Архив г. Всёподбоково.

1. Юбилей аномалии.

Газета «Пруф.Да»

Районный еженедельник города Всёподбоково.

№ 42°С от 30.02.2084 г.

«50 лет атмосферной аномалии»

Автор: И. О. Невмиянова, спецкорр НИИЧЕГО

30 февраля 2084 года исполняется ровно 50 лет с момента возникновения знаменитой атмосферной аномалии над городом Всёподбоково. В преддверии юбилея мы встретились с живыми свидетелями тех событий — Майнкрафтом Хтоновичем и Капитолиной Анатомьевной Кулибяками, чтобы узнать, как это было на самом деле.

Наш разговор с Майнкрафтом Хтоновичем начался с экскурса в историю и философских размышлений о родине.

— Почти 50 лет прошло, — рассказывает Майнкрафт Хнтонович. — Правительство сначала эвакуировало всех нас, начало огораживать город. Нас повозили туда-сюда, а потом вернули. Видать, кто-то смекнул: чего нас возить-то, надо возвращать откудова взяли. Оно и правильно. Тут всё родное: каждая раздающая вышка, каждый терабайт данных, витающих в воздухе — всёподбоковское.

Свидетель не обошёл вниманием и современные реалии:

—...Как я ужо говорил, когда кто-то смекнул, что мы тоже часть карантиному городу, тогда же нас решили вернуть обратно. Но, уж не знаю, связано ли одно с другим, а вышло так, что после этого забор вокруг города так и не достроили. Огородили город на 3,14 части. На остальное то ли материала не хватило, то ли денег, то ли рабочие разбежались. Всё это мне лично казывал наш, практически несменяемый, мэр Расхваляйков Вздор Константинополевич, когда я ему и его семье на каждый двор устанавливал забор. Вон, до сих пор стоят, серые, двухметровые. 3,14 города такими же секциями закрыты. Это ж надо думать, так похожие купил! Вот что значит веяние моды. Но мне иногда кажется: какая морда, такая и мода!

Когда речь зашла о создателе аномалии, Майнкрафт Хнтонович оживился:

— А, Олег-то... Жуть какой дурак... Хоть и не говорят плохо про сгинувшего в никуда человека... Всё нам до происшествия что-то впарить пытался про какие-то супатаманные части, что весь космос пронизывают и соединяют всё. Говорю же, дурак какой-то... Хотя знаете, у всех нас есть что-то от Олега.

Самым ярким воспоминанием для Майнкрафта Хнтоновича остаётся та самая ночь:

— В небе-то такую штукенцию устроил! Перепугал тогда нас всех знатно... Я музыку слушал на кровати дома, а потом яркая вспышка — как будто день наступил. Вспышка отступила, а я уже на полу сижу. Поглядел в окно — а там в небе оно. Красивое! Разными красками переливается, радугами разливается во все стороны.

И как оказалось, это была не самая большая странность той ночи:

— Я ж тогда не удержался и вслух всё сказал, что думаю о красоте такой. А рядом кот, невесть откуда взявшись, говорит умнаю мыслю мне: «Красота, красота! Ещё надоесть успеет вам эта ваша красота! Раньше только кошки по мирам ходили, а что теперь? Теперь проблем не оберёмся!». Ну, из умнаго получается только начало, а остального я не понял. А переспрашивать как-то неудобно было. Не зря же говорят, чтобы не показаться дураками, надо меньше спрашивать...

Жена Майнкрафта Хнтоновича, Капитолина Анатомьевна, вспоминает события той ночи более чётко:

— Я ж у батьки самогонку не хлестала по-малолетству (смотря на супруга). Ночью той я спала, а очнулась я от того, что что-то меня сбросило с кровати вместе со всем остальным, что было в доме! И всё снесло в одну сторону — как будто кто-то метлой взял всё и разом так: фьюить! И смёл... Понимаете? И я туда же!

Несмотря на ушибы (шишка на голове, хромота), Капитолина Анатольевна добралась до окна:

— За окном было светло как днём! А ещё было словно я в свой детский калейдоскоп смотрю! Всё переливается, играет разными оттенками и движется — как будто танцует... Мне сейчас кажется, что я так и простояла тогда до самого утра, глазея на всю ту... То есть эту красоту.

О создателе аномалии Капитолина Анатомьевна отзывается с теплотой:

— Дядька Олег добрый был! Мы с девчонками любили его, а мальчишки подтрунивали над ним. Жалко мне было его, когда узнала, что это он сделал. Сгинул то неизвестно куда. Правительство конечно много чего наизучало про эту аномалию, да одного они не нашли — самого дядьку Олега. А мне иногда кажется, что он там в небе сам и висит, распластался между мирами, на нас смотрит, а собрать себя воедино не может.

На этом интервью было закончено. Когда я уходила, на пороге мне встретился старый кот, вальяжно разлёгшийся на пороге дома. Я в шутку обратилась к нему с вопросом, но кот только презрительно фыркнул, поднялся и ушёл прочь от дома, бросив мне через плечо: «Ещё чего... Интервью у меня решила взять? Обойдёшся...»

На этом интервью было закончено. Я вышла из дома Кулибаковых, чувствуя, что земля под моими ногами стала... будто плавной. Город вокруг так же, вроде оставался знакомым и одновременно чужим. Аномалия висела над крышами, переливаясь всеми восьмью цветами радуги. 50 лет аномалии изменили город и продолжали его менять прямо сейчас...

Предупреждение: все совпадения с начисто выдуманными персонажами и котом были неслучайны.

2. Отчаянный выпуск №21.

Газета «Пруф.Да»

Районный еженедельник города ВсёТАКЖЕиТОТЖЕподбоково.

№ 451°F от сбившейся даты в календаре.

Автор: потерявшаяся во времени, а также ключи, машину и документы И. О. Невмиянова, спецкорр НИИЧЕГО, рискующая своей работой ради жизни.

Я веду аудиохронику своего пребывания в городе Всёподбоково. Мои попытки выехать из него привели к тому, что я сначала потеряла дорогу, бесконечно петляя и возвращаясь обратно, потом и всё остальное.

Я остановилась на выезде из города, в очередной раз пытаясь понять, почему, как бы я ни ехала и где бы ни сворачивала, всё равно возвращаюсь на одну и ту же дорогу.

Ко мне подъехала патрульная машина. Из неё неспешно вышли двое правопорядочных и направились в мою сторону. Одетые по форме: отутюженные брюки, накрахмаленные рубашки и у каждого в руках по корзинке, доверху набитой грибами. Один из них поправлял неусидчивую фуражку, другой кое-как, стараясь не уронить котомку, поправлял выпрыгивающую кобуру с пистолетом на поясе. Я открыла окно и, не давая им представиться, затараторила о благодарности за их появление, говорила о том, как я несказанно рада, и просила их о помощи. Они, к моему изумлению, ничего не ответив, подхватили меня за руки и подняли с земли, державшуюся за руль моей машины. Вернее, это всё, что у меня было в руках и осталось от моей машины.

Далее у нас завязался разговор, и поскольку никакие описания не способны передать абсурд происходящего, здесь и в дальнейшем все разговоры будут процитированы мной без изменений.

— Ну что, дочка, не могёшь из города выехать да? Ты же вроде местная? Эх! Не пойму, куда тебя всё тянет отсюда! — сказал мне один из поднявших меня.

— А где патрульные, что только что подходили ко мне? — спросила я двух старичков, держащих в руках корзинки, доверху набитые грибами, не вняв тому, что мне сказали.

— Ох, родная, сколько же ты тут катаешься? Это ещё хорошо, что патрульные тебе почудились, а то некоторые на этих дорогах разум теряли. Вот скажи, в какой день недели ты выехала?

— Кажется... кажется, это был вторник!

— Ну правильно, а сегодня уже август!

— Это получается... — я крепко задумалась, что сказать. Никогда раньше в жизни я не бывала в такой ситуации и вот опять. Поэтому я сказала первое, что пришло на ум, не став углубляться в логику сказанного до этого: —... Это хорошо... Хорошо, что я вас здесь двоих встретила, получается...

— Кого двоих, дочка? Я тут один, а если кого и видишь ты ещё, так это скорее всего мой единоутробный троюродный брат. Он всё думает, что живой, а так помер ведь уже как лет надцать назад. Просто тоже уйти не может. Они все не могут. Вон, и ты тоже не можешь!

— И я тоже? — глупо переспросила я, боясь сказать другое. Я подумала: «А что, если всё происходящее со мной — результат моей...» Но мысль оборвалась, когда я почувствовала, что лечу куда-то вниз.

— Да что же ты в обморок-то падаешь? — подхватив меня, сказал старичок, — Жива-живёхонька! Не помёрла! Ещё...

— Что значит «ещё»? — переспросила я, чувствуя, что снова поплохело.

— Иначе я бы не видел тебя, как не вижу иногда своего брата!

— Иногда? — я посмотрела на второго старика, который так и стоял безучастно, пока я безостановочно падала в обморок.

«А ведь мог и помочь!» — думала я.

«А ведь не мог, когда неохота...» — подумал он в ответ моей голове.

— Я его тоже вижу, — сказал мне первый старичок, перебивая наш мысленный разговор со вторым стариком. — Но не всегда. Он то появляется, то пропадает. В общем, когда хочет показаться, тогда и показывается. Так что это нормально, что ты видишь нас двоих. Видать, ты ему понравилась, раз решил себя тебе показать. Хотя не факт. Я уж было думал, что оставил меня в покое хоть на денёк.

— Тоже мне, важная птица! — сказал мне второй старик. — Ты слушай его больше! Это он всё путает. Думает, что он — это я, а я — это он! Понимаешь?

— Нет! — честно ответила я.

— Да что тут понимать? — развёл руками второй старик. — Он думает, что он — это я, а я — это он, но на самом деле я — это не он, а он — не я, а в целом мы оба не то, что он думает, а то, что я знаю! Ну так хоть понятнее?

Я покачала головой в знак несогласия, но вслух сказала: «Да!».

— Хорошо-хорошо, дочка. Я понимаю: напугали мы тебя. Брат мой опять за своё, говорит небось что ни попадя! Знаешь что? Не будем мы тебя больше задерживать и дорогу в город покажем!

— А зачем мне в город? Мне из города надо!

— Послушай нас, мы тебе здесь не поможем, но в городе знаем, кто может помочь.

— Так всё равно, зачем мне показывать, где город? Вон он! Весь в огнях аномалии... — я засмотрелась вверх на чудесной красоты явление: все восемь цветов радуги переливались и сплетались в единый клубок, из которого торчали лучи света во все стороны. — Красота! — выдохнула я.

— Смотри! — услышала я голос второго старика. — Вот почему она всё прокекала! Она ж глаз с неё не сводит...

— Явился! — сказал первый старичок второму. — Какой смысл всегда прятаться и всё равно бродить за мной?

— Отстань! Давай её уже отсюда спровадим! Надоела эта работа и она тоже надоела...

Я было открыла рот, потом закрыла, потом открыла снова, чтобы сказать им о том, что нахожу такое обращение к себе грубоватым, но второй старик не дал мне вставить и слова. Он забрал у меня руль и всучил корзинку с грибами.

— Передашь корзину нашему неизменно всеми любимому главе города. Чтоб он этими грибами объелся.

Отступив назад, второй старик свободной рукой начертил в воздухе прямоугольник: начав движение от земли у самых ног и пройдя над головой к земле у ног. В этот невидимый контур ровно по центру он вставил руль словно ключ и, повернув его, потянул на себя.

Я не поверила своим глазам: на том месте, где старичок расчертил фигуру, зиял проём, в котором чётко угадывался интерьер кабинета мэра города.

3. Бюрократический выпуск №22.

— Что там опять такое? — услышала я так же отчётливо голос мэра. — Сколько раз я должен говорить, что приём в мой кабинет только через дверь. Не через окно, не через мышиную нору, не через портал, а через дверь! Через дверь!

— Константинополевич, ты это того, не ворчи, — сказал первый старичок. — Принимай на постой новую гражданку.

— Какой постой? — только и успела я спросить перед тем, как меня буквально втолкнули в образовавшийся портал. Я влетела в кабинет мэра, стараясь не оступиться и не упасть с корзиной грибов в руках. А когда развернулась, чтобы всё высказать этим старикам, проём исчез, и я осталась один на один с мэром в его кабинете. Он сидел за своим рабочим местом, держа перед собой маленький пустой аквариум, в который сыпал горсть за горстью рыбий корм. Он был круглого телосложения, будто оживший снеговик, но в дорогом светло-синем пиджаке.

— Простите... Я же сказал, приём через портал не ведётся. Выйдите обратно и придёте через дверь, — сказал он, не поднимая головы.

— Но я не могу!

— Не могу или не хочу — это тема для долгой философской беседы... — он поднял глаза и с любопытством посмотрел на меня впритык. — А мы ведь с вами уже встречались, верно?

— Да, я журналистка. Я приехала...

— Да-да-да! Приехали... и не уе... ха... ли... — протянул мэр, продолжив кормить несуществующих, а может, одному ему видимых рыбок и разговаривать с ними: — Пуль-пуль... Мои рыбоньки...

— Я вижу, новости в этом городе опережают сами себя?

— Что? Нет-нет, у меня нет повода пережёвывать себя! Простите, а вы кто? Вы давно стоите в кабинете? Как вы сюда вошли?

— Я?

— Да-да, девушка, вы!

— Я... — я абсолютно не понимала, что происходит, — я журналистка... И... я приехала к вам в город...

— ВСПОМНИЛ! — крикнул он. — Вы же журналистка... Вы меня извините за несобранность, я всё пытаюсь покормить своих рыбок, но они почему-то ничего не едят. А меня это очень сильно расстраивает. Я уже какой только корм не перепробовал. Честно вам скажу, я уже не могу больше его пробовать.

— Что вы е-ди-те? — переспросила я, почувствовав, что к моему горлу подступил комок.

— Я знаю, знаю, тут есть чем гордиться! — сказал он важно.

— Нет... Ваши рыбки ничего не едят потому, что у вас в аквариуме одна лишь гора этого корма!

— Знаете что!!! — мэр неожиданно изменился в лице, приняв тревожно-храбро-решительно-утомительный вид. Он отодвинул в сторону пустой аквариум и встал из-за своего места, что заставило меня отвернуться: ниже пояса его деловой костюм переходил в домашние шорты и сланцы, надетые поверх носков с подтяжками.

— Вы думаете, так легко кормить рыбок, которых у вас нет? Не критикуйте то, чего не понимаете! Вы за одну минуту разрушили мой мир!

Договорив, он вдруг оказался пугающе близко, нависая надо мной, несмотря на свой малый рост. От него несло примесью муската и несвежего белья. Я отступила, машинально потёрла лоб одной рукой, а другой протянула Вздору Константинополевичу корзину с грибами.

— Это вам... передали... — сказала я, стараясь не смотреть на вызывающе ярко-синие шорты мэра.

— О! — мэр забрал у меня корзину, будто увидел её впервые, и направился обратно к своему рабочему месту. Там по коммуникатору он вызвал помощницу, попросив забрать корзину с грибами.

Через минуту в кабинет зашла стройная молодая девушка с длинной рыжей копной волос на голове в виде папахи. Проследив мой взгляд, девушка подошла ко мне, достала невесть откуда складной стаканчик и, открыв кран среди волос на голове, подставила стакан, наполнив его водой.

— Вы верно хотите пить, вы так смотрели на мой кулер?

— На ваш что? — переспросила я.

— Она на голове носит кулер, это очень удобно! — сказал мэр. — Попробуйте воду, она сама её конденсирует из окружающей влаги в воздухе.

Я вежливо отказалась.

— Хорошо, — сказал мэр, уже обращаясь к помощнице. — Заберите у Исполняющей Обязанности корзину с грибами, а воду вылейте первому встречному в лицо. Спасибо.

— Простите, как вы меня назвали?

— А что не так? Я вас назвал так, как вас зовут — И.О. Невмиянова. Да, я вспомнил вас и ваше имя. Не благодарите.

— Вы что, издеваетесь? То есть, по-вашему, меня так зовут?

Мне никто не ответил. Девушка забрала у меня корзину, но перед выходом повернулась к начальнику и спросила:

— Распорядиться, чтобы вам как обычно всё приготовили?

— Да, спасибо. Грибы выкинуть, а корзину пожарить со смесью соевого и устричного соусов с добавлением кунжутного масла.

— Хорошо, Вздор Константинополевич! — сказала девушка и вышла.

Как только дверь за секретаршей закрылась, я разразилась диким истерическим смехом. Обнимавший аквариум мэр даже позеленел от испуга, крепко вцепившись в свой аквариум. Я вдруг поняла, что всё, что со мной сейчас происходит, далеко не сон. Эти безумные люди, абсурд, происходящий на каждом шагу — это были методично направленные действия. Сначала меня лишили вещей, теперь хотят лишить рассудка.

— Я наконец-то поняла! Я всё поняла! — сквозь смех и слёзы говорила я. — Вы все здесь просто прекрасные актёры. Прекрасные. Я вам даже похлопаю. — Я громко похлопала, продолжая смеяться как неврастеник. — Только я не пойму, ради чего все эти представления? Зачем и для чего вам нужно убеждать меня, что в вашем городе все безумные? Чтобы что? Чтобы я осветила в своей статье о вашем городе именно это? Но вы разве не понимаете, что подобную статью никогда даже не возьмут в работу. Ох, Вздор Константинополевич, или же вы именно этого и добиваетесь?

— Вы ко мне явились по другой причине, — сказал он, кинув мне под ноги местную газету с уже отпечатанной моей статьёй: «Юбилей аномалии», которую я, как помнится, не успела ещё отвезти в редакцию.

— Это какой-то сюр. — сказала я, не отрывая взгляда от газеты «Пруф.Да» районного еженедельника города Всёподбоково № 42°С от 30.02.2084 г.

— Почему и как моя статья попала в вашу газету? — спросила я максимально жёстко.

— В вашу газету! — уточнил мэр.

— Нет. Не в мою, а в вашу. Я не работаю... как там написано... в НИИЧЕГО и никогда в жизни не слышала о вашем издании.

— «Вашу», «нашу»... Что же вы, Исполняющая Обязанности, пытаетесь дистанцироваться от родных вам сограждан?

— Прекратите! Не называйте меня так и... И я вам не «ваша»!

— Хорошо, хорошо, я могу называть вас как вам угодно, как только вы скажете мне, как вас называть. Но я буду оспаривать ваши мысли о том, что вы тамошняя! Нет! Вы туташняя!

Я слушала его лишь вполовину. Всё это был какой-то бред. Я не за спорами сюда явилась. Мне нужны были мои вещи. Я думала о том, что тот, кто сдал мою статью в печать, это и есть тот, который украл все мои вещи.

— ЗВОНИТЕ! — резко и громко сказала я.

— Куда?

— В редакцию этой газеты! — я пнула газету в сторону мэра. Прошелестев по полу, она остановилась у стола градоначальника. — Человек, который украл мои вещи, наверняка приходил туда и отдал им мой рабочий ноутбук. Зачем ему это делать, знать не знаю, главное — могу теперь узнать, где всё остальное!

— Да не буду я никуда звонить...

— Звоните, я сказала. Иначе я вас чем-нибудь огрею!

Мэр подтянул к себе телефон и набрал номер.

— Алло, — после недолгих гудков послышался мышиный голосок девушки на том конце.

— Аллё, Светочка, аллё, — вытягивая и смакуя каждое слово, начал он, — Это я, Вдорик... Ага... Он самый... Нет! Не тот, что возил тебя отдыхать... Нет, Светочка, не тот, с кем ты гуляла... Нет-нет, Светочка, я не твой муж, перестань... Нет, дура... Я мэр Всёподбоково... Что? А? Да? Я знаю, что мы не знакомы лично... Охо-хо... Да, да... Да... Но это не важно, я тут по делу звоню... Нет, не по телу... У меня сейчас тут журналистка одна, она одна из ваших, хотя утверждает, что не из ваших... Нет, она не борец за права опоссумов... Я же сказал, она журналист... И... я так понимаю, она в беде. А ты ж меня знаешь, Светочка, я человек великодушный, готовый помочь каждому... Что? Ах, да... Не знаешь, верно... Так вот, один вопрос, Светочка, Светулек, Святославушка... Что...?

— Да, черт бы вас подрал, — не выдержала я, схватив мэра за грудки, — Просто спросите, кто привёз им в редакцию мою статью.

— А... м... а... — Свет... очка... А? Ты всё слышала? Да... Ваша журналистка, что освещала юбилей... Так... И что? Да, ты что? А она что? Сама принесла?

Я не выдержала и выхватила трубку у мэра:

— Алло, Светлана, это... — и замолчала, слушая длинные гудки в трубке. Смутило меня не то, что мэр в какой-то момент продолжал говорить сам с собой, а то, что я, готовая назвать своё имя, вдруг поняла, что реально не знаю его. Я посмотрела на свои руки. Они мне начали казаться чужими и несоизмеримо большими, воздух в кабинете стал сгущаться, а стены давить со всех сторон. Стало темно. Я слышала только своё дыхание. Я знала, что у меня есть имя. Моё имя, а не функция. Но каким-то образом это имя украли у меня...

Я пришла в себя, услышав звон бьющего стекла и топот ног убегающего мэра.

— Вы желчная! — крикнул он, открыв дверь из кабинета и пустившись наутёк, умудрился на выходе сбить с ног свою секретаршу. — За рыбок ответите...Исполняющая Обязанности...

Гнаться за ним я не собиралась, понимая, что это мне не поможет. Я уже знала, что не сплю. Вокруг меня были безумцы, а не актёры театра абсурда. Со мной и этим местом что-то происходило. Сначала пропали мои вещи, теперь стиралась моя личность. Мне было не по себе. И это мягко сказано.

4. Передаточный выпуск №23.

Спокойно выйдя из кабинета, я подошла к брыкавшейся в луже воды помощнице мэра. Она была похожа на рыбу, выпавшую из аквариума, только на настоящую, а не выдуманную, как у Вздора Константинополевича.

Я помогла ей встать. Волосы её теперь свисали, закрывая почти всё лицо. Бутылка от кулера валялась неподалёку, и из неё всё ещё выплескивалась вода.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я девушку, отодвигая прядь её волос, чтобы увидеть глаза. — Вы в порядке?

— Простите меня! — сказала она, закрывая обратно лицо волосами.

— За что? Вы ни в чём не провинились!

— Я больше не несу возложенной на меня функции. Простите, что я больше не могу предложить вам воды. Кроме как из лужи с пола...

— Прекрати... — вскрикнула я, на секунду потеряв контроль и чертыхнувшись про себя с десяток раз. — Что за бред? Знаешь, — я глубоко выдохнула, — мой тебе совет: освободи буквально и фигурально свою голову от всякого хлама.

— Хорошо, госпожа мэр! — поправив волосы и раскрыв лицо, она широко улыбнулась. Однако взгляд её был пуст и выражал полное отсутствие понимания.

— Умница... — протянула я, смотря в её стеклянные глаза, а потом до меня дошло. — Стоп, стоп, стоп! Подожди... Мэр?

— Вы новоявленная мэр города Всёподбоково.

— С какого ляда я вдруг стала мэром? Ты что, кулером себе голову отдавила?

— Приказ номер 1,61803 «О назначении на должность мэра города Всёподбоково»: в отсутствие трудно сменяемого и от того часто несменяемого мэра Расхваляйкова Вздора Константинополевича преемственность должности переходит тому, кто занял первым его кабинет. В свою очередь, бывший мэр может вернуться в свой кабинет и занять его в отсутствии отсутствующего мэра.

— Что за несусветная глупость? — усмехнулась я. — Кто успел, тот и мэр?

— Лучше не скажешь, госпожа мэр! Так и есть, таков закон!

Я молчала. Не знала, что сказать. Она тоже молчала, широко улыбаясь и смотря на меня своими ничего не выражающими глазами.

— Перестань ломать комедию, слышишь меня? - сказала я, заглядывая ей в глаза. — Что с вами со всеми здесь происходит? Почему вы словно все дружно решили сойти с ума? Что с этим местом не так? Это всё она, так же? Это всё ваша аномалия?

—...Аномалии мы свет испьём,

Ради неё мы здесь живём.

Будет трудно,

Будет душно,

Но ребята, нам здесь дружно...

— Прекрати... — я влепила девушке пощёчину, и она моментом остановилась. — Что здесь происходит?

Помощница вдруг поменялась в лице, перестав улыбаться и петь. Её лицо исказил ужас, а в её взгляде проявилось осознание.

— Это место может быть опасным, если не следовать его правилам... — сказала она тихо, смотря прямо на меня беглым взглядом. — Найди говорящего кота... Он поможет... — она замолчала и снова улыбнулась, смотря в одну точку:

— Я жду ваших распоряжений, госпожа мэр! — сказала тем же сухим отстранённым тоном. — Я могу предложить вам вернуть мне функцию кулера. Если вам это не подходит, можете выбрать что-то новое, например, калькулятор. Так же у нас сегодня по плану было очередное закрытие городской школы и открытие на её месте пустыря. Открытие новой пустыря запланировано было на после обеда. Вздор Константинополевич радел о благе народа и хотел снести со временем весь город. И построить его заново. Я нахожу эту идею прекрасной. Или же я могу предложить вам ужин, предназначавшийся, правда, так же предыдущему мэру. Корзина как раз уже готова к бывшему употреблению.

— Что? Нет! Какая ещё корзина, я не хочу ничего есть. — я очнулась, словно впала в транс от её слов. — Знаешь, у меня великолепная идея: забудь сегодня обо всех делах и сделай себе выходной. — я сказала первое, что мне пришло в голову, и уже хотела уйти, но девушка дала мне повод остановиться:

— Да, госпожа мэр, ваше слово сегодня закон...

Мне вдруг пришла великолепная идея.

— Я ведь могу провести реформу законов?

— Да, госпожа мэр, вы ведь глава города, вы можете делать всё, что вам пожелается! Ваше слово — закон!

— Ну, «всё» — это лишнее, давай ограничимся отменой пары пунктов. К примеру, отменим закон правопреемственности должности мэра, какой там был номер... Не важно. Составьте текст приказов и подпишите от моего имени. Так же снос школы, а с ней и всего города перенесём к столетнему юбилею аномалии. Такое событие должно быть отмечено двумя нолями. Вы, думаю, поймёте меня!

Я снова хотела уйти, но остановилась, развернулась к помощнице и сказала ей:

— После подготовки и подписания приказов ещё одно — вы больше не будете ни кулером, ни калькулятором. Вам не нужно что-то придумывать и добавлять, когда у вас уже всё есть. Вы самодостаточная личность. Вы девушка... Просто будьте счастливой девушкой.

Мне больше нечего было добавить. Раз это место работает по определённым правилам, так почему бы не воспользоваться ими, так я подумала и, подмигнув моей помощнице, пошла прочь к выходу из здания мэрии. Мне нужны были ответы. Она говорила про кота, и я, кажется, знала одного наглого и говорящего.

5. Экзистенциальный выпуск №24.

Выйдя в густой, жаркий и липкий воздух города, я зажмурилась и стала жадно дышать. Взгляд сам собой метнулся вверх, к вечно светящейся аномалии, но я тут же себя одёрнула. Не стоило на неё засматриваться. Вспомнились слова старика-грибника-патрульного.

Я перевела дух и осмотрелась. Всёподбоково медленно жило своей жизнью — по дорогам неспешно катили одинокие автомобили, обгоняемые вялыми и полусонными людьми. Ни одной птицы, ни одного насекомого; никто не выгуливал домашних питомцев. Только люди и машины.

Мне незачем было здесь задерживаться: я наметила путь и, больше не останавливаясь, побежала через всю центральную площадь, оставляя далеко позади городскую ратушу и наплевав на то, что выбиваюсь своим поведением из общего темпа окружающих.

Когда я добралась до места, где встречала говорящего кота — на пороге дома Кулибяк, будто ожидая меня, сидела Капитолина Анатомьевна. Я улыбнулась ей и махнула рукой в приветствие, помня, какой она была радушной при нашей первой встрече.

— Шайсе! Смотрите, кого нелёгкая принесла к нашему порогу!

Она окинула меня взглядом с головы до ног и всплеснула руками.

— А шо это у нас новоявленная госпожа мэр соизволила спуститься к простолюдинам, покинув свой кабинет? Не ровен час, захватят власть другие.

Не давая мне вставить ни слова, она сразу выпалила, что я пришла к её мужу по какой-то «нецензурной» нужде.

Я же в ответ парировала, указав на её ошибку:

— Сама ты... дункельвальд! Дас ист аллес унзин! — некогда мне было разбираться с очередной порцией безумия. — Я к вашему коту. Он дома?

— Ах ты ж сучка! Ещё и отрицает. Я же сказала: ты к Майнкрафту пришла.

— Чёрт бы вас подрал... Я конкретно к вашему говорящему коту, а не к вашему сварливому мужу!

— Ну что же ты сразу так не сказала! — Капитолина моментально подобрела, когда услышала, что её семейная жизнь вне опасности. — Да только это ж не наш кот, а того самого дядьки Олега, что сгинул вместе с аномалией своей или в ней... шут его знает, как там правильно. — Капитолина взглянула вверх, будто приглашая меня взглянуть. — Красотища какая... А глаз не отвести...

— Спасибо, но мне это ровным счётом ничего не даёт. — Я даже бровью не шевельнула. — Где мне искать этого «чужого» кота?

— А зачем он тебе? — оживилась вдруг она. — Мышей он не ловит, по хозяйству бесполезен.

— Как я понимаю, вы уже в курсе, что я новая мэр. Так вот. Мне нужен надёжный помощник, который не посягнёт на моё положение. Хочу взять его к себе, — соврала я.

— Так у вас же есть!

— У меня-то есть, а у моей помощницы помощника нет.

— Да-а-а... Вы очень мудрая. — Капитолина закивала. — Да! Ну, говорят, он, когда не у нас ошивается, всегда домой возвращается. Это всё дом-музей знаменитого дядьки Олега.

Сказав спасибо, я ушла без лишних церемоний.

Через какое-то время я пришла к дому, где жил знаменитый на весь город виновник появления аномалии. Я никак не могла вспомнить, чтобы была здесь раньше, мои ноги сами привели меня сюда.

Дом был небольшой и старый. Таких домов в России было много, вплоть до середины XXI века до прихода пластика и металла. Резные узоры на окнах и дверях, четырёхскатная крыша, покрытая чем-то чёрным вроде рубероида, стены, окрашенные в синий цвет, выгоревший на солнце, а на деревянном брусчатом заборе прикручена фанера. Там было написано:

«Дом-музей Дяди Алега».

«А» было перечёркнуто и грубо закрашено буквой «О». Всё это было выполнено так нелепо и неряшливо, слово писали метлой или веником. Я решила войти и осмотреться.

Внутри было светло. Аномалия круглосуточно освещала город со всех сторон. Поэтому неважно, если на дворе стояла ночь. Воздух в комнатах был чист и пах озоном. Пока я шла по коридору, полы поскрипывали, будто кто-то из них пытался вытянуть благопристойную ноту. Из одной комнаты доносился смех вперемешку с мяуканьем и фырчанием. Стараясь не скрипеть полами, я аккуратно заглянула в открытый проём. Тот самый кот, который в прошлую нашу встречу брезгливо фыркал на меня, сейчас лежал на человеческой кровати, практически сам как человек — передними лапками за головой и сложив одну заднюю на другую. Он смотрел по галакрону (или телекрону, по модели тяжело было опередить) видеоподборку про котиков и смеялся с каждой нелепой ситуации, в которую попадали его пушистые собратья.

— Здравствуй, кот! — сказала я, выйдя из-за угла.

Увидев меня, он перекувыркнулся вокруг себя несколько раз и свалился с кровати с глухим ударом об пол.

— Зачем так подкрадываться? А? — зашипел он, показав свою мордашку из-под кровати. — Я чуть лапки не отбросил от страха! Музей сейчас закрыт. Откроется вчера. Вы что не знайте правил? Уходите!

— Мне не музей нужен!

— Тогда вообще непонятно, что ты тут делаешь. Иди отсюда! Теперь всем ещё расскажешь, какие я тут видео смотрю.

— Никуда я не пойду! Я к тебе пришла!

— Ко мне? — удивился кот, а потом взглянул на меня с прищуром и фыркнул: — Я тебя помню. В прошлый раз не понятно было? Никакого интервью сказал же!

— О, я не ради этого! — ответила я и поведала ему всё, что со мной было с тех пор, когда мы с ним в последний раз виделись.

— Трындеть-потеть! Ты умудрилась сохранить частичку себя! — кот подскочил на кровать и подошёл ближе ко мне. — Ты знаешь, что это значит?

— Я боюсь предположить. Это место непредсказуемо.

— Да ничего это не значит. Скоро станешь такой же как все. Придётся принять правила. Просто возможно ты либо тупее, или медленнее остальных. Или...

— Что «или»? — этот кот меня просто бесил.

— Или ты... — кот уставился на меня своими рыжими глазами, — Ты — избранная! Хотя не факт, и я больше склоняюсь к первым вариантам.

Я готова была его придушить.

— А может, это кто-то другой здесь тормозит и туповат? А, кот? Ты что, выходил, когда я тебе всё рассказывала? Зачем меня к тебе послали, если ты действительно бесполезный?

— Кто тебе сказал, что я бесполезный? Да что они понимают... Из вас людей только акробаты нам сочувствуют... Вы не знаете, какого нам, котам... Я так устал за все эти годы. Хочу снова стать обычным котом и не страдать от экзистенциального кризиса. Хочу ловить мышей, справлять нужду в хозяйскую обувь... А что в итоге я имею? Ум, речь и долголетие. А у меня лапки. К чему мне всё это, если у меня лапки? Вокруг цирк шапито в своём экспоненциальном состоянии, и они ещё умудряются меня назвать бесполезным. Ну я им покажу... Покажу, какой я бесполезный на самом деле, и ты мне поможешь...

6. Критический выпуск №25.

На тех же лапах кот объяснил план действий, из которого я только поняла, что всё закончится, как только мы выключим аномалию прямо там, за домом, где трава доходила до колен.

— И если ты думаешь, что это очередной бред, — сказал кот, умываясь лапой за ухом, — Ты права! Просто делай всё, что я буду тебе говорить!

Из дома-музея я кое-как выволокла старую деревянную стремянку, на которую указал кот, и мы побрели на пустующий задний двор. Земля здесь давно просела, утопая в густой полыни чуть ли не до колен.

— Теперь лезь на стремянку и дотрагивайся до аномалии.

Меня охватил нервный смех. Этот переливающийся клубок был высоко над головой. Почему я вообще ввязалась в это? Пальцы рук мелко дрожали.

— Я с этой стремянки себе бы до макушки не достала...

— Благо тебе не надо дотягиваться до своей макушки со стремянки... Это было бы глупо! А вот до аномалии ты отсюда достанешь. Она ближе, чем кажется. Лезь...

— Просто залезть и дотронуться? Да ты, кот, такой же сумасшедший, как и все здесь!

— Нисколько, я таким всегда был. А если для тебя мои слова не имеют веса, то мы просто теряем время. Лезь говорю... Здесь до неё рукой подать. Я-то вижу. Кто в конце концов среди нас кот?

— Это как-то здесь вообще не согласуется. При чём тут это?

— Притом! — фыркнул кот, раздраженно дернув хвостом. — Я же сказал: вижу, но ничего лапками своими поделать не могу. Лапками лестницу не притащить, не разложить, до радужной аномалии ни дотронуться, ни щёлкнуть, ни ткнуть. А у тебя, вон, глаза хоть и бесполезные, зато конечности какие — болтаются свободно без дела.

— Хорошо, хорошо...

Я плюнула и полезла.

— Главное не забудь, что я тебе говорил, когда ты начнёшь взбираться...

— Да знаю, знаю я... Что тут взбираться? Всего пять ступенек, поднять руку вверх и... — И мир вокруг начал искажаться, как только я переступила пару перекладин. Кот что-то продолжал говорить, но его речь долетала до меня обрывками:

— Дура... Всё... Не жди... Корова... Глаза... Стражники...

Земля тем временем внизу пошла волнами, словно жидкое зеркало; кот отскочил в сторону, и стремянка медленно начала погружаться в эту зыбкую поверхность.

Я поставила ногу на третью ступеньку, чтобы подняться выше, но вместо этого оказалась на ступеньку ниже. Я сделала ещё шаг — и снова опустилась. Со стороны выглядело так, будто я топчусь на месте. Устав, я остановилась. И посмотрела на кота, который пытался мне что-то показать, прыгая, пока я всё продолжала медленно погружаться под землю.

Я увидела, как рядом с ним открылся портал и из него вышли двое моих старых знакомых патрульных-грибников. Первый появившийся тут же решил дать пинка коту. Но тот, увернувшись и подпрыгнув, вцепился обидчику в лицо. Дед пытался отбиваться, но кот не поддавался, уходя от каждого удара. Второй появившийся, с корзиной в руках, стукнул кота в полёте, задев брата. Кот отлетел в одну сторону, а поверженный старичок — в другую.

Оставшийся с рёвом кинулся ко мне, замахнувшись своей корзиной с грибами.

Всё произошло так быстро, что я не поняла, что случилось. Не задумываясь, я просто закрылась от удара, выставив руки перед собой, и отступила на лестнице на шаг вниз. Я закрыла глаза, ожидая удара, но его не последовало.

Я открыла глаза и с удивлением обнаружила, что корзинка замерла в миллиметрах от моего лица. Чувствовался сладковато-притягательный запах грибов. Я посмотрела за корзинку в сторону и увидела, что и сам старичок-страж замер. Его лицо выражало холодную решительность. И только тогда я поняла, что мои руки, поднятые вверх для защиты, упёрлись во что-то упругое и холодное. Я посмотрела вверх и не увидела того, чего коснулась. Это была словно плотная, но кристально прозрачная плёнка.

— И это всё? — спросила я сама себя. — А разве не должно было произойти взрыва или ослепительно яркой вспышки?

Только я проговорила это, раздался оглушающий щелчок, будто рвалась гигантская натянутая струна, яркая вспышка ослепила меня, а невидимая сила сбила меня со стремянки.

Я упала на что-то мягкое и отключилась.

Кажется, мне что-то снилось. Я видела, будто с воздуха над городом Всёподбоково во все стороны от центра аномалии расходятся радужные лучи, уходя далеко за пределы города, проникая в каждый дом в округе и распространяясь дальше и дальше по всей земле. Да только мне со стороны виднее было, что не лучи это вовсе, а нити марионеток. То, что однажды создал один человек, на самом деле контролировало всю землю.

Я открыла глаза и уставилась в ночное небо, полное звёзд. Ветер ласкал моё лицо и трепал волосы. Где-то сверчки напевали свои серенады. Я почувствовала что-то мягкое и очень тёплое на своём животе. Это был кот; он спал на мне, свернувшись клубком. Я была рада узнать, что он не пострадал в драке.

Я подняла его над собой, посмотрела ему в сонные глаза:

— Ты очень храбрый, кот! Я боялась, ты пострадаешь! Но нет. Ты ещё оказался и крепышом.

Он ничего не ответил, повиснув на моих руках и глядя мне в глаза.

— Ладно, ладно, признаю! Ты абсолютно не бесполезный. У нас ведь вышло так?

Но он снова ничего не ответил. Лишь фыркнул, вырвался из рук и лениво потрусил обратно к дому-музею.

Я поднялась в полный рост и огляделась. Ни грибников, ни следов аномалии; даже воздух стал чище. То тут, то там я видела людей, растерянно выходящих из своих домов, заглядываясь вверх, на друг друга. Кто-то смеялся, кто-то плакал вперемешку со смехом. Я понимала — эти люди освободились.

Я вернулась в дом-музей следом за котом. Хотела поинтересоваться у него, чего он меня игнорирует.

Прошла по скрипящему полу и, зайдя в комнату, где встретила кота, увидела сидящего на краю кровати мужчину с котом на коленях.

Он поднял на меня взгляд и улыбнулся:

— Спасибо тебе за помощь. Я уже и не надеялся, что однажды объявится та, которая послушает этого пушистого оборванца. Мы с ним изрядно намучались.

— А вы кто?

— Я думаю, ты знаешь, кто я. Все меня здесь знают как дядя Олег.

— Ого. А как так вышло? Ничего себе. Кот. Ты не говорил, что так будет.

— Он больше ничего не скажет. Он, как и хотел, снова стал простым котом.

Я ничего не стала говорить, лишь мягко улыбнулась коту, когда он посмотрел на меня.

— А как тебя зовут? — спросил меня дядя Олег.

— Я не помню... Хотя...

— Ирина! — сказала я твёрдо, глядя ему прямо в глаза.

Меня зовут Ира.

7. Ошеломляющий выпуск №26.

Я вышла из дома на свежий воздух. Мир вокруг по-прежнему оставался тихим и нормальным. Я усмехнулась: кажется, я буду скучать по этому безумию.

Я присела на порог и только тогда заметила, что всё это время в боковом кармане моих штанов что-то мешало. Я сунула руку в карман и выудила из него небольшой прямоугольный предмет. Хм. Диктофон! Оказалось, что я не всё растеряла, а просто благополучно забыла, где оставила.

Я нажала на кнопку воспроизведения с характерным щелчком.

На записи послышалось тихое шипение микрофона.

— «Газета „Пруф.Да“. Районный еженедельник города ВсёТАКЖЕиТОТЖЕподбоково. № 451°F от сбившейся даты в календаре. (Отчаянный Выпуск №21)» — прозвучал из динамика мой голос.

Выходило, я сделала эту запись, но не помнила когда. Промотав вперёд, я прослушала окончание:

«Вернее, это всё, что у меня было в руках и осталось от моей машины.»

Запись оборвалась.

Странно, как я могла это записать, если, как мне тогда казалось, у меня уже ничего не было в руках? Я задумалась. Мне ещё предстояло выяснить, где остальные мои вещи, но для начала...

Я нажала кнопку «запись».

— Далее у нас завязался разговор... — начала я, решив рассказать всё, что со мной произошло, ровно так, как я это пережила...