Благие намерения и любовь

Глава 1. Розово-красные тона заката.

Мальчик одиннадцати лет оттирал нос рукавом и бубнил, неся в руке ведерко с водой. Закат окрашивал вечер в мягкие розово-красные тона, но темноволосого мальчишку с голубыми глазами, совсем не радовала красота. По крайней мере не сегодня.

- Ну почему так? - негодовал он, - вот каждый раз - серьезный ритуал, а меня пускают. Только воду и дают вылить!

Он подошел к могиле и не глядя плеснул из ведра. Она попала на птицу и мальчик ойкнул. Развернулся и быстро пошел в сторону дома, раскачивая пустым красным ведерком. Птица каркала над головой весьма озадачено. Мальчишка даже не обернулся.

- Вот так всегда! Стоит только чуточку расстроиться и поддаться эмоциям, как обязательно ошибешься! Даже не посмотрел, что за могила была. Ну и ладно!

Он вернулся в дом минут через пятнадцать. Невысокая девушка сражалась с горящим на плите маслом и обжаривала ароматную курочку.

- Вернулся? - она посмотрела через плечо, сверкнув на него зелеными глазами. Голубые глаза мальчишки в ответ кольнули ее глубокой обидой.

Девушка вздохнула, скинула полотенце на спинку стула и убавила газ.

- Ну, Томас. От чего же ты не весел и головушку повесил? - спросила она на распев.

Томас скрестил руки на груди и надул губы.

- Ничего.

- Ты же знаешь, что я хорошо чую ложь. Да у тебя же на лице все написано! - рассмеялась она. - Обиделся, что на ритуал не взяла?

Томас помолчал. Потом все таки кивнул, так и не глядя ей в глаза.

- Мисс Мортиса, я давно живу тут. Многому учусь! Чары знаю! А вы все никак...

Она села на корточки и потрепала его по волосам.

- Томми. Я немного иное создание. Моя душа не такая как у тебя, к тому же я умею ее защищать. А ты - пока что не научился. Я не хочу, чтобы на тебя напали или повредили твою душу. Такую рану зачастую просто невозможно вылечить, понимаешь? - тихо спросила Мортиса. - Это не из-за того, что я тебя считаю не достойным. Просто всему свое время. Как в школе. Вам никто не дает сложные уравнения сразу. Сначала вас учат справляться с простым. Не спеши. И тогда в будущем, тебе будет гораздо легче.

Томми вздохнул и чуть-чуть оттаял.

- Ну, - протянул он и шмыгнул носом, - как всегда, вы правы.

Ведьма выпрямилась. Мальчишка протянул ручки и лбом уткнулся ей в живот. Мортиса выдохнула, обняла мальчика, но проворчала:

- Фу, телячьи нежности, - но по голове его погладила. Когда они закончили с ужином, Томас помог вымыть ей посуду. Они болтали о всякой ерунде. Иногда ему казалось, что настанет тот день, когда темы для разговоров закончатся, но они каждый вечер и каждое утро находили интересные темы, которые могли потом продолжать неделями. И он бы сейчас плюнул на все дела, чтобы послушать еще о ее жизни, ведь она прожила столько сотен лет, видела рыцарей, принцесс и была во Франции 16 века. Он мог слушать ее часами иногда забывая вздохнуть или закрыть рот! Но Мортиса всегда его трепала по голове и отправляла умываться на самом интересном моменте.

- Завтра в школу, Томас. Давай спать.

Томми полз в ванную. Принимал душ, переодевался в пижаму. Это был точно такой же вечер. Обычный. С мятной пастой, зубной щеткой. Но в воздухе что-то резко переменилось. Он уже умел это чувствовать.

Мортиса собирала ему контейнер с едой. В этот момент дверь распахнулась. Грязный, с комьями земли на одежде и в волосах, перед ней предстал мужчина. Взгляд у него был злой и пустой одновременно. На нем была рубашка, джинсы и пальто. Мортиса подняла бровь. Вздохнула так, будто на ее кухню запрыгнул вшивый помойным кот. - Томас! А ну-ка, подойди сюда, - Мортиса скрестила руки на груди.

Томми примчался через секунду все еще сжимая щетку зубами. Он увидел мужчину и его взгляд стал ошарашенным. На плечо этого человека как раз сел ворон. Томми медленно хлопнул себя по лбу.

Мортиса же тихо сказала:

- Есть правила утилизации, так? - Томас кивнул, краснея от смущения, - мы не должны выливать воду на свежие могилы, которым нет сорока дней и уж тем более, чтобы вода попала на живое существо. Верно? - Мортиса помолчала, - Том. Ты смотрел на надгробие?

Мальчик не сразу ответил. А потом лишь виновато покачал головой. Мортиса прижала два пальца ко лбу, будто у нее возник резкий приступ мигрени. И уже обратилась на стоящего мужчину.

- Ну? Что встал? Проходи уже! Да не тряси ты своими руками! Весь грязный, как чушка! Ну что это такое? Только дом вчера отмыли! Томас газеты разложи к ванной!

Мортиса толкнула в плечо мужчину. Он ошарашено посмотрел на нее.

- Кто... ты? - просипел он.

- Я? Ну, в какой-то степени Франкенштейн. Видимо. Ты же читал книгу?

Мужчина нахмурился. Задумался. Но Мортиса опять толкнула его. Он растерянно пошлепал по газетам, которые расстелил мальчик. У ванной он опять замер.

- Нет! меня убили. И мою возлюбленную тоже! Я должен отомстить! - мужчина едва не рванул из ванной, но Мортиса, едва дотягивавшаяся ему до плеча, преградила путь и включила воду. Его окатило из лейки, сначала ледяная, потом горячая вода, мгновенно умерив пыл мужчины. Он оступился и рухнул в ванную. Она начала его отмывать, попутно снимая с него пальто и рубашку.

- Моем-моем трубочиста! Чисто-чисто. Чисто-чисто! - ворчала она, намыливая ему голову. Томас прижался к раковине и держал лейку изумленно глядя на то, как бесстрашно его наставница отмывает... зомби. Вот комья земли поползли по вычищенной ванной и показалась каштанова голова незнакомца.

- А ты сам-то кто? - спросила, наконец, Мортиса, намыливая ему голову шампунем и выбирая комья земли из волос, - я уже поняла, что помер насильственной смертью. Ромео и Джлуетта в современных декорациях?

Мужчина поднял на нее взгляд полный боли и гнева.

- Дерек. Дерек Колинс. А ее звали Элеонор. И не смей над ней смеяться! Она...

Мортиса направила руки мальчика и вода попала мужчине в рот. Он не смог договорить и гневном взмахнул руками.

- Я не смеялась над ней! Спокойно, мститель подземельный.

Наконец она перестала его тереть.

- И так. Надеюсь с тем, что ниже пояса, ты справишься как-то сам. Вот тут, - Мортиса указала на машинку, - белье. Рубашка и джинсы. Как вымоешься - оденешься и выходи. И ни шагу, услышал ты меня? Ни шагу из ванной пока не выковыряешь кладбищенскую землю из всех своих... укромных уголков. Понял?

Дерек даже ответит не успел. Мальчик учтиво передал ему лейку и выскользнул за дверь вместе с Мортисой. Дверь захлопнулась. Дерек остался сидеть в ванной. Струйки грязи тянулись в слив, а он все еще ошарашено пялился на выход. Как он здесь оказался? Он помнил лишь как плакал, как тянулся к своей невесте, как она выла и просила ее спасти. А потом темнота и теперь он в ванной женщины и ребенка. От мыслей его отвлек стук.

- Слышишь? Вода не казенная. Мойся давай уже!

И он почему-то послушался ее.

В это время Мортиса и Томас в тишине убирали газеты и грязь.

- Мисс Мортиса? - тихо позвал ее Томас, - это... это я виноват?

Ведьма выдохнула.

- Ну, отчасти, вина твоя, конечно, есть. Ты нарушил правила. Вот он и воскрес.

- Но как..?

- Как это работает? - Мортиса оперлась рукой на метелку, - сложно. Надо чтобы все обстоятельства сошлись. Сорок дней не прошло. Закат. На что-то живое еще попало, наверняка.

Томми кивнул. Ведьма покачала головой.

- Цепочка нелепых случайностей. Но учитывая, что он воскрес в отличном состоянии и почему-то пришел сюда... - птица моргнула на ведьму с лампы, - он не просто дух. Он вернулся ради... ну, полагаю, что мести. Слышал, что он сказал? Его убили. И его любимую. Правденый гнев даже после сорока дней поднять может.

- И что же делать? - прошептал Томас взирая на ведьму круглыми глазами.

- Что делать? Помочь ему выполнить его миссию. И заколотить в гроб обратно. Что тут еще сделать-то? Спасибо, что не вампир.

Томми яростно закивал.

- Да. В прошлый раз с вампиром было совсем туго.

Мортиса промолчала. Вода шуметь в ванной перестала. Они обернулись. Перед ними предстал чистый и вполне себе красивый человек около тридцати лет. Кожа его была бледной, глаза не блестели, а губы были потрескавшиеся. Он стоял в футболке и джинсах, которые чуть висели на его поджарой худощавой фигуре.

- Полотенце в стирку. - Указала Мортиса взглядом на корзину для белья, - Томми, снова в душ. Пока мы его мыли, сами перепачкались.

Мальчик быстро убрал доверенный ему участок пола и поспешил без лишних вопросов в ванную. Мортиса убрала свою часть. Отряхнула руки.

- Ну? Помнишь лица-то хоть?

Мужчина сел на стул. Покачал головой.

- Ясно, ну ничего. Отомстить хочешь? - спросила Мортиса промывая тряпку.

- Да. Они убили ее. Они... они ее... унизили, - в его голосе отразилась боль. Мортиса с тряпкой на миг замерла. Поджала губы.

- Я поняла. Завтра поработаем. Я залезу в твою голову, посмотрю воспоминания.

- Почему я ожил? - прошептал мужчина.

- Потому что мой ученик по глупости пролил на тебя воду после ритуалов. А еще проще: прими просто это, как факт, что так сложилась твоя... ну, не совсем жизнь.

Повисла тишина.

- А почему помогаешь?

- А если я не помогу, ты тут мертвым черт знает сколько земли ногами перетрешь. Да и вообще после мести не все духи умеют останавливаться. Ты вот уже знаешь зачем ты хочешь их убить?

- Зачем?! - вскипел мужчина, - они ее убили! У меня на глазах, после того, как изнасиловали!

Мортиса подняла руку.

- И? - спокойно спросила она, не откликаясь на его злость, - убили. И тебя убили. Они заслуживают худшего. Я согласна. Я и за меньшее такое насылала, что смерть благостью покажется. Вопрос-то не в том был. Убив их, что ты надеешься обрести?

Дерек нахмурил брови.

- Ну. Справедливость.

Мортиса покачала головой и закатила глаза.

- Что она тебе даст? Умиротворение? Ты вот их убиваешь и такой: «фух! Теперь на боковую, обратно в свой уютный гробик». Так ты вообразил?

Дерек опять был готов сорвать голос в крике, но его прервал мальчик, вернувшийся из ванной. Мортиса переключилась на него.

- Тоже искупаюсь, а потом спать! Ты видел время? Как завтра в школу встанешь? - спросила она.

Томми поводил носком тапочка по полу. Мортиса потрепала его по голове и оставила мужчину рядом с мальчиком. Томас налил воду в чайник, нацепил свисток на клювик и зажег конфорку.

- Мистер... Дерек, вы будете чай?

Мужчина застыл с нечитаемым выражением лица. Томми почесал затылок.

- Я налью вам. А там уже сами решите, ладно?

Мальчик доставал лаванду, мяту, еще сушеных трав. Возился на кухне. Чайник засвистел. Он схватил прихватку. Отодвинул в сторону. Положил в три чашки по ложечке меда.

- Тебе не страшно? - спросил мужчина.

Томми обернулся.

- В смысле? А! Вы про себя? Нет, я вас не боюсь. Вы уж извините, что так вышло. Честное слово, я специально не стал бы никогда, - он вздохнул, разливая по деловому заварку в чашки, - сильно испугались, когда очнулись?

Дерек усмехнулся.

- Испугался? Нет, парень. Я был зол. Чертовски зол.

Томми подвинул к нему чашку. Сел на стул. Стал болтать ногами.

- О! Вот оно как. Понимаю. Вы... умерли с плохими чувствами, наверное. Когда такое случается, мисс Мортиса говорит, что душа становится источником сильной энергии. И даже светлая душа может стать темной! Поэтому любую душу надо сначала освободить от пут ненависти, а потом только отпускать.

- Кто она такая? Эта... мисс Мортиса. И ты - ее сын?

Мальчик от вопроса покраснел.

- В какой-то степени, - он смутился и уткнулся носом в чашку, - она правда как мама. Ворчит много! И совсем ужасно готовит блинчики. Но... - мальчик мечтательно улыбнулся, - она всегда переживает. Особенно , когда очень много и громко сердится. Когда она меня ругает за то, что я заболел, я всегда вижу: она просто переживает. Не умеет иначе выражать и всё тут. А вообще не удивительно. Мисс Мортиса - первородная ведьма и ей уже больше восьми сотен лет! Так-то!

Дерек не поверил мальчишке. Точнее, он не очень хотел верить, что такая красивая девушка растит мальчика и при этом за ее плечами невиданное количество прожитых лет.

- Она живет восемь сотен. А я не смог даже пятидесяти протянуть. Даже до тридцати не дожил.

- Мир несправедлив, мистер Дерек, - заметил мальчик мудро, - но это не значит, что у мисс Мортисы годы полнились счастьем. Чащего всего - это было не так.

- А если ты не ее сын, как оказался здесь? У ведьмы.

Томми затих. Опустил взгляд в чашку.

- Ну. Мои родители, наверное, чем-то болели. Они делали себе уколы без которых страшно кричали и тряслись. А после уколов они становились... как вата, наверное? Мне было пять, когда я гулял около дома. Вернулся, а мама с папой спят. Очень крепко. Будил их будил, а они не просыпались. Я бы пошел к соседям, но мы жили в заброшенном доме. Который должны были сносить и по какой-то причине не сносили. В той комнате стало ужасно пахнуть и мне жутко хотелось есть. Я пошел на улицу, попросить еды. Снег шел. Холодно было. Сел и снег стал меня укрывать. Я так замерз сначала! А сил встать не было. И потом показалось, что если снежинки меня всего укроют, то я обязательно согреюсь. Я уснул. А когда очнулся, было жарко, плохо, горели легкие, я плакал, сам не знаю почему, но был здесь. Вон на том диване в гостинной. Мисс Мортиса стояла надо мной. Тогда я решил, что она очень сердится. Сказала мне, что она столько сил потратила на меня и я ей должен все отработать, а если я умру, то она очень сильно на меня обидется. Ну и как-то меня это расстроило. Она же все таки лечила меня. Вытирала мне слезы и сопли. И правда не честно бы получилось. Через пару недель стало полегче. С тех пор я живу тут.

Дерек смотрел на улыбающегося мальчика почти изумленно. Он рассказал такую страшную историю и так просто, честно, и легко, будто речь шла о том, какой чай заварить.

- Это непростая история, - проговорил мужчина негромко и все таки глотнул чай. Он не обжег и вкуса никакого не было. Но почему-то стало иначе. И в животе, куда упал горячий напиток и в том месте, где когда-то стучало его сердце.

В голове всплыл смех его невесты. Ее улыбка. И ее звонкий голос. Он опять нахмурился. Из ванной как раз вышла Мортиса.

- Томас! Почему еще не в кровати?

- Уже бегу! - вскочил мальчик. Он уже было кинулся в свою комнату, но вернулся, помыл чашку, убрал на место, врезался в Мортису, крепко сжимая ее в объятиях и убежал только когда дождался от нее поцелуя в лоб. - И книжки под одеялом не читай! - крикнула ему в догонку ведьма.

- Постараюсь! - ответил игриво мальчик. Дверь оставил чуть приоткрытой.

Мортиса села за стол и притянула к себе кружку, оставленную для нее мальчиком.

Глава 2. Кусочек масла.

Между Мортисой и Дереком повисла тишина. Для него - напряженная, а для ведьмы - совсем спокойная, даже уютная.

- Так, - ее голос странным образом слился с полутемной кухней, - кем работал?

- Какая разница? Я уже мертв и работать не буду, - огрызнулся мужчина и ожидал хмурых бровей от девушки или сердитого взгляда. Но она лишь пожала плечами.

- Ладно. Не говори, если не хочешь.

Опять все стихло. Дерек успел пожалеть, что вообще остановил попытку диалога, потому что он начинал остро чувствовать, как всякие жуткие мысли лезут в голову и под кожей чешется желание идти и убивать врагов.

- Художник, - пробормотал он, - писал пейзажи. Людей редко. Только Элеонор иногда.

Мортиса покачала головой.

- А она кем была?

- В тебе ни капли такта, Мортиса. Может мне больно отвечать на такие вопросы! Ты об этом не подумала? - возмутился Дерек.

- Подумала. Поэтому и спрашиваю. Я, вообще-то, даже и не сомневаюсь, что тебе больно.

- То есть, - выдохнул мужчина зло и обескуражено, - ты специально, да?

Мортиса достаточно громко стукнула дном чашки о стол. Не специально, просто опустила ее резко.

- Да, Дерек. Специально, - Мортиса, наконец отняла взгляд от окна и посмотрела на мужчину, - ты думаешь, что я злодейка? От части так и есть, скрывать не стану. Только, если ты спрячешь голову в песок и никак не будешь упоминать, что ты уже мертв, как и Элеонор, если будешь избегать тем о твоей прошлой жизни - станет гораздо хуже. Уверяю тебя. Но за уши не тащу. Раз уж ты так сопротивляешься, то, я не против. Страдай тогда в одиночку.

Мортиса встала. Вымыла чашку, убрала ее на место. Когда уходила, то кивнула на диван. - Можешь лежать там. Сон, полагаю, тебе не нужен. И чашку за собой тоже помой.

Она не пошла сразу в спальню. Заглянула в комнату к Томасу. Мальчик уснул прям с включенным фонариком в руке, так что ведьма его выключила, положила вместе с книгой на тумбу, поправила одеяло. Постояла у него некоторое время, а потом едва ощутимо коснулась лба губами. Только после этого, Мортиса окончательно легла спать.

Дерек сидел на кухне. Он держал в руках давно остывший чай, потому что совершенно не знал, чем занять голову. Хотя бы занимал руки, в надежде, что это отвлечет. Ему сначала показалась, что Мортиса ужасно грубо вторгается в информацию о нем.

Как можно спросить о его любимой, о его невесте... кем она была? Это разве не жестоко? И в минуту вопроса Мортисы, ему было так больно, что слова действительно обрели лезвие жестокости. А теперь вот, он ощутил себя идиотом. Она захотела узнать о том, каким людьми был он сам и Элли.

Дерек провел широкой ладонью по затылку, взлохмачивая подсохшие волосы. Ворона внезапно напомнила о своем существовании, спорхнув с верхних кухонных ящиков к нему на стол. Дерек протянул палец. Ворон подставил шею и клюв.

- Ты ведь живой вроде был, но тебя, кажется, тоже облили? И чем же теперь стал ворон? Добрый ты или злой дух? Почему сразу у ведьмы не спросил? - выдохнул шепотом Дерек. Большую часть ночи он так и провел сидя за столом. Только под утро вымыл чашку и прилег на диван в гостинной. Кажется, Томас очнулся на этом диване, когда замерзал? Удивительный все-таки мальчик. Дерек вспоминал, что они с Элли тоже очень хотели детей, но не спешили. Он едва начал пробиваться, как художник. У самой Элли только пошла карьера певицы. Была слишком зыбкая почва, чтобы создавать еще одного человечка. А теперь...

Дерек зажмурился. Не хотел вспоминать. Но в ушах все равно зазвучал ее смех, теплые ладошки на щеках и ее растрепанные каштановые волосы, вечно лезшие в нос, когда она клала голову ему на грудь.

Раздался звон будильника. Долгий. Очень долгий. Да еще и омерзительно противный звон. Отключился он только минуты через три и из спальни, скрепя и охая, выползла Мортиса, как Кентервильское привидение. Дерек приподнялся на локтях, но какое-то внутреннее чутье ему подсказало, что если он только вякнет что-то в данную секунду, она опять замочит его в ванной. Во всех смыслах, которые только можно придумать.

Мортиса прошаркала в ванную, оттуда, такая же встрепанная - на кухню. Там зашуршала посуда, включилась плита и начал булькать чайник. Дерек слушал звуки живого дома и невольно улыбался. Вот она разбивает яйцо о край сковородки, взбалтывает его вилкой. Зашипел кусочек масла. Подсолнечное или сливочное? Пахнет все же сливочным. Свисток чайника едва успел выдохнуть и затих.

Мортиса прошла мимо гостинной уже чуть бодрее.

- Томми! Просыпаемся. Пора вставать.

- Ну еще пять минуточек! - ответил сонный мальчик, плотнее закутываясь в одеяло.

И Мортиса эти пять минут ему дала. Но в скором времени вновь пришла.

- Все. Пять минут прошли. Поднимайся.

- Я уже почти встал, - отбивался он от нее, даже не открывая глаз. И Мортиса пошла на самое ужасное, что мог бы сделать родитель с утра. Она стянула с него одеяло. Мальчик весь скуксился, съежился и с явным неудовлетворением открыл сонные глазки.

- Это варварство, мисс Мортиса! - просипел он, надувая губы.

- Да-да, Томми, иди умывайся, потом мне наказание придумаешь.

Дерек выдохнул, когда увидел, что Томас очень похоже на ведьму ползает по дому, пока не садится завтракать. Так как они жили в каком-то своем мире, мужчина даже особо не отсвечивал, ощущая себя подглядывающим в окно за красотой обычного течения жизни.

- А ты чего сидишь? - выглянула из кухни Мортиса, - вообще, раз не спишь, мог бы завтрак нам готовить. Вот это было бы удобно! Я бы на целых пол часа позже вставала!

Дерек засмеялся и сам этому удивился.

- Зомби-повар? Оригинально.

- А это и правда было бы удобно! - кивнул Томас, - доброе утро, мистер Дерек. Хотите яичницу? На удивление, мисс Мортиса превосходно ее готовит.

- В смысле «на удивление»? - погрозила ему лопаткой ведьма, - я не только ее готовлю.

- Верно, мисс Мортиса! - радостно подпрыгнул мальчик на стуле, - вы много чего готовите, но только яичница вам... дается!

И Томми захохотал, уворачиваясь от ладони Мортисы, которая трепала его и без того торчащие волосы.

- И вас каждое утро такое? - Дерек уже не мог сдержать улыбки.

- О! Иногда бывает более шумным. Вообще-то, мы часто просыпаем, - хихикнул Томас, - и тогда бегаем по дому, толкаясь локтями в ванной.

В этом была жизнь. Дерек смотрел на их тандем, не мог перестать улыбаться, но чем теплее была атмосфера дома, тем тяжелее становилось внутри. Он никогда уже не сможет так. Его сын не будет шутить и дразнить мать. Элли не будет готовить яичницу и сонно ворчать на ранние подъемы. Этого не будет больше. Никогда.

Мортиса уже провожала Томаса. Помогала надеть ему рюкзак на спину, последний раз попыталась пригладить торчащую прядь волос на его голове. Безуспешно попыталась, надо сказать. И Томми, помахав на прощание, выскочил из дома в школу. В доме стало как-то очень тихо и даже, как будто тесно. Это показалось так удивительно Дереку. Дом не был прям мелким. Для двоих, даже троих людей, он оставлял и место и простор. Он сам с Элли жил в узкой каморке. Однако, дом стал казаться уже, потому что только что в школу убежала целая вселенная, которая делала этот дом огромным.

Мортиса ушла в свою комнату. Вернулась уже переодетая и с вязанкой. Села напротив Дерека и начала расставлять свечи, раскладывать пучки трав, амулеты и камни. Потом чиркнула спичкой. Запахи полыни быстро вытеснили ароматы завтрака. Ведьма протянула к Дереку руку.

- Давай. Будет неприятно. Но иначе я не увижу, что тогда случилось. А мне нужны лица, понимаешь?

Дерек задышал чаще. Не то чтобы ему вообще нужно было дышать. Скорее нет. Но это, видимо, какая-то врожденная человеческая привычка. Он протянул к ней руку. Это была странная сцена. Мортиса - красивая девушка, на вид лет двадцати пяти. Дерек - высокий поджарый мужчина. Их, в сероватой из-за пасмурной погоды кухне, освещали свечи. И они тянули дург к другу руки. Пальцы переплелись. Холод и тепло. Светлая кожа и мертвенно бледная. Живая рука и безвозвратно мертвая.

Дерек прикрыл глаза и почувствовал, как капли дождя бьют по плечами. Он стоял перед машиной. Захлопнул капот. На переднем пассажирском сидении сидела Элеонор. Такая, как он ее помнил. Глаза цвета некрепкого черного чая, чуть курносый нос, россыпь веснушек на плечах и щечках. Волнистые, каштановые волосы, пахнущие персиком. Дерек хотел закричать, заплакать, завыть, кинуться и расцеловать ее, но он не мог. Он лишь наблюдал за всем, что происходит из собственного тела. Раздался визг колес. Притормозила машина.

- Элли, - голос его тогда был другим. Таким ярким, отражающим все его эмоции, - подними окна и заблокируй машину.

Она хотела возразить, но подчинилась.

А потом случилось то, что случилось. Дерек получил один удар, другой, третий. Стекло их маленького фордика с хрустом посыпалось. Рыдающую и рвущуюся к нему Элли выволокли на землю, начали сдергивать юбку. Захотелось зажмуриться, заорать, вырваться, разорвать их руками. И мир вдруг остановился. Прямо из тела Элли появилась Мортиса, словно она была ее душой и покидала тело. Ведьма очутилась на земле. Обошла с задумчивом видом нападавших, как следует рассмотрела их. Потом подошла к Дереку, который был прижат мужиком на земле. Коснулась лба и его мечущийся дух вышел. Не медля ни секунды, он кинулся на того, кто держал Элли, но прошел сквозь него. Сражаясь несколько минут с воздухом в бессильном отчаянии, Дерек лишь смог рухнуть на колени и заорать. Мортиса смотрела за ним, присев на капот машины. Она поджала губы, скрестила на груди руки и совершенно никак не комментировала сцену.

- Почему ты ничего не сделаешь!? - Дерек не мог плакать, но голос звучал, как у человека, который только что рыдал. - Ты можешь спасти нас!

Ведьма долго смотрела на него своим спокойным изумрудным взглядом.

- Не могу, Дерек. Мы в твоих воспоминаниях. И воспоминаниях Элли. Вы оба уже мертвы и мы ничего с этим не сделаем.

Дерек всхлипнул сухо, без слез.

- Почему мир замер?

- Я остановила. Не зачем смотреть дальше. Я и так увидела достаточно, - проговорила негромко ведьма еще раз рассматривая четырех мужчин, - у нас есть ориентировки. Дальше надо будет просто их найти и решить какую участь им приготовить.

- Ты поможешь мне отомстить? Иначе я не упокоюсь, да? - выдохнул Дерек.

- Я не думала помогать тебе физически мстить, если честно. Помочь найти - да. Иначе ты не упокоишься, однако, - Мортиса посмотрела на замершее, полное ужаса лицо Элли. Она цеплялась за дверь машины левой рукой, на безымянном пальце которого блестело простое колечко. Обручальное. - Однако, раз уж ты восстал по моей вине, то дело принципа тебе помочь.

Мортиса щелкнула пальцами. Они вновь оказались на кухне. Дерек отдернул свою ладонь и спрятал лицо в руках.

- Я даже заплакать не могу, - прошептал мужчина.

Ведьма отвела взгляд.

- Понимаю. Очень хорошо понимаю, Дерек. Когда был живой - слезы прятал, думал, что слабость. А разучился плакать, тут же осознал, как тяжело живется без слез.

- Тебе-то откуда знать?!

- Ведьмы не могут плакать, Дерек, - спокойно ответила Мортиса, - а плакать мне хотелось очень часто. А я, как и ты, не могла.

Кухня заполнил треск свечи и тихие вздохи мужчины в ладони.

- Как мы их найдем? - прошептал он.

- Найдем. Оставь эту заботы мне, ладно? А вот найти ответ на вопрос: «почему они на вас напали» - стоило бы тебе.

Дерек нахмурился.

- Что ты имеешь ввиду? Ты что-то увидела?

Мортиса повела плечом.

- Нет. Скорее ощутила. Они вас знали. И, кстати, убивать не планировали. Тот кто тебя держал - точно знал вас. А вот тот, кто держал Элли... хм. Он перешел границу, перейти которую эти люди без него бы не решились.

Дерек выдохнул.

- То есть... это...

- Ага. Может ваши соседи, бывшие однокурсники или люди у которых вы покупали кофе каждый четверг. Вспомни сам. Тебе все равно пока что заняться нечем. А я начну их искать.

Мортиса прошла в гостинную. Достала маятник, развернула карту, уселась на кухне и погрузилась в какое-то подобие транса. Дерек сначала не мог отвести взгляд, потому что он был готов поклясться, что у нее светились глаза, как у кошки. А потом все-таки вернулся к тому вопросу, который ему задала ведьма. Он выдохнул, откинулся на спинку стула и начал перебирать всех знакомых ему людей. Всех, кого только мог вывернуть из свое памяти.

В такой странной работе прошло, видимо, очень много времени, потому что входная дверь тихонько скрипнула и на пороге появился Томас.

- Хорошего дня! О, мисс Мортиса, закончили работу?

Ведьма как раз что-то дописывала в блокноте.

- Да. Как раз закончила. Умаялась, конечно, но что же теперь поделать? Раз наделали дел, надо и ответственность нести в полной мере, - выдохнула она.

Мальчик шмыгнул носом.

- Я ведь виноват, - начал было он, но Мортиса его прервала.

- Не на этом внимание заострил. Я говорю про ответственность, Томми. Поступок уже есть, какой бы он не был. Надо за него отвечать, даже если это неприятно.

Мальчик посмотрел в ее глаза прежде чем очень вдумчиво кивнуть.

Глава 3. Кто сильнее?

Вечер выдался совсем спокойным. Дерек по началу даже негодовал. Ведьма увидела этих людей, она знала уже кто они, чем живут и главное - где живут. Но не торопилась. Казалось, наоборот замедлилась. Мортиса помогла мальчику с уроками, потом у них была совместная готовка ужина. Мужчина сам не заметил, как в его руках оказалась овощечистка и он с какой-то медитативностью откладывал третью чистенькую картошечку.

Смотреть на нее с мальчиком было сладко больно. Отнюдь, семья у них не идеальная. У Томаса шебутной, слегка тревожный, суетной характер. Мортиса же была явно человеком властным и строгим, и бесконечно циничным. Но почему-то вдвоем составляли какую-то целостность. Как две детальки очень сложного пазла. После ужина, когда они закончили уборку кухни, Томми радостно, вприпрыжку поскакал в гостинную. В этот момент у Дерека прям зудело желание пойти и сказать: ну все! Выдвигаемся мстить! Сейчас же!

Но он не успел. Мальчик прибежал с истрепанной книгой, оказавшейся блокнотом с записями.

- А теперь чтение! Мисс Мортиса, можно какао?

Она лишь вздохнула.

- Ладно, так уж и быть! - и поставила греться молоко. Томми прям сиял от радости.

- Так это странно! Когда ты сам себе готовишь какао получается почему-то не так вкусно. Вот мисс Мортиса мне готовит и всегда потрясающе получается. Вы это замечали, мистер Дерек?

Мужчина моргнул.

- Замечал... что?

- Ну, что все становится вкуснее, когда готовят для тебя. Когда сам делаешь - тоже вкусно, но есть что-то особенное, если тебе готовит кто-то другой.

- Конечно! - засмеялась Мортиса, - еще бы не вкусно было! Ты вот сидишь, с ковшиком не суетишься, вот тебе и вкусно.

Томми лишь захохотал, разливаясь колокольчиком.

- Мисс Мортиса просто стесняется сказать, что она любит, когда я ей завариваю чай с медом!

Дерек глубоко задумался над словами мальчика.

Каким образом вообще из этого беспризорного пацана вырос такой чутки человек? Как? Почему мальчик это заметил и почему он сам, между прочим, уже взрослый мужчина, осознал подобное так поздно?

Дерек смутно помнил бабушку. Она всегда готовила шарлотку с яблоками. Пышная, жутко вкусная и мягкая, с легкой сладкой корочкой. Он, наверное, вкуснее никогда не пробовал. Готовил сам по тому же рецепту, готовил и с мамой и с Элли. Но именно в шарлотке его бабушки было что-то такое, что-то не указанное в рецепте. Он даже присмотрелся к Мортисе. Она смеется, разливает молоко по чашкам. Потом аккуратно засыпает какао, помешивает, отвечая Томасу. В ее движениях была непринужденность. В каждой ее ложке была не обыденность готовки, а радость от нее. И часть этой радости, желания порадовать Томми, она щедро насыпала ему в стакан.

Когда Томми отпил из чашки и прикрыл глаза, слизывая шоколадные усы, Дерек открыл для себя еще один важный момент. Такую радость надо уметь ощущать в стакане. Мортиса внимательно смотрит как он пьет, ждет вердикта, ждет его ответной радости. И Томми ей это дает. Хвалит напиток, жмурится, как кот, вкусивший сметаны. И Мортиса вернула себе обратно эту приправу из стакана, только уже, переработанную мальчиком. Они восполняют друг друга.

- Пойдемте, мистер Дерек! Мисс Мортиса так сказки читает, что никакого кино не нужно.

Дерек уже и так обо всем забыл, а тут еще и сказки. У него был жар, пыл, агрессия, невысказанная злость с которой он вырывался из пут земли, а теперь с чашкой какао плелся в гостиную. Сел на диван. Отпил напиток. В первую секунду он не ощутил вкуса. А потом вдруг усмехнулся.

- На самом деле правда вкусно.

Мортиса удивилась, но в ее глазах мелькнули хитрые лучики.

- Врешь. Ты разве вкус чувствуешь?

- Я сам удивился, что почувствовал.

- Вот! Я говорил! Это не просто какао! Это кусочек чистой радости, руками мисс Мортисы, - ведьма засмеялась и потрепала Томаса по волосам.

- Вот же льстец!

- Не правда, если бы я льстил, то не смотрел бы в глаза! Так все вруны делают.

Ведьма покачала головой. Уселась перед ними на пол и раскрыла книгу там, где лежала закладка.

- И так. Наше сегодняшняя сказка: «Кто сильнее?».

Томми забрался на диван с ногами и буквально превратился весь в слух.

Мортиса стала совсем другим человеком. Вот посмотришь на нее и совсем не скажешь ,что перед тобой сидит страшная ведьма. Нет. Напротив. Красивая девушка. Счастливая. И живая. До кома в горле жива.

- «Я сильнее всех на свете! Я выворачиваю с корнем деревья и засыпаю горы снегами! Я разбиваю корабли о скалы и срываю крыши с домов. Нет никого и ничего в мире сильнее меня» - бахвалился Ветер, - она начала театрально, растягивая слова, взмахивая руками и буквально голосом рисовала картины в воздухе, - Увидев, проходящее мимо Солнце, Ветер горделиво заявил: «Я сильнее тебя, старое глупое Солнце!»

Мортиса отыгрывала голос ветра высоковатым, очень напыщенным, даже вскидывала подбородок вживаясь в роль. А вот Солнце из ее уст звучало мягким покрывалом и тем самым ее какао, которое потягивал Томас, если умудрялся про него вспомнить.

- «Ошибаешься, господин Ветер», улыбнулось в ответ Солнце. «Да что ты можешь, апельсин-переросток? Я легко докажу тебе, что я сильнее тебя!» - кичился ветер.

«Ну хорошо, - вздохнуло Солнце. - Видишь, Человек идет по Ивовой дороге? Спорим, ты не заставишь его снять жилет, пока он не сел на поезд». Ветер разразился неистовым смехом: «Ха-ха-ха! Пара пустяков! Я раздену его догола!» и так дунул, что задрожали стекла в домах вдоль дороги. Человек вернулся домой и надел пальто. Ветер крепчал, и Человек застегнул пуговицы, затянул потуже ремень и поднял воротник, проворчав: «Бр-р-р, ну и погодка!». Ветер взвыл от злости. А Человек, приговаривая: «Какая ужасная погода!», запрыгнул в автобус. Ветер с досады заревел еще сильнее и принялся раскачивать автобус. «Ну и погодка сегодня! Я, пожалуй, вернусь в гараж - вдруг ветер нас опрокинет!» - объявил пассажирам водитель автобуса. Ветер попытался сдуть гараж, но быстро выдохся и только раскраснелся от злости и усталости. «Бьюсь об заклад: у тебя тоже ничего не получится!» - пробурчал он Солнцу. Но оно только усмехнулось и ярко засияло.

Голос Мортисы стал совсем другим. Мягким, тихим, нежным, как теплые лучики. От ее голоса хотелось придвинуться, сесть поближе, чтобы кожей ощутить этот свет.

- Автобус выехал из гаража и отправился согласно маршруту станциии. «Уф, ну и духота!» - сетовали пассажиры, выходя из автобуса. А Солнце все светило и светило. Человеку пришлось расстегнуть пальто, достать платок и промокнуть пот со лба. «Какая странная нынче погода!» - подумал он, подходя к привокзальной площади. Солнце продолжало палить, и Человек снял верхнюю одежду и ослабил галстук. «Ух, какая сильная жара!» - пожаловался человек и расстегнул жилет. Солнце припекало так сильно, что начал плавиться асфальт на дороге. «Ну это уже слишком!» - пробрюзжал Человек и осмотрелся вокруг. Люди сидели на скамейках и махали перед собой газетами, как веерами, чтобы хоть как-то охладиться. «Фу-у-у!» - выдохнул Человек и снял жилет. Увидев это, Ветер пропыхтел Солнцу: «Глупые люди, они всегда тебя любили больше, чем меня!».

Мортиса закончила сказку, а Дерек с Томасом даже не сразу выдохнули. У них перед глазами стояли две спорящие силы, Ивовая дорога, несчастный Человек, ставший предметов споров. Только чуть очнувшись, Дерек сказал:

- Так это было нечестное испытание! Ну как бы ветер снял с мужчины жилет?

- Как это? - возмутился Томас, - мистер, Дерек, вы пропустили самое главное! Ветер же сказал, что никого сильнее его нет, и он может вообще всё! Если уж такое заявлять, то надо с любыми испытаниями справляться. Это... как называется? Себя переоценил! Рыба тоже могла заявить, что может все на свете. Только вот на дерево она все равно не заберется! А это уже значит, что она не способна прям уж на всё!

- Ну подожди, Том. Ты вот какой теории придерживаешься? Может именно так рыбы и выбрались на сушу?

- Но это же тысячи лет эволюции! - надул щеки мальчик, - и вообще... они... они в крокодилов превратились, не в обезьян же!

Мортиса даже не пыталась встревать в этот забавный спор. Она превратилась в наблюдателя. И ей это очень нравилось. Дерек забыл о мести, о своей ужасной участи, ради спора с одиннадцатилетним мальчиком, который умел слушать не только фактами, а чувствами и смыслом. И так он прилежно и терпеливо пытался это втолковать мужчине. Бывшему живому человеку, которого сам и поднял из могилы.

Мортиса вообще едва их смогла разнять. Хотя, стоит отметить, что в спор сильнее лез Дерек. Томми деловито молчал, качал головой и хитро улыбался задавая мужчине очередной неудобный вопрос.

- Все! А ну-ка, спать! - строго скомандовала Мортиса.

- Как? Уже? - возмутился Дерек, - мы еще не решили кто прав!

Томми и Мортиса даже удивленно переглянулись. Мальчик деловито отметил:

- Мистер Дерек, а разве спор нужен, что бы кто-то обязательно остался прав? В спорах рождается истина. И она может быть чуть-чуть вашей и чуть-чуть моей.

Мортиса горделиво кивнула. Явно с мальчиком она занималась достаточно.

- Верно. Правда чаще всего оказывается по середине.

- Только если это не математика, - удрученно вздохнул мальчишка, чем вновь вызвал смех Мортисы.

- Согласна. Математика - наука точная. Там споров нет. Одни скучные факты.

- И никакой фантазии!

Когда Томас был уложен, ведьма умиротворенно прибирала за ними следы уютного вечера. Книжка отправилась на полку, какао вернулось на свою полку, а чашки - в сушилку.

- Мортиса, - Дерек осознал, что нечасто обращается к ней по имени, - как Томми таким стал? Или... был таким всегда?

Ведьма чуть надула губы раздумывая.

- Мир научил его быть внимательным и чутким с ранних лет. Но ему удалось каким-то чудом сохранить в себе свет. Вот и он и продолжает светить. Остальное родилось в нем из его наблюдений, мыслей, споров и умению смотреть на ситуации с разных ракурсов. Он же даже своим родителям оправдание сумел придумать. Как и все дети этому учатся, если правда оказывается страшнее, чем они способны осознать.

Дерек кивнул и положил ложку на место.

- Наверное, ты права.

- А где, кстати, твой ворон? - спросила ведьма оглядываясь.

- Вон сидит. На спинке стула.

- Правда? Странно даже, я ее в первый день увидела, а сейчас почему-то и не вижу и не чувствую толком.

- Погоди, так ты не знаешь, что оно такое?

Мортиса пожала плечами.

- Да что угодно. Наверное, проводник. Все таки вода из под ритуала - это тебе не живительный эликсир. Возможно именно жизненную силу ты черпаешь из вороны. Тем лучше, что ее не видно, - Мортиса выдохнула, - а ты правда... ну, вкус какао ощутил?

Дерек кивнул.

- Правда. Говорил же, что сам удился. - Мортиса стала выглядеть еще озадаченней.

- Странно как-то, - пробормотала она, - обычно восставшие очень жуткие, мстительные. Ты какой-то человечный вылез. Я сама правил никогда не нарушала. Просто всегда знала, как нельзя делать и не делала. С воскресшими сталкивалась, конечно, ритуалы частенько нарушали, те, кто Силу не уважают. Однако мне в свое время хватило мудрости осознать, что если написано «нельзя ни при каких обстоятельствах» - лучше на своей шкуре конкретно в причинах такого ярого отрицания не разбираться. Себе дороже.

Дерек усмехнулся.

- Жалеешь?

- О чем? - в ответ прыснула Мортиса, - о том, что ты восстал? Нет, Дерек. Не предаю эмоциональной окраски. Какой смысл? Ты уже все равно тут стоишь.

Глава 4. Все равно буду любить.

Ночами у Дерека зудела боль. Шум дома и жизнь внутри него - отвлекала, но именно ночью он понимал, что просто остается временным наблюдателем чужой истории, которую не проживет и не повторит сам. Вопрос ведьмы, который она ему задала еще в самый первый вечер - встал поперек горла.

«Ты вот уже знаешь зачем ты хочешь их убить?» и «даст ли тебе убийство умиротворение которое ты ищешь?». Ведьма как будто знала о чем говорила. И Дерек, нехотя приходил к такой же мысли. Вот он справится с теми, кто их убил и что же будет дальше? Он же... разве он сможет просто вернуться «в свой уютный гробик»? Даже сейчас он впитывает эти дни, словно пытается в последний раз надышаться. Поэтому теперь, он больше не раздражался на тянущееся время. Может специально, а может - нет, но Мортиса давала ему эти секунды дыхания.

Однако то самое утро все равно настало. Томми убежал в школу, а Мортиса поманила за собой Дерека. Почему-то оказаться на улице после того, как он воскрес, стало каким-то особенным событием. Они сели в машину, куда-то поехали, а он смотрел в окно. Детский сад, школа. Люди, идущие в магазины, на работу и куда-то еще. Мир остался жить. Для всех этих людей - ничего не случилось. Он умер. Элли умерла. А они все идут и идут. Плачут, смеются, радуются, грустят о своем. И вот от этой мысли стало по-настоящему страшно. Можно исчезнуть, потому что надоело общаться. Закрыться на чердаке, спрятаться, перестать выходить на улицу. Или умереть. Это одинаковые ничего не знаячащие в глобальном смысле события. Это ранит только очень маленький круг людей. Если такой круг вообще есть или был.

Машина притормозила. Дерек перевел взгляд на кофейню.

- Зачем мы приехали сюда? Я не хочу...

Его голос сорвался. Он смотрел на мужчину за столиком. Обычный, такого бунтарского вида мужчина лет тридцати, может чуть больше. Он потягивал свой кофе и отвязно болтал по телефону. Глухо заржал в трубку. На него и не обращали особо внимания.

- Помнишь, какое дело я тебе поручила? - спросила спокойно Мортиса, не отпуская руль из рук, - вспомнить откуда ты их мог знать. Вспомнил?

Дерек ничего не ответил. Смотрел. И смотрел. И смотрел. Только сейчас понял. Он ведь тоже ходил с Элли в это место. Она брала свой любимый кофе со сладким сиропом. Иногда они пробовали что-то из нового меню и каждый раз было крайне удивительно, что ей удалось выбирать что-то гораздо вкуснее, чем выбирал он. Он в шутку называл ее колдуньей, брал за руку и они бродили по осеннему городу. И этот мужчина им попадался. Не часто, но все таки...

- Он... на свободе? Просто...

Мортиса кивнула.

- Просто живет так, словно ничего не случилось.

Дерек схватился за ручку, порываясь выйти из машины. Приоткрыл дверь, уже поставил ногу. Обернулся на Мортису.

- Ты меня не станешь останавливать?

- Нет. Делай, что хочешь, - пожала плечами она.

- Но ты же обещала помочь? - Дерек захлопнул дверь обратно.

- Я? Обещала? Я сказала, что «помочь - дело принципа». Это очень разные вещи. И вовсе не значит, что я буду держать его, пока ты... не знаю, будешь избивать его. У меня другие принципы, знаешь ли.

- Какие тут принципы?! - взвился Дерек, обернувшись к ней, - ну какие? Надо убить его!

- Так я тебя разве останавливаю?

Голос Мортисы был очень спокойным. Совсем. Нет, не в смысле равнодушным, а каким-то обволакивающим и принимающим. Там не было ни оценки, ни осуждения. Она просто оставалась, давая ему право делать то, что он захочет. А Дерек к такому не привык.

- И что бы ты сделала? Если бы я просто пошел и убил его. Прямо сейчас. На глазах у всех.

- Ничего. Подождала бы тебя. И спросила: куда едем дальше. Домой или за следующим.

Дерек совсем растерялся. Мортиса же все наблюдала за мужчиной и вдруг подняла руку. Провела длинным жестом по воздуху, вытирая ладонью невидимое стекло. Ее губы беззвучно шевельнулись и мужчина подавился кофе. Нахмурился. Отставил чашку. Разговор в телефоне стал ему каким-то неприятным. Он положил трубку. Попробовал отпить свой кофе и удивленно наморщился.

- Что ты сделала? - прошептал Дерек, - яд в кофе?

- Нет. Это скучно. Быстрая смерть за такие поступки - не самый лучший способ наказания.

- А что же? Почему ты вечно отвечаешь так уклончиво? - Дерек уже говорил сквозь зубы, не желая думать.

- Потому что вы, люди, так мало живете. И так хотите верить, что вся ваша дорога написана кем-то другим, что в процессе не задаетесь вопросами и не смотрите по сторонам. Проще сказать, что это Бог вас куда-то ведет, что несчастья - это часть испытаний.

- А ты хочешь сказать, что это не так? - зло усмехнулся Дерек.

- Это не всегда так, - кивком ответила Мортиса, - а что я сделала с ним... со временем ты сам увидишь. Мы можем ехать?

Дерек молчал. Потом скрестил руки на груди и кивнул. Теперь-то он совсем перестал сомневаться в том, что Мортиса действительно вполне может быть первородной ведьмой. Она смотрела на мир иначе, она заставляла его думать, задаваться сложными и очень тяжелыми вопросами и никогда ничего не разжовывала.

Наверное, именно поэтому Томми получился таким, какой он есть. Глубоким, вдумчивым, очень понимающим мальчишкой.

Дерек теперь стал ночами иногда бродить по городу. Мортиса без страха и переживаний дала ему адреса других людей, участников того самого дня и он, как истинно воскресший мстительный дух, стоял под их окнами, наблюдал за их утром и следил за их жизнью. Месть отошла от части на задний план, потому что теперь его вопрос был в том, чем же наказала их ведьма и какие у нее там эти принципы.

Рыжеватый невысокого роста мужик из кофейни, державший Дерека у земли и в последствии застреливший его, как-то за пару дней осунулся. Казалось, что его покинула толи радость, толи медленно покидала сама жизнь. Он почему-то кофе пить перестал. Покупал всякую еду и кусок в горло не лез. На работе, хотя Дерек не совсем понимал кем и где он работает, но, видимо тоже начала творится какая-то ерунда, потому что телефонные разговоры перестали для него быть легкими. Дерек прислушивался к их жизни и не видел там больше жизни.

Томми утром заметил, что Дерека снова нет.

- Мисс Мортиса, а где мистер Дерек? - тихо спросил мальчик.

- Не знаю, шатается где-то, - пожала плечами она, помогая застегнуть мальчику рубашку, - а почему спрашиваешь?

- Ну, кажется, что он не мстит. Странный он какой-то зомби. Я в книжках читал, что они злые и голодные до мести.

- Да. У нас товарищ не типичный. Может из-за того, что ритуал, вода из которого попала на могилу, тоже был немного необычный. Может еще какие-то причины есть. Я не все на свете знаю, Томми.

- Но вы ему помогаете, мисс Мортиса, - прошептал мальчик, - а я не часто такое вижу. Тем более, что я точно знаю, вы могли бы просто его в тот же вечер упокоить, не дав ему отмщения.

Мортиса кивнула и вдруг задумчиво усмехнулась.

- Знаешь, Томми. Есть кое что страшнее поступков.

- Да? Страшнее, чем убийство? - не веря прошептал мальчишка.

- Да. Страшнее любого поступка - это забыть о нем, Томми, - Мортиса мягко пригладила волосы на голове мальчика. - Люди, совершившие такое, даже если и меньшее зло, продолжают жить так, словно ничего плохого не произошло. Это страшнее самого поступка, понимаешь? Не по-людски это.

- Но вы сами всегда говорили, мисс Мортиса, что мир несправедлив.

- Верно. Поэтому, я и не говорю тебе, что «вот несправедливо, совершая такое жить дальше счастливо». Это не по-человечески. Это наибольшее зло.

- И надо мстить?

- Не всегда. Иногда это можно просто принять. Но, - Мортиса поджала губы, глаза ее заблестели, - но знаешь. Я не вижу смысла убивать. Это же не сделает мир справедливее, так? А вот заставить вспомнить...

- И вы заставляете их вспомнить? - так же вкрадчиво спросил Томми.

- Тоже нет. Я только немного направила их в сторону.

- В какую?

- В ту, где нет их обыденного счастья.

Мальчик округлил глаза. Он глубоко задумался и взгляд голубых глаз стал очень тихим и глубоким.

- То есть, это как если бы мне вдруг перестал быть вкусным ваш какао?

Мортиса улыбнулась, оценивая, что мальчик так тонко ухватился и понял ее.

- Ве-е-ерно, - протянула она.

- И они тогда будут искать в этом смысл. Искать... причину, - продолжал Томми, распутывая сложную мысль ведьмы.

- Менять кофейни, города, людей. Искать другие радости жизни, цепляться за новое.

- Пока не вспомнят?

- Пока не вспомнят. Если... они вообще умеют. Может научатся. А может не научатся вовсе, - Мортиса положила ему в рюкзак коробку с едой. - Беги в школу, а то опоздаешь.

Томми поставил ей лоб и выскочил на улицу.

Через пару часов и Дерек вернулся. Он вошел в дом и обнаружил его пустым. Это стало для него каким-то неприятным открытием. Тихие и спокойные комнаты, без детского смеха и брюзжания Мортисы. Без запаха готовки или ее трав. Он прошелся по комнатам, заглядывая в них не с любопытством вора, а с тревожностью человека, пытающегося найти обратно своей привычный мир. Потом улегся на диван. Мысли были тягучими и липкими, как смола, и за последние дни он столько думал, что бороться со всем этим не было ни сил, ни желания. Не до конца он понял, что имела ввиду ведьма. Но сердцем чувствовал, даже тем, что у него давно не бьется - она забрала у их убийц что-то большее чем жизнь. Наверное, саму суть жизни? Но спрашивать не хотел. Особенно сейчас, когда он потерялся в себе больше обычного. Потому что ее зеленые спокойные глаза... делали слишком больно из-за того, как глубоко они смотрели и видели то, что сам Дерек не видел даже при жизни.

Ворон, ставший на это время его другом и спутником, уселся на изголовье дивана. Дерек прикрыл глаза. И ощутил какое-то странное, почти мучительно тепло. Открыл глаза.

Она смотрела на него, усевшись на ковре и положив голову на край дивана. Совсем рядом с ним. Чуть светилась в мраке комнаты, улыбалась и в ее глазах была и боль, и нежность, и холод мертвого.

- Элли, - неверяще выдохнул Дерек и попытался сесть, но она покачала головой. В уголках ее глаз мелькнули слезы.

- Я очень скучаю, - прошептала она.

- Нет, моя милая Элли, прошу не говори так, - сипло отозвался Дерек. Попытался ее коснуться, но рука скользнула мимо, - я с ума схожу без тебя. Я каждую секунду жду твоего смеха и никак не могу поверить, что все это происходит с нами. С тобой и со мной, и я не могу...

Элли покачала головой.

- Я так хочу, чтобы все это было нашей историей, а не чужой,- проговорила она и провела пальцами, не касаясь его, лишь показывая действия, по его щеке, - так хочу смеяться, греться в твоих объятиях.

Дерек зарыдал, если бы мог, но на лице у него отразилась лишь мучительная боль.

- Знаю. Знаю и тоже этого хочу.

- Я узнала способ, - прошептала она тихо.

- Способ? - Дерек тут уже не сдержался, сел на диване, - я готов. Готов на что угодно! Что нужно сделать?

Элии отвела взгляд.

- Настанет тот день, когда она протянет тебе особый ритуальный нож. И повернется спиной.

- Она? Кто?

- Ведьма, - прошептала тихо Элли, не глядя ему в глаза, - Мортиса.

- Так. И что дальше? Нужно украсть его? Ритуал провести?

Элли покачала головой.

- Убить. Ее убить.

Дерек замер с чуть приоткрытым ртом.

- В смысле?

- В прямом, - Элли посмотрела на него прямо, все еще смахивая пальцами слезы со своих щек. - Если ты это сделаешь, то мы вернемся к жизни. И обо всем забудем. Словно мы никогда не умирали.

- Нет. Должен быть другой способ. Должен...

- Другого выхода нет. Либо остаться мертвыми. Навсегда, - покачала головой Элли.

- Ты не моя Элли, - вскричал Дерек, - ты бы никогда такого не предложила! Она... почти мать Томасу. Она готовит, смеется, читает сказки...

- И сказала тебе, что за меньшее вершила такое, что смерть была благостью. Ты помнишь? - тихо спросила Элли, - когда ты впервые шагнул в дом. Я ведь всегда была рядом. Все слышала.

- Ты... - Дерек обернулся и не видел ворона все понял, - все это время сопровождала меня.

- Она не так мила, как кажется. Находясь между жизнью и смертью, я многое увидела об этом существе. У нее нет души. Поэтому она не способна плакать. А если она ведьма, то всем известно, как ими становятся. Продала душу, творила бесчинства. Нашла мальчика и решила поиграть в маму. Она жила восемь сотен лет, творя ужас. Мы не прожили и тридцати, просто живя и пытаясь делать мир лучше. Разве это справедливо? Разве так много мы просим?

Дерек закрыл лицо ладонями.

- Элли. Я просто не могу. Я не убийца. Не смогу так поступить.

- Я не прошу, - покачала она головой, - я просто рассказала, что есть такая возможность. Я все равно буду всегда любить, какое бы решение ты не принял. Присмотрись к ней. Возможно потом, ты поймешь, что она не заслужила той жизни, что имеет.

Когда Дерек отнял ладони от лица, на диване вновь сидел ворон и недоверчиво поглядывал на него.

Шум этого вечера показался ему совсем иным. Не теплым, как обычно, а каким-то прохладным. Смех Мортисы теперь его раздражал, а на Томми он смотрел временами, как на неразумное дитё. Мортиса умела очаровать - вот что он понял. Глубокий взгляд, зеленые глазы, мудрые фразы, вложенные в уста ребенка. Конечно! Легко ей философствовать, прожив бесчисленное количество жизней.

Томми носился по кухне, хвалясь своим рисунком, а Мортиса уже искала место, куда бы его повесить. И Дереку это вообще показалось признаком ужасного лицемерия. Она ведь наверняка играет. Зачем неказистый рисунок мальчика, кривоватый и с неровными линиями, вешать на стену?

- У Мортисы разве такой кривой нос? - внезапно вставил Дерек.

Томми посмотрел на него так, словно ему вонзили нож в сердце.

- Нет, не кривой. Я просто нарисовал, как умел, - прошептал он, прижимая работу к груди.

- Если ты ее любишь, то мог бы и получше постараться.

Мортиса встала между ними как стена. Взгляд у нее был такой, что если бы люди могли так убивать, то Дерек второй бы раз умер на этой самой кухне.

- Ты издеваешься? Зачем такое говорить кому бы то ни было? Тебе плохо, хочешь, чтобы всем плохо было?

- Нет. Я сказал честно, что думал, - пожал плечами Дерек.

- А. Вот оно как. Решил теперь честностью прикрыться? Ну-ну. И что же теперь нам всем делать с твоей правдой о которой не просили?

- Не знаю. Не мое дело, что вам с этим делать. Я себя тоже воскрешать не просил.

Томми стоял позади Мортисы, глядя на свой рисунок. Дерек вышел из дома, а ведьма положила руку на голову мальчика.

- Расстроился?

Он кивнул.

- Я ведь не художник.

- Верно. Не Айвазовский и не Вермеер. А Томми. Я вот не кулинар. А многие люди не певцы, не танцоры и не писатели. Но все равно поют, пишут и готовят. Думаешь, им тоже стоит подойти и сказать?

- Нет, - покачал головой мальчик, - но если правда не получается у них хорошо?

Мортиса вздохнула.

- Помнишь ту сказку? Ветер назвал Солнце глупым, апельсином-переростком. И получается, что Солнце должно было ему поверить?

Томми покачал головой, но чем дольше он смотрел на свой рисунок, тем сильнее дрожала его нижняя губа.

- Но я, наверное, мог бы лучше.

- Может и мог бы. И нарисуешь лучше, если захочешь. А мне и этот рисунок нравится. Потому что его нарисовал ты. И ты подумал обо мне, вспоминал мои черты, добавил свои любимые цвета. Это куда важнее, чем то, на сколько правильным выглядит мой нос.

Мортиса усадила тяжелого мальчика себе на колени.

- Помнишь как мы готовили пирог? Он у нас уже часа два в духе простоял, а все равно был жидким.

- Да. Я случайно вместо сахара добавил соль, - сквозь слезы засмеялся Томми.

- Вот видишь! И мы просто посмеялись, в следующий раз сделали лучше. Любые шаги - это опыт, Томми. Даже если весь мир кричит тебе, что это не твое, слушай только себя. Нравится ли тебе? Хочешь ли ты этим заниматься? Важно ли это именно для тебя? Они совсем не знают пути по которому ты шел и чувств, которые ты вкладываешь в свои занятия.

Томми погладил пальчиками рисунок. Правда было похоже скорее на карикатуру. Но он рисовал, потому что тема была нарисовать что-то очень важное. Он нарисовал мисс Мортису. Сделал ей ожерелья из желудей, в глаза добавил кусочки нарезанных сухих зеленых листиков. Украсил по краям ее любимыми сухими цветами. Он очень старался. И сейчас он понял, что особо и не ожидал от кого-то похвалы, он просто хотел выразить свои эмоции. Хотел, чтобы ему понравилось. И ему его работа правда нравилась.

Мальчик отложил листок. Ткнулся носом в шею Мортисы и тихо прошептал:

- Я тебя очень люблю, - он впервые ей за все эти годы сказал.

Рука Мортисы замерла на его затылке. Она подняла голову к потолку, прижала ладонью его затылок к своей шее, сдерживая себя и не желая, чтобы мальчишка увидел это непонятое и уязвимое выражение ее лица без слез.

Мортиса ему не ответила. Только через несколько долгих секунд положила подбородок ему на макушку и тихо выдохнула:

- Спасибо.

Томми все таки дал нескольким слезинок скатиться по щекам.

Глава 5. Ты мне должен.

Дерек чувствовал себя жутко виноватым. Он уселся под приоткрытым окном и слушал их диалог. Ему было так стыдно. Сорвал боль на ни в чем не виноватом мальчике. Он был взрослым, а Томми - внимательным и чутким ребенком. И все, что Дерек смог сделать - это найти его слабость и уколоть в нее. Он именно поэтому вернулся в дом только под утро. Даже на диван лечь не смог, потому что это был тот самый диван, на котором когда-то очнулся пятилетний Томас, ухватившийся за теплую ниточку жизни.

Утром, когда дом в выходной чуть ожил, он вышел на кухню. Рисунок Томаса висел на стене прям у самого входа и Дерек виновата отвел глаза от взгляда нарисованной Мортисы.

- Доброе утро, мистер Дерек,- ничуть не обиженно поздоровался Томми, уплетая оладушки.

- Доброе, - проговорил сипло тот, - я хотел извиниться. Прости, что всякого наговорил. Я не должен был.

Томми кивнул.

- Я вас прощаю, мистер Дерек. Я так подумал, что если вы сказали такое, то, наверное, просто в этот момент было много боли в вашем сердце. Счастливые не делают другим больно. Так что могу вас понять, но рад, что вы извинились.

Дерек чуть выдохнул.

- Спасибо, Томми. Иногда я думаю ,что мне многому стоит у тебя поучиться.

Томми удивился и хихикнул.

После этого мужчина стал тише и осторожнее. Он мог долго сидеть в гостинной и не слушать шума дома. Мог уходить и пару дней не возвращаться. Он ходил у тех мест, где они жили с Элли. Ходил на ее могилу, смотрел на свою. И всюду его преследовал ворон. Он не мог смотреть теперь на птицу, как прежде. Он чувствовал или ему так казалось, что это его милая Элли наблюдает за его метаниями, за страданиями и за тем, как с каждым днем его боль и рана становится все больше и больше. Уже почти месяц прошел с тех пор, как он восстал из могилы. А он все еще не отомстил. Он же собирался всех убить, растерзать и... и не знал, что будет дальше. Перед его глазами вставали самые жуткие картины, чтобы он сделал с этими людьми, но воображение всегда упиралось в одну и ту же стену - он не мог придумать, что там за этим будет дальше.

Он сидел на диване, опустив голову.

- Ну? - тихо спросила Мортиса, - ты у нас тут прописаться решил?

- Я не знаю, что мне делать, - тихо проговорил он.

Мортиса уселась у старого серванта и начала там что-то разбирать.

- А что ты хочешь?

- Чтобы все вернулось, как было и мы не умирали, - проговорил он горько.

- Но это невозможно, - вздохнула ведьма и отложила в сторону сверток, - тебе бы уже стоило это принять.

- Точно нет никаких способов? - спросил Дерек, - может ее можно оживить, так как же меня?

- Ты не жив, Дерек, - оборвала его Мортиса, - и как видишь, начинаешь медленно угасать, теряя человеческие черты. Поэтому я и спрашиваю. Не за горами тот день, когда ты перестанешь быть Дереком и обратишься в обычного мстительного духа.

- И когда же этот день настанет? - спросил тихо он.

- Я думаю, что в следующее полнолуние. А это значит, что у тебя всего десять дней.

- И что тогда будет?

- Ничего, - Мортиса кряхтела доставая что-то из глубины ящика, - я просто верну тебя обратно в могилу и история на этом закончится.

Она стряхнула пыль с какого-то ножа.

- О, гляди, это древний ритуальный нож. От бабушки мне достался. То есть ему... даже побольше, чем мне будет.

Дерек взял вещицу из ее ладоней. Мортиса доверчиво сидела на полу. А у Дерека ком встал в горле. Не про этот ли нож говорила ему Элли? Ворона рядом хлопнула крыльями. Мортиса этого не услышала. Она повернулась к нему спиной.

Дерек обхватил рукоять ладонью. Для ритуального нож был достаточно острым и длинным. В этот момент он ощутил касание. Призрачные, невесомые пальцы Элли легли на его руку.

Дерек почувствовал боль и жгучую обиду. Десять дней! Десть дней и она просто его упокоит, вернет обратно в могилу, а сама будет жить так, словно ничего страшного не произошло! И проживет еще, возможно столько же лет, сколько живет сейчас.

Рука, накрытая призрачными пальцами его возлюбленной, двинулась сама. Ему почему-то всегда казалось, что если ранят, то человек обязательно должен издать крик, но он услышал лишь хрип и удивленный выдох. Рукоять торчала из спины Мортисы, а крови почти не было. Вокруг ножа собралась какая-то серовато-зеленая дымка. Девушка упала на бок. Дерек вскочил. Ворон бил крыльями и оглушающе каркал. Ведьма не могла встать. Но она упорно начала ползти в сторону. И в этот самый момент, видимо ощутив что-то неладное, из своей комнаты выскочил Томми. Он увидел эту сцену и вскрикнул. Как-то резко, глухо, не ор, а осознание. Рухнул на колени, схватился за кинжал в ее спине, но его руки обдало какой-то темной силой и он, охнув, отдернул ладошки.

- Нет! Мисс Мортиса, пожалуйста, - слезы хлынули из его глаз, он хватался за нее руками, пытался сделать что-то, может дотащить куда-то, но ничего толкового сделать так и не смог.

- Томас, - угасающий взгляд ведьмы поймал заплаканные глазки мальчика, - ты все еще мне должен. Не умирай. Понял? На зло всем. Выживи! Слышишь?

И было непонятно слышит он ее или нет. Когда голова ведьмы опустилась рядом с коленями плачущего мальчика, Дерек рухнул следом. Вокруг кинжала, уродливо торчащего из спины ведьмы, больше не клубилась магия.

- Прости, - прошептал Дерек, - прости-прости-прости... я.

И он обомлел. Томми поднял взгляд. И это был взрослый, спокойный взгляд Мортисы, внутри которого плескалась необъятная ненависть.

Когда-то, именно так Дерек смотрел и на своих убийц.

Мир стал совсем далеким. Мужчина несколько раз моргнул и глубоко вдохнул.

Вокруг были деревянные дома. Невысокие люди в крестьянской одежде и мимо него промчалась грязная черноволосая девчушка. Она несла что-то в руках. Он зачем-то двинулся за ней. Она вбежала в дом и запыхавшаяся, спрятав поделку за спину, виновато опустив голову, бросила взгляд на женщину.

- Ну? - они точно говорили на каком-то другом языке, но Дерек их прекрасно понимал, - зачем пришла? Опять мешаться?!

Девочка протянула какую-то кривую деревянную поделку.

- Мам, я...

Рука женщины выбила из рук девчонки кусок дерева. И ребенка вытолкали за дверь. Девочка стояла перед родным домом с пустыми руками и кусала губы, чтобы не расплакаться от обиды. Она подняла глаза к небу и Дерек увидел яркую зелень глаз.

- Мортиса, - выдохнул он чуть удивленно, но уже не сомневаясь в своих догадках.

Элли была права, когда говорила ему в тот вечер, что он ничего о ней не знает. Но Элли говорила так убедительно, что она злодейка, так внушала ему эту мысль, что внутренне он ей поверил. Потому что не мог столько лет прожить человек. Не мог он иначе стать настолько спокойным к любой жестокости, не будучи сам таким.

Но теперь он видел, как сильно он ошибался. Мортиса родилась восемь сотен лет назад. И он видел каждый ее шаг, каждый удар. И видел, что она вовсе не продавала свою душу демонам, она уже родилась со своими чарами, потому что ее мать и ее отец как раз таки и были теми, кто душу продал ради могущества, но она не стала. Он видел, как девушка переживает первую инквизицию, как ее бабушка - пожалуй, единственный на свете человек, любивший ее - сгорает в пламени, спасая свою внучку. Увидел, как ведьма рыдала в последний раз и просила забрать у нее слезы. Видел, как Мортиса скитается по миру, нарываясь на тех, кто постоянно хочет ее убить, утопить, казнить за чары. И видел, что она все равно на каждом свою шагу, пусть даже с каждым разом все дольше и дольше, но все таки сдавалась и пыталась верить этому миру. Людям в этом мире. Вот ее предает ученица, с которой она боялась сначала сближаться, вот ее снова пытаются сжечь, потому что она вылечила маленького принца. И вот она мстит, насылает проклятия и не становится от этого счастливее, а становится просто еще более одинокой. Мир крутился и крутился, а он все считал, ждал и надеялся, но чем дольше смотрел, тем сильнее понимал, как был прав Томми.

«Мир несправедлив, мистер Дерек, но это не значит, что у мисс Мортисы годы полнились счастьем. Чащего всего - это было не так».

И Дерек понимал, что Томми вряд ли видел то, что видит сейчас он, но мальчик умел это чувствовать.

Картинка сменилась. Снег. Уже наше время. Мортиса шла с пакетом из магазина, сжимала в руках бумажку. Свернула в переулок и выдохнула. Наверное, то место, которое она искала по бумажке, было давно закрытым, потому что место полнилось кривыми домами под снос. Дерек оступился и задел мусорку, которая упала. Мортиса среагировала на шум. Обернулась, Дерек весь замер. Неужели он на что-то повлиял в ее воспоминаних или это случайность? Ведьма уже шагнула в его сторону, но тут ее взгляд привлек небольшой сугробик. Она упала на колени и откапала мальчшку. На лице ее отразился ужас, она снимала с себя одежду и укутывала маленького хрупкого мальчика с темными волосами. Она побежала из переулка, неся на руках ребенка. А пакет с покупками так и остался брошенным у этого места.

Дерек видел, как ведьма крутилась вокруг дивана, как днями и ночами почти не отходила от Томаса. Как проверяла температуру, держала его ладонь.

- Столько прошел и умереть решил? - дрожащим голосом шептала она, - давай же, мальчишка, хватить пытаться умереть. Имя бы хоть свое сказал, чтоб было что на могиле написать. Хотя бы ради этого очнулся бы!

И мальчик на это почему-то открыл глаза.

- Томас, - прошептал он едва слышно.

- Знаешь что! Томас, значит, - Мортиса схватила его за плечи, - я запрещаю тебе умирать. Потому что... потому что... ты мне должен! Вот почему! Ты... ты должен мне за еду! Да! И за воду. А значит тебе надо выздороветь и... и отработать. У меня много дел. Мне как раз нужен помощник. Будешь учеником. Понял?

- Не хочу, - прошептал мальчик, - я хочу спать.

- Хочу или не хочу - это другое, - ответила ведьма, очень нервно, переживая, не умея говорить иначе, - а это долг! Тут уже не до твоих желаний!

Мальчик как-то устало выдохнул. Но глазки вновь открыл. Так он и поправился.

Дереку даже на секунду показалось почти детской глупостью обернуть слова: «я не хочу, чтобы ты умирал», в «ты мне должен». Но теперь, уже зная ведьму по событиям ее жизни, он понял ,что она, к сожалению, просто не могла иначе выражать свои эмоции. Ведь ее жизнь не научила безопасно их выражать.

А потом потекли уже более знакомые картины. Ведьма учится готовить, мальчик учится быть рядом с ней. Вот он впервые берет ее за руку. Мортиса улыбается. Вот он засыпает у нее на груди и ведьма смотрит несколько часов в потолок широко распахнутыми глазами и только потом кладет на спину мальчика свою ладонь. Первая сказка. Первый поцелуй в лоб. Первое объятие. Они оба учились жить друг у друга. Рядом друг с другом.

И это было самое страшное, что мог увидеть Дерек. Потому что он забрал у Томми, единственного человека, которого он любил и которому верил. Он забрал у мальчика мать, хотя он так и не успел решиться ее назвать этим словом. Это должен был быть их следующий шаг. Который они никогда уже не сделают.

Глава 6. Мягкие розово-красные тона.

Дерек открыл глаза и выдохнул. Утро было прохладным, но его под боком что-то грело, а шею щекотало теплое дыхание. Он повернул голову. У него на плече лежала спящая Элли. Он вспомнил вчерашний день. Они ехали на машине. Машина сломалась. Он провозился с ней целых два часа, поэтому домой они вернулись лишь под утро. Он счастливо вздохнул. Поцеловал ее в макушку.

- Ты моя сонная кошка, просыпайся, время уже полдень, - засмеялся он.

- Ну еще пять минуточек, - сипло отозвалась она, зарываясь глубже в его шею и обвивая руками.

- А если я начну тебя щекотать? - ответил ей Дерек.

- Нет! - она тут же распахнула глаза и отскочила от него.

Он ее ловил, она вертелась, хихикала, пыталась поймать уже его.

Жизнь вернулась. Дерек ничего не помнил. Элли была жива.

Счастье и справедливость для него восторжествовала, хотя он даже и не помнил цену своего счастья.

Теперь эта справедливость была сломана у другого человека. Одиннадцатилетнего голубоглазого мальчика по имени Томас.

Восемь лет жизни промчались незаметно для Дерека. Он стал художником, Элли выступала на сцене. В целом ему не на что было жаловаться. Единственное из-за чего он переживал, так это было то, что они с Элли никак не могли завести детей. Она была разбита этим фактом. Врачи разводили руками, не видя объективных причин, а Дерек все ломал голову: за что жизнь из лишила счастья стать родителями? Что такого они сделали, что не могли обрести всего на всего эту возможность - качать ребенка на руках? Дерек как раз доедал яичницу, когда думал об этом. И тут раздался стук в дверь его дома. Элли удивилась.

- Кого это принесло? - звонко отозвалась она и пошла открывать. Дерек тоже встал из-за стола.

На пороге стоял юноша лет двадцати. У него были чуть растрепанные черные волосы, точеные, мужественные черты лица. Высокий и широкоплечий, он был крайне спокойным. Как-то пугающе спокойным.

- Вы к кому? - спросила тихо Элли глядя на него снизу вверх.

Молодой человек поднял от нее взгляд и уставился на Дерека голубым взглядом.

- Значит, - проговорил он чуть хриплым голосом, - значит так ты живешь? Интересно, а если бы условием было убить меня, ты бы тоже смог?

Дерек отдернул Элли от двери.

- Я не понимаю о чем ты говоришь и кто ты вообще такой?! - он закрыл свою жену, пряча ее за спиной.

- Меня зовут Томас, - он шагнул внутрь дома и прикрыл дверь, - не нужно бояться. Я не стану убивать. Хотя, если быть честным, очень хотел. А потом, знаешь, подумал... много времени у меня было подумать. И я решил, что не стану. Мир ведь не справедлив, так?

- Я вызываю полицию! - Дерек кинулся к телефону, но юноша перехватил его.

Мужчина попытался вырваться из сильной хватки, но встретился опять с его глазами. Губы Томаса что-то беззвучно зашептали и тело Дерека охватила вспышка адской боли.

Перед глазами пронеслось все о чем он забыл. По коже пробежали мурашки, когда он услышал смех маленького мальчика и зеленоглазой ведьмы. Он вспомнил как они его отмывали, как читали сказку. Как ведьма надувала щеки, готовила какао, одевала мальчика, будила, стягивая одеяло. И как он все это у него забрал одной секундой слабости. Дерек осел на пол.

- Томми... Томми? Ты... ты так, - начал было он и запнулся. Элли подскочила к мужу.

- Кто это, ты его знаешь? О чем он говорит, Дерек?! - обеспокоенно спрашивала она.

Томас отступил. Убрал руки за спину и оперся спиной о стену, опустив взгляд. Сейчас Дерек отчетливо видел того самого мальчишку, который опечаленно опустил головку, сжимая в руках рисунок Мортисы.

- Я хотел тебя убить, - глухо проговорил он, - моя мама, да, Мортиса была мне мамой, хоть и не по крови, хоть я и не успел ее так назвать... она бы меня не осудила. Ты знаешь, Дерек. Хотя откуда тебе знать? Она никого не осуждала. Не было у нее такой привычки. Но у меня было восемь лет подумать над тем, что я стану делать, после того, как убью тебя. Я рисовал разные картины. И в конце упирался в одно - мои руки в крови. Твоя жена плачет. Ее бы я, конечно, не тронул. Но вот я убил. А потом просто стою и понимаю, что маму мою это не вернет. Что твоя жена станет смотреть на меня тем же взглядом, каким я смотрел на тебя. Каким ты смотрел на тех, кто убил вас.

Томми помолчал. Поднял взгляд, осмотрел их кухню.

- Я не могу поступить так, как ты и так, как поступили с тобой. Но дать тебе жить, зная что ты ничего не помнишь... - Томас усмехнулся, - мама мне сказала когда-то, что это зло, страшнее самого поступка. Потому что у твоего счастья есть цена. И она огромная. И бы просто хотел, чтобы ты это помнил. Жил каждый свой миг, зная, какую цену заплатил за это ты, я, моя мама и другие люди.

Дерек сглотнул.

- Другие люди? Я... не помню, чтобы кто-то еще...

- Ты и не мог помнить. Это другая история, - горько усмехнулся Томми, - помнишь тех, кто вас тогда убил? Я все таки научился колдовать, продолжил за ними наблюдение. И вот что меня удивило, мистер Дерек. Они сами себя убили своим несчастьем. Когда вы ожили, я подумал, может тогда и те люди каким-то образом изменились? Но знаешь, не встретив вас, они наткнулись на другую пару. И убили их. Но проклятие моей матери не было теперь на их душах. Так что я сделал то же, что сделала и она.

- Но что она сделала? Я ведь так и не понял, - тихо проговорил Дерек, снимая со своей рубашки руки ошарашенной жены и пытаясь встать.

- Она вернула им память. Она заставила их увидеть вашу жизнь. Как вы смеялись, пили кофе, ели яичницу, говорили по телефону. Поэтому им стала противная их жизнь. Поэтому они перестали пить кофе. Потому что в каждом глотке, в каждом кусочке еды, были те, кто больше никогда, в отличии от них, этого не сделают. И они не смогли принять свой поступок. Придумывали себе оправдания. Придумывали причину, почему их можно было бы оправдать. Так вот и зачахли. Один только изменился.

- Изменился? - прошептал Дерек ошарашено.

- Да. Изменился. Немного. Плакал. Пошел в полицию, сознался. Моя мама именно этому меня и учила. Что поступки бывают разные, мистер Дерек. Иногда такие страшные, что мозг осознать их может. Но главное - никогда не забывать о них. И учиться нести ответственность, даже если это неприятно.

Дерек опустил голову. Его плечи дрогнули. Он заплакал тихо, очень тяжело.

- Вот такого человека вы убили, мистер Дерек.

- Но я не хотел! Клянусь, не хотел! - вскликнул он, - я увидел призрак Элли! Она положила свои руки на мои и я...

Томас уже почти вышел, но обернулся и поднял в удивлении брови.

- О. Ворон. Точно. Его мы, конечно, недооценили, - Томми вздохнул, - это была не ваша невеста, мистер Дерек. Это была ваша рана, которая говорила с вами. Ваша боль, ваша ненависть и злость, которая разделилась и осталась в птице. Элли никогда в той комнате не было. Это были вы и ваша боль, которая на одну секунду показалась вам важнее, чем жизнь моей матери.

Дерек застыл. Заледенел от ужаса. И самое отвратительное было в том, что он это и так знал. Просто обманывался. Он уговорил сам себя на такой поступок, нарисовав образ возлюбленной, как лучшее оправдание любому действию. Но в этой истории вся ответственность лежала лишь на нем. А даже если бы это и была Элли... нож все равно был только в его руке.

Томми ушел. Элли плакала, совершенно сбитая с толку и ничего не понимающая. А Дерек выскочил на улицу в одних тапках, в начинающуюся зиму, в легкой домашней одежде. Он бежал по улицам, поскальзывался и звал, звал Томаса. Он хотел схватить его за плечи, зарыдать, просить прощения пока не сядет голос, узнать где могила его матери и рыдать и разбивать голову себе там. Но где бы он не искал, он так и не смог найти Томаса, словно он был призраком, который растворился в воздухе.

Томми мягко ступал по снегу, не оставляя следов. Из его рта не шел пар, а уши не краснели от мороза. Он смотрел с мягкой любовью на школу в которой учился и видел, как он выскакивает из нее навстречу мисс Мортисе, едва не сносит, ее прыгая в объятия. Она поднимает его семилетнего на руки и кряхтит.

- Боже, когда ты успел стать таким тяжелым?

- Это из-за знаний! С каждым днем умнею! - хохотал мальчик.

Томас наблюдал за этим видением, чуть притормозив. Пошел дальше только когда оно рассыпалось.

- Мисс Мортиса, а почему существуют злые люди?

- Это сложный вопрос, Томас. Иногда они просто внутри раненные. Иногда им кажется, что если сделать больно другим, то им станет легче. Все зависит от того, что именно у них болит.

- Значит их надо вылечить?

- О нет, это дурная затея. Сколько не лей в ведро без дна воды - оно полнее не станет. Но ты можешь просто быть рядом, если захочешь. Но никогда, Томми, никогда не спасай тех, кто не хочет быть спасен, понял?

- Если честно не совсем понял, мисс Мортиса. Но я обязательно подумаю. И если не пойму ,то спрошу еще раз. Можно?

- Можно, Томми. Конечно можно.

Воспоминания их жизни то тут ,то там появлялись на улочках. В булочной, пиццерии, кофейне, у магазина игрушек. В парке, где его укусила собака. Он очень хотел плакать от этих воспоминаний, но лишь улыбался, потому что плакать не мог. И вот, он тяжело, сдавленно выдохнул. Дом, в котором они жили, был уже на половину снесен. Попав в детский дом, жилище досталось государству. На его месте хотели что-то построить, уже даже на половину снесли, но почему-то остановились. Вот и стояло его родное место полупустым боком наружу. Забор не сохранился. Только калитка еще стояла на месте. На плечо Томаса приземлился ворон.

- О, ты мною недоволен, да? Не отомстил, как ты хотел. Я бы ведь так и не узнал ,что ты такое ,если бы сам... - Томми покачал головой, - ладно. Можем обойти, но я как идиот войдут в калитку. Хотя тут даже забора нет. Боже, схвачусь за нее, а она, наверное, в руках у меня и останется.

Закат окрашивал вечер в мягкие розово-красные тона, но темноволосого юношу с голубыми глазами, в этот раз не отвлекала красота заката. Он мягко схватился за калитку. Ворон каркнул, взмахнул крыльями и растворился в небе.

Томми усмехнулся.

- Прощай, - проговорил он тихо и шагнул.

На крыльце сидела Мортиса. Она качалась в своем кресле и отчаянно сражалась со спицами.

Калитка позади Томаса звонко щелкнула. Девушка подняла на него взгляд и удивленно выдохнула. Мальчик одиннадцати лет прижимал ладошку к глазу. Мортиса подняла брови.

- Я хотел девочку защитить! Мальчик постоянно дергал ее за косички. Я влез, а они как накинулись на меня вдвоем, когда я мальчика от нее оттолкнул!

- Ох, Боже! - захохотала Мортиса, - Благими намерениями, дорогой мой, вымощена дорога в Ад!

- И любовью! - насупившись сказал Томас, - кто же знал, что это у них любовь такая? За косички дергать и бить тех, кто это любви не видит!

Мортиса покачала головой, но улыбки скрыть не могла.

- Ну, ладно тебе, мой ты рыцарь благородный. Иди хоть посмотрю.

- Да там не сильно.

- Идем-идем, - она взяла его лицо в ладони и посмотрела в голубые глаза мальчика, своими зелеными, - до свадьбы точно заживет.

Она чмокнула его в лоб.

- А она у меня будет?

- Не знаю, но если очень захочешь, то будет.

- Только если вы, мисс Мортиса на мою свадьбу свой торт испечете.

- В прошлый раз мы его сожгли же, - усмехнулась ведьма.

- Тогда до моей свадьбы надо обязательно успеть его научиться готовить. Но мне всего одиннадцать, так что времени у нас полно!

И обо очень радостно засмеялись.