Биометаллический охотник

Глава 1

Пол шестого утра. Настя уже увезла пассажиров в коттеджный посёлок - семейная пара, сонные, молчаливые. Высадила у ворот, развернулась. Обратно - двадцать минут по пустой дороге. Можно было не спешить. Можно было просто ехать.

Она любила эту трассу. Не потому, что красиво - красиво тут не было. Обычная дорога: лесополоса, поля. Но в это время она становилась другой. Тихой. Небо — не серое, а предрассветное, с редкими звёздами, которые ещё не успели погаснуть. Воздух не пыльный, а свежий, с запахом мокрой травы и дождя. И никто не звонил. Никто не писал. Никто не просил «а можно быстрее». Просто дорога. Просто утро. Просто она.

Радио играло тихо. Настя не вслушивалась, просто фон. Иногда что-то знакомое, иногда что-то чужое. Она переключала, не глядя. И ехала. Ровно. Спокойно.

Дождь моросил. Дворники работали вполсилы. Фары выхватывали из темноты мокрый асфальт, редкие деревья, обочину. Настя смотрела на дорогу и думала о своём. О том, что сегодня снова смена. О том, что сын просил новый гараж для его машинок. О том, что сказы пишутся медленно, но пишутся. О том, что, может быть, хватит на продукты, оплату машины и её ремонт. Может быть. Когда-нибудь. Не в этот раз.

Она не заметила, как дорога опустела. Машин не было. Фонари кончились. Только лесополоса слева и справа. Тёмная. Густая. И тишина. Такая, что слышно было, как шины шуршат по асфальту.

Настя сбавила скорость. И тут она его увидела.

Он шёл по трассе странно живой и одновременно механической походкой, настолько быстрой, что её скорость ощущалась высокой даже из салона движущегося с приличной скоростью автомобиля. Пожалуй, найдётся некоторое число людей, которые бегают медленнее, чем ходит он. Кажется, у лошадей такой способ перемещения называется рысью... Но чтобы так ходил человек? Такое Настя видела впервые. А затем, когда дистанция между ними сократилась ещё больше, она поняла, что то, что сначала издали показалось ей белым спортивным костюмом со светоотражателями, на самом деле было самой настоящей бронёй футуристического вида - совсем как доспехи какого-нибудь космического пехотинца из какой-нибудь космической саги. Они могли быть как из пластика, так и из металла, но Настя предположила, что пластмасса была вероятней - уж слишком легко человек двигался. Ещё у него были короткие синие волосы, а когда он обернулся на звук двигателя, в свете фар ярко-золотым сверкнули его глаза. Это могли быть только контактные линзы, и этот человек - совсем ещё молодой парень, судя по лицу - вероятно, был косплеером. Наверное, где-то рядом проходил фестиваль научной фантастики... Настя притормозила, мысленно подсчитывая, сколько можно запросить с такого внезапно удачного потенциального пассажира, как вдруг рефлекторно едва не вжала ступню в педаль газа: у парня было нечеловеческое лицо. Нет, точнее, он был человеком... Просто никогда в жизни она не видела, чтобы у человека были такие черты лица, такая форма губ, носа, скул... Форма его лица была принципиально иной. Похожие пропорции можно было увидеть в каком нибудь мультфильме или компьютерной игре с не слишком реалистичной графикой - но никак не в жизни. Ощущение инаковости усиливали серые пластиковые накладки на щеках, скулах и подбородке, из-за которых парень был похож ещё и на киборга. Успокоив себя тем, что на лице парня был просто грим - очень сложный и вероятно очень дорогой, Настя всё же остановила машину.

Опустила стекло. Наполовину. Просто чтобы поговорить. Вдруг потерялся - в такую рань, на пустой трассе. Дождь моросит, а он идёт пешком.

— Подвезти? — спросила она. Голос прозвучал обыденно, почти скучно.

Парень наклонил голову. Чуть-чуть. Как птица. Или как собака, которая не понимает команду. Глаза — эти ярко-золотые линзы смотрели не мигая. Слишком долго. Насте стало не по себе. Она уже пожалела, что остановилась.

— Подвезти, — повторила она. — До города. Или куда там тебе.

Он шагнул к машине. Один шаг и он уже у окна. Настя даже не заметила, как он преодолел расстояние. Просто был далеко и вот он рядом. Она вздрогнула. Руки на руле сжались сами.

— Мне в город, — сказал он. Голос низкий, ровный. Без акцента. — Если можно.

— Садись, — кивнула Настя. — Только... — она осеклась. Хотела сказать «только не пугай». Не сказала. — Пятьсот рублей.

Он кивнул. Молча. И пошёл к задней двери. Настя смотрела в зеркало, как он открывает дверь. Движения — плавные, экономные. Ни одного лишнего. Как будто он точно знал, где какая мышца должна сработать. Дверь закрылась мягко. Почти беззвучно. Хотя обычно у неё скрипела петля.

Он сел. Прямо. Не откинулся на спинку. Руки на коленях. Спина ровная. Как на присяге. Настя смотрела на него в зеркало и думала: «Господи, что я делаю».

— Ремень, — сказала она.

Он посмотрел на ремень. Потом на неё. Потом снова на ремень. И потянул. Медленно. Так, как делает это впервые. Настя отвернулась. Тронулась.

Дорога, те же поля. Та же лесополоса. Только теперь в зеркале — он. Сидел тихо. Смотрел в окно. Не смотрел на телефон как все. Просто сидел. И смотрел то в окно, то прямо перед собой. В затылок Насти. Она чувствовала этот взгляд. Между лопатками. Как холодную точку.

Радио всё ещё играло. Тихо. Что-то тягучее. Настя потянулась переключить. И услышала:

— Не надо.

Она замерла. Рука на полпути к кнопке.

— Хорошая песня, со словами, — сказал он. Всё тем же ровным голосом.

Настя медленно убрала руку. Положила на руль. Песня была ей незнакомая. Какая-то старая. Может, семидесятые. Может, восьмидесятые. Она не вслушивалась. Но теперь слышала каждое слово.

— Ты откуда? — спросила Настя. Просто чтобы не молчать. Просто чтобы перебить тишину.

Он не ответил сразу. Секунда. Две. Три. Настя уже решила, что он не услышал.

— Издалека, — сказал он.

— Косплей? — не унималась она. — Фестиваль какой-то? У нас в области вроде ничего такого не было.

Пауза. В зеркале — он снова наклонил голову. Чуть-чуть. Как будто взвешивал слова.

— Что-то вроде того, — сказал он.

Настя кивнула. Ладно. Не хочет говорить — не надо. Ей-то что. Деньги заплатит — и всё. Она посмотрела на дорогу. Дождь усилился. Дворники заскрипели быстрее.

А потом он сказал:

— У вас интересная машина.

Настя хмыкнула. «Интересная» — это мягко сказано. «Лада Гранта» 2019 года. С недокрашеной бочиной, после ДТП в котором виновата женщина, которая её не заметила.

— Не жалуюсь, — сказала она. — Ездит и ладно.

— Ездит, — согласился он.

- У вас очень красиво, - добавил после небольшой паузы. - Небо синее, белые облака. Зеленая трава. Солнце греет, - он поднес к боковому стеклу ладонь, ловя лучи рассвета растопыренными пальцами. Настя засмотрелась на них: очень длинные, узловатые, с матовыми пластиковыми накладками на костяшках, имитирующими армированные кости киборга. Очень тонкая, реалистичная работа. На кисти руки не было видно ни одного волоска, а аккуратные ногти выкрашены во все тот же матовый серый.

- Дорого такие доспехи стоят? - спросила Настя, переключив внимание на фантастическое облачение попутчика. Получив возможность рассмотреть его настолько близко, она так и не смогла с уверенностью определить, металл это или пластик. Пластины были очень тонко подогнаны друг к другу, оставляя незащищенными только внутреннюю сторону суставов. Подмышечные впадины и локтевые сгибы прикрывала странная, очень плотная черная ткань с ярко выраженными скрученными волокнами.

- Это рабочее обмундирование, мне его выдали, - ответил парень. - Армированная керамика и синтетические мышцы с прямым подключением к периферийной нервной системе. Пластины очень прочные, прекрасно справляются с экстремальными нагрузками. На смене не всегда получается все предусмотреть, а иногда просто не хватает реакции, и тогда броня просто спасает жизнь. Однажды я пропустил удар в солнечное сплетение, - парень похлопал ладонью по животу, защищенному сложной сегментированной структурой из наползающих друг на друга пластинок, - меня сбило с ног, но на броне ни трещинки не осталось. Насколько я знаю, на производство этой брони не нужно много ресурсов, поэтому она намного дешевле твоей машины из металла.

— Красиво, — повторил он тихо, будто пробуя слово на вкус. — У нас такого нет.

— А у вас — это где? — спросила она.

Он не ответил. Только руку опустил. Медленно, будто ему жаль было отпускать это солнце. Настя проследила за его взглядом. Рассвет только-только начинался небо на востоке порозовело, облака снизу подсветились золотым. Рассвет и закат она любила. Красиво, да. Но она видела это каждое утро. Сто раз видела. А он смотрел так, будто впервые.

— Ты, наверное, из Москвы? В городе-то где остановился? — спросила она, перестраиваясь в правый ряд. Впереди показался первый знак до города двадцать километров.

Пауза. В зеркале он снова наклонил голову. Чуть-чуть.

– Я не задержусь здесь надолго, – ответил он наконец. – Всего на несколько часов.

Он замолчал. Настя тоже молчала. Дождь почти закончился — морось осталась, но дворники уже не скрипели, а мягко шуршали по стеклу. Впереди показались первые дома серые пятиэтажки, гаражи, бетонный забор. Город приближался.

А он всё смотрел в окно. На эти самые пятиэтажки. На забор. На мокрый асфальт. На лужу, в которой отражалось розовое небо. Смотрел так, будто это не окраина обычного русского города, а что-то... невероятное.

— Первый раз здесь? — спросила Настя.

— Да, — ответил он с неожиданным чувством, словно этот город для него был чем-то особенно важен. А может быть, он имел ввиду совсем не город. — Первый раз.

— И как тебе?

Он обернулся. В зеркале их глаза встретились — её, усталые, с лёгкими тенями от недосыпа, и его, ярко-золотые, немигающие. Настя снова вздрогнула. Линзы, напомнила она себе. Просто линзы. Дорогие, качественные, но линзы.

— У вас очень... — он запнулся. Подбирал слово. — Хаотично. Все вокруг живое… Непредсказуемое.

— Что? — не поняла Настя.

— Всё, — сказал он. — Дождь. Трава. Запах. — Он снова посмотрел в окно. — У нас так не пахнет.

Настя не нашлась что ответить. Странный он был. Очень странный. Но не опасный. Просто... не отсюда. Как будто из другого мира.

— Ну, — сказала она, — у нас тут не курорт, конечно. Но жить можно.

– Жить можно везде, – ответил он. – Человек везде выживет, даже в аду. А здесь у вас рай.

Впереди загорелся красный. Настя остановилась. Первый светофор за всю дорогу. В окне проплыла заправка, магазин «Пятёрочка», остановка с одиноким мужиком в куртке. Обычное утро. Обычный город. Обычная жизнь.

А в зеркале — он. Смотрел на «Пятёрочку» так, будто это Лувр. На мужика на остановке — как на произведение искусства. На красный свет — как на чудо.

— Слушай, — сказала Настя, — а где ты все-таки броню такую взял? Реально как из фильма. Я думала, такое только в кино бывает.

Он посмотрел на свои руки. На пластины на костяшках. Потом на неё.

– Она старше меня, – ответил он и кивнул, разделяя ее восторг по поводу его облачения.

Настя хотела засмеяться. Но не засмеялась. Слишком серьёзно он это сказал. Слишком прямо смотрел.

— В смысле? — спросила она.

— В прямом, — сказал он. И замолчал.

Загорелся зелёный. Настя тронулась. Не стала доспрашивать. Мало ли. Может, у него свои тараканы. Может, он вообще не в себе. Главное — до города довезти, деньги получить, и всё.

Но что-то царапнуло. Внутри. Между лопатками. Где она чувствовала его взгляд.

Он не врал. Почему-то она это точно знала. Он не врал.

Просто говорил правду, которую она не могла понять.

Настя задумалась, сколько ему стоило собрать такой косплей.

— А ты кого изображаешь-то? Я много фантастики в фильмах и играх видела, но таких не припомню. Ты что, какой-то пришелец? — Настя усмехнулась своему же вопросу, но парень не засмеялся. Он смотрел на неё в зеркало прямо, без тени иронии. И от этого взгляда улыбка сползла с её лица.

– Если я не отсюда, то значит, что пришелец, – ответил парень. – Это ведь логично?

— Из другого места, — произнесла Настя. — Ну да. Все мы откуда-то.

Она хотела ещё что-то добавить, но осеклась. Из-за запаха. Настя только сейчас обратила внимание: от парня пахло озоном. Не духами, не дезодорантом, не потом. Именно озоном, так пахнет воздух после грозы, когда молния ударила совсем близко. Резко, чисто, электрически. Такой запах не мог остаться от косплея. Он въелся в него. В кожу, в волосы.

— Слушай, — Настя решила не молчать. — Ты вообще как платить будешь? — она кивнула на его броню. — Я тут карманов не вижу. Деньги доставать откуда будешь?

Но парень, кажется, не понял шутки. Он медленно опустил взгляд на свои бёдра, потом на грудь. Провёл ладонью по пластинам там, где у нормальных людей были бы карманы. И на его лице — на этом странном, неправильном лице — появилось что-то вроде растерянности. А потом его лицо просветлело.

– Мне сказали, что я могу перевести какие-то «рубли» на счет… Это и есть деньги? У нас их нет, поэтому я не уверен, как ими нужно пользоваться.

— Как это — нет денег? — Настя не поверила. — Вообще? А телефон-то есть? — спросила Настя.

Он обернулся. Золотые глаза в полумраке салона они светились чуть ярче, чем должно быть. Может, линзы такие. Может, свет фар так падал. Может.

— Телефон? — переспросил он.

— Ну да. Для связи. И для всего остального.

— У меня нет. Он мне не нужен. У нас радиопередатчики здесь, – он постучал по своему виску. – Имплантируют в череп.

— Понятно, – Настя на всякий случай кивнула. – А в соцсетях ты есть? ВК, там, телега? Аккаунт какой?

Настя была уверена, что он удивится и этому вопросу. Возможно, после этого она его ударит.

Или нет.

– У вас их больше одной? Зачем?

Настя засмеялась. Коротко, невесело.

— Ты издеваешься?

— Ладно, — Настя решила не давить. Мало ли. Может, у человека проблемы. Может, он вообще без документов. Может, беглый. Ей-то какое дело. — Ну, а в игры ты играешь? Компьютерные?

Он не ответил. Смотрел на неё. И в этом взгляде было что-то такое, от чего Настя почувствовала себя неуютно. Как будто она спросила у рыбы, как она дышит воздухом.

— Что такое компьютерная игра? — спросил он наконец.

Настя моргнула.

— Ну... — она не знала, с чего начать. — Это... программа. На компьютере. Ты управляешь персонажем, проходишь уровни. У меня вот любимая — Half-Life 2. Слышал?

Он молчал. Потом его лицо снова просветлело.

– Ты говоришь о симуляции? Да, у нас есть симуляции. Они нужны для тренировок.

На этот раз пришла очередь Насти пребывать в глубоком и продолжительном молчании. Потом она назвала номер счета, и через пару секунд пришло уведомление о переводе от… «Клайро».

– Тебя зовут Клайро?

– Да. А тебя?

– Настя.

Она ощутила себя немного спокойнее. У него есть счет в банке. Это… Нормально. Понятно. Привычно.

Клайро смотрел на неё. Золотые глаза в утреннем свете казались почти прозрачными. И в них не было ничего, что Настя могла бы назвать знакомым. Ни страха, ни радости, ни печали. Только спокойствие. Глубокое, как вода в колодце. И правильные линии золотистых микросхем, впаянных в янтарную радужную оболочку.

Настя ехала молча. Солнце уже поднялось, но было ещё низко, и свет его был мягким, розоватым. Город просыпался. Люди шли на работу. Кто-то с собакой. Кто-то с кофе. Кто-то с ребёнком за руку.

— Слушай, — сказала Настя. — Я не знаю, что ты принимаешь. Или что с тобой случилось. Но... — она запнулась. — То, что ты говоришь. Это же...

— Это правда, — сказал Клайро. — Я не умею врать. В Цитадели не врут.

— Почему?

— Потому что незачем, — он пожал плечами. Движение было странным — как будто он видел, как это делают другие, и повторил. — Мы все... — он подбирал слово. — Мы все вместе. Людей мало. Каждый — ценность. Не обманываем.

– До моей цели еще два километра, – добавил он внезапно и указал направление рукой. – Туда.

Клайро указал рукой куда-то вперёд и чуть влево туда, где за бетонным забором начиналась промзона.

Это был старый завод по производству сухих строительных смесей. Тот самый, где Настя когда-то работала кладовщиком. Она не была здесь уже года три, но всё осталось прежним будто время над этим местом не имело власти.

Завод раскинулся на огромной территории, обнесённой бетонным забором с колючей проволокой поверху. За воротами лабиринт из цехов, складов и подсобных помещений. Часть зданий ещё работала оттуда доносился глухой гул, тянуло цементной пылью и чем-то химическим. Другие заброшенные стояли с выбитыми окнами, зияя пустыми проёмами, как черепа с пустыми глазницами. Кирпич местами осыпался, обнажая серый раствор, а на стенах красовались ржавые потёки и старые надписи, оставленные теми, кто искал здесь приключений.

Прямо у входа высились горы песка, серого, влажного от дождя, с тёмными бороздами от колёс погрузчика. Рядом отсев, какие-то мешки под брезентом. Всё это хозяйство пахло сыростью, цементом и мокрой землёй.

Чуть дальше начиналось самое узнаваемое — бесконечные ряды паллет. Поддоны с мешками гипсом и смесей были выставлены в три ряда, в высоту метр за метром, образуя настоящие лабиринты. Между ними вились узкие проходы, где можно было заблудиться, как в катакомбах. Когда-то Настя ходила здесь с планшетом, отмечая приход и расход, ругаясь на вечно ломающийся погрузчик и считала, считала, считала... Паллеты уходили вглубь территории, к длинным транспортёрным лентам, которые когда-то подавали мешки на склад. Сейчас часть из них замерла, покрытая ржавчиной и пылью, но некоторые ещё двигались, медленно, с натужным скрипом, перемалывая время вместе с цементом.

Над всем этим возвышалась башня — высокая, оранжевая, с огромными лестничными полётами внутри. Металлические ступени, перила, площадки всё это уходило вверх, к самому небу, к бетономешалкам и силосам, где когда-то кипела работа. Сейчас башня казалась мёртвой, но всё ещё внушительной как скелет динозавра, оставшийся от другой эпохи.

Поодаль стояли заброшенные сторожки маленькие кирпичные будки с заколоченными окнами. И водонапорные башни, две, серые, с ржавыми боками, на кривых ногах-опорах. Они давно не использовались, но всё ещё стояли, как часовые, забытые на посту.

А за заводом, если пройти через территорию до самого конца, открывался вид на реку. Неподалеку металлический мост, старый, с облупившейся краской и скрипучими фермами. Рядом железнодорожный мост, по которому изредка проходили товарные составы, гремя на стыках рельсов. Дальше, самое красивое, Ио что Настя фотографировала каждое утро принимая готовую продукцию с производства. Уральские горы, сине-зелёные, покрытые лесом, уходящие в дымку горизонта. И лес густой, тёмный, подступающий к самой воде. Рассвет и закат там были просто фантастическими.

Настя смотрела на всё это и чувствовала, как в груди что-то сжимается. Она знала здесь каждый угол. Каждый цех, каждый склад, каждый проход между паллетами. Знала, где зимой дует, где летом печёт, где можно спрятаться от начальства и где от дождя. Это место было частью её жизни. Не самой лучшей, но своей.

А Клайро смотрел на завод так, как смотрел на всё остальное - с тихим, немигающим вниманием. Как видел что-то другое. Не руины и не промзону. Что-то важное. Что-то, что имело для него смысл.

— Здесь? — спросила Настя, останавливаясь у ворот.

— Здесь, — ответил он. И вышел из машины. Дверь закрылась мягко, почти беззвучно.

Он стоял и смотрел на завод, на башню, на паллеты, на горы песка. И в его золотых глазах отражалось розовое утро.

А потом он медленно, осторожно зашагал в сторону лабиринта паллет. В предостерегающем жесте вскинул правую руку, когда Настя решила было его окликнуть. И к чему-то прислушался. Долго, внимательно, замерев на одном месте манекеном в удивительно сложном - и таком нелепом для этого места костюме. А потом он сделал то, на что человек был неспособен: с места запрыгнул на вершину ближайшего палета. Такие прыжки Настя видела только в кино про инопланетян, оборотней с вампирами, мутантов и супергероев. А Клайро сделал это так легко, так небрежно... Это ведь не мог быть сон. Но почему это происходит здесь, сейчас? С ней? Из глубины лабиринта палет донёсся низкий вибрирующий звук, в котором Настя узнала рычание чего-то слишком большого и страшного. Настолько опасного, что тело застыло само собой, чтобы в своей абсолютной неподвижности стать незаметным для сверххищника. Настя слышала, что рык льва разносится на километры, но если лабиринте палет и прятался лев, то он был размером с грузовик. Когда то, что рычало, внезапно выпрыгнуло из глубин лабиринта и оказалось прямо напротив Клайро, Настя могла только смотреть. Странная тварь с очень длинным, шлангообразным многометровым чёрным телом, покрытым чёрной шерстью, опиралась на растущие из боков длинные тонкие розовые щупальца, служивших ей конечностями. Головы у монстра не было - змеиное туловище сразу обрывалось круглой пастью, усеянной иглами жёлтых зубов. В ней запросто мог поместиться человек, и прямо сейчас эта пасть собиралась сомкнуться на Клайро. Настя так и не поняла, откуда он вытащил меч. Только что его рука была пустой - и вот в ней уже сверкает длинный стальной клинок. И когда тварь попыталась обвить Клайро своими щупальцами и задушить петлями своего гибкого тела, вокруг него на долю мгновения сверкнул купол размытой в воздухе стали, и тварь завизжала в предсмертной агонии, разваливаясь на части и заливая всё вокруг зелёной жижей, заменявшей ей кровь. - Вот и всё, - произнёс Клайро, спрыгнув с вершины палеты и став рядом с Настей. - Спасибо, что подвезла. Без тебя мне бы пришлось долго сюда идти.

Настя стояла, вцепившись пальцами в край открытой дверцы. Пальцы побелели. Колени были ватными, но держали. Странно, но держали.

В голове было пусто и гулко, как в пустом цеху. Мысли не складывались в слова, слова в вопросы. Просто картинка: лабиринт паллет, тварь, зелёная жижа, стекающая по бетону, и этот парень с клинком, который только что был в её машине и говорил про симуляции и радиопередатчики в черепе.

И самое дикое, она не кричала. Не бежала. Не упала в обморок. Просто стояла. Дышала. Смотрела, как зелёные капли впитываются в мокрый песок.

Клайро подошёл ближе. Клинка в его руке уже не было, Настя не заметила, куда он делся. Наверное, в ту же пустоту, откуда появился.

— Ты не боишься, — сказал он. Не вопросом. Констатацией. Золотые глаза смотрели внимательно, без удивления, но с чем-то похожим на интерес.

Настя сглотнула. Во рту было сухо.

— Боюсь, — ответила она. Голос прозвучал хрипло, но ровно. — Просто... я, кажется, уже видела похожее.

Клайро молчал. Ждал.

— Я сказы пишу, — сказала Настя. И сама удивилась, как будто это всё объясняло. — Там много всякого.

Она посмотрела на завод на паллеты, на тёмный провал между ними, откуда выскочила тварь. Там всё ещё блестело что-то зелёное, мокрое.

— Когда пишешь про такое, — продолжила Настя, — оно... становится ближе. Понимаешь? Не то чтобы я верила, что оно реально есть. Но я будто разрешаю себе, что оно может быть. Где-то. Когда-нибудь. Вот как сейчас.

Она посмотрела на Клайро. На его невозможное лицо, на тонкие серые пластины на скулах, на глаза, в которых отражалось розовое небо.

— Я тебя вчера вечером описала, — сказала она вдруг. — В сказе. Пришёл охотник с доспехом из керамики и стали, с глазами золотыми, с клинком, который сам летает... — она невесело усмехнулась.

Клайро смотрел на неё. Долго. Потом наклонил голову сильнее почти до плеча.

— Значит, ты знала, — сказал он. — Что я приду.

— Нет, — покачала головой Настя. — Я не знала. Я просто... придумывала. Как всегда.

— А сейчас?

Пауза. Ветер шевельнул её волосы. Пахло озоном и мокрым цементом.

— А сейчас, — Настя выдохнула. — Кажется, я ещё не до конца проснулась. Или наоборот, впервые за долгое время проснулась.