Белтайн

Глава 1

Лия сделала глоток из картонного стаканчика. Кофе был обжигающе горячим, крепким и горьким — именно то, что нужно поздним вечером, когда глаза сами собой закрываются после утомительного дня. Смена на стройплощадке нового комплекса в самом сердце Москвы выдалась авральной и грозила затянуться до самого утра. За окном бытовки разрезали ночь фары экскаватора, и не замолкая стучал отбойный молоток, перекрывая непрекращающийся гул МКАДа, далёкий стук поездов и вечный фоновый шум города-многомиллионика.

У её ног тяжело вздохнула крупная лохматая собака неопределённой породы, прибившаяся к стройке ещё на этапе первого котлована. Она была седого цвета, со шрамом возле глаза и порванным ухом, поэтому рабочие в шутку называли её Геральтом. Лия рассеянно почесала пса за ухом, ощущая под пальцами густую шерсть. Она любила эти спокойные ночные часы, когда можно не бегать по участкам строящегося "объекта", разруливая эксцессы, а просто посидеть над чертежами и сметами, подготавливая отчёты для руководства.

На экране ноутбука цифры сменились на "00:00, 1 мая", и в ту же секунду смартфон на столе взорвался вибрацией и мелодией звонка. Лия вздрогнула от неожиданности и быстро схватила аппарат.

— Николаевна! — закричал голос в трубке, но тут же смутился и поправился: — Лия Николаевна. Вы это видите?!

Голос Степаныча, прораба, который за сорок лет на стройках видел всё — от обрыва электрокабеля толщиной в руку до падения десятиэтажного крана, — дрожал так, будто он увидел ожившего покойника.

— Тут... это... Тут всё лопается... Николаевна! Беги скорее сюда!

Лия вскочила, опрокинув остатки кофе, разлившиеся по столу чёрным пятном. Геральт мгновенно поднялся, его холка встала дыбом, а из пасти вырвался низкий, хриплый рык: казалось, он чувствовал опасность.

Когда она выбежала из бытовки, разом погасли все прожекторы, стих шум отбойника и техники — наступила мёртвая тишина и темнота. Лишь на небе необычайно ярко светили звёзды и полная луна. Воздух стал влажным, пах мхом и листвой. Запах дизельных выхлопов исчез, вытесненный мощным порывом ветра, принёсшим аромат цветущих растений. Это был запах летнего буйства природы — не той, что ютится в маленьких островках-парках посреди мегаполиса, а мощной и первобытной, в которую ещё не упал первый пластиковый пакет цивилизации.

Привыкнув к внезапной темноте, Лия замерла. Блок фундамента, залитый бетоном несколько дней назад, шёл широкими трещинами. Это было физически невозможно. Застывший бетон полутораметровой толщины не может лопаться как скорлупа яйца. Сквозь трещины с хрустом пробивались толстые, как змеи, корни. На глазах они наливались яркой зеленью, выбрасывали огромные листья-лопухи и оплетали каркас будущего здания, превращая стальные трубы в подобие древесных стволов.

Бригада рабочих стояла разинув рты. Миша, практикант из строительного техникума, выронил болгарку. Он смотрел вверх, где на фоне очистившегося от смога неба чётко выделялась стрела крана.

— Гляньте... — прошептал Степаныч, указывая вверх.

Гигантская стальная конструкция прямо на глазах покрывалась вьющимися побегами, а из кабины крановщика, разбив стекло, свисали длинные лианы, усыпанные мелкими белыми цветами.

Город вокруг затих. Огни далёких небоскрёбов погасли. В наступившей абсолютной тишине впервые стал слышен стрекот кузнечиков и пение птиц.

— Белтайн, — поражённо выдохнула Лия. Она вспомнила старую легенду, которую когда-то рассказывала бабушка: «Ночь, когда истончается грань между нашим миром и потусторонним, и надо зажигать костры, чтобы защитить мир от зимних духов».

Но сегодня Москва не зажгла костров. Древние традиции и обряды позабыты, и миллионы людей беспечно спят в своих квартирах, в то время как мир остался беззащитным перед древним и неведомым.

На крышах ближайших домов воздух подернулся дымкой, из которой выплыли бесплотные фигуры, будто сотканные из полупрозрачного тумана. Они были невысокие, всего около полутора метров, но их движения были лишены веса и инерции — они скользили, словно тени. А в глазницах горело мистическое зелёное пламя. Впереди показался тот, кого Лия сразу узнала по рассказам бабушки: Хозяин леса. Из его черепа росли рога; ветвясь и переплетаясь, они создавали массивную корону.

Ничуть не смущаясь высоты, дух скользнул с крыши и, пролетев двадцать метров, оказался на стройплощадке. Остальные последовали за ним, бесшумно двигаясь под пологом ночи.

— Вы закрыли наши тропы камнем, — голос Хозяина будто вибрировал в воздухе. — Вы залили наши родники серой жижей. Но сегодня — наша ночь. Вы не развели костров. И теперь здесь будет наш Лес.

Хозяин протянул руку к Степанычу. Бригадир, словно заворожённый, сделал шаг навстречу. Его глаза были пустыми, в них отражалась листва, обвивающая стальные конструкции. Лия поняла: ещё пара минут, и всё здесь превратится в первобытный Лес, а люди, лишённые технологий, станут лишь одними из множества животных.

— Геральт, назад! — крикнула она, когда пёс попытался броситься на призрака. — Степаныч, стой!

Она бросилась к верстаку, лихорадочно соображая. Магией она не владела, да и древних ритуалов не знала. Но она всю сознательную жизнь провела на стройке и знала, как из ничего сделать что-то, что примут заказчики!

— Нам нужен огонь! — заорала она рабочим, которые уже начали оседать на землю, опутанные растущим плющом. — Костёр! Быстро, всё, что горит!

Однако рабочие были в трансе. Некоторые уже что-то пели на непонятном языке, раскачиваясь из стороны в сторону. Дикая магия Белтайна была слишком сильной для тех, кто отвык от встреч с духами.

Лия рванулась к бочке, в которой обычно сжигали строительный мусор. Она была пуста, если не считать пары промасленных перчаток и нескольких тряпок. Дров не было — на современных стройках всё из металла и пластика. Хозяин повернулся к ней. Его приспешники — твари, сплетённые из тумана, — начали окружать её, плавно переплывая через штабеля материалов.

— Твоего костра нет, женщина, — прошелестел Хозяин. — Твоё солнце в лампах и проводах — это не костёр.

— Да неужели? — Лия почувствовала, как внутри закипает злость и адреналин. — Не костёр, говоришь? Ну тогда попробуй вот это на вкус!

Она схватила тяжёлую аккумуляторную болгарку, которую уронил Миша. В другой руке она сжала канистру с отработкой — густым чёрным машинным маслом, смешанным с железными опилками. Лия отвернула пробку и вылила содержимое в бочку, пропитывая ветошь и пустые мешки из-под цемента. Затем она зажала в руке стальной прут арматуры.

— Геральт, к ноге!

Пёс прыгнул к ней, встав между хозяйкой и приближающимися тенями. Лия зажала кнопку запуска. Болгарка взвыла на пределе оборотов. В тишине мистической ночи этот звук был подобен чуду — резкий, механический, торжествующий голос цивилизации. Она прижала вращающийся диск к арматуре.

Сноп ослепительных ярких искр ударил в бочку. Бумага вспыхнула как порох, а через секунду масло вскипело и взорвалось столбом яростного пламени. Это не был «волшебный» огонь из священных пород дерева, но это был огонь цивилизации — мощный, с чёрной копотью, добытый из недр земли человеческим трудом.

На этом инженер Лия не остановилась. Она схватила газовую горелку и направила струю пламени в сторону Хозяина. Рёв огня стал невыносимым. Жар бил в лицо, опаляя брови, но Лия стояла твёрдо.

— Это мой костёр! — крикнула она. — И это мой город! Это я его строила, я его заливала бетоном, и только я решаю, кто здесь будет ходить! Вон отсюда!

Там, где свет падал на побеги, они увядали и рассыпались в прах. Хозяин отшатнулся, закрывая лицо. Для него этот огонь, пахнущий жжёной нефтью и металлом, был невыносим.

Лия намотала на стальной прут промасленную ветошь, подожгла её и сделала шаг вперёд.

— Ты хочешь жертвы? — она оскалилась. — Единственное, что ты получишь, — это искры в свои глаза!

Она ударила прутом по краю бочки. Миллионы светящихся точек взметнулись в воздух, создавая купол безопасности. Рабочие начали приходить в себя. Степаныч закашлялся и первым схватил лопату.

— Давай, ребята! — хрипло крикнул он. — Жги эту дрянь!

Строители начали хватать всё горючее и кидать к раскалённой бочке: старые поддоны, обрезки пластиковых труб, ветошь. Вскоре, маленький костёр превратился в ревущий факел. Завеса задрожала, и на мгновение Лия увидела два города одновременно: один — разрушенный и заросший, и другой — привычный, со смогом и неоновыми вывесками. Своими действиями она выбирала второй.

Хозяин зашипел, как снег на раскалённой сковороде. Его фигура начала расплываться. Он посмотрел на Лию со странной, почти человеческой грустью.

— Вы победили сегодня, — прошелестел он. — Но вы сами уничтожаете природу, и когда-нибудь Лес вернётся.

— Вот когда вернётся, тогда и поговорим, — отрезала Лия. — А пока — вали с моей стройплощадки. Безобразничать вздумал? Только не в мою смену!

Существо растворилось. Зелёный мох на бетоне превратился в обычную пыль.

* * *

Рассвет застал Лию на краю крыши. Небо над Москвой было самым обычным — серо-голубым. Привычно шумели машины на МКАДе. Степаныч подошёл к ней, протягивая новую кружку кофе.

— Николаевна... Ты ведь понимаешь, что никто не поверит? Скажут — коллективная галлюцинация и всё такое...

Лия сделала глоток. Кофе был дрянным, растворимым. Геральт лежал рядом и выглядел абсолютно довольным. Лия посмотрела вниз: там, рядом с опалубкой, рос крошечный цветок боярышника. Она не стала его вырывать. Пусть остаётся. Как напоминание о том, что к следующей весне ей нужно будет запастись дровами семи пород дерева и научить Степаныча прыгать через костёр.

В конце концов, традиции нужно соблюдать. Особенно те, что защищают от потустороннего.