Бал тысячелетия. Часы с боем
Глава первая, о главной героине этой истории, а также о масках и старых часах, с отступлением, говорящим о часах, дверях и лестницах
for David Bowie, Jim Hanson and "Labyrinth"
. . .Что ты мне предложишь положить на весы
За одну лишь возможность сверить наши часы?
К. Комаров
Глава первая,
о главной героине этой истории, а также о масках и старых часах, с отступлением, говорящим о часах, дверях и лестницах
. . . Но если это так, кто же я в таком случае?
Это так сложно...
Льюис Кэрролл
Первый раз брат умер, когда Элис Найтшед было четырнадцать. За последующие пять лет это происходило несчетное количество раз, и она уже перестала удивляться. Когда зазвонил телефон, за многочисленные грехи сосланный на пожарную лестницу, Элис просто простонала:
- Опять?! - и подняла трубку.
Никто не ответил, только гудки. Звоня ей, многие ошибались номером: то требовали видеосалон "взрослых" фильмов, то строительный магазин, то кинотеатр, то бакалейную лавку. Вездесущая Кимберли долго уговаривала Элис поставить автоответчик, но так и не одержала победы. Впрочем, не удалось привить этому дому и многие другие блага цивилизации: кажется, они исчезали даже без вмешательства хозяйки, просто переставая в какой-то момент работать. Так закончили свои дни электрический чайник, телевизионная антенна и модные электронные часы с голубоватой подсветкой красивого циферблата. При этом старенький японский телевизор и проигрыватель DVD-дисков особенно не жаловались, пользуясь нежной хозяйской любовью. Вернувшись на диван, Элис нажала на пуск и прикрыла глаза.
Снова зазвонил телефон. Уже не ощущая никаких дурных предчувствий, Элис подняла трубку и буркнула:
- Алло.
- Это такая лапочка, ты просто не поверишь! - заверещала Кимберли, минуя всяческие приветствия.
Элис с видом обреченного на страшные муки присела на ступеньку и отодвинула трубку подальше от уха.
- Вам непременно нужно познакомиться! Я рассказала, чем ты занимаешься, и он заинтересовался. Согласись, не так-то много сногсшибательных молодых людей могут в течении хотя бы пяти минут слушать об искусстве.
- Сколько он выдержал? - хмыкнула Элис.
- Семь, - очень серьезно ответила Кимберли. - Я сказала, что привезу тебя в торговый центр к половине седьмого.
- Целых семь?! Ну, тогда конечно! - Элис с тоской посмотрела на собирающиеся тучи. - Слушай, Ким, я сейчас не могу.
- Вздор! - Кимберли одним коротким фырканьем отмела все возможные возражения. - Я обещала! Через полчаса жду тебя перед торговым центром. Учти, если ты задумаешь сбежать, я за тобой заеду.
От такой возможности Элис отказалась сразу: путешествие на автомобиле с Кимберли могло бы окончиться плачевно, потому что та искренне не верила в пользу тормозов и стоп-сигнала. Обреченно бросив: "Скоро буду", Элис положила трубку и сварливо поинтересовалась:
- Если он такой сногсшибательный, что ж ты мне его сбагрить хочешь?
Заперев балконную дверь, Элис натянула пальто и вытащила из подставки свой любимый лиловый зонтик, он был весьма кстати, ввиду начинающегося дождя. Во дворе одна стена еще была освещена солнцем, но стоило Элис выйти из подворотни, хлынуло, как из ведра. Раскрыв зонтик, она нахохлилась и побрела к трамвайной остановке. На улицах было безлюдно: нежелание выходить под проливной дождь и промозглый ветер было, в общем-то, понятным. На остановке, в застекленном павильоне - когда-то застекленном, а теперь щербатом и оклеенном разномастными объявлениями - сидела неопрятная старуха, с ее темно-лилового дождевика капала на асфальт вода. Элис осторожно обогнула стоящий на земле ридикюль, перешагнула натекшую с него лужу и присела на самый край металлической лавочки. Старуха посмотрела на нее очень неприятным взглядом: глаза были небольшие, бегающие, постреливающие из-под седых кустистых бровей. Внимание незнакомых людей всегда смущало Элис, и она сделала вид, что не замечает этого взгляда. Внезапно старуха сложилась почти пополам, запустила руку в объемистый ридикюль, и сунула прямо под нос Элис облупившуюся маску-бауту1 из папье-маше.
- Думаю, скоро это тебе пригодиться.
Голос был дребезжащий, как подъезжающий к остановке трамвай. Элис маски так и не взяла, а старуха уже разжала пальцы. Баута плюхнулась в лужу, забрызгав ботинки и подол черной юбки незнакомки и оставив на ее дождевике потеки. Маленькие злые глазки впились в Элис, карга пробормотала что-то, а потом подхватила свой ридикюль и нырнула в пелену дождя. Подошел наконец необычайно медлительный трамвай, Элис запрыгнула в него, одновременно складывая и отряхивая зонтик. Прежде, чем двери закрылись, она успела бросить взгляд на маску, медленно размокающую в луже.
Кимберли около торгового центра не оказалось, что вовсе не было удивительным: она обожала опаздывать. Элис поднялась на третий этаж, взяла чашечку шоколада с жареным миндалем и села за крайний столик у огромного окна. Отсюда площадь была видна, как на ладони, сквозь уже наполовину оголившиеся кроны лип можно было разглядеть и вывески в маленьком проулке напротив. Первая принадлежит книжному магазину, вторая - почтовому отделению, а третья маленькой букинистической лавке старого Генри, в которую Элис часто заходила. Еще можно было разглядеть табло, показывающее время, температуру воздуха и влажность: уже поздно, холодно и сыро, вот что можно было увидеть. Шоколад кончился как раз к семи, а Кимберли так и не появилась. Элис расплатилась по счету, купила на нижнем этаже мешочек лакричных конфет и поехала домой.
Телефон надрывался, причем уже давно. Когда Элис сняла трубку, голос матери, прорывающийся сквозь помехи, прокричал:
- Слава богу! Где ты была?
- Ездила в торговый центр, - Элис успокаивающе кашлянула. - Что стряслось, мам?
- Джим попал в больницу. Малыш перерезал себе вены!
Опять? - мысленно вопросила Элис. Малыш Джим Найтшед был на два года старше, но ума так и не нажил.
- С ним сейчас все в порядке, - мама заговорила спокойнее, и помехи проглотили вторую половину фразы. - Береги себя, детка.
Момент, когда была положена трубка, тоже сгладили помехи. Элис не совсем поняла, зачем же было звонить, если проблема уже решена. Она поспешила убраться с улицы, снять, наконец, влажное пальто и поставить на огонь тяжелый медный чайник. Только потянувшись за фарфоровой баночкой с чаем, Элис поняла, что не так: часы не тикали.
Напольные часы с боем достались семье Найтшедов от двоюродного прадеда наряду с кое-какой мебелью для гостиной, безделушками и мутным зеркалом в тяжелой вычурной раме. От часов и зеркала все прочие родственники отказались, и Элис взяла их себе. Несмотря на почтенный возраст, часы всегда показывали точное время и вовремя отбивали положенный час, причем так громко, что соседи неоднократно жаловались полисмену. И вот, они умерли: попытки завести их опять не увенчались успехом. На какую-то секунду Элис ощутила чувство настоящей утраты, но потом поняла, что это все-таки глупо - убиваться по часам. В конце концов, всегда можно нанять мастера, который приведет их в порядок. У того же старика Генри всегда можно было найти нужного специалиста.
С неприятным осадком в душе Элис вернулась в кухню, заварила чайник и отправилась смотреть кино. Кроме часов ее тревожило то, что Кимберли так и не позвонила, чтобы объясниться. Почти наверняка она пришла минут через десять после ухода Элис, и должна была рвать и метать и обещать подруге все десять казней египетских. Без двух минут полночь - как раз кончился "Великий диктатор", и еще не начались "Огни большого города" - Элис не выдержала. Распахнув дверь в ветреную ночь, она сорвала трубку с рычага. Не было даже гудка. И кто-то тихо крался по лестнице с последнего этажа вниз, вниз, к квартире Элис. В принципе, в этом не было ничего необычного: Питера Сазерли из тридцать шестой квартиры жена выгоняла на пожарную лестницу курить, а двумя этажами выше жила парочка неугомонных десятилетних близнецов, но все равно, шаги безумно испугали Элис. Рыбкой нырнув в дом, она захлопнула дверь и повернула ручку, потом резко задернула шторы и бросилась в спасительные объятия пледа и дивана. Главная тема "Огней" заглушила звук шагов.
* * *
У него никогда не было брата: в общем-то, необходимая мера предосторожности, потому что его и одного было многовато. Кроме того, он не слишком-то любил делиться силой и властью, тем более, что территорию волей неволей и так приходилось делить с соседями.
День был пасмурный, но только потому, что в здешних местах каждый день был таковым. Да и само понятие "день" было сугубо относительным, оно слишком привязывало время, текущее здесь к поверхности, чем напрочь убивало, а время - очень обидчиво, если вспомнить. Так вот, если судить по скучным и статичным человеческим часам, день клонился к закату, темнело, и единственным источником света в комнате был небольшой стеклянный шар, висящий в воздухе. От ленивого прикосновения пальцев он медленно вращался, бросая на каменные стены бледно-желтые отсветы. Кроме того, в кристалле разворачивалась весьма любопытная сцена, в которой принимали участие: молодая девушка в лоскутном пальто и с лиловым зонтиком, неопрятная черная старуха и облезлая маска-баута на шелковом шнурке.
- Так, - сказал тихий, мягкий и чрезвычайно убедительный голос просто для того, чтобы прозвучать. - Очень интересно.
А потом щелкнули пальцы, и в стене открылась дверь.
Двери, существа в высшей степени одушевленные и весьма нетривиальные. Достаточно сказать, что существуют просто двери, ведущие из комнаты в комнату, или, допустим, из комнаты - в сад, благовоспитанные, законопослушные, степенные; а есть настоящие двери-оторвы, способные завести черти куда и там бросить. Данная конкретная дверь вела на узкую лестницу, заполненную сплошной чернотой. Сначала туда юркнул шар, выполняя нелегкие обязанности переносной лампы, а потом - человек (или не совсем человек, если хотите) в черном. Комната опустела, а через некоторое время свет за окном совсем погас. За ненадобностью.
* * *
Наутро Элис обнаружила, что телефон накрыт баутой. Капли медленно стекали по уродливой верхней губе маски и с настырным блямканьем падали на железную решетку. Аккуратно взяв бауту двумя пальцами, Элис перегнулась через невысокий парапет: на пять этажей вниз, прямо под ее окнами располагались темно-зеленые пластиковые мусорные баки. Один как всегда был повален на бок, а второй бесстыдно распахнул крышку, показывая какое-то тряпье, картонные коробки, выкинутые служителями расположенного на первом этаже китайского ресторанчика, и бутылки с отбитыми горлышками. Почему-то здесь встречались только такие бутылки. Разжав пальцы, Элис проследила, как маска тяжело плюхается в гору мусора. Потом она убралась в комнату и прикрыла за собой дверь.
Минут пять Элис провела перед прадедушкиными часами: стерла с них пыль, внимательно изучила маятник, попробовала завод. Ничего из перечисленного не помогло, так что пришлось вновь надевать пальто и брать зонтик. Немного подумав, Элис сняла с полки маленькую шляпку с пером. На этот раз никаких неприятных старух на остановке не было, как и дождя, хотя тучи по-прежнему висели над городом. Со спокойной душой Элис доехала до площади, свернула к магазину старого Генри и приоткрыла стеклянную дверь - звякнул колокольчик. В лавочке как всегда пахло пылью, кофе и особенно густо - трубочным табаком. Сам Генри сидел на высоком табурете, словно никогда и не сходил с него, и листал книгу с истрепанными страницами. Подняв очки на лоб, Генри подмигнул.
- "Алиса в зазеркалье", четыре шиллинга без обложки.
Элис давно привыкла к такого рода приветствиям, поэтому просто улыбнулась и проскользнула в комнату. Зонт был заброшен на старомодную подставку, а шляпка на самый верх забитого книгами и хрустальными чернильницами буфета.
- Добрый день, мистер Генри. Сэр Генри, как ваше здоровье?
Последнее относилось к старому терьеру, проживающему под прилавком. Большую часть времени он спал, но в теплые солнечные деньки любил выползать, чтобы пожевать пятки своему тезке. К Элис сэр Генри питал какую-то слабость, позволял себя гладить и даже подставлял бока.
- Чашечку чая, Элис? - предложил Генри-человек. С табурета легко можно было дотянуться до небольшой плитки, на которой всегда стоял чайник.
Элис сняла книги со второго табурета - шаткого, с треснувшей ножкой и выщербленным сиденьем, и осторожно села, серьезно опасаясь, что ножка наконец сломается.
- Мистер Генри, вы не знаете какого-нибудь хорошего часового мастера? Прадедушки часы вдруг остановились, и завести их никак не получается.
Антиквар нахмурил лоб. Руки его быстро заваривали чай, выкладывали на блюдце кусочки жженого сахара, пересыпали печенье из коробки в вазочку-тюльпан, а сам мистер Генри при этом напряженно и очень наглядно думал. Морщинки гуляли по лбу.
- Думаю, я знаю, кто может помочь, - сказал он наконец, протягивая Элис чашку. - Юноша со странностями, но мою старушку-кукушку подлечил за пять минут.
Генри указал на висящие на углу одного из книжных шкафов часы-избушку.
- Я напишу тебе адрес. Этот Валентайн обожает возиться с часами. Вряд ли он тебе откажет. Пойдут, как миленькие.
Элис взяла клочок бумаги - край газетного листа - на котором неровным почерком был нацарапан адрес, свернула его и сунула за отворот манжета. Теперь можно было спокойно допить чай.
* * *
Девушка шла по влажной от ночного дождя мостовой, постукивая по камням лиловым зонтиком-тростью. Из-за манжета сшитого из разнообразных лоскутков пальто выглядывал клочок бумаги. Глаза, исподтишка наблюдающие за девушкой, мигнули. Злые, очень злые глаза. А потом они ушли в землю, скользнули в тайном, недостижимом для обычных предметов, пространстве между камнями и вернулись к своей хозяйке. Старая карга моргнула, замерла на секунду, а потом заковыляла прочь. В ее ридикюле переговаривались вполголоса маски, или головы, или, может, капустные кочаны, а старухе не хватало времени, чтобы на них цыкнуть.
Собирался дождь.
1Баута - одна из самых популярных венецианских масок. Она появилась в 17 столетии и служила эффективным прикрытием для представителей любого сословия и пола. Нижняя часть ее была устроена таким образом, что человек мог есть и пить, не открывая лица, что обеспечивало на карнавале полную анонимность.
Глава вторая, о том, почему умирают часы, а также о том, что на чердаках, как правило, лежит совсем не то, что ты туда клал, ну и, наконец, немного о волшебной стране, которая сниться по четвергам
. . .- Сегодня, похоже, четверг, -
пробормотал Артур, склонившись над кружкой. -
У меня тяжелый день - четверг.
Д. Адамс
На дверь была прикручена табличка "Валентайн Валентайн. По четвергам скидка". Судя по всему, больше ничего незнакомый Валентайн про себя сообщать не собирался. Элис постучала, а потом вошла, так и не дождавшись ответа. Комната была огромной, светлой и напрочь лишенной мебели, зато, повсюду были часы. Часы напольные, настенные, наручные - связками, луковицы, кольца, подвески на шею, почетное место в углу занимала клепсидра. Все это тикало, звенело и булькало и упорно показывало разное время. Самые необычные часы висели прямо напротив двери: стрелка их замерла между надписями "Четверг" и "Время чая".
- Эй! - позвала Элис. - Есть тут кто? Мне нужен часовой мастер.
Худая фигура разом вынырнула из-под стола, зажав в зубах тонкое шило с костяной ручкой. В соломенных волосах парня - он был едва ли старше Элис - запутались всевозможные шестеренки и винтики, а за ухо было залихватски заткнуто длинное фазанье перо, невесть зачем нужное часовщику.
- Лупа упала, - смущенно сообщил парень, демонстрируя собственно лупу. Потом резко распрямился, пытаясь одновременно привести в порядок волосы, протянул руку. - Валентайн В. Валентайн. С кем имею честь?..
- Элис Найтшед, - Элис пожала влажную ладонь, для чего ей пришлось преодолеть половину комнаты, перепрыгивая через все те же часы. - Мистер Генри сказал, что вы отличный часовой мастер. Видите ли, у меня сломались прадедушкины часы...
- Генри Мрак? - уточнил Валентайн В. Валентайн. Стрелка необычных часов наконец добралась до "Время чая" и он смущенно улыбнулся. - Может быть, чашечку? У меня печенье есть, домашнее. Пальчики оближешь!
Элис беспомощно на него посмотрела.
- Мне бы очень хотелось... Прадедушкины часы, это семейная реликвия. Мне бы хотелось знать, возможно ли их починить...
Валентайн кивнул, вытряс наконец из волос большую часть деталей, выудил перо и воткнул его в единственный в комнате цветочный горшок со скелетом какого-то растения.
- Ну что ж, поглядим, что у вас. Минуточку, я возьму инструменты...
Ящик с инструментами больше всего напоминал сумку врача: маленький кожаный чемоданчик, где всевозможные блестящие вещицы крепятся к стенкам и крышке. Имелось даже что-то, отдаленно напоминающее стетоскоп. Тщательно проверив все кармашки, Валентайн щелкнул замком ящичка и натянул через голову пестрый свитер. Волосы встали дыбом, а шестеренок в них опять прибавилось. Иди с ним по улице было несколько неудобно, все время казалось, что прохожие оборачиваются и бесстыже пялятся им вслед. Самым странным же было то, что на нелепого часовщика никто вообще не обращал внимание: толпа обтекала его, не задевая, и шла дальше, а вот Элис пару раз ударили по локтю.
Оказавшись в квартире Валентайн первым делом, даже не разуваясь, кинулся к часам. Вид у него был совершенно безумный, и Элис аккуратно отступила в сторону кухни, буркнув:
- Я заварю чай.
Часовщик ее даже не услышал.
Чай был уже готов, но всякие попытки оторвать Валентайна от изучения часов оказались безуспешными. Он кивал, бормотал что-то, но на деле не замечал ровным счетом ничего вокруг. Элис выпила чашку чая, вымыла посуду, вытряхнула от крошек салфетки и успела переделать массу неотложных дел. Валентайн и вовсе перестал подавать признаки жизни, и очнулся только спустя полтора часа. Выйдя на кухню, он вымыл руки и с видом врача, сообщающего о смерти пациента, опустился на табурет.
- Боюсь, уже ничего нельзя сделать...
- Пружина сломалась? - предположила расстроенная Элис.
Валентайн покачал головой.
- Хуже. У них кончилось время.
- В смысле? - переспросила Элис.
- Кто-то забрал у часов все их время, и теперь они мертвы, - Валентайн сочувствующе шмыгнул носом. - Сразу видно, это были очень почтенные часы. Прими мои соболезнования... будет лучше, если ты похоронишь их, или хотя бы продашь. Лучше, в другой город. В мертвых часах нет ровным счетом ничего хорошего.
Элис преувеличено бесстрастно разгладила складки на скатерти.
- Спасибо большое и извините за беспокойство. Сколько я должна?
Валентайн нахмурился.
- Ты мне не веришь? Я вовсе не шучу. Избавься от часов. Я бы забрал их у тебя, но вдруг они заразны?
Элис ощутила непреодолимое желание выставить часовщика за дверь. Сначала сумасшедшая старуха с баутой, теперь еще шутник с часами. Для двух дней было многовато. Элис на самом деле любила скучную жизнь, считая ее полезной для душевного равновесия.
- Спасибо большое, - твердо сказала она и поднялась на ноги.
Валентайн уходил долго: собирая инструмент, сбивчиво прощаясь и убеждая продать часы или хотя бы переставить в другое место, потому что, и так далее. Наконец дверь за ним закрылась. Элис перевела дух и бросила короткий взгляд на часы. Они молчали, как мертвые. Надо же, впервые знакомцы старого Генри подвели; этот Валентайн В. Валентайн просто ненормальный. Элис ласково погладила циферблат, сокрушенно качая головой: в довершение всего, у нее в доме больше не было часов. Телевизионные неизменно спешили, при этом каждый день на разное время, сотового телефона у Элис не было. Оставались только электронные, подаренные Кимберли и после того, как разрядилась батарейка, отнесенные на чердак.
Чердак у всех жителей дома был общий, поделенный тонкими фанерными перегородками на небольшие отсеки, на дверцах были грубо написаны номера квартир. На самом деле чердаком пользовались двое или трое: одна милая старушка совершенно точно хранила там свои соленья, а немолодой фотограф из 27 квартиры устроил в своем отсеке лабораторию. Так что на чердаке всегда пахло маринадом, химикатами и вездесущей пылью. Элис нащупала на стене выключатель и, щурясь от неприятного желтушного цвета лампочки, добралась до своей двери. Для нее чердак был просто местом, куда после переезда сволокли все коробки, а также всяческие уже ненужные вещи, вроде поломанной техники. В конце концов, это был совершенно ненастоящий чердак. Включив еще одну лампочку, Элис огляделась. В нагромождении ящиков и коробок отыскать что-либо было непросто, пришлось углубляться в поиски и даже раскопки. Отодвигая от стены прикроватную тумбочку из безвкусного розового пластика - подарок матери на новоселье - Элис случайно уронила картонный цилиндр; он упал с негромким стуком, и по полу раскатились стеклянные шарики. Элис не помнила, чтобы приносила на чердак что-то подобное, она вообще не помнила, чтобы у нее хоть когда-то были эти самые шарики. Даже в детстве она не особенно любила эту игру, предпочитая ей, как и всем иным, чтение книг. Откуда они тогда взялись? Элис попыталась перечислить тех родных и знакомых, кому могли бы принадлежать злополучные шарики. Только если Джиму, но он ни разу не навестил сестру в ее квартире. Элис осторожно присела, чтобы собрать шарики - так недолго и упасть и разбить что-нибудь - и увидела крысу. Крупная серая тварь сидела между ножками розовой тумбочки на задних лапах, держа в лапах три или четыре прозрачных шара. Усики ее шевелились, глаза моргали, губы подрагивали, обнажая опасные коричневые зубы, и все это сопровождалось негромким ровным тиканьем, в котором Элис опознала голос старых часов. Фыркнув, крыса упала на все четыре лапы и скрылась в дыре над плинтусом. Элис осторожно отодвинулась. Конечно, ходили разговоры, что на чердаке водятся крысы, но она впервые слышала, чтобы эти самые крысы воровали детские игрушки.
- Я слишком впечатлительная, - сказала Элис как можно громче.
Потом она встала и поспешила покинуть чердак, махнув рукой на часы. Куда проще купить на ближайшей барахолке милый старый будильник, чем искать в этом кавардаке сравнительно небольшой пластиковый диск. Выходя, она совершенно машинально сунула один из шариков в карман.
* * *
Никогда нельзя было сказать точно, сколько во дворце комнат. Не то, чтобы их количество менялось, но с ними явно творилось что-то неладное. Неизменными оставались только кабинет Короля - такой пустынный и в то же время по-своему уютный, что тут просто ничего не могло произойти лишнего - и чердак. Разве что иногда последний вдруг оказывался подвалом, или просто чуланчиком для метел на третьем этаже северной башни. Сейчас это определенно был чердак.
Стоя перед зеркалом в простой ореховой оправе, можно было разглядеть множество любопытных вещей. Отраженные предметы меняли цвет, форму, назначение, порой даже свою суть, неизменным оставался только король, и его, надо сказать, это устраивало. Принято было считать, что зеркало говорит только правду, и в таком случае это была правильная правда. А еще сейчас в зеркале отражалась мерзкая серая крыса, держащая в лапках горсть первоклассного времени. Не пришлось даже поворачиваться, чтобы испугать незваную гостью: она юркнула в темноту между по одному движению высокой брови. И все равно, нельзя было считать это хорошим результатом. С другой стороны, скоро можно было ждать гостей, столь необходимых всему королевству. Крысы - верная примета, это все знают.
* * *
Нелепо конечно, на по четвергам Элис снился один и тот же сон: огромные пространства раскинувшиеся под пасмурным небом. Запутанные лабиринты аккуратно постриженных живых изгородей (такие можно встретить в старых замках), бездонные лиловые озера, диковинные животные и все, что обязательно должно быть в настоящей волшебной стране. Был даже замок, вгрызающийся шпилями в тучи, достаточно зловещий, хотя и очень красивый. В таком замке мог бы жить великан, или спать заколдованная принцесса, или, возможно, охранять несметные сокровища дракон. Элис ни в одном из своих снов так и не добралась до этого замка, зато она на протяжении многих лет каждый четверг летала над землей, воображая себя то птицей, то ветром. Здесь пахло по-особенному, здесь совершенно по-другому текло время, и пространство также вело себя не как в обычном скучном мире. Это место из снов никогда не могло наскучить.
В этот раз Элис долго снился циферблат старых часов с неподвижной стрелкой, замершей между "четверг" и "время чая", и он уже успел поднадоесть. Потом она смогла наконец оттолкнуться от земли, взлететь и воспарить над зелеными холмами, кое-где испятнанными вереском. Ветер понес ее прямо к замку, и впервые Элис подобралась к нему так близко, что можно было разглядеть стрельчатые и круглые окна, двери, висящие в пустоте, лестницы, начинающиеся от какого-нибудь окна и уводящие круто в небо. А потом она увидела, первый раз за долгие-долгие годы, обитателя замка. Он сидел на подоконнике, беззаботно болтая ногами и вертя в длинных пальцах крупный стеклянный шар. Поведение его явно не соответствовало облику, по крайней мере, для такого легкомыслия незнакомец был чересчур... взрослым. Во сне Элис дала бы ему лет сорок, ну, может, чуть меньше, а в его серо-зеленых глазах плясали такие черти, что человеку должна была быть вся тысяча лет. Он кинул Элис шар. Машинально поймав его, Элис ощутила неожиданное тепло и покалывание в пальцах. Стекло расплавилось и потекло, капая на землю. Пошел дождь, также впервые за все время, что Элис навещала эти места. Незнакомец изящно спрыгнул в комнату и прикрыл за собой ставню. Свет мгновенно погас. Показать, кто здесь хозяин еще более простым и доступным способом было бы затруднительно.
* * *
Элис открыла глаза. Дождь барабанил по железной лестнице, на кухне хлопала на ветру форточка. Все было таким привычным и таким обыкновенным. Выбравшись из-под пледа, Элис открыла балконную дверь и подняла телефонную трубку. Гудки. Потом она набрала номер Кимберли, прислушалась к вполне ожидаемому сигналу "занято". Совсем не о чем было беспокоиться, даже если незнакомец из сна не идет из головы. Он был совершенно спокоен и бесстрастен, но Элис отчего-то знала: стоило ему улыбнуться, и просыпаться бы совсем не захотелось.
Нет, на самом деле все сегодня было неправильным.
Элис налила себе холодного чаю, присела на край кухонного стола и стала смотреть на улицу. Это было довольно-таки интересное занятие, по крайней мере - на время одной чашки. По стеклу медленно стекали струйки воды, меняя очертания дома напротив. На крыше кто-то суетился, кажется, устанавливал громоотвод, точнее было не разглядеть. Отставив чашку, Элис взобралась на стул и закрыла все еще хлопающую форточку. Повернув ручку, она обернулась и вновь увидела крысу. Вернее, существо размером с крысу, но слишком уж человекоподобное. Существо крутануло в ручках зеркало от пудреницы, посылая в глаза Элис зайчика, резко развернулось и припустило бежать.
Элис последовала за ним, удивляясь, что никак не может нагнать такое коротконогое создание. "Я все еще сплю", - догадалась она, и перестала удивляться чему-либо.
Существо поднырнуло под входной дверью (Элис пришлось ее все ж таки открыть) и побежало вверх по лестнице. У двери на чердак оно остановилось, приставило зеркало к стене и постучало. Ручка чердачной двери медленно повернулась. Элис замерла в предвкушении чего-то необычного, как во всяком четверговом сне. Дверь распахнулась, и за ней оказалась чернота, и уходящие далеко вниз ступени. Крошечное существо вновь подхватило свое зеркало и припустило по лестнице со страшной скоростью, по мере отдаления все увеличиваясь в размерах. Вот оно стало размером с кошку, с терьера, со средних размеров ризеншнауцера, с ребенка, с подростка... Впрочем, оно так и осталось карликом. Элис осторожно заглянула в черноту, в которой скрылась незнакомая тварь. Чернота была странной, но не особенно страшной и едва ли враждебной. Элис начала осторожно спускаться, и эта чернота облепила ее, как пена. Дверь за спиной вскоре захлопнулась, а стены замерцали множеством крошечных звездочек.
Это был весьма необычный сон. Даже для четверга.
* * *
Уходя, она неплотно закрыла дверь. Это ли не повод для ликования? Впрочем, ликовать всегда рано. Внимательно изучив все три кристалла, висящие перед креслом, он выбрал самый маленький и яркий и послал его в черноту. Может быть, эта девочка умеет быть благодарной? Хотя, это вряд ли. Благодарность, не самая характерная для людей - а также, любых других разумных существ, если уж говорить честно - черта. В любом случае, раз в сотню-другую лет приятно побыть щедрым.
Шар исчез в сумраке.
* * *
Больше всего на свете она сейчас желала знать, куда подевалась Элис Найтшед. Но даже глаза, способные проникать сквозь стены, не могли найти девчонку. Одно можно было сказать точно: квартирка опустела и замерла. Старуха выбралась из-за плинтуса и подошла к часам, крутанула стрелки. Где бы сейчас не была Элис, на спасение у нее просто не хватит времени.
Глава третья, о заманчивых предложениях, направлениях, времени и прочей чепухе
. . .Если ты сложишь это слово,
ты будешь сам себе господин,
и я подарю тебе весь свет
и пару новых коньков.
Г. Х. Андерсен
Рука в щегольской жемчужно-серой перчатке легко проникла сквозь корпус часов, словно они были не из дерева, а, скажем, из воздуха или воды. Немного пошарив внутри, рука выбралась наружу, пальцы разжались, и три мутных стеклянных шарика на ладони с трудом поймали луч света. Этого следовало ожидать еще тогда, когда появилась крыса, но ни единое живое существо не любит верить своим дурным предчувствиям. Ситуация была настолько скверная, что впору смеяться. Однако король не был бы королем земель, простирающихся от замка и так далеко, как только хватит воображения ребенка, если бы не сделал вид, что все в порядке, не поверил в это сам и не убедил своих подданных. Последних, впрочем, можно было убедить в чем угодно: они были в каком-то смысле частью своего повелителя.
Забыв о времени, стоило заняться делами куда более насущными. Взять хотя бы девушку, которая, отправляясь в неизведанные сказочные страны, совершенно машинально берет зонтик - лиловый - и пакетик лакричных палочек!
* * *
Лакричные палочки обнаружились в кармане совершенно неожиданно. К тому же Элис не помнила, чтобы перед выходом из квартиры у нее было время надеть пальто и взять с подставки зонтик - она ведь спешила нагнать странное существо с зеркальцем. Странно еще, что шляпки не было на голове. Хотя, нет, не странно: это был бы уже явный перебор, даже для самого необычайного четвергового сна. Трава была зеленой, из того разряда зеленой травы, которая бывает на детских картинках, а вот небо было предгрозовое и чем-то смахивало на теплое байковое одеяло, которое Элис купили к трехлетию. По одному взгляду на него становилось понятно, что зонтик точно будет не лишним. Элис огляделась по сторонам, отметила, что лестница пропала, как будто ее не было, зато кроме зеленой травы здесь есть еще камни, деревья и маленький бледно-голубой ручеек. Прямо над ним висел небольшой стеклянный шар, яркий, как миниатюрное солнце. Элис машинально протянула руку, запоздало подумав, что сейчас обожжется, но шар оказался едва теплым.
- Здравствуй, Элис, - сказал самый вкрадчивый, необычный, красивый и, возможно, самый древний голос на свете.
Он был как в ее сне - в предыдущем ее сне - разве что надел серые перчатки с широкими раструбами, отделанными похожим на паутину кружевом. Ветер полоскал длинные светлые волосы, причем, это был персональный ветер, не задевший кроме этих волос даже травинки. И опять на лице не было улыбки, а серо-зеленые глаза смотрели внимательно и спокойно.
- Меня зовут, Джарет, - незнакомец едва заметно поклонился. - Добро пожаловать.
- Откуда вы знаете, как меня зовут? - спросила Элис, отступая назад.
- О, имя не имеет большого значения, - очень серьезно пояснил Джарет. - Но если уж ты попадаешь в место, вроде этого, то ты либо Алиса, либо Маргарита. Своего рода - бесплатный билет на аттракцион.
Меньше всего окружающий мир походил на аттракцион, и он крайне мало располагал к веселью. Да и Джарет вызывал смутную тревогу, хотя был так бесспорно обаятелен, даже красив. Скорее всего, этим своим обаянием и магнетизмом он и пугал.
- Что же ждет на этом аттракционе? - спросила Элис, украдкой пытаясь ущипнуть себя. Сон становился не слишком то... удобным, и хотелось поскорее проснуться.
- Только синяков наставишь, - сочувственно покачал головой Джарет. - Ты не спишь, Элис Найтшед. Если хочешь, я могу найти более приемлемый способ доказать это.
Даже не делая шага, он оказался так близко, что Элис мазнула по щеке одна из прядей. Джарет был где-то на голову выше, а это усугубляло тщательно лелеемый Элис комплекс: она не любила быть меньше кого-то. Отскочив назад, она упала в ручей. Джарет разочарованно покачал головой.
- Жалость какая. Испортить такое прекрасное платье!
Элис опустила глаза вниз и увидела собственные колени, обтянутые нежным светло-кремовым шелком. Действительно, платье было дивное, хотя портной несколько перестарался с рюшами и воланами.
- Здесь ты можешь получить все, - вкрадчиво пообещал Джарет. - Мир станет таким, как тебе хочется. Никаких правил: ты здесь закон.
- Чрезвычайно заманчивое местечко для детей, - фыркнула Элис, выбираясь из воды. - Верните мне пожалуйста мое пальто и зонтик. И все то, что было под пальто.
Конечно, сочетание голубой пижамы с вышитым ежиком на воротнике, лоскутчатого пальто, лилового зонтика и пушистых домашних тапочек было не самым удачным, но, по крайней мере, эта одежда была сухой. И без каких-либо воланов.
- Спасибо, - сказала Элис, проверяя карманы. Лакричные конфеты оказались на месте. - А теперь не будете ли вы так любезны показать мне, где тут выход?
- Нет, - покачал головой Джарет. Его пальцы медленно вращали висящий в воздухе шар, бросающий блики на траву. - Я вовсе не намерен выпускать тебя. Ты пришла сюда сама, и уже давно. Ты принадлежишь мне.
Элис подскочила на месте, как ужаленная. Джарет улыбнулся. Эффект оказался вполне ожидаемый: Элис отчаянно захотелось кивнуть, и чуть ли не лечь верным ковриком у ног повелителя. Это... существо отлично знало цену своей улыбке.
"Посмотри на его зубы!" - мысленно приказала себе Элис. - "Веков тридцать-сорок назад эти зубки рвали плоть ни в чем не повинных детишек. Да что там! Лет сто пятьдесят назад они занимались тем же. Эта тварь из породы тех, кто прячется под кроватью..."
- Совершенно верно, - кивнул Джарет. - Под кроватями, в чуланах для метел, в платяных шкафах и темных углах чердаков и подвалов. Но речь немного не о том. Позволь тебе кое-что показать, Элис Найтшед.
Он выхватил из воздуха один из шаров покрупнее. В глубине стеклянной сферы медленно разгоралась искра, делая шар все больше и больше. Пожалуй, там отражалось все, что Элис могла пожелать: покой и тишина, тщательно дозированное одиночество, прекрасные вещи, удобное кресло под старинным торшером, множество толстых книг, которые всегда заканчивались хорошо. В шаре был целый мир, о котором можно только мечтать, напоенный запахом кофе, летнего дождя, жасмина и меда. Там был какой-то пустынный город, по улицам которого мощеным брусчаткой смело можно было бегать босиком. Там всегда были то ли сумерки, то ли очень раннее утро: время, когда вещи кажутся не совсем собой, а подчас и являются чем-то совершенно иным. Глядя в шар, Элис твердо знала, как выглядит мир ее мечты. Только вот, очень пусто. С другой стороны, ее порой раздражали семья, Кимберли, прохожие на улицах...
- Ты получишь все это просто оставшись здесь. Пойдем со мной, и ты увидишь свой мир, - пообещал Джарет шепотом.
- Между нашими мечтами и тем, что мы действительно хотим, есть некоторая разница, - важно сказала Элис, сама не вполне уверенная в этих словах.
Улыбка короля стала немного шире, в нее добавилось ехидства.
- Ты отказываешься от такого подарка? Надо же! Я ведь могу дать тебе все, что только пожелаешь. Хочешь дождь из лакричных конфет?
- Нет, спасибо, - сухо сказала Элис.
- Действительно, подбирать их с земли и потом есть будет не очень удобно, - кивнул Джарет. - Ты не хочешь мира своей мечты, ты не хочешь конфет, полагаю, какая-нибудь отдаленная звезда тебя тоже не интересует?
- Правильно полагаете, - согласилась Элис. - Я хочу уйти отсюда. Ну, или проснуться.
- Боюсь, что это невозможно. Второе, потому что, как я уже говорил, ты не спишь, а первое - потому что, как я опять же говорил, ступив на мою землю, ты становишься моей. Но я могу предложить сделку. Это будет довольно-таки честно.
- Что за сделка? - насторожилась Элис.
Улыбка короля исчезла неожиданно, словно выключилась. Лицо вновь стало серьезным и даже немного скорбным.
- Найди выход отсюда, правильную дверь, которая приведет тебя на поверхность, домой. Тогда я не буду препятствовать твоему уходу и больше не потревожу тебя.
- Только то! - фыркнула Элис.
- Это не так просто, как ты думаешь, - исчезнув и мгновенно появившись у нее за спиной, Джарет шепнул, - все дороги здесь ведут туда, куда я пожелаю. Их не так-то легко переупрямить. Ты так или иначе придешь ко мне в замок, чтобы остаться в нем навсегда.
- Это нечестно!
- Совершенно верно, - согласилась пустота.
С уходом Джарета стало как-то очень одиноко: он совершенно особенным образом заполнял пространство и даже перекраивал его под себя. Элис приказала себе позабыть существо, когда-то в далеком детстве выпрыгивавшее из-под ее кровати (ну, это-то едва был сам король, но наглядный пример всегда лучше) и занялась делом. Прежде всего, надо было понять, в какую сторону нужно идти. Не помогли ни воспоминания о полетах над этой землей, ни внимательное изучение деревьев и травы. Тогда Элис просто пошла в произвольном направлении, для бодрости размахивая зонтиком и напевая подходящую к случаю песенку:
- Мы у Снарка в гнезде! - Балабан проорал и матросов на берег совлек он...1
Ну, или не совсем подходящую, потому как в отличие от загадочного Снарка Джарет был неприятно реален. И уж точно совершенно реальны были его угрозы: дорога вела Элис, изгибаясь и упрямо подводя к одному и тому же месту - голубому ручью, пересекающему поляну. Здесь не было вообще никаких дверей, только трава и деревья.
- Смотри, куда прешь, верзила! - прокричал чей-то тонкий голосок, когда Элис уже в десятый раз прошла по одному и тому же месту.
Подпрыгнув на месте, девушка осторожно огляделась. У ее ноги стоял человечек, величиной с крупную крысу, зажав в руках зеркало от пудреницы. Тот самый человечек.
- Эм... - сказала Элис.
- Чего уставилась?
- Вы гном? - вежливо спросила Элис.
Человечек фыркнул.
- Скажешь тоже! Я - кошмар.
- Ну да... - честно сказать, для скептицизма была масса поводов.
- Самый ужасный кошмар из всех, что тебе встречались! - пламенно заверил человечек. - А ты кто такая, верзила?
- Меня зовут Элис Найтшед, и я ищу выход отсюда.
Кошмар тонко хихикнул.
- Как же, как же... Если хочешь знать мое мнение, наш король был слишком щедр. Стоило запихнуть тебя под замок на хлеб и воду, и через пару сотен лет ты бы на все была согласна.
Элис возблагодарила бога, что такое решение не пришло в голову Джарету, ну или за то, что он его отмел.
- Может вы все-таки подскажете, куда мне идти? - спросила она.
Человечек положил зеркало на землю и почесал подбородок.
- К нужной двери, - сказал он наконец.
- Я это знаю! Но в какой она стороне?
Хихиканье стало еще тоньше и еще противнее.
- В правильной стороне, конечно. Ищи.
Он взвалил зеркало себе на плечи и юркнул в траву. Еще некоторое время было слышно его бормотание:
- А вообще Джарет прав. Так забавно за ней наблюдать...
Элис замахнулась зонтиком, но потом решила, что все равно не попадет по наглецу. Присев на землю, она запустила руку в карман и отправила в рот сразу две лакричные пастилки.
- Какая-то неправильная сказка. Где же помощники, которые должны быть у всякой героини? - Элис медленно разжевала лакрицу, понаслаждалась специфическим вкусом, и настроение немного улучшилось. - В правильной стороне, значит... думаю, вот эта сторона достаточно правильная.
Вскочив на ноги и закинув зонтик на плечо, Элис пошла направо.
* * *
Старуха медленно отошла от древнего зеркала, почесывая дряблый подбородок. Не совсем понятно было, как стоит воспринимать происходящее. С одной стороны, Элис Найтшед нашлась, а с другой - была совершенно недосягаема. Старуха взяла со стола мешок и вытряхнула на ладонь горсть стеклянных шариков. Пожалуй, девочке стоило помочь найти правильную дверь. И не так то сложно было найти правильного человека ей в помощь.
- Не думай о себе слишком много, - сообщила старуха невесть кому необычайно бодрым и звонким для преклонных лет голосом.
* * *
Сидя на неудобном троне и подперев голову рукой, Джарет был занят даже не столько своими мыслям, сколько бесформенными грезами, обычно меняющими мир до неузнаваемости. Правда, сейчас ничего хорошего выйти не могло: слишком много было причин для беспокойства. Легко поднявшись, король накинул на плечи неприметный серый плащ и толкнул одну из дверей. Чернота проглотила его. В комнате остались только слабо светящиеся кристаллы. Свет за окном медленно померк.
1Л. Кэролл "Охота на Снарка"
Глава четвертая, о том, что бывает, когда помощь приходит от знакомых, о гусенице, а также о лестницах, ведущих вниз
. . .Боже мой, какое славное местечко!
Поймите, милочка, не всегда надо верить своим глазам,
а уж особенно здесь. Особенно здесь.
Так что нельзя все принимать на веру.
к/ф "Лабиринт"
Элис сочла наступление темноты просто свинством. Тем более, что она умудрилась удариться лбом о массивный сук какого-то странного дерева. Замерев, Элис вытянула вперед руки, стараясь нащупать препятствия. Затем она медленно двинулась вперед, ворча себе под нос:
- Это просто смешно! Что хочет, то и творит! Разве это дело? Этак если каждый будет творить, что взду...- Элис замолкла и тщательно обдумала этот вопрос. - Что вздумается...
Ей хотелось домой, но она не стала бы возражать и против простого солнечного света. Элис попыталась убедить невесть кого прислушаться к ее желаниям, но вокруг по-прежнему царила чернота. Тогда она в раздражении саданула зонтиком по чему-то невидимому и прокричала:
- На-до-е-ло!
Свет вспыхнул неожиданно, освещая сложившегося пополам Валентайна В. Валентайна с зеленушно-бледным лицом.
- П-прости... - пробормотала Элис.
- Ничего, - прохрипел Валентайн, потирая ребра. - Ты в порядке?
- Да, - только сейчас Элис удивилась. - Что ты здесь делаешь?
- Я пришел помочь тебе. Очевидно, что одна ты не найдешь выход.
Окружающий мир разительно изменился. Трава и деревья исчезли, вокруг выросли какие-то странные руины, оставшиеся, вероятно от фантастических замков. В отдалении можно было увидеть шпили дворца Джарета. Валентайн проследил за ее взглядом.
- Что бы ты не делала, ты только ближе подойдешь к нему. Тебе очень повезло, что я знаю короткую дорогу.
- Откуда?
- Часовщики нужны везде и всегда, - пожал плечами Валентайн. - Хороших часовщиков практически не найти, а гениальный я такой один.
Присмотревшись, Элис поняла, что он тоже как-то странно переменился. Куда-то подевалась нелепость и угловатость, он стал чуточку старше, представительнее, серьезнее. В соломенных волосах не было ни одной шестеренки. Что-то подозрительное было в этом Валентайне, и Элис не чувствовала ни малейшего желания ему довериться.
- Пошли, - тихо сказала она, крепче сжимая зонт. В случае чего, можно было прибегнуть к помощи этого незаменимого предмета.
Валентайн схватил ее за руку и потянул за собой. Поспевать за его длинными ногами оказалось не так-то и просто. Невольно Элис задалась вопросом, почему он, такой долговязый, оказывается с нее ростом, но быстро решила не обращать на это внимания. Здесь ровным счетом все было необычным и лишенным всяческой логики.
- Все страньше и страньше... - проворчала она.
Валентайн бросил на нее короткий взгляд и прибавил шагу. Правда, в этом не было никакого смысла: на пути беглецов выросла стена. Гладкая, белая, поросшая плющом, она поднималась вверх на три или даже четыре человеческих роста и расходилась далеко в стороны.
- Его же нет сейчас здесь! - простонал Валентайн. - Как?!
- Может, в обход? - предложила Элис и тут же отказалась от своего плана. Эта стена вполне могла тянуться на многие-многие мили как вправо, так и влево.
- Не удивлюсь, если она взяла нас в кольцо, - проворчал Валентайн. - Ладно, придется идти напрямик. Терпеть этого не могу.
Элис ожидала, что он сейчас полезет на стену, цепляясь пальцами за плющ. Вместо этого часовщик лег на землю, уперся в стену ногами и пошел вверх, словно по земле. Через какое-то время он обернулся через плечо - точнее посмотрел вниз - и махнул Элис рукой.
- Давай! Это просто.
Элис с сомнением изучила стену. Потрогала ее руками.
- Я не смогу! Слушай, это же невозможно.
Валентайн брякнулся на землю и сжался в комок. Просипел рассержено:
- Никогда не произноси это слово! Тем более, здесь! Смотри, что ты наделала!
Стена выросла чуть ли не вдвое.
- Прости, - буркнула Элис. - Может, все-таки в обход?
Не дожидаясь его ответа, она пошла, как водится, вправо.
* * *
Лазейка, обнаруженная в стене, была так узка, что Элис смогла протиснуться в нее только с третьей попытки. Куда более тощий и плоский Валентайн проскользнул, цепляясь за плющ, и отряхнул ладони.
- Наконец-то удача. Нам нужно поспешить, пока Джарет не обратил на нас свое внимание.
- Где эта твоя дверь? - спросила Элис, чувствуя весьма неожиданный прилив острого недоверия.
- На самом краю королевства, - Валентайн махнул рукой. - Это не так далеко и страшно, как звучит, поверь мне. Каких-нибудь два часа, и мы будем на месте.
Впереди были только камни, образующие, вероятно, какой-то рисунок. По крайней мере, если бы Элис устраивала подобное место, она не стала бы разбрасывать валуны как попало. Ни о каком крае королевства пока что и речи не шло, отсюда его точно видно не было, несмотря на то, что стена располагалась на возвышенности. Элис на всякий случай обернулась. Препятствие было на месте. Очевидно, Джарет решил не тратить лишних сил.
- Веди, - вздохнула Элис, перекидывая зонт из правой руки, уставшей, в левую.
Идти пришлось по дорожке между камнями, усыпанной совсем мелкой галькой и песком. Ноги вязли, шагов через двадцать-двадцать пять Элис подвернула щиколотку, рухнула на самый крупный камень и заявила, что без продолжительного отдыха дальше не пойдет. Валентайн испуганно огляделся по сторонам, но спорить не стал.
- Я отойду, - буркнул он. - Это, огляжусь.
Прекратив обращать на него внимание, Элис занялась своей ногой, тем более, что боль только усиливалась. Не мешало бы приложить к щиколотке мокрое полотенце, по крайней мере, всякий раз получая подобную травму (это бывало раз в пару месяцев), Элис первым делом прыгала на одной ноге за полотенцем.
- Слушай, а ты действительно доверяешь этому типу, а? - услышала она голос.
Медленно разогнувшись, Элис уставилась на гусеницу, размером с хорошего питона. Если бы она еще курила кальян, тогда было бы совсем... прекрасно. Гусеница широко улыбнулась.
- Чего пялишься? Гусениц никогда не видела? Я вообще-то задала вопрос.
- Нет, - ответила Элис. - В смысле, да - видела, нет - не доверяю.
- Хорошо, что уточнила, - фыркнула гусеница. - Я знаю, тебя зовут Элис. Можешь звать меня - Раупе1.
- Но ведь по-немецки это...
- А как бы ты меня назвала? - поинтересовалась Раупе с ухмылкой садового шланга.
- Гусеницей... - пробормотала Элис.
- Ну вот видишь! - улыбка стала еще шире. - Так что насчет этого парниши? Не нравиться он мне, как-то не так от него пахнет...
- Это как?
Раупе наморщила лоб.
- Ну... не так. А, не бери в голову. Кстати, совет: если что случиться, зови короля.
- Ну уж нет! - фыркнула Элис. - Сама справлюсь.
- Как знаешь, - гусеница дернула кончиком "хвоста", что видимо заменяло ей пожатие плечами. - Просто учти, он тут единственный, кто может оказаться в нужном месте в нужный момент.
Элис поднялась на ноги, пользуясь зонтом, как тростью.
- Спасибо, конечно, но я пожалуй пойду...
Она поковыляла в ту сторону, в которой скрылся Валентайн. Раупе покачала головой и крикнула ей в след.
- Я бы на твоем месте учитывала, что это местечко находится достаточно глубоко и не стоит пользоваться лестницами, ведущими вниз.
Элис с трудом нагнала Валентайна, идущего в общем-то достаточно медленно и внимательно изучающего камни.
- Мы ходим по кругу, - мрачно сообщил он. - Я бы предпочел какую угодно дорогу, но только не через сад камней, но выбора, похоже, нет. Ступай за мной след в след и постарайся не отстать.
Элис недоумевающе изучила валуны. В них не было ничего загадочного, обычные серые камни, обкатанные ледником и им же причудливо разбросанные. Она хотела сказать это Валентайну, и обнаружила его шагах в двадцати в стороне. Попытавшись доковылять до него, Элис только увеличила разрыв. Дорожка между камнями изгибалась, и впрямь водя по кругу. Спустя какое-то время Элис вновь оказалась там, где беседовала с Раупе. Гусеницы не было, зато на песке валялся недовязанный носок на четырех спицах, пятую кто-то подсунул под камень. Элис тряхнула головой. Носок был ярко-розовый, и размерами подходил великану. Даже думать не хотелось, кто тут может такое вязать. Аккуратно, бочком Элис перебралась на другую дорожку. Теперь она оказалась у крохотного источника, вода стекала по камням и уходила в песок. Огромная бабочка с темно-бордовыми крыльями сидела на самом крупном камне, вонзив в него хоботок. Элис решила перестать удивляться, потому что "все страньше и страньше" могло здесь, видимо, продолжаться часами. Не без труда разглядев Валентайна далеко впереди, она побежала, стараясь забыть о боли в щиколотке.
Первым делом Элис попробовала быстро бегать, но это не помогло выбраться из лабиринта песчаных дорожек, упорно подводивших то к камню, то к источнику. Тогда она начала перепрыгивать через валуны, что тоже не слишком помогло, зато Элис еще раз подвернула ногу. Разозлившись, она закрыла глаза и просто пошла вперед, как слепая нащупывая зонтиком дорогу.
- Знаешь, это не слишком-то честно, - заметил рядом тихий голос.
- А мне-то какое дело? - проворчала Элис, не открывая глаз. - То, что я вынуждена здесь находиться, просто фатально нечестно!
Она все ж таки открыла глаза, но рядом никого не обнаружилось.
- Можешь не искать, - вздохнул тот же голос.
- Э-э-э... а кто ты? - после говорящей гусеницы и розового носка Элис была готова практически ко всему. Ну, почти.
- Голос совести? - предположил незнакомец. - Ну, это вроде так называется. Брожу тут и взываю ко всем, совершенно без толку. Джарет меня вообще не слушает, зачем ему совесть? Этот вон Валентайн запустил камнем, хотя это суметь надо, в голос попасть. Ты бы не размахивала так зонтиком, знаешь, еще ушибешь кого, потом стыдно будет...
- Стыдно? Мне? - Элис хмыкнула. - Да ни в жизнь! Прости, ты не подскажешь, как мне выбраться из этого... сада?
- Покаешься? - оживился Голос. - Облегчишь душу? Ну, совесть чистая будет...
- И тогда я выберусь отсюда?
- Эм... ну, не совсем... - признался Голос.
- Нет! - отрезала Элис. - Переходим к следующему пункту: пытки. Сейчас я буду делать что-нибудь совершенно неприемлемое, и мне будет ну нисколечко не стыдно.
Голос икнул. Очевидно, он счел эту угрозу достаточно сильной.
- Ладно. Ладно! На самом деле никакого сада нет, это только...
- ...происходит у тебя в голове2, - перебила его Элис. - Плавали, знаем. Дальше-то что?
- Иди, - Голос умудрился "пожать плечами" ничуть не хуже гусеницы. - Просто иди и ничего больше.
- Спасибо большое, - Элис сунула зонт подмышку и просто пошла, ворча себе под нос: "Советнички!".
Самое неприятное было в том, что все эти советы могли быть на самом деле на пользу одному человеку: Джарету.
- Никому нельзя верить, - посетовала Элис.
"Просто идя" и старательно убеждая себя, что окружающий мир не более, чем плод ее богатого и нездорового воображения, Элис минут за семь нашла совершенно выдохшегося Валентайна. Завидев ее часовщик подпрыгнул на месте и радостно взвизгнул:
- Ты в порядке! Я беспокоился! Я думал, ты заблудилась!
- Нет, я просто солипсизмом балуюсь, отмахнулась Элис. - Далеко еще?
- Ну, мы вообще-то дошли, - Валентайн смущенно улыбнулся. - Я пытался срезать через сад камней, не очень удачно, наверное.
- И где же две... - начала Элис, а потом увидела дверь.
Она висела в воздухе, вместе с косяком, но напрочь лишенная стены. У порога лежал тростниковый коврик, с надписью "Добро пожаловать". Отполированная многими прикосновениями шарообразная деревянная ручка призывно поблескивала. Правильная дверь? Был только один способ убедиться в этом.
- Я открою? - спросила Элис.
Валентайн неуверенно кивнул, открыл рот, но сразу же захлопнул его. "Какой нелепый парень..." - подумала Элис, обхватывая ладонью ручку двери. Не было зловещего скрипа и свиста ветра, за дверь просто оказалась уже знакомая чернота. Элис сделала шаг вперед и нащупала ступени, ведущие круто вниз.
- Эм... - буркнул Валентайн у нее за спиной. - Ты это, просто меня...
Толчок в лопатку заставил Элис, вместе с зонтиком, покатиться по лестнице. Дверь, на этот раз с отменным шумовым эффектом, захлопнулась, и падающая весьма неудобно, отбивая локти и колени, Элис оказалась в полной темноте.
- Валентайн! Я убью тебя! - визгливо пообещала она.
Впрочем, падения это не остановило.
Стоило последовать ценным советам, - подумала Элис, в очередной раз стукнувшись лбом о ребро ступени. Пожалуй, самое время было воспользоваться самым мудрым из всех их. Только вот, очень не хотелось.
- Убью! - еще раз пообещала Элис, ни к кому уже конкретно не обращаясь.
1Раупе (от нем. Die Raupe) - гусеница
2It's only your imagination (Это только твое воображение. Это происходит у тебя в голове) - любимая фраза Джорджа в мультфильме "Yellow submarine"
Глава пятая, о том, что произошло в темноте, о том, что снилось Джарету и о старухе со свалки
. . . Daddy, daddy, get me out of here
I, I'm underground
David Bowie1
Ступенек было много, очень много, и Элис пересчитала их все своей спиной. Наконец, то ли лестница кончилась, то ли ее решили разнообразить площадками: Элис рухнула на каменную плиту, с трудом переводя дух. Темно было, хоть глаз выколи, пахло пылью и старым засохшим печеньем. Нащупав стену, Элис поднялась, цепляясь за нее, и попыталась успокоиться. Кажется, самое время было плакать и звать на помощь, чего она, конечно, делать не собиралась. Нужно было просто выбраться отсюда и вырвать Валентайну все волосы. И руки. И ноги. И проще всего, конечно же, было подняться по лестнице.
Элис осторожно развернулась, выставила перед собой зонтик и сделала несколько медленных шагов. Никакой лестницы позади нее не было. Также, как ее не было ни справа, ни слева - от чего эти направления не отсчитывай. Вообще никакой лестницы. Элис чертыхнулась.
- Я так погляжу, не успела ты пройти и пары шагов, как угодила в неприятности, - тоненько хихикнул смутно знакомый голос. - Ну, чего башкой вертишь, это я, Кошмар.
- Здравствуйте, - сухо ответила Элис. - Не подскажете, как пройти к табличке "Выход"?
Смешки посыпались со всех сторон.
- Я бы посоветовал тебе идти только прямо,- шепнул кошмар. - Прямо и прямо, никуда не сворачивая.
- Это приведет меня к выходу? - насторожилась Элис.
- Понятия не имею, - темнота, как оказалось, тоже превосходно умеет пожимать плечами. - Я бы просто так посоветовал.
Элис махнула рукой. Добиться от здешних обитателей внятного ответа на четко поставленный вопрос было невозможно. Может, стоило задавать более расплывчатые вопросы?
- Хорошая идея, - согласился кошмар.
Самым общим вопросом, который могла придумать Элис, было: "Куда?". Это был настолько общий, расплывчатый и всеобъемлющий вопрос, что она даже не надеялась получить на него ответ.
- Туда, - хихикнул кошмар, подталкивая Элис под левый локоть.
- А свет будет? - поинтересовалась приободренная девушка, но кошмар уже исчез.
Идти пришлось наощупь, простукивая дорогу впереди зонтиком. Подземелья, судя по всему, были обширны, по крайней мере, не возникало ощущения, что на тебя давит толща камня. С другой стороны, ее могли и не быть. Уже однажды спустившись по лестнице, Элис угодила в весьма сумрачный мир, так что логично было предположить, что если спуститься еще ниже, свет пропадет вовсе. К сожалению, "логично" почти никогда не означает "приятно".
Элис шла уже долго и в полном одиночестве. Кроме забежавшего, не иначе, чтобы посмеяться над ней, кошмара здесь больше никого не было. Эта пустынность ощущалась почти физически, отчего становилось довольно-таки страшно. К тому же, начала ныть подвернутая дважды щиколотка. Решив отдохнуть, Элис опустилась на землю, бывшую к ее удивлению теплой и мягкой, как одеяло. Это почему-то вызывало чувство брезгливости.
- Может, я все-таки сплю? - с надеждой спросила она.
- Плюнь-плюнь-плюнь-плюнь! - отозвалось эхо.
- Тьфу на все! - покладисто сказала Элис.
Она сунула руку в карман, нащупала пакетик с лакрицей, так кстати купленный в торговом центре страшно давно и уж точно в совершенно другом мире, и - что-то еще. Что-то гладкое и круглое.
- Шарик! - Элис вытащила его из кармана, с наслаждением любуясь тем, какой он красивый, а главное - светящийся.
Прежде всего стало видно, что сидит Элис действительно на одеяле, сером и очень плотном. Наверное, из верблюжьей шерсти. В отдалении валялась лошадь-качалка со сломанным ухом, раскрашенная предприимчивой детской рукой в розово-зелено-желто-оранжево-красный цвет карандашами. Элис моргнула. Именно такая лошадь была у нее в детстве: сначала она была белой, но Джим, а потом и сама Элис постарались придать ей оригинальную расцветку. По крайней мере можно было сказать, что другой такой коняги в природе не существует. Осторожно держа светящийся шарик кончиками пальцев, Элис подползла к качалке. Лошадь посмотрела на нее влажным карим глазом - второй был ярко-синим, потому что Джиму удалось стянуть у отца банку первоклассной туши. Припомнилось, что лошадку по какой-то совершенно непонятной ни взрослым, ни самим детям причине назвали Муреной.
Поднявшись на все четыре копыта (и закругленных полоза) Мурена уставилась на Элис укоризненным взглядом. Очевидно, ей не нравилось быть единственной в мире кричаще-пестрой лошадью.
- Ум, - Элис сглотнула. - Извини, старуха, мы не подумали.
Мурена благосклонно кивнула. Подобравшись поближе, она качнула кожаной уздечкой. Вдруг вспомнилось, что ее сплела тетушка Августа, веселая вдова, приходящаяся семье Найтшед невесть кем, нежно любимая всеми окрестными детьми. Элис не вспоминала ее лет десять. Ухватившись за уздечку, она поднялась и села в седло. Мурена издала что-то отдаленно напоминающее ржание и "поскакала", плавно раскачиваясь, вперед. Довольно быстро лошадь перешла в галоп, и ветер засвистел в ушах.
- Куда ты меня везешь? - спросила Элис, пытаясь одновременно удержаться в седле, не уронить зонтик и застегнуть пальто.
Мурена не удостоила ее ответом. Можно было, конечно предположить, что она не умеет разговаривать, и все же в молчании лошади было что-то зловещее.
* * *
Повелитель всего отсюда и до ближайшей двери спал, потому что даже ему порой требовался отдых. Спал Джарет на свое несчастье со сновидениями, в которых его мотало по таким местам, куда бы наяву он не сунулся ни под каким предлогом. Лестницы уводили все ниже и ниже, становилось все темнее, и темнота эта была совершенно неуправляемой. А еще ему снились крысы, подтачивающие острыми зубами ножки его трона. Оставалось разобраться, метафора ли это, или реальная угроза. А потом появилась мерзкая старуха с тяжелым деревянным молотком. Так далеко - до снов Джарета - она еще не заходила.
- Кха! Кого я вижу! - ощерилась карга. - Далековато ты что-то забрался, ясный мой.
Джарет, во сне обладающий куда как мерзким, но при этом - значительно более покладистым характером, промолчал. Старуха сама скажет все, что сочтет нужным.
- Я, честное слово, удивлена, что ты не бежишь со всех ног за спасением своего королевства, - усмехнулась карга.
Джарет беззаботно отмахнулся. Глаза старой ведьмы сделались совсем водянистыми и непроницаемыми.
- Я бы сказала, у тебя есть еще часов пять-семь, вряд ли больше.
Джарет проснулся, не отвечая на нападки старухи, и выпрямился.
- Где там эта девчонка? - бросил он парящему в воздухе шару.
Кристалл беспомощно моргнул.
* * *
Мурена остановилась очень резко, едва не сбросив наездницу. Элис обеими руками вцепилась в измочаленную гриву, зажимая зонтик коленями.
- Приехали?
Мурена промолчала, не удостоив даже "иго-го". Элис соскользнула на землю и огляделась, приказав себе ничему не удивляться. Из темноты выступали кучи хлама, целые горы храма, складывающиеся в причудливые цепи. Лошадь скрылась в мраке, оставив Элис в одиночестве.
- Свалка, - буркнула девушка. - Спасибо тебе большое!
Она медленно пошла, с трудом вытаскивая ноги из всевозможного мелкого мусора. Нет, в том, что игрушечная лошадь привозит людей на свалку, нет ничего удивительного: где ж еще жить игрушке, которую лет десять назад окончательно разломали и выкинули?
- Может, она за это на меня обиделась? - Элис покачала головой.
Как бы то ни было, нужно было идти дальше и найти нужную дверь и лестницу наверх. Совсем наверх.
Шевелящийся хлам не слишком-то ее удивил: в конце концов, здесь всюду кто-то жил. Даже на старой свалке можно было неплохо устроиться. На дорожку выкатилась неопрятная женщина, формами похожая на шар, закутанная во множество разноцветных лоскутков и примерно на полторы головы ниже Элис. Моргнула круглым птичьим глазом - второй был скрыт за длинными светлыми давно не мытыми патлами.
- Ты кто такая? - недружелюбно спросила женщина.
- Простите. Я заблудилась и ищу выход. Как пройти наверх?
- Ты не похожа на подданную Джарета! - обвиняющее заявила женщина, повела неожиданно острым для такого круглого пухлого лица носом. - Ты человек!
- Э... Ну да... - смутилась Элис.
- Что человеческий детеныш делает в подземельнейших подземельях?!
- И никакой я не детеныш! - обиделась Элис. - Мне, между прочим, уже давно девятнадцать.
Женщина внимательно оглядела ее, потом заметно расслабилась, выудила из груды тряпья длинный мундштук и закурила. В нос Элис ударил резкий запах. "Ну вот, и кальяна дождались", - подумала она. Женщина присела прямо на землю, скрестив короткие ноги, и продолжила изучать Элис.
- Не детеныш, говоришь? Как же ты тогда сюда попала? Не помню, чтобы взрослые люди находили двери в наш мир.
- А как же Валентайн? - удивилась Элис.
- Часовщик? - женщина хмыкнула и выпустила дым очень художественным сердечком. - Когда-то давно его пра-пра-прадеду дали ключ, а иначе никто из Валентайнов не смог бы приходить и чинить часы. Я сама приглашаю их раз в сто-сто пятьдесят лет.
- Что такого важного в часах? - спросила Элис, садясь.
Женщина смерила ее спокойным взглядом и сказала.
- Меня зовут Джанк2.
- Ага, я так и подумала, - кивнула Элис. - Меня зовут Элис.
- Конечно, - Джанк выпустила еще дым, тщательно придав ему форму многоугольника. Так часы, говоришь? Часы очень важны. Такие есть почти в каждом доме: опытные, бывалые часы, которые умеют отсчитывать по настоящему точное время и охранять от неправильного хаоса.
- А что, бывает правильный? - хмыкнула Элис.
Джанк указала вверх.
- Джарет, к примеру. Но чем ниже ты спускаешься, тем хаос хаотичнее, и тем важнее часы. Но бывает, что часы заболевают и начинают терять время, тогда срочно зовут часовщика: кого-нибудь из Валентайнов, чтобы он все быстренько исправил.
Элис нахмурилась. Кажется что-то подобное сказал ей Валентайн: часы умерли, у них кончилось время.
- А бывает и еще хуже, - зловещим тоном продолжила Джанк. - Бывает, кто-нибудь ворует время и убивает часы. Я бы сказала, у тебя осталось минут десять, не больше.
Элис вздрогнула и вскочила на ноги.
- Можешь не беспокоиться, - хмыкнула Джанк. - Время такая относительная штука. Десять минут, это очень много. За это время можно исправить кучу ошибок и наделать вдвое больше новых.
- Спасибо, успокоили, - проворчала Элис. - Скажите, как мне выбраться отсюда наверх?
Джанк выкинула сигарету - на секунду показалось, что весь окружающий хлам сейчас вспыхнет - и тяжело, покряхтывая, поднялась на ноги.
- Наверх, никак. Отсюда ты можешь либо спуститься еще ниже, либо пройти по краю мира. Это все очень опасно, так что я бы на твоем месте осталась. Мне давно нужна помощница.
- Нет, спасибо, - поспешила ответить Элис.
Джанк покосилась на нее своим глазом - начинало казаться, что второго просто не существует.
- Тебе ведь нравятся старые вещи.
- Но не настолько!
Джанк печально покачала головой.
- Очень жаль. Из тебя бы вышла отличная старьевщица, есть у тебя для этого парочка нужных качеств. Ну что ж, нет, так нет. Значит, пойдешь сейчас по этой аллее, - она указала на проход между двумя особенно высокими кучами, - до конца. Там к стене прислонена старая калитка, постучи по ней три раза и входи. По краю мира тебе нужно дойти до города шепчущих, а там уже тебе нашепчут, куда идти. Из города ты точно выберешься наверх. Избегай лестниц, ведущих не в том направлении. Все.
Элис посмотрела на каньон, проложенный среди груд всевозможного хлама. Особого доверия он ей не внушал, но и выбора особого не было. Еще раз пообещав себе оторвать Валентайну голову при первой же встрече, Элис поблагодарила старьевщицу и пошла, осторожно ступая по мягкой земле. Дойти до нужного места оказалось очень просто, что заронило в душу множество подозрений. В последнее время все излишне простое оборачивалось против Элис. Тем не менее, она протянула руку, трижды постучала и дернула заменяющее ручку веревочное кольцо. В лицо ей ударил резкий порыв холодного ветра. Впереди была ошеломляющая пустота, и только под ногами Элис была узенькая полоска пространства - весьма хрупкого, неустойчивого и не внушающего доверия. Элис обернулась, поглядела на темноту, скрывающую свалку, после чего решительно шагнула за калитку, бормоча себе под нос:
- Такой маленький шаг для человека и такая гигантская глупость!
* * *
Эта была темнота того сорта, которая могла раздражать даже Джарета. Возможно, он признал бы, что боится, но стоило только проявить слабость в одном, и этих слабостей сразу набегало великое множество. Эта была слишком сильная угроза его могуществу. Джарет спокойно сделал шаг вперед и пошел по узкой, трясущейся полоске пространства изящно, как по прочному дорогому паркету.
1"Отец, отец, забери меня отсюда. Я, я под землей" (англ.)
2Джанк (от англ. Junk) - тряпье
Спасибо за чтение
Вернуться к книге