

– Оно и заметно! – буркнула Котоун, ковыряя ободок банки ногтем. – Вот интересно, то, что я его уже восемь лет все никак придушить не соберусь, можно считать за добродетель?.. Хотя нет, по сравнению с нашими фанатами я просто мелкая терпила: вот они как нас до сих пор терпят – для меня огромная загадка... А ведь, между прочим, они здесь тоже есть Тэтсуо! Ты о них подумал?!

– Что-то я ни одного постоянного не видел…

– Я видела! – вновь рассвирепела девушка. – Я…

– Подожди, Кото, – деликатно перебил ее Гэри, успокаивающе касаясь ее плеча. – Тэтсуо, Котоун права – обламывать фэнов еще большее западло, чем просто сдаваться без боя. Я, правда, в отличие от вас, еще никого в лицо не запомнил, но если они здесь есть – мы должны выйти хотя бы ради них.

– Мы обязаны выйти ради них! – прошипела гитаристка, но басист чуть сильнее сжал пальцы.

– Родной, давай так: не хочешь петь – не пой, – предложил он, – пусть это будет твоим протестом. Но хотя бы сыграть ты для нас можешь, нет? За бутылку имбирного эля, м?

Что-что, а чем подкупить друга Гэри знал прекрасно. И друг не стал его разочаровывать.

– Хм. За эль сыграю! – согласился Тэтсуо, поднимаясь на ноги, отставляя пиво на стол и подхватывая свою гитару за гриф. – Уговорил, противный. Только подожди, просто сыграть?

– Агась, просто сыграть. Спеть мы и сами сможем. И зрители с организаторами, глядишь, удивятся, и ты свое “фи” выразишь.

– Ну-ну… ладно, тогда почапали. Там, вроде, как раз наш выход скоро?..

И, не дожидаясь ответа, он первым устремился к выходу.

– Драко, ты-то с нами? – запоздало уточнил Гэри, оглядываясь на барабанщика.

Драко – на удивление высокий с выкрашенными в серебристый цвет волосами кореец – который на протяжении всего спора невозмутимо читал какую-то книжку, и, кажется, даже не заметил, что вокруг что-то не так, отложил томик и деловито поднялся на ноги.

– Конечно с вами, вы ж мне заплатили, – пожал он плечами, вытаскивая из футляра на ремне палочки. – За что заплачено – то я и играю, а выигрываете вы или проигрываете – мне, в сущности, без разницы, я и без этого контракта не пропаду.

– Какой траханный стыд! – расслышал Гэри неразборчивое бурчание Котоун за спиной, когда они спустя пару минут пробирались по коридору. – Его уже на прощание с фанатами бухлом подкупать приходится! Докатились, блин… Как же я иногда ей завидую, кто бы знал…

***

Небольшой оформленный в темно-синих тонах зал клуба был полутемен, но люден и шумен. Гэри никогда не умел считать такие большие массы людей, но, привычно щурясь от света трех не очень умело направленных на сцену софитов, он прикинул, что зрителей в зале должно быть никак не меньше пары сотен.

“И для целых двух сотен Тэтсуо отказывается лишний раз сыграть свою музыку – как так можно? – думал он между делом, подключая бас-гитару и наскоро проверяя ее. Струны тут же отозвались тихим радостным гулом. – Он, конечно, мой друг, но тип на редкость странный. Ладно, чего у нас там?..”

Котоун уже жизнерадостно обращалась к зрителям, перенастраивая их на нужный лад и поддерживая контакт.

– …это последнее наше выступление сегодня, и мы были ужасно рады видеть всех вас здесь! – закончила она, перехватывая гитару поудобнее. – А теперь – наша заключительная на сегодня песня!..

Гэри, в который раз задался про себя вопросом, кто из его друзей был таким любителем латыни и ненавистником собственных фанатов, что нагромоздил такую невообразимую и труднозапоминаемую конструкцию в качестве названия хотя и душевной, но весьма незатейливой песни. Впрочем, его мнения о названии никто и не спрашивал, а потому, дождавшись, пока Драко отстучит палочками вступительный ритм, он привычно ударил по струнам, подхватывая мелодию, а спустя пару десятков секунд – и третью строчку куплета, поддерживая Кото.

Легко, энергично, жизнерадостно, непринужденно!

Как Гэри не любил ссоры между друзьями – так он обожал их музыку. Сам он никогда толком не умел стихи складывать, да и с сочинением музыки у него было не особо. И тем приятнее было помогать талантливым товарищам, тем более, что играл басист, по собственным ощущениям, вполне неплохо.

Играл свою партию и Тэтсуо. Как они и договаривались, ритм-гитарист от пения воздержался, и даже стоял в дальнем уголку сцены, будто бы стараясь не отсвечивать.

Вот песня дошла до бойкого и не менее жизнерадостного припева. А вот, “перевалившись” через него, перешла на проигрыш, и…

Гэри нахмурился. На какие-то мгновения ему показалось, что звук его бас-гитары раздвоился, и он уже заозирался было в поисках звукооператора… как вдруг чуткий слух подсказал, что вместе с ним и правда звучит еще один бас! И что еще страннее – звук как будто раздается откуда-то сверху!

И тут зал всколыхнулся так, как еще никогда за сегодняшний вечер! И тут два из трех софитов устремились куда-то почти под потолок!

Совсем озадаченный, Гэри развернулся спиной к залу, задрал голову – и даже рот приоткрыл! Благо, проигрыш между куплетами можно было удлинять сколько угодно, и их с Котоун удивленная заминка делу не повредила.

Прямо над сценой, как оказалось, тянулась какая-то довольно толстая балка – то ли несостоявшаяся основа для занавеса, то ли просто какая-то техническая загогулина. И именно на этой балке и сидела сейчас небольшая, почти хрупкая девичья фигурка, с ног до головы затянутая в пронзительно черную ткань. Словно ожившая тень устроилась над ними, сжимая неведомо к чему подключенную бас-гитару. И только скрывающая лицо фигуры маска выбивалась из образа – овальная, неуловимо-жутковатая, точно сплетенная из множества накладывающихся друг на друга слоев густо-рубиновой паутины, и путеводной звездочкой пылающая в направленном свете.

И вот именно эта тень-то и играла сейчас ту же мелодию, что и сам Гэри, энергично и непринужденно перебирая струны выпростанными из спортивных перчаток пальцами. И хоть парню (кажется, в отличие от остальных) и не был знаком этот образ, он уже смутно догадывался, кто это устроился над ними.

И догадка только подтвердилась, когда очередной повтор проигрыша подошел к концу и “тень” первой запела второй куплет – мягким, веселым, мелодичным голосом. Ну а Гэри – что еще оставалось? – снова подхватил песню на третьей строчке (как и Кото), делая вид, что так и задумано.

“Неужели это та, о ком я думаю? Но что она здесь делает? Почему помогает нам? Это не может быть хитростью Тэтсуо – он бы не стал так ломаться перед нами и на ровном месте изводить Кото (кстати, или стал бы? Я так и не понял этого момента…) и рисковать. Или я просто чего-то не понимаю?..”

Но вот песня подошла к концу и зал взорвался аплодисментами и восторженными криками. А Тень – Гэри вновь глянул на нее, – склонила голову в вежливом поклоне. А едва возгласы стали стихать – заговорила.

– Спасибо вам за теплый прием, мои хорошие! Я рада приветствовать вас всех здесь, под сводами "Зеркала Глицинии"!

В ответ – вновь волна жизнерадостных возгласов.

– Я прошу прощения у "Озера Яхонтового Заката" за столь бесцеремонное вторжение в их выступление, но я просто не могла удержаться от подобной шалости! А еще – спасибо организаторам вечера за то, что позволили мне устроить мой маленький перформанс! – продолжала девушка. – Но вы, должно быть, недоумеваете, зачем же я пришла?

Шум зала на сей раз был скорее единичными возгласами, но Тень и не собиралась их пережидать.

– Я принесла вам послание, "Озеро". Маленький шанс для все еще симпатичной мне группы… – Гэри так и не понял, откуда она что достала, но в руках девушки появился напоминающий концертный билет прямоугольник. – Вы, думаю, слышали о шоу "Острова за дымкой"? А о том, что новый сезон будет посвящен соревнованию японских групп с зарубежными талантами? Но не важно, слышали ли вы раньше – я официально приглашаю вас, "Озеро", принять участие в этом конкурсе!

По залу медленно разлетелся протяжный единогласный удивленный вздох. Игриво хихикнув, Тень разжала пальцы, и “билет”, чем-то утяжеленный (Гэри не разглядел), точно семя с дерева, кружась, спланировал на сцену, где его ловко поймала Котоун.

– Маленький шанс для симпатичной мне группы, – повторила Тень. – Я буду ждать вас, зайки!

Закинув бас-гитару за спину, она поднялась на ноги и, расставив руки точно канатоходец, изящно зашагала по балке и скрылась из виду.

– Кхем… – первой пришла в себя Кото, с заметным интересом разглядывая билет. – Н-ну, я даже не знаю, что и сказать, дорогие наши зрители. Для меня это было не меньшим сюрпризом, чем для вас, н-но… мы внимательно изучим это предложение, и – могу сказать наверняка, – не раз порадуем вас еще своими песнями!

Гэри только усмехнулся про себя, гадая, что же будет дальше.

***

Гэри допускал, что загадочная Тень может дождаться их еще и в “гримерке”, и она решила подтвердить его догадку: когда они с Драко первыми вернулись туда, девушка уже поджидала их там, сдвинув маску на лоб и привалившись к столу. Скрывавшееся же под маской лицо было хоть и довольно симпатичным на его взгляд, но, в сущности, обычным для японской девушки на вид.

Когда они зашли в комнату, Тень дружелюбно улыбнулась им и кивнула. А вот зашедшая следом Котоун сразу же бросилась незнакомке на шею.

– Юмери! Наконец-то! Я так соскучилась по тебе!

– Привет, Кото! – гостья приобняла ее в ответ. – Я тоже скучала. Прости, никак не могла выбрать время и навестить раньше…

– Да ладно, я понимаю…

“Ага, значит, это, все-таки, Юмери,” – подумал про себя Гэри.

О первой бас-гитаристке «Озера Яхонтового Заката» он, разумеется, слышал, но довольно мало – имя ее чаще всплывало во время ссор, что-нибудь приятное о ней могла рассказать только все та же Кото (для чего ее надо было еще застать отдельно от остальной компании), а сам он с ней был не знаком. Юмери, как он знал, была одной из тех, кто стоял у истоков группы, написала часть песен (одну из них они даже исполнили сегодня), и, кажется, даже делала что-то для продвижения.

Но она же была первой, кто, не выдержав, покинул группу, крупно поссорившись перед этим со все тем же Тэтсуо. И, насколько Гэри знал друга – тот вряд ли будет так уж рад встрече.

И действительно.

– Что ты здесь забыла, Юмери? – раздалось вдруг от двери. Где-то подзадержавшись, Тэтсуо вернулся в комнатку последним. И Гэри невольно напрягся, глядя, как лидер сжимает гриф гитары и злобно щурит глаза. – Ты же, кажется, свалила тогда?

Разжав объятия, Котоун отошла в сторону, сложив руки на груди и тревожно глядя на происходящее перед ней. И только Драко был все так же невозмутим, вновь устроившись в уголке со своей книжкой.

– Хм, кажется, когда я уходила, ты не страдал проблемами со слухом? – с иронией заметила Юмери, сцепляя пальцы в замок. На лице же ее блуждала непринужденная улыбка. – Самый дальний зритель в зале слышал, а ты стоял точно подо мной и умудрился все прослушать?

– Ты не ответила.

Гостья улыбнулась еще шире.

– Я же сказала тебе, Тэтсуо – я пришла, чтобы принести вам приглашение на участие в шоу талантов. Я видела вас в тот раз на “Флёрома Конвенте”, подумала, что вы наконец-то взялись за ум, и решила вам немного помочь, н-но… меня весь сегодняшний вечер не оставляет ощущение, что вы слились еще больше с момента моего ухода.

– Ты не представляешь, каким силком я его на тот конвент затащила, – пасмурно буркнула Кото.

– Да нет, почему, прекрасно представляю. Просто надеялась, что Тэтсуо поумнел и перестал упускать отличные перспективы. Но увы, пока я караулила ваш последний сегодняшний выход, я немного почитала о вас на фан-сайте, и… мне почти стыдно, сколько возможностей вы упустили.

Иронично хмыкнув, она уселась прямо на столешницу. Гэри только вздохнул, прекрасно представляя, что за этим последует.

Однако на сей раз друг решил удивить его.

– “Стыдно”? Ты выучила новое слово, серьезно? – не менее иронично хмыкнул Тэтсуо, убирая гитару в футляр и возвращаясь на стул к пиву. – Впрочем, мне без разницы. Спасибо за беспокойство, но для нас музыка – хобби, и нам твои подачки не нужны. Как и испорченные всякими “перформансами” номера.

На сей раз банка все-таки полетела в стену, с треском врезавшись в нее и лишь чудом не лопнув и не расплескав содержимое. Гэри от неожиданности втянул голову в плечи.

– Не ври, Тэтсуо!!! – взорвалась Котоун. – Ты притащил нас сюда именно за тем, чтобы мы попытались получить хоть какой-то контракт и подзаработать! Ты утверждаешь, что хочешь зарабатывать игрой, и отказываешься от такого предложения?! Отказываешься только потому, что его принесла та, с кем ты поссорился?! Ты лицемер, Тэтсуо Кадзума! Ты самый лицемерный и безответственный лидер, каких я только видела в жизни!

– Спасибо за комплимент.

– Пожалуйста! – гитаристка прошлась от стены к стене, пытаясь успокоиться, но у нее ничего не вышло, и она, вернувшись в центр комнаты и вновь сложив руки на груди, продолжила: – Прости, Юмери, что тоже была неласкова с тобой в тот раз! Я болею нашей группой и мне было больно от твоего ухода. Только я за последнее время все лучше понимаю, почему ты так поступила. И ты права – мы с тех пор действительно не добились ровно ни хрена. Мне стыдно перед тобой, но я очень благодарна, что ты решила нам помочь и дать такой шанс!

– Тебе что, нужны ее подачки? – хмыкнул Тэтсуо.

– Подачки, ты серьезно?! Ты, может, правда ее не расслышал, но она нас на “Острова за дымкой” пригласила. Официально! – вытащив из кармана пойманный на сцене прямоугольник, Котоун демонстративно помахала им перед носом лидера. – Некоторые группы о таком шансе только мечтают, Тэтсуо!

– И что?

– Да ничего! Я восемь лет терпела твои закидоны и портила себе нервы только затем, чтобы наша музыка жила, но если ты упустишь такой шанс – я от тебя тоже уйду, ты достал.

“Ой-ой-ой, все это начинает принимать скверный оборот, – Гэри вновь поежился, по привычке жалея, что и как угомонить друзей он не знает, и просто свалить от ссоры не может. – Хотя в чем-то Кото действительно права…”

– И где же ты будешь тогда играть? – очередная усмешка Тэтсуо прозвучала почти глумливо.

– Да хоть на улице в переходе! Серьезно – я тебя поддерживала всю дорогу, но ты уже достал истерить и выеживаться! Чего мы добились за восемь лет? А ни хрена мы не добились! Вот честно – я никогда не была такой же амбициозной, как Юмери, но даже меня уже начинает утомлять твой бесперспективняк! Раньше тебя хотя бы на фестиваль можно было силком вытащить – и ты тащился, – а теперь Гэри тебя уже просто лишний раз к зрителям выйти бухлом выманивает!..

– Имбирный эль не бухло, – невольно заметил Гэри.

– Да мне без разницы, сам факт! А вообще – может, нам просто без тебя тогда продолжить выступать, а, Тэтсуо?! Раз тебе ничего не надо – так и играй себе сессионки или сольняки как тебе больше нравится, мы сами справимся!

Прищурившись, ритм-гитарист вновь поднялся на ноги.

– “Продолжить выступать без меня”? – вкрадчиво переспросил он. – Так вот зачем ты пришла, Юмери – ты решила увести у меня группу?

Но Юмери только расхохоталась от такого заявления.

– Тэтсуо, зайка, проснись, у меня своя группа, – вкрадчиво произнесла она, едва сдерживаясь, чтобы снова не рассмеяться, – причем популярнее твоей на порядок. Ты о чем вообще, хороший мой? Не хочешь попытать удачи и привлечь внимание какого-нибудь продюсера (а у вас шансов больше, чем у трети участников вместе взятых!) – ради бога, не ходи никуда, гоняй дальше свой пивас и выступай по мелким клубам. Но я второй раз предлагать не буду, а мои боссы – и подавно.

В комнатке воцарилась тишина – стало даже слышно, как Драко переворачивает очередную страницу.

“Хм, а ведь и она права, – невольно задумался Гэри. – “Острова”, конечно, далеко не самое крутое шоу, но даже такой шанс для таких как мы – серьезная заявка. И если она выстрелит – наш сегодняшний контракт (который, кажется, уже уплыл из наших рук – что-то лидер наш подозрительно помалкивает) покажется мелкой халтурой. Неужели Тэтсуо правда такой дурень, что откажется? И что же делать мне?..”

– Я тебе уже все сказал, Юмери. И в тот раз, и в этот, – на диво спокойно произнес наконец ритм-гитарист. – Мне твои подачки не нужны.

“Ой дурак…”

– Скажи, Тэтсуо, сколько ты хочешь за группу? – вдруг спросила Котоун, подходя ближе и вопросительно склоняя голову на бок.

– В смысле “сколько”? – не понял лидер.

– В прямом. Правами на наше название и на заключение подобных соглашений о выступлениях от нашего лица владеешь ты, но ты сегодня прекрасно продемонстрировал, что интересы группы тебе не интересны. Если тебе нужны деньги – продай группу тому, кто хочет ею заниматься. Если не хочешь – твое право, но я тогда тоже ухожу, я устала. Мне еще тридцати нет, а у меня уже нервы ни к черту!

“Кажется, вопрос все-таки встал ребром, – вздохнул про себя басист. – И хуже всего – мне, кажется, придется выбирать, кого поддержать… Хотя какая разница кого – если Кото уйдет, “Озера” все равно, что не будет, кого я обманываю? У нас за полтора года три ударника сменилось, сейчас сессионщик, и я второй басист…”

Задумался и Тэтсуо, продолжая прихлебывать пиво и переводя взгляд с одного компаньона на другого.

– А ты что скажешь, Гэри? – вдруг спросил он. – Ты тоже участник группы, но единственный, кто пока не высказался.

Бас-гитарист медленно выдохнул.

– Мне трудно тебе ответить, – признался он. – С одной стороны, в группу меня пригласил ты (пусть и без уточнений на постоянной основе или нет), ты мой друг и бросать тебя я не хочу. С другой – мне нравится "Озеро", нравится наш формат… нравится все, кроме ваших свар. Но Кото, уж прости меня, права в том, что мы так ни к чему не придем. А если она уйдет – это будет концом.

– То есть, ты за нее?

– Я не против тебя. Я за группу. Музыка для меня тоже хобби, я тебе не врал, но я хочу развиваться в нем хоть как-то, а если в группе, кроме меня, останется только один постоянный участник – толку от моего развития не будет никакого. А еще я, уж прости, тоже не пойму, чего у тебя на уме: сегодня играем – завтра не играем, утром "ура, надо контракт!" – а вечером ты даже не говоришь, как мы отыграли.

– Ясно, я понял… никак мы не отыграли – я же говорил, могли не выходить.

Ритм-гитарист снова замолчал, глядя сквозь темное стекло на пробегающие в толще его напитка пузырьки.

"Что-то меня терзают смутные сомнения, что ты там понял, – пасмурно подумал Гэри. – И что ты вообще услышал меня, а не то, что хотел…"

Тишина продлилась еще несколько глотков, после которых Тэтсуо достал смартфон, что-то натыкал в нем и продемонстрировал Котоун.

– Вот столько.

Девушка подошла ближе, вглядываясь в написанное, и присвистнула.

– Н-да, проще с нуля начать, – фыркнула она. – Нет у меня столько.

– Сколько? – заинтересовалась Юмери, тоже подходя ближе и заглядывая ей через плечо. – Хм, а не так уж и неадекватно, как я думала. В принципе, Кото, если у тебя есть половина суммы – я могу тебе одолжить вторую.

– Ты серьезно?! – недоверчиво вскинулась гитаристка.

– Вполне. Ты меня пока еще не предавала из-за денег.

– Тогда я согласна! – выпалила Кото, решительно выпрямляясь. – Тэтсуо?

– Хорошо, тогда завтра и оформим, – пожал плечами тот, тоже поднимаясь на ноги. – Я как раз протрезвею для сделок, а вы деньги найдете… правда, если вы думаете, что я еще и с правами на песни расстанусь – можете закатать губы обратно. Так что сочинять себе репертуар к конкурсу будете сами. Впрочем, вы же "сами справитесь"...

Ухмылка у него вышла настолько мерзкой, что даже обычно снисходительному к чужому злорадству Гэри стало неприятно.

Кото потрясенно распахнула глаза и приоткрыла рот – она явно не ожидала подобной подставы. Однако прежде, чем она опомнилась, в дело вновь вмешалась Юмери, укоризненно зацокав языком и отрицательно покачав пальцем.

– Увы тебе, хороший мой, но ты зря злорадствуешь. Половину "Пурпурного альбома" написала я, как и треть "Лазурной линии", как и еще несколько вещей. А то, что я не стала лезть из-за них в бутылку, когда уходила, еще не значит, что ты можешь ими распоряжаться единолично. Так что "Озеро" может петь мои песни и дальше, если пожелает – я разрешаю.

Но Тэтсуо только иронично хмыкнул, вновь мерзко ухмыльнувшись.

– Уже выкрутились, значит? Ну-ну. Впрочем, это уже не мои проблемы – сами со всем разбирайтесь. До завтра… предатели…

"Ну-ну, – передразнил Гэри, мрачно наблюдая, как уже почти бывший лидер группы уходит, слегка покачиваясь, и сжимая в одной руке так и недопитую бутылку пива и чехол с электрогитарой в другой. – Ты-то завтра протрезвеешь, друг любезный, я знаю, и имбирный эль я тебе поставлю, как и обещал. Вот только в другой раз еще подумаю, быть ли с тобой откровенным и соглашаться ли на твои просьбы".

***

– Боже, Юмери, мне теперь еще стыднее перед тобой! – выпалила Котоун, едва шаги Тэтсуо стихли вдали. – И в тот раз ругалась с тобой, и сейчас при тебе, а ты мне так помогаешь!

– Ничего страшного, я понимаю, что ты не из ненависти ко мне возмущалась, – с улыбкой отозвалась Юмери, вновь дружески приобнимая ее за плечи. – Ты болеешь "Озером", это по-своему прекрасно. Вот только что ты будешь делать, если Тэтсуо не передумает как проспится и уйдет? Название-названием, но народу у тебя немного, а до сезона "Островов" не так уж много времени.

Кото осторожно вывернулась из объятий и тоже уселась прямо на стол.

– Ну, во-первых, есть я – я, вроде, не такая уж и плохая гитаристка, а без второй гитары, в случае чего, можно обойтись, – принялась рассуждать она. – Во-вторых, позову наконец свою кузину Юри (ты ее не знаешь) – я хотела это сделать еще когда ты не ушла, но Тэтсуо был резко против клавишных…

– Ага, помню такое.

– Ну вот. В-третьих… Гэри, ты будешь с нами?

Бас-гитарист пожал плечами и смущенно улыбнулся.

– Если вы меня возьмете – пойду. Честно – я раньше не думал всерьез о выступлениях такого уровня, но хотя бы попробовать очень хочу, а вы на мою игру, вроде, не жаловались. А Тэтсуо… я с ним, конечно, поговорю еще как с другом, когда он проспится, но играть с ним мне как-то уже не хочется.

– Ты неплохо играешь, – улыбнулась Юмери. – Дай мне потом свой контакт – я тебе пришлю кое-что на почитать и посмотреть по басу.

– Спасибо большое! Конечно дам! Хм, а кстати, – Гэри задумчиво потер подбородок. – За сколько этот тип задумал нас продать?

– На новую гитару, резиновую бабу и пару пива хватит, – грубовато отшутилась Кото. – Вообще, если тебе правда интересно, то покажу, как мы с ним по рукам ударим, а так – я не представляю, что ты ожидаешь увидеть, но не очень хочу, чтобы ты из-за меня вдруг подумал о друге еще хуже. Я и так уже вас, кажется, поссорила…

– Тэтсуо тоже хорош, и мог бы не хамить мне "за компанию". Хм, а Драко будем звать?

– Драко? – переспросила Котоун, однако ударник уже и сам отозвался:

– Не, ребят, без меня, – отмахнулся он, закрывая книгу и принимаясь собираться. – Подобные конкурсы – это, в первую очередь, работа на узнаваемость и привлечение продюсеров, а меня в этом отношении все устраивает. К тому же "Острова за дымкой" – это небыстро, результат не гарантирован, а платить мне за каждый выход вы же явно несильно захотите. Так что визитку я вам, конечно, оставляю, но в остальном – не. И спасибо за вечер, кстати. Не слушать вас было, простите, удовольствием ниже среднего, но играете вы здорово!

И, дождавшись ответных вежливостей, ударник скрылся за дверью.

– Ну, в любом случае нас уже трое! – в меру оптимистично заявила Котоун. – Теперь главное группу купить. И давайте собираться – мне еще с организаторами из этого "Зеркала Глициний" говорить, лидер наш явно не удосужился…

Гэри кивнул, тоже сноровисто упихивая свой бас в чехол и заинтригованно гадая, что же их ждет дальше.

– Неужели я наконец-то смогу по-настоящему гордиться и "Озером Яхонтового Заката"? – мечтательно протянула Юмери, пряча свою маску и накидывая кофту с глубоким капюшоном.

История 6 - Виновники торжества

– Ага, вот вы где, обманщицы! – раздался вдруг позади мужской голос, от чего Кира слегка вздрогнула. – Арси, Марион, идите сюда! Я нашел их.

Не смотря на не слишком-то приятное пробуждение среди ночи, привкус от которого преследовал девушку и утром, за завтраком настроение Киры ожидаемо наладилось. Ну а чего грустить, если жизнь, в сущности, неплоха, рядом верная подруга, на столе перед носом – вкусные блинчики, а впереди вполне приятная работа? Вот именно, что нечего.

Необычным было лишь то, что в главном зале "Милых Мечтаний" собралось на редкость много народу для утреннего часа. Но это и немудрено – долгожданный новый сезон "Островов за дымкой" вот-вот должен был начаться, и некоторые из приглашенных участников, не ломая долго голову, остановились прямо в "Милых мечтах". Ну а поскольку записи первого этапа начинались довольно рано, все и завтракать выбрались пораньше.

И все бы, в общем-то, ничего, вот только неведомый пока мужчина, узнавший Киру и Юмери, явно был кем-то большим, чем просто случайным фанатом…

Но, обернувшись, Кира дружелюбно улыбнулась, почти сразу узнавая старого знакомого. Короткая прическа из шоколадно-коричневых волос, спокойные серые глаза, спокойная и уверенная улыбка, незамысловатая одежда (просто-напросто футболка с джинсами) – Павла, вроде, и не назвать было таким уж красивым, но понравился он Кире при прошлой встрече совсем не внешностью. Непривычным было лишь то, что обратился он к ним на довольно правильном (хоть и с заметным акцентом) общеазиатском языке.

Знакомы ей были и две подоспевшие на его призыв девушки: светловолосая и зеленоглазая Арсия в легком летнем платьице, и Марион, красующаяся пышной копной каштановых волос и одетая в джинсовый костюм.

– Привет, ребята! Рада видеть вас! – поприветствовала их Юмери, жестом приглашая присаживаться на свободные места. – Только отчего же обманщицы-то?

– Ну а как? Замаскировались от нас тогда, другими именами назвались, и вообще интриганили как могли, – с шуточным упреком поддержала супруга Арсия, краем глаза наблюдая, как он подтаскивает к столику дополнительный стул. – А правду нам пришлось у Марион узнавать и в интернете вычитывать.

– Вы же говорили, что поняли, почему мы скрывали личности? – негромко присоединилась к беседе и сама Кира.

– А я думал, вы поняли, что я в шутку, – Паша с извиняющимся видом пожал плечами и принялся за свой омлет.

После приснопамятного расставания на Алтае участники "Мечты из осколков" так толком и не смогли выбрать момент, чтобы спокойно и обстоятельно (а не наскоро) поговорить с новыми товарищами хотя бы по видеосвязи: то репетиции, то выступления, а то теперь и подготовка к шоу. Однако обещание (пусть и данное скорее собственному руководству), из которого затея сезона во многом и родилась, сдержали, пригласив Пашу, Арсию и Марион поучаствовать в "Островах за дымкой" в качестве "молодых и перспективных талантов".

И вот теперь они наконец-то, вновь сидят друг перед другом!

Окружающие то и дело поглядывали на их столик с любопытством, но ребята не обращали на это особого внимания.

– А где же Дарий и Мики? – перевела разговор в другое русло Марион. – Я думала, вы всегда вместе!

– Ну как "всегда"... как и все люди, – пожала плечами Кира. – Мы с Юмери обычно вдвоем завтракаем. Дарий с утра на кухне – у них там с местным шеф-кондитером какая-то "грандиозная идея", а Мики в разъездах.

– Ну вот, а я думала, мы тут повидаемся со всеми вами, – вздохнул Паша.

– Увы, – Юмери только пожала плечами, поедая салат. – А меня, признаться, больше всего радует, что вы все трое смогли приехать и принять участие! Да еще и как единая группа. Вы где-то недалеко друг от друга живете, получается?

– Да нет, не близко, к сожалению, – вздохнула Арсия, принимаясь за кофе. – Россия большая… но да, Марион оказалась таким солнышком, что мы с ней болтали по видеосвязи через день, и даже успели по разу друг к другу в гости съездить! И даже репетировали так же.

– Вы тоже замечательные, и я очень рада, что мы снова смогли встретиться, собравшись здесь, – смущенно улыбнулась Марион. – И буду рада еще больше, если сумею остаться с вами благодаря конкурсу! Правда я язык едва осиливаю, хнык…

– У вас всех вполне неплохо получается! А главное – понятно, – подбодрила их Юмери. – Хм. А поведайте-ка мне еще, чем вы нас, хорошие мои, при выступлении на первом этапе порадуете?

За столом возникла неловкая пауза. Паша, Арси и Марион неловко запереглядывались, не решаясь ответить.

– Эм-м… прости, Юмери, но нам сказали, что это "закрытая информация только для ответственных членов организаторской группы", – почти виновато отозвался наконец Паша.

– Вам нельзя выбранную песню называть, – поправила Кира. – Про инструменты вам говорить никто не запрещает. И не знаю, как Юмери, а лично мне это даже интереснее!

– Как и мне! – кивнула японка. – И да, это действительно не запрещено. Тем более, что у большинства участников есть личные каналы в сети, и можно просто посмотреть, при желании.

Кира даже улыбнулась тому, с каким облегчением выдохнули ее собеседники. Похоже, ребятам и самим хотелось поговорить об этом с кем-то, кроме друг друга, но сурово звучащие правила конкурса сдерживали их порыв.

– Как и прежде, гитары и только гитары, – развел руками Паша. – Мы с Марион музицируем, а Арси только поет. Вот, разве что, я в последнее время стал куда менее ровно дышать к электрогитарам, и ее и взял с собой.

– А я по-прежнему терзаю акустическую! – снова подхватила Марион. – Мне очень нравится форма, мне очень нравится звучание, и, пока будет моя воля, я ни на что ее не променяю!

И девушка задорно, почти с вызовом улыбнулась.

– Да вас никто и не будет заставлять, насколько я помню, – пожала плечами Юмери. – Но вообще – очень интересное сочетание, как по мне. С интересом буду ждать вашего выхода!

Арси и Марион снова смущенно заулыбались. А Кира не могла не согласиться с подругой, что их знакомые выбрали весьма любопытное сочетание инструментов. Однако пока она пыталась припомнить, встречались ли ей уже композиции с подобным сочетанием, в разговор вдруг вклинилась непредвиденная третья сторона.

– Ага, значит, вот у нас и определились первые фавориты сезона! – с ядом заметил вдруг кто-то неподалеку.

Озадаченно нахмурившись, Кира обернулась в сторону говорящей.

За соседним столиком от их компании устроились парень и девушка, которые тоже поедали свой завтрак и, похоже, с немалым интересом прислушивались к беседе по соседству. И, кажется, подслушанное девушке – костлявой на вид темноглазой смуглянке с гривой ярко-бирюзовых волос на голове, – не понравилось настолько, что она даже о тактичности позабыла, влезая в чужой разговор.

И Кира уже даже подозревала что именно ей пришлось не по нраву.

"Неужели первый упрек в предвзятости? Неужели Хотару не шутила, когда говорила, что они начинаются еще до начала конкурса вообще?!"

– Что Вы хотели сказать, называя этих ребят "фаворитами конкурса"? – вежливо поинтересовалась у смуглянки Юмери. – Я, простите, не совсем поняла.

Бирюзововолосая в ответ нахмурилась.

– Вы не понимаете, правда? – поинтересовалась она еще ядовитее. – Мало того, что они и так одни из немногих, кто сыграл с вашей группой еще до начала конкурса, так они еще и, оказывается, знакомы с жюри и заинтересовывают его еще до начала соревнования!

Неподалеку кто-то зашептался. Напарник смуглянки, кажется, попытался незаметно толкнуть ее ногой под столом, однако промахнулся, угодив в ее стул (возмущенно проскребший ножками по полу от такой бесцеремонности).

Однако Юмери только доброжелательно улыбнулась в ответ.

– Вы правильно разузнали, Марьяна, я действительно одна из членов жюри, – ответила она, тут же зарабатывая несколько еще более любопытных взглядов. – Нам не запрещено иметь знакомых среди конкурсантов. Павел, Арсия и Марион – чудесные ребята (в чем вы можете убедиться лично, пообщавшись с ними), но это совершенно никак им не поможет. Жюри просматривали выступления всех конкурсантов, и если вас пригласили – значит, вы выступаете как минимум не хуже, и шансов у вас не меньше. Просто я, увы, позабыла, на чем играют мои товарищи… но и о Вашей, Марьяночка, бас-гитаре я послушаю с удовольствием хоть сейчас – я сама басистка, это одна из моих любимых тем разговора!

Кира отвернулась, пряча улыбку. Так перевести внимание посторонних на саму упрекающую она бы, пожалуй, и не додумалась.

"Ну да, Юмери запомнила и как эту фифу зовут, и на чем она играет – тут остальные конкурсанты явно призадумаются, а не темнит ли сама эта Марьяна…"

– Ну и наконец, – закончила Юмери, – я всего одна из пяти судей (если вы плохо знакомы с нашим шоу), и единственная из группы “Мечта из осколков” в составе жюри. Так что, если мои товарищи сыграют посредственно – мои гипотетические пристрастные максимальные баллы им не помогут никак. Впрочем, ожидающие очереди конкурсанты смогут наблюдать за происходящим в студии, и Вы сами сможете сделать выводы о моей пристрастности.

Обведя зал внимательным взглядом, она развела руками, как бы подводя итог сказанному. Марьяна все еще глядела на нее с большим сомнением, однако продолжать возмущаться уже не спешила.

Выждав еще пару минут, Юмери пожала плечами и поднялась на ноги, собирая свою посуду (Кира еще с первых дней в "Мечтах" подметила эту особенность подруги, как и она сама не чурающейся помочь официантам).

– Ладно, ребят, спасибо за компанию, но мне уже пора в студию, готовиться. Успехов вам на выступлении, – пожелала она и, ухмыльнувшись и повысив голос добавила: – И остальным присутствующим конкурсантам успехов! Впечатлите нас своими выступлениями, мы не оценки ставить с постными лицами сюда пришли – нам нужны ваше творчество, задор, эмоции! И покажите зрителям, на что способны – вы, в первую очередь, для них будете стараться, и для себя, не для нас! У всех есть шанс, и не один!

И, не обращая внимания на нестройные ответные восклицания, Юмери подмигнула подруге:

– Кир, ты со мной?

– Ну еще бы! – широко улыбнулась клавишница.

История 7 - Песня из прошлого

Легкий, летящий звук синтезатора заполнял полупустую студию видео- и звукозаписи. Прикрыв глаза, девушка с наслаждением выводила мягкий жизнерадостный мотив, играя в свое удовольствие и ничего не замечая вокруг. А потому, когда по окончании очередного отрывка ей на плечи легли чьи-то ладони – девушка вздрогнула. А вздрогнув – обернулась, обнаруживая смущенно улыбающееся личико подруги-японки, обрамленное бордовыми и черными прядями волос.

– Кира, соулана моя, тебя в детстве о пользе своевременных обедов никто не просвещал, случаем? – с веселой иронией поинтересовалась японочка, делая вид, что хочет цапнуть пианистку за ухо, но лишь слегка щелкая ее по мочке. – Играешь ты, конечно, очаровательно – я люблю твою игру, – но мы уже почти все поели, скоро продолжение записей, а ты все еще тут!

Отступив на полшага, она сложила руки на груди и укоризненно воззрилась на подругу.

– Спасибо за заботу, Юмери, но я чет объелась за завтраком и совсем не голодная, – легкомысленно пожала плечами Кира, одновременно поглядывая за спину японки, где в распахнутые двери студии и правда входили другие сотрудники “Милых мечтаний”, задействованные в съемках шоу.

– Ты уверена?! – с нажимом переспросила Юмери. – Мы тут еще минимум часа два-три сидеть будем.

– Да, солнц, не беспокойся так. В крайнем случае – съемка не непрерывная, попрошу Дара что-нибудь притащить мне и сжую в перерывах между кандидатами. Я не Мики, и без совсем серьезной причины не есть не буду. Но и переедать не хочу.

– Ну смотри мне! – еще раз строго поглядев на подругу, японка двинулась к столу за которым располагались участники жюри.

Придуманный некогда на полу-спонтанном совете у творческой руководительницы компании “Милые Мечты” Анны Тандерблад, очередной сезон шоу “Острова за дымкой” был посвящен не простому состязанию молодых талантов. Как и было предложено Мики после той приснопамятной выволочки – на этот раз большинство участников были приглашены из-за рубежа, и сезон получился практически международным.

И, как и повелела госпожа Тандерблад, все участники группы “Мечта из осколков” так или иначе оказались привлечены к процессу: сперва устроили несколько небольших перформансов, раздавая приглашения, а затем были приставлены к организаторам. В частности, Юмери, как самая известная и опытная из четверки, была посажена в жюри, а Кира была определена аккомпанировать тем из участников, кто не мог похвастать музыкальными талантами в придачу к вокальным (впрочем, клавишница совершенно не возражала).

Так что теперь команда с энтузиазмом занималась съемками первого соревновательного этапа. Суть его была проста: студия, техническое оснащение, ненавязчивые камеры, аккомпанемент, если нужно – и всего одна попытка и один дубль съемки каждому участнику на то, чтобы заинтересовать жюри (не слишком привередливое, пока что) своими умениями. Песней собственного сочинения или кавером – не суть важно (кое-кто и вовсе предпочел получить песню “на месте”). По итогам же этапа из доброй полусотни приглашенных зарубежных и местных (увы, зарубежные смогли прибыть далеко не все) команд или исполнителей-индивидуалов должно было остаться не больше тридцати двух участников.

И – чему втайне порадовались ребята – все розданные ими приглашения уже “выстрелили”, а приглашенные исполнители успешно прошли отбор!

Дверь в студию вновь открылась, и на пороге возникла девушка. Невысокая, с уложенными в аккуратную незатейливую прическу светлыми волосами, в строгом темно-зеленом платье до колена, изумрудного цвета туфельках, и, немного неожиданно – с намотанным на правую руку темно-синим шерстяным шарфом, край которого свободно ниспадал почти до пола. А кроме того, как разглядела Кира спустя еще минуту – с небольшим вспомогательным микрофоном, закрепленным на груди.

“Значит, все-таки участница”.

Застенчиво оглядевшись, девушка прошла почти в середину студии, туда, где было оборудовано место для участников, и куда направлялись все камеры, останавливаясь всего в десятке шагов за спиной Киры. Остановилась, стеснительно сложив руки перед собой, смущенно поклонилась жюри и аккомпаниатору (сидящей сейчас вполоборота).

“Ну, надеюсь, хотя бы эта стесняша не будет пытаться поразить нас своим гроулом”, – с некоторой иронией подумала пианистка.

Одна из конкурсанток – участница довольно стереотипной на вид “девочковой” группы, – в начале дня и правда отколола такой финт, перейдя внезапно на сей категоричный стиль пения, и точно так же сидевшая спиной к исполнителю Кира до сих пор поражалась тому, как ей удалось удержать себя в руках, не шарахнуться в сторону и даже с мелодии не сбиться.

– Ну что ж, мы вернулись с рекламного перерыва, а у нас тем временем новая участница в студии! – провозгласил ведущий, до этого говоривший что-то развлекательно-незначительное в камеру.

Таидзо Хиросэ. Мужчина, как было известно Кире, уже в заметном возрасте, однако выглядящий молодо и бодро. Вечный дежурный костюм, художественный беспорядок на голове, снисходительно-жизнерадостная ухмылка, странно-звенящая манера речи – его съемочный образ ей не нравился, даже отталкивал. Но насколько же притягателен он был при этом в общении! Огромная эрудиция, оптимизм, тактичность – и ни капли флирта, что особо ценно.

– Представьтесь еще раз, пожалуйста, нашим дорогим зрителям, уважаемая! – пригласил тем временем Таидзо, плывущей походкой подбираясь к девушке и ненавязчиво подсовывая ей свой микрофон. – Ну и можете добавить пару слов о себе – мы совсем не обидимся!

Кира только глаза закатила, пользуясь тем, что большую часть времени камеры на ее лицо не направлялись.

– Я Валеска Огинская, – представилась девушка негромким и приятным голосом. – Прибыла к вам из Польши в скромной надежде на минутку славы! А лучше не одну, разумеется.

– Ву-у-у откуда! – картинно поразился Таидзо. – Вот это даль! Россия была, Канада была, Штаты были – Польши еще не было! Не, все, я точно сражен масштабами этого конкурса, друзья мои! Сражен на-глу-хо!

– Воспрянь скорее, друг мой, тебе еще музыке продолжать поражаться! – с дружелюбной иронией воззвал к нему один из членов жюри – низенький, лысеющий японец, чьего имени Кира не могла припомнить как ни силилась.

– Не-не-не, все, я повержен целиком и полностью! – отказался ведущий. – Музыка и пение обязательно проникнут в мою душу и возьмут там свое, но мое воображение уже вряд ли что-то тронет сильнее! Впрочем, прекрасная Валеска может попытаться, друзья мои! Тем более, что кроме меня тут есть вы, мои дорогие зрители, и наше замечательное жюри!..

Пианистка его уже особо не слушала, листая стоящий перед ней на подставке электронный планшет с загруженными нотами и отыскивая подписанную именем участницы композицию. А отыскав – быстро ее проглядывая: тоже удивленная утренним финтом и выдержкой подруги, Юмери показала Кире несколько мест в нотных конструкциях, где, гипотетически, тот или иной исполнитель мог бы перескочить на “чересчур агрессивные стили пения”, и теперь девушка не ленилась просматривать каждую незнакомую песню, которую ей предстояло сыграть.

“Хм, вроде бы, ничего вызывающего не заметно, и вообще мелодия, кажется, сравнительно спокойная, хотя и жизнерадостная”.

– …ну что ж, дорогая Валеска, Вы готовы? – вопросил тем временем Таидзо. – Первые несколько минут Вашей славы уже с нетерпением ждут, как и наши зрители!

– Готова, – скромно кивнула девушка, подступая к микрофонам и чуть приосаниваясь. – Я хочу начать с исполнения для вас песни моей любимой группы, как дани уважения к ней!

“И ни названия песни, ни названия группы до окончания исполнения,” – повторила про себя Кира, с предвкушением поглаживая клавиши. – “Ну что же…”

– Кирочка, Вы готовы?

– Разумеется! К прекрасной музыке я всегда готова! – поведала пианистка, поворачиваясь к камерам и натягивая умильнейшую из своих улыбок.

Один из операторов показал ей сперва большой палец, а затем пятерню – отсчет. И в этот же миг все пятеро членов жюри как по команде надели наушники, отсекая от себя все лишнее. А Кира вновь не удержалась от улыбки: ей нравилось думать, что своими нажатиями клавиш, своими нотами, она будто касается ушей Юмери.

Рука оператора сжалась в кулак – и немедленно пианистка отточенным движением начала мелодию, а Валеска, едва слышно вздохнув, запела.

“Странное место, странное время...

Где это я открываю глаза?

Замерли будто душа вместе с телом,

И на щеке тихо стынет слеза…”

Пела полячка, в общем-то, красиво и прочувствованно, а сама Кира не была большой привередой и ей исполнение пришлось по душе. Но едва она собралась отпустить мысли в мечтательный полет, лишь иногда косясь в ноты, как вдруг ее взгляд остановился на лице Юмери. На лице, где первоначальное недоумение как раз плавно сменялось растерянностью. Правда, и растерянность продержалась там недолго – стоило мелодии плавно перебежать к припеву, как на глазах японки выступили слезы.

“Юмери… плачет? Но… эта девчонка, вроде бы, не так уж проникновенно и поет, что происходит???”

“Друзей ушедших найду,

Навеки скрытых от глаз зарею

В холоде давно минувших дней…”

Взор Юмери затуманился и она, кажется, не замечала ничего вокруг – ни встревоженного взгляда подруги, ни беззастенчиво устремленной на нее камеры, ни, похоже, даже самой Валески. Хотя в одном Кира была уверена – японочка слушает по-прежнему внимательно, не упуская ни единой ноты и ни единого обертона.

“Но что же ее так выбило вдруг из колеи? Кажется, это не пение, и даже не мелодия – я играла при ней вещи куда проникновеннее – и она не плакала…”

“Солнце прольется румяной зарею,

И стих о весне нами будет пропет.

И пусть наша песня летит за пределы,

Из края для тех, кого больше нет”.

Певучее глиссандо, несколько кратких отзвуков басовых клавиш – и мелодия закончилась. И почти тут же Юмери, стянув наушники и бросив их на стол, выскочила из студии, закрывая лицо ладонью.

“Эм-м…”

– Восхитительно, дорогая Валеска, это было очень прочувствованно! – сдержанно похвалил конкурсантку Таидзо, озадаченно косясь в сторону дверей студии. – Даже наша Юмери, кажется, расчувствовалась.

– Я… что-то не так спела? – неуверенно уточнила полячка.

Однако Кира не стала слушать продолжения беседы, вскакивая из-за синтезатора и бросаясь следом.

***

Поиски были недолгими – Юмери убежала всего лишь на пару коридоров от студии, туда, куда камеры за ней не последовали бы. И там, опустившись на корточки и привалившись спиной к стене, девушка дала волю слезам.

– Юмери, милая… – тихо произнесла Кира, скорее оповещая подругу о том, что это она.

Японочка подняла на нее взгляд заплаканных глаз, и, стоило клавишнице опуститься рядом – уткнулась лбом ей в плечо. Не зная толком что сказать, Кира прижала ее к себе, осторожно принимаясь поглаживать по волосам.

– Юмери…

– Прости, Кира, – едва слышно проговорила Юмери. – Я… просто не ожидала этого, и совсем расклеилась… Это… это было слишком внезапно для меня.

– Это?

– Д-да. Объясню при всех – я не хочу повторять дважды…

– Хорошо, соулана. Не плачь…

Однако Юмери лишь грустно всхлипнула, доверчиво прижимаясь к ней.

“Какой милый, трогательный, доверительный момент, – невольно умилилась Кира. – Ну вот почему он должен быть таким печальным, а?..”

Еще десять минут девушки сидели на полу, а затем Юмери мягко отстранилась.

– Спасибо тебе большое, Кира. Извини…

– Ничего страшного, милая. Хотя мне грустно, что ты так расстроилась.

Японка слабо улыбнулась, вытирая слезы.

– У тебя макияж потёк, – предупредила клавишница, подсовывая удачно оказавшееся в кармане зеркальце.

– Да, я так и подумала, – пасмурно отозвалась Юмери.

Поглядевшись в зеркало, она достала из кармана платок и в несколько быстрых жестов превратила неряшливые потеки в странную и не очень ровную композицию под девизом “драматичненько, но так и задумано”.

– Н-ну, могло быть и хуже. Ладно, нам надо возвращаться. Ты предупредишь мое возвращение, Кир?

– Конечно! Идем!

Как Кира и думала, съемку не стали тянуть на все время их отсутствия, а потому она, заглянув первой, перебросилась несколькими уточняющими фразами со съемочной командой. И в итоге, когда они с Юмери вошли в студию, все внимание было устремлено на них, а растерянно сидящая на ее стуле перед пианино Валеска поспешно поднялась им навстречу.

– Все в порядке, Юмери? – участливо поинтересовался Таидзо прямо под камеры. – Ты так внезапно выскочила…

Японка прикрыла глаза и склонила голову, жестом прося микрофон. Ведущий, разумеется, удовлетворил ее просьбу.

– Я прошу прощения, дорогие зрители, – негромко произнесла Юмери, то глядя на конкурсантку, то косясь в ближайшую камеру. – Я… как вы помните, выбор песен конкурсантами остается для нас, жюри, загадкой до самого исполнения. И-и выбор песни уважаемой Валеской оказался для меня несколько бо́льшим сюрпризом, чем я могла предположить. Почему Вы, говорите, выбрали эту песню?

– Э-э-э… я хотела отдать дань уважения ее первым исполнителям, – робко ответила полячка в протянутый микрофон. – Группа “Рука об руку под вишней” – одна из самых любимых у меня, я потому и выбрала “Путь в запредельном краю”.

“Рука об руку под вишней”? – медленно повторила про себя Кира, припоминая на ходу. – Неужели?..”

Юмери печально улыбнулась, склоняя голову.

– Я так и подумала. Что ж, песня исполнена Вами, Валеска, очень даже достойно, хотя, безусловно, совершенству нет предела и над некоторыми нюансами Вам стоит еще поработать, – прогулявшись до стола жюри, японка последовательно нажала на своем пульте кнопки оценок выступления и вернулась обратно. – Что до моих слез… Я Юмери Саото, и меня очень растрогал Ваш выбор.

На сей раз выражение растерянности нарисовалось на лице конкурсантки, а Кира кивнула своим мыслям, удостоверяясь в своей догадке.

– Так Вы?.. – Валеска совсем смешалась.

– Да. Алирри Саото – одна из авторов и первых исполнителей этой песни, – моя любимая старшая сестра. Именно она научила меня многому из того, что я знаю об игре на бас-гитаре. И мне тоже ее очень не хватает…

Юмери отвернулась, возвращая микрофон ведущему и направляясь на свое место. Кира, уныло вздохнув, тоже вновь угнездилась перед синтезатором.

– Эт-то… неожиданное, но очень трогательное откровение, друзья мои! – нашелся Таидзо, несколько обескураженно глядя в камеру. – Мне остается только восхититься искренностью нашей дорогой Юмери и поинтересоваться мнением остального жюри!

– Хм, так вот он какой, ключик к сердцу нашей Юмери оказался? – задумчиво произнес лысеющий японец, имя которого все так же ускользало от памяти Киры.

– Ключик к чувствам, не к разуму, – скептически уточнила Юмери, говоря уже в свой микрофон. – Я бы поставила ей ровно то же самое, не будь я младшей сестрой автора исполненной ею песни. Но да, я совершенно не расстроюсь, если госпожа Огинская пройдет дальше, и я смогу полнее оценить ее таланты. Равно как и не буду долго горевать, если вы, господа, ее оцените ниже моего, и она вылетит. В конце концов, я ее вижу первый раз в жизни.

***

И вновь предположение Киры оказалось верным: остальные члены жюри не стали "топить" Валеску просто из противоречия, а оценили вполне соответственно своим взглядам и студию девушка покинула определенно куда более счастливой, чем вошла туда.

А еще пятерку конкурсантов спустя в съемках вновь был объявлен перерыв и пианистка наконец-то смогла отправиться к судейскому столу, попутно слушая разворачивающуюся там беседу.

– Хотару, обрати, пожалуйста, внимание творческой группы и Анны на Валеску, – негромко обратилась Юмери к сидящей рядом с ней молодой женщине, чьи причудливо переплетенные с цветными нитями волосы сразу бросались в глаза всякому увидевшему ее.

– На Валеску? – озадачилась Хотару. – А что такое?

– Я не стала говорить этого при ней и под камеры, но я бы не советовала ее упускать. Я не знаю, конечно, как у нее с обучаемостью, и хватит ли у нее запала дойти хотя бы до полуфинала, но она очень хорошо поет. Не без ошибок, да, но хорошо. Я, например, так не смогу.

– И ты считаешь, что нам не стоит ее упускать? – Хотару говорила полу-утвердительно.

– Считаю. Я не особый авторитет, конечно, но вы можете спросить у той же Тадзири Мидори, что консультировала тогда нас. Если Валеска научится хоть чему-то, пока идет шоу – ее просто у нас уведут. Не она первая, конечно, но…

– Я поняла тебя, передам.

– Кажется, Валеске повезло встретить тебя на своем пути, Юмери, – заметила Кира, подходя ближе.

– Нет, это нам повезло встретить Юмери, – с улыбкой возразила Хотару. – Она очень внимательна к интересам компании, а мы ценим это.

История 8 - Трогательное завершение непростого дня

Главный зал “Милых мечтаний” почти опустел к ночи. За окнами царила беспроглядная тьма и до конца рабочего дня осталось всего каких-то полчаса.

Лишь бармен оставался у своей стойки, что-то читая с экрана смартфона, да за одним из столов расположились парень с девушкой – он, обхватив ладонями чашку, потягивает из нее какой-то напиток, а она, прикрыв глаза, привалилась к его плечу. Нет даже охраны – один, по своему обыкновению, курит у входной двери, другой на обходе, а третий наблюдает за залом по камерам.

– Устала, солнц?

– Да не то, чтобы… скорее спала плохо.

Легкий вздох – и чуткие пальцы ласково скользят по ее не так давно высвобожденным из “хвоста” и оттого чуть смятым волосам.

– Может пойдем тогда? Завтра снова непростой день.

– Завтра позже начало. Тем более, сюда кто-то спускается. Кажется, кто-то из наших.

– Ты так хорошо распознаешь шаги своих и чужих по звуку? – парень мягко усмехается.

– Да я бы не сказала… Интуиция, наверно?

В зале было тихо, и вскоре шаги услышали все присутствующие (тем более, что спускающийся и не таился). Бармен вскинул голову и насторожился.

Еще полминуты – и из прохода появился еще один парень: высокий, европейской внешности, черноволосый, в черной водолазке и джинсах. Оглядевшись по сторонам, он махнул рукой бармену – сиди, мол, – и направился в дальний угол, где и устроилась парочка.

– Кира, Дарий, рад вас видеть! Как успехи, как первый день отборочных?

Кира открыла глаза и чуть кивнула, а Дарий приподнял в приветствии руку.

– Вечера, Азамат! Неплохо день. Не считая расплакавшейся Юмери все нормально.

– Расплакавшейся? – черноволосый вопросительно приподнял бровь, подтаскивая стул от соседнего столика и устраиваясь напротив парочки. – Довели, что ль, беднягу?

– Да не. Там одна девчонка песню выбрала для отборочных – а это оказалась песня, которую исполняла группа, где играла старшая сестра Юмери, – Кира тихо вздохнула. – Но в остальном неплохо, и наши друзья из России отобрались, и “Озеро яхонтового заката” прошли!

– Ну, тогда ладно, если все нормально.

– Ты сам-то где пропадал? Я думал, ты важный член творческой группы!

– Ну так творческой группы ж, а не жюри, – отмахнулся Азамат. – По делам гонял, хозяйки отправляли – нич-чего нового… Хм, может тоже чего выпить? Чайку там…

Он задумчиво потер щеку (на удивление гладковыбритую сегодня) и уже косился было в сторону барной стойки, как вдруг входная дверь чуть приоткрылась. Все, разумеется, машинально обернулись ко входу, а бармен, отложив телефон, занял свое место.

В приоткрытую дверь проскользнула хрупкая девичья фигурка – стройная, невысокая. По-кошачьи оглядевшись по сторонам, она крадучись двинулась по Главному залу, направляясь все к тому же единственному занятому столику. Приблизилась, вступая в круг света, прикрыв глаза почти церемониально поклонилась.

Дарий, Кира и Азамат с вежливым любопыством оглядели ее: девушка как девушка, азиатской внешности (насмотревшиеся на японцев и китайцев, ребята каждый про себя решили, что она тайка), смуглая, с собранными в низкий хвост темно-белыми волосами, пронзительно-синеглазая, в бледно-серых брюках и водолазке. И, как вскоре подметили все трое, один глаз незнакомки чуть заметно косил в сторону переносицы.

– Доброго вам вечера, простите, что прерываю ваши посиделки своим вторжением, – поздоровалась она. Голос у нее оказался негромким, чуть протяжным, и почти ласковым.

– И Вам доброго, – сразу склонил голову в притвествии Азамат. – Чем обязаны?

– Ты, Азамат. Я оказалась в ваших краях по некоторым делам, и не смогла удержаться от того, чтобы не повидать тебя.

– Меня? – черноволосый несколько растерялся, однако постарался не слишком подавать виду. – Я… всегда рад приятному общению, но, простите пожалуйста, не могу Вас вспомнить. Мы встречались раньше? По работе, или иначе? Кстати, представлю моих добрых друзей – Киру и Дария.

Парень и девушка вежливо кивнули.

– Очень приятно! Я Сулиана, но ты, Азамат, много лет знал меня под иным именем, и в совершенно ином образе… Вы ведь все Посвященные, верно?

Азамат бросил быстрый взгляд в сторону стойки, однако бармен успел куда-то скрыться.

– Да, все правильно. Вы, знакомая Сэтору?

– И его тоже. Но позволь, я объясню…

Отступив на шаг от стола, гостья вновь огляделась по сторонам. А затем, убедившись, что вокруг больше никого, медленно и изящно, почти танцевальным движением, повернулась вокруг своей оси.

Сидящих за столом обдало волной воздуха, а тело гостьи вдруг окутал туман. Но миг – и он развеялся, гостья пропала, точно ее и не было, а на полу перед Азаматом обнаружилась кошка. Небольшая, гладкошерстная таечка, с темно-белой спинкой, с серой “маской” на мордочке, серыми “перчаточками” на всех лапках, и того же цвета хвостом и ушками. Синева глаз зверька была куда мягче, однако все так же чуть косящий глаз не оставлял сомнений.

– Магия превращения? – тихо и удивленно выдохнула Кира.

Дарий только плечами пожал. А Азамат, кажется, и вовсе ее не услышал, во все глаза глядя на кошечку и даже приоткрыв рот.

– Джина? – едва слышно произнес он. – Не может быть… Джина, это правда ты?

Новый порыв ветра, новый всплеск тумана – и вот вместо кошки вновь улыбается девушка-азиатка.

– Да, это я, – ответила она, продолжая застенчиво улыбаться.

– Джина?! – черноволосый вскочил, однако голос его был полон недоверия. - Но… но ты… она… она же погибла больше десяти лет назад! Ты… ты похожа и даже очень, но… это не можешь быть ты!

– Но это я, – улыбка гостьи стала еще шире и смущеннее. – Я не просто маг – я ферал… для тебя, наверно, оборотень, хотя это и неверное название. Все те годы, что я жила у твоей семьи, я была на задании. Сэтору говорил мне – ты представляешь, кто такие маги-правоохранители.

– Так ты… была перевоплощенным магом? – лицо Азамата вытянулось.

– Угу. В тот год, когда твой дедушка отвез меня к вам на дачу последний раз, задание наконец-то было выполнено, и я… я инсценировала свою гибель и оставила вас. Я… мне было хорошо с вами, и я ужасно скучала, но не могла вернуться. Но узнав от Сэтору, что ты здесь, не смогла удержаться и не повидать хотя бы тебя, хотя бы на несколько минут…

Улыбка становилась печальнее с каждой фразой, и вдруг девушка всхлипнула. Грустно выдохнув, Азамат устремился к ней, тепло приобнимая и успокаивающе гладя по волосам.

Кира отвернулась, пряча смущенную улыбку – ее до ужаса растрогало, как чудесная незнакомка тихонько мурчит, уткнувшись в плечо их друга.

«Какое милое завершение непростого, но приятного дня!»