Бюро экзорцистов

Охота на вампира

Стас сдви­нул на лоб при­бор ноч­но­го ви­дения и по­тер пе­рено­сицу. По­ер­зал, пы­та­ясь по­удоб­нее прис­тро­ить за­тек­шее те­ло, и сно­ва мрач­но ус­та­вил­ся сквозь оку­ляры на не­высо­кое зда­ние ко­тель­ной, в ко­тором, по ут­вер­жде­нию за­яви­тель­ни­цы граж­данки Мат­ве­евой Ма­рины Пет­ровны, обос­но­вал­ся са­мый всам­де­лиш­ный вам­пир и но­чами на­рушал об­щес­твен­ный по­рядок и здо­ровый сон ука­зан­ной граж­данки. Как имен­но — Ма­рина Пет­ровна в за­яв­ле­нии не ука­зала, но гла­за при этом сде­лала очень боль­шие и пок­расне­ла весь­ма ми­ло (ес­ли не учи­тывать тот факт, что граж­данке Мат­ве­евой уже стук­ну­ло шесть­де­сят). Но дан­ный факт при­ходи­лось учи­тывать, так же, как и тот, что Мат­ве­ева слы­ла на рай­оне из­вес­тной кля­уз­ни­цей и пе­тиции в рай­он­ное Уп­равле­ние стро­чить го­това бы­ла ден­но и нощ­но. Собс­твен­но, имен­но пос­ледним объ­яс­нялся тот факт, что в кус­тах не­из­вес­тно­го упы­ря ка­ра­улил аж це­лый опе­рупол­но­мочен­ный эк­зорцист Лен­ски, а не мес­тный учас­тко­вый дь­якон Афа­насий. Впро­чем, пос­ледний пос­ле не­дав­не­го из­гна­ния бе­са от­был на дли­тель­ную борь­бу с са­танин­ски­ми ду­хами, в на­роде име­ну­емы­ми зе­леным зми­ем, и яв­лять­ся по мес­ту служ­бы в бли­жай­шую не­делю не со­бирал­ся.

— Ну, как оно?

— Да ни­как, — Стас зло сплю­нул че­рез ле­вое пле­чо и за­мер. На­пар­ни­ка его за­дание не пре­дус­матри­вало. Эк­зорцист мед­ленно по­вер­нулся: по пра­вую ру­ку от не­го в кус­тах ус­тро­ил­ся по­доз­ри­тель­ный тип в ста­ромод­ном тем­ном паль­то. Он бес­печно ва­лял­ся пря­мо на по­жух­лой осен­ней лис­тве с та­ким ви­дом, буд­то воз­ле­жал на по­душ­ках в ка­кой-ни­будь чай­ной, ко­торые, вмес­те с ку­рите­лями раз­личных сме­сей, бук­валь­но на­вод­ни­ли в пос­ледние го­ды рай­он. Бла­го, вы­зова­ми ту­да за­нима­лось Ки­тай­ское бю­ро. Что бы­ло ло­гич­но — та­мош­ние ду­хи на чес­тные эк­зорциз­мы Объ­еди­нен­ной Хрис­ти­ан­ской Цер­кви не ре­аги­рова­ли. Стас пред­по­чел бы, что­бы и вам­пи­ры на них не ре­аги­рова­ли, но с тех пор, как Пра­вос­лавное бю­ро со­еди­нили с Ка­толи­чес­ким, при­ходи­лось от­ду­вать­ся и за за­пад­ных кол­лег. Что ни мог­ло не расс­тра­ивать.

Под праз­дные мыс­ли соз­на­ние как-то по­доз­ри­тель­но поп­лы­ло. Шею пре­дуп­ре­дитель­но коль­ну­ло, за­пястье обож­гло ог­нем.

— Чур ме­ня! — Стас лов­ко скру­тил фи­гу ле­вой ру­кой и пе­рек­рестил­ся пра­вой. Ус­пешное сов­ме­щение ис­конно сла­вян­ско­го язы­чес­тва с бла­город­ной ви­зан­тий­ской тра­дици­ей всег­да яв­ля­лось от­ли­читель­ной осо­бен­ностью адеп­тов Пра­вос­лавно­го бю­ро. К пол­но­му ког­ни­тив­но­му дис­со­нан­су кол­лег и не мес­тной не­чис­ти. И по­ка пред­по­лага­емый вам­пир хло­пал гла­зами, пы­та­ясь по­нять, на что из это­го и как ему ре­аги­ровать, Ста­нис­лав лов­ко шлеп­нул ему пря­мо на лоб об­латку с рим­ской пе­чатью. Вам­пир раз­ра­зил­ся ма­тер­ной ти­радой, пы­та­ясь сор­вать жгу­чую штуч­ку, а эк­зорцист быс­трень­ко за­бор­мо­тал фор­му­лу со­ломо­нова барь­ера. Те­перь не уй­дет.

— Мы же ци­вили­зован­ные лю­ди! — вам­пир воз­му­щен­но воз­зрил­ся на не­го, по­тыкал ног­тем барь­ер и усел­ся пря­мо на зем­лю, с оби­дой дуя на обож­женные паль­цы.

— Ко­неч­но, — Стас серь­ез­но кив­нул, прис­тра­ивая на ко­ленях пап­ку и бланк ад­ми­нис­тра­тив­но­го про­токо­ла, — на­руша­ем?

— Про­из­вол! — вам­пир еще раз по­тыкал барь­ер и до­воль­но улыб­нулся: тот пот­рески­вал уже бо­лее сла­бо, да­вая на­деж­ду на быс­трое ос­во­бож­де­ние.

— В от­де­ление хо­чешь? — Стас вы­рази­тель­но про­демонс­три­ровал на­руч­ни­ки с гер­бом бю­ро: двуг­ла­вым ор­лом, дер­жа­щим в ла­пах крест и ка­дило. Вам­пир пос­мотрел на на­руч­ни­ки, по­том на про­токол, по­том на эк­зорцис­та. Вни­матель­но так пос­мотрел, изу­ча­юще. Но Стас за се­бя в це­лом не бес­по­ко­ил­ся: на де­ло он шел в пол­ном об­мунди­рова­нии и ком­плек­том за­щиты не пре­неб­рег.

— А прав­ду го­ворят, что в стан­дар­тный ком­плект за­щиты вхо­дит по­яс вер­ности? — буд­то уга­дав его мыс­ли, по­ин­те­ресо­вал­ся вам­пир.

— Без на­меков, — Стас по­ер­зал: си­деть на зем­ле бы­ло хо­лод­но не толь­ко по­тому, что на дво­ре не май ме­сяц, — имя, воз­раст, но­мер ли­цен­зии.

— Ба­рон Май­гель мы, — гор­до вы­дал вам­пир, — ли­цен­зия стан­дар­тная се­рия АО но­мер двес­ти трид­цать.

— Я ж про­верю сей­час, — с клас­си­кой Стас зна­комс­тво во­дил, по­это­му сей­час быс­трень­ко за­щел­кал кноп­ка­ми план­ше­та, про­бивая но­мер ли­цен­зии. А то вот так на­пишешь, а по­том вы­зов от на­чаль­ства и про­токол не­дей­стви­тель­ный, по­тому что ни­каких ба­ронов Май­ге­лей на под­ве­домс­твен­ной тер­ри­тории не за­регис­три­рова­но, — ага. Зе­лен­ский Ана­толий Ва­силь­евич. Так? — стро­го уточ­нил он, изу­чая ли­цен­зию и го­лог­рамму на ней. Пос­ледняя от­ра­жала ту же са­мую сим­па­тич­ную фи­зи­оно­мию, что и при­бор ноч­но­го ви­дения. Толь­ко не та­кую зе­леную. — Об­щес­твен­ный по­рядок на­руша­ем, зна­чит? Лю­дям спать не да­ем…

— Мат­ве­ева нас­ту­чала? — вам­пир уже впол­не мир­но ус­тро­ил­ся ря­дом, заг­ля­дывая че­рез пле­чо в про­токол, — слу­шай, а мож­но я на нее то­же нас­ту­чу? А то ни­каких сил не­ту… вон, на бал­ко­не це­лый те­лес­коп ус­та­нови­ла и бдит во все ок­на.

— Еще пе­тиции со­бери со все­го рай­она, — Стас фыр­кнул и не­уют­но по­вел пле­чом: нес­мотря на все ком­плек­ты за­щиты, при­сутс­твие у пле­ча хищ­ной клы­кас­той тва­ри нер­ви­рова­ло. Да­же ес­ли та уси­лен­но при­киды­валась ро­маш­кой, — да­вай по су­ти воп­ро­са. За­чем яв­лялся граж­данке Мат­ве­евой по но­чам в не­пот­ребном ви­де? — за­читал эк­зорцист вы­дер­жку из за­яв­ле­ния.

— Не бы­ло та­кого! — вам­пир от­шатнул­ся и за­кутал­ся в паль­то по са­мый нос, — ты ее ви­дел?! Это она все… со сво­им те­лес­ко­пом. Ни зай­ти, ни вый­ти, ни в гро­бу обив­ку по­менять!

— Врешь, — Стас, мо­жет быть, и по­верил, в кон­це кон­цов, граж­данку Мат­ве­еву он ви­дел, но вот аму­лет по зна­комс­тву из Ки­тай­ско­го бю­ро пе­редан­ный, еще ни ра­зу не оши­бал­ся, — так мо­жет, все-та­ки в от­де­ление, до вы­яс­не­ния?

— Не на­до, — вам­пир что-то под­счи­тал на паль­цах, — у вас там опять не­бось од­на пер­вая по­ложи­тель­ная в пай­ке, а у ме­ня ал­лергия на нее. Пи­ши, зна­чит. Бы­ло, яв­лялся, де­монс­три­ровал. Но ис­клю­читель­но — в це­лях са­моза­щиты! А она — щу­пать. Но я не дал­ся!

— Угу, так и за­пишем — мел­кое ху­лиганс­тво, — Стас хрюк­нул, изо всех сил ста­ра­ясь сдер­жать раз­би­ра­ющий его смех — при­рода на­дели­ла эк­зорцис­та слиш­ком уж жи­вым во­об­ра­жени­ем.

— Те­бе смеш­но. А мне она те­перь в кош­ма­рах снит­ся!

— За­яв­ле­ние на­пиши. На ком­пенса­цию мо­раль­но­го ущер­ба, — серь­ез­но пред­ло­жил Стас, лов­ко от­ры­вая кви­тан­цию, — дер­жи. Штраф оп­ла­тишь в кас­су — и сво­боден.

— Сколь­ко?! — вам­пир воз­му­щен­но пот­ряс кви­тан­ци­ей, — и пос­ле это­го я — кро­вопий­ца!

— Вклю­чишь в сто­имость мо­раль­но­го ущер­ба, — Стас по­тянул­ся, с хрус­том раз­ми­ная шею: мо­раль­ным ущер­бом за­нимал­ся дру­гой от­дел, так что ему на стол это за­яв­ле­ние точ­но не по­падет.

Заявление

Под прис­таль­ным взгля­дом Шу­роч­ка чувс­тво­вала се­бя не­уют­но.

— А не мо­лодо­вата ли ты для эк­зорцис­та, де­воч­ка? — хо­зяй­ка квар­ти­ры смот­ре­ла скеп­ти­чес­ки и не­довер­чи­во.

— Нет, — Шу­роч­ка прак­ти­чес­ки ткну­ла ей под нос удос­то­вере­ние, в глу­бине ду­ши очень жа­лея, что не дож­да­лась ни Пет­ро­вича, ни Ста­нис­ла­ва. Но так хо­телось за­писать в свое де­ло пер­вое са­мос­то­ятель­ное за­дание, да и ра­бота ка­залась эле­мен­тарной. Шу­роч­ка да­же пред­по­ложить не мог­ла, что проб­ле­ма ока­жет­ся в том, что­бы во­об­ще к ней прис­ту­пить. Бу­дет очень обид­но, ес­ли ее поп­росту не пус­тят в квар­ти­ру.

Хо­зяй­ка изу­чала удос­то­вере­ние це­лую веч­ность, но, на­конец, пос­то­рони­лась, про­пус­кая Шу­роч­ку внутрь.

— Там он, в сту­дии. По ба­таре­ям сту­чит — ни­какой уп­ра­вы нет. Уже свя­той во­дой по­лива­ли, а ма­том кры­ли — а как сту­чало, так и сту­чит, — жа­лова­лась она, про­вожая Шу­роч­ку в боль­шую свет­лую ком­на­ту, — еще и на сте­нах кар­тинки ри­су­ет! — хо­зяй­ка об­ли­ча­юще ткну­ла паль­цем в сте­ну, где по­верх ста­рень­ких обо­ев рас­те­кались по­лосы яр­кой крас­ки: жел­тые, крас­ные, си­ние — они при­чуд­ли­во сме­шива­лись, рож­дая всю па­лит­ру от­тенков.

Шу­роч­ка от­кры­ла рот, со­бира­ясь ска­зать, что смот­рятся ху­дожес­тва не­из­вес­тно­го не то приз­ра­ка, не то пол­тергей­ста очень да­же неп­ло­хо и во­об­ще ожив­ля­ют уны­лый ин­терь­ер, но пе­реду­мала: хо­зяй­ка со­вер­шенно не по­ходи­ла на це­ните­ля сов­ре­мен­но­го ис­кусс­тва.

— Спа­сибо, сей­час пос­мотрим, в чем тут де­ло, — она обер­ну­лась на хо­зяй­ку, ис­крен­не на­де­ясь, что та ос­та­вит ее од­ну и не бу­дет ме­шать ра­ботать. Чу­жие взгля­ды в спи­ну Шу­роч­ка не­нави­дела. Но да­ма на­меков оп­ре­делен­но не по­нима­ла, вер­нее, по­нимать-то по­нима­ла, но вмес­то то­го, что­бы уй­ти, усе­лась на ста­рый про­дав­ленный ди­ван, всем сво­им ви­дом де­монс­три­руя, что ос­тавлять сом­ни­тель­ную эк­зорцис­тку на­еди­не с дра­гоцен­ной собс­твен­ностью не со­бира­ет­ся. «Пус­ка­ешь та­ких в квар­ти­ру, а по­том лож­ки про­пада­ют», — яс­но чи­талось на ее ли­це. Шу­роч­ка на вся­кий слу­чай ог­ля­делась, пы­та­ясь отыс­кать не за­мечен­ные ра­нее цен­ности, но «сту­дия» бы­ла со­вер­шенно пус­та, ес­ли не счи­тать обо­ев и про­дав­ленно­го ди­вана.

— Вы не мог­ли бы… — пред­при­няла она еще од­ну по­пыт­ку обес­пе­чить се­бе ком­фор­тные ра­бочие ус­ло­вия.

— Нет, — от­ре­зала хо­зяй­ка и при­няла еще бо­лее неп­риступ­ный вид.

Шу­роч­ка с тя­желым вздо­хом от­верну­лась, пос­та­вила на пол сум­ку и дос­та­ла из нее све­чу. Щел­кну­ла за­жигал­кой и, все так­же ощу­щая спи­ной прис­таль­ный не­доб­рый взгляд, шаг­ну­ла к сте­не. Пла­мя ко­леба­лось, ис­кри­ло, све­ча ти­хо ши­пела, а по­том рез­ко по­гас­ла, де­монс­три­руя, что сле­ды эти ос­тавле­ны лич­ностью яв­но по­тус­то­рон­ней и эта са­мая лич­ность на­ходит­ся где-то поб­ли­зос­ти. Шу­роч­ка улыб­ну­лась: ко­неч­но же, офор­мить лож­ный вы­зов всег­да нам­но­го про­ще, чем дей­стви­тель­но по­рабо­тать, но най­ти что-то сто­ящее хо­телось боль­ше.

Ощу­щая се­бя так, слов­но сно­ва ока­залась на эк­за­менах пе­ред при­ем­ной ко­мис­си­ей, Шу­роч­ка ус­та­нови­ла пря­мо на пол ста­рую дос­ку с ки­рили­чес­ки­ми и ла­тин­ски­ми сим­во­лами, по­ложи­ла на нее де­ревян­ную стрел­ку. На ко­лени она по­ложи­ла план­шет с зак­реплен­ной на нем бу­магой и взя­лась за ка­ран­даш. На ис­то­рии им рас­ска­зыва­ли, что рань­ше об­ще­ние с приз­ра­ками об­став­ля­лось це­лым ри­ту­алом: лю­ди са­дились в круг, дер­жа­лись за ру­ки и зва­ли ко­го-ни­будь с той сто­роны. Сей­час кра­сивое и мис­ти­чес­кое дей­ствие прев­ра­тилось в обыч­ную ру­тину.

— Имя, фа­милия, род при­жиз­ненных за­нятий… — стрел­ка нес­коль­ко мгно­вений ко­леба­лась, а по­том шус­тро зас­коль­зи­ла по дос­ке, ука­зывая то на од­ну, то на дру­гую бук­ву. Шу­роч­ка при­выч­но при­нялась сте­ног­ра­фиро­вать: приз­ра­ки изъ­яс­ня­лись быс­тро и бес­по­рядоч­но, про­ще бы­ло за­писать все на чер­но­вик, а по­том уже офор­млять про­токол. К то­му же, она не уди­вилась бы, ес­ли вмес­то от­ве­тов на воп­ро­сы за­писы­вала сей­час ка­кую-ни­будь чушь: ру­ки и гла­за дей­ство­вали быс­трее ра­зума, не ус­пе­вав­ше­го рас­шифро­вывать пос­ту­па­ющую ин­форма­цию.

— Сог­ласно пос­ту­пив­шей жа­лобе, осу­щест­вля­ете де­яния, но­сящие ху­лиган­ский ха­рак­тер, а имен­но: пор­ча иму­щес­тва, слу­ховые воз­дей­ствия, при­водя­щие к дли­тель­ным миг­ре­ням. Что мо­жете по­яс­нить по дан­но­му фак­ту? — и сно­ва ти­хий пе­рес­тук стрел­ки и шур­ша­ние ка­ран­да­ша по бу­маге. Ког­да хо­зяй­ка квар­ти­ры ос­та­вила ее од­ну, Шу­роч­ка, ув­ле­чен­ная ра­ботой, и не за­мети­ла.

Стрел­ка за­мер­ла, лег­кий хо­лодок, всег­да соп­ро­вож­да­ющий при­сутс­твие приз­ра­ков, ис­чез. Шу­роч­ка раз­мя­ла паль­цы, взя­лась за рас­шифров­ку и за­мер­ла, ког­да ее ру­ка вы­вела на чис­том лис­те пер­вую стро­ку прос­тран­ных приз­рачных по­каза­ния: «За­яв­ле­ние». При­нимать за­яв­ле­ния от приз­ра­ков ей еще не при­ходи­лось, но та­кова ра­бота эк­зорцис­тов — все ког­да-ни­будь слу­ча­ет­ся в пер­вый раз.

— Вот, при­нимай­те! — Шу­роч­ка с чувс­твом шлеп­ну­ла на стол в кан­це­лярии нес­коль­ко лис­тков.

— Это что?

— За­яв­ле­ние!

— А че­го за­яви­тель сам по­дать не мо­жет? — не­доволь­но бур­кнул сек­ре­тарь, ис­прав­но выс­тавляя штамп на пер­вую стра­ницу.

— По­кой­ный юрист-кон­сул Ка­улье не мо­жет лич­но по при­чине сво­ей бес­те­лес­ности, — ра­дос­тно со­об­щи­ла Шу­роч­ка, наб­лю­дая за тем, как ру­ка сек­ре­таря дрог­ну­ла, вы­водя вхо­дящий но­мер.

— Опять ваш Со­колов ру­гать­ся бу­дет — все нор­маль­ные эк­зорцис­ты де­ла зак­ры­тые при­носят, а вы за­яв­ле­ние но­вые. Еще и от приз­ра­ков.

— А оно все рав­но не по на­шей под­ве­домс­твен­ности пой­дет, — Шу­роч­ка хит­ро улыб­ну­лась, — гос­по­дин юрист-кон­сул жа­лу­ет­ся на жиль­цов, сни­ма­ющих его быв­шую квар­ти­ру. Пи­шет — де­боши­рят и на­руша­ют сво­ими вы­ход­ка­ми его пос­мер­тный по­кой.

Демон

Ста­нис­лав был про­фес­си­ональ­ным эк­зорцис­том и на вся­чес­ких де­монов, бе­сов и про­чих под­се­лен­цев у не­го ра­бота­ло чутье. По­это­му, ког­да спус­тя че­тыре ме­сяца пос­ле раз­во­да у не­го на по­роге по­яви­лась Софья Мар­ковна, до счас­тли­вого ми­га се­мей­но­го раз­де­ления чис­ля­ща­яся в те­щах, он сра­зу за­подоз­рил не­лад­ное. Но зак­рыть на ночь гля­дя дверь пе­ред но­сом по­жилой жен­щи­ны не поз­во­лили со­весть и два выс­ших об­ра­зова­ния сов­мес­тно с нас­ледс­твен­ной ин­телле­ген­тностью.

Ког­да пре­быва­ние быв­шей родс­твен­ни­цы на за­кон­ной жил­пло­щади пе­рева­лило за не­делю, Стас в сво­их по­доз­ре­ни­ях толь­ко убе­дил­ся и да­же при­нес с ра­боты аму­лет-оп­ре­дели­тель. Тот пос­лушно виб­ри­ровал, фик­си­руя при­сутс­твие в квар­ти­ре пос­то­рон­них сущ­ностей.

К про­цес­су из­гна­ния Ста­нис­лав по­дошел со всей от­ветс­твен­ностью и ба­гажом на­коп­ленно­го опы­та, но очень быс­тро по­нял, что опы­та-то у не­го как-то ма­лова­то.

Гра­фин ос­вя­щен­ной во­ды Софья Мар­ковна опо­лови­нила за ут­ро и да­же не по­мор­щи­лась. Ку­да и ког­да ис­чез ос­вя­щен­ный же ка­гор, Стас и сам не ус­пел осоз­нать. Оку­рен­ные ла­даном по­меще­ния Ста­нис­лав в ито­ге про­вет­ри­вал сам, спа­са­ясь от воз­можно­го удушья, и впер­вые за­думал­ся о том, кто же тут все-та­ки де­мон. На го­рящие све­чи Софья Мар­ковна не ре­аги­рова­ла, на­чер­ченный под ди­ваном круг Со­ломо­на мсти­тель­но рас­терла по­ловой тряп­кой, а мощ­ней­ший ла­тин­ский эк­зорцизм так и не смог заг­лу­шить ве­чер­ний се­ри­ал.

Приз­нав пол­ное фи­ас­ко и собс­твен­ную не­ком­пе­тен­тность, Ста­нис­лав рис­кнул об­ра­тить­ся к бо­лее опыт­ным кол­ле­гам: на борь­бу с де­моном по­шел Пет­ро­вич. Быв­ший боц­ман, прос­той и пря­моли­ней­ный, как ос­вя­щен­ный лом, слыл па­цифис­том и имел сла­ву луч­ше­го эк­зорцис­та об­ласти. Глав­ным сво­им ар­гу­мен­том Пет­ро­вич по­лагал доб­рое сло­во, ко­торым мог без вся­ких до­пол­ни­тель­ных эк­зорциз­мов из­гнать лю­бого де­мона и упо­ко­ить выс­ше­го вам­пи­ра. О том, что к доб­ро­му сло­ву обыч­но по­лагал­ся удар пу­довым ка­дилом, ис­то­рия и от­че­ты умал­чи­вали.

Софья Мар­ковна встре­тила Пет­ро­вича во все­ору­жии. Не­лад­ное Ста­нис­лав за­подоз­рил уже в подъ­ез­де, ког­да мно­го­опыт­ный кол­ле­га по осо­бому по­вел но­сом и по­доз­ри­тель­но улыб­нулся. Сто­ило Ста­су от­крыть дверь квар­ти­ры, как его бук­валь­но с го­ловой нак­рыл тот са­мый ко­вар­ный аро­мат хо­лод­но­го крас­но­го бор­ща, ко­торый не­кото­рые не­соз­на­тель­ные лич­ности през­ри­тель­но име­ну­ют «све­коль­ник».

— Опять без обе­да не­бось? Ни­какой жиз­ни с этой ва­шей ра­ботой не­ту! — Софья Мар­ковна всплес­ну­ла ру­ками, за­су­ети­лась — и прой­ти ми­мо кух­ни ока­залось ни­как не­воз­можно.

Пет­ро­вич бла­жен­но улы­бал­ся, Софья Мар­ковна с хо­зяй­ским ви­дом ог­ля­дыва­ла кух­ню. Ста­нис­лав грус­тил и пос­те­пен­но при­ходил к мыс­ли, что да­леко не всех де­монов мож­но из­гнать. Да и нуж­но ли это? Борщ у Софьи Мар­ковны по­лучал­ся ис­клю­читель­но вкус­ный.

Цветы

В не­боль­шом цве­точ­ном ма­гази­не теп­ло и у­ют­но, нес­мотря на про­моз­глую сы­рость на ули­це. Мо­лодень­кая про­дав­щи­ца улы­ба­ет­ся, ве­село ще­бечет, пред­ла­гая единс­твен­ной по­купа­тель­ни­це то один, то дру­гой бу­кет.

— Вот этот, по­жалуй­ста.

— Ко­неч­но.

Раз­ноцвет­ные нар­циссы упа­кова­ны в га­зету, что­бы прик­рыть их от мо­рося­щего дож­дя. Хо­лод­ные мел­кие кап­ли па­да­ют вниз, сте­ка­ют по паль­цам, осе­да­ют на ши­роких стек­лах оч­ков. Смот­реть не нуж­но. Но­ги са­ми не­сут по при­выч­но­му мар­шру­ту: два по­воро­та, ко­рот­кая лес­тни­ца на во­семь сту­пенек, жел­то­ватый свет и сла­бый за­пах ле­карств. Шу­роч­ка ме­хани­чес­ки рас­пи­сыва­ет­ся в жур­на­ле по­сеще­ний, стря­хива­ет кап­ли вла­ги с во­лос, наб­ра­сыва­ет на пле­чи боль­нич­ный ха­лат и под­ни­ма­ет­ся на­верх, поч­ти под са­мую кры­шу. Она идет, не ог­ля­дыва­ясь по сто­ронам, и что-то вя­ло от­ве­ча­ет на де­жур­ные воп­ро­сы вра­ча. О чем-то спра­шива­ет.

Дверь от­кры­ва­ет­ся мед­ленно. Один, дру­гой за­мок. Тя­желый за­сов, неб­режно сдви­нутая пе­чать. Шу­роч­ка де­ла­ет шаг впе­ред, а дверь зах­ло­пыва­ет­ся по­зади, окон­ча­тель­но от­ре­зая ее от все­го ос­таль­но­го ми­ра. Не ог­ля­дывать­ся. От вхо­да до прик­ро­ват­но­го сто­лика — ров­но три ша­га. Она про­ходит их, дол­го смот­рит на не­боль­шую ва­зу, увяд­ший бу­кет цве­тов в ней, ка­са­ет­ся паль­ца­ми ле­пес­тков, про­веря­ет каж­дый и толь­ко по­том — неб­режно вы­дер­ги­ва­ет и выб­ра­сыва­ет в ур­ну. Два ша­га вле­во — до ра­кови­ны за чис­той во­дой. На­пол­нить ва­зу, раз­вернуть при­несен­ный бу­кет. Тща­тель­но ос­мотреть и пе­рес­чи­тать цве­ты. Пос­та­вить. И толь­ко по­том зас­та­вить се­бя по­вер­нуть­ся.

У жен­щи­ны, си­дящей на кро­вати, свет­лые, поч­ти ль­ня­ные во­лосы. Они уже сов­сем по­реде­ли, и сквозь них вид­на ро­зова­тая ко­жа. Она си­дит, сце­пив паль­цы пе­ред со­бой и бе­зучас­тно смот­рит в прос­транс­тво, лишь из­редка нем­но­го по­качи­ва­ясь вле­во и впра­во. Шу­роч­ка смот­рит на нее, вгля­дыва­ет­ся в проз­рачно-рав­но­душ­ные го­лубые гла­за и буд­то то­нет в ле­дяной во­де.

Цве­ты в ру­ках — прос­тые го­род­ские оду­ван­чи­ки, она нар­ва­ла их пря­мо во дво­ре. Горь­кий сок те­чет по ла­доням, ос­тавля­ет нек­ра­сивые пят­на на одеж­де, но это ни­чего. Глав­ное — вот они, нас­то­ящие сол­нечные цве­ты, пу­шис­тые и теп­лые. Жи­вые. — Ма­ма, смот­ри! — Ка­кие кра­сивые! Они вмес­те ста­вят цве­ты в ва­зу у кро­вати, а по­том идут в ван­ну, от­мы­вать ру­ки и ли­цо от со­ка. Ма­лень­кая Са­шень­ка сме­ет­ся, ей ве­село и лег­ко. Се­год­ня — хо­роший день. По­ка хо­роший. Сол­нце не ус­пе­ет прой­ти и по­лови­ны сво­его пу­ти, как цве­ты за­вянут, опа­дут дро­жащи­ми раз­ла­га­ющи­мися ко­моч­ка­ми, а ва­за по­летит со сто­ла и ос­колки ее бу­дут боль­но ра­нить ла­дони, а по­том со­бирать­ся в воз­ду­хе, дро­жать ед­ва за­мет­ным ма­ревом и сно­ва раз­ле­тать­ся. Еще и еще раз. Труд­но вспом­нить, ког­да это на­чалось. Ког­да пос­ле слад­ко­ватых бла­гово­ний и зак­рывшей­ся за гос­тя­ми две­ри она уви­дела ЭТО. Бес­ко­неч­ный, как оке­ан в книж­ке, хо­лод. По­том ви­дение рас­се­ялось, и Са­ша за­была о нем. Ком­натные цве­ты за­вяли на дру­гой день. Ник­то ни­чего не за­мечал. Сло­ва, мыс­ли, все ос­та­валось преж­ним. Ник­то ни­чего не по­нял, кро­ме цве­тов и стек­лянных ос­колков. Она то­же не по­нима­ла. Дол­го и му­читель­но пы­талась по­нять, по­чему ма­ме то нра­вят­ся, то не нра­вят­ся ее цве­ты, по­ка не осоз­на­ла — это цве­там она не нра­вит­ся. Не она, а та. Дру­гая.

Шу­роч­ка встря­хива­ет­ся и смот­рит на ча­сы: ров­но пят­надцать ми­нут. Са­мое ми­нималь­ное вре­мя при­ема. Она вста­ет, еще раз вни­матель­но рас­смат­ри­ва­ет цве­ты, про­веряя, все ли в по­ряд­ке, и ухо­дит. Зам­ки, пе­чати — все за­нима­ет по­ложен­ные мес­та. Толь­ко на прик­ро­ват­ной тум­бочке ос­та­ет­ся бу­кетик нар­циссов в прос­той ва­зе.

Уже в ин­сти­туте Алек­сан­дре приш­лось пи­сать ра­боту о тех­ни­ке бе­зопас­ности при кон­такте. Она дол­го спо­рила со сво­им ру­ково­дите­лем, от­го­вари­ва­ющим ее брать при­мер собс­твен­ной ма­тери. Убеж­да­ющим из­ме­нить хо­тя бы фа­милию. Ей бы­ло все рав­но. Ес­ли бы мог­ла — при­тащи­ла бы сю­да, под са­мую кры­шу всех, кто смел сме­ять­ся, ког­да речь шла о пре­дос­то­рож­ности. Лич­но по­каза­ла бы каж­до­му, к че­му при­водит ошиб­ка кон­такта.

Шу­роч­ка поп­равля­ет оч­ки на пе­рено­сице и рас­тво­ря­ет­ся в хо­лод­ном ок­тябрь­ском дож­де. Тон­кие про­доль­ные шра­мы на ру­ках ед­ва ощу­тимо но­ют на приб­ли­жа­ющий­ся но­ябрь.