Cбереги мой сон...

Сохрани мой сон

I

Сквозь утренний, прозрачный как дымка над осенней водой, сон, она почувствовала солнце. Его теплые пальцы на своем лице. Затем появились запахи и звуки. Запахи молодой травы, лесных цветов, сосновой коры. Звуки шума ветра в кронах деревьев, пение птиц и стрекотание цикад в ближайших зарослях.

Илга открыла глаза, затем резко вскочила на ноги и огляделась. Так и есть, ей не показалось. Здесь лето. Илга давно не видела лета: не грелась на солнце, не купалась в реке, не дышала ароматом земли после летней грозы, не собирала сладкую землянику вдоль лесных дорог. В последнее время ее забрасывало в сгоревшие деревни, заброшенные темные замки, разрушенные города, в которых жили полулюди-полукрысы, и засыпать после исполненного предназначения ей приходилось в самых ужасных местах. Притонах, подвалах, закутках подземных ходов, где заживо гнили существа, так похожие на эльфов. Или ангелов.

Впрочем вчера Илге повезло - город был не очень страшным. Город как город. В нем работали кофейни, открывались продуктовые магазинчики, весело стучали по рельсам трамваи. Солнца правда не было, в городе царила поздняя осень. Заспанная Илга, выползшая со склада кондитерской за две минуты до того, как пришла немолодая и суровая продавщица, привычно сунула руку в карман. Записка, разумеется, была там.

На оборванной белой бумаге простым карандашом было написано: " Вторая Садовая, дом 15" и ничего больше. Ни номера трамвая, которым можно было бы добраться до этой самой Садовой, ни примет человека, которого следовало там искать. Хотя за столько лет Илге стоило привыкнуть к лаконичности незримого корреспондента.

- Извините, - обратилась Илга к грузной немолодой женщине, торговавшей овощами на ближайшем углу. - Вы не подскажете, как мне добраться до Второй Садовой? - Вторая Садовая? Это за Тихой Горой, что ли?

Илга неуверенно кивнула.

- Ну так ты садись на семнадцатый, выйдешь на остановке "Остров ушедших" и дальше пешком до ближайших домов. Там и Первая Садовая и Вторая тоже там. Верно я говорю, Юн? - обратилась тетка к напарнице, закуривавшей уже вторую сигарету. - Садовые-то у нас за Тихой ведь? - Вроде да, - неуверенно кивнула курильщица. - Где Остров Ушедших. - Ну я и говорю, - закивала тетка и повернулась к Илге. - Топай давай. Сейчас как раз семнадцатый должен подойти.

Илге очень хотелось узнать, что за Остров Ушедших такой, но времени совсем не было. Кто знает, насколько сегодня затянется выполнение предназначения. Трамвай шел долго, люди заходили и выходили, за запыленным трамвайным окном бежали дома и деревья. Наконец город кончился, и впереди появилась небольшая гора. Старый динамик заскрипел, закашлял и провозгласил:

- На "Остров Ушедших" есть желающие?

- Я, - крикнула с заднего сидения Илга. Пассажиры оглянулись и внимательно посмотрели на нее. Старый трамвайчик внезапно дернулся и остановился. " Остров Ушедших", - неуверенно сказал динамик.

Илга вышла прямиком к старой, изрядно проржавевшей будке остановки.... "Ост...уш..." гласили оставшиеся буквы на ее потрескавшемся боку. Дома, к которым Илге предстояло держать путь, темнели вдалеке. Илга вздохнула и отправилась в их сторону. Тихая гора осталась позади, а по левую Илгину руку блеснула темная гладь реки. Что-то черное и большое, словно брюхо заснувшего кита, виднелось на поверхности воды, метрах в ста от берега. Илга всмотрелась и поняла, что это островок. Островок, а на нем памятники. "Так вот что за ушедшие, - подумала Илга. Интересно, они сначала ушли на этот остров, а потом приняли смерть, или их просто там похоронили?" Вокруг не было никого, кто мог бы удовлетворить ее любопытство, и Илга быстро перестала думать об этих памятниках. Предназначение - вот что следовало не выпускать из головы.

Вторую Садовую и дом под номером пятнадцать Илга нашла быстро. Серая пятиэтажка, выкрашенные в зеленый цвет подъездные двери. На первый взгляд с домом было все в порядке. Ни запаха дыма, ни языков пламени в одном из окон. "Хоть бы номер подъезда написал", - пробормотала Илга. - "Знать бы что делать и сколько ждать?" Но долго ожидать не пришлось.

- Милый, слезь с окна! - послышался откуда-то сверху отчаянный женский крик. - Пожалуйста!

Илга задрала голову и увидела маленькую фигурку на подоконнике пятого этажа. "Вот оно. Началось!" - подумала она. Мозг быстро оценил ситуацию, и Илга даже не побежала - прыгнула. И вскинув руки вверх, увидела как крохотный человек наверху делает свой глупый шаг в пустоту. Крик женщины, видимо, матери, перерос в вопль, а затем в вой. Время остановилось. - Раз, два, три, четыре, - принялась считать Илга. - Давай, малыш, не промахнись. Пять, шесть, семь, восемь.

Маленькое тельце вошло в кольцо сплетенных Илгиных рук как в спасательный круг. Илга прижала ребенка к себе и осторожно села на землю. Малыш смотрел на нее расширенными глазами, потом всхлипнул и завопил так громко, как может вопить изрядно напугавшийся трехлетка. Из подъезда вылетела мать, и увидев своего сына живым и невредимым, а не распластанным по асфальту как сломанная кукла, охнула и принялась рыдать.

- Успокойтесь, - устало сказала Илга. - Возьмите мальчика.

Женщина словно очнулась, бережно приняла малыша из Илгиных рук и крепко прижала его к себе. Илга повернулась и пошла прочь. Предназначение было исполнено.

- Девушка, девушка, подождите, - услышала она голос сзади. - Да стойте вы.

За ней бежала мать мальчика.

- Я и не знаю, как вас благодарить, - сказала она, поравнявшись с Илгой. - Вот, возьмите!

И протянула купюру. Илга молча взяла и отвернулась. Наверное, стоило бы смущаться, отказываться, рассказывать, что делала это не за деньги, а ради спасения ребенка. Но купюра означала нормальную еду, стирку в прачечной, и, может быть, даже ночь на чистых простынях в небольшом отельчике. Илга уходила и знала, что через несколько секунд где-то совсем далеко от этой жутковатой пятиэтажки с зелеными дверьми в холодном поту проснется молодая женщина. Бросится к кроватке сына и застанет его мирно спящим. И будет пить на кухне успокоительное, радуясь, что это всего лишь кошмарный сон. Всего лишь сон...

-----------------------

Илга шла по лесной тропке медленно, оглядываясь вокруг, пытаясь запомнить, записать на кассету памяти этот удивительный день. Вокруг смеялось, танцевало, входило в самый разгар свой, лето. Илга ступала неторопливо, вдыхая аромат земляники, колокольчиков, сосновых игл и молодой листвы. В лесу не было ни души, и Илге начало казаться, что все это для нее: для нее поют птицы в кронах деревьев, летают крупные желтые бабочки, негромко стрекочут цикады. Илга так давно не видела лета: не купалась, не загорала, не собирала цветов и не ела лесных ягод. Там, где она обычно просыпалась, не было ни солнца, просвечивающего сквозь листья деревьев, ни запаха свежей травы, ни синего, безоблачного неба - только снег, смог или вечная осень.

- Вот бы остаться здесь навсегда, - вздохнула она и тут же похолодела - Записка!

Клочок бумаги привычно оказался в кармане потрепанных джинсов.

"Ну", - гласила надпись на нем. "Ты где? Река, срочно!"

Илга замерла на секунду и тут же рванула изо всех сил вперед. Она не слышала шума реки, не чувствовала запаха воды, но надеялась, что интуиция приведет ее куда нужно.

Девушка давно бежала по густому сосняку, пару раз запнувшись о корни, один раз ссадив о кору локоть и уже начинала впадать в отчаяние, как деревья расступились, и стальная водная гладь возникла перед ней. Тогда Илга увидела...

В добрых пятидесяти метрах от берега тонул человек. Его голова то показывалась над поверхностью реки, то скрывалась снова, и было понятно, что опоздай Илга еще минут на пять, предназначение осталось бы невыполненным. Впервые в ее жизни.

Не скидывая кроссовок, не снимая курточки, лишь отшвырнув в сторону рюкзачок, Илга забежала в реку по пояс, и поплыла. Несмотря на жару, вода еще не успела прогреться, и плывущей Илге начало казаться, что кто-то обвивает ее ледяными руками, сплетает холодные пальцы на спине.

- Интересно, - подумала Илга. - А что, если я утону? Предназначение отпустит меня? Или там, за гранью, за порогом смерти меня ждет та же жизнь, и еще более сложные, более изощренные задания?

Но утонуть ей не пришлось. Как и предполагалось, она сумела доплыть до захлебывающегося человека, схватить его за волосы и увлечь за собой.

Уже на берегу оказалось, что это девчонка. Лет пятнадцати. В длинном сером платье, которое, впрочем, намокло так, что казалось черным. Светлые волосы, длинная коса... Девчонка не дышала, и Илга аккуратно уложила спасенную на траву, принялась нажимать на ее грудь. Через несколько секунд девочка резко вдохнула, потом закашлялась и выплюнула воду. Продышавшись, она села на траве и уставилась на Илгу. - Чего смотришь? - сурово сказала девушка. - Приходи в себя и проваливай. Мне нужно раздеться, чтобы просушить свои вещи. Промокла, как видишь, тебя спасая. - Ты одета как парень! - заявила отчаянная девчонка так резво, будто несколько минут назад смерть не держала ее в своей ладони. - Мне показалось, меня спас парень. - И что? - спросила Илга. - Лучше утонуть, чем дать парню к себе прикоснуться? И вообще, интересно ты воспитана: вместо благодарности рассуждать о том, кто как одет. - Благодарю тебя, - вдруг вскинула перед собой руки девчонка. - Пусть твоя жизнь всегда будет в руках Вечной Птицы!

Илга даже не стала расспрашивать, что за Птица такая, насмотрелась за долгие годы. Эта хоть человек, а то ведь всякие встречались.

- Я в монастыре живу, кажется, неподалеку - сказала девчонка. - Места-то знакомые, а реки такой тут сроду не бывало. Озерцо здесь. Мелкое-мелкое. - Конечно не бывало, - согласилась Илга. - Это же сон. Тебя как зовут-то?

- Со-о-он? - голубые глаза девчонки стали в пол-лица. - А как же, а...?

- Тебе что, люди, никогда не снились? Вот и я снюсь. Имя твое как, спрашиваю?

- Тисс. А твое? Или у снящихся нет имени?

- Как нет-то? - возмутилась Илга. - Я Илга!

- А откуда ты знаешь, что ты мне снишься? - снова принялась расспрашивать любопытная Тисс. - Мне вот давеча сестра Артамена снилась, так она не говорила, что в сон ко мне пришла. Я наутро ей рассказала, она говорит, что сон странный, и еще говорила, интересно как я тебе приснилась. Значит, она не ведала? А ты вот знаешь! А наяву ты тоже есть?

- Не ведаю, - ответила Илга и сама удивилась своей внезапной откровенности. - Тьфу, говорю уже как ты.

- Илга, ну а как же ты живешь? - в глазах Тисс появилась печаль. - Все время снишься, что ли?

- Выходит, что так, - вздохнула Илга. - Каждое утро просыпаюсь в новом месте. Получается, что в новом видении.

- А как ты узнала, что вокруг тебя, ну, неправда? - Тисс задавала очень точные вопросы, и от этого Илге было почему-то страшно.

- Догадалась, - ответила Илга.

- А тебе тоже снятся сны? - почему-то шепотом спросила Тисс

- Ну, конечно, - снова возмутилась Илга. - Что я не человек, что ли?

- А ты, выходит, во сне спасаешь? А зачем во сне спасать? Мне вот однажды снилось, что я с горы упала. Так страшно... И ничего, проснулась живая, не падала ниоткуда. И тут бы, наверное, выплыла, а может, потонула бы, но проснулась же утром, да? - продолжала тараторить Тисс.

- Проснулась, а потом бы погибла. Скорее всего, таким же образом.

- Что-о-о? - протянула Тисс. - Откуда ты знаешь?

Илга нахмурилась:

- Ты про вещие сны слыхала?

Тисс кивнула.

- Ну, вот и я честь вещего сна.

- Илга, ну откуда ты знаешь все это? - да уж, девчонка была любопытней всех, с кем Илге приходилось общаться.

Неожиданно для себя Илга разозлилась. Вопрос застал ее врасплох, к тому же ей совсем не хотелось вспоминать и, тем более, рассказывать о том проклятом случае.

- Ты высохла? - сердито обратилась она к девчонке. - Теперь проваливай отсюда.

Тисс замолчала, удивленно захлопала длинными ресницами, но продолжала сидеть на траве, как будто не слышала обращенных к ней слов.

- Я сказала, проваливай, - закричала Илга. - Чтоб через минуту тебя здесь не было.

Тисс обиженно засопела, нехотя встала, отжала платье, перекинула мокрую косу через плечо и не попрощавшись, направилась в сторону леса.

Илга долго глядела ей вслед и злилась. Злилась на любопытную девчонку и прежде всего на себя - расслабилась, разоткровенничалась. Затем девушка очнулась, нашла в прибрежной траве рюкзачок - вытащила чистое белье и длинную футболку, а сырую одежду развесила на деревьях. Дальше нужно было заняться делом - найти ягоды, грибы какие-нибудь, развести костер, а то спать наверняка будет холодно.

Тисс появилась уже в потемках, когда Илга собиралась спать.

- Вот это новости! - воскликнула девушка. - Ты следишь за мной, что ли?

- Нет, - вдруг всхлипнула Тисс. - Ты же сама говоришь, что это сон. Монастыря на месте не-ет. И голова болит сильно. Я обратно пошла, тебя искать. И заблуди-и-лась - Ох, горе ты мое, - вздохнула Илга. - Подойди ко мне и заканчивай реветь. Платье сырое, конечно, до сих пор. У меня есть кое-какая одежда, сейчас мы тебя переоденем.

Вечер прошел мирно. Тисс больше не мучала Илгу своими расспросами, а та в свою очередь накормила непутевую послушницу монастыря жареными грибами и кореньями, напоила водой из бутылки, которой запаслась накануне, а затем уложила спать на импровизированное ложе, подушкой и одеялом на котором, служили Илгины вещи.

Ворочаясь под собственной курткой, Илга слышала, как сопит и ворочается Тисс.

- Что опять не так? - сердито спросила девчонку Илга.

- Мне холодно очень, и голова болит, - прошептала Тисс.

Илга вздохнула:

- Лезь ко мне под бок, только не вздумай пихаться, а то я тебя в костер столкну.

Тисс подползла на коленях к Илге, легла рядом, прижалась плечом. Кожа девчонки оказалась очень горячей.

- Ох, - воскликнула Илга. - Да у тебя температура!

- Чего? - спросила Тисс.

- Лихорадка, чего? Теперь понятно, почему...

- Да что почему? - любопытство Тисс не могла унять даже болезнь.

- Почему ты не просыпаешься! - сказала Илга.

- Не просыпаюсь???

- Слушай, ну ты и любопытная. Как тебя твои сестры до сих пор из монастыря не выгнали?

Тисс хохотнула, помолчала и снова спросила:

- Ты сказала, я не просыпаюсь?

Илга уже устала спорить с этим исчадием ада.

- Ты должна была проснуться сразу как я тебя спасла. Ты должна была уйти в лес, исчезнуть, раствориться. А ты мало того, что долго меня мучала расспросами, так еще и снова вернулась. Я поняла...Ты просто болеешь и не можешь очнуться. Ну, надеюсь, твои сестры о тебе позаботятся. Есть у вас травница какая-нибудь?

- Да, сестра Эола, она хорошая знахарка, - ответила Тисс.

- Ну, значит, вытащит тебя сестра Эола. А теперь спи уже. Тебе небось еще нежиться в монастырской постельке, а что меня ждет, никому не ясно. Провозилась тут с тобой вместо того, чтоб летом наслаждаться... У меня оно, в отличие от тебя, длится один день...

Илга уже засыпала, когда Тисс вдруг сказала:

- Ты, Илга, наверное, ангел.

"О, у них тут помимо Вечной Птицы" и ангелы есть,"- подумала Илга, а вслух сердито сказала:

- Какой еще я тебе ангел? Я вино иногда пью, злюсь, ругаюсь. И ты спать вообще собираешься, знаток ангелов?

Тисс помолчала, а потом сказала твердо:

- Мне дедушка рассказывал, что когда во сне тебе страшно или плохо, то приходит ангел. И спасает тебя от самого жуткого кошмара. Это, выходит, он про тебя рассказывал....

Утром Илга проснулась от звуков машин. Он лежала недалеко от шумной трассы, среди двух берез. Никакой Тисс уже не было рядом.

------------------

Комиссия бодро шагала по коридору психоневрологического интерната. Молоденькая медсестра сопровождала делегацию и тараторила без умолку, что выдавало ее волнение.

- А Андрей Викторович, он хоть и молодой, но уже диссертацию защитил, - вещала медсестра. - И больные наши его любят.

- Любят, - усмехнулась возглавляющая комиссию из Минздрава строгая женщина в очках. - Они ж все овощи у вас, кого они любить-то могут?

Медсестра покраснела и нахмурилась, явно недовольная отпущенным комментарием.

- Они не овощи, - пробормотала она себе под нос.

- А где ваш хваленый Андрей Викторович? - спросил добродушного вида толстяк, замыкавший делегацию.

- А он в шестьсот двадцатой, у Илги. Он там постоянно. Выделяет он ее, - снова затараторила медсестра.

- Что за Илга? Странное какое имя! - спросила строгая Марина Дмитриевна.

Медсестру эта женщина из Минздрава явно пугала. Девушка снова смутилась и покраснела.

- Овчинникова Инга, двадцать шесть лет. К нам переведена десять лет назад из детского дома для инвалидов, - сказала она негромко. - Несколько диагнозов, тяжелая совсем. Не ходит, ни на что не реагирует. Сидит себе в коляске целый день.

- Вот так и надо отвечать на поставленные вопросы, девушка, а не тараторить. А Илга она почему? Клички подопечным раздаете? - Марина Дмитриевна явно не была приятным собеседником.

- Нет, что вы? - губы медсестрички побелели от страха и затряслись. - Раньше, еще до нас, она не такой тяжелой была. Даже говорила что-то. Имя вот свое умела говорить. Только правильно произносить у нее не получалось, так она себя Илгой звала. Андрей Дмитриевич узнал это, да так и стал ее окликать. Говорит, что она реагирует.

- А познакомиться с этим вашим светилом, Андреем Викторовичем, можно? - вдруг спросил прежде молчавший высокий мужчина. - Наслышаны мы о нем, да и вы его так нахваливаете.

Тут медсестричка окончательно смутилась, и щеки ее из розовых стали пунцовыми.

- Пойдемте в шестьсот двадцатую, это этажом выше.

Шестьсот двадцатая была ослепительно белой. Белые стены, белый подоконник, белое белье на кровати. Даже халат худощавого молодого Андрея Викторовича сиял кристальной белизной. Доктор сидел за столом и что-то писал. Марина Дмитриевна обратила внимание, что этот хваленый психиатр явно не работал с документами. Официальные бумаги не представляют собой клочок бумаги и уж точно не заполняются карандашом. Увидев комиссию, молодой доктор вскочил и поспешно сунул бумажный обрывок в карман.

- Что это у вас? - строго спросила Марина Дмитриевна.

- Да так, - пробормотал Андрей Викторович. - Записывал телефон родителей одного из наших пациентов.

- Ну что же, доктор, - перехватил инициативу толстяк. - Наслышаны, наслышаны. И со статьей вашей последней ознакомились. Любопытная, надо сказать, работа. Хотя немного и... С уклоном в эзотерику, что ли? Не очень, так сказать, научная.

- Да уж говорите как есть, Валерий Семенович, - перебила его неугомонная Марина Дмитриевна. - Это не научный труд, а какой-то фантастический рассказ. Люди в вегетативном состоянии, и вдруг собственная, активная жизнь. Ангелы-хранители, видишь ли. Спасатели-помогатели. Вы бы уж не завирались, Андрей Викторович! Нас сюда, собственно, и послали из-за этих ваших выдумок, в министерстве испугались, что вы тут опыты над больными ставите.

- Что вы, что вы, дорогая Мариночка! - Валерию Семеновичу явно было неловко за злобную коллегу. - У них тут чисто, питание хорошее, препараты все в норме. А то что доктор рассказики пописывает, так это ничего, ничего. Ну считает он своих больных ангелами, так кто ему запретит? Это ведь о его добром сердце, о неравнодушии к больным, так сказать, говорит.

Вдруг Андрей Викторович метнулся за их спины и выкатил инвалидную коляску. В коляске сидела девушка - темноволосая, стриженая, очень худая. Голова девушки была склонена набок, глядевшие прямо перед собой глаза, казалось, не выражали абсолютно ничего.

- Посмотрите на нее, - воскликнул он. - Разве вы можете ручаться, что она не ангел?

Комиссия давно ушла. Андрей Викторович сидел около юной медсестры Леночки, которую страшно испугала делегация из Минздрава.

- Лен, - сказал он негромко. - Накапай себе еще пустырника, выпей, и иди домой. Снова они еще не скоро явятся.

- А вы? - воскликнула заплаканная Леночка. - Вы же устали. Я вас подожду и вместе до остановки пойдем, Андрей Викторович. Ладно? А суп вы чего не съели, я же специально вам принесла.

Андрей Викторович очнулся от своих размышлений.

- Суп? - переспросил он. - Я не видел, Лен. Извини, я потом обязательно съем. Не жди меня, я еще к Овчинниковой. Напугали они ее должно быть.

В палате было тихо. Двадцатишестилетняя Инга Овчинникова по-прежнему сидела, не шевелясь, и безучастно глядела перед собой. Андрей Викторович вздохнул и присел на кровать. Достал из кармана карандаш и клочок бумаги, тот самый, что вывел из себя Марину Дмитриевну из Минздрава.

- Трасса, третья полоса, желтая машина через полчаса, - написал он на бумажном обрывке. - Не проворонь.

Затем встал, подошел к недвижимой Овчинниковой, оттопырил карман ее толстовки и вложил туда записку. Молча постоял рядом, а потом покинул палату, плотно закрыв за собой дверь.

Конец