Без царя в голове

Глава 1

Девушки нерешительно топтались босыми ногами на пороге единственной комнатушки. Хозяин квартиры, высокий худощавый старик в серой рубашке и строгом жилете, молча указал посетительницам в ближайший угол. Одна из них, худенькая и черноволосая, вздрогнув, опустила глаза, готовая принять наказание. Вторая фыркнула, сдерживая смех. Ткнула сестру локтем в бок:

— Там тапки.

Обувшись в мягкие махровые шлёпанцы, девушки заметно успокоились. Младшая села на предложенный стул, похожий на старинную резную мебель из дворянского дома. Она по-прежнему молчала, спрятав лицо под длинными тёмными прядями. Но уже не кусала губы, не сжимала до белизны изящные кулачки. Простая чёрная футболка и синие джинсы резко контрастировали с цветастым сарафаном и яркой бижутерией сестры. Хотя возрастом они отличались не так уж сильно, можно было подумать, что дородная мать семейства привезла из провинции симпатичную дочурку куда-нибудь поступать. Старик опустился по другую сторону круглого стола, накрытого белой скатертью, на обычный облезлый табурет. Он попытался разговорить молчунью, попутно разливая из старого чайника в скромные голубоватые чашки. Вторая гостья ходила вдоль стен и рассматривала. Фотографии разных лет, небольшие картины, тарелочки с росписью, полки с множеством книг и мелочей. Всё выдавало в обитателе квартиры коллекционера или антиквара. Девушку осенило, что, кроме этих полок, стола и трёх стульев, в комнате нет никакой мебели.

— А спите вы на кухне? — спросила она вдруг, не утруждая себя тактичностью.

Её взгляд тут же наткнулся на очередную полку, заставленную глиняными фигурками, прямо за спиной старика. Улыбка умиления расцвела на полном веснушчатом лице.

— Нравятся? — подмигнул хозяин. — Леплю на досуге. Садись-ка с нами чай пить.

Поскольку младшая сестра не шла на контакт, проблему пришлось обрисовать старшей. Банальная история совпадений. Первый парень девочки разбился на мотоцикле. Второго в драке порезали ножом. Третий — уже, практически, жених — просто пропал. Может, лежит где-нибудь мёртвый. А может, решил начать новую жизнь. В общем, девчонка поверила, что она «чёрная вдова».

— А я Наташке говорю — глупости всё! Какое, нахрен, проклятие?! Ой... Извините... Какое, говорю, проклятие? Тебе лет-то сколько? Ухажёрам твоим — не больше. Какая вам любовь, какая ответственность? Ветер в голове! Я в ваши годы об учёбе только думала...

Наташка, поджав губы, недобро зыркнула из-под угольной чёлки. Тяжело вздохнула и снова уставилась в остывающий чай.

— Думаешь, совпадения? — задумчиво спросил старик, вглядываясь в голубые глаза разговорчивой девушки.

— Чистая случайность! — уверенно отмахнулась та. — Но выглядит, конечно, жутковато... Особенно, когда Олег пьяный с моста нырнул... Ой. Я про него не упоминала, да? Ещё один был. Правда, они не успели... Она хотела, а он нет...

— Вер, я же просила! — неожиданно прошипела сквозь зубы Наташка.

Старшая обняла сестру за плечи:

— Прости, прости, Наташ! Я подумала... Аристарх Аронович всё должен знать! А то как он тебе поможет?

— Всё, что нужно, узнал, — кивнул старик.

Поднявшись из-за стола, он ушёл на кухню. Послышались скрипы и хлопанья дверцы, шуршания и перемешивания. Через пару минут хозяин квартиры вернулся в комнату. Поставил на стол чёрную кружку, словно вылепленную неумелыми детскими руками. Рядом положил на скатерть красивую алую розу.

— А ну-ка ещё чайку! — бодро провозгласил он, заливая кипятком непонятное месиво.

Комната наполнилась приятным травяным ароматом. Молча подождали, пока черноволосая выпьет отвар. Старик сделался вдруг суровым и резким. Строго глянул на старшую сестру:

— Жди в прихожей. Дверь закрой!

Оставшись наедине с испуганной гостьей, Аристарх Аронович взял её левую руку, развернул кисть, вложил стебель розы в тонкую ладонь.

— Сжимай!

Наташка посмотрела на большие острые шипы, замотала головой.

— Жми, говорю! Без крови проклятия не снимают!

Девушка зажмурилась и сжала кулак.

— Сильнее!

По белым щекам потекли слёзы вперемешку с чёрной тушью. Голос манипулятора становился жёстче и настойчивее:

— Разозлись на них! На всех! Кто бросил! Кто по глупости шею свернул! Кто смотрит на тебя искоса! Кто за спиной наговаривает! На соседку-кликушу! На подружек-дурёх!

Наташка засопела и зажмурилась крепче. Рука, сжимающая розу, дрожала.

— На сестру свою... — зловеще прошептал голос в самое ухо.

Девушка скривила лицо, стиснула зубы, из её кулака на белую скатерть упала первая алая капля.

— Стой!

В тонких морщинистых пальцах появился шершавый голубой листок. Последний раз Наташка видела такой в раннем детстве, в сохранившихся маминых тетрадях. Промокашка легла на стол перед посетительницей. Старик мягко разжал её кулак, забрал розу, приложил израненную ладонь к бумаге. Накрыл сверху тёплой сухой рукой, успокаивая и согревая. Виновато улыбнулся:

— Так надо было, понимаешь?

Наташка понимала. Её бледное лицо впервые тронула милая искренняя улыбка. Посидели молча некоторое время. Потом хозяин квартиры предложил перекись водорода и бинт.

— Не надо, я дома сама, — снова улыбнулась девушка. — Подумаешь, пара царапинок.

— И то верно, — кивнул собеседник, разглядывая получившийся кровавый рисунок. — Ну-ка, на что похоже?

Наташка пожала плечами:

— На созвездие?

— Именно! Вот под такими звёздами любовь свою найдёшь. Которая навсегда. Розу высуши и храни. Оберег от новых проклятий. А теперь прощай.

— Спасибо вам.

Девушка спрятала в задний карман сложенную бумагу. Осторожно взяла со скатерти цветок с изломанным стеблем.

— Вера! — позвал старик.

Из прихожей прибежала вторая девушка, испуганно разглядывая младшую сестру:

— Ты как?

Наташка молча подняла большой палец и пошла на выход.

— А ты присядь-ка, — хозяин квартиры устало указал на один из резных стульев. — Долго будешь сестрёнку мучить?

— Чего?

Глаза Веры стали круглыми, как две голубые монетки. Она покраснела, тяжело и возмущённо плюхнулась на сиденье.

— Того! — сурово ответил Аристарх Аронович. — Завистью от тебя за версту несёт! Сестра помоложе, поинтереснее. От парней отбоя нет. Небось, у родителей любимица. Но её ли в том вина?

Губы девушки задрожали, брови поползли вверх, по дряблым щекам готовы были покатиться слёзы. Она опустила лицо и покачала головой. Старик продолжал:

— Не свезло девке пару раз, а ты и рада ей недобрых мыслей подкинуть? Совсем в тоску загнала. А если бы в петлю? Вот тебе и «проклятие». Разве ж это по-родственному?

На белую скатерть, рядом с подсохшими багровыми точками, закапало прозрачным. Вера, шмыгая носом, попыталась оправдываться:

— Ничего я не завидую! Зависть, между прочим, страшный грех. А я православная. В церковь даже хожу...

— До или после колдунов-то? — засмеялся старик.

Девушка подняла заплаканное лицо, открыла рот, но не придумала, что ответить. Снова потупилась:

— Я же не думала... Всё поняла. Я ведь люблю её... Завидовать больше не буду!

— Верю, — мягко ответил колдун.

Он поднялся из-за стола, выбрал с полки одну из глиняных свистулек, протянул гостье.

— Держи. На память. А о нашем с тобой разговоре — молчок!

Через пару минут, наблюдая в окно, как Вера обнимает у подъезда младшую сестру и хвастается подарком, Аристарх Аронович прошептал:

— Больше не будешь.

Окна квартиры выходили на запад, вечернее летнее солнце приятно согревало очень старые кости. За спиной скрипнули половицы. В комнату вошёл молодой человек в длинном кожаном плаще. Уселся без приглашения на резной стул, вытер платком вспотевшее лицо.

— Не по сезону оделись, — усмехнулся хозяин. — Чайку?

— Нет, спасибо. Пока на кухне ждал, молока из холодильника выпил. Извините, что без спросу.

— И как вам?

— В смысле?

— Грудное молоко не всякому по душе.

Посетитель побледнел и сглотнул. Хозяин квартиры засмеялся, демонстрируя на удивление крепкие зубы.

— Шучу, — успокоил он, усаживаясь на свой табурет. — Обычное, из «Пятёрочки». Как и прочие продукты. А вы что там надеялись обнаружить?

Гость насупился. Он встал из-за стола, начал расхаживать вдоль стены, рассматривая фотографии и изображая максимально важного человека.

— Вы бы посерьёзнее, Аристарх Аронович. Мне про вас отчёт писать, между прочим. Да, привлекать вас пока не за что. Но это с точки зрения нашего ведомства.

— Живём покуда, — усмехнулся подозреваемый. — Как вас, простите? «Новая инквизиция»?

— Зря иронизируете, — прищурился молодой человек. — Пока мы лишь малый отдел при МВД. Но в будущем... Кстати, само МВД вы тоже можете заинтересовать.

— А разве я преступник? — колдун, сложив на груди худощавые руки, внимательно разглядывал человека «из органов». — Люди от меня довольные уходят. Получают ровно то, за чем пришли. Если случай клинический, я к специалистам отправляю. Духи, мол, сказали — к такому-то доктору обратиться. Верят, идут и лечатся. По-другому их в больницу не загнать. Выходит, я никого не угробил. Даже денег не прошу. Сами иногда благодарят. Я не то, что все эти мошенники из объявлений.

— Знаю, — серьёзно ответил инквизитор. — Всё знаю. Давно вашим делом занимаюсь. Вы тонкий и зоркий психолог, многим помогли. Но некоторые приёмы... Слишком уж настоящим оккультизмом отдают. Хотя для ареста конкретных причин пока нет.

— Да какой оккультизм? — старик двинул по скатерти чёрную кружку с остатками отвара. — Сами на кухне видели, как я ромашку аптечную насыпал.

— А роза?

Аристарх Аронович постучал пальцем по лбу:

— Многие проблемы ­­— вот тут. И духовные, и физические. Но одними словами этого не доказать. Говоришь человеку: «Нет на тебе порчи, ты ипохондрик!» Не верит. А склянку чернил с каплей его крови разобьёшь — другое дело. Думает, из него чернота утекла. Понимаете, о чём я? Разум просит костылей. Визуализации. Вот и девочка эта думает, что с кровью проклятие вышло. А на деле — с внутренней боли на боль от шипов переключилась. Заодно, вместо того, чтоб на прошлом циклиться, станет думать о будущем да звёздами любоваться. И сестра её больше подначивать не будет. Вот и вся магия.

Инквизитор остановился у окна. Солнце уже совсем склонилось к закату, окрашивая небо в алый. Похоже, там, наверху, кто-то сжимал ладонями целую охапку роз, пытаясь отвлечься от более страшных терзаний. Молодой человек сейчас выглядел искренним и задумчивым.

— Знаете, почему я вашим делом заинтересовался? Однажды болтал со старой подругой по телефону. Она пожаловалась на зубную боль. А на меня прямо озорное вдохновение нашло. Возьми, говорю, стакан воды, скажи над ним тридцать раз слово «серебро», прополощи рот, остальное выпей. Через час пишет мне СМС: «Спасибо, помогло!» А я даже не удивился. Уверен был, что подействует. Холодная вода боль снимет, или эффект плацебо сработает. Я тогда примерно так же думал — про костыли для мозга. Может, и я смог бы людям помогать?

Лирику воспоминаний прервал тихий стук в дверь. Хозяин квартиры, казалось, ничего не заметил. Он собрал посуду со стола и отнёс на кухню. Когда вернулся в комнату, стук повторился.

— Наверное, стоит открыть? — поинтересовался гость.

Аристарх Аронович удивлённо уставился на него, затем повернулся в сторону прихожей:

— Ах да, конечно.

Он потоптался на месте, словно что-то потерял, вышел из комнаты, не забыв прикрыть за собой дверь. Всем своим видом он сейчас напоминал рассеянного, глуповатого дедушку. Но посетитель, не купившись на этот театр, прислушался. Щёлкнул замок, скрипнули петли и... тишина. Инквизитор украдкой подошёл к двери из комнаты, выглянул в щель. Прихожую скрывал полумрак, который предусмотрительно или случайно не стали развеивать электричеством. Никаких движений, никаких разговоров. За полуоткрытой входной дверью явно кто-то стоял, но разглядеть подробности не получалось. А где, интересно, сам колдун? Вместо ответа перед глазами промелькнул серый рукав. Старик возвращался с кухни, прижимая к груди стеклянную банку. В темноте показалось, что внутри болтается странная угольно-чёрная жидкость. Вот это любопытно! Молодой человек осмелился приоткрыть дверь и высунуть голову в коридорчик. Он же представитель власти, в конце концов! Успел увидеть лишь, как хозяин квартиры поворачивает ключ и идёт в его сторону. Естественно, банки в руках уже не было.

Вернувшись в комнату, Аристарх Аронович снова приобрёл бодрый, немного ироничный вид. От рассеянности не осталось и следа.

— Смородина, — сказал он, не дожидаясь вопроса.

— Смородина? — переспросил инквизитор.

— В банке, — улыбнулся колдун. — Компот из чёрной смородины. У меня на даче её полно, вот и угощаю соседей.

Молодой человек готов был поклясться, что никакой банки с компотом в холодильнике не видел. Он подозрительно прищурился:

— А почему постучали? Звонок же есть.

Аристарх Аронович развёл руками:

— Дети. Не достают пока.

***

Поезд миновал очередной городок и начал набирать ход по бескрайним полям. Следующая станция по маршруту ожидалась через три часа, и Вадима, как пассажира плацкарта, это радовало. Будет меньше хождений в проходе, меньше света в окно. Правда, колёса на скорости стучали погромче, но музыка из наушников — в помощь. Можно постараться уснуть до новой вагонной суеты.

Липовый инквизитор свернул кожаный плащ, сунул под худосочную подушку. Одежда действительно не по сезону, приходилось поддерживать образ. В полный рост на верхней боковушке он не умещался, согнутые в коленях ноги быстро начинали неметь. Это всё мелочи. Главное — добытая информация!

Вставив в уши беспроводные «капельки», Вадим оживил смартфон. Блондинка с очень выразительными глазами улыбалась ему с домашнего экрана. Весело подмигнув супруге в ответ, парень закопался в меню. Папка с диктофонными записями за эту командировку основательно распухла. Эх, к ним бы ещё видео... Погоняв длинный список файлов вверх-вниз, палец ткнул в случайную строчку. Наушники наполнил неприятный поток цифрового шуршания и скрежета. С лица молодого человека стёрло довольную ухмылку. Одну за другой он открывал записи, сделанные в квартире мнимого колдуна. Везде то же самое. Ничего, кроме помех. Уронив смартфон экраном на грудь, Вадим поднял глаза к потолку вагона, зарылся руками в короткие тёмные волосы. Шумно выдохнул. Потом нервно засмеялся и покачал головой. Колдун или нет, однако старик его перехитрил. Не ясно, как ему удалось. Глушилка? Вирус? Или всё-таки колдовство?

Что-то давно упиралось в бедро, но только сейчас парень обратил на это внимание. Протянув руку, он извлёк из кармана глиняную свистульку в форме барашка. Напоминало поделки русских народных промыслов. Правда, цвета подобрали странные. На редкость не сочетались друг с другом, вызывая ощутимый дискомфорт. Как говорится, с паршивой овцы — хоть шерсти клок. Пассажир сунул игрушку в рот, мелодично свистнул, вызвав живой интерес у детей с соседних полок и косые взгляды их родителей. Он закрыл глаза и начал задрёмывать. Нарастающий стук колёс не мешал, даже убаюкивал. Скоро мысли вышли из-под контроля, затеяв собственную игру.

И вот Вадим уже стоит посреди бескрайнего дощатого помоста, а грохот издают копыта огромного зверя. То ли баран, то ли бык, то ли некое подобие носорога несётся прямо на него, выставив уродливые рога. Но страха почему-то нет. Это ведь сон! Здесь всё будет по его правилам! Вот сейчас он посильнее напряжёт мышцы, и эта тварь расшибёт себе лоб. Или просто пронесётся сквозь человека. Или застрянет в нём навсегда... Ишь, как топает, зараза! Какие большие, абсолютно пустые глаза... Хорошо, что Вадим не бросился бежать. Убегать во сне — провальная затея. А догонять? Подчиняясь фантазии сновидца, рогатая тварь буксует на ровном месте, бестолково выбивая копытами щепки.

— Вадик!

Знакомый шёпот каким-то образом перекрывает несмолкающий грохот и отзывается в каждом нерве, заставляя вздрогнуть. Парень поворачивает голову и видит Её. Ту, ради которой он всегда старается и побеждает. В его любимом розовом платье. С его любимой глуповатой улыбкой на кукольно-красивом личике. Вадим едва ли может назвать любимой саму девушку. Она — яркий драгоценный трофей. Чтобы любоваться, с гордостью показывать окружающим. Его мотивация для новых побед. Раз уж он завоевал такую, значит, ему вообще всё по плечу!

Грохот усиливается. Чудовище, вырвавшись из невидимого капкана, несётся в сторону девушки. Ну уж нет! Это — моё!!!

Мужчина бросается наперерез и получает сильнейший удар в грудную клетку...

Пассажир едва не разбил голову о потолок вагона, пытаясь резко вскочить с постели. Бешено дробившее сердце на пару секунд провалилось. Вадим закашлялся, с трудом подавив дикое желание срочно куда-то бежать. Не хватало ещё панической атаки прямо сейчас! Он сделал несколько глубоких вдохов и почувствовал, что успокаивается. Просто усталость. Бешеный ритм последних дней берёт своё. Надо всё-таки дойти до туалета, умыться, тогда станет совсем хорошо.

Не открывая глаз, парень пошарил левой рукой. Вместо откидного бортика плацкартной полки нащупал твёрдый комочек, запутавшийся в одеяле. В ладонь скользнула знакомая игрушка-свистулька. Керамика показалась на ощупь неожиданно ледяной.

И снова человек стоит в центре гигантского деревянного поля. Неподалёку происходит нечто ужасное, непоправимое. Огромная туша с уродливой рогатой головой нависает над его женщиной. Но в отчаянной борьбе нет места боли, крови, страданию. Чудовище, ставшее на удивление антропоморфным, заставляет жену Вадима стонать, извиваясь от наслаждения. Грёбаный Минотавр! Даже доски вокруг складываются в рисунок, напоминающий лабиринт. Тот, в котором победитель давно потерял свой трофей. Теперь награда достаётся другому. Этот другой уже похож на обычного мужчину с обычной человеческой головой. Стриженый потный затылок даже кажется смутно знакомым... Вадим чувствует, что непонятным рогатым монстром является он сам. И он этого так не оставит!

— Сраная потаскуха!!!

Копыта сами несут огромное уродливое тело на розовое пятно. Залитые яростью глаза не замечают, что морок исчез, девушка стоит одна в лёгком платье, мило и глуповато улыбаясь, прежде чем рассыпаться на куски от яростного удара... Зато теперь её муж спокоен. Он снова победитель! Его трофей никому не забрать! Вот если бы ещё не дуло так сильно в разбитое окно...

Пассажир открыл глаза и повернул голову, морщась от грохота колёс, ставшего совсем оглушительным. Металлическая рама скалилась острыми остатками стекла, а целая куча мелких осколков засыпала одеяло. Ледяной ветер продувал до костей, в тусклом ночном освещении вагона почудились залетающие снежинки. Когда это случилось? В таком шуме попробуй, пойми.

Вадим свернул одеяло в узел, стараясь не просыпать, сунул в угол постели и спрыгнул на пол. Под ногами захрустело, босые ступни пронзила острая боль. Весь пол оказался усеян битым стеклом, а ледяной ветер продувал со всех сторон. Лампы на потолке потухли. Парень в ужасе нашарил на полке смартфон. Фонарик вспышки заметался в руке, выхватывая из темноты вагон, где, похоже, не осталось ни одного целого окна. Сквозняки бешено трепали занавески, сдували простыни с матрасов, мелкие вещи со столиков. Но сильнее всего пугали пассажиры. Они молча сидели и лежали на своих местах, никак не реагируя на происходящее. Может, Вадим проспал страшную катастрофу, в которой он единственный выживший? Может, нестерпимый грохот неспроста, а поезд несётся на всех парах в преисподнюю?

Напротив его боковушки ехала семья. Вадим нерешительно поднял фонарик. Дети спали на верхних полках, не замечая ни шума, ни сквозняков. Их лица были бледны и покрыты инеем, а дыхание из посиневших губ превращалось в едва заметный пар. По крайней мере, кто-то ещё в окружающем безумии жив... Родители неподвижно сидели внизу, за столиком, вглядываясь сквозь пустой проём в едва различимые ночные пейзажи. Синюшное лицо матери ощетинилось торчащими осколками стекла. Никакой крови, никакой реакции. Казалось, живыми и подвижными оставались только глаза. Женщина продолжала наблюдать что-то за окном. Периодически моргала, демонстрируя один из осколков, впившийся в верхнее веко и чудом не повредивший зрение. Муж сидел, подпирая кулаком голову, которую ветер полностью обмотал занавеской.

— Что с вами такоооеее?!! — заорал Вадим, пытаясь перекричать нестерпимый грохот. — Что происходит?!!

Он дёрнул замотанного мужчину за локоть. Рука отломилась по самое плечо, словно керамическая. Упала на пол, добавляя к осколкам стёкол новые, цвéта мороженого мяса. Лишённая опоры голова сорвалась с шеи, рухнула на столик и осталась кататься туда-сюда в занавесочном мешке. Как капуста в матерчатой сумке бабки, вернувшейся с рынка...

Луч фонарика описал резкую дугу и погас, когда смартфон выпал из рук. Вадим почувствовал, как паника липкой горячей жижей заполняет все возможные пустоты его черепа.

***

Рабочий посёлок мирно засыпал, кутаясь в едва заметный шелест тополей. Среди тёмных панельных трёхэтажек слабо светилось единственное окно.

В квартире, в крохотной спаленке, на скомканной грязной постели лежала немолодая измождённая женщина. Волосы с заметной проседью спутались в воронье гнездо. Выцветший халат покрывали засохшие пятна рвоты. Невозможно было понять, спит она или без сознания. В комнате стоял тяжёлый дух болезни и немытого тела. Муж в линялой футболке топтался у двери, потирая вспотевшую лысину и наблюдая, как возле больной суетится светловолосый юноша в белом спортивном костюме. Тот разложил на маленьком столике у кровати всякую всячину, вроде крестов, иконок и амулетов. Зажёг пару тонких свечей, воткнул в стакан с каким-то зерном, положил рядом большую потрёпанную книгу, перелистал засаленные страницы.

— Слышь, — нервно спросил мужчина, — Может, батюшку дождёмся?

Парнишка обернулся через плечо и посмотрел на хозяина квартиры. Уверенно тряхнул головой:

— Сам справлюсь. Сто раз так делал. Икона есть у вас?

— В серванте стоит.

— «Отче наш» знаете? Святая вода нужна. Налейте из крана в кастрюльку, накройте иконой, повторяйте молитву, пока я не выйду. До тех пор в спальню — ни ногой!

Мужчина закивал и поспешно удалился. Теперь он при деле, не будет мешаться и не увидит лишнего. Юноша прикрыл за ним дверь, подошёл к кровати, громко, нараспев затараторил выученные псалмы, попутно извлекая из сумки дополнительные инструменты. Все эти свечи, молитвы и прочее были представлением для наивного зрителя. Ваня и его наставник работали иными методами. На столик легли ампулы с адреналином, антигистаминными, пара малых шприцов и один большой, наполненный чёрной жидкостью. Вот это всё — настоящее. И бес внутри женщины сидел настоящий. Он не ломал ей кости, не заставлял бегать по потолку, вещать страшными голосами. Едва ли он вообще слышал об этих стереотипах. Просто «квартирант» уверенно сводил свою «хозяйку» в могилу. Пора было выселять.

Парень взял в правую руку чёрный шприц, левую положил на лоб женщины и закрыл глаза, продолжая громко читать молитву. Он всегда чувствовал их присутствие. Сам не понимая, как. Через пару минут он уловил вибрации в районе правой ключицы. Бес почуял угрозу? Строки Писания всё-таки действовали? Обходились же ими в старину... Но сейчас глупо тыкать ножом, имея в руке заряженный пистолет.

Юноша открыл глаза и уверенно воткнул шприц рядом с ключицей женщины. Не важно, в какую ткань попадёшь, «жижа» сделает своё дело. К счастью, в органы нечисть не лезла. Ей ни к чему гробить носителя раньше времени. Кожа вокруг иглы припухла и побагровела, от места укола поползли ветвистые лиловые дорожки. Тело больной начало судорожно подёргиваться. Ваня на всякий случай прижал её руки к постели. Связывать чаще всего не требовалось. Как объяснял наставник, бес живёт в другом измерении, а в теле имеет лишь маленькую лазейку, через которую заходит поесть или пошалить. Вот сквозь такую лазейку «жижа», вроде бы, вытягивает его на свет. Наделать много шума он уже не в состоянии. А то, что в итоге оставалось от «постояльца», вырезáли хирурги. Киста, безоар, жировик, ещё какая-нибудь «доброкачественная опухоль». Пусть называют чем угодно, человеку эта дрянь больше не навредит.

Ваня держал вздрагивающее тело за руки, наблюдая, как тёмные веточки втягиваются обратно к маленькой кровавой точке на светлеющей коже. И вот уже в месте укола образовался небольшой бугорок. Парень прервал молитву, прислушиваясь. Из квартиры не доносилось ни звука.

«Вот же любопытный хрен!»

Ваня схватил со столика чашку с остатками какой-то микстуры, швырнул о дверь спальни, взорвав тишину неожиданным звоном. По ту сторону фанеры охнули и зашлёпали босыми ногами. Через минуту с кухни послышалась монотонная бубнёжь.

Повернувшись к женщине, юноша обнаружил, что бугорок под кожей двигается. Он видел такое впервые, необычное зрелище вызвало невероятный исследовательский интерес. Обычно всё происходило глубже, в тканях и полостях. А тут совсем на поверхности... Немного покружив на месте, шишка передвинулась на плечо, медленно поползла вниз по вздрагивающей руке. Лицо пациентки исказила гримаса боли, зрачки заметались под морщинистыми веками. Такого шанса больше не будет!

Ваня выхватил из сумки жгут, перевязал женскую руку чуть выше запястья. Дождался, пока бугорок упрётся в преграду, и вторым жгутом отрезал путь к отступлению. Довольный потрогал попавшую в ловушку жертву и с азартом настоящего охотника извлёк из сумки складной нож. Как он объяснит порез на руке? Так надо, часть ритуала! Или вообще — сама себя поцарапала. В больнице пару швов наложить — минутное дело. Главным было сейчас успеть увидеть! Пока эта штука не совсем сдохла, превратившись в обычный комок плоти.

Рука Вани дрожала. Неумелый надрез, кожа разошлась с неприятным рваным звуком. Кровь побежала на мятую простыню. К счастью, женщина не приходила в сознание. Непроизвольно прикусив нижнюю губу, юноша надавил по краям раны и подцепил двумя пальцами студенистый комочек. Положил на ладонь, впился взглядом, пытаясь рассмотреть... Что именно? Лицо? Рога? Некие символы? Это был просто чёрный безликий комок, который пульсировал и расплывался по ладони, немного пощипывая кожу, будто пытаясь проникнуть насквозь. Наверное, стоило бы надеть перчатки...

Увлечённый исследователь не заметил, как дверь в спальню открылась. Твёрдая рука схватила кисть парня и вместе с чёрной гадостью сунула в маленькую кастрюльку. Вода сразу забурлила, юноша попытался выдернуть руку из кипятка и заорать. Но в ту же секунду понял, что боли нет. Просто святая вода растворяла черноту. Неужели, она всё-таки работает?

Подзатыльник и суровый взгляд бородатого мужчины привели Ваню в чувство.

— Позже поговорим! — оборвал наставник все попытки оправдываться. — Перевяжи и иди в машину.

Пока бывший священник разговаривал с мужем пациентки, его ученик обработал разрез.

— Вы из скорой? — послышался вдруг слабый голос.

Юноша улыбнулся приходившей в себя женщине:

— Из неё.

Позже, сидя в старых «жигулях» у Ваниного подъезда, двое экзорцистов долго молчали. Поскольку тяжёлого разговора было не избежать, младший решил начать первым.

— Простите, дядь Клим. Я просто хотел узнать... немного больше. О них.

— Зачем? — устало спросил наставник, рассматривая сквозь лобовое стекло одинокий фонарь посреди грязного переулка.

— Ну... Узнать врага в лицо.

— Узнал?

— Неа...

— И не узнал бы.

Клим тяжело вздохнул, повернулся к ученику. В неярком ночном свете чёрная борода и абсолютно лысый череп выглядели зловеще. Однако злодеем он точно не был.

— Ты тоже извини, Вань. Я бы раньше тебе объяснил, но... Всему своё время. Эта чернота — никакой не бес. Это та мерзость, которая в самом человеке сидит. Боль, тоска, разрушение, мрачные мысли. А бес этим питается. Получается — и «квартирант» сыт, и «квартирка» чиста. Но есть одна проблема. Жрать-то бес хорошо умеет, переваривает неплохо, а вот с выделением беда. Рано или поздно обожрётся и творит всякое. Тогда нам пора действовать.

Ваня внимательно слушал, впитывая новую информацию. Потом спросил:

— А эта «жижа»? Как работает? Что это вообще такое?

Наставник долго молчал, ковыряя ногтем потёртый руль.

— Что это, пока не скажу. А работает просто. Бес живёт сразу в двух мирах. Раствор заставляет его весь негатив съеденный выплюнуть. Сам он от такого потрясения сбегает «туда», к себе. Пути обратного ему нет. А чёрная слизь остаётся «здесь», человеку она уже не страшна. Правда, воспалиться может, если врачи не вырежут. У каждого своя роль, понимаешь? Нарушать устоявшийся порядок вещей не стоит.

Ваня молчал, задумчиво катая что-то между ладонями.

— Дядь Клим, а помните, в Перкуновке? Вы сказали, мужик тот одержим уже много лет. Потом отмахивались — мол, я не так понял. А вы ведь давно знали, да? Не изгоняли, потому что польза от беса была?

Наставник посмотрел в глаза парня, но не увидел там осуждения или насмешки. Только живой интерес и любопытство.

— Всё так, Вань. Он семью по белой горячке чуть не сжёг вместе с домом. А с «подселенцем» остепенился. Завязал, работу нашёл, здоровье поправил. Жену не ударил ни разу... Знаешь такое выражение: «без царя в голове»? Некоторым очень нужен такой вот «царь». Пусть даже он ничего хорошего не делает, а лишь плохое себе забирает. Чтоб в петлю не лезли, в запой не ходили, ещё каких бед не наворотили. Я про многих знаю. Пока «гости» прилично себя ведут, выгонять их ни к чему.

— Эх, было бы всё проще! — усмехнулся Ваня, подбросив и поймав какую-то маленькую безделушку. — Вот зло, вот добро. Без компромиссов!

— Да, без оттенков легче. Но с целой палитрой видишь больше. Наверное, потому я из священников ушёл. А что это у тебя?

Мальчик протянул наставнику аляповато раскрашенного глиняного петушка.

— В спальне прихватил. Не подумайте плохого, спросить у вас хотел. Я похожие ещё в паре мест видел. Где мы работали. Совпадение?

Клим повертел игрушку в руках, сунул в карман куртки, строго посмотрел на ученика:

— Ну ты даёшь! Сам верну. Конечно, совпадение. В наших краях такого добра навалом. Народные промыслы.

— Я про такие не слышал.

— Тебе и не положено, студент. Ты же на врача учишься, а не на историка.

***

Старый советский будильник на одной из полок показывал далеко за полночь, но тихий стук в дверь повторился. Напустив на себя заспанный и недовольный вид, Аристарх Аронович громко зашаркал тапками в прихожую. Из темноты подъезда в квартиру зашёл лысый чернобородый мужчина лет пятидесяти. Он молча кивнул и, не разуваясь, прошёл в комнату, на ходу расстёгивая серую куртку. В доме старых знакомых не принято церемониться. Да и домом это можно было назвать весьма условно. Хозяин жестом пригласил к столу, а сам удалился на кухню ставить чайник.

В конце августа лето решило напоследок от души разогреть город. Однако в квартире всегда стояла особенная, сухая прохлада. Так лучше для книг. Согревшись чаем и немного приведя мысли в порядок, Клим даже почувствовал что-то вроде уюта. Будто гостил у старого друга. Только дружбой назвать странное знакомство у него не поворачивался язык.

— С чем пожаловали, отец Клементий? — приветливо начал старик, сидевший напротив, на любимой табуретке.

— Говорил же, не зови меня так, — поморщился Клим. — Давно не служу. Скоро десять лет будет.

— Никак не отвыкну, — развёл руками Аристарх Аронович. — Всего десять лет? Мгновение.

— Вся наша жизнь мгновение, — печально согласился гость. — Вот и стараемся успеть побольше. Найти своё место, попробовать разное... Сегодня Богу служишь, а завтра с демоном якшаешься...

Настала очередь хозяина квартиры скривиться, как от зубной боли:

— Ну вот мы и квиты. Я тоже просил меня демоном не называть.

— Никак не отвыкну, — усмехнулся Клим. — Нам новых терминов не завезли, а об ваши язык сломаешь.

Гость поставил на скатерть опустевшую кружку, порылся в кармане куртки и выложил рядом две пёстрые глиняные игрушки. Аристарху Ароновичу хватило одного взгляда, чтобы понять: внутри фигурок никого нет. Он удивлённо поднял седую бровь:

— Чего ты эти пустышки приволок?

— Да так... Ученик вопросы задаёт. Думаю, не пора ли вас познакомить?

Экзорцист замолчал и, не решаясь перейти к самому важному, решил пока сменить тему.

— Вот эту знаешь, где нашли?

Старик сразу узнал барашка, который так неожиданно «отбился от стада». Какие мысли посетили его, когда он обнаружил пропажу, человеку лучше не знать.

— В поезде, — уверенно кивнул он. — Слышал я про тот случай. Откуда ты её взял?

— Проводник отдал за сотку. Думал, просто сувенир.

Поймав чересчур пристальный взгляд бывшего священника, демон искренне возмутился:

— Да ты в своём ли уме, Клим! Знаешь прекрасно, что я не душегуб! Тот дурачок приходил на днях. Комедию ломал про «новую инквизицию». То ли писатель, то ли журналист... Мешал, разнюхивал, к тому же воришкой оказался.

Аристарх Аронович взял тонкими узловатыми пальцами свистульку и пристроил на полку, где среди множества похожих явно зиял промежуток. Красноречиво посмотрел на гостя и вернул барашка на скатерть.

— Да, глупо получилось, — согласился Клим. — Бегал, кричал, весь вагон переполошил... Потом рухнул на месте, а из ушей — кровь. Детей перепугал до ужаса. Не знаю, что написали в заключении. Инсульт, наверное. А я одного не пойму. Обычно проходят месяцы, а то и годы. Почему так быстро твой «подарок» разбушевался?

Старик опустился на свой табурет, мрачно глядя на собеседника:

— Потому что я его не дарил. Думаешь, мои чаепития с людьми — из гостеприимства? А я смотрю, слушаю, думаю. Я должен быть абсолютно уверен, кому кого подселить. Для общей пользы. А этот схватил без разбору, без всякого разумения! Да не по Сеньке шапка оказалась.

Повисло долгое напряжённое молчание. Однако обижаться на единственного понимающего человека было глупо. Аристарх Аронович подлил в кружки из чайника.

— Ты ведь не из-за дурачка пришёл, Клим? Раствор опять закончился? Ученик всю банку от усердия извёл?

Бородатый покачал головой:

— «Жижа» есть. Прости уж за гадкий термин. Ученик молодец, на лету схватывает! А уж как он «ваших» чувствует...

— Вот она где, «новая инквизиция»! — засмеялся демон. — Пора к переезду готовиться? Жаль... Я этот город ещё острогом деревянным помню.

— Ваня поймёт, — задумчиво проговорил Клим. — Должен. Он раньше только тёмную сторону видел. Сегодня я про другую немного рассказал. Ну а познакомитесь — сам ему растолкуешь.

Аристарх Аронович сложил руки на груди и внимательно посмотрел на гостя:

— Ты чего задумал? Не рановато на пенсию собрался? Когда это у нас экзорцистов узаконили, не припомню? «Год за два» у вас идёт, или...

— Или, — угрюмо кивнул Клим. — Онкология. С полгода мне осталось.

Хозяин квартиры молча поднялся из-за стола и подошёл к окну. В лунном свете двор с небрежно припаркованными машинами и деревянными лавочками напоминал кладбище. Демон не впервые чувствовал нечто странное. За сотни лет сближений и расставаний с разными людьми он не смог привыкнуть к их хрупкой недолговечности. Пожалуй, настоящей любви или дружбы у него никогда не было. Скорее, искренняя привязанность хозяина к питомцу. Но ранило ощутимо.

— Знахарь один есть, — сказал старик, не оборачиваясь. — В соседней области. Из наших. Если не побрезгуешь.

Клим долго молчал, потом тихо заговорил:

— Да нет, я лучше свой путь до конца пройду. А вот тебя попрошу об одолжении. Я, вроде, веры не утратил, даже кухню вашу знаю немного... А умирать всё равно страшно... Подбери мне свистульку. Иначе боюсь дров под занавес наломать.

Аристарх Аронович поджал тонкие губы и уставился на подъезд соседнего дома, где возле ступенек шарилась тощая собачонка. Вроде бы, на кону жирная «галочка в зачёт». С другой стороны, человек не совсем чужой. Демон резко схватил с полки давно заготовленный «подарок», вернулся за стол, поставил фигурку перед бывшим священником. Сверкнул недобрым взглядом:

— А в ад попасть за такие подарки не боишься?

Бородач погладил глиняного пёсика по гладкой, как у него самого, голове и грустно улыбнулся:

— Попаду — значит, заслужил.

— Не хочешь у меня спросить, есть ли вообще ад-то?

Клим покачал головой:

— Люблю сюрпризы.

/09.2023/