Айсылу

Глава 1

Айсылу

Белая таблетка луны застыла на черном бархате неба. Звезд столько, что светло, почти как днем. Айсылу сидела на скамейке в саду и смотрела на луну. Темные глаза ее сверкали от возбуждения. Видение не отпускало. Пылающие дома, обожжённые, кричащие от боли люди. Город горел, и те, кто люди пытались спастись. Мужчина в красной футболке и синих брюках лихорадочно пытался завести машину, девушка в коротком блестящем платье сбросила туфли и бежала босиком куда глаза глядят. Ее лицо было испачкано сажей. Черная машина, за рулём которой сидел мужчина в красном, чуть не сбила девушку. Она еле успела отскочить в сторону.

Мужчина вышел из машины, спросил:

— Извините, вы в порядке?

Босоногая испуганно кивнула.

— Я еду подальше от этого кошмара. Если хотите, подвезу.

Девушка улыбнулась:

— Хочу, конечно.

Они сели в машину и вскоре она скрылась за поворотом.

Айсылу закрыла глаза. Она знала, что ее видение сбудется. Так было всегда. Но она не знала, когда это произойдёт, и какой именно город пылал в видении. Причины пожара тоже были неизвестны. Айсылу чувствовала себя уставшей и опустошенной. Так всегда после ярких видений.

Внезапная вспышка на тонкой границе сознания, где-то между явью и сном. Дар, который Айсылу не выбирала. Проклятие, которому невозможно противиться. Видения приходили помимо ее желания, выбивали из колеи, оставляя пустоту и тревогу. Но что девушка могла поделать? Ничего.

А люди побаивались Айсылу. Кто-то считал девушку проклятой, одержимой злым духом. Кто-то — чуть ли не ведьмой, способной навести порчу. Но Айсылу не знала ни одного магического заклинания, не умела она варить замысловатые лечебные снадобья из трав. Лишь видения возникали в ее юной голове и лишали покоя и сна.

Девушка смотрела на луну, как заворожённая, не в силах отвести взгляд. Ей казалось, что ночное светило делится своей силой с ней. Как бы там ни было, большинство видений посещало девушку именно в полнолуние. А ещё Айсылу верила, что существуют степные духи, которые связаны с природой. Еще в детстве мама рассказывала, что видела в степи высокие столпы пыли, которые перемещались с большой скоростью. Айя тут же решила, что это Степник. Мятежный дух ветра, обитающий в степи, мог внезапно явиться человеку в виде всадника, окутанного мелкой пылью, или в виде столпов пыли. Этот дух любил свободу и олицетворял степной ветер, и люди оставляли Степнику подношения в виде крошек хлеба.

А ещё, поговаривали, что если степного духа сильно прогневать, то он может наслать на свои владения пожар. И тогда люди бегут с насиженного места куда глаза глядят. Мать Айсылу боялась гнева степных духов, и этот страх передался девочке. Гуляя в степи, малышка порой оглядывалась, не видно ли поблизости странного всадника или высоких столбов пыли. Айсылу с детства чувствовала, что не похожа на других детей. И многие считали ее странной. Настораживала ее молчаливость, взгляд исподлобья. А главное, горожане знали, что видения малышки Айсылу сбываются. Это пугало и очень настораживало.

Одна лишь мать утешала Асылу и не боялась ее дара. Вот и сейчас женщина отыскала дочь в саду.

— Что, снова? — тихо спросила Айя.

Айсылу кивнула, чуть прикрыла глаза.

— Какой-то город горел, мама. Столько страха, столько боли. А я только предвижу страшное, но предотвратить зло не в моих силах.

— Бедная моя девочка, потерпи. Я знаю, как это мучительно для тебя. Но мы и правда не можем сдержать зло. Это неуловимый темный поток, над которым мы не властны.

— Как же я устала, мама! Когда это закончится? — спросила Айсылу тихим дрожащим голосом. — Может, нам переехать, мам? Когда вы с папой переехали сюда, в Каркалинск, меня еще не было. Прошло столько времени, а здесь мало что изменилось. И главное, мама, меня здесь не любят, а только боятся, понимаешь…

Айсылу провела рукой по щеке, вытирая невольные слёзы.

Айя ничего не ответила, только прижала дочь к себе, осторожно погладила по волосам.

— Твой отец тоже умел видеть. Многие считали его колдуном, но магии он не ведал. Рано он ушел к Аллаху, многое не успел. Но тебе, дочка, передал свой дар. Вольно или невольно, мне неведомо, да только будущее тебе открыто. — сказала Айя, тихо вздохнув.

— Но зачем мне этот дар, мама, если я не могу предотвратить зло? — с грустью спросила Айсылу.

— Одному Аллаху ведомо, дочка, а нам может и не нужно это знать. Твой дар –- это часть тебя, которую ты должна принять. Твой отец говорил, что дар нельзя заслужить, но и отказаться от него тоже невозможно. Остается просто жить, как есть. — ответила Айя. Дар, которым владела Айсылу, мучил ее, но мать ничего не знала о его предназначении. Мать лишь чувствовала ту силу, что приводила Айсылу в отчаяние. Страх, поселившийся в темных глазах девушки, словно хотел вырваться наружу. И Айсылу хотела стать свободной, но увы, не могла.

Белая таблетка луны спряталась в тучах. Лишь звезды горели на темном небе, словно яркие стразы на черном шелке. Айсылу и Айя еще немного посидели в саду, обнявшись, и вошли в дом.

— Я люблю эти места, дочка. Эти величественные горы, реку с быстрыми течениями, ближний лес. Эта степь стала родной для меня,— сказала Айя.

— А для меня нет, увы… — сказала девушка с грустью.

Ночью Айсылу долго не могла уснуть, ворочалась в уютной постели, просто боялась, что новые вместо снов ее ожидают новые видения. Взошло солнце, и бедняжка наконец заснула, измученная тревогой и страхами.

***

Акбар который день лежал в горячке. Жар не спадал, все тело юноши пылало. Не помогали ни травяные снадобья, ни молитвы. Мокрая тряпочка на лбу Акбара быстро нагрелась, и мать заботливо намочила ее вновь. В глазах женщины стояли слёзы.

— Ах, сынок! Разве ты чем-то провинился перед Аллахом? Неужто это кара небесная? Но за какие грехи? И эти язвы, измучившие твое тело… Откуда они? Чума или еще что? — бормотала женщина, смахивая слезы. — Ты еще так юн, дорогой, и никому не сделал зла! За что тебе такие страдания? Я-то пожила уже, и умирать не страшно. Жаль только тебя оставлять здесь одного. Вот и Зема, соседская дочка, захворала вдруг. Который день мечется в бреду, а доктора разводят руками. Ну да ничего, Аллах милосерден, да пощадит он невинных детей. — сказала Айза.

Женщина смочила пересохшие, покрытые коркой губы Акбара водой и заплакала. Сдерживать слезы не было сил.

Через два дня Акбару стало хуже. Язвы, атаковавшие его истощенное тело, сильно кровоточили. Местами кожа так истончилась, что будто бы рвалась, обнажая мясо. Бедный юноша совсем ослаб, а его мать совершенно отчаялась. Вчера она пригласила в дом муллу, и тот сказал, что Акбар, должно быть, скоро будет в раю. Айза снова заплакала. Соседка сказала ей, что Зему забрали к себе их родственники из города. А Акбара врачи не спешили забирать, сославшись на то, что болезнь слишком запущена, а лекарства от болезни нет. Айза умоляла докторов о помощи, но те лишь разводили руками. Айза совсем отчаялась, поняв, что смерть уже стоит за спиной единственного сына. Она словно чувствовала ее гнилое, смрадное дыхание.

Лютая хворь скоро охватила не только всю деревню, но и соседние села, и ближайший город, Каркалинск. Несчастный Акбар умер. Его несчастную мать Айзу забрали к себе дальние родственники. Как жалела она, что не обратилась к ним раньше, когда Акбар только заболел! Они не общались так давно, и Айза тогда не и решилась побеспокоить двоюродного дядю и его немолодую жену. А теперь поздно. Слишком поздно. Айза так корила себя за нерешительность. Но что в этом толку. Ее сыночек, ее дорогой Акбар навсегда остался в мире мёртвых. Никогда не дождётся Айза весёлой свадьбы, не понянчит внуков. Так жестока и несправедлива судьба!

***

—Ты знаешь, мама, соседка сегодня назвала меня ведьмой! — всхлипнула Айсылу. — Сказала, что это я наслала эту ужасную заразу, от которой уже погибло столько людей. Темные глаза девушки сверкали от гнева. В чем я виновата, мама? Я ведь тоже могу заразиться! — дрожащим голосом сказала Айсылу.

— Упаси Бог, дочка. Упаси Бог! — встревожилась Айя. Нахмурив тёмные брови, женщина ушла на кухню. Айсылу последовала за ней.

— Ты ни в чем не виновата, родная. Мы с тобой знаем это. А люди… Им просто страшно, и они хотят объяснить то, что происходит. — тихо сказала Айя.

—Но почему я, мама? Я ничего не сделала, ничего! И я ведь тоже могу заразиться и умереть, как другие! Но разве им есть до этого дело? Глупые, злые, суеверные люди! — разрыдалась Айсылу. Слезы оставляли на лице мокрые дорожки, но не приносили облегчения.

Пожелав матери спокойной ночи, Айсылу ушла в спальню, закрыла дверь на ключ. Она долго стояла у открытого окна и смотрела на луну. Растущая луна. Полнолуние. Айсылу захотелось оказаться далеко-далеко, на другой планете. Там, где никто не винил бы ее напрасно, не боялся бы предсказаний и странного дара. Луна завораживала, манила и восхищала Айсылу. И в то же время ей казалось, что страшные видения посланы луной. Не случайно ведь все они случаются именно в полнолуние… Айсылу задернула лёгкие шторы, легла на кровать впервые за долгое крепко уснула.

Айя проснулась примерно через час. Стояла жара, и ей захотелось освежиться. Внезапно она почувствовала запах дыма. Сначала Айя решила, что ей показалось, но вдруг она заметила, что горит коврик, лежащий в коридоре, а также уже начали стены. Она тут же набрала воды в ведро и попыталась потушить пожар, но ничего не вышло. Огонь быстро распространялся, заполняя дом. Страшная, неуправляемая стихия. Айя очень испугалась, но не за себя, а за дочь. Тут же она побежала в спальню дочери, стала стучать в дверь, кричать о пожаре. Но Айсылу спала слишком крепко и ничего не слышала. Между тем, едкий дым добрался и до комнаты Айсылу. И несчастная мать, пытаясь спасти дочь, невольно вдыхала его, подвергая себя опасности.

От страха она не догадалась выбежать на улицу, не попыталась разбить окно спальни дочери. Айя стояла перед закрытой дверью, и снова и снова стучала. Но тихий стук не смог разбудить крепко спавшую Айсылу.

У Айи уже не хватало сил, чтобы закричать, но она все еще надеялась, что дочка проснётся. Слезы текли по ее смуглому худому лицу, смывая следы сажи. Каждый вздох давался с трудом. Прошло совсем немного времени, но Айе казалось, что прошла целая вечность. Страх и отчаяние сковали ее душу. Вскоре от угара у Айи закружилась голова. Измученная женщина наконец упала на пол и умерла.

Айсылу проснулась от того, что дышать было невыносимо трудно. Из-за дыма ничего не было видно, но девушка оторвала подол ночной рубашки, нащупала стакан воды, стоявший у кровати. Намочив тряпочку, Айсылу закрыла ею нос и рот, наощупь открыла дверь и почти сразу увидела распростертое на полу тело матери. Она надеялась, что мать жива, приподняла ее за плечи. Поняв, что тело бездыханно, Айсылу пришла в отчаяние.

— Мама, нет! — истошно крикнула Айсылу. — Не оставляй меня одну, я не смогу без тебя! — беспомощно шептала она.

Слёзы лились градом, и Айсылу не замечала опасности, не боялась сгореть заживо. Потеря матери была страшнее собственной смерти.

“Какая я дура! Зачем только я заперлась на ключ! И заснула, как назло, крепко! Бедная мама! Она ведь хотела меня спасти, и сама погибла! И пожар этот чёртов! Все из-за меня, из-за того, что меня здесь считают ведьмой!” — думала Айсылу.

Между тем, дышать становилось все труднее, огонь, не сдерживаясь, заполнял пространство, поглощал все на своем пути. Но Айсылу была так погружена в свое горе, что не замечала ничего вокруг. Вид мертвого тела матери ужасал и приводил в отчаяние. Айсылу понимала, что уже не в силах ничего изменить. Человек слишком слаб, чтобы бороться со смертью. И неважно, каким даром наградила его судьба.

Милое личико девушки, испачканное сажей, было залито слезами. Айсылу сидела на коленях возле мертвой матери, не в силах совладать с собой. Слезы лились потоком, хотелось кричать от несправедливости и боли, разрывающей юную душу.

“Это все из-за меня! Из-за меня! Мама, прости!” — мучилась Айсылу. Жестокое чувство вины убивало, повергая в полное отчаяние. Хуже всего, что ничего уже нельзя было изменить. Неотвратимость смерти — это то, перед чем бессильна человеческая природа.

“Ах, мамочка! Если бы, я могла предвидеть твою смерть, ты бы не умерла! Проклятый, ненавистный дар, который только лишает сна и покоя! Я ни на что, совершенно ни на что не способна!” — укоряла себя Айсылу.

Очнулась девушка лишь тогда, когда увидела, что начал гореть потолок. Стремглав бросилась она на улицу, прихватив с собой горящую ножку стула.

Вся в саже, дрожащая и слабая с виду, Айсылу была полна решимости. Без колебаний подожгла она соседний дом, а потом и еще один, с голубыми наличниками. Люди в домах спали, до восхода солнца оставалось пару часов, так что никто не встревожился, никто не заметил опасности.

— Будете знать, как называть меня ведьмой! — зло прошептала Айсылу. Она не испытывала жалости ни к кому. Хотелось лишь отомстить за смерть матери. Айсылу была совершенно уверена, что это соседка подожгла их дом. Ведь именно соседка обвиняла Айсылу в том, что та наслала чуму на город.

Девушка вспомнила лицо пожилой женщины, ее глаза, полные ненависти и страха. Страх — вот что сводит с ума и лишает разума. Эпидемия, забравшая множество жизней, пройдет,поколения сменят друг друга, родятся новые люди, и реки изменят свое направление, а страхи останутся, продолжая вносить смуту в людские души и отношения.

Кто знает, может быть, если бы не ужасная зараза, мама Айсылу осталась бы жива, и несчастной девушке не пришлось бы мстить за свалившееся на ее плечи горе.

Айсылу бездумно шла по улице, мимо знакомых домов. До рассвета оставалось еще несколько часов. Луна безмолвно застыла на темном небе, словно наблюдая за Айсылу. Она шла, вытирая слёзы, не в силах до конца осознать, что больше никогда не увидит маму. Шок словно забрал все чувства. Слезы тоже не шли, пустота заполнила душу юной ясновидящей.

Внезапно Айсылу охватило смятение. Захотелось исчезнуть, сгинуть в никуда, ведь жизнь уже никогда не будет прежней. ‘Люди и без того ненавидят и боятся меня, а после поджогов и вовсе могут убить!” — подумала Айсылу. Ей вдруг стало так страшно и горько. Сердце бешено стучало в груди, словно хотело вырваться на свободу.

Бросив на дорогу свой самодельный факел, Айсылу побежала куда глаза глядят.

“Подальше отсюда, от этого ада!” — думала Айсылу. “Степь приютит меня. Больше не будет смертей, огня. Ничего не будет. “ — убеждала себя беглянка. Айсылу не беспокоилась о том, что может умереть от голода и жажды. Сила, которая жила в ней, говорила, что бегство не причинит вреда. Ее дар еще нужен был здесь, на земле. И пусть Айсылу не смогла уберечь от вечных объятий смерти самого дорогого человека — женщину, которая подарила ей жизнь. Айсылу хоть и корила себя за это, но чувствовала, что ее миссия еще не окончена. Она не заметила, что позади нее вдруг возникли несколько высоких столбов из пыли. Это сам дух степи следовал за Айсылу, изучая ее путь.

Она же бежала прочь по весенней степи и не заметила Степника. Не видела Айсылу, как дома загорались один за другим, как выбегали на улицу испуганные взрослые, как плакали дети, не в силах терпеть боль от сильных ожогов.

Не видела Айсылу и то, как мужчина за рулем, в красной футболке чуть не сбил с ног испуганную босоногую блондинку. Выйдя из машины, он сказал:

—Извините, вы в порядке?

Босоногая испуганно кивнула.

— Я еду подальше от этого кошмара. Если хотите, подвезу. — ответил незнакомец.

Девушка вымученно улыбнулась:

— Хочу, конечно.

Они сели в машину и скоро она скрылась за поворотом.

Видения Айсылу снова сбылись, тьма накрыла город, и никто не знал, как скоро она отступит.