Антонина и Тайна Третьего отдела

Глава первая, в которой раздаётся стук в дверь

Моя бабушка всегда говорила, что, когда жизнь кажется мрачной и беспросветной, помощь можно найти в самых неожиданных местах. «Вот, например, каменюки, — рассказывала она. — Это невероятные создания, которые не только обожают слушать истории, но и могут хранить их в тайне. Каменюки слушают истории жителей города сейчас, слушали их, когда города ещё не существовало, и будут слушать в будущем». Главное, помнить, что, как бы трудно ни было сейчас, это обязательно закончится. И начнется что-то новое и хорошее. Потому что, когда заканчивается одна история, сразу начинается другая. Однажды утром раздастся стук в дверь, и это станет началом большого приключения...

Глава 1

— Тук-тук-тук. — Откройте, это третий отдел!

Редкое осеннее петербургское солнце заливало золотистым светом дельту Невы. Петропавловская крепость, Биржа, Кунсткамера, Здание Двенадцати коллегий, неприкаянный дворец Петра II, кирха Святого Михаила и даже старенький дворик, затерянный в глубине 6-й линии Васильевского острова — всё купалось в его лучах.

Однако солнцу никак не удавалось проникнуть в эту комнату, которая, укутавшись в свой полумрак, словно замерла во времени. Самые дерзкие и отчаянные лучи всё же просачивались внутрь, высвечивая пылинки, танцующие в воздухе (эти ковры на стенах определённо давно не выбивали). Медленно пробираясь по старинным стенам, лучи выхватывали огромный антикварный шкаф, стол, заваленный ворохом бумаг («В Санкт-Петербурге избран новый губернатор» — гласил заголовок газеты, «Известная магозоологиня пропала без вести в джунглях» — сообщал другой, «…прошу принять меня в третий отдел» — начиналось какое-то письмо, поверх которого жирным шрифтом шла красная надпись «ОТКАЗАНО»), деревянный видавший виды картотечный шкаф, подпаленный в паре мест, большое дерево в ведре, загадочный ящик на полу и книжные полки, ломившиеся от книг с потрёпанными корешками. Там же вперемежку стояли диковинные сувениры и несколько фотографий в пыльных и потемневших рамках.

На одной была запечатлена молодая и счастливая семья — светловолосая женщина держит на руках крепко спелёнутого щекастого карапуза, её за плечи обнимает темноволосый мужчина, и пока родители не сводят сияющего взгляда с довольного свёртка, темноволосый мальчишка гордо смотрит прямо в камеру. На другом — двое детей, девочка полутора лет и всё тот же мальчик, уже юноша, вот только так сразу и не признаешь — взгляд его потух и стал суровым и угрюмым. Сзади детей обнимает женщина — должно быть, бабушка. У неё такие же тёмные волосы, как у отца, но седая прядь выдаёт возраст, несмотря на моложавое лицо и задор в глазах. На других фото юноши уже нет — лишь постепенно взрослеющая девочка со своей бабушкой.

В воздухе, прогретом этими случайными лучами, стоял библиотечный запах пожелтевших книг и старинной мебели, но к этому типичному аромату старой петербургской квартиры примешивался необычный оттенок, словно мы заглянули в зоомагазин или живой уголок. В это мгновение, за секунду до стука, в комнате стояла обманчивая тишина.

Чего лучам так и не удалось коснуться, так это скрипучего на вид и продавленного дивана, прикроватной тумбы с выдвижными ящиками и самой железной кровати на кованных ножках. На кровати лежала раскрытая книга, в которую была вложена вырезка из газеты. «Новая книга известной магозоологини уже на прилавках», — обещал заголовок, а ниже располагалось фото уже знакомых нам девочки и бабушки.

А ещё на кровати лежала девушка. Густая тёмная коса растрепалась, тёмные ресницы покоились на бледных щеках, усыпанных едва заметными веснушками. В ней без труда можно было узнать героиню фотоснимков. Услышав стук, Антонина вздрогнула и проснулась.

Она что, заснула? Невероятно! Девушка успела уже столько всего переделать с самого утра: нарезала и разложила по мискам еду для своих животных, разняла полевиков и ау, не поделивших кусочек яблока — и заодно не дала этим воришкам утащить его к себе в тумбу — выдала лейку жердяю в горшке для самополива и проведала в ящике ревуна, орущего всякий раз, когда открывают крышку («Извините, я мизинчиком ударилась!» — громко пояснила она в ответ на стук из-за стены). Пока полевики и ау были заняты едой и игрой, Антонина сходила в шкаф, где живёт кот-баюн, которому нужно вылечить глаз, прежде чем отправить обратно в лес. Она, было, собиралась полечить и земляную кошку…

Вообще-то, помочь с кошкой Антонине должна была Алла, её подруга из лесничества, но та позвонила по блюдечку, как раз, когда Тоня была в шкафу с баюном, и предупредила, что не успевает подойти. Так что девушка решила попытаться справиться с кошкой сама, вот только та забилась под кровать и ни в какую не желала лечиться.

— Ну, где же ты? Давай вылезай. Нельзя ходить с больным ухом, — пыталась урезонить её Антонина.

Земляная кошка вытащила из-под кровати лапу и цапнула свою благодетельницу. Лапы земляных кошек, знаете ли, не чета обычным там кошачьим лапкам — они созданы рыть глубокие норы, а потому отличаются особенно толстыми и острыми когтями.

— Ай! Больно! — укоризненно вскликнула Антонина.

Она выдохнула и присела на кровать. Надо как-то вытащить эту упрямицу — вот только как перехитрить того, кто слышит каждый шорох, даже находясь под землёй?

Ладно, сначала она немного выдохнет…

…Антонина совершенно определённо уснула.

Ей приснился сон.

Антонине снова было семь лет, и она сидела на скамейке в холле перед большой дверью, ожидая, когда её вызовут для прохождения испытаний — ведь в магический лицей не берут кого попало. Даже во сне Тоня ощущала своё волнение, но рядом сидела бабушка, и её присутствие внушало уверенность.

«Помни — чем бы все ни закончилось, это всегда может стать началом чего-то нового», — легонько сжав руку внучки, произнесла она, и Антонине отчаянно захотелось поверить, что всё сложится так, как надо. Вот только кого-то не хватало…

Раздался звонок, и девочка скрылась за большими дубовыми дверями одна.

Она прошла испытания.

Вот только в лицей её не приняли.

«Мало сделать так, чтобы всё работало, — поясняли ей. — Надо сделать всё правильно — так, как надо».

Антонина не понимала, но бабушка уже была рядом, уверяя, что Тоня хорошо готовилась.

«У неё просто таланты другого рода», — звенящим голосом говорила она.

«Но у нас есть правила. Нормативы», — отвечали ей в приёмной комиссии.

«Возможно, именно сейчас вам стоит пересмотреть свои правила», — настаивала бабушка…

Маленькая Тоня вдруг заметила в дальнем углу холла юношу лет двадцати, и нутро её на секунду наполнилось радостью, но тут девочка увидела, как он хмуро и неодобрительно качает головой, и сердце её снова упало…

«Тебе не стоило приводить её сюда, — угрюмо высказывал бабушке брат на обратном пути. — Тоню никогда не примут в лицей».

«Но они не понимают…» — пыталась возмутиться бабушка.

«Это было жестоко, — хмуро отрезал брат. — Тебе стоит держать её подальше от всего этого, если хочешь нормальной жизни для Тони…»

Антонина шла рядом, и город перед глазами расплывался, превращая дома и каналы в акварельную кляксу…

— Тук-тук-тук.

Девушка широко распахнула глаза.

— Какого чертополоха?! — шёпотом воскликнула она.

Константин замер, занеся руку для повторного стука, и прислушался. Он стоял в узком и тёмном коридоре перед очень старой и очень обшарпанной дверью. За дверью определённого что-то происходило.

Что-то брякнуло.

Что-то звякнуло.

Что-то шыкнуло.

Что-то цыцкнуло.

Что-то завозилось.

Кто-то закрывал ящики и передвигал мебель.

Из-за соседней двери высунулся бдительный нос соседки, а затем выглянула и вся соседка. Она с головы до ног осмотрела высокого худощавого молодого человека с длинными волосами и длинным носом, одобрительно покосилась на его очки, пристально оглядела тёмный плащ и, наконец, сочтя свой анализ удовлетворительным, явила себя всю, выскользнув в коридор, кутаясь в халат.

— Да там она, там, я вам точно говорю, — доверительно сообщила она.

Константин покосился на свою новую собеседницу.

— Каждый день у неё грохот и балаган, — найдя эту реакцию достаточной, вдохновенно продолжила та. — Я уже и жалобы писала. Обещали прислать кого-то. Вы от участкового, по моей жалобе пришли?

Константин откашлялся.

— По жалобе? Конечно, — улыбнулся он.

Затем повернулся к двери и постучал снова.

Тут из-за обшарпанной двери донёсся звонкий девичий голос:

— Я уже оплатила тот штраф, и они должны были снять запрет.

Соседка в халате немедленно встрепенулась.

— Безобразие! С кем приходится жить под одной крышей.

Эта фраза словно послужила сигналом, и старая коммуналка немедленно оживилась, словно встревоженный лес: «Да что там опять с утра пораньше? Что опять случилось? Что там такое?» — раздалось со всех сторон.

Константин снова откашлялся и поднял голос:

— Граждане, прошу вернуться в свои комнаты, тут смотреть не на что. Позже подойду к каждому и приму все ваши жалобы.

Однако граждане ничуть не спешили возвращаться в свои комнаты, а наоборот обступили мужчину и наперебой принялись жаловаться на обитательницу комнаты за обшарпанной дверью.

— Вы знаете, я сначала долго терпела. Я очень терпеливая. Но это же невозможно. Что ни день, у неё там грохот. А участковый только руками разводит, — продолжала соседка в халате, не желая упускать благодарного слушателя.

— Как, вы говорите, вас зовут? — вежливо поинтересовался Константин, доставая блокнот.

— Людмила Васильевна.

— И как часто, Людмила Васильевна, вы слышите шум?

— Каждый день, — ответила Людмила Васильевна, польщённая вниманием.

Тут перед Константином возникла ещё одна соседка.

— Откуда, вы сказали? Третий отдел? Не слышала о таком. Это в нашем районе такой?

Людмила Васильевна не собиралась уступать своего собеседника.

— Да грохот разный. Иногда голоса. Но я знаю — она там одна живет. Может, у неё от одиночества, — тут соседка понизила голос, — уже того, ну, вы понимаете, — она многозначительно воззрилась на мужчину.

— Понимаю, — серьёзно кивнул Константин.

— В прошлом месяце у меня племянник гостил, — вступила женщина с рыжими волосами. — Лопатку потерял и плакал в коридоре, так она вышла и давай ему небылицы рассказывать.

— На прошлой неделе она огромный камень притащила, — внёс свою лепту мужчина средних лет с тщательно зачёсанной проплешиной. — Весь пол перепачкала, а царапины какие были! Нет, она помыла, конечно, потом, но все равно… и царапины как-то убрала. Но вот вы мне скажите — какой нормальный человек будет такое делать?

— Нормальный — не будет, — согласно кивнул Константин, записывая что-то в блокнот.

— Вот она сама с собой и разговаривает, — продолжала Людмила Васильевна. — Я, конечно, ничего против не имею, но таких как она нужно держать в специальных заведениях подальше от нормальных людей, вы же понимаете.

— Вот и я о чем, — подхватил лысовато-зачёсанный сосед. — Кто знает, что ей завтра в голову взбредет. Живём тут как на пороховой бочке.

— Это, говорит, барабашка забрал, — продолжила свою историю рыжеволосая женщина. — Давай, говорит, в зеркало постучим и попросим его вернуть.

— Лопатку так и не нашли? — уточнил Константин.

— Нашли! Она у комода, рядом с зеркалом валялась. Наверное, ребенок сам положил и забыл.

Константин приподнял очки, зажал переносицу длинными пальцами, потёр её и решительно захлопнул блокнот.

— Вот что. Граждане, большое спасибо за показания. Сейчас можете расходиться по комнатам, — мужчина развёл руками, словно указывая на комнаты, хотя больше походило, будто он разгоняет назойливых насекомых. — У меня всё записано, я обязательно передам информацию куда следует.

— На вас вся надежда, — напоследок одарила его томным взглядом Людмила Васильевна, скрываясь за дверью.

Наконец, коридор опустел.

Дверь перед Константином приоткрылась, и из щёлочки выглянула темноволосая девушка.

— Вот, — сунула она ему в руки какую-то бумажку. — Здравствуйте. Это квитанция. Я сначала забыла куда её положила, искала и нашла.

Константин озадаченно посмотрел на бумажку в руках.

— Вот, — повторила девушка. — Всё оплачено.

— Что это? — спросил Константин.

Девушка издала неясный звук, словно подавила вздох.

— Квитанция, — снова повторила она. — Я всё оплатила. Можете идти.

Константин повертел бумажку и протянул её обратно девушке.

— Оставьте себе. Мне она не нужна. Я по другому поводу.

Девушка недоумённо воззрилась на него.

— Антонина, мне нужна ваша помощь, — продолжил мужчина. — Где-то в городе скрываются магические существа.

Звери в нашей жизни и не только: Каменюка

Газета "Название газеты", "Звери в нашей жизни и не только": Каменюки

Прим. редактора: “Каменюка” происходит от слова “камень”, которое является настолько древним, что никто толком не знает, что оно означало.

Эти животные могут быть разного размера — огромные, как горы, или крошечные, как песчинки. Каменюки идеально подходят для волшебников, у которых ещё не было домашних питомцев. Они неприхотливы в уходе, не требуют специальных навыков для содержания.

Питаются каменюки солнечным светом. Чтобы каменюка поел, покажите его солнцу на пару минут раз в столетие. Также каменюки очень любят путешествовать — старайтесь носить каменюку повсюду с собой и показывать ему разные места. Они это любят. Если каменюка испачкается, его можно вымыть проточной водой и высушить полотенцем. Для желающих побаловать любимца различными банными процедурами продаётся большое количество шампуней, бальзамов и прочих средств для каменюк. На мой взгляд, единственное, что эти средства могут действительно очистить — это ваш кошелёк. Несмотря на кажущуюся медлительность, каменюки очень подвижные существа. Без должного ухода они могут сбежать от вас.

Каменюки любят истории. Почаще рассказывайте им что-нибудь. Эти животные — самые внимательные слушатели в мире, они никогда вас не осудят.

Им можно доверить любые тайны и секреты, они ни за что не проболтаются.

Глава вторая, в которой горит кровать

Повисло молчание.

Антонина молча внимательно рассматривала мужчину. В этом тёмном и узком коридоре его долговязая фигура смотрелась также странно и неуместно, как шведская мебель в старой квартире. Или как огромный айберг посреди дачного участка, которого там и быть-то не должно, а он стоит себе и не тает.

— Мне нужна ваша помощь, чтобы найти в городе нескольких магических существ, — понизив голос и чуть наклонившись, повторил Константин.

Девушка ещё немного помолчала, затем кивнула и слегка приоткрыла дверь, чтобы незнакомец мог войти внутрь.

Мужчина вошёл и Антонина, закрыв дверь, принялась прибираться в комнате — накинула на кровать покрывало, задвинула ящик прикроватной тумбы, прикрыла шкаф.

— Только проснулась, — пробормотала она.

На самом деле, сделано всё было быстро и практически незаметно — настолько легко и проворно двигалась хозяйка по комнате, однако эти мелкие движения не укрылись от взгляда Константина, как не укрылись крошки и царапины на деревянном полу, избирательно отсутствующая пыль на различных поверхностях, ворох бумаг на столе и книга на подушке. Он молча кивнул

— Итак, вы из третьего отдела? — деловито уточнила Антонина и добавила, — Присаживайтесь.

В этот момент что-то щёлкнуло, деревянные часы в виде домика на стене заскрипели, шишки-грузики на цепочке задвигались, и в отрывшемся круглом окошке показалась кукушка и сообщила: «Ку-ку».

— Чуть не забыла! — всплеснула руками девушка.

Она быстро потянулась к поясной сумке и достала оттуда пригоршню зёрен, которую немедленно протянула кукушке. Та начала клевать прямо из ладони, прерывая трапезу, чтобы оповестить мир об очередном «ку-ку».

Константин с любопытством наблюдал за происходящим, затем оглядел пространство в поисках места, куда можно присесть. Заметив у стола большой валун, двинулся к нему.

— Не туда! — быстро сказала Антонина, не отходя от кукушки. — Ему может быть неприятно.

— Что? — опешил Константин, замерев в полуприсяде.

— Это же каменюка, — пояснила девушка. — Мой питомец. Кстати, мою статью о них опубликовали в «Названии газеты», — добавила она.

— Это… — «Ку-ку», — сообщила кукушка. — Интересно, — вежливо заметил мужчина.

Закончив трапезу, птица снова скрылась в часах, а Антонина отряхнула руки от корма, вытерла их о рубашку, и перевела взгляд на гостя.

— Константин, — спохватился тот и протянул руку.

— Очень приятно, Антонина, — пожала она протянутую ладонь. — Впрочем, вы и так это знаете, — добавила девушка.

Отказавшись от намерений сесть на валун, мужчина не нашёл для себя лучшего места, чем огромный ящик возле большого дерева в кадке. Положив свои длинные руки на стол, накрытый белой льняной скатертью, он принялся листать блокнот, который достал из кармана.

В этот момент дерево за его спиной протянуло к Константину ветку, но Антонина, заметив это, строго покачала головой. Ветка опустилась.

Очередной солнечный луч, добравшись до окна комнаты, упал на тёмный силуэт гостя, и девушка невольно обратила внимание на игру света и тени на его длинном худом лице с квадратной челюстью и высокими скулами. Теперь оно казалось моложе и добрее, чем в полумраке прихожей.

Мужчина поднял голову и, поморщившись от направленного света, потёр переносицу пальцами, приподняв очки.

— «Константин» в переводе с античного «постоянный», ага? — немного нервно спросила Антонина.

— М-м? — перевёл на неё взгляд мужчина.

Девушка резко развернулась и захлопотала вокруг стола. Ставя на плиту чайник, она вернулась к прерванному разговору:

— Значит, квитанция вам не нужна? Третий отдел, говорите? Давно вы там работаете? Я тоже пару раз подавала заявление, но получила отказ, — Антонина невнятно махнула рукой в сторону письменного стола.

— Сорок два раза — да, я читал ваше досье, — проговорил Константин, уставившись на шишку на столе.

— Вот как? — произнесла девушка, садясь за стол рядом с ним. — Я думала, меньше. Погодите, на меня есть досье? А что там ещё написано? —Антонина попыталась заглянуть в блокнот в руках мужчины. — А на мою бабушку есть?

— На всех есть досье, — ответил Константин, закрывая блокнот. — Ничего интересного, — он положил карандаш на стол.

— Вы так просто карандашик-то не оставляйте, — заметила хозяйка, кивая на отложенный в сторону карандаш. — Барабашка заберёт и утащит к себе в отражение. Он быстро чует, когда вещи лежат не на своих местах.

— Барабашка? — переспросил Константин. — Наслышан про него. Как же он вас не обобрал? — улыбнулся мужчина.

— Так у меня каждая вещь на своем месте — что ему тут брать, — пожала плечами девушка. — Кроме лакомств, которые я ему специально оставляю. Мы друзья.

— Ну, разумеется, — усмехнулся Константин.

Антонина внимательно посмотрела на гостя, и тот ответил на её взгляд. Они молча смотрели друг на друга, пока за спиной хозяйки не засвистел чайник. Девушка тут же подскочила и принялась разливать чай.

— Антонина, у вас много штрафов за нарушение порядка… — начал мужчина.

— Ох уж этот ваш порядок, — пробормотала девушка, ставя перед гостем кружку и розетку с орехами. — я не успеваю за изменениями. Что там сегодня ещё можно или уже завтра со вчерашнего дня будет нельзя.

Пока она бурчала, Константин не сводил взгляд с шишки, которая вдруг потянулась, и превратилась в существо, напоминающее мышь.

Антонина взяла свою кружку и села за стол.

— Это мой сбор, совсем свежий, — кивнула она на кружку. — Попробуйте. Про мои сборы ходят легенды.

Открыв блокнот, Константин снова что-то записал.

— Ну, вламываться ночью и похищать улики всегда было нельзя, — заметил он.

— Это семья полевиков — улики?! — вспылила Антонина. — Живые существа разве могут быть уликами?

За её спиной открылась ячейка стеллажного шкафа, и девушка быстро её закрыла.

— Насколько мне известно, вы и сами собирались выпустить их в лес, — продолжила она, и её голос звенел от негодования. — А так нельзя — у них погиб глава, и пока они не выберут нового, который их объединит, полевики беззащитны поодиночке. Это естественный порядок, выпишите себе штраф за его нарушение, — сердито заключила она.

Константин миролюбиво усмехнулся этой отповеди, взял кружку и сделал глоток.

— Очень хороший сбор, — вежливо заметил он.

Оба помолчали.

— Итак, по какому поводу вы пришли? — чуть более дружелюбно, но строго спросила Антонина.

Мужчина сделал ещё глоток и поставил кружку на стол. Прочистил горло.

Мышка в костюме шишки деловито грызла орехи из его розетки.

— Я ищу себе напарника для дела. У меня есть сведения, что в Петербург кто-то с какой-то целью пронёс опасное существо и прячет его в черте города. Неделю я пытался его найти, но постоянно что-то упускаю. Боюсь, у меня осталось не так много времени. Руководство направило меня к вам и обещает изъять все ваши штрафы из досье, в случае удачного раскрытия дела.

Пока он говорил, к голове Константина снова потянулась ветка.

— Ну, штрафы я, положим, уже оплатила, — заметила девушка, потянувшись и убирая ветку, — а объёмы досье мне жить не мешают.

— Мешают-мешают-мешают, — эхом откликнулась шишка.

Мужчина снова внимательно посмотрел на удивительное существо.

— Это что, аука? — спросил он, взглянув на мышкошишку поверх очков. — Я думал, они живут только на деревьях.

— Этот свое дерево потерял, — сказала Антонина и протянула руку к существу. То с готовностью запрыгнуло в протянутую ладонь. — Теперь я его дерево и дом.

— Дом-дом-дом, — отозвался ау, и уполз по плечу девушке на голову.

Константин с интересом наблюдал за этой сценой, а затем произнёс:

— Кажется, у меня в детстве была книжка о них, но вживую я таких никогда не встречал.

Антонина посмотрела на мужчину, затем развернулась и подошла к книжной полке.

— Вот такая? — спросила она, повернувшись и протягивая гостю старую потрёпанную книгу в коричневой обложке.

Константин взял протянутую книгу и принялся аккуратно листать.

— Да, такая, — наконец, кивнул он, бережно протягивая её владелице.

— Это моя бабушка для меня написала, — заметила девушка, ставя книгу на место. —Она все книги специально писала для детей. Говорила, до них проще достучаться, и это может в будущем дать свои плоды.

— Плоды-плоды-плоды, — с готовностью подхватил ау.

Антонина взяла со стола яблоко и протянула его зверьку, примостившемуся у неё на макушке.

Константин постучал пальцами по столу.

— Если вы мне поможете, и мы справимся с этим делом, я напишу вам характеристику, чтобы вашу кандидатуру рассмотрели на предмет зачисления в третий отдел.

Девушка вздохнула.

— Да я и не хотела никогда работать там, если честно. Мне в архив попасть надо.

Мужчина внимательно посмотрел на неё.

— У меня есть доступ к всем архивам третьего отдела. Поможете мне — помогу вам оформить доступ. Согласны? — протянул он руку.

За спиной Антонины снова открылась ячейка. Девушка быстро закрыла её и бросила долгий взгляд на протянутую ладонь.

— А что будет с тем, кого мы найдём? — с подозрением спросила она.

Константин молча и изучающе посмотрел на девушку, взвешивая свой ответ.

— Отвезём и выпустим в природу, по всем правилам, — наконец, пообещал он. Затем мужчина принюхался и его глаза расширились. — У вас там что, кровать горит? — резко спросил он.

Глава третья, в которой любая мелочь может быть важна

Подскочив, Антонина перевела взгляд на кровать. Оттуда действительно валил дым. Девушка опрометью метнулась туда и нырнула под полог, так что снаружи остались торчать одни лишь ноги в синих носках.

— Это, наверное, земл... ой, то есть чайник, — на бегу бросила она. — Это, наверное, чайник. Да, чайник, — глухо заключила девушка из-под кровати. — Я горелку не выключила («Выключила-выключила-выключила», — добавил ау).

— Я так и подумал. Бывает, — согласился Константин, устремив взгляд на выключенную горелку в другом конце комнаты.

Наконец, девушка вылезла из-под кровати, откашливаясь и разгоняя дым руками. Спохватившись, она быстро одёрнула уголок покрывала, убедившись, что оно полностью завешивает пространство до пола, а затем посмотрела на гостя, проверяя, не заметил ли он чего. Держать дома пожароопасное лесное существо так себе, знаете ли, затея. За такое в третьем отделе по головке не погладят.

Но Константина, похоже, убедила озвученная версия событий, и он казался невозмутимым — не считая, конечно, самого факта пожара. Только девушка перевела было дух, как любопытные полевики в очередной раз высунулись из ячейки картотечного шкафа, и Антонина быстро подошла к столу и резко села, походя задвигая ячейку.

Константин повернулся к столу.

— Так что, у вас уже есть какая-то информация? — деловито спросила девушка.

— Что? — оторвался от своих мыслей мужчина.

— Вы же сказали, что неделю выслеживаете этого человека, который пронёс…

— Возможно, это группа людей, — вставил Константин, снова садясь за стол как ни в чём ни бывало.

— …или это группа людей, — согласилась Антонина. — Должно быть, у вас уже есть какие-то… ну не знаю… улики, зацепки или предположения.

— Да, я всё ношу с собой, вот тут, — кивнул мужчина и потянулся к нагрудному карману.

Девушка с удивлением проследила, как он достал оттуда маленький конвертик и положил на стол.

— Что ж, хм, немного, но хоть что-то есть, — осторожно подбирая слова, заметила она.

«Есть-есть-есть», — откликнулся ау, и Антонина моментально протянула ему яблоко со стола. Довольный аука тихонько захрустел.

Константин откашлялся, привлекая внимание хозяйки.

— Это всё конфиденциальная информация, и вы должны сохранить ее в тайне. Иначе будут последствия. Соглашаясь, вы обязуетесь соблюдать договор. Надеюсь, это и так понятно? — строго проговорил он, испытующе глядя на девушку.

«Понятно, понятно, понятно», — согласился ау, но мужчина продолжал смотреть на Антонину, ожидая ответа.

— Да, само собой, — спохватившись, согласно закивала она.

— Тогда, — протянул он ей бланк, — подпишите эту форму. Тут и тут, — тыкнул он своим длинным пальцем. — Фамилия, имя, отчество, дата и подпись.

Антонина потянулась было за ручкой, но Константин, бдительно протянул свою, щёлкнув кнопкой. Девушка взяла ручку и, не глядя, поставила подпись в указанных местах.

— Вы же даже не прочитали, — заметил мужчина.

— А зачем? — равнодушно пожала плечами Антонина. — Вы же всё проговорили, я услышала. Мне этого достаточно.

Константин недоверчиво покачал головой, словно уши его обманывали.

— А если бы я, допустим… —начал было он. — Впрочем, неважно, — махнул рукой мужчина и принялся рассматривать бланк. — Вы не указали фамилию, — заметил он.

— Указала, — равнодушно бросила девушка. — Вам её не видно, но она там есть, — она тыкнула пальцем в пустое место на бланке. — Мою фамилию не видно и не слышно никому, кроме тех, кто её носит. Проверьте сами, у вас наверняка есть способы, — добавила Антонина, заметив недоверчивый взгляд гостя.

Константин уткнулся длинным носом в бланк, а затем медленно кивнул, словно что-то вспомнил.

— Действительно, я и забыл, — пробормотал он и добавил, — прошу прощения.

— Всё хорошо, — махнула рукой девушка.

— Что ж, тогда приступим, — заметил Константин и взял конверт.

И вдруг принялся как из рога изобилия доставать из маленького конверта огромную кучу всего: пухлую папку, сложенную карту города, исписанные блокноты и тетради, и даже какую-то книгу.

Антонина зачарованно наблюдала за происходящим.

Константин взял подписанный бланк и убрал в папку, из которой, в свою очередь, достал ещё какие-то документы и разложил их в несколько ровных стопок по цветам. Затем гость развернул на полстола карту, размеченную какими-то точками. Девушка обратила внимание, что цвета папок совпадают с отметками на карте.

Антонина потянулась и взяла одну из папок. Пролистав, она обнаружила фотографии следов чьих-то лап и принялась внимательно рассматривать фото.

— Ого! — заключил девушка. — Это явно следы какой-то птицы, огромной птицы. Но как такая птица смогла остаться в городе незамеченной? — вопросительно взглянула она на Константина.

Тот отвлёкся от раскладывания папок, посмотрел на фото, помялся и почесал переносицу.

— Я думал, вы мне скажете, — признался он.

«Скажете-скажете-скажете», — радостно согласился ау, который уже успел спуститься на стол, и принялся начищать себе пузико.

Антонина вздохнула и покачала головой.

— У меня есть пара мыслей, но я очень хочу ошибаться.

Она положила фото обратно к документам (Константин тут же аккуратно вернул его в папку) и взяла следующее, на котором снова были изображены следы.

— О, а это, скорее всего, кто-то из кошачьих. Почти уверена, что это кот-баюн. Только очень крупный, гораздо крупнее моего… — тут Антонина взглянула на гостя и запнулась, — …представления о том, какими большими они бывают. — закончила она. — Потому что котов-баюнов запрещено содержать в черте города, — девушка невольно бросила опасливый взгляд на шкаф. — И я никогда в своей жизни не видела ни одного кота-баюна и могу только вообразить, какими они могут быть, — подытожила она свою речь и осторожно глянула на Константина, чтобы убедиться, что это прозвучала правдоподобно.

Гость, похоже, был настолько ошеломлён первой частью её заявления, что даже не обратил внимание на невольную оговорку.

— Что? Баюн? Кот-баюн? — недоверчиво переспросил он.

— Угу, — кивнула Антонина, вновь настороженно глядя на шкаф.

— Зачем он вообще кому-то нужен? — озадаченно поинтересовался Константин, нависнув над своими папками как огромная птица.

— Ну, не знаю, всякое может быть, — пожала плечами девушка. — Пока не найдём тех, кто его пронёс, не узнаем, — она тоже склонилась над картой и принялась рассматривать отметины. — Вы тут его следы сфотографировали? — спросила Антонина, указывая пальцем на Манежную площадь.

Константин наклонился над картой, и их лбы чуть на столкнулись над фонтаном.

— Да, вот тут, — кивнул он и опустил палец рядом с пальцем девушки и затем провёл им от площади вдоль Караванной улицы до набережной Фонтанки. — Следы обрываются на набережной, причём резко. Может, он уплыл? — рассуждал мужчина вслух. — Выйдем на кота и найдём тех, кто его пронёс. Как их отследить? — поднял он голову и посмотрел на Антонину.

— Кота нам никак не отследить, если он сам не захочет нас найти, — не отрываясь от карты, ответила девушка. — А тут что? — указала она на Александровский сад.

Константин снова посмотрел на карту.

— Сейчас, — ответил он и принялся копаться в папках. — Вот, — вытащил он из стопки лист бумаги. — Тут я опросил свидетеля: мужчина, рост сто восемьдесят семь сантиметров, среднего телосложения, волосы русые…

Не дослушав описание свидетеля, Антонина взяла у него из рук лист и принялась читать: «Какая-то нечисть забежала по телефонному столбу и убежала по проводам, улюлюкая и шатаясь из стороны в сторону».

— Этот мужчина сам хорошо так шатался, — заметил Константин, — не думаю, что стоит доверять этим показаниям.

— Тогда зачем это вам в папке? — подняла на него взгляд Антонина.

— Любая мелочь может быть важна, — насупившись и выпрямившись, сурово проговорил мужчина.

Антонина пожала плечами и протянула ему лист обратно.

— Это, скорее всего, действительно не имеет отношение к делу, — заметила она. — По описанию похоже на телефонного чёртика — ничего необычного. У них там гнездо недалеко.

— Телефонного что? — недоумённо переспросил Константин, поправляя очки.

— Телефонного чёртика, — терпеливо повторила Антонина и пояснила, — Они часто бегают по проводам и на столбах сидят, правда, редко показываются людям, но услышать их можно почти всегда — очень общительные и говорливые. Мою статью о них опубликовали в «Названии газеты», — добавила она, снова склоняясь над картой.

Пока девушка говорила, гость не сводил с неё недоверчивого взгляда, а затем достал свой блокнот и принялся что-то в него записывать, а Антонина тем временем вновь вернулась к рассматриванию карты.

— Они давно живут в городе и это точно не те животные, которых мы ищем, — подытожила девушка.

«Ищем-ищем-ищем», — откликнулся ау, с энтузиазмом бегая по карте. Антонина перевела взгляд на питомца и кое-что заметила.

— Погодите, — взволновано проговорила она, и с силой тыкнула в карту, — вот тут отметка рядом с границей города и ещё одна, — тыкнула она снова, разведя руки, — но на севере.

— Рядом с границей, и что с того? — равнодушно бросил Константин, отрываясь от блокнота, и тоже склонился над картой, глядя на метки, которые указывала девушка, пытаясь увидеть, что так её взволновало.

Подняв голову, Антонина выжидательно посмотрела на гостя, но Константин явно не спешил понимать, о чём идёт речь. Поняв, что озарения она не дождётся, девушка, вздохнув, спросила:

— Вы когда-нибудь покидали город?

— Да, а что? — недоумённо заморгал Константин, глядя на неё.

Тут озарение настигло Антонину.

— А, ну да, — пробормотала она и помолчала. — Но неужели вы даже не знали об этом? — снова робко уточнила девушка.

— Не знал о чём? — нахмурился мужчина.

— Не все могут вот так запросто пересекать границу города, — со вздохом пояснила Антонина и, опустив глаза, принялась теребить уголок карты. — Ну, такие как я не могут. Нужно получать визу на въезд и на выезд. На мне вообще запрет с... — не важно. Несколько лет, в общем. Мои документы даже не рассматривают, — грустно закончила она.

Константин не знал, что сказать, и молча наблюдал, как ау забирается по руке девушки к ней на плечо и садится там, нахохлившись и снова напоминая шишку-переростка. Опустив взгляд, мужчина принялся разглаживать уголок карты. В конце концов он не нашёл ничего лучше, чем перейти к делу.

— Где-то фиксируют информацию о таких лю… о таких перемещениях? — исправился он. — Кто выдаёт эти визы?

Антонину словно озарило, и она немедленно вскочила и принялась собираться. До сих пор девушка была в плотных синих брюках и широкой холщовой рубахе с синим воротничком и накладными карманами, слегка примятых ото сна и утренней кутерьмы. Теперь она сняла со стула пояс и жилетку и, подпоясавшись, продела руки в рукава.

— Лесничество, — бросила она в процессе облачения.

— Лесничество? — переспросил Константин, собирая папки.

— Да, лесничество, — повторила Антонина, подходя к столу, сгребая в кучу папки и карту и подвигая их к гостю («Лесничество-лесничество-лесничество», — подтвердил ау). — Собирайтесь, может, мы успеем в часы работы открытой приёмной. Там работает моя подруга, она заместитель лесничего, — заметив, как Константин открыл рот, чтобы что-то уточнить, она добавила, — только не повторяйте за мной, не отбирайте хлеб у ау. Мы хорошо знакомы, — я попрошу…

Однако Константин всё же спросил, убирая маленький конверт в нагрудный карман:

— Открытая приёмная лесничества?

Антонина прервала распихивание бумажек по карманам большой плечевой парусиновой сумки, похожей на почтальонскую, и молча посмотрела на него.

— Да, — наконец, ответила она. — Мы хорошо знакомы, — продолжила девушка, подходя к буфету и раскрывая дверцы, — я попрошу, и, может, нам удастся взглянуть на списки людей, получивших визу, или тех, кто вообще на неё подавал. — Произнося это, Антонина рассматривала мешочки со своими травяными сборами, выбирая, который из них взять с собой. — Кто знает, — заключила она, и, в конце концов, решила взять все. — Найдём тех, кто пересекал границу — найдем животных, которых они перевезли с собой, — с этими словами она принялась набивать сумку пакетиками.

— Я просто не понимаю, почему я вообще не слышал о такой? — озадаченно произнёс Константин, наблюдая за хаотичными сборами.

— Так бывает, — пропыхтела под нос Антонина, натягивая ботинки. — Может, не было повода, может, потому что у каждого свой Санкт-Петербург. А, может, — остановившись, задумалась она, — потому что открытая приёмная находится внутри закрытого шахматного клуба, — тут Антонина замерла и, поразмышляв, проговорила в пустоту, — Да, наверное, поэтому тоже. Странное решение конечно, — тут девушка вспомнила про Константина. — Вы идёте? — оглянулась она на гостя.

— Вы и ау с собой берёте? — уточнил тот, направляясь к двери.

— Он всегда со мной, — заметила Антонина, доставая ключи и оглядывая комнату. Её взгляд упал на полку с камнями. — Пожалуй, и каменюк с собой возьму, — решила девушка и принялась рассовывать их по карманам. Наконец, закончив и с этим, она натянула на голову вязаную полосатую шапку с помпоном. — Готово, выходим, — объявила девушка.

В этот момент она ощущала себя суперсекретным агентом, отправляющимся на суперсекретную миссию, и в её голове играла тема из классического нуарного детектива, а потому шапка села на голову чуть более пафосно, чем подразумевала её кричащая сине-оранжевая расцветка.

Смерив оценивающим взглядом головной убор, Константин молча вышел из комнаты, и Антонина, оглядев ещё раз своё жилище, вышла следом и закрыла дверь.

Из блокнота Антонины: Ау

Ау — маленький зверёк, внешне напоминающий мышь, нарядившуюся шишкой. Размеры животного варьируются от пяти до двадцати сантиметров. Спина Ау покрыта чешуйками, при малейшей опасности зверёк сворачивается в клубок и становится неотличим от шишки. Его могут выдать только уши, похожие на два больших листа осины.

Такие большие уши нужны ему, чтобы слышать все шорохи, даже самые тихие. Ауки умеют подражать человеческой речи, воспроизводя по одному слову из услышанного предложения. Слово зверёк произносит несколько раз, каждый раз тише предыдущего, пока совсем не замолчит. Уши Ау могут менять цвет и опадать осенью, а весной на их месте появляются почки, из которых вырастают новые уши.

Ау может жить до нескольких тысяч лет — столько, сколько живо дерево, на котором он родился и где было его гнездо. Жизнь Ау тесно связана с ним. Если дерево погибает по той или иной причине, Ау погибает вместе с ним. Если не найдёт другое живое существо, которое сможет дать ему то тепло и защиту, которое давало ему дерево. Но чаще всего, лишившись своего дерева, Ау погибают. С расширением городской территории их становится всё меньше.

В последние годы я не встречаю Ау в городе, хотя ещё в моём детстве их можно было встретить даже в Петергофе. Сейчас Ау предпочитают селиться в глухих лесах, избегая людей и городского шума.

У меня в квартире живёт Аука, он достался мне ещё от бабушки. А она нашла его в лесу. Аука предпочитает перемещаться, сидя на моей голове. Покидать большой город Ау пока не намерен.

Ау совершенно безобидные животные, если не принимать во внимание их особенность повторять за вами слова. Некоторые могут находить её раздражающей. И я их не осуждаю.

Ауки питаются грибами, ягодами и орехами, которые находят в чаще леса. Они спускаются с деревьев по ночам, чтобы избежать встречи с хищниками. Любимое лакомство Ау — красные яблоки. И если ваш сосед уверяет, что видел скопление шишек на яблоне, возвращаясь домой поздно вечером, это не значит, что сосед сегодня получил зарплату. Возможно, это просто семья Ау решила полакомиться яблоками.

Глава четвёртая, в которой отправляются в закрытый шахматный клуб

Пройдя через дворы, они вышли на 5-ю линию и свернули оттуда на набережную Макарова. Стояла удивительно сухая и ясная золотая осень. Солнце — даром что яркое — щедро освещало на прощание всё вокруг, но тепла дарило уже мало, так что колоритной парочке — девушке в коричневой жилетке, накинутой поверх серой холщовой рубахи, и молодому мужчине в чёрном, застёгнутом на все пуговицы длинном плаще, было ни жарко, ни холодно, а в самый раз. Антонина была по меньшей мере на голову ниже Константина и, казалось, подпрыгивала на ходу, словно двигаясь навстречу настоящему приключению. «Так здорово, мы прям как настоящие сотрудники третьего отдела!» — вслух восторгалась она. Её спутник, однако, шёл молча и, хоть и быстро, но спокойно и даже как-то размеренно.

Погода была под стать настроению девушки — безоблачное голубое небо, глубокая синяя Нева, полоска буро-розового гранита между ними — всё это сияло и переливалось, подёрнутое лёгкой осенней сизой патиной, словно кто-то наложил фильтр серого, ослепляя, тем не менее, своею яркостью и наполняя уверенностью, что всё обязательно вот-вот будет совершенно прекрасно. По реке уже плыли последние первые кораблики с ранними пташками на борту, и Антонина от души махала им рукой, пока мужчина следовал за ней, не сводя взгляд с маршрута. Наконец, они подошли к Тучкову мосту и свернули на 1-ю линию, оставляя за спиной беспощадную синеву.

Пройдя мимо вереницы коричнево-серых домов, Церкви святой великомученицы Екатерины, Среднего проспекта и кафешек, они подошли, наконец, к пыльно-серому зданию с двумя одинокими балкончиками по центру. Под одним из балкончиков располагалась внушительного вида деревянная дверь, и Антонина решительно направилась туда. Однако, вопреки ожиданиям Константина, это был ещё не конец пути. За закрытой дверью с надписью “Не закрывать” оказалось не помещение, а вход во двор, где буйным цветом переливались всеми оттенками осени пышные деревья. Пройдя его насквозь, герои вышли через дверь с надписью “Не открывать” на узкую улочку Репина. Там они кое-куда прошли и кое-где свернули, — не станут ведь вам выдавать местоположение закрытого шахматного клуба — и оказались в типичном петербургском дворе-колодце.

Направившись к одной из дверей, Антонина вдруг остановилась посреди двора как вкопанная, присела и подняла с земли камень.

— О, посмотрите, какой каменюка, — продемонстрировала она находку Константину. — Это водный каменюка, — пояснила девушка, пряча камень в карман. — Я его потом в воду выпущу.

Наконец, они вошли в парадную.

— Нам на минус пятый этаж, — объявила Антонина, и, глядя, как Константин собрался было идти по лестнице и уже поднял ногу, добавила, — по лестнице туда не попасть, только на лифте.

С этими словами девушка нажала на кнопку, и старинная дребезжащая конструкция пустилась в путь.

— Уже вызвала, — сообщила она.

Константин встал рядом, и они принялись молча ждать. Лифт не спешил — он уже отспешил своё в те времена, когда его медленный и степенный ход казался быстрым и проворным, и теперь торжественно опускался вниз, как подобает старым петербургским лифтам. Наконец, с характерным грохотом он остановился. Антонина открыла дверь и зашла, придерживая внутренние створки для своего спутника. Зайдя, Константин закрыл за собой дверь, и за ним брякнули створки. В узком лифте было тесно и неудобно. Мужчина занёс палец над кнопкой с цифрой пять.

— Не-не-не, — поправила его Антонина. — Не пятый этаж, а минус пятый.

— Где тут минус? — Константин оглянулся на девушку, а затем вопросительно уставился на кнопки.

— Он не на кнопках, — пояснила она. — Минус должен быть в вас, — поймав непонимающий взгляд собеседника, девушка продолжила, — У каждого героя, во всех историях, всегда есть минусы. Вот у меня, например, — наклонившись, Антонина прошептала что-то в кнопки, — а какой у вас? — обернулась она к Константину.

Тот продолжил молча стоять, недоумённо переводя взгляд с кнопок на свою напарницу.

— Если не сказать, лифт никуда не поедет, — терпеливо напомнила она.

— Поедет-поедет-поедет, — встрял ау.

— Даже у ау есть минус, — обратилась девушка к своему питомцу, сняв его с головы и поднеся к лицу. — Он очень разговорчивый, правда?

— Правда-правда-правда, — обиженно согласился аука и свернулся в шишку.

— Вот, теперь ваша очередь, Константин, — подытожила Антонина, водружая питомца обратно на голову.

Задумавшись, мужчина наклонился к кнопкам, для чего ему пришлось сильно нагнуться, и неуверенно что-то прошептал.

— В принципе, этого достаточно, — сообщила девушка. — Теперь можно нажимать на кнопку.

Константин нажал на кнопку с цифрой пять и лифт шумно тронулся.

Спустя минуту молчания, пока Константин задумчиво созерцал потолок, а Антонина, задрав голову, на пару с ау созерцала Константина, лифт с грохотом остановился («Наша остановочка», — прокомментировала девушка). Выходя, мужчина посмотрел на неё и уточнил:

— Как скоро мы сможем попасть на приём? — он попытался выйти тихо, но двери безжалостно лязгнули за его спиной. Константин вздрогнул и поморщился. Наклонившись к Антонине, он тихо сказал, — Могу я вас попросить не распространяться о месте моей работы? Я бы вообще хотел не привлекать к себе лишнее внимание.

Антонина оглянулась на него с воодушевлением.

— О, мы будем работать под прикрытием? Как настоящие работники третьего отдела?

Константин беспомощно посмотрел на девушку.

— Но я и есть… — развёл он руками, но та, не слыша его продолжала:

— Мне нравится, — кивнула она, отчего столь же ошалевший от воодушевления ау чуть не полел кубарем вниз, в последний момент вцепившись в помпон. — Хорошо, можете на меня положиться. В вопросах хранения секретов и тайн, я настоящий каменюка, — гордо произнесла Антонина, слегка надув грудь.

Мужчина непонимающе посмотрел на неё.

— Ну, буду молчать, — пояснила она.

Подходя к совершенно обыкновенной и непрезентабельной обитой дерматином двери, Константин спросил снова:

— Так как долго нам ждать запись?

— Что? — непонимающе уставилась на него девушка.

— Что-что-что, — удивлённым эхом отозвался ау.

— В приёмной лесничества есть какая-то процедура записи на прием? Как долго ждать? — нетерпеливо пояснил мужчина.

— А-а-а, не, — махнула рукой девушка. — Там такого нет — просто подойдём и спросим.

Антонина потянула дверь на себя, и они оказались внутри самого обыкновенного бара. Вернее, совсем не обыкновенного.

Здесь тоже стояла барная стойка, за которой стоял брутальный бородатый бармен и сурово протирал нечто, что при ближайшем рассмотрении оказалось шахматной фигурой. Фигуры свисали также и с реек над головой бармена, а у него за спиной вместо напитков высились горы шахматных досок, нард, го и прочих настольных игр.

Повсюду за столами сидели люди, — на вид — самые отъявленные прохиндеи и лодыри (а кто ж ещё с утра пораньше в будний день будет сидеть в закрытом шахматном клубе?) — но не с напитками, а с играми, и вся эта пёстрая и разномастная толпа гудела и шумела, но немедленно смолкла, как только наши герои вошли внутрь.

Все лица повернулись в их сторону и повисло выжидательное молчание.

— Добрый день, все, — как ни в чём не бывало, приветствовала присутствующих Антонина. — Знакомьтесь, это Константин, — она вытянула руки в сторону своего спутника. — Мы вместе с ним работаем над новой статьёй о каменюках для «Названия газеты».

Посетители как один вскочили со своих мест и бросились пожимать Константину руку. Тут и там слышалось «Приятно познакомиться», «Добро пожаловать», «Очень приятно», «Друг Антонины и наш друг». Константин, слегка ошалевший от такого внимания, беспрестанно жал руки и похлопывал плечи.

— Рад знакомству, — сообщил длинноволосый мужчина в костюме и с бабочкой, пожимая руку Константину, и добавил, оглянувшись на девушку, — Антонина, спасибо тебе за отвар. Удачи вам с каменюками, а я уже пойду.

С этими словами он взял со стола шапку, перекинул через голову лямку сумки и схватил зонт.

Отовсюду раздались разочарованные возгласы: «Сергеич, чего так рано», «Может, ещё посидишь», «Я как раз собиралась уходить, посиди ещё минут 20, пока я до дома доберусь», «Блин, а я ещё и без зонта сегодня…»

Константин растерянно перевёл взгляд с мужчины на Антонину, не понимая о чём все говорят.

— Сергеича случайно прокляли на работе, и теперь за ним повсюду следует дождь, —пояснила она.

— Это нас всех прокляли! — воскликнула какая-то девушка, и раздался дружный хохот.

— Великодушно прошу прощения, но вынужден откланяться, — пробормотал Сергеич и вышел за дверь.

— И когда у него встреча с участковым по этому вопросу? — спросил Константин, провожаю бедолагу взглядом.

Хохот на секунду стих, а затем раздался снова, ещё громче. «С участковым?», «Да он шутник!» — слышалось в толпе.

Антонина подхватила мужчину под руку и потащила к барной стойке.

— Я не понимаю, почему он не решит этот вопрос? — упрямо обратился к ней Константин.

Антона вздохнула.

— Он писал письма, запросы разные, сам ходил, — сказала она. — Может, года два — бесполезно. Ему же ещё за это штрафы выписывали, потому что он все помещения заливал, куда приходил. Потом просто смирился. И мы все смирились. Я даю ему смесь трав, и дождь хотя бы в помещении за ним не следует. До этого было вообще сложно, а сейчас уже жить можно. Это, кстати Александр, — добавила девушка, указывая на сурового бармена.

— Очень приятно, — вежливо сказал Константин и протянул руку. — Константин.

Бармен перестал протирать шахматные фигуры, закинул полотенце на плечо и пожал руку.

— Взаимно, — ответил он.

Константин сел за стойку и обратился к Антонине.

— А где зам? — спросил он.

Та уже тоже сидела на стуле. Прокрутившись, она посмотрела вглубь зала, где стоял одинокий пустой стол, заваленный папками. Прокрутившись обратно, девушка взглянула на Александра.

— А где зам? — спросила она.

— Вышла, — крякнув, басовито ответил тот. —У неё еженедельный замер на озёрах. Вернётся через пару минут.

Антонина повернулась к Константину.

— Вышла. У неё еженедельный замер на озёрах. Вернётся через пару минут, — ответила она.

— Хорошо, подождём, — кивнул мужчина, а затем достал свой блокнот и принялся что-то записывать.

Зал тем временем вновь наполнился гулом и звуками игр.

Что и говорить, этот бар — простите, шахматный клуб, — был настоящей находкой для любителей уютного хаоса и эстетики эклектики (или эклектической эстетики?). Повсюду на стенах висели венки, амулеты, картины и картинки, полки, ломящиеся от чашечек, баночек и прочей керамики, и доска для меню с перечнем игр. Каждый предмет интерьера желал придать помещению шарма и обратить на себя внимание (отвлекая его, возможно, от открытой приёмной лесничества, расположенной в закрытом шахматном клубе). Вы наверняка знаете подобные заведения, которые работают как тест на фантазию — они либо вдохновляют вас на приключения, либо заставляют задуматься, как долго здесь всё просто собирает пыль.

Что ж, Константин явно этот тест провалил и сидел, уткнувшись в свой блокнот, а вот Антонина с любопытством глазела по сторонам, хотя явно бывала тут уже не раз.

— А где же наш аушечка? — внезапно засюсюкал брутальный Александр. — У меня для него всегда есть яблочки.

— О, это он любит, — согласилась девушка и, сняв питомца с головы, посадила его на барную стойку.

«Любит-любит-любит», — довольно откликнулся ау и, принюхиваясь, поспешил к тарелке с яблоками.

Александр продолжал умиляться, глядя на зверька:

— И кто это у нас с таким носиком? И у кого это такие глазки? Ау, скажи «глазки», — произнёс он, а затем повторил медленно и по слогам, — глаз-ки, глаз-ки.

Ау хрустел яблоками и не собирался отвлекаться на светские беседы. Константин тоже не собирался отвлекаться и продолжал что-то сосредоточенно записывать.

— Он так и не повторяет за мной, — пожаловался Александр, переводя взгляд на Антонину.

— Ауки очень стеснительные, — пояснила девушка. — Не переживай, он и за тобой когда-нибудь повторит, сам рад не будешь, — пообещала она. — Он тебя очень любит.

«Любит-любит-любит», — подтвердил довольный ау, который, налакомившись, заполз обратно на плечо Антонины.

— О-о-ой, — умилился Александр и почесал зверька за ушком. Ау сморщился и зафыркал от удовольствия, превратившись в довольную шишку.

— Я прошу прощения, — закончив писать, влез Константин. — А до какого часа этот замер у зама?

Александр снова посуровел и ответил:

— До часа окончания замера, вестимо.

Константин посмотрел на часы, затем оглянулся на дверь и, приподняв очки, потёр переносицу.

Александр, потеряв интерес к гостю, вновь обратился к Антонине.

— Тебе как обычно? — спросил он, принявшись вновь протирать фигуры.

— Не, — махнула она рукой. — В тавлеи я не успею, да и не с кем. Тем более, — важно добавила девушка, слегка надув грудь, — мы тут по делу.

— У-у-у-у, — с искренним интересом протянул бармен. — Попробуете получить визу на Константина? — махнул он головой на гостя. — Чтобы он тебе каменюк из области собирал?

Услышав своё имя, Константин поднял взгляд на мужчину.

— Можно и так сказать, — кивнула Антонина, а затем обратилась к своему спутнику. — Хоть клуб и называется шахматный, у Александра тут не только шахматы, но и много других интересных и даже старинный игр. Может вы что-то будете? — предложила она.

— Я заметил, — хмыкнул мужчина, — но благодарю. Воздержусь. На работе не играю.

— А вы карандашик-то так не оставляйте, — кивнул Александр на отложенный Константином карандаш. — Барабашка заберет. Он у меня тут часто шастает.

— Кстати, — вставила Антонина, снова повернувшись к бармену, — я снова видела её в Неве! Плавает такая…

— Золотая щука? — уточнил Александр.

— Золотая, ага, — подтвердила девушка. — Рано утром заметила, прямо под Дворцовым. Не успела разглядеть, заметила блеск и почти уверена, что это была она...

— О, вот и зам! — возвестил Константин, не сводивший напряжённого взгляда с двери, а затем встал и направился к рабочему столу в глубине зала, у которого уже стояла неопределённая объёмная фигура.

Когда он проходил мимо висящего на стене овального зеркала в деревянной раме с тонкой резьбой и состаренным покрытием, Антонине на секунду показалось, что в отражении мелькнуло что-то белое, но рассмотреть девушка не успела.

Она встала и направилась следом.

— Удачи! — пожелал ей вслед Александр.

Антонина обернулась и сделала жест рукой.

Из блокнота Антонины: Барабашка

Очень милый зверь с большими глазами и бездонным выразительным взглядом, белой пушистой шёрсткой и смышлёной мордочкой. У барабашки длинные уши и огромный пушистый хвост, которым он любит подбирать мелкие ненужные вещи, лежащие не на своих местах. Барабашка цепляет их хвостом и относит в своё гнездо. Живёт он в отражении. Если вы обнаружили пропажу какой-либо вещи, начали обращать внимание, что мелкие вещицы часто исчезают, это просто замечательно — у вас завёлся барабашка. Попробуйте подойти к зеркалу и посмотреть на отражение вашей комнаты. Постучите по зеркалу и попросите барабашку отдать вашу вещь. Скорее всего, вы обнаружите её в отражении. И обернувшись, найдёте её в своей комнате. Обязательно поблагодарите барабашку и больше не кладите вещи куда попало.

Из блокнота Антонины:

Глава пятая, в которой ждут транспорта в музее ожидания транспорта

Зам стояла у стола и снимала шлем от огромного старинного водолазного костюма, напоминающего скафандр. Поставив шлем на стол, она начала неуклюже вылезать из остального костюма, недовольно бурча про себя: «Я ему говорю, мол, куда ставить-то? А он такой: “да подожди ты…”»

Константин кашлянул, привлекая к себе внимание и произнёс:

— Здравствуйте.

— Здрасьте, — не отвлекаясь от разоблачения, ответила зам.

Один снятый комбинезон спустя она, наконец, подняла голову и первым делом увидела Константина. Легонько кивнув в знак приветствия, женщина перевела взгляд на Антонину.

— Привет, — дружелюбно произнесла Зоркина А. Н., как гласила табличка на её столе. — Ну как, получилось ухо обработать?

Антонина скосила взгляд на Константина и энергично замотала головой, давая понять, что не стоит развивать эту тему.

— Как быстро время летит, — уже что, прошел месяц с нашей последней встречи? — как ни в чём ни бывало, продолжила зам.

Оказавшись чуть полноватой женщиной неопределённого возраста с тугим узелком на голове, она перешагнула снятый и брошенный на пол костюм и отпнула его в сторону, а затем, поглядев на часы, села за стол, но тут же вскочила снова, убрала со стула гигантскую линейку, и уселась опять. Поёрзав, устроилась поудобнее и сложила перед собой на столе руки домиком.

— Я тут немного по другому делу… — начала было Антонина, но Константин её перебил.

— В рамках расследования мне… нам — исправился он, — нужны данные обо всех, кто подавал документы на въезд и выезд за границы города в последний месяц.

Откинувшись на стуле, зам вопросительно посмотрела на Антонину.

— Он с тобой, что ли? — небрежно бросила она, а затем перевела взгляд на Константина. — Простите, но я не могу раздавать такие данные направо и налево, каждому, кто попросит.

«Попросит-попросит-попросит», — отозвался ау, который уже вовсю инспектировал рабочий стол и, похоже, нацелился закусить парой документиков, торчащих из папки.

— И тебе привет, ау, — ответила зам. — Ты, похоже, голодный?

«Голодный-голодный-голодный,» — согласился аука.

— Какой у вас код доступа к данным? — внезапно спросил Константин.

— Что? — холодно спросила зам, а Антонина в замешательстве воззрилась на своего спутника.

Константин выжидающе смотрел на женщину и, наконец, та ответила:

— А-7.

— Ого, у тебя есть какой-то код? — со смесью изумления и восхищения спросила Антонина, переведя взгляд на подругу.

Константин в этот момент сел на стул для посетителей и, наклонившись через стол к заму, достал из нагрудного кармана какую-то корочку и раскрыл её. Вчитавшись, та изменилась в лице.

— Итак, — сощурившись, мужчина прочёл надпись на бейдже, — Алла Николаевна, я был бы вам безмерно благодарен за предоставление данных.

Они спускались обратно в тесном стареньком лифте, нагруженные огромными стопками папок. Ау, изнемогая от скуки сновал взад и вперёд по Антонине.

— А они точно в этот ваш конвертик не влезут? — задорно усмехнувшись, спросила девушка, кивнув головой на возвышающие бумажные столпы у них в руках.

«Влезут-влезут-влезут», — поддержал её ау.

— Зам урезала эту возможность, — серьёзно ответил Константин. — У нас времени до конца рабочего дня, потом документы отправятся к ней обратно.

— А как это будет? — оживилась девушка. — Они просто исчезнут? Или полетят к Алле по воздуху? — с любопытством поинтересовалась она.

Мужчина опустил взгляд на Антонину и его губы тронуло нечто, похожее на искреннюю улыбку. Не заметив, девушка мечтательно продолжила:

— Я бы посмотрела на это.

Затем она поглядела на папки в руках и восторженно выдохнула:

— Мы прям как настоящие работники третьего отдела.

Наконец, лифт с грохотом остановился.

Выйдя из парадной, герои вновь оказались на улице Репина, откуда рукой было подать до Большого проспекта Васильевского острова, а оттуда — до 6-й и 7-й линии, где напротив метро встала на вечный покой конка, запряжённая двумя чугунными лошадьми и охраняемая безмолвным извозчиком. Туда-то и направились наши герои, балансируя поклажей.

— Зачем нам в музей? — вопрошала на ходу Антонина, едва успевая за широким шагом Константина, и стараясь удержать свою ношу. — Как там вообще поместился целый музей — там же нет места?!

— Это самый быстрый способ попасть в третий отдел, — не оглядываясь, пробормотал на ходу мужчина.

Зайдя в конку, Антонина и Константин оказались в очень тесном и очень узком пространстве первого общественного транспорта бывшей столицы. В самом углу примостилась билетная касса, где скучающий длинноволосый юноша лет двадцати столь же скучающим голосом поприветствовала посетителей:

— Здравствуйте, добро пожаловать в музей ожидания транспорта.

— Нам бы переждать, — наклонившись к нему, произнёс Константин.

Антонина озадаченно взглянула на своего спутника, а билетёр как ни в чём ни бывало равнодушно протянул им два билета.

— Вот ваши билеты, проходите в зону ожидания, присаживайтесь и ожидайте звукового сигнала. Во время ожидания курение запрещено, — отбарабанил он дежурную фразу и строго добавил. — Следующий, проходим, не заставляем друг друга ждать.

Антонина и Константин протиснулись вглубь вагончика и вышли с обратной стороны, оказавшись у подножия винтовой лесенки, ведущей на крышу. Там наверху вдоль ограждения стояла скамейка, на которой уже примостилось некое счастливое семейство. Ну, почти — пока мама с папой лучились энтузиазмом и предвкушением, маленькая девочка лет пяти явно не испытывала восторгов от музея ожидания транспорта и ковыряла ногой деревянный настил.

Поднявшись по лестнице, что было не так-то просто с папками в руках, наши герои сели рядом с ними.

— Возьмите билет, — протянул мужчина бумажку Антонине. — Он нам ещё пригодится, но сперва нужно немного подождать.

— Долго? — уточнила девушка, принимая билет.

— Какой сегодня день? — уточнил Константин и достал из кармана часы на цепочке. Взглянув на них, он ответил, — Не долго.

— Хорошо, что это самый быстрый путь, — довольно кивнула Антонина, поудобнее уселась на скамейке, аккуратно разместила на коленях папки и, подмигнув, улыбнулась маленькой девочке. Та смерила её угрюмым взглядом и продолжила ковырять настил.

Девушка перевела взгляд на билет в своей руке.

— О, мой не счастливый, а ваш? — спросила она Константина.

Тот посмотрел на билет, и в этот момент раздался звонок.

Женщина рядом с ними взглянула на свой билет и просияла.

— Это наш! — объявила она семейству. Все трое встали и начали пробираться к выходу.

— А мы сможем сегодня попасть в архив? — спросила Антонина, провожая взглядом семью.

— У нас сегодня и без архива много дел, — назидательно отозвался Константин.

Девушка хотела ещё что-то спросить, но раздался ещё один «Дзынь!».

— Это наш, — сообщил Константин. — Идёмте, — сказал он и встал.

Они спустились по лестнице и снова зашли в вагончик, где ещё толпилась уже знакомая им семья.

— Ваше ожидание окончено, спасибо за визит, приходите ещё, будем вас ждать, — без тени радушия заученно протарабанил скучающий юноша за кассой.

— Спасибо! — обворожительно улыбнулась ему мать семейства и, не удостоившись более ответа, легонько подтолкнула мужа и дочку в сторону выхода. — До свидания! — на прощание ещё раз обернулась и улыбнулась она.

«Мне ску-у-учно!» — раздался на улице канючащий детский голос.

Константин подошёл к кассе, и протянул свой билет. Антонина сделала то же. Взглянув на билеты, юноша указал на дверь, из которой только что вышла семья и буркнул: «Проходите».

Не очень понимая, что происходит, Антонина старалась повторять всё за своим спутником, а тот подошёл к висящему на стене у двери компостеру и проштамповал свой билет. Девушка попыталась сделать то же, но оказалось, что компостер висит слишком высоко, и ей никак не удавалось дотянуться. Она даже подпрыгнула пару раз, пока Константин, озадачившись заминкой, не обернулся и, взяв билет у неё из рук, не проштамповал его тоже.

Дверь перед ними открылась, но, к удивлению Антонины, вела уже не на Андреевский бульвар, а в вагон другого старого трамвая. Они шагнули в него, словно из перехода между вагонами, дверь за ними закрылась, и герои тронулись в путь.

Глава шестая, в которой едут на трамвае три остановки, и на четвёртой выходят

"Петербург вообще не любит объяснять, зачем ему трамваи. Они просто появляются из-за поворота, лениво позвякивая так, словно знают о городе больше любого экскурсовода. Старые вагоны особенно. Бабушка говорила, что некоторым из них давно пора на покой, но они продолжают ходить по маршрутам не потому, что их не списали, а потому, что у каждого есть своё незавершённое дело…" — под мерное звяканье трамвая Антонина привычно погрузилась в свои мысли, уставившись невидящим взором в окно напротив.

Они с Константином сидели на деревянной скамейке, растянувшейся вдоль всей стены, как в вагоне метро, а трамвай тем временем ехал по Среднему проспекту в сторону Тучкова моста. И, похоже, у этого трамвая незавершённых дело было предостаточно, потому что, судя по антуражу, лет ему было по меньшей мере сто. Весь отделанный добротным светлым дубом, вагон пах тёплым деревом, лаком и чем-то неуловимо давним, а лучи солнца, пробиваясь сквозь большие, чуть запотевшие окна, рисовали на отполированных до блеска деревянных стенах золотистые дорожки.

Аука, сонно свернувшийся у Антонины на шапке вздрогнул и широко открыл глазки, когда девушка спросила, обращаясь к спутнику:

— А нам долго ехать?

— Три остановки, на четвертой выходим, — ответил Константин и поправил указательным пальцем очки на переносице.

— Звучит не очень долго, — бодро заключила Антонина. — А как быстро новички получают доступ в архив? — уточнила она и накрутила на палец кончик косы.

— Ну, гм, вообще-то, — замявшись, начал отвечать Константин, но тут трамвай с дребезгом остановился, двери открылись, и в вагон вошла пожилая женщина. Перед собой она несла в руках разросшийся цветок в огромном горшке. Сквозь заросли растения, похожего на щучий хвост, или, как уточнил бы Константин, сансевиерию, проглядывало нечто тёмно-синее, тягучее и бархатистое, отдалённо напоминающее вечернее платье, на которое была небрежна накинута блестящая шаль, украшенная переливающимися стразами и пайетками.

Невозмутимо оглядев пустой вагон, женщина приветственно покачала своим окрашенным под омбре каре с седыми прядями в волосах и уселась ровнёхонько на свободное место между Антониной и Константином.

— Здравствуйте, — лучезарно произнесла она, не дав мужчине закончить мысль. — Какая чудесная погода стоит, не правда ли? Как будто и не осень вовсе, — она мечтательно и задорно улыбнулась, оглядела своих попутчиков с их поклажами и, не дожидаясь ответа, продолжила, обращаясь к девушке, — Вижу у вас много работы с вашим коллегой, а я вот за справкой в фитоконтроль еду, — с этими словами женщина кивнула на свой цветок. — Хочу в библиотеке третьего отдела новое растение поставить, а нужно сначала зарегистрировать его, вот и еду за справкой, — тут она на секунду умолкла и внимательно посмотрела на Антонину. — Душа моя, а мы с вами раньше не встречались? Ваше лицо кажется мне очень знакомым. Я Рыбакова, — представилась женщина и уточнила, — Клара Лукинична.

Поднеся стопку папок к груди и прижав их сверху подбородком, чтобы те не упали, Антонина нелепо протянула руку для приветствия.

— Я Антонина, — произнесла она, насколько позволял прижатый подбородок, — Это Константин, — девушка попыталась кивнуть в сторону своего спутника, чем поставила под угрозу всю шаткую конструкцию из файлов. Константин, смотревший до этого в окно перед собой, также приветственно кивнул и поправил очки. — Мы вместе работаем над… — продолжила Антонина и посмотрела на мужчину, — …над новой статьёй о каменюках. Да, всё именно так и никак иначе, — быстро закончила она.

«Иначе, иначе, иначе», — отозвался ау в районе помпона. Антонина укоризненно посмотрела наверх.

Женщина проследила за её взглядом и заметила зверька. Её глаза расширились от удивления.

— Это… погодите, я знаю, это же аука? — полувопросительно-полуутвердительно сказала она.

Ау смущённо свернулся круглой шишкой. Клара Лукинична на секунду задумалась, а потом просияла.

— Ну, конечно! Вы Антонина, а это аука. Всё сходится! — радостно и взволнованно воскликнула она. — Раньше я была очень хорошо знакома с вашей бабушкой. Вы с ней очень похожи! — добавила женщина.

Антонина приятно поразилась и почувствовала лёгкое волнение. В последнее время ей не так часто доводилось слышать о своей бабушке — по началу всё научное сообщество гудело о загадочном исчезновении известной магозоологини, а преданные читатели строили теории одна другой страньше, но дело, за неимением улик, легло на полку, покрылось слоем пыли, а вслед за этим стих и народный интерес.

— Вы лично знали мою бабушку? — изумлённо переспросила она.

— Ну, конечно! И очень даже хорошо, — Клара Лукинична ласково улыбнулась девушке, а затем нахмурилась, участливо глядя на Антонину, — Мне так жаль, что её больше нет…

— О, не переживайте, — перебила женщину Антонина и зачастила, уставившись на ботинки, — Я уже совсем скоро обязательно найду её, она писала мне тогда из командировки, когда они вышли на опасный маршрут, и предупреждала, что какое-то время не сможет писать мне, — на одном дыхании выпалила девушка.

Повисло молчание.

Клара Лукинична удивлённо смотрела на Антонину, и в её глазах читалось сочувствие. Затем медленно и бережно она произнесла:

— Значит, вы всё ещё надеетесь найти её?

— Ну конечно, — без колебаний воскликнула Антонина и подняла взгляд.

Женщина растеряно оглянулась на Константина, но тот молча уставился в окно, словно не слышал их разговора.

— Но ведь третий отдел несколько раз организовывал поиски, и они так ничего и не нашли, — осторожно напомнила она и добавила, — Прошло уже так много времени.

— Вот именно, они ничего не нашли, — пылко перебила женщину Антонина («ничего, чтобы прекращать поиски», — мысленно закончила она), и в вагоне повисла пауза. Слышно было лишь дребезжание трамвая. — Тем более, — продолжила девушка, — они не знали куда направлялась её группа, а я почти нашла куда — у меня есть зацепки, хочу проверить ещё кое-что…

«Что-что-что», — сонно отозвался ау.

В этот момент трамвай остановился и двери со скрипом распахнулись. Константин перевёл на них взгляд.

— Ох, это же моя остановка! — подскочила Клара Лукинична, и цветок возмущённо качнулся у неё в руках. — Я побежала, — извиняющимся тоном бросила она и добавила, — Приятно было познакомиться. Оглянувшись перед выходом, женщина задержала взгляд на Антонине, — Удачи вам с коллегой в поисках… что бы вы там ни искали.

Трамвай терпеливо стоял на месте, ожидая припозднившихся пассажиров, но никто так и не вошёл. Женщина выскочила в двери под старомодной табличкой с надписью «ВЫХОДЪ/ⰂⰟⰊⰘⰑⰄⰟ», оставив после себя тишину и пустоту на месте, где сидела.

Антонина смотрела на открытые двери, пока те не закрылись. Трамвай двинулся дальше, но девушка, погрузившись в свои мысли, больше не следила за проплывавшим за окном осенним пейзажом, а когда присмотрелась, то уже не могла узнать, где они едут. Так в тишине, нарушаемой лишь позвякиванием трамвая, Антонина и Константин ехали до следующей остановки.

Наконец, вновь раздалось звяканье, двери с шумом открылись, и трамвай выжидательно замер. Какое-то время ничего не происходило. Антонина было подумала, не обсудить ли с Константином новейшие лосьоны для увлажнения каменюк, чтобы подкрепить их версию (ну и чтобы обсудить с кем-то лосьоны для увлажнения каменюк, конечно же), но в последний момент перед самым закрытием в вагон вошли мужчина и женщина.

Едва заметив Антонину и Константина, мужчина заметно оживился и размашистым шагом направился к ним, двигаясь при этом элегантно, словно по сцене. Одетый в тёмно-синий, почти чернильный, идеально сидящий жилет и строгий пиджак поверх белоснежной рубашки, он казался бюрократом с замашками аристократа (или аристократом с замашками бюрократа).

— Костя? Какая встреча! — с преувеличенным энтузиазмом начал он на ходу. — Кто бы мог подумать, что такие люди будут ездить в третий отдел на трамваях, — мужчина ухмыльнулся собственной шутке, блеснув зубами, — После того известного дела о сбежавшей ванне тебе разве не должны были выделить личный транспорт?

Обдав запахом дорогого одеколона, мужчина сел рядом с Константином и несколько покровительственно закинул руку ему на плечо.

При виде незнакомца ау, спустившийся было на плечо хозяйки, вновь забрался на шапку и свернулся в шишку.

Константин оглянулся на свою спутницу и хотел что-то сказать, но мужчина продолжил, не давая ему вставить слово:

— Я тебя уже несколько дней не видел в отделе, чем ты так сильно занят? — он перевёл взгляд на гигантские стопки в руках Константина, — Новое дело о сбежавшей сантехнике? — подмигнул он.

— Здравствуйте, — из-за кипы папок выглянула Антонина.

Мужчина бросил на девушку быстрый оценивающий взгляд, но тут же вновь широко ухмыльнулся.

— О, так ты не один работаешь? — обратился он к Константину и легонько потрепал того по плечу, — Такое бывает? И чья же эта помощь тебе так понадобилась? — он снова бросил пытливый взгляд на девушку. Мужчина говорил манерно и слегка небрежно, хорошо поставленным голосом, словно красуясь и одновременно играя роль.

— Антонина, — сказала Антонина и, подвинувшись чуть ближе, протянула руку через Константина, балансируя папками на второй руке.

— Антон, — усмехнулся мужчина протянул руку в ответ. Они обменялись неловким рукопожатием, пытаясь не задеть сидевшего между ними Константина и не уронить папки.

— Это мой брат, — вмешался, наконец, Константин, обращаясь к девушке, а затем перевёл взгляд на Антона, — а это Антонина, мы вместе работаем…

— … над новой статьей о каменюках для «Название газеты», — с готовностью подхватила она, с любопытством глядя на брата своего спутника. Было довольно неожиданно осознать, что у этого человека в футляре есть личная жизнь и кто-то, кто за здорово живёшь зовёт его «Костей». И чуточку грустно, ведь в жизни девушки тоже когда-то было что-то подобное. Или не было, но могло бы быть. А может, и не могло — этого Антонина и сама до конца не понимала, но очень бы хотела, и оттого немного саднило где-то внутри, и было капельку обидно и немного горько.

Чтобы не думать об этом, девушка во все глаза смотрела на Антона. Впрочем, фамильной схожести между братьями не наблюдалось. У Антона были коротко стриженные тёмные волосы, тщательно-небрежная тёмная щетина на подбородке и густые тёмные брови, из-под которых блестели тёмные внимательные глаза. Общими были разве что пытливый взгляд и безупречная осанка, если таковые черты можно назвать семейными.

— Как удивительно, — заметил Антон и внимательно посмотрел на брата, затем снова перевёл взгляд на Антонину. Весь разговор широкая и как будто даже искренняя улыбка практически не сходила с его лица, однако в глазах читалась внимательная настороженность. — Приятно познакомиться, — с этими словами он встал и пересел к девушке. — А это случайно не вы пишите все эти потрясающие, невероятно полезные и увлекательные статьи о волшебных животных?

Услышав это, Антонина заметно оживилась — ей ещё не доводилось обсуждать с кем-то свои работы.

— О, вы видели какую-то мою статью? — сияя от удовольствия, спросила она. Ощутив энтузиазм хозяйки, даже ау высунул любопытный нос.

— Какую-то? Да я не просто видел, я читал их все! — с апломбом воскликнул мужчина.— Информация о телефонных чёртиках очень помогла мне в работе, — добавил он и пояснил, — У нас в отделе связи были огромные проблемы — каждый раз, когда кто-то звонил в какой-нибудь кабинет, то попадал в совершенно другое место. Что мы только не перепробовали! А потом я вспомнил, что в моём любимом «Названии газеты» была эта замечательная статья о телефонных чёртиках и подумал: «Может, это наш случай?». И знаете, так и оказалось! — во время рассказа Антон увлечённо жестикулировал и чуть не сбил кипу, которую держала девушка. Вовремя придержав её, он продолжил. — На телефонном столбе я действительно нашёл гнездо телефонных чёртиков! И всё! Проблем больше не было!

— Ого, я так рада, что вам это помогло… — польщённо начала Антонина, но мужчина увлечённо продолжил, не давая ей договорить.

— Как вы и советовали, я переселил их в другое место и дал им старые провода для гнезда. А как же ещё я мог поступить, ведь они такие беззащитные создания, — добавил он и с любопытством спросил, — Скажите, а как вы узнали это всё?

Пока они говорили, Константин снова уставился в окно, всем своим видом демонстрируя, что происходящее его никоим образом не касается. То и дело потирая пальцами переносицу, он чуть слышно сопел, привлекая внимание ау, потерявшего интерес к общительному незнакомцу.

— Ничего особенного, на самом деле, — ответила Антонина, пожимая плечами. — Просто веду наблюдения, стараюсь не лезть к ним и не мешать. Многое можно узнать даже о самом скрытном и неизвестном существе, если просто наблюдать за ним какое-то время, — добавила она, накрутив на палец кончик косы.

— Ну ничего себе! — с интересом протянул мужчина, и, наклонившись чуть ниже, заговорщицки уточнил, — Это, получается, любое животное можно вот так вычислить и найти? — он подмигнул и улыбнулся, довольный получившимся эффектом.

Впрочем, Антонина не обратила внимания на этот мини-этюд.

— Думаю да, именно этим я и занимаюсь, — чуть важно ответила она, преисполнившись осознанием того, что кому-то интересна её деятельность. — Любые существа довольно быстро привыкают и перестают видеть в вас опасность, если наблюдать и никак не вмешиваться, — пояснила она.

В этот момент девушка ощущала себя самым важным и самым мудрым лектором на свете, готовым ответить на любой вопрос жаждущей знаний аудитории. К счастью, в благодарных слушателях недостатка тоже не наблюдалось.

— Как интересно! — с энтузиазмом заметил Антон. — Я был бы только рад с вами поработать. Если бы мне когда-то понадобилось найти какое-то несуществующее существо, я бы обязательно обратился к вам, вне всяких сомнений. Кстати, — поднял он палец вверх, а затем указал им на свою спутницу, которая всё это время тихонько сидела напротив. — Это моя коллега, Дарья, — круглолицая молодая женщина в очках неуверенно, но дружелюбно улыбнулась Антонине. — Представляете, — ухмыльнулся Антон и снова заговорщицки понизил голос, — она утверждает, что у неё, возможно, завёлся хихитун. Как думаете, Антонина, может такое быть? — спросил он и предложил, — Давайте я подержу ваши бумаги, а вы наведёте справки. Вдруг именно вас она и ждала, — патетично добавил мужчина.

Мгновенно заинтересовавшись, Антонина тут же вскочила с места, чуть не уронив свои папки. Предложение Антона она словно не услышала и, проигнорировав протянутую руку, сделала несколько шагов к девушке. «Я на минутку», — обернувшись, бросила она через плечо Константину.

Подсев к женщине и прижав папки покрепче, она заинтригованно спросила:

— Хихитун, говорите? — и не дожидаясь ответа, сочувственно продолжила, — Вы смех, наверное, постоянно слышите, да…

В этот момент посерьёзневший Антон, понизив голос, обратился к брату.

— Тебя же просили не лезть в это, — он сжал плечо Константина. — Дело закрыли, значит — закрыли. Всё. Раз закрыли, значит, так нужно было. Или думаешь в этот раз…

«…словно кто-то хихикает за спиной…» — доносилось со скамейки напротив.

Трамвай шумно остановился и двери вновь со звоном разъехались.

— Это наша, — резко поднялся Константин, прерывая брата на полуслове. Папки в его руках даже не шёлохнулись, словно заразившись от своего носителя заправской выправкой и дисциплиной. Громко обращаясь к Антонине, он сообщил, — Мы выходим.

Девушка с сожалением посмотрела на Дарью, огорчившись, что не успела помочь, сунула той в руки мешочек с отваром, а затем торопливо попрощалась с ней и Антоном и заторопилась вслед за долговязым силуэтом, который уже маячил в дверях трамвая.

Глава седьмая, в которой у героев много работы и мало времени

Сойдя на остановке, Антонина не смогла сообразить, где они находятся. По архитектуре район напомнил ей Петроградку, но сколько девушка ни вертела головой, ни на одной доме не могла углядеть табличку с названием улицы. А глазеть было особо и некогда, потому что высокий силуэт впереди неумолимо удалялся широким шагом, и девушке приходилось прикладывать все усилия, чтобы не отставать и не уронить свои папки, которые опасно штормило из стороны в сторону. Казалось, поездка в трамвае испортила и без того суровый настрой Константина, и девушке оставалась только гадать, было ли дело в этих двух случайных встречах, или её спутник в целом не жаловал общественный транспорт.

А вот Антонина трамваи любила… Впрочем, отвлекаться на размышления не приходилось. Она изо всех сил спешила за Константином, а ау на её голове возбуждённо попискивал.

Они снова кое-куда прошли и кое-где свернули, и оказались…

Тут мне бы описать вам третий отдел и внутреннее устройство организации, в которую так стремилась попасть Антонина, но это оказалось настолько до зубовного скрежета скучное и непримечательное место, что трудно сыскать на свете что-то скучнее его во все времена существования каких-либо отделов — даже у Антонины не нашлось в голове ни единого красочного эпитета, чтобы описать это место, а ведь она дружит с камнями и находит их интересными собеседниками.

Возьмись я описывать третий отдел, вам пришлось бы подключить всё своё воображение, чтобы представить, как там всё выглядит, и уже одно только это сделало бы его гораздо интереснее, чем оно того стоило.

Так что вместо этого мы перенесёмся прямиком в кабинет Константина, который, надо признать, был под стать всей организации. Посреди совершенно голой комнаты без окон стоял одинокий чёрный стол, перед которым стоял столь же одинокий чёрный стул. Вдоль одной из белых и пустых стен высился скучный чёрный стеллаж со множеством ячеек. Тишину нарушал странный гул от лампы на столе и тиканье круглых настенных часов.

Молча впустив Антонину, Константин закрыл дверь, широким шагом подошёл к столу, поставил на него свою стопку папок и сел на стул.

Антонина осталась на месте, осматривая кабинет. «Как у вас тут… лаконично», — заключила она, возмутительно нарушая всю эту лаконичность.

Константин как-то неявно хмыкнул и сказал: «Присаживайтесь», небрежно махнув рукой. Тут, как по волшебству (хотя, почему как?) по другую сторону стола из воздуха появился стул. Правда, материализовался он ничуть не бесшумно, а с диким грохотом и скрежетом, словно запустился бывший без употребления и давно не смазанный механизм.

Заворожённо уставившись на стул, Антонина не сразу воспользовалась приглашением. Она немного подождала, не появится ли второй стол, но, поняв, что отдельного рабочего места ей не полагается, медленно подошла и водрузила свою кипу с другого конца стола Константина. Затем она так же медленно и аккуратно присела на краешек стула, словно ожидая, что он сейчас под ней испариться, но этого не случилось. Тогда девушка чуть заметно выдохнула, села поглубже и заметно расслабилась. Она сняла через плечо свою сумку, поставила её на безупречно-белый пол и положила шапку на стол.

Пока она располагалась, Константин вытащил из нагрудного кармана свой конвертик и достал из него карту и цветные папки.

— У нас много работы, — сурово бросил он. Раскладывая папки в каком-то одному ему ведомом порядке, мужчина продолжил, — Пока файлы у нас, нужно выписать данные всех, кто подавался на визу и получал разрешение на пересечение границы здесь и здесь, — он указал пальцем две точки на карте.

Антонина согласно кивнула и с готовностью достала из сумки блокнот и ручку. Константин покачал головой, открыл ящик в столе, достал оттуда листы бумаги и ручку и протянул девушке.

— Лучше возьмите мои, — сказал он и пояснил, — Так безопаснее. Мои листы никто из кабинета не вынесет, — с этими словами он взял верхнюю папку из бумаг, которые предоставила Алла, и раскрыл её, давая понять, что приступает к работе.

— А зачем кому-то выносить эти листы? — спросила Антонина, убирая блокнот и ручку обратно в сумку. — Кто вообще поймёт, что там? Ну, имена какие-то, и что?

Константин оторвался от просмотра файла и поднял взгляд на девушку.

— У нас мало времени, — сухо напомнил он. — Чем дольше мы ищем животных, тем дольше они в опасности. Тем более, мы даже не уверены, что эта рабочая зацепка, — добавил мужчина себе под нос.

— Ага, — легко согласилась Антонина.

Она взяла первую папку со своей стопки и открыла её.

— Ой, вы только посмотрите, — с энтузиазмом заметила девушка. — Тут уже сразу табличка с фамилией, датой и местом подачи. Всё, что необходимо. Удобно, — довольно заключила она и приступила к записям.

Константин хмыкнул и вернулся к своим.

Так они сидели несколько часов, склонившись над записями и перекладывая папки из одной стопки в другу. Гудела лампа, тикали часы, шуршала бумага. Пока стопки просмотренных папок становились всё выше, ау, изнывая от скуки, сновал среди бумаг и скакал по Антонине, не решаясь беспокоить игнорирующего его Константина. В какой-то момент зверёк начал принюхиваться к картонным папкам, и тогда девушка высыпала ему на стол горсть орехов, и незаметно сама съела половину, не отвлекаясь от работы. Когда у Антонины закончились чистые листы, Константин выдал ей новые, и так они просидели ещё несколько часов, пока Антонина, наконец, с шумом не потянулась, вытянув вперёд скреплённые в замочке руки и чуть не задев очки Константина.

— У меня всё! — громко объявила она.

Её спутник уже какое-то время сидел, откинувшись на стуле, и просматривал свои записи. Он легонько хмыкнул, заметил: «Отлично» и потёр переносицу.

— И что теперь? — спросила Антонина, поёрзав на стуле и пытаясь размять затёкшую спину. — Напросимся к подозреваемым на чашечку чая и спросим не преступники ли они? — С этими словами девушка важно пролистала свои записи. Ей ужасно понравилось говорить слова «подозреваемые» и «преступники». — Тут приличный список, — потрясла она листами, — придётся выпить очень много чая.

«Чая, чая, чая», — отозвался ау.

Константин не оценил шутку, он, не отрываясь, задумчиво просматривал записи.

— Я думаю, — ответил он. — В списке есть несколько человек, кто проносил с собой большой багаж. Теоретически, это идеально подходит, чтобы спрятать кого-то большого и опасного.

Антонина фыркнула, но тут же делано посерьёзнела.

— Чтобы пронести кого-то большого и опасного, совсем не нужен большой багаж, — заметила девушка. — При желании можно найти много способов пронести кого угодно хоть в напёрстке…

Константин поднял на неё непонимающий взгляд, и девушка мысленно вздохнула, что ей приходится объяснять очевидное человеку, который умеет материализовывать стулья. Уж Антонина-то знала толк в том, как пронести куда-то в чём-то кого-то.

— Ну, я слышала о таком, — пожала она плечами. — Согласитесь, это было бы слишком очевидно. К тому же, большой багаж всегда тщательно осматривают. Было бы глупо так рисковать, — заключила Антонина.

Константин задумчиво посмотрел на девушку, затем вздохнул и протянул руку.

— Можно ваши записи? — попросил он.

Антонина протянула ему листы и откинулась в кресле, пытаясь вытянуть вперёд ноги.

Константин принялся быстро листать, затем поднял на Антонину недоумевающий взгляд.

— Тут половина граф пустые, — не веря своим глазам сказал он и потряс листами. — Как вы так умудрились? — чуть раздражённо спросил он.

Ау тихонько пискнул и забрался со стола на плечо хозяйки.

— А, ну да, — пожала плечами Антонина. — Там несколько раз имя поручителя повторялось, я потом перестала его писать каждый раз, — она наклонилась вперёд и указала пальцем на маленький кружок в графе «Имя», — Я просто рисовала вместо этого кружок, чтобы не писать одно и то же каждый раз… Ой.

Замерев на полуслове, девушка уставилась на Константина, и в этот момент до них обоих кое-что дошло.

— Думаете, это тот, кого мы ищем? — медленно спросила Антонина.

— Думаю, это точно заслуживает внимания, — бросил Константин, отвечая на взгляд девушки, и кивнул.

— Зачем одному человеку оформлять столько приглашений? — задумчиво проговорила она.

Константин в этом время встал и подошёл к своему стеллажу. Из одной ячейки он достал бланк, заполнил его, и затем положил в другую ячейку, потом наклонился к ней, образовав своей фигурой чёрную графичную букву «Г», и произнёс: «Запрос в архив. С пометкой “Срочно”. Мне нужны все архивные данные на этого человека. Прикладываю форму запроса 74».

Закрыв ячейку, мужчина снова сел за стол и заметил, обращаясь к Антонине: «Нужно будет немного подождать».

Пока он ходил, девушка вновь принялась разглядывать записи. При словах Константина она подняла голову и спросил: «Кто это вообще такая, эта Мадам Песцова? Звучит очень знакомо».

«Согласен», — согласился Константин.

Пока они ждали какое-то время, общаясь с таракашками в своей голове, стол заметно опустел — папки, как и было обещано, возвратились к Зоркиной Алле Николаевне в открытую приёмную лесничества. Остались лишь цветные файлы Константина, испещрённая точками карта и записи, которые они успели сделать.

Притомившийся ау дремал на Антонининой кричаще сине-оранжевой шапке, пока сама Антонина, склонившись над столом, изучала карту. Константин, насупившись, что-то писал в своём блокноте, и, наконец, из ячейки донёсся стук.

Отложив блокнот, мужчина резко встал и в два шага подошёл к стеллажу, откуда продолжали стучать. Открыв ячейку, он достал оттуда документы и принялся их хмуро изучать. Затем, закрыв ячейку, вернулся к столу и с разочарованным вздохом положил их на стол.

— Что там? — выжидательно посмотрела на него Антонина.

— Это не то, что мы ищем, — уныло произнёс Константин. — Мадам Песцова — владелица цирка, — пояснил он и, прочитав немой вопрос в глазах девушки, уточнил, — в котором нет животных. У неё в программе акробаты, клоуны, иллюзии и многое другое, — мужчина кивнул на документы, — но животных там нет.

Антонина пролистала бумаги.

— А все эти люди — это её труппа? — переспросила она.

Константин кивнул.

— Да. Приехали в Петербург с гастролями.

— Что ж… — Антонина почувствовала уже знакомый горький вкус разочарования, но велела себе не поддаваться. — Будем искать дальше, — как можно бодрее заключила она.

«Дальше, дальше, дальше», — поддержал её Ау. Он уже перебрался девушке на плечо в качестве моральной поддержки.

В кабинете снова повисло молчание.

Антонина сидела за столом, подперев щёки руками и думала о том, какой многообещающей казалась её идея с визами. Она весь день чувствовала себя великим сыщиком и самым настоящим сотрудником третьего отдела, но третий отдел оказался скучной бюрократической пустошью, идея с визами — бесполезной тратой времени, а её воодушевление сдувалось как забытый праздничный шарик.

Но девушка не привыкла раскисать и сдаваться. Прямо сейчас в её голове рождалась куча новых теорий, а дома ждало ещё одно важное дело…

«Стоило бы поговорить с этой мадам Песцовой и членами её труппы по-отдельности — а вдруг кто-то из них всё же решил воспользоваться возможностью и нелегально протащить существо в город…», — задумалась девушка.

— Антонина, уже поздно, — прервал её размышления Константин. — Я ещё поработаю, а вы идите домой, — кивнул он головой в сторону двери. — Спасибо за помощь. До завтра. Я зайду за вами в девять.

— Хорошо, — согласно кивнула Антонина. Она подскочила со своего места, взяла со стола шапку, водрузила её на голову, и, закинув на плечо сумку, затараторила, — Без пятнадцати девять буду наготове. А вообще, приходите в любое время, если нужно для дела. Увидимся завтра.

Она кивнула головой на прощание, и аука, успевший перебраться на излюбленное место на голове, чуть не слетел кубарем вниз. «Завтра, завтра, завтра», — сонно и укоризненно прошелестел он.

— До встречи, ау, — отозвался Константин, вновь склонившись над бумагами. На его чёрном столе осталось лежать красное яблоко.

За Антониной закрылась дверь, и в кабинете вновь повисла тишина, нарушаемая гулом лампы и тиканьем часов. Стул, на котором сидела девушка, не спешил растворяться в воздухе.

Из блокнота Антонины: Лихо

Крохотная одноглазая птичка размером с яблоко. Долгое время считалось, что у Лихо один глаз, но на самом деле у неё их два. Просто один из них всегда закрыт. Большую часть жизни птица проводит во сне. Даже спящая она может перемещаться по лесу в поисках пропитания. Обычно ест мелких насекомых, ягоды и орехи.

Многие верят, что Лихо приносит беду и разрушения и питается вашим счастьем и радостью. Но это не совсем соответствует истине. Кто угодно может рассвирепеть, если его внезапно разбудить. Так и Лихо. Если её разбудить, она очень разозлится, увеличится в размерах, оба её глаза откроются и сольются в один. В таком состоянии Лихо будет разрушать всё, что встретится ей на пути, пока не успокоится. По этой причине у Лихо нет естественных врагов в природе, так как никто не хочет с ней связываться. Успокоить её может пение кота Баюна или звук падающего снега. Если вам посчастливилось разбудить Лихо, а вокруг нет ни одной снежинки и вы не кот Баюн, то советую вам успокоиться, так как от негативных эмоций Лихо будет продолжать расти. Попробуйте излучать радость. Стоит даже станцевать или посмеяться, это отвлечёт и успокоит Лихо. Она вернётся к прежним размерам и уснёт, а вы убежите и постараетесь больше не будить Лихо.

Из блокнота Антонины:

Глава восьмая, в которой Константину всё равно

В мечтательно-сиреневом ночном полумраке тускло сияли крапчики, освещая казавшийся плотным и густым лес. Антонина стояла на крохотной полянке в окружении деревьев. С их ветвей тут и там свисали вещи — какие-то висели на вешалках, какие-то были просто сложены, а какие-то смяты как попало. Запах свежевыстиранной (ну и чуть полежалой тоже) одежды смешивался с запахом леса и запахом кота, да и сам кот сидел тут же — на огромном пне посреди поляны. Рядом стоял пень поменьше и, надо признать, выглядел довольно странно — словно он решил стать комодом, но в последний момент передумал. Во все стороны из него торчали шуфлядки, а сам пень был уставлен колбами и пузырьками с лекарствами и травами. Впрочем, кот тоже был необычный — большущая фиолетовая пушистая зверюга размером с манула. Один его глаз светился тусклым глубоким фиолетовым цветом, напоминая о ягодах голубики, а второй был прикрыт — Антонина обрабатывала его ватным диском, который смачивала в стоящей на маленьком пне миске с мутной жидкостью.

Когда процедура подошла к концу, фиолетовый кот, довольно щурясь, повалился на спину.

«Вот видишь, как помогает, — осмотрев зверя, отметила Антонина. — Ты уже почти можешь открыть глаз».

Кот заурчал и принялся шевелить бровями, наблюдая за девушкой, пока та убирала банки и склянки по ящикам пня-комода.

«А теперь награда, ты заслужил, — закончив с уборкой, провозгласила Антонина и достала из сумки угощение. Протянув вкусняшку коту, она продолжила, наблюдая, как тот увлечённо ест лакомство, — Ещё неделя, и сможем отправить тебя в лес».

Кот, похоже, эту новость не оценил и возмущённо потянулся, всем своим видом показывая, что его и тут всё устраивает. Девушка тем временем похлопала себя по карманам и одёрнула жилетку. «Ну всё, я пошла, — сказала она. — Загляну рано утром, никуда не уходи».

Антонина проговорила это серьёзно и назидательно, а потом хихикнула, словно довольная собственной шуткой. Взяв в одну руку миску с жидкостью и плавающими в ней ватными дисками, другой она нащупала за спиной у себя ручку двери в стволе дерева, и развернувшись, вышла из платяного шкафа прямиком в свою комнату.

…Где немедленно наткнулась на Константина, который сидел за столом и, умильно улыбаясь, кормил ау яблоком. Привлечённые звуком закрывшейся двери шкафа, оба тут же обернулись на Антонину.

Пару секунд Константин и ау молча смотрели на Антонину, а Антонина молча смотрела на Константина и ау. Наконец, мужчина откашлялся и встал.

— Простите, я стучал, но никто не открывал, — извиняющимся тоном начал он. —В коридор начали стягиваться ваши соседи с историями, и я взял на себя дерзость зайти. Вы сказали, что я могу прийти в любое время в рамках дела, — в своё оправдание напомнил Константин. — Я принёс ау яблоки, — кивнул он на зверька, который не переставал жевать угощение всю немую сцену, — надеюсь, ему такие можно?

— Э-э-э, — всё ещё отходя от неожиданности, Антонина постаралась взять себя в руки, — э-это же яблоки. Если он ест, значит можно, — она пожала плечами, надеясь, что стук её сердца не оглушает остальных так же сильно как её саму.

«Можно, можно, можно», — откликнулся довольный ау.

— А что, уже девять? — деловито уточнила девушка и как можно небрежнее махнула рукой в сторону шкафа, — Я там, кстати, пальто чистила.

С этими словами девушка поставила миску с ватками на кухонную раковину. Константин молча проследил за ней взглядом.

— Я так и подумал, — кивнул он, снова сел и поправил очки. — Ещё раз прошу прощения за вторжение, но дело срочное, — мужчина указал на стол, где уже была разложена карта, его цветные папки и листы с записями. — Я ещё раз почитал досье этой Песцовой, и прямо сейчас она арендовала это здание, — он ткнул на карте на Конюшенную площадь, — Манеж конюшенного ведомства.

Казалось, Антонина хочет ещё что-то сказать; покраснев, она неловко потопталась на месте, но в итоге просто молча села за стол и принялась рассматривать карту.

— С одной стороны, в этом ничего такого нет, — пояснил Константин, — но совсем рядом я находил следы.

Мужчина помолчал, ожидая реакции и, не дождавшись, продолжил.

— Я хочу осмотреть манеж. Однако разрешение на осмотр я смогу получить только завтра, не раньше десяти утра. А уже в двенадцать ноль-ноль у Песцовой истекает срок аренды, и если там что-то и было, то завтра уже не будет. Я бы хотел пробраться туда прямо сейчас.

Антонина молча смотрела на карту. Она пыталась собрать мысли в кучу, но была слишком поглощена собственным возможным разоблачением, чтобы сосредоточиться на словах мужчины. Держать котов-баюнов в доме (а тем более, в комнате коммунальной квартиры) было строжайше запрещено — тут одним штрафом не отделаешься. Кровь стучала у девушки в ушах, пока она пыталась вслушаться в то, что говорил Константин, а тот тем временем продолжал.

— …а ещё это здание признано аварийным — у него разрушаются стены и перекрытия. Вход туда запрещён, и за этим строго следят. Однажды, правда, — тут он сделал несвойственную себе театральную паузу и выразительно посмотрел на Антонину, — кое-кому всё-таки удалось пробраться туда и получить за это приличный штраф…

При слове «штраф» девушка встрепенулась и принялась оправдываться:

— Там поселился ендарь и постепенно разрушает здание. Его оттуда просто так не выгнать. Не знаю, пытались ли вообще, но в газетах писали, что попытки были, — зачастила она. — Я тоже хотела попробовать, но мне не разрешили, и пришлось пробраться самой. Я бы, может, что-то и успела, если бы меня так быстро не обнаружили. Кстати, — не устояв, добавила девушка, — мою статью о ендаре печатали в «Названии газеты».

— Да, я читал, — кивнул Константин.

Запнувшись на полуслове, девушка изумлённо уставилась на мужчину.

— Вы читали мою статью о ендаре? — не веря своим ушам переспросила она.

— Я читал каждую, — пожал плечами Константин.

Антонина недоверчиво уставилась на своего спутника, не зная, что сказать. Даже ау перестал жевать яблоко от удивления.

В это время из-под кровати раздалось рычание.

Девушка тут же подскочила, схватилась за живот и принялась тараторить:

— Я голодная как мокруха, аж живот урчит. Вы хотите есть? — она бросилась к чайнику, создавая как можно больше шума, чтобы заглушить рычание. От волнения у неё и вправду разболелся живот.

Константин вздохнул и покачал головой.

— Антонина, я знаю, что у вас под кроватью какое-то животное, — устало произнёс он.

Девушка замерла с чайником в руке и обернулась к нему.

— И в шкафу, — Константин махнул головой в сторону шкафа, откуда она вышла пару минут назад. — И в этом стеллаже, — он указал на библиотечный стеллаж. — И это дерево тоже кажется мне подозрительным, — мужчина покосился на ветку жердяя, которая тянулась к нему, пока он говорил, и тут же замерла. — Пока не знаю почему, но с ним явно что-то не так, — задумчиво заключил он.

Проговорив это, Константин, не дожидаясь ответа, невозмутимо вернулся к изучению своих записей. Его строгий тёмный силуэт возвышался посреди Антонининого хаоса, и вечерние сумерки создавали необычную игру тени, добавляя графичности всему его облику.

— О-о… — потрясённо протянула Антонина, так и стоя вполоборота с чайником в руке. — И давно… — попыталась спросить она, подбирая слова.

«Давно, давно, давно», — подтвердил изумлённый аука.

— Мне всё равно, кто у вас там, — безразлично откликнулся Константин, не отрываясь от бумаг. — Это не имеет отношения к нашему делу, а значит, не мои проблемы, — тут он поднял голову и посмотрел на девушку. — Как я понял, у вас такое часто бывает, и всё под контролем? — полувопросительно, полуутвердительно произнёс он.

— Э-э-э, да, — неуверенно кивнула Антонина, и в этот момент снова открылась ячейка стеллажа, а из-под кровати опять донеслось рычание.

Тут оцепенение спало с девушки. Она поставила, наконец, чайник на место и, взяв себя в руки, вмиг посерьёзнела. Испытывая странную смесь изумления, облегчения и адреналина, она принялась быстро говорить:

— Тогда мне нужна ваша помощь, — решительно произнесла она. — А вы, друзья, лучше не высовывайтесь, — ласково, но строго обратилась девушка к полевикам, высунувшим любопытные носы из ячеек. — Ау, посиди пока с ним, — с этими словами Антонина посадила питомца в ячейку. — А это я пока позаимствую, — достала она из ячейки кольцо с драгоценным камнем.

— Помочь? — переспросил Константин, наблюдая со своего места за её действиями. — Как?

Антонина, захватив со своего рабочего стола какой-то пузырёк, подошла к мужчине и протянула ему драгоценное кольцо на цепочке.

— Вы приманите её этим, — она вручила ему кольцо, — пока я буду мазать её ухо этим, — девушка взболтнула пузырёк.

Затем она отошла, взяла с подоконника большую лейку и с серьёзным видом протянула её Константину.

— Возможно, придётся тушить пожар, — пояснила девушка.

— Что… — непонимающе проговорил мужчина.

Антонина тем временем подошла к кровати и присела перед ней на корточки. Недоумённый Константин с кольцом и лейкой в руках последовал за ней и сел рядом.

— Готовы? — Антонина взялась за край одеяла.

При этих словах полевики и ау спрятались в ячейку и захлопнули её. Из-под кровати снова раздалось рычание, за которым последовала струйка огня. Константин немедленно потушил её из лейки.

— Да что там у вас такое? Дракон? — громким шёпотом спросил он.

— Хуже, — так же шёпотом ответила Антонина. — Это земляная кошка, и она не очень хорошо себя чувствует. Мне нужно осмотреть её, намазать ей ухо и накормить. Кошка привыкла, что я кормлю её в это время и не любит ждать, — пояснила девушка и добавила, — Если она выберется из-под покрова одеяла, то кормить её уже будет не обязательно, она сама поест. Ну, же, кольцо, она отвлекается на драгоценные камни и металлы… — торопливо напомнила девушка Константину.

— Какая прелесть, — невозмутимо прокомментировал мужчина, поднимая кольцо повыше. Крепко сжав в руках цепочку, он кивнул.

Антонина кивнула в ответ и подняла край одеяла. Под кроватью оказалась самая настоящая зачарованная пещера, из глубин которой сияли яростным огнём два горящих глаза.

Из блокнота Антонины: Кот-баюн

Это, вероятно, самое опасное существо, которое когда-либо населяло наши края. Кот-баюн. Он мог бы править миром, если бы не был так ленив. Кот-баюн — это представитель вида диких котов, его практически невозможно одомашнить. Если кто-то уверяет вас, что смог приручить баюна, то скорее всего, это кот-баюн его приручил и мастерски убедил его в обратном. Потому что счёл это выгодным для себя.

Коты-баюны — животные-одиночки. Большую часть времени они проводят в одиночестве и во сне. Размеры этого хищника невелики — чуть больше крупного домашнего кота. Пусть это не вводит вас в заблуждение. Кот обладает невероятной силой и острыми, как лезвия, когтями. Может в одиночку завалить взрослого медведя. Если захочет.

У кота невероятные глаза, напоминающие ягоды голубики. Не советую вам смотреть в них — они завораживают. Многие путники встречали кота в лесу. Однажды взглянув ему в глаза, путники больше не могли отвести взгляд. Так и становились его жертвами.

Шерсть кота густая и невесомая, словно туман. Обычно серого или тёмно-лилового цвета. Кот-баюн не просто так носит такое имя — его урчание способно убаюкать вас и погрузить в глубокий сон. Этому урчанию, как и взгляду кота, почти невозможно сопротивляться. Вы отправляетесь в путешествие по миру ваших самых сладких грёз. А тем временем кот вас ест. Если, конечно, не найдёт причину, по которой ему выгоднее оставить вас в живых. Понять, что вы во сне, можно по характерному урчанию, которое заполняет всё вокруг вас.

Чаще всего кот-баюн предпочитает охотиться на Гамаюнов. Он затуманивает их мысли, используя свои способности. Они засыпают и падают на землю замертво. Гамаюны становятся лёгкой добычей кота, особенно по ночам, когда он и предпочитает охотиться.

Я знаю людей, которые умудряются торговать, записывая урчание кота на пластинки и продавая их, как средство от бессонницы. Не знаю, насколько это действительно помогает, но, судя по всему, дела у этих людей идут хорошо.

Из блокнота Антонины:

Глава девятая, в которой приходят как раз во_время

Ура, они сделали это!

Во всяком случае, ничьё пальто не сгорело, и обошлось без ожогов. Только пара подпален и лужи на паркете свидетельствовали, что кошка была недовольна пропущенным ужином. Антонина и Константин, тяжело дыша, сидели, привалившись к кровати и смотрели перед собой. Они медленно перевели взгляд друг на друга...

Первым встрепенулся Константин.

— Манеж! — подскочил он. — Я бы хотел попасть туда до утра.

Развернувшись к девушке, он хотел было подать ей руку, но Антонина уже вскочила следом.

— Точно! — воскликнула она и принялась судорожно рыться в сумке. — Надо спешить, собираемся! — с этими словами на пол полетели пакетики с травами, книги и блокноты. — Ещё столько всего надо успеть. У вас ещё остались яблоки? — подняла она голову на Константина, на секунду прервавшись.

Услышав заветное слово, ау высунул нос из комода. «Яблоки, яблоки, яблоки?» — переспросил он.

Наконец, поиски Антонины увенчались тем, что она выудила из сумки блюдо. Положив его на стол, девушка продолжила рыться в сумке, параллельно заглядывая во все ящики.

— У меня где-то было, — пыхтела она, переворачивая всё вверх дном. — Нужно именно целое.

— Вот, — достал из внутреннего кармана и протянул ей красное яблоко Константин, беспомощно наблюдающий за хаотичными поисками. — Как это поможет попасть нам в манеж?

— Идеально! — воскликнула Антонина, схватила яблоко и катнула его по поверхности тарелки. Яблоко покатилось по кругу, а от тарелки донеслась мелодичная трель, напоминающая гудок дозвона. Девушка к этому времени уже отвернулась и начала вновь перемещаться по комнате, суетливо складывая вещи обратно в сумку. — У нас не так много времени, собираемся! — напомнила она.

Константин, зачарованно наблюдавший за процессом, опомнился и принялся собирать со стола карту и остальные документы. Антонина тем временем снова распихивала по сумке травы и какие-то бутылёчки.

«Собираемся, собираемся, собираемся», — возбуждённо подхватил ау, тут же позабыв, что яблока ему не досталось.

Антонина обернулась к питомцу и посадила его на плечо. Аука довольно запищал.

Тарелка всё продолжала звонить. Девушка подошла к ней.

— Опять она путешествует, — заметила Антонина. — Ладно, — вздохнула девушка и убрала яблоко. Звук гудков прекратился. — Идём, — с этими словами она направилась к выходу.

— Вы и ау с собой возьмёте? — спросил Константин, отправляясь следом, и кивнул на зверька.

— Конечно, — посмотрела на него Антонина. — Я же говорила, он всегда со мной.

— Вам не кажется, что сейчас для него может быть немного опасно? — спросил Константин, поправляя очки. — И затруднительно для нас, — добавил он.

Повернув голову, Антонина посмотрела на ау. Ау посмотрел на Антонину.

Девушка глубоко вздохнула и взяла питомца на руки. Расположив ладони так, чтобы зверёк оказался прямо напротив её лица, девушка серьёзно посмотрела на него и извиняющимся тоном произнесла: «Мне нужно сейчас отлучиться ненадолго».

«Долго, долго, долго», — печально отозвался малыш.

«Тебе со мной нельзя, — пояснила Антонина и постаралась прибавить голосу энтузиазма, — я быстро вернусь, ты и не заметишь».

«Заметишь, заметишь, заметишь», — уныло откликнулся ау.

Антонина снова посадила его в ячейку к полевикам и протянула яблоко с блюдца. Аука обхватил его всеми четырьмя лапками.

«Побудь пока с полевиками, — попросила девушка и прибавила, — остаёшься за главного».

Помахав питомцам, она развернулась и снова направилась к выходу. У двери Антонина снова обернулась. «Всё, пока, я скоро вернусь, — пообещала девушка. — Постарайтесь не шуметь, а если будете шуметь, то шумите тихо».

Она открыла дверь, пропуская Константина вперёд, а затем закрыла её на ключ. Вся деланная уверенность на секунду слетела с её лица, обнажая тревогу.

Выйдя из квартиры, они спустились на пару лестничных пролётов обшарпанной парадной со следами былой красоты, местами обветшалой, а местами усовершенствованной представлениями местного ЖКХ о красоте и практичности.

— Как вам удалось попасть в манеж в прошлый раз? — по пути спросил её Константин.

— Мне немного помогли, — пропыхтела Антонина и резко остановилась перед обитой дерматином дверью этажом ниже. — Моя знакомая много путешествует ко времени и знает кучу способов попасть куда угодно.

Девушка занесла руку, чтобы нажать на кнопку звонка, но в этот момент дверь открылась, и в дверях возникла женщина неопределённого возраста. Она была одета в узорчатый балахон песочного цвета, на который была накинута жилетка цвета охры с бахромой по окантовке, а гладкий светлый боб на голове женщины был так идеально уложен, что казался неподвластен любым внешним воздействиям.

— Вы как раз во время, — объявила она и, развернувшись, двинулась в глубь квартиры, без слов приглашая следовать за собой.

Антонина и Константин двинулись следом за хозяйкой в причудливый лабиринт из нагромождения вещей. На потёртом цветастом восточном ковре при входе стояла бронзовая подставка под зонты и трости, напоминавшая чашу какого-то старинного фонтана, рядом с ней на старом расшатанном стуле с плетёным сиденьем лежала подушка с бахромой, ещё дальше — торшер с абажуром из цветных стёкол, чей мягкий свет отбрасывал на стены красные, синие и зелёные зайчики, создавая ощущение, словно находишься внутри калейдоскопа. Вдоль противоположной стены тянулся массивный деревянный стеллаж, уставленный глиняными горшками и горшочками, пузатыми чанами, кубками, бочонками, матрёшками, инженерными приспособлениями прошлого и ещё более далёкого прошлого, шкатулками и статуэтками. Квартира напоминала комиссионный магазин, в котором случился взрыв времён. Тут и там можно было увидеть старинные предметы из самых разных эпох и сфер, от прялки до патефона, определённо расставленные в каком-то порядке, который был ясен, правда, только самой владелице. Стены же были увешены часами, тикающими каждые в своём ритме и показывающими разное время.

При взгляде на все эти бесчисленные артефакты, у Константина разболелась голова, а ещё его терзало смутное сомнение, что без пятого измерения тут не обошлось, а вот получала ли Антонинина приятельница на него разрешение, стоило бы проверить. Однако это не имело отношения к волнующему его делу, поэтому Константин старался не напрягать лишний раз голову, следуя за Антониной и хозяйкой квартиры.

Его спутница, однако, лучилась любопытством и с интересом рассматривала всё вокруг, попутно пытаясь объяснить цель визита: «Извини, что поздно, — оправдывалась Антонина. — Я тебе звонила, дело срочное… у нас совсем нет времени».

— Не переживай, у меня его полно, — не оборачиваясь, прервала её путешественница, продолжая двигаться вперёд, уверенно прокладывая себе путь среди артефактов. — Поздно или рано… Время — это всего лишь условность, концепт, придуманный человеком, в попытках понять саму его суть. Я не принимаю эту условность линейности и необратимости… — мечтательно журчала её речь.

— Дело срочное, — решительно перебила этот поток мысли Антонина. — Мне… нам, снова нужно кое-куда попасть, — исправилась она и добавила, — это Константин, кстати, мы вместе работаем…

— …над статьёй о каменюках для «Названия газеты», — подхватил мужчина.

Путешественница резко остановилась, обернулась и посмотрела на Константина.

— Здравствуйте, — добавил он, пытаясь включить всё своё обаяние. Обычно мужчине хватало одного проницательного взгляда, чтобы «считать» обстановку и раскусить собеседника, но почему-то сегодня этот его супер-радар усиленно барахлил. Вот и хозяйка квартиры оставалась для него полной загадкой.

Обаяние не сработало. Скользнув по Константину равнодушным взглядом, женщина тут же обратилась к Антонине.

— А где ау? — спросила она.

— Я его дома оставила, — пояснила девушка и, чуть волнуясь, добавила, — Для него это может быть опасно.

— Никогда не знаешь, — заметила путешественница, снова глядя на Константина, — где может быть опасно, а где…

— Нам нужно найти вход, — перебила её Антонина.

Женщина снова развернулась и пошла по квартире. Она привела их туда, где, вероятно, подразумевалась гостиная, но и эта комната была под завязку заставлена предметами. Здесь, правда, в основном громоздились столы и тумбы, уставленные сервизами и чайными парами разных веков.

Один из столов был накрыт скатертью, с вышитыми на ней неприличными словами. Проследив за взглядом Константина, хозяйка поспешила пояснить: «Это скатерть-самобранка. Слова на ней появляются… сами». Мужчина неловко кивнул, и она добавила: «Я бы предложила вам чаю, но ваше время, я помню, не терпит». С этими словами женщина подошла к одной из тумб, достала оттуда продолговатую коробку и протянула её Антонине со словами: «Это укажет вход».

— У нас есть подозрение, — начал Константин, оторвав взгляд от стола, который уже успел сообщить ему, что думает о столь пристальном внимании, — что там может быть…

— Кот-баюн, — вставила Антонина.

В этот момент путешественница уже доставала со шкафа клубок, встав на стул. «А это, — не глядя на них, пропыхтела она, — чтобы найти выход».

Женщина слезла со стула и протянула Антонине клубок со словами: «Ты уже говорила мне о коте».

— Когда? — опешила Антонина.

— Вот сейчас, — улыбнулась путешественница.

Антонина кивнула и принялась убирать вещи в сумку.

— Загляни как-нибудь к ау через пару часов, — попросила она и добавила, — я волнуюсь. Спасибо ещё раз, — быстро проговорила девушка, словно надеясь сгладить последнюю фразу. Затем развернулась к Константину и скомандовала, — Идёмте.

Они снова пробрались через лабиринты вещей, и на выходе Антонина, вспомнив кое-что, повернулась к хозяйке квартиры, и, достав из сумки мешочек с травами, сунула ей в уже протянутые руки: «Вот, чуть не забыла. Я тут немного поменяла состав, и сбор стал ещё лучше. Спасибо!», — повторила она, благодарно пожала путешественнице обе руки и шмыгнула за дверь.

Женщина сунула мешочек под нос и, понюхав, удалилась вглубь квартиры, бубня под нос: «С уверенностью утверждаю, что это лучший сбор во все времена — в прошлом, настоящем и будущем, если бы они существовали. О, а вот и вода вскипела».

Глава десятая, в которой ломают стены

Антонина и Константин вновь летели вниз по лестничным пролётам. В окнах площадок между этажами мелькала полная луна в синем чуть звёздном небе, наколотом на шпили зданий.

— И всё-таки, — пропыхтел на ходу мужчина, — как мы попадём в манеж?

— Уже поздно, — заметила Антонина, быстро проходя мимо окна, — и мы на острове. Мосты уже развели, — тут стоит отметить, что развели два моста, а третий, как всегда, был на реконструкции, — так что нам остаётся два пути: по воде или по небу. По воде — долго, да и с транспортом сложно.

— А по воздуху с транспортом проще? — поправив съезжающие на ходу очки, уточнил Константин.

— Да, — кивнула Антонина и толкнула тяжёлую дверь парадной. — Прямо по пути, у академии художеств, живёт мой друг, художник Архип.

Они вышли на улицу, и свежий ночной осенний воздух приятно охладил кожу после беготни по ступенькам. В замкнутом пространстве двора-колодца звёзды в небе казались чуть ярче.

— Художник? — переспросил Константин, аккуратно прикрывая за собой дверь, чтобы не хлопнула. — Он разбирается в полётах?

— Он разбирается в птицах, — уточнила Антонина и добавила. — Он многих вылечил, особенно часто возился с крыльями. Мы с ним как-то строили аппарат, чтобы научить дрековаца летать…

— Есть ещё один способ, — перебил её Константин. С этими словами он вынул из внутреннего кармана график разводки мостов, подошёл к ближайшему фонарю и встал под свет, чтобы изучить расписание. — Если поторопимся, успеем к первому сведению моста, — бегло взглянув на график и бросив взгляд на часы, заключил он.

— Да, это было бы действительно проще, — секунду подумав, согласилась Антонина. — Тогда бежим! — воскликнула она.

Они выбежали на четвёртую линию Васильевского острова и помчались изо всех сил. Антонина то и дело тянулась к шапке, по привычке желая проверить, как там ау, а Константин поправлял съезжающие с длинного носа очки. Нарушая ночную тишину топотом и пыхтением, они неслись мимо белеющих в темноте спящих домов, но, добежав до Университетской набережной поняли, что…

— Не успели, — устало прокомментировала Антонина, угрюмо глядя из-за плеча сфинкса на горделиво поднимающиеся створки моста.

Они постояли немного, оперевшись о гранитный постамент сфинкса, чтобы отдышаться.

— У нас всё ещё… остаётся два пути, — переводя дух, пропыхтела Антонина. — Бежим к академии! — она махнула рукой в сторону огромного здания в стиле классицизма, которое призрачно и зловеще выступало из темноты, во всей своей величественности возвышаясь прямо над ними, и рванула было через дорогу, но Константин кашлянул, привлекая внимание девушки, чтобы та остановилась и обернулась.

— Может всё же рассмотрим путь по воде, раз уж мы тут, — заметил он, кивая на причал под ними.

— Мы-то тут, — согласилась Антонина, скептически глядя на воду, плещущуюся у причала. — Но вы же не собираетесь купаться? Жаль, конечно, что у нас нет никакой лодки с собой, — вздохнула она. — Или у вас совершенно случайно в вашем конвертике есть? — девушка подозрительно покосилась на нагрудный карман своего спутника, словно и вправду ожидала, что он сможет достать оттуда лодку.

— Совершенно случайно лодка есть у меня, — раздался скрипучий голос из-за соседнего сфинкса.

Герои обернулись на звук и увидели в тени постамента мужчину. Он стоял, прислонившись боком к граниту, и половина его тела была скрыта в тени. В очертаниях силуэта угадывались плащ и широкополая шляпа.

— Какое внезапное и удобное совпадение! — скептически сказала Антонина и посмотрела прямо на тебя.

Да, читатель, прямо на тебя.

«……………………………………..», — ответил читатель.

А пока читатель писал ответ, Антонина схватила Константина за рукав и потянула в сторону академии, быстро шепнув: «Мы уходим».

— Нам не надо, спасибо! — громко ответила она мужчине.

— Я не понимаю, — недоумённо посмотрел на неё Константин и попытался воспротивиться уводу, что было нетрудно, поскольку он возвышался на Антониной на добрых полметра.

— Я этого типа знаю, — настойчиво продолжала тянуть его девушка («меня зовут Харитон» — вставил мужчина). — Ему всегда что-то нужно взамен.

— Не вижу проблемы, — полез в нагрудный карман Константин, не сходя с места.

— Это «что-то» не деньги, — вздохнув, принялась торопливо объяснять Антонина, оставив попытки сдвинуть мужчину. — И ваше удостоверение тут не поможет, — добавила она.

— А что поможет? — серьёзно посмотрел на неё Константин и подвинул пальцем очки.

Незнакомец, до сих пор с лукавой улыбкой наблюдавший за их препирательствами, добродушно хихикнул. Антонина и Константин обернулись на звук его голоса.

— Мне нужно немного знаний, — не выходя из полутени, ответил незнакомец. — Информация. Совсем небольшая помощь в обмен на необходимое — это отличная цена, — в темноте блеснула широкая ухмылка.

Повисла выжидательная пауза. Первым её нарушил Константин.

— Хорошо, я готов, — сделал он шаг навстречу незнакомцу и, обернувшись, бросил Антонине, — не вижу никаких проблем.

Та закатила глаза и прижала ладонь к лицу. Затем, вздохнув, побрела вслед за Константином, который уже подошёл к незнакомцу и начал что-то обсуждать.

«То есть, нам надо просто решить это, и всё? — донеслись до неё слова мужчины. — Договорились».

Когда она подошла, Константин протянул ей листок с каким-то шифром. Они отошли к гранитному поребрику, разложили на нём бумагу и склонились над ней.

— Может, всё-таки попробуем полететь? — задумчиво созерцая листок, предложила Антонина.

— Спокойно, я справлюсь, — уверенно ответил Константин.

Но он не справился.

Похоже, читатель, этим двоим требуется твоя помощь. Чтобы открыть следующую главу, нужно разгадать шифр.

Глава одиннадцатая, в которой приплыли

Спящий город сиял и переливался во всём своём мистическом великолепии, освещённый полной жёлтой луной. Здесь, посреди реки, казалось, что времени не существует — эти дома по обе стороны берегов, эти поребрики, эти щербинки на гранитном футляре Невы — всё это было одновременно и прошлым, и настоящим, и будущим, и лишь отдалённые редкие звуки ночного города напоминали о том, что жизнь северной столицы не замирает ни на секунду.

Вёсла лодки загребали воду, создавая лёгкое волнение на узкой тёмной полоске реки меж сияющих отражений подсвеченных зданий по обе стороны гранитных берегов.

— Когда он сказал, что это лодка-самогрёбка, я думала, она сама будет нас нести, — перебивая мерный плеск вёсел, заметила Антонина.

— В договоре было ясно сказано, что грести нужно самим, поэтому она так и называется, — отозвался сидящий на вёслах Константин. — Всё логично, — он попытался пожать плечами.

Они снова замолчали, и Антонина продолжила рассматривать сонные дома. Кое-где в окнах уже — или ещё — горел свет. Город окружал девушку, он был везде — сверху, сбоку, снизу, на земле и в воде, и в такие моменты как никогда она ощущала себя его неотъемлемой частью. Пусть, казалось, Петербург не всегда её принимал — да и принимал ли он хоть кого-то по-настоящему — но она, Антонина, принимала его всего безусловно и целиком, со всеми его радостями и несправедливостями, погодами и непогодами, удачами и разочарованиями, а главное, со всеми его обитателями — легальными и не очень.

Прямо сейчас в ночи на крышах и проводах резвились телефонные чёртики. Посмотрев на них, Антонина опустила руку и потрогала воду, а затем достала из кармана камень и аккуратно опустила его в воду. Камень беззвучно ушёл на дно, и девушка проводила его задумчивым взглядом.

— Вы поэтому так рвётесь работать в третьем отделе? — спросил наблюдающий за ней уже некоторое время Константин.

— А? Что? — вздрогнув, оторвалась от воды Антонина и перевела рассеянный взгляд на своего спутника.

— Чтобы иметь доступ ко всем этим происшествиям с животными, — полувопросительно-полуутвердительно сказал он и кивнул подбородком на круги на воде, расходившиеся в том месте, где девушка опустила камень. — И что планируете с ними делать? — поинтересовался мужчина. — Отпускать в лес?

Антонина приготовилась говорить на свою любимую тему и, поёрзав, уселась поудобнее.

— Не всех можно отпускать в лес, — начала она. — Например, если выпустить земляную кошку в неправильном лесу, то она сама-то приживётся где угодно, а вот все остальные вокруг, скорее всего, погибнут. А телефонные чёртики — она махнула рукой в сторону проплывающих мимо домов, — уже много лет живут в городах, их не нужно никуда увозить, город и есть их дом. А дом ау — это другое живое существо, к которому он привязался. Один он долго не выживет, — с этими словами девушка погрустнела, подумав о своём питомце и ощутив неприятное смутное беспокойство внутри.

— Надеюсь, у них сейчас всё хорошо, — мягко сказал Константин, заметив огорчение Антонины.

— А жар-птицы? — тряхнув головой, словно отгоняя от себя мрачные мысли, с жаром продолжила девушка. — Их вообще нельзя держать в клетках — в неволе они погибнут, и от них останется только холодный кусок золота. Между прочим, так уже случилось однажды, когда ваши коллеги нашли их и по незнанию держали в клетках, а ведь трагедии можно было избежать! — голос Антонины уже дрожал негодования.

Константин задумчиво и с каким-то любопытством посмотрел на неё.

— Вы правда думаете, что это случайность? — спросил он.

Девушка удивлённо и растерянно посмотрела на мужчину.

— Зачем кому-то делать такое специально? — с недоумением спросила она. — Кто променяет надежду и любовь на холодный кусок золота?

Они помолчали. Антонина опустила взгляд и рассматривала свою видавшую виду парусиновую сумку и нашитую на ней эмблему — змейку, свернувшуюся кольцами, напоминающими цифру три. «При моей бабушке, — думала она, — такого бардака не было, и в отделе точно знали, как обращаться с волшебными существами. Если бы только…», — она тряхнула головой, вновь отгоняя бесполезные огорчающие мысли.

— Моя бабушка, — сказала девушка вслух. — Это ещё одна причина, почему я так стремлюсь попасть в третий отдел. Она много лет работала в отделе, и я уверена, что в архиве можно найти какие-то зацепки, где её искать. Там должно быть что-то про её последнюю экспедицию, — в голосе Антонины звучала упрямая уверенность.

Константин помолчал, обдумывая услышанное, а затем ответил, тщательно подбирая слова:

— Но прошло уже много времени. Лучшие сотрудники третьего отдела не смогли её найти. Вы правда думаете, что ещё есть шанс?

Избегая смотреть на него, девушка опустила взгляд на своё отражение в воде.

— Иногда надежда — это всё, что нам остаётся, — ответила она. — И тогда судьба преподносит нам сюрприз — по всем законам драматургии.

Они уже проплывали Дворцовый мост, и в этот момент раздался лёгкий плеск, и недалеко от них на поверхность воды из глубины всплыла большая рыба. Она поплыла в сторону лодки, и свет луны и городской подсветки отразился от её кожи, играя золотыми чешуйками.

Не отрывая от рыбы завороженного взгляда, Антонина потянулась и достала из сумки камеру, затем также не глядя включила её, поднесла к глазам и принялась снимать.

— Это же золотая щука! — тихо, чтобы не спугнуть, проговорила девушка. — Наконец-то я тебя встретила! — прошептала она щуке. — Привет, я давно тебя искала! Какая ты красивая!

На этих словах щука потрясла хвостом, и с него, словно крупная пыльца, осыпалось на воду несколько золотых чешуек. Рыба поплыла вдоль лодки, обгоняя её, и Антонина с камерой двинулась следом, медленно идя в сторону Константина.

Обплыв лодку, щука вновь устремилась в глубину, и девушка свесилась через борт, снимая, как исчезает в воде золотистое сияние. На поверхности остались лишь чешуйки, которые вскоре тоже начали уходить под воду.

Антонина так увлеклась съёмкой, что чуть не вывались из лодки, но Константин успел вовремя схватить её за рукав. Для этого ему пришлось отпустить вёсла, и лодка остановилась. Девушка нелепо замахала руками, пытаясь удержать равновесие и не уронить камеру, случайно задела по носу своего спасителя, наступила ему на ногу, сползая обратно в лодку, обернулась, чтобы извиниться, и в этот момент оба почувствовали неловкость.

Антонина закусила губу, и тут же почувствовала, как на неё упала капля дождя. Девушка подняла лицо к тёмному небу, и оно немедленно оросились мелкими каплями.

— Что у вашего Сергеевича ночная смена? — неловко усмехнулся Константин, пытаясь разрядить обстановку, и провёл руками по волосам, отчего они немедленно намокли.

Антонина поднесла к глазам мокрые ладони.

— Это же просто обычный дождь, — не поняв шутки, недоумённо откликнулась она.

Константин вздохнул и снова взялся за вёсла, а Антонина отвернулась и побрела обратно к сумке.

— А что насчёт вас? — спросила она, убирая камеру.

— Давайте на «ты», — предложил Константин и замолчал, удивившись собственной смелости.

От неожиданности Антонина подняла глаза от сумки и воззрилась на него.

— Почему вы… — после небольшой паузы начала она и тут же исправилась, — ты. Ты, — чуть более уверенно повторила девушка, распробовав это слово на языке. — Почему ты решил пойти работать в третий отдел?

Константин задумчиво посмотрел на неё.

Константин задумчиво посмотрел на неё.

— Хм, я никогда не думал об этом, — протянул он. — Я и не решал, — наконец передёрнул плечами мужчина. В ряби по воде, расходившейся от вёсел, его отражение постоянно менялось и ходило ходуном, возмутительно не соответствуя размеренности самого Константина, и казалось, будто там постоянно мельтешит какое-то белое пятнышко, словно солнечный зайчик в погожий летний денёк.

Антонина положила сумку, подошла к Константину и села рядом, протянув руку, чтобы взять у него одно весло.

— Как это? — спросила она.

Мужчина отдал ей весло и, поплескавшись немного, прежде чем синхронизироваться, они принялись грести вместе. Отвлёкшись было на это, Константин, наконец, ответил.

— Ну, мой дед работал в третьем отделе, мои отец и мать там работали, мой старший брат — оба моих старших брата… — оговорился он и, помолчав, продолжил. — Я с детства знал, где буду работать, и готовился. Мне и в голову не приходило, что можно что-то выбрать. Так было надо, и так было правильно. Я просто понимал, что мне нужно соответствовать. Быть не хуже.

Пока мужчина говорил, Антонина внимательно следила за его лицом (для этого ей пришлось сильно задрать голову), с удивлением отмечая на нём самые разные эмоции, которых до этого не замечала — детскую растерянность, потаённую грусть, какую-то отчаянную решимость — они словно хотели прорваться сквозь казённую маску, а отблески воды рисовали причудливые узоры на его коже.

— Не думаю, что работа в каком-то определенном месте делает кого-то лучше или хуже. Важно, чем ты занимаешься, — заметила она.

— Что ты имеешь в виду? — обернувшись, Константин внимательно посмотрел на девушку, и Антонина невольно отметила, какими льдисто-серыми кажутся его глаза за стёклами очков.

— Можно работать в хорошем месте и делать плохие дела, а можно работать в плохом месте и делать хорошие, — философски заметила она, и, смутившись от того, как это прозвучала, быстро добавила, — я так думаю.

Они ещё немного помолчали, глядя друг на друга.

— Ты бы не стал хуже, если бы захотел чего-то другого, — продолжила девушка. — «Другое» не значит «плохое».

Константин как будто задумался, и его лицо немного просветлело.

— Никогда не думал об этом, — признался он.

— Понятно, — неловко сказала Антонина, не зная, что ещё добавить.

Они ещё немного поглазели друг на друга и отвернулись. Лодка уже сворачивала в Мойку.

— У меня тоже есть вопрос, — заметил Константин.

— Да? — откликнулась девушка.

— Там, в шахматном клубе, достаточно было просто нажать на кнопку, и лифт бы поехал без всех этих минусов?

Антонина закусила губу.

— Ну… — невинно протянула она.

— Так я и знал, — поджав губы, сказал мужчина.

— Это было смешно, — улыбаясь и глядя в сторону призналась Антонина.

— Нет, не было, — сдерживая улыбку с напускной суровостью ответил Константин.

— До сих пор смешно, — фыркнула девушка и расхохоталась.

Не устояв, Константин тоже сдержанно рассмеялся.

Лодка со стуком причалила к спуску набережной.

— Приплыли, — мгновенно посерьёзнев, объявил мужчина.

Они аккуратно шли вдоль набережной. Справа от них плескалась тёмная Мойка, а слева тянулась бесконечная жёлто-облупленная (молочно-серая в ночи) стена Главных когда-то императорских конюшен. Влажный воздух с воды неприятно холодил, смешиваясь с мокрыми брызгами моросящего дождя.

— Кстати, не хочешь завести себе каменюков? — спросила Антонина, глядя себе под ноги. — Они идеальные слушатели. Будешь рассказывать им истории и сможешь доверить любые секреты — они никому не проболтаются.

— Я подумаю над этим, — добродушно откликнулся Константин, не сводя пристальный взгляд со здания.

Девушка резко остановилась, подобрала с набережной камень и бережно убрала себе в карман.

— Правда, мои вот иногда сбегают… — продолжила она.

— Мы уже обошли здание по периметру, а вход так и не нашли, — прервал её мысль Константин.

— Значит, его спрятали, — пожала плечами Антонина.

— А где? — воззрился на неё мужчина, словно ожидал, что девушка сейчас нарисует вход прямо в воздухе.

— Понятия не имею, — ответила она, резко развернулась и двинулась вперёд. — Идём! — решительно бросила Антонина.

Константин почувствовал, что начинает нервничать, однако, поглядев на решительно удаляющеюся фигуру, вынужден был двинуться следом.

— Помнишь ту коробку, которую дала нам путешественница? — бросила на ходу через плечо Антонина. Пройдя ещё немного, она остановилась, огляделась и принялась рыться в сумке. Пока девушка копалась, вокруг начали появляться силуэты и очертания пирса и лодок.

— Этого тут раньше не было, — оглянувшись по сторонам, растерянно произнёс Константин.

— О, я ещё на достала, а уже подействовало, — не поднимая головы, заметила Антонина, продолжая копаться в сумке.

Константин ещё немного покрутил головой, и его внимание привлекло нечто в стене. Он подошёл к ней и принялся ощупывать.

— Выглядит так, как будто вход должен быть здесь, но его нет, — задумчиво сказал он.

Наконец, Антонина выудила из сумки коробку, которую ей дала путешественница, и подошла с ней к мужчине. Продемонстрировав ему искомое, она произнесла:

— В свете оперения жар-птицы можно увидеть истинную сущность вещей и людей. Здесь, — она слегка помахала коробкой — всего лишь её перо, которое выпало само, так что эффект у него краткосрочный. Как только мы достанем перо из коробки, у нас будут считанные секунды, прежде чем оно погаснет. Нужно действовать быстро. Готов? — девушка взглянула на Константина.

Тот кивнул, лицо его в этот момент было таким торжественным, что Антонина рассмеялась бы, если бы сама не разделяла волнения этого момента.

Стоя у стены лицом к Константину, девушка потянула за крышку.

Вырвавшееся наружу свечение озарило два устремлённых друг на друга лица, и их осенило. Оно становилось всё ярче и ярче, пока не заполнило всё вокруг.

Из блокнота Антонины: Птица-Жар

Птица-Жар, также известная как Жар-Птица, размером не больше сокола. В её длинном хвосте есть одно особенно длинное перо. По осени это перо может выпасть. Если вам посчастливится его найти, то вас ожидает удача. А ещё оно действительно излучает свет. В этом свете все — и предметы, и люди — проявят свою истинную сущность. Со временем это перо превратится в золотое и потеряет свои свойства.

Оперение Птицы-Жар словно пламя. Не только цветом — оно действительно излучает тепло.

Питаются эти птицы фруктами и ягодами. Живут большими семьями. Особи выбирают себе пару на всю жизнь. Долгое время считалось, что Птица-Жар умирает зимой, а по весне рождается заново. При детальном наблюдении стало ясно, что стаи Птиц-Жар просто покидают насиженное место, когда из-за морозов заканчивается их пропитание. Они мигрируют в тёплые края, а потом возвращаются обратно.

Птица-Жар — особенное живое существо. Она способна залечить даже самые глубокие душевные раны, подарить надежду, тепло и свет. Многие пытаются изловить этих птиц, но их нельзя держать в клетках — так же, как нельзя запереть любовь или душу. Запертая в клетке Птица-Жар не вынесет неволи и со временем превратится в холодный кусок золота.

Глава тринадцатая, в которой скрипит дверь

Антонине с трудом давалось разлепить тяжёлые веки. Внезапно на неё всей своей массивностью обрушилось ощущение собственного тела, которое, судя по всему, сидело на холодном полу, прислонившись спиной к чему-то твёрдому. Каменный холод медленно пробирался сквозь одежду. Голова была одновременно лёгкой и отяжелевшей, словно внутри неё был густой туман, и девушка тщетно пыталась понять, что с ней произошло.

Вокруг стояла такая тишина, что в ней собственное дыхание казалось чужим.

— Очнись, давай, возвращайся, — снова услышала она голос Константина и, наконец, открыла глаза.

Первое, что Антонина увидела (или, скорее, не увидела) была темнота.

Она была не просто густой: казалось, темнота заполняла собой весь манеж, лежала в углах, пряталась между колоннами и неподвижно смотрела в ответ. Подождав пару секунд, пока глаза привыкнут, Антонина начала чётче различать окружающую реальность и поняла, что сидит внутри манежа, прислонившись к одной из колонн, украшающих стены. В полумраке колонна уходила вверх и терялась под потолком, которого почти не было видно.

Напротив неё присел на корточки непривычно растрёпанный Константин и тряс девушку за плечо, с беспокойством заглядывая ей в лицо. Его аккуратно причёсанные весь день волосы теперь торчали во все стороны, рубашка под пальто съехала набекрень и помялась, само пальто было расстёгнуто на одну верхнюю пуговицу. Во второй руке мужчина держал клубок сиреневых ниток. Тут же рядом валялась инструкция. Антонине немедленно бросились в глаза глубокие царапины на его запястье.

— Что…? — медленно ворочая тяжёлым языком и собирая мысли в кучу, попыталась сформулировать свой вопрос девушка.

Она проследила взглядом за нитью, свисающей с клубка, и увидела, что та привязана к её запястью. Сиреневая нитка едва заметно поблёскивала в лунном свете и тянулась между ними, как тонкая граница, отделявшая сон от яви.

— Тут был баюн, — с облегчением в голосе начал объяснять Константин, удостоверившись, что Антонина очнулась, — он усыпил тебя своим пением. Ты в порядке? — со следами былого волнения он внимательно посмотрел на девушку. — Можешь встать?

Мужчина бережно отпустил её плечо и протянул ей здоровую руку.

— А где кот? — с трудом покрутила головой Антонина, всматриваясь в окружающий полумрак. — Ты ему не навредил? — с беспокойством спросила она.

Константин молча посмотрел на девушку.

— Я коту точно не навредил, — наконец произнёс он. — Тот сбежал в окно.

Мужчина махнул рукой в сторону противоположной стены, где сквозь дыру в стекле полукруглого окна в помещение лился холодный лунный свет. Осколки на раме тускло поблёскивали, а за окном чернела непроглядная ночь. Откуда-то снаружи раздался протяжный гул порыва ветра, и Антонине на мгновение показалось, будто вместе с ним донеслось далёкое урчание.

Проигнорировав протянутую руку, девушка медленно поднялась вдоль колонны.

— В окно? — переспросила она, внимательно вглядываясь в дырку в стекле, словно надеялась разглядеть там кота.

— Потом разберёмся, — вздохнув, поднялся следом Константин и потянулся отвязать нитку от запястья Антонины.

Их руки неловко соприкоснулись, и от ощущения его пальцев на коже девушка почувствовала лёгкую дрожь. Чтобы отвлечься, она оглядела себя и только сейчас заметила, что чего-то не хватает.

— А где мой сапог? — спросила она, уставившись на синий полосатый носок.

— Кот успел стащить, пока я его отгонял, — буркнул Константин, сматывая нитку в клубок и подбирая инструкцию. — Если бы не сапог, он бы ногу утащил.

— Он мог, да, — согласно кивнула Антонина и пошевелила пальцами на ногах. — Погоди, а почему кот тебя не усыпил?

Она опёрлась рукой о колонну и неловко задрала ногу, чтобы снять второй сапог. Где-то далеко в здании что-то едва слышно стукнуло.

— Что у тебя с мечтой? — девушка задумчиво повертела сапог в руке.

— Мне некогда мечтать, — снова буркнул Константин, убирая клубок и аккуратно сложенную бумажку в нагрудный карман. — Идём, — отрывисто бросил он. — Думаю, баюн не единственный, кого тут держат.

С этими словами он развернулся и зашагал в сторону прохода в следующее помещение. Его шаги глухо отдавались в пустом манеже и отчего-то казались слишком громкими.

Антонина опять согласно кивнула и быстро засеменила следом. Но, вспомнив кое-что, она догнала Константина, внимательно посмотрела на его руку и потянулась к сумке.

— Раз баюн сбежал, то он сам теперь в опасности, и город тоже, — произнесла она, пока доставала бинт и банку. — Надеюсь, с ним всё хорошо, — с беспокойством в голосе добавила она и протянула мужчине то, что достала.

Константин протянул руку, принимая бинт и банку.

— Шрам, конечно, останется, но хотя бы порез заживёт за пару дней, — кивнула на его руку девушка. — Только мазать нужно не саму рану, а вокруг, — добавила она, когда Константин, открутив крышку, обнаружил в банке мазь.

Мужчина кивнул и, не глядя, помазал на ходу порез, а затем быстро протянул банку обратно.

— Не, оставь, — выставила ладонь Антонина. — Я себе ещё сделаю. Спасибо, что вытащил, — быстро добавила она.

— Пожалуйста, — коротко ответил Константин и чуть мягче добавил: — Спасибо за мазь.

Он сунул банку в нагрудный карман и взялся за бинт.

Тем временем они прошли в следующее помещение.

Здесь было ещё темнее. Лунный свет почти не проникал внутрь, и огромный зал казался заброшенным: голые стены, тёмные углы, провалы дверных проёмов. Воздух был затхлым и холодным, с каким-то едва уловимым металлическим запахом.

— Лучше мазать и перевязывать как можно чаще, — заметила Антонина и, помолчав, добавила: — Ну или как получится. Я забывала, — призналась она и расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. — Царапина, конечно, зажила, а вот шрам всё равно иногда побаливает.

С этими словами девушка продемонстрировала шрам на шее.

— Но жить можно, — заключила она.

Тут Константин приложил палец к губам и сделал жест, призывая её остановиться.

Они замерли на месте.

Тишина.

Антонина даже задержала дыхание.

Где-то в глубине зала медленно, протяжно скрипнула дверь.

Затем послышались отдалённые шаги.

Глаза девушки округлились. Затем она помахала сапогом, привлекая внимание Константина, и сделала второй рукой жест, чтобы он следовал за ней. На цыпочках она подошла к стене и спряталась за выступ. Константин встал рядом, вжавшись в стену и возвышаясь над девушкой как чёрный подъёмный кран.

— Я тут в прошлый раз пряталась, — шёпотом пояснила Антонина.

— Тебя же нашли и задержали, — так же шёпотом уточнил Константин, уставившись сверху вниз на синий помпон.

— В этот раз не найдут, — ответил помпон. — Жаль, шапки-невидимки не взяли, — вздохнул он.

— Т-ш-ш-ш, — шикнул Константин.

Шаги приближались.

Сначала они звучали глухо, потом всё отчётливее. Вскоре стало ясно, что людей несколько. Они переговаривались между собой и, судя по напряжению в голосах и тяжёлому шарканью, тащили что-то громоздкое.

В полумраке Антонина заметила, как Константин чуть напрягся.

Вскоре речь стала вполне различима.

— Нет, я не говорю, что устал от этой работы, но я устал от переездов, — устало бухтел первый голос. — Сегодня тут, завтра там. Ни поесть нормально, ни поспать.

— Ну да… — согласно пропыхтел второй голос.

— Я когда устраивался, то меня уверяли, что работы много, но она не сложная, и коллектив дружный, — негодовал первый. — «Отлично, — думаю, — работа мне нужна». Коллектив этот, конечно, смутил, я, знаешь ли, не особо люблю болтливых, люблю тишину…

— Понимаю, — поддакнул второй.

— Переезды эти постоянные, — не обращая внимания, продолжал жаловаться первый. — А кто об этом предупредил? А никто. А у меня спина, вообще-то, не железная, чтобы эти клетки постоянно таскать…

— Спина не железная, а клетки железные, — вставил второй.

— Вот именно! — воодушевившись поддержкой, подхватил первый. — Ну ничего, вот завтра торги пройдут, и всё, я вопрос жёстко поставлю…

Тут по залу властно прогремел третий, женский голос.

Он прозвучал неожиданно близко и так резко, что Антонина едва не выронила сапог.

— Где клетка с этими ушастыми чертями?!

— Идём! — покорно откликнулся первый голос.

— Поторапливайтесь! — строго велел женский голос. — И хватит болтать, надо успеть до сведения мостов всё переправить! У меня уже покупатели ждут.

Голос удалялся в глубину помещений, и казалось, что пустые комнаты ещё долго повторяют его последние слова.

— Песцова эта, конечно… — снова начал тихо бухтеть первый голос. — Если так хотела, чтобы всё было быстро, могла бы и побольше заплатить. Они-то вон сколько зашибают на этих торгах, а основную работу кто делает? Мы! А платят нам копейки…

Бурчание потихоньку удалялось всё дальше.

— Мало платят, это да, — также издалека послышался второй голос.

Постепенно голосов стало не разобрать вовсе.

И снова здание погрузилось в тишину.

Во время их разговора Антонина стояла неподвижно, оцепенев, словно не верила своим ушам (а она и не верила). Когда голоса окончательно стихли, девушка, не раздумывая, попыталась рвануть вслед за ними.

В последний момент Константин успел схватить её за рукав.

— Идём, — шёпотом сказал он, махнув в противоположную сторону, туда, откуда вышли обладатели голосов. — Нам нужно успеть, пока они не поняли, что кот сбежал.

— Но мы же нашли их! — чересчур громким шёпотом воскликнула Антонина и непонимающе воззрилась вверх на своего спутника. — Тех, кого искали! Пойдём за ними, ты покажешь своё удостоверение, и освободим животных.

Константин, пригнувшись, приложил палец к губам.

— Тише! — шикнул он. — Нам нужны вещественные доказательства. Идём быстрее.

С этими словами он потащил девушку к помещению, откуда вышли браконьеры.

Дверь перед ними темнела узкой полосой.

Аккуратно и медленно, чтобы не скрипнула, они открыли её. Петли всё равно едва слышно вздохнули.

Антонина и Константин замерли.

Никто не отозвался.

Тогда они вошли внутрь и так же аккуратно прикрыли дверь за собой, а затем развернулись.

Их глазам открылось большое помещение, залитое лунным светом.

В самом центре на бетонном полу Антонина заметила крохотную птичку.

Птичка была прикована огромной железной цепью, каждое звено которой было больше, чем лапка крошки. Цепь выглядела настолько тяжёлой и нелепой рядом с маленьким существом, что у Антонины внутри всё сжалось.

Девушка быстро подошла к пленнице и присела на корточки.

Совершенно не обращая на них внимания, Константин достал мини-фотоаппарат и принялся фотографировать пустые клетки, громоздящиеся кругом. Щелчки затвора сухо раздавались в огромном помещении и казались оглушительно громкими. “У меня плохое предчувствие насчёт этого”, — пробормотал он, наводя объектив на очередную клетку.

Вдруг дверь отчётливо скрипнула, щелчок фотоаппарата оборвался, и в помещении внезапно стало многолюдно.

Антонина и Константин синхронно обернулись.

На пороге, заслоняя собой свет из коридора, стояли люди в форме третьего отдела.

— Наконец-то! — с облегчением воскликнул Константин.

Из отряда выделился мужчина. Он сделал шаг вперёд и чётким голосом произнёс:

— Вы задержаны за незаконное проникновение и нарушение общественного порядка.

Инструкция по эксплуатации и уходу за пряжей

Состав: 100% шерсть кота Баюна

Оттенок: Забытая тропа

Метраж: 100 г / 400 м

Инструменты: спицы / крючок № 3.5 – 4.5 мм

Стирка: ручная стирка при температуре до 30 °C.

Не использовать отбеливатели и агрессивные моющие средства

Отжим: не выкручивать. Запрещен отжим в барабане стиральной машины

Сушка: сушить в расправленном виде на горизонтальной поверхности вдали от отопительных приборов

ВТО: рекомендуется влажно-тепловая обработка готового образца перед началом вязания изделия

Назначение: указывает направление, но не географическое, а внутри сознания, помогая вывести человека из запутанных лабиринтов разума

Применение: привяжите кончик нити к человеку без сознания, а второй конец надежно держите у себя для непрерывной фиксации связи

Репортаж с судебного заседания

В зале стояла вязкая, почти демонстративная тишина.

За длинным продолговатым столом сидело четверо.

Их лица почти невозможно было разглядеть. За их спинами находилось большое окно, и яркий свет бил прямо в зал, превращая сидящих перед ним людей в тёмные силуэты. Контровое освещение съедало черты лиц, оставляя видимыми лишь очертания голов, плеч и рук, лежащих на столе.

Никто не спешил задавать вопросы.

Четверо беззвучно переговаривались между собой, наклоняясь друг к другу и перебирая бумаги. Папки переходили из рук в руки, возвращались обратно, перекладывались в другую стопку. Кто-то останавливался на одном документе, другой наклонялся, чтобы прочитать его через плечо коллеги.

В этом ожидании чувствовалась какая-то привычная, почти служебная небрежность. Словно ничего странного не происходило. Словно совершенно нормально заставить человека сидеть перед собой неизвестно сколько, пока несколько человек решают, когда именно стоит обратить на него внимание.

Наконец перешёптывания прекратились.

Один из сидящих поднял голову.

Как только прозвучал первый вопрос, в зале раздался мягкий щелчок клавиши.

Потом ещё один.

И ещё.

С этого момента каждый вопрос и каждый ответ сопровождались негромким, ровным стуком печатной машинки. Клац. Клац. Клац.

Председательствующий: Итак, перейдём к обстоятельствам вашего нахождения в указанном помещении. Согласно материалам, вы были задержаны на территории объекта, доступ на который для посторонних лиц ограничен. При этом в качестве основания своего присутствия вы ссылаетесь на проведение мероприятий в рамках расследования дела, производство по которому к моменту вашего задержания было прекращено. Правильно ли суд понимает, что каких-либо действующих процессуальных либо иных законных оснований для нахождения на территории указанного объекта у вас не имелось?

Константин: Всё верно.

Антонина: Э-э… да?

Председательствующий: Каким образом вы получили доступ на территорию объекта?

Константин: Я арендовал у частного лица лодку.

Антонина: Понимаете, мы не успели до сведения мостов, и я предложила полететь…

Председательствующий: Уточните формулировку. Что именно вы подразумеваете под словом «полететь»?

Председательствующий: Вопрос касается непосредственно способа проникновения в помещение.

Антонина: И мы увидели вход…

Председательствующий: Согласно представленному отчёту, непосредственно после проникновения на объект вы подверглись нападению со стороны неустановленного хищного животного.

Константин: Всё верно.

Антонина: А потом меня зачаровал кот баюн, и мне снился сон. Там сначала было так хорошо, а потом стало так одиноко, но Константин вытащил меня оттуда.

Константин: После появления хищника Антонина в течение некоторого времени находилась без сознания. Впоследствии животное покинуло помещение через оконный проём.

Председательствующий: Правильно ли суд понимает, что вы идентифицируете указанное животное как так называемого кота баюна?

Константин: Я утверждаю, что это был большой кот.

Председательствующий: Какие действия указанное животное осуществляло на момент вашего наблюдения?

Константин: Убегало в окно.

Председательствующий: Таким образом, вы не можете подтвердить, что животное имело фиолетовый окрас?

Председательствующий просматривает документы.

Константин: Я не могу с достаточной степенью уверенности утверждать, какого цвета была шерсть животного. В помещении было недостаточное освещение, кроме того, я не являюсь специалистом по определению оттенков шерсти.

Члены комиссии склоняются друг к другу и начинают негромко переговариваться. Документы переходят из рук в руки. Реплика Константина остаётся без ответа.

Председательствующий: Продолжим. Какие иные обстоятельства либо объекты вы наблюдали во время нахождения на территории объекта?

Антонина: Мы спрятались, потому что услышали шаги…

Константин: Мы остановились у стены, чтобы восстановить способность к дальнейшему передвижению после столкновения с животным. В этот момент мимо нас проследовали несколько неизвестных лиц. В силу особенностей планировки помещения и недостаточного освещения визуального контакта между нами не произошло.

Антонина: Я слышала, как люди говорили про торги. Они хотят продать животных…

Константин: В разговоре упоминались условия труда и клетки.

Антонина: Они говорили, что хотят продать животных на торгах!

Константин: Я слышал упоминание торгов и клеток. Прямого упоминания животных в услышанном мной разговоре не было.

Антонина: Там был женский голос. Она говорила про ушастых чертей!

Председательствующий: В материалах дела зафиксировано упоминание… просматривает документы …«телефонных чертей». Подтверждаете, что данное словосочетание было произнесено?

Константин: Я слышал женский голос и упоминание «ушастых чертей». Утверждать, что речь шла именно о телефонных чертях, я не могу.

Антонина: Это была Песцова! Они наверняка используют цирк, чтобы нелегально ввозить и продавать животных! Опросите её труппу, а не меня!

Константин: Я не могу установить принадлежность какого-либо из услышанных голосов конкретным лицам.

Антонина: Потом мы зашли в помещение, и там было лихо.

Председательствующий: Уточните: вы лично наблюдали существо, которое идентифицировали как лихо?

Константин: Я наблюдал патефонные пластинки с записями, содержащими, предположительно, пение кота баюна и звук падающего снега. Указанные предметы перечислены в моём отчёте.

Председательствующий: Антонина, на каком основании вы идентифицировали наблюдаемый объект как лихо? Имеется ли у вас опыт непосредственного наблюдения данного существа?

Антонина: Нет.

Председательствующий: Следовательно, прямыми доказательствами того, что наблюдаемый вами объект являлся именно лихо, вы не располагаете. Не исключаете ли вы, что это мог быть, например, голубь, случайно залетевший в помещение для ночёвки?

Антонина: Там были клетки, в которых раньше держали животных!

Председательствующий: Вы лично видели животных, о которых говорите?

Константин: Я видел пустые клетки.

Председательствующий: Таким образом, зафиксируем совокупность установленных обстоятельств. Вы в ночное время незаконно проникли на территорию закрытого объекта. В ходе пребывания на объекте вами было повреждено оконное стекло. После этого вы услышали голоса лиц, личности которых установить не смогли, обнаружили несколько пустых клеток, патефон и ряд звукозаписей. На основании указанных обстоятельств вы сделали вывод о существовании организованной сети, осуществляющей незаконный оборот волшебных животных. Всё изложенное вы подтверждаете?

Антонина: Я… Но всё было не так…

Члены комиссии совещаются между собой.

Председательствующий: Константин, перейдём к следующему вопросу. На каком основании в ходе указанных мероприятий вместе с вами находилась Антонина, которая, насколько известно комиссии, не состоит на службе в третьем отделе и не обладает соответствующими полномочиями?

Константин: Я получил разрешение на наём личного помощника для работы с документами.

Антонина: Константин сказал, что ему нужна помощь и что, когда мы закроем дело, я получу работу в третьем отделе…

Член комиссии: Согласно вашему отчёту, а также имеющимся обращениям соседей Антонины, имеются основания полагать, что она сама может осуществлять незаконное содержание у себя…

Константин: Я несколько раз был у неё в квартире и не обнаружил ничего, что представляло бы интерес в рамках расследования либо могло представлять опасность.

Председательствующий: Несмотря на это, вы допустили указанное лицо к материалам третьего отдела?

Константин: Я заключил с ней договор…

Председательствующий: Антонина, в отношении вас и без того зафиксировано достаточное количество нарушений. В связи с обстоятельствами, установленными в ходе настоящего разбирательства, комиссия вынуждена рассмотреть вопрос о применении дополнительных мер…

Антонина: Я просто хотела найти свою бабушку.

Председательствующий: О какой бабушке идёт речь?

Члены комиссии просматривают документы. Один из них наклоняется к другому и что-то негромко говорит ему на ухо.

Председательствующий: Антонина, по результатам рассмотрения установленных обстоятельств вам объявляется устный выговор. Заключённый с вами договор признаётся недействительным. Мера надзора подлежит усилению. Ранее установленные ограничения на передвижение сохраняются без изменений.

Пауза.

Председательствующий: Дело закрыто. Заседание окончено.

Глава четырнадцатая, в которой не совершают необдуманных поступков

Пока шло заседание, Антонине отчаянно хотелось залезть в головы этих людей-функций, навести там порядок и донести до них свои мысли и эмоции. Однако казённые канцелярские вопросы не только не оставляли места для пространственных объяснений, но как будто переворачивали с ног на голову всё то, что и так было известно, и сколько девушка ни пыталась, она не могла достучаться и рассказать то, что было действительно важно. Её сжигало чувство бессилия и ощущение несправедливости, а под конец — полное отчаяние.

Опустошённая, Антонина выслушала знакомый вердикт, молча кивнула и вышла из зала. Перед ней простирался бесконечно длинный, пустой и унылый коридор, и от накопившейся обиды девушка дрыгнула ногой, с чувством запустив куда-то ни в чём ни повинный оставшийся сапог.

Константин сидел на скамейке в сквере рядом со зданием третьего отдела и золотистое осеннее солнце окутывало его оранжевым свечением, перекликаясь с цветом окружающей листвы. Он задумчиво вертел в руках сиреневый клубок ниток и смотрел на крыши зданий напротив, чуть щурясь от блеска черепицы.

Антонина медленно вышла из третьего отделения. Потерянно огляделась, заметила мужчину и направилась к нему, а затем села рядом.

Какое-то время оба молчали.

Здесь, среди каменного обаяния Петроградки, дыхание осени ощущалось по-особенному. Пёстрые красно-жёлто-охровые деревья обступали сквер, и редкие и внезапные порывы ветра срывали листву, унося её вдаль, мимо телефонных чёртиков, резвящихся на проводах.

— И почему я раньше никогда их не замечал? — пробормотал Константин, обращаясь, скорее, к самому себе.

Антонина вздрогнула и подняла голову на мужчину, а затем проследила за его взглядом.

— Просто не обращал внимания, был занят чем-то другим, — сказала она, снова уставившись в пустоту, и пожала плечами. — Так бывает.

Константин слегка повернул голову и посмотрел на девушку.

— Как всё прошло? — безразлично, но с нотками участия спросил он.

Антонина снова пожала плечами. Говорить ей не хотелось.

— Да ничего нового, — она пнула ногой в носке подлетевший к ней жёлтый лист. — Продлили запрет на выезд и все такое. Жить буду.

Она повернулась и снова молча посмотрела на Константина. Тот отвёл взгляд и посмотрел вниз.

— А где твой второй сапог? — спросил он.

Антонина посмотрела на свои ноги, словно только что поняла, что осталась босая.

— Не знаю, — помолчала она. — Где-то потерялся.

Очередной порыв ветра пронёс мимо стайку листьев.

— А тебе что сказали? — спросила девушка и снова посмотрела Константину в лицо.

Тот, смутившись, не спешил отвечать на взгляд.

— Ничего особенного, ждут от меня ещё один отчёт о…

— Почему ты пришёл ко мне? — перебила его Антонина.

На этот раз Константин решился посмотреть на девушку.

— Чтобы ты помогла мне…

— …найти волшебное животное, — закончила она. — Да, это я помню. Как ты меня нашёл?

Константин неуверенно пожал плечами, пытаясь придать своему лицу безразличие.

— На твоё имя было больше всего штрафов, связанных волшебными животными, и я подумала, что ты можешь…

— Подумал, что я могу быть связана с этим делом? — снова с горечью перебила Антонина. — Быть тем, кого ты ищешь, тем кто незаконно протащил в город большое опасное животное?

— Сначала я так думал, да, — признался мужчина, не отводя взгляд. — Но быстро понял, что ты не имеешь к этому отношения.

— Ты следил за мной?

— Вёл наблюдения, наводил справки…

Антонина отвернулась и снова уставилась себе на ноги. В ней зрело какое-то горькое чувство, и глаза предательски щипало.

— Они не направляли тебя ко мне и не приняли бы на работу, — тихо пробормотала она, горло сжимал спазм. Девушка подняла глаза и посмотрела на деревья впереди, с которых медленно облетали листья. — И ни в какой архив меня бы не пустили, — нос предательски потёк, и Антонину утёрла его рукавом, размазав по лицу следы пыли. — Надеюсь, тебе там не сильно влетело, — проговорила она, не глядя на Константина.

— Песцова не стала писать заявление, я отделался легким выговором, — подтвердил мужчина.

Они помолчали.

— Лихо, — тихо произнесла Антонина, всё так же глядя перед собой. — Это была лихо. Но её почему-то никто кроме меня не видел. Все, кто там был из третьего отдела, утверждают, что в зале были только пустые клетки…

Константин хотел что-то сказать, но девушка покачала головой.

— Ничего страшного, — быстро сказала она. — Это же твоя история. Всё так и должно быть, — уперев руки в скамейку, Антонина поболтала скрещенными в лодыжках ногами. — Буду просто жить как раньше, — задумчиво продолжила она. — Подам документы в будущем году на общих основаниях. Может, в следующий раз повезет. Буду дальше искать зацепки. Возможно, стоит ещё раз пообщаться с той женщиной из трамвая, как там её…

— Клара Лукинична Рыбакова, — услужливо подсказал Константин.

— Во, точно, с Кларой Лукиничной. Она наверняка что-то знает, у меня хорошее предчувствие, — с этими словами она вскочила на ноги, стараясь придать бодрость голосу. — Мне пора домой. Ау, наверное, уже заждался.

Тут из сумки девушки донеслось жужжание. Она достала блюдечко и принялась искать яблоко. «У тебя случайно нет яблока? — бросила она и тут же добавила, — Всё, не надо, я нашла».

Антонина достала из сумки надкусанное яблоко и отошла к углу ближайшего дома. Там она положила его на блюдечко и катнула. На поверхности тарелки появилось изображение зама, испещрённое полосками помех, и донёсся её голос, прерываемый белым шумом: «Что… происходить… явиться…».

Девушка пыталась вслушаться в слова, когда из-за угла дома показалась полноватая молодая женщина в очках, в которой Антонина сразу узнала Дарью, спутницу Антона из трамвая. Осторожно озираясь, она помахала Антонине, подзывая подойти к себе.

«Я тебе перекатну», — бросила девушка заму, сунула блюдце в сумку и подошла к Дарье. «Ну что, вы уже заваривали мой чай?» — обратилась она к женщине, но та отчаянно замотала головой и прижала палец к губам, а затем сунула Антонине в руки какой-то бумажный свёрток.

Одними губами она шепнула: «Не могу говорить. Меня тут вообще не должно быть», затем резко развернулась и, оглядываясь, поспешила обратно в третий отдел.

Антонина ошарашенно посмотрела Дарье вслед, а затем медленно вернулась на скамейку к Константину, который всё это время, казалось, как заворожённый наблюдал за телефонными чёртиками.

Девушка ткнула его в бок, показывая свёрток, а затем развернула его. Это оказался кожаный лётный шлем с очками (при взгляде на него Антонина удовлетворённо хмыкнула), завёрнутый в карту города и области. На карте за чертой города была отмечена точка, подписанная словами «Клетки не всегда были пустыми».

Внимательно изучив карту, Антонина резко вскочила со скамейки.

— Тебе же нельзя за черту города, — попытался схватить её за рукав Константин.

Девушка одёрнула руку.

— Когда они поймут, что я её пересекла, я уже успею что-нибудь сделать.

— А потом? — спросил Константин, продолжая сидеть.

— А потом что-нибудь придумаю. Клетки не были пусты, понимаешь! — возбуждённо помахала она картой. — Когда мы пришли, браконьеры уже собирались. Аренда заканчивалась, и они спешили на торги, которые, возможно, проходят уже вот прямо сейчас.

— Хорошо, допустим… — не бросал попыток урезонить её Константин.

— Ничего не допустим! — воскликнула Антонина. — Я видела лихо! Своими глазами видела! — она принялась оживлённо жестикулировать. — Да, может, я и не видела её до этого, но я уверена, что никакой это не голубь! Ты же сам видел баюна, и ты знаешь, что это так! — в её голосе прозвучала мольба.

Она возвышалась над сидящим на скамейке Константином, глядя него сверху вниз, и в её взгляде читалась упрямая решимость. Порыв ветра вновь прогнал мимо осенние листья, взъерошив волосы обоим.

— Я знаю, что видел крупного кота, который вцепился в твой сапог и утащил его в окно, — произнёс Константин, медленно вставая. — Послушай, — попытался коснуться он её рукава, но девушка увернулась, — даже если эта карта и надпись на ней не врут, даже если действительно планируются торги… Ты не сможешь спасти всех, — с нажимом в голосе произнёс мужчина. — Сегодня это, завтра будет ещё что-то.

— И что теперь?! — с вызовом спросила девушка. — Совсем ничего не делать? Я могу спасти хоть кого-то, — она скрестила руки на груди и кивнула подбородком в его сторону. — Ты со мной?

— Что? — изумлённо посмотрел на неё Константин, словно такая мысль даже не приходила ему в голову. — Нет. И ты не сможешь найти свою бабушку, если лишишься свободы, — резко бросил он, и чуть мягче добавил. — Давай я напишу заявление, туда направят участкового, и всё будет улажено.

— Улажено? Как в тот раз с жар-птицами? — со злой горечью усмехнулась Антонина.

— Не ходи никуда! — на этот раз мольба послышалась в голосе Константина. — Пусть тогда твой зам напишет, и я прослежу, чтобы заявление быстрее рассмотрели.

На этот раз Антонине захотелось влезть в голову мужчине. В этот момент он напоминал ей тех самых безликих людей-функций из служебного помещения Третьего отдела, и от желания достучаться до него хотелось взвыть.

— Неужели ты не видишь, что все эти заявления не работают! — в отчаянье воскликнула она. — Всё равно потом делают так, как им нужно. А если они разбудят лихо?! Этого нельзя допустить, тогда весь город будет в опасности! Так ты со мной? — с надеждой переспросила она.

Константин посмотрел на неё и медленно покачал головой.

— Я не могу, — спокойно ответил он и помолчал. — Мы не в какой-то там истории или книге, где люди меняют свою жизнь как по волшебству за один день, — мужчина невесело усмехнулся уголком рта. — Это реальность, тут люди ходят на работу, дорожат ею. Боятся её потерять. Делают так как надо, даже если хочется по-другому. И не совершают необдуманных поступков, тем более ради людей, которых знают один день, — жёстко проговорил он.

Антонина уставилась не него, не веря своим ушам. Последние слова словно ударили её наотмашь.

— Зачем ты такое говоришь? — осипшим голосом спросила она.

Константин положил ей в ладони клубок и сделал шаг назад, держась за нитку.

Они молча посмотрели друг другу в глаза.

Наконец, мужчина положил кончик нитки Антонине в руку.

— Спасибо за… всё. Мне пора.

Он резко развернулся и ушёл.

Антонина ещё стояла какое-то время на месте, глядя ему вслед. Кончик нитки бессильно свисал до самой земли. Её одинокая фигурка в нелепой сине-оранжевой шапке ярким пятном маячила посреди осеннего сквера. Ветер стих, и лишь одинокий лист, сорвавшись, плавно скользил вниз, танцуя в прохладном воздухе.

Когда девушка устало открыла дверь своей квартиры, в ей нос привычно ударили запахи фирменного борща Людмилы Васильевны, свежевыстиранного белья и мази «Спецмазь».

Больше всего на свете хотелось упасть на кровать и хорошенько растянуться, но времени на это не было. В уме Антонина быстро составляла список дел на ближайшие десять минут:

покормить животных;полить жердяя выдать жердяю лейку — польёт себя сам;промыть глаз коту;принять душ;переобуться.За прошедшие сутки соседи ещё сильнее заставили коридор, и теперь, чтобы пробраться к своей комнате, Антонине пришлось боком пролезать вдоль огромного деревянного шкафа.

Перед дверью своей комнаты она глубоко вздохнула, затем натянула на лицо улыбку, и, придав голосу как можно больше беззаботности, открыла дверь со словами: «Ну всё, ау, я дома. Но мне скоро нужно будет убегать…»

Ответом ей была непривычная тишина. Никто не скрёбся, не пищал, не ревел, не шипел и не шелестел. Неверной рукой Антонина нащупала выключатель на стене, словно электрический свет мог стереть картинку, представшую её глазам.

Повсюду были разбросаны вещи — но не так, как обычно. Полки были выдвинуты, кровать перевёрнута, шкаф и сундук открыты на распашку, даже горшок от жердяя и тот валялся пустой и опрокинутый посреди зала. Нетронутым остался лишь огромный камень посреди разрушенной комнаты.

Антонина позвала ау ещё раз. Никто не отозвался.

В комнате было пусто.

И тихо.

Из блокнота Антонины: Жердяй

Длинный и тонкий, как жердь, зверь. Внешне похож на дерево, чаще всего хвойное, но может поменять покров после линьки. Активен в основном ночью. Передвигается абсолютно бесшумно. Обитает в лесах, где может слиться с окружающей средой и чувствовать себя в безопасности. Но его привлекает свет из домов, поэтому он часто бродит ночью и заглядывает в окна или греет руки над дымоходом. Незнающий человек может сильно напугаться, если увидит жердяя сквозь окно или слоняющимся возле дома. Но он совершенно не опасен, просто очень любопытный. Любит тепло, свет и компанию. Не бойтесь пускать жердяя к себе в дом, особенно перед Новым годом. Он любит, когда на него надевают украшения, и может простоять наряженным не один день. Ухаживать за жердяем очень просто — у него должен быть постоянный доступ к солнечному свету и воде.

Глава пятнадцатая, в которой мы узнаём о важности лаврушки

Антонина пробиралась сквозь тёмные заросли леса, двигаясь на свет костров, горящих дальше впереди. Она так и не успела переодеться или привести себя в порядок, только вместо полосатой шапки на голове теперь красовался авиационный шлем. Очки пока были подняты.

Время от времени ветер доносил до неё обрывки голосов и смех.

Тут и там развались звуки ночного леса: вой, треск, скрежет, стрекотание, и среди этих звуков она старалась расслышать те, что принадлежали животным совсем другого порядка.

Впрочем, девушка не была уверена, что слышит вообще хоть что-то, кроме стука своего сердца и шума в ушах. Возможно, все лесные звуки были лишь плодом её воображения, подпитываемого адреналином. Пульс бешено стучал, а тело рвалось вперёл вопреки попыткам его хозяйки сохранять осторожность — где-то на подкорке панически билась мысль, что торги уже вовсю идут, и она опоздала

Медленно выдыхая, чтобы сохранять спокойствие, Антонина осторожно двигалась вперёд по тёмному лесу шаг за шагом.

Добравшись до края поляны, где горели костры, она спряталась за стволом особо крупного дерева, а затем выглянула. Перед глазами у неё мелькали лишь неясные смазанные суетливые тени людей и золотистые сполохи, и тут чуть поодаль...

Чуть поодаль девушка увидела клетки.

Много клеток.

Большие и маленькие, высокие и низкие, некоторые почти терялись в темноте. Металл время от времени поблёскивал в свете огня.

Антонина осторожно выглянула из-за дерева.

В одной из клеток что-то шевельнулось.

Она прищурилась.

В углу, свернувшись в плотную шишку, сидел Ау. У Антонины перехватило дыхание. Она быстро опустила очки на глаза, и в ту же секунду стала невидимой. На ветке, ровно за тем местом, где стояла девушка, в темноте вспыхнуло два глаза. А затем ещё несколько пар.

Теперь перемещения Антонины выдавал лишь хруст веток и иголок на земле, заглушаемый голосами браконьеров. Этот хруст направлялся к клетке с ау.

“Ау! Аука!” — несколько раз позвал тихий голос, но шишка не шевелилась. Тогда защёлка клетки открылась сама собой, а за ней и дверца. Неведомая сила подняла ауку вверх и понесла по воздуху по направлению к ближайшему дереву.

Такое возмутительное обращение не укрылось от внимания шишки. Из неё высунулся взволнованный нос и встревоженный глаз, а затем зверёк снова свернулся в шишку, которую начала бить мелкая дрожь.

Опять спрятавшись за деревом, Антонина подняла очки на лоб и снова стала видимой.

«Ау, это я, — сказала она, поднимая зверька на уровень глаз, — с тобой всё хорошо?».

Услышав знакомый голос, шишка робко развернулась в маленького зверька и взволнованно зашевелила носом.

«Как же я за тебя переживала!» — воскликнула Антонина и прижала питомца к себе. Ау расслабился, прижался в ответ и довольно запыхтел.

Спустя некоторое время Антонина отняла аушку от груди и снова поднесла его на уровень глаз.

«И что нам теперь со всем этим делать? — спросила она, кивая в сторону поляны. — Нельзя же так просто взять и уйти».

Ау в ответ промолчал.

Вдруг пространство вокруг наполнилось светом и звуками, словно до тех пор, пока она не увидела ауку, кто-то поставил окружающую реальность на беззвучный режим. Поляна ожила и засуетилась. Играла музыка, отовсюду доносился смех, крики и голоса. Двое раздавались совсем рядом — под деревом, за которым пряталась Антонина. К её удивлению, голоса показались знакомыми, и девушка узнала тех двоих, которых слышала раньше в манеже. Осторожно выглянув из-за ствола, она смогла их рассмотреть.

Обладатель юношеского голоса действительно оказался растрёпанным долговязым парнем, почти мальчишкой, с тонким, узким лицом. Тёмные волосы выбивались из-под синей вязаной кепи, сидевшей на голове несколько набекрень, а из-под горчично-жёлтого жилета, перехваченного на талии широким чёрным ремнём, белела рубашка. Вокруг шеи был небрежно намотан длинный разноцветный шарф, концы которого свисали почти до пояса.

«Сами там на торгах своих фуршет устроили, а мы какой-то суп хлебай», — ворчал парень, и его собеседница, маленькая девушка с пушистыми золотисто-рыжими волосами и пирсингом в носу, одетая в диско-костюм по моде восьмидесятых и меховое манто, согласно кивала.

Их лица освещали вспышки... Нет, не костра! То были жар-птицы, и как она раньше не увидела, что это были жар-птицы в клетках! Над одной из клеток даже был подвешен котелок словно над импровизированным костром. На глазах у Антонины один из браконьеров потыкал птицу палочкой, и она разгорелась ещё ярче. Тут же в клетках сидели земляная кошка, баюн, полевики и другие животные, и даже жердяй был за ветку привязан к стволу лесного дерева.

Повсюду ходили люди, переставляли, переносили и передвигали клетки, откуда-то доносилась бравурная музыка, в небе сверкали всполохи, а подняв глаза чуть повыше, Антонина поняла, что смотрит… на огромный полосатый цирковой шатёр. Она оказалась не просто на маленькой секретной поляне, а прямиком на задворках цирка, где, похоже, прямо сейчас должны были начаться, а может уже и вовсю шли торги.

«Какого чертополоха!» — выругалась девушка себе под нос и вновь почувствовала, как в ней поднимается адреналин.

Ещё раз оглядевшись, она заметила связку ключей на поясе парня. Быстро приняв решение, Антонина отвернулась и снова прижала ау к себе. Затем она посадила зверька на ветку дерева.

«Ау, побудь тут немного, хорошо? На ветках они тебя точно не найдут. Ты же мастер маскировки, верно? — обратилась она к питомцу и почесала его за ушком. — Я скоро вернусь”.

С этими словами она снова натянула на себя очки и стала невидимой, а ау остался сидеть на ветке один. Зверёк оглянулся по сторонам. Тут шишка с соседней ветки развернулась и превратилась в ещё одного ауку. А потом ещё одна, и ещё, и вот уже ау сидел в окружении нескольких собратьев, с любопытством рассматривающих новичка своими глазами-бусинками.

Антонина тем временем подкралась к парню и начала сосредоточенно пытаться снять у него с пояса ключи. Тот ничего не замечал, занятый увлекательной беседой о невзгодах браконьерских будней и том, как важно в добавить лаврушку в котелок, ведь с ней даже пустая вода вкусная.

Вдруг действие шапки-невидимки резко прекратилось.

Несколько пар глаз уставились на Антонину, которая как ни в чём ни бывало продолжила снимать связку, не заметив подвоха.

Вот связка со звоном отцепилась и девушка разогнулась, слегка потянув спину и удовлетворённо крякнув, сжимая в руках добычу. Она развернулась и начала красться обратно, как вдруг осознала, что вокруг стало слишком тихо.

Антонина распрямилась и обвела взглядом присутствующих.

— Добрый вечер, — произнесла она. — Вы любите собирать грибы?

Антонина сидела в глубине леса за палатками одна среди пустых клеток. Вернее, она сидела в одной из них. Клетка эта была не из высоких, поэтому в ней только и оставалось, что сидеть. Звуки, съедаемые лесом, звучали здесь тише, а жар-птичье зарево теперь скрывали густые деревья. В темноте девушка пыталась нащупать нечто, что могло бы ей помочь. К счастью, клетка эта стояла на земле, так что ладонь довольно быстро нашарила ветку. Крепко зажав её, Антонина прильнула к замку и попыталась открыть его, вытянув руку через прутья.

Она изо всех сил напрягала слух, чтобы попытаться расслышать звук торгов и не пропустить что-то важное, и тут внимание девушки привлекла какая-то возня за деревьями. Судя по звукам, кто-то шёл прямо к ней. Антонина быстро отпрянула от прутьев и села по-турецки в центре клетки, скрестив руки на груди, чтобы спрятать ветку.

Из-за палатки появился мужчина с фонарём. Какое-то время он стоял в тени, направив фонарь на Антонину. Яркий свет ослеплял, не позволяя разглядеть черты его лица. Но вот мужчина двинулся, подошёл к клетке и присел, и фонарь осветил его лицо.

— Антон?! — изумлённым шёпотом воскликнула девушка, узнав брата Константина.

— Здравствуй, Антонина, — усмехнулся мужчина.

— Какого чертополоха... — растерянно пробормотала она, но тут же принялась тараторить. — В смысле, как вы сюда попали?! Ладно, потом расскажете, нет времени, — прервала она себя и, подобравшись ближе к прутьям, снова просунула руку и принялась ковырять веткой замок. — Слушайте, — пробормотала она, пыхтя от усердия, — думаю, стоит погасить этот фонарь, пока нас не заметили. Я вытащила ау, он ждёт меня на дереве, но там ещё много животных, нужно достать мою шапку, она барахлит, конечно, а потом достанем ключи и незаметно выпустим остальных. Я уже почти открыла эту штуку…

Говоря всё это, девушка всё ковыряла палкой замок, но вот Антон медленно протянул руку, забрал палку из рук Антонины и выкинул её в сторону.

Затем обернулся через плечо и крикнул громко и сурово:

— Вы нормальные вообще? Кто из вас, дикарей, додумался человека в клетку засунуть?

Из-за палатки выскочил долговязый парень в кепи. При виде него Антон поднялся во весь рост, и фонарь осветил его силуэт. Мужчина оказался одет с иголочки — в щегольский костюм-тройку какого-то тёмного цвета, на фоне которого сияла белизной сорочка с рюшами. На горле был повязан шейный платок, и в темноте мерцала большая круглая брошь.

— Это я, шеф, — робко признался парень. — Решил, что так безопаснее, шеф.

— Для кого безопаснее? — усмехнулся Антон.

— Я... ну... — замялся долговязый.

— Ладно, проехали, — махнул рукой мужчина. — Принеси ключи.

Отдав приказ, он снова повернулся к Антонине и галантно произнёс:

— Искренне прошу прощение за это. Ты как там, нормально?

— Что?! Что происходит? — не веря своим глазам и ушам спросила девушка — Вы что, работаете вместе?

— Пф-ф, конечно нет, — рассмеялся Антон. Он произнёс это со всем видимым пренебрежением, однако сам прямо-таки сочился самодовольством. — Они работают на меня. С переменным успехом. Проблемы с кадрами в этой сфере постоянное дело, — он снова показал белоснежные зубы.

— Я не понимаю... — растерянно проговорила Антонина.

Антон постоял немного у клетки и снова аккуратно присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с девушкой. Рядом с собой он поставил фонарь.

— Давай пропустим всю ту часть, где я в подробностях рассказываю, как дошёл до жизни такой,[1] — всё так же дружески улыбаясь предложил он, — и перейдем сразу к делу, — с этими словами мужчина достал из нагрудного кармана блокнот.

— Это что, мой блокнот? — воскликнула Антонина и резко протянула руку, чтобы схватить его, но не дотянулась. — Нельзя брать чужие вещи без спроса, эй!

Не обратив внимания на этот выпад, Антон пролистал блокнот.

— Вот об этом я и хотел поговорить, — пробормотал он. — Как удачно, что мы встретились, — ещё одна лучезарная улыбка. — Я только что получил приличный заказ на поиск и поимку редких животных. В общем, Антонина, я бы не отказался от напарника.

[1] Хоть наш герой и отказался от злодейского монолога, но мы, читатель, не можем оставить тебя без подробностей его коварного плана — см. приложение 1. Осторожно: читать только в конце, после всей истории. Хотя, кто ж тебе запретит.

Глава шестнадцатая, в которой кто-то находит, а кто-то теряет

Константин сидел за столом своего чёрно-белого кабинета, погружённый в полумрак. Большой свет был выключен, и его усталое лицо освещала только настольная лампа.

Тикали часы. Гудела лампа. Шуршала ручка.

Константин писал отчёт, перевязанное запястье скользило по листу бумаги. По всему столу веером расходилось бесконечное множество уже заполненных бланков и формуляров. Время от времени он отрывался от писанины и снова бросал беглый взгляд на документы по делу и фотографии, сделанные в манеже, на которых были запечатлены пустые клетки и патефон с пластинкой.

Дописав, мужчина отложил ручку и потёр длинными пальцами переносицу. Затем аккуратно сложил все фото и документы в папку, постучал ею для надёжности по столу, утрамбовывая содержимое, и потянулся было за большим конвертом для отправки отчётов, как его взгляд зацепился за небольшой белый конверт без подписи, оставшийся одиноко лежать на столе.

Коротко вздохнув, Константин отложил папку и потянулся к конверту. Задумчиво повертел его в руках, раскрыл и высыпал содержимое. По столу рассыпались артефакты прошедшего дня: билет на трамвай из музея ожидания транспорта, кусочек фиолетовой нитки, перо, баночка мази, фотография Антонины со спины, запрошенная им копия документа о цирке Песцовой, копия газеты со статьей о каменюках и маленький камешек.

Константин уставился на камушек, потом взял его и задумчиво покрутил в руках. Затем он обратил внимание на фотографию Антонины. Она была сделана в манеже, в помещении с клетками, но вышла смазанной, и потому он не стал прикладывать её к делу. Мужчина внимательно вгляделся в то, что поначалу счёл браком — казалось, девушка направляется к чему-то, но к чему — разглядеть было трудно.

Он покачал головой, словно отгоняя морок, и отложил фото и камень, а затем достал конверт для отправки отчётов, сложил в него папку и потянулся за ручкой, чтобы подписать конверт.

Ручки не было.

Растерянно оглянувшись в поисках ручки, краем глаза Константин ухватил что-то белое в отражении на блестящей металлической поверхности лампы. Он сфокусировал взгляд и неуверенно постучал пальцем по светлому пятну, которое вдруг стало чётче, словно кто-то подкрутил резкость изображения. С изумлением мужчина понял, что рассматривает мордочку существа с чёрным носом и большими чёрными глазами. “Барабашка!”, — подумал он, и сам удивился этой догадке. Зверёк тем временем внимательно повёл носиком и, словно почувствовав, что его заметили, вдруг выбрался из отражения, представ во всей своей милой пушистости.

“Так вот ты какой, — пробормотал себе под нос Константин и устало улыбнулся зверьку. — Это ты всё время меня преследуешь?”.

Он неуверенно протянул руку к барабашке, словно намереваясь, но не решаясь его погладить, и зверёк внимательно обнюхал протянутую ладонь, а затем достал лапками из шерсти на хвосте ручку и положил её перед мужчиной.

“Барабашки питают особую любовь к потерянным вещам, и их привлекает всё, что находится не на своем месте,” — процитировал Константин прочитанные когда-то в детстве и вдруг сами собой всплывшие в голове строки. — “Но у меня теперь всё на своём месте, дружок”, — взяв ручку, обратился он к барабашке.

Барабашка в ответ свернулся калачиком, прижавшись к его рукаву.

Антонина сидела в клетке и негодовала.

— Ты говоришь мне сейчас, что делаешь деньги на животных, и думаешь, что я буду с тобой работать? Да кем вообще надо быть, чтобы соглашаться на такое?! — возмущённо бросила она Антону, скрестив руки на груди.

— Разумным человеком? — изобразил на лице задумчивость мужчина. — Я предлагаю тебе взаимовыгодное сотрудничество, — пожал он плечами.

Антонина презрительно фыркнула.

Антон поднял руки в примирительном жесте.

— Про свою выгоду я уже всё знаю, давай разберёмся с твоей, — улыбнулся он. —Чего ты хочешь? — мужчина внимательно вгляделся в лицо девушки, словно мог прочесть её мысли. — Ясно, что не денег и не славы, — ухмыльнулся он.

Антонина закатила глаза.

— Я хочу выйти отсюда, забрать всех домой и обойдусь без твоей помощи, — раздражённо процедила она. — Где уже этот ключ?!

Проигнорировав её слова, Антон продолжил рассуждать, задумчиво вглядываясь в девушку.

— Статус? Знаешь, работа в третьем отделе даёт некоторые преимущества...

— Ничего она не даёт, — фыркнув, перебила его Антонина. — Они даже мою бабушку не смогли найти, — просто бросили дело на середине расследования.

Антон помолчал, словно что-то обдумывая.

— У них своя система, не всегда рабочая, правда, — согласился он. — Ты бы знала, сколько через меня проходит документации! Запрос на запрос на закупку скрепок. Отказ в запросе. Повторный запрос. Можно подумать, вся их работа состоит из этого бумагомарательства. Ладно бы это ещё работало... — тут он ухмыльнулся. — Хотя, мне это даже на руку. Вот Костик так и не понял, что я слежу за ним через чернила, которые он всё время носит в этом своём конвертике...

Антонина почувствовала, как внутри разливается тепло от осознания того, что Константин не причастен к происходящему. Антон тем временем продолжал разглагольствовать.

— ...Братишка столько бумаги исписал, а на меня так и не вышел. Хотя, должен признать, в какой-то момент он был близок. И всё благодаря тебе и твоим крайне полезным знаниям, — Антон сделал упор на последних словах.

Девушка снова закатила глаза.

— Ну а что? — отреагировал на это мужчина. — Я хотя бы не скрываю, что собираюсь использовать их в своих целях.

— Как мило, — сухо бросила Антонина. — Лихо может быть разрушающе опасным для себя и всех вокруг, его не стоит держать тут насильно. Как тебе такое знание? Вот и используй его прямо сейчас, — добавила она и раздражённо уточнила, — Откуда этот паренёк несёт тебе ключ? Долго мне ещё ждать?

— Знаешь, — снова улыбнулся Антон, проигнорировав её выпад, — предлагаю забыть уже про этот третий отдел. У меня есть свои каналы, я могу узнать с кем работала твоя бабушка, — он выжидательно посмотрел на девушку, словно фокусник, ожидающий реакции. — Поедешь по местам экспедиции, расспросишь там всех лично без всех этих отделов. Отличное будет путешествие, — добавил он с энтузиазмом. — Изучишь новые места, сможешь написать столько материалов о животных, что хватит на целую книгу.

— И что же будет со всеми теми животными, которых мы найдём... — с горькой иронией протянула Антонина, прекрасно зная ответ, и обеспокоенно добавила, — У тебя там сейчас жар-птицы их нельзя держать в клетках, понимаешь...

Антон плотоядно улыбнулся.

— Животными? Считай это платой за путешествие. Каждый получит что-то своё, — он пожал плечами. — Если подумать, не такая уж это и большая плата за обретение семьи. Зато ты больше не будешь одна.

— Я и не была одна! — зло воскликнула девушка. — Верни тех, кого забрал у меня!

Антон в ответ покачал головой.

— Ау, так и быть, можешь оставить себе, — благодушно разрешил он. — А вот за остальных я уже полудил предоплату, и, кстати говоря, весьма приличную.

— Им же нужна помощь! — в словах Антонины послышалась почти мольба.

— О, не переживай, о них позаботятся, — уверил её Антон.

— Да что ты за человек такой! — в сердцах бросила девушка.

Антон рассмеялся.

— Деловой? Предприимчивый? — предложил он варианты. — Послушай, — наклонившись ближе к прутьям, доверительно начал мужчина, — я ведь мог бы и соврать относительно своих целей, чтобы получить твоё согласие, но не стал. Предпочитаю с самого начала вести дела честно.

Антонина хмыкнула, но в этот момент их беседу прервало долгожданное появление браконьера с ключами. При его появлении, Антон поднялся. Парнишка быстро протянул ему связку и так же стремительно ушёл прочь, словно не хотел лишний раз мозолить шефу глаза. Антон усмехнулся, глядя ему вслед, затем перевёл взгляд на Антонину, а потом — на связку в своей руке.

— Хм, — произнёс он, словно о чём-то задумался, и начал перебирать ключи. — Я вот сейчас понял, что мне особо-то и нужно твоё добровольное согласие. Смотри, как получается, — с этими словами он снова посмотрел на девушку и продолжил рассуждать вслух, — ты же у нас регулярно нарушаешь закон, так? И вот он я по собственной инициативе берусь проследить за злостной правонарушительницей, и, чтобы вы думали, она приводит меня прямиком в этот лагерь в лесу. Уверен, мои коллеги, отслеживающие нарушителей границы, будут рады выслушать мою историю, как только выйдут на след и явятся сюда, что скажешь?

— Но это твой лагерь! — протестующе начала Антонина. — Они придут, и я им всё расскажу...

— Ведь в прошлый раз тебя все послушали... — издевательски перебил её Антон.

Девушка не нашлась что ответить и сникла.

Несколько раз она пыталась начать что-то говорить, но слов не было — Антонина понимала, что он прав.

— Твоё слово против моего, — напомнил ей мужчина.

Она промолчала.

— Неужели тебе не надоело, — усмехнулся Антон, продолжая перебирать ключи и поглядывать на замок, словно ища подходящий, — что за тебя вечно решают, куда ты можешь поехать? Не устала от этих ограничений? Я могу всё решить, — пообещал он.

— Я как-нибудь сама всё решу рано или поздно... — пробормотала девушка.

Антон равнодушно пожал плечами. Ключи в его руках напоминали зловещие чётки.

— Знаешь, — сказал он. — Я-то всё равно найду себе напарника, а вот найдёшь ли ты свою бабушку? И найдёт ли её хоть кто-то, если тебя арестуют? Её вообще кто-нибудь ищет?

Антон подошёл к клетке, торжественно поднял вверх нужный ключ, поднёс его к замку, провернул и театрально раскрыл дверь нараспашку. Сделав шаг в сторону, он выставил руки, приглашая Антонину выйти.

— Несколько каких-то там неизвестных животных и, — он сделал паузу, — долгожданное воссоединение с семьёй, — мужчина выжидающе посмотрел на пленницу.

Антонина продолжал сидеть, понурившись.

— Я так не могу, — пробормотала она, уставившись вниз.

— О, я думаю, что можешь, — успокаивающе заметил Антон и похлопал ладонью по прутьям, словно желая её подбодрить. — Забудь ты уже про каких-то там тварей и подумай о том, чего хочешь сама, — он помолчал, будто действительно давая Антонине время подумать. — Вспомни про бабушку. Ты же так давно её искала, кроме неё у тебя никого больше нет, — вкрадчиво добавил он.

— Шеф, там это, — вынырнул из кустов паренёк в шарфе. — Из третьего отдела...

Антон кивнул парню, и тот вновь скрылся в кустах. Мужчина посмотрел на Антонину.

— О, как быстро в этот раз, — бодро отметил он.

— Так нельзя, — упавшим голосом ответила Антонина на его предыдущую речь.

— Можно-можно, — спокойно и участливо уверил её Антон. — Всё хорошо, мы все чем-то жертвуем, это нормально. Жизнь такая, она из этого и состоит. Главное, ты больше не будешь одна, — он оглянулся и почесал нос. — Ладно, ты не отвечай сразу, подумай пока, а я сейчас вернусь.

С этими словами он отправился вслед за браконьером.

Антонина осталась одна.

Она сидела посреди раскрытой клетки, уставившись перед собой невидящим взглядом.

Глава семнадцатая, в которой нарушено постановление четыреста семьдесят шесть

Она помнила его на ощупь — то письмо. Конверт был тёплым и чуть помятым, словно бабушка долго держала его в руках или прижимала к себе, сомневаясь, стоит ли отправлять. А потом решилась.

Разумеется, это было не первое её письмо — бабушка постоянно слала внучке весточки из экспедиции. Антонина не отвечала на них, потому что никогда не знала обратного адреса, а письма приходили каждый раз из новых точек, и она ждала их, ждала едва получив. Но это письмо... Дрожащими пальцами Антонина разорвала бумагу и вытащила сложенный втрое листок. Почерк был мелким, торопливым, словно бабушка боялась не успеть. «Тонечка, если ты читаешь это — значит, я снова в пути. Но так или иначе, я всегда с тобой. Не переживай. Помни: история никогда не заканчивается. Она просто ждёт, когда её расскажут дальше. Береги себя. Я люблю тебя и очень тобой горжусь».

Странно. Она перечитала письмо раз, два, три — и не поняла. А потом вышел тот номер “Названия газеты”: «Известная магозоологиня пропала без вести в джунглях». Никто не позвонил. Никто не пришёл. Ей не сказали. Она узнала об этом сама — среди шуршащих страниц, на которых её бабушку называли «известной исследовательницей, пропавшей при невыясненных обстоятельствах».

Антонина вспомнила, как сидела тогда на полу, сжимая в руках газетный лист, и ощущала, что мир стал невероятно большим и одновременно невыносимо пустым. Рядом с ней был только ау. «Не бойся, — прошептала она ему тогда, — мы не одни». Но они были одни. Совсем одни.

Брат так и не вышел на связь — не накатал, не постучал в дверь, не передал привет. Антонина ждала и ждала, а потом решила, что больше ждать не будет. И что больше никогда не будет одна. И если рядом нет того, кто любит её просто так, — она будет заботиться о тех, кому нужна помощь. О тех, кто не может попросить. О тех, кто умеет оставаться незамеченным, но ждёт её заботы, её тепла, её рук.

Антонина находила животных, а может, это они находили её, будто знали, что здесь, в этой комнате с пыльными коврами и старым шкафом, есть кто-то, кто не прогонит. Кто-то, кто напоит, вылечит, пригреет. С ними девушка больше не чувствовала себя брошенной и, выхаживая очередного зверька, она будто выхаживала ту крошечную девочку, которая так и осталась семилетней, стоящей у дверей магического лицея и ждущей, что её пустят внутрь.

Антонина помогала всем без разбора — даже тем, кто не просил. Даже тем, кто сначала отмахивался, удивлялся или злился. Потому что помогать — это единственное, что у неё осталось от бабушки. Единственный способ оставаться с ней рядом. И в той комнате, где всё ещё пахло её книгами и её сборами, девушка больше не чувствовала себя покинутой. До сих пор.

Но вот она снова сидела одна-одинёшенька, и тёмный густой лес вокруг казался таким большим и бесконечным. Где-то за деревьями раздавался гул голосов Антона и сотрудника третьего отдела. Сейчас её арестуют. Если только она не примет другое решение.

Девушка ощущала, как робкая искра надежды разгорается в ней — покинуть, наконец, город, отправиться по следам экспедиции, расспросить очевидцев, найти бабушку, — всё это вдруг показалось таким простым и ясным, словно перед ней открывался новый путь.

Главное — найти бабушку. Бабушка всё поймёт. Она поможет. Вместе они всё исправят...

Щёки вдруг стали мокрыми, и, смахнув капли, Антонина удивлённо посмотрела на свою ладонь, а затем перевела взгляд на небо.

И тут она услышала стук молотка.

“… раз! … два! … три! Продано!” — прозвучал зычный голос из-за деревьев.

Антонина мгновенно вскочила на ноги, стукнулась макушкой о низкие прутья клетки, но даже этого не заметила. Все грустные мысли мгновенно вылетели из головы — главное сейчас было спасти животных. Даже ценой своей свободы. Даже ценой шанса найти бабушку. Быстро вылезая из клетки, девушка запнулась о высокий порожек и кубарем покатилась по мокрой траве.

Тем временем голоса за деревьями становились всё чётче. «…обхожу территорию… соответствие нормам… палатки… с нарушением лимита… постановление № 476 “О порядке расположения временных сооружений на территории лесного фонда в часы повышенной влажности”» — Антонина чуть не расхохоталась от облегчения, узнав голос зама.

Быстро вскочив на ноги, она развернулась и тут же врезалась в кого-то высокого. Отстранившись, девушка задрала голову и радостно улыбнулась.

— Александр?! — изумлённо воскликнула она. — Там...

— ...зам, — закончил бородатый гигант. — Ага.

— И...? — спросила девушка, указав пальцем в небо.

— И Сергеич, да, — кивнул владелец закрытого шахматного клуба. — Только тихо, — приложил он палец к губам, — у нас не так много времени пока она там всех отвлекает своей канцелярией.

В лагере тем временем началась суматоха, — за деревьями мелькали тени, браконьеры носились туда и сюда, совершенно не обращая внимания на Антонину и Александра.

«…так, значит, смотрим пункт 3.1: “Общее количество палаток на одном квадратном метре не должно превышать 0,5 единицы”. А у вас, дорогие мои, тут минимум три. Итого — перебор. Нарушение. Оформляю протокол!», — разносился по лагерю голос Зоркиной А. Н.

Антонина хмыкнула и, опустив голову пониже, заметила у Александра в руках клетку.

— Что это у тебя? — спросила она.

— Пока искал тебя, нашел эту клетку с каменюкой и решил прихватить.

Девушка приблизилась и внимательно вгляделась в клетку.

— Это же просто камень... — заметила она.

— Ты уверена? — переспросил мужчина.

— Совершенно точно уверена, — подтвердила Антонина, внимательно приглядевшись ещё раз.

Александр поднял клетку на уровень глаз и повертел её, рассматривая камень, а затем отбросил её в сторону леса.

— Тогда идём быстрее, — решительно сказал он и махнул рукой, призывая следовать за собой. — Зачем они булыжник-то в клетку сунули? — задумчиво пробормотал на ходу мужчина. — Ещё и таскали за собой...

— Да кто их знает, — пропыхтела Антонина, едва поспевая, и протянула руку, чтобы коснуться мужчины и привлечь внимание. — Там ау на дереве, я его оставила. Он меня ждёт, надо его забрать.

— С ним всё хорошо, — обернувшись, ответил Александр. — Мы его уже нашли. Вернее, он нас сам нашёл, и все его друзья тоже.

— Друзья? — переспросила Антонина.

— Он, оказывается, такой общительный малыш, я и не знал, — умильно улыбнулся бородач. — Уже подружился с местными ауками.

— О, — коротко бросила удивлённая Антонина.

«...я вижу, что у вас сами палатки расположены слишком близко к этому, вот смотрите: политрих обыкновенный. Очень редкий мох, под угрозой исчезновения. Вы его чуть не затоптали. Это, между прочим, отдельная статья. За нарушение условий произрастания редких видов…» — продолжала распекать Антона зам. («Политрих?.. — переспросил Антон, явно пытаясь понять, о чём вообще идёт речь. — Это… мох?»).

Антонина и Александр тем временем углубились в лес, где уже почти ничего не было видно. Здесь они наткнулись на Сергеича, который стоял рядом со своим велосипедом. К велосипеду был присоединён прицеп, а над прицепом Сергеич держал раскрытый огромный зонт. На плече у Сергеича сидел…

— Ау! — Антонина бросилась к своему питомцу и взяла его на руки. — Я так рада тебя видеть! И тебя, Сергеич! — подняла она лицо.

— Взаимно, — ответил Сергеич, галантно приподняв шляпу.

— Говорят, у тебя появились друзья? — произнесла Антонина, прижимая ау к щеке.

“Друзья, друзья, друзья”, — отозвался зверёк.

Девушка обернулась к прицепу и осознала, что он доверху заставлен клетками. Она успела заметить полевиков, баюна, земляную кошку и других. Кто-то ещё нёс клетку, накрытую какой-то ветошью, из-под которой пробивался неяркий, но тёплый свет жар-птиц, дарящий уют даже посреди холодного осеннего дождя.

— Ох, мне так жаль, ребята, — пробормотала Антонина, оглядывая клетки. — Потерпите ещё немного — мы вернёмся домой, и я вас выпущу.

“Это последняя с жар-птицами, остальные клетки на цепях, нужен ключ”, — вдруг услышала она знакомый голос, и почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.

Когда клетку с жар-птицами поставили поверх остальных, в рассеянном золотом сиянии девушка увидела, что нёс её Константин. Отпустив клетку, мужчина развернулся. Обходя прицеп, он потёр свою забинтованную руку, убрал со лба мокрые волосы и тут увидел Антонину. И остановился.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Дождь оставлял капли на стёклах его очков.

— Совершаешь необдуманные поступки? — склонив голову набок, уточнила Антонина.

— Почему необдуманные, я всё обдумал, — улыбнулся Константин.

“Обдумал, обдумал, обдумал”, — подтвердил ау.

— То есть, за ним он уже повторяет, да? — обиженно протянул Александр. — А за мной...

— Ты действительно хочешь прямо сейчас об этом поговорить? — обернулся к нему Сергеич.

Не обращая на них внимания, Константин спросил Антонину:

— Ты знаешь, где они держат ключи?

— Понятия не имею, — помотала она головой.

— Покажешь? — расплылся в улыбке Константин.

Антонина улыбнулась в ответ.

Из блокнота Антонины: Полевики

Полевик новый

(он же гречишник, хлопчатник, луговик, ржаница, спорыш)

Долгое время считалось, что всё это разные виды животных. На самом деле это один и тот же.

Полевики выглядят, как обычные мышки, но на их спинах и головах есть наросты, которые принимают форму растений или грибов, окружающих место обитания зверька. Отсюда и разные названия.

Одна и та же особь, переселяясь с места на место, может за свою жизнь принять каждый перечисленный выше образ. Но обычно они ведут оседлый образ жизни и предпочитают не переселяться без надобности. Чаще всего такое происходит, если место обитания зверьков было уничтожено или заселено большим количеством хищников.

Эти маленькие грызуны — настоящие баловники. Любят шутить в тёмное время суток. Обладают способностью вызывать огонь, которая помогает им противостоять хищникам и выводить вас из себя.

Зверьки живут многочисленными семьями. Жизнь в сплочённой группе помогает избегать опасностей. Живут зверьки в сложно устроенных туннелях, которые больше похожи на настоящие подземные города.

Питаются зёрнами, семенами, орехами, травами и кореньями. На зиму полностью уходят под землю и питаются запасами, спрятанными в специальных норках-комнатах. В тёплое время года и до самых холодов огромная семья грызунов занимается сбором запасов на зиму.

Обладают прекрасным обонянием и чутким слухом.

В целом, этих зверьков можно содержать дома, но вам понадобится много места и еще больше терпения. Они не одиночки и им обязательно нужна семья и родители. Следует быть готовым уделять зверьку достаточно внимания и взять на себя роль родителя. Иначе эти баловники что-нибудь обязательно подожгут или во время игр разрушат ваш дом. Если вы любите дневной сон, придется от него отказаться, так как любимая шалость этих зверьков - будить уснувших днём людей. Как бы сытно вы их ни кормили, они не перестанут делать запасы, и вами регулярно будут обнаружены большие залежи пропитания у себя под подушкой, в ботинках или на полке шкафа.

Глава восемнадцатая, в которой измеряют и фиксируют

Пока они пробирались сквозь лес, Константин то и дело спотыкался и снимал свои очки, пытаясь протереть их от воды, но это не помогало. Только когда они отошли от поляны с велосипедом, дождь уменьшился, а лес осветила полная луна.

Ау остался с Александром, который вызвался охранять прицеп, пока Сергеич понёс клетки с жар-птицами дальше в лес. Их нельзя было держать в клетках долго, но и привлекать к ним внимание, выпуская прямо на поляне, не хотелось. Я уверяю тебя, читатель — трудно не заметить в тёмном лесу пролетающих прямо над твоей головой пылающих жар-птиц, и если в сообразительности наших браконьеров ещё могут быть сомнения, то во внимательности им точно отказать было нельзя.

Так что, чтобы жар-птицы не привлекли лишнего внимания к другим спасённым животным, было принято решение выпустить их поглубже в лесу. Сергеич приступил к исполнению плана, а Антонина и Константин отправились вызволять оставшиеся клетки.

Пробираясь следом за девушкой по кустам, Константин не мог сдержать своего энтузиазма: “Мы прям как настоящие нарушители!” — восторженно произнёс он.

«Так мы есть настоящие нарушители, кто мы ещё-то», — рассеянно ответила ему Антонина, внимательно вглядываясь в просветы между деревьями. Вдруг она резко остановилась, и Константин чуть не налетел на девушку.

— Вон там, — сказала она, тыча пальцем между деревьями. — Та клетка, где я сидела, — кивнув головой в сторону клеток, Антонина осторожно двинулась дальше.

— Ты сидела в клетке? — изумлённо-возмущённым шёпотом переспросил Константин, догоняя девушку.

— Не долго, — пояснила через плечо Антонина, пробираясь сквозь ветки и придерживая их, чтобы те не хлестанули мужчину по лицу. — Потом Антон, наконец, меня выпустил и пошёл разбираться с замом, прихватив ключи с собой.

На этих словах Константин, всю дорогу исправно перехватывающий ветки, замешкался и пропустил одну, чуть не получив по лицу.

— Антон?! — изумлённо переспросил он.

— Который твой брат, — пояснила Антонина и добавила, — это он тут всем заправляет.

Услышав это, Константин остановился.

— Но как? — озадаченно спросил он.

— Он следил за тобой через чернила, — будничным тоном произнесла, обернувшись, Антонина. — У него там своя какая-то нудная система. Идём, — махнула она головой в сторону лагеря.

Константин остался на месте, а затем резко выпрямился и упрямо шагнул в сторону лагеря, ничуть не заботясь о скрытности. Весь его силуэт выражал суровую решимость.

— Куда ты собрался, — грозным шёпотом окликнула его в спину девушка и дёрнула за рукав. — Сейчас всё испортишь.

Константин присел, но снова попытался выпрямиться, не сводя взгляда с деревьев, скрывающих Антона.

— Я хочу с ним поговорить, — упрямо произнёс он.

Девушка снова попыталась удержать Константина, схватила за плечи и прижала к низу, а затем переместилась так, чтобы оказаться у мужчины на уровне глаз и ухватила за воротник.

— Послушай, — вкрадчивым шёпотом произнесла она, ловя его взгляд и удерживая за воротник, пока Константин продолжал попытки вырваться и пойти вперёд. — Ты знаешь, что он тут, я знаю, что он тут, а он не знает, что мы тут, понимаешь? — начала тараторить Антонина. — Соберём животных и уйдем, а семейные вопросы решите потом когда-нибудь, когда животные будут в безопасности, хорошо?

Константин молча смотрел на неё какое-то время, затем кивнул. “Хорошо”, — произнёс он.

Антонина выдохнула. “Вот и хорошо, — сказала она, расправляя ему воротник, — идём”. С этими словами девушка развернулась и, пригибаясь, пошла к деревьям, за которыми был установлен навес. Константин после небольшой паузы двинулся за ней, пытаясь не шуметь. Под навесом стоял Антон и старался не замочить свой нарядный костюм и свою репутацию, разбираясь с Аллой Николаевной.

“...занесён в Бурую книгу... — продолжала распекать та мужчину. — будем проводить полную инспекцию...”

“Послушайте, — попытался вклиниться Антон, — я совершенно согласен, что это всё невероятно важно. Правда. Мох, палатки, лимиты — всё это, безусловно, требует внимания. Но прямо сейчас у меня есть дело, давайте вы обсудите всё с моим помощником. Он у меня… э-э-э… компетентный. Очень компетентный. Я уверен, он ответит на все ваши вопросы по поводу политриха…», — он беспомощно оглянулся в поисках какого-нибудь браконьера, но все они, суетливо поубирав вещи в палатки и шатры, спрятались от дождя.

“Нет, погодите, — сурово прервала его зам, — во время замеров вы должны присутствовать, это не обсуждается. Я сейчас достану линейку, и мы вместе всё измерим и зафиксируем...”, — на этих словах она принялась копаться в необъятной сумке на плече и выудила, наконец, на свет божий нечто, напоминающее гигантскую линейку.

В это время Антонина и Константин, прятавшиеся за деревом в темноте буквально в паре шагов от навеса, во все глаза рассматривали окружающее.

— Вон там, — прошептал Константин и кивнул длинным подбородком в сторону навеса, — я вижу связку ключей у него на столе.

— Может, они сейчас уйдут замерять этот мох, и мы сможем как-то незаметно забрать ключи, — также шёпотом заметила Антонина.

“Идёмте, идёмте, вы сейчас сами убедитесь”, — наставительно произнесла зам и двинулась в сторону ближайшей палатки, помахивая линейкой, как дирижёрской палочкой. Антон обречённо вздохнул. Он брезгливо высунул руку из-под навеса, чтобы убедиться, что дождь почти перестал, затем осторожно вышел целиком, словно боялся растаять от воды, и покорно побрёл за замом, поднимая ноги повыше.

Провожая их взглядом, Антонина собралась было встать, чтобы пойти за ключами, но почувствовала, как Константин одёрнул её за рукав. Она вопросительно оглянулась на мужчину.

— У меня есть одна идея, — приглушённым голосом сказал он. — Мне кажется, может сработать, — с этими словами Константин достал из нагрудного кармана зеркальце.

Антонина непонимающе уставилась на спутника.

— Ты собрался причёску поправлять, или что? — озадаченно уточнила она, но в этот момент Константин уже как ни в чём не бывало стучал по зеркалу, так буднично, словно проделывал это уже не раз.

На её словах он беззлобно ухмыльнулся, и через бесконечную секунду неловкой тишины из зеркала высунулся нос барабашки.

Антонина оторопело уставилась на нос.

Константин бросил на неё лукавый взгляд и, улыбнувшись, ласково обратился к зверьку: “Там на столе лежат ключи, и их явно оставили не на своем месте. Не мог бы ты мне их принести?»

Барабашка внимательно вгляделся за спину мужчине, туда, где за деревом стоял стол Антона, затем посмотрел на Константина, поводил носом и снова спрятался в зеркале.

Избегая смотреть на изумлённую Антонину, Константин, улыбаясь, произнёс: “Не спрашивай”.

“А я всё-таки, пожалуй, спрошу, — запротестовала девушка, — потому что мне очень интересно...”

Мужчина выдохнул и, откинув голову и уперевшись в ствол дерева, произнёс, глядя вверх: “Он за мной следил, потом мы познакомились и теперь работаем вместе...»

«А-а-а, вот оно как», — улыбнулась Антонина и, помолчав, добавила, — “Мне кажется, это может стать началом прекрасной дружбы».

Константин опустил взгляд на девушку: «Определённо», — произнёс он.

Помолчав, мужчина осторожно выглянул из-за ствола дерева. Антонина сделала то же самое с другой стороны, и они вдвоём принялись наблюдать, как из лужи высунулась мордочка барабашки. Принюхавшись, зверёк занырнул обратно, а затем вынырнул из отражения в другой луже, той, что находилась ближе к столу. Снова принюхавшись, белоснежное существо запрыгнуло на стол и накрыло пушистым хвостом связку ключей, которая немедленно испарилась, потерявшись в шерсти. После этого барабашка просто спрыгнул со стола обратно в отражение в луже и скрылся в нём без единого звука.

Вновь спрятавшись за дерево, герои прильнули к зеркалу в руках Константина, откуда уже выглядывал хитрый нос. Высунувшись, барабашка подтянул хвост и вытряхнул из него ключи прямо в руки Константину.

Антонина достала из кармана орех и протянула его мужчине, тот молча взял угощение и отдал его барабашке, затем почесал зверька за ухом, и пушистик немедленно вновь скрылся в отражении.

«Идём?», — предложил Константин, убирая зеркальце в карман.

Снова пригнувшись, они осторожно двинулись в сторону оставшихся клеток.

“...по нормативу палатка должна быть повёрнута на сорок пять градусов относительно направления ветра, если только вы не в зоне повышенной влажности. Необходимо выписать предписание…» — возвратились под навес зам и Антон.

Осторожно пробираясь вперёд, Антонина всё-таки поскользнулась на мокрой земле, и чуть не вывалилась из темноты на освещённый участок лагеря. Константин успел ухватить её за руку, но от резкого движения сам поскользнулся и шлёпнулся на землю.

“Предписание? — обречённо повторил Антон, но услышав подозрительную возню, немедленно устремил взгляд в сторону леса, где прятались Антонина и его брат.

Те замерли.

“Ты ключи уронил, — почти не разжимая губ, сообщила Антонина, — я слышала, там звякнули”.

“Ш-ш-ш, — прошипел Константин, — да, тихо. Сейчас найдём, подожди пока”.

“Ох, простите! — громогласно воскликнула зам. Антон вздрогнул и перевёл на неё затравленный взгляд. — Это же линейка для замера водных объектов! Подождите, сейчас достану для замера лесных, — она снова принялась копаться в сумке. — Придётся снова переписывать все акты, какая жалость...”

Антонина и Константин выдохнули, и мужчина принялся аккуратно шарить в темноте в поисках связки ключей. Нащупав искомое, он поднялся, махнул Антонине рукой, и они тихонько двинулись дальше в сторону клеток.

Внезапно раздался тарахтящий звук подъезжающего транспорта. Двери хлопнули, и к шуму аукциона добавился ещё один гул голосов. Тёмные силуэты направились в большой шатёр, откуда донеслись звуки суматохи. Часть силуэтов отделилась и направилась к палаткам.

В это время за палатками Антонина уже вовсю возилась с замком на гигантских цепях, обвивающих, словно жуткие металлические змеи, клетки с лихо и земляной кошкой. Одновременно с этим Константин пытался распутать цепи, перекручивающиеся несколько раз и прибитые к земле колышком так, чтобы клетки невозможно было сдвинуть. Услышав суматоху, он поднял голову и всмотрелся в происходящее в лагере.

На поляне появилось несколько человек, и полная луна осветила их силуэты и поблёскивающие в темноте пуговицы. Среди вновь прибывших особенно выделялся высокий человек в шляпе. Он обернулся, оглядывая лагерь, и Константин увидел его лицо, а увидев, резко пригнулся за клетку.

— Там мой брат, — сдавленно прошептал он.

Услышав его, Антонина, всё это время разбиравшаяся с цепями, резко обернулась и тоже пригнулась.

— Антон нас заметил? — шёпотом переспросила она.

— Нет, там Фёдор, — ответил Константин.

Тем временем дождь усилился.

Из клетки с земляной кошкой вдруг донеслось приглушённое рычание.

Из блокнота Антонины: Земляная кошка

Это кошка среднего размера, которая действительно обитает под землей. Она всегда селится вблизи месторождений драгоценных металлов. Роет норы, используя сильные передние лапы. Они идеально для этого подходят — острые и широкие когти, плотные перепонки между пальцами. Шерстяной покров у земляной кошки отсутствует. Спина и морда её покрыты мхом.

Кошка яростно охраняет свою территорию. Подземные норы этого зверя очень протяжённые и извилистые, имеют множество спрятанных входов и выходов. Находясь под землёй, кошка слышит все движения на поверхности. Если вам повезёт ступить на её территорию, вы вскоре узнаете об этом и быстро поймёте, что вам тут не рады. На земле кошка передвигается полуползком, стелясь по земле. Очень напоминает большую ящерицу или маленького дракона. А если у неё загорятся уши — бегите. Это предупредительный сигнал перед нападением. Кошки устойчивы к экстремальным температурам.

Когда началась подземная разработка месторождений серебряной руды в Забайкалье, люди тесно столкнулись с этим видом. С грустными последствиями для земляных кошек, что сделало их ещё более агрессивными и скрытными.

Многие пытались приручить котят и использовать их способность чувствовать драгоценные металлы. Это оказалось плохой идеей. Они крадут всё, что сделано из драгоценных металлов, и тащат в свои норы. Норы они сделают в вашем же жилище — под кроватью, диваном, в чемодане или другом подходящем месте. Выманить кошку оттуда не получится. Переучить тоже, она скорее сожжёт ваш дом. Даже котята очень агрессивны, приручить их практически невозможно — их инстинкты охранять территорию и страсть к драгоценным металлам сильнее. Вы всегда будете жить на её территории, а не она у вас дома. И с этим нужно считаться.

Питается кошка мелкими грызунами и вашими нервными клетками.

Охотиться предпочитает ночью. Иногда её жертвами становятся Ау, спустившиеся на землю в поисках пищи.

Земляная кошка очень интересное создание — серьёзный хищник размером с обычную кошку, но свирепый, словно дракон.

Глава девятнадцатая, в которой сели на пенёк

Шёл дождь, рычала земляная кошка, на поляне за клетками переговаривались люди. Голос Фёдора звучал спокойно и властно, голос Антона — возмущённо и громко, но слов было не разобрать.

При словах Константина Антонина недоверчиво фыркнула.

— У вас тут семейное собрание что ли? — весело уточнила она, и, аккуратно приподнявшись, выглянула из-за клеток. — А Фёдор этот, он как ты или как Антон? Чего нам ждать вообще?

Константин не улыбнулся шутке, наоборот, его лицо впервые за вечер вновь стало каменно-суровым.

— Он как он, — бросил мужчина. — Скорее всего, тут происходит что-то очень серьёзное.

Антонина вздохнула.

— Пока они там заняты чем-то серьёзным, — почти жалобно начала она, — может, успеем вынести этих последних и быстро уйдём отсюда, а они пусть разбираются с этим своим серьёзным?

Не успела она договорить, как на поляне вновь случилось бурное оживление, и, оглянувшись, герои увидели, как сотрудники третьего отдела вывозят на поляну велосипед с прицепом, а следом выводят Александра и Сергеича. Один из работников нёс в руках ту самую клетку с камнем, которую выбросил Александр.

— Да сколько можно, — прижав ладонь ко лбу, упавшим голосом произнесла Антонина...

Они с Константином перевели друг на друга растерянный взгляд, и вдруг лицо Константина стало решительным.

— Ты открыла цепи? — резко спросил он.

— Что? — непонимающе переспросила девушка. — Э-э-э, да.

— Дай мне ключи, — протянул ладонь Константин.

Ничего не понимая, Антонина молча протянула ему связку и положила в раскрытую ладонь. Мужчина сжал ключи в ладони и серьёзно и быстро произнёс:

— Постарайся сейчас распутать цепи и вынести этих двоих, — он кивнул на клетки с кошкой и лихо, — а потом улучи момент, и одна или вместе с замом и ребятами заберите остальных и...

— Что? — недоумённо ставилась на него Антонина. — Как ты себе это представляешь.

Константин замолчал и посмотрел на неё. В его взгляде читалась решимость.

— Придумай что-нибудь, — произнёс он таким тоном, что Антонина окончательно уверилась, что здесь происходит что-то очень серьёзное. Она открыла было рот, чтобы уточнить, но мужчина, уже пригнувшись, быстро уходил в сторону леса. Девушка проследила за ним взглядом, лихорадочно придумывая, как всё провернуть. Константин тем временем обогнул через лес поляну и вышел с противоположной стороны от клеток.

Отряхнувшись, он вытянулся во весь рост и, привлекая внимание, громко и буднично произнёс:

— Мне кажется, я нашёл в лесу что-то, что может вам пригодиться, — вытянув руку с ключами Константин громко ими позвенел. — Я не пропустил ничего важного? — мужчина осмотрел мизансцену.

А Константин действительно кое-что пропустил. И ты тоже, читатель, потому что всё это время прятался с ним и Антониной за клетками, пока Фёдор объяснял присутствующим суть происходящего. Нашим героям ещё представиться шанс во всём разобраться, а вот тебе — вряд ли, так что позволь, я объясню всё здесь и сейчас.

Все головы обернулись к нему.

“А ты что здесь делаешь?!” — прозвучал нестройный хор голосов, в котором смешалось удивление, страх, тревога, раздражение и усталость.

Константин смущённо улыбнулся — эту часть план она ещё не успел до конца продумать и смутно надеялся, что к этому времени Антонина уже сумела распутать цепои. Ключи поблёскивали в его руках.

“Др-др-др-др”, — вдруг раздалось на весь лес и на поляну выехал видавший виды синий мотоцикл с люлькой. Чихнув пару раз, драндулет остановился, и из люльки не слишком элегантно вылез человек в жёлтом дождевике с эмблемой третьего отдела. В руках он держал большой компас, который издавал монотонный писк и мигал лампочками. Игнорируя всех собравшихся на поляне, мужчина начал обходить её по кругу, не спуская глаз с прибора. Вот он остановился прямо напротив клеток, за которыми скрывалась Антона, и писк усилился, превратившись в противную протяжную ноту, а лампочки ярко озарили поляну. Снова сверившись с устройством, человек кивнул и затем оглянулся по сторонам. Увидев навес, он ещё раз удовлетворённо кивнул и, продолжая игнорировать присутствующих, направился под навес. Там мужчина сел на пенёк и принялся раскладывать какие-то документы на втором пне побольше.

Всё это время на поляне царило молчание, нарушаемое лишь писками компаса, звуками дождя, шебуршанием животных и звуками облавы (то есть, никакое молчание там, конечно же, не царило). Собравшиеся, оторопев, следили взглядом за сотрудником с компасом. Первым не выдержал Александр.

— Тут что, весь Петербург собрался?! — в сердцах воскликнул он. — В вашем третьем отделе там хоть кто-то остался?! — мужчина оглядел присутствующих.

При звуках его голоса все как будто отмерли, и сверхсекретная суета продолжилась, а по поляне вновь зашныряли сотрудники третьего отдела, фотографируя место преступления и уводя арестованных.

Константин нерешительно приблизился к братьям. Плотный и суровый Фёдор возвышался над ними на добрые полголовы, и Антон на его фоне казался потухшим, потерянным и утратившим весь свой лоск. Дождь ручьём стекал по его пиджаку, шейный платок намок и обмяк.

Тем временем, сотрудник в дождевике, доставая какие-то документы из большой сумки через плечо, громко произнёс, не отрываясь от раскладывания бумажек: “Иванов Иван Терентьевич, младший инспектор отдела по незаконным перемещениям. Вы нарушили закон о пересечении границы. В настоящее время ваше местоположение установлено, проследуйте сюда для осуществления процедуры составления соответствующего акта.”

С этими словами Иван Терентьевич захлопнул компас. Писк прекратился, и лампочки погасли.

Из-за клеток громко и звонко раздался голос Антонины: “А что будет, если я не выйду?”.

“Это неприемлемо”, — сухо ответил сотрудник, начиная заполнять бланки.

“Нет, ну а что будет?”, — не унималась девушка.

В этот момент к сотруднику приблизилась зам, и, откашлявшись, начала:

— Я инспектор и совершаю надзор...

— Зоркина Алла Николаевна? — не поднимая головы, перебил её Иван Терентьевич.

— Всё верно, — кивнула зам.

— Замечательно, — сказал сотрудник, и, не глядя, сунул ей стопку документов. — В таком случае, заполните в двух экземплярах.

Алла бегло просмотрела документы и вздохнула, а потом крикнула в сторону клеток:

“Антонина, лучше выйти самой”.

Из-за клеток поднялась фигурка Антонины и медленно, ссутулившись, направилась к свету. Обходя клетки, девушка неловко задела клетку с кошкой, отчего та слегка сдвинулось, а кошка возмущённо зашипела. Не обратив внимания, Антонина побрела дальше к поляне, не глядя ни на кого. Позабытые в этой кутерьме Александр и Сергееич сочувственно смотрели ей в след. Наконец, девушка вошла под навес и направилась к Ивану Терентьевичу.

— Представьтесь, пожалуйста, — не поднимая головы от документов, бросил младший инспектор отдела по незаконным перемещениям.

— Антонина, — сказала Антонина.

— Назовите вашу фамилию, имя и отчество целиком, — сухо потребовал сотрудник.

Девушка обречённо вздохнула и назвалась, но в этот момент лязгнула цепь, грозно зарычала земляная кошка, а в цирковом шатре что-то громко бабахнуло.

— Повторите, пожалуйста, — попросил сотрудник.

— Это бесполезно, — со вздохом попыталась объяснить Антонина, — вы не услышите. Хотите, я сама заполню бланк, и вы убедитесь, что не сможете прочитать фамилию? — предложила она.

Сотрудник оторвался от своей писанины и озадаченно уставился на девушку. Она отвела глаза и наткнулась на внимательный взгляд Фёдора, который всё это время прислушивался к их разговору. На суровом лице мужчины мелькнуло понимание.

— Я не понимаю, — произнёс Иван Терентьевич.

Тут Фёдор похлопал Константина по плечу, смерил Антона суровым взглядом и, покинув братьев, подошёл под навес. Константин тем временем тоже отошёл, всё ещё сжимая в руках ключи и оставив среднего брата под попечением сотрудника тайной канцелярии.

“Похоже, кто-то очень не хочет, чтобы его фамилия ассоциировалась с вами, — наклонившись к Антонине, тихо произнёс Фёдор, и, помолчав, с искренним сочувствием добавил, — мне жаль”.

Девушка кивнула и почувствовала комок в горле.

Фёдор тем временем уже повернулся к младшему инспектору отдела по незаконным перемещениям.

— Иван Терентьевич, я разберусь, — мягко, но властно произнёс он, и сунул тому под нос какую-то корочку.

Посмотрев на корочку, Иван Терентьевич моргнул раз, другой третий. Потом сглотнул и кивнул, а затем, тяжело вздохнув, принялся складывать документы обратно в стопку и убирать в сумку.

Алла, стоявшая рядом, тихонько охнула и перевела взгляд с корочки на Фёдора. Тот хмыкнул, и в этот момент его окликнули. Сотрудник третьего отдела принёс ещё одну клетку. В ней сидел...

— Ау! — выдохнула Антонина, тоже обернувшаяся на оклик, и заметившая в клетке испуганно свернувшуюся шишку.

В этот момент случилось сразу несколько вещей.

С деревьев на поляну вдруг полетели шишки, больно ударяя по плечам и голове браконьеров и сотрудников третьего отдела. Оказавшись аушками, они мгновенно разворачивались, чтобы бросится к дереву и повторить свою пикирующую атаку.

Саму поляну тем временем наполнили полевики, которых секундой ранее освободил из клеток Константин, воспользовавшись всеобщей суматохой. Полевики принялись всюду бегать и кусать всех за пятки. Их спинки задорно пылали в ночи, и звери весело поджигали на своём пути всё, что вздумается.

Раздался крик — это один из арестованных браконьеров размахивал ногой, пытаясь стряхнуть вцепившегося в пятку полевика, пока арестовавший его сотрудник третьего отдела старался потушить свой ботинок.

Антонина бросилась к клетке с ау, но зверька уже там не было. В эту секунду её питомец с возбуждённым писком сигал с ветки, и с силой упав на голову Антону, отскочил на землю и откатился прямо в руке Антонине. Она прижала его к щеке, а в этот момент другие ауки уже кидали с деревьев палки и шишки, которые не были ауками.

Вдруг откуда не возьмись из-за деревьев выскочил позабытый всеми жердяй и бросился в толпу. Рядом с ним на привязи бежало дерево — оказалось, что браконьеры по незнанию привязали Антонининого жердяя к лесному, и теперь эта парочка неслась на всех парах, сбивая натянутой верёвкой всех, кто попадался им на пути.

Вокруг цирка поднялась настоящая паника. Кто-то, убегая, опрокинул клетку с земляной кошкой, и та открылась. Кошка медленно вышла, отряхнулась и зашипела. Её ухо угрожающе загорелось, но тут кто-то уронил ящик с дрековацем, тот вывалился и принялся реветь, да так громко, что все на секунду остановились и посмотрели на него, а камень в клетке от избытка чувств треснул пополам.

Антонина бросилась к дрековацу и, приложив некоторое усилие, запихнула его обратно в ящик и закрыла крышку. Наступила тишина. Девушка с тревогой оглянулась на клетку с лихо, и с облегчением выдохнула. Лихо продолжала спать. Рядом с клеткой всё это время стоял патефон, и пластинка беззвучно играла композицию падающего снега.

В это время у девушки над головой по веткам вновь пронеслись полевики и ауки. Один ау зацепился в прыжке за ветку, потерял равновесие и полетел шишкой вниз. Антонина инстинктивно вытянула руки, чтобы поймать малыша, но тот пролетел мимо и упал прямо на пластинку.

Раздался треск.

Пластинка упала и разбилась.

Вот и всё.

По земле медленно начала растекаться огромная тень. Она ползла, постепенно накрывая собой поляну, лица присутствующих и даже шатёр цирка. Через несколько секунд на окружающих сверху вниз огромным свирепым глазом смотрела гигантская птица.

— Мы разбудили лихо, — упавшим голосов пролепетала Антонина, задрав голову.

Глава двадцатая, в которой Александр полностью спокоен

На поляне бушевала лихо.

Огромная птица, обезумев от ярости, металась среди деревьев и гневно топтала землю, круша всё, что попадалось ей на пути. Под тяжёлыми лапами ломались ветви, палатки сминались, словно бумажные домики, клетки разлетались обломками, в воздух взвивались листья и щепки. Люди разбегались врассыпную, сталкивались друг с другом, падали и снова вскакивали, пытаясь убраться подальше от разбушевавшегося лиха, огромных лап и острых когтей, но каждый взмах гигантских крыльев поднимал такой порыв ветра, что человечкам едва удавалось удержаться на ногах.

Звери в панике носились между ногами, взбирались на деревья и перепрыгивали с ветки на ветку. Что-то горело, кто-то кричал, звон железа и треск ломавшихся ветвей слились в жуткую какофонию, надрывался писком упавший и раскрывшийся компас.

Зловещие тени метались по стволам и по земле, ломаясь и искажаясь от лунного света и вспышек огня.

Лес превратился в настоящий хаос, и уже не вполне было понятно, кто тут кого вообще ловит.

Антонина беспомощно наблюдала за этой вакханалией.

Она вздрогнула, услышав голос над ухом.

— Ты знаешь, как это остановить? — спросил Константин. Он стоял совсем рядом, тут же нашлись и Сергеич с Александром. Они выглядели слегка потрёпанными.

— Теоретически... — растерянно протянула девушка, лихорадочно шаря глазами по поляне. — Я никогда не сталкивалась с ней вживую, только читала. Где-то тут должен быть мой блокнот, я записывала туда всё, что находила, — отчаянно пробормотала она.

Вдруг вспомнила, и схватила Константина за плечо:

— Он у Антона! Нужно найти мой блокнот...

Они оба посмотрели на кутерьму, творившуюся на поляне, пытаясь высмотреть высокий силуэт. Антонина покачала головой и принялась расхаживать взад и вперёд, бубня себе под нос: «Лихо можно успокоить пением кота баюна…»

— А ещё как? — спросил Константин, бросив быстрый взгляд на пустую клетку, в которой несколько минут назад сидел баюн.

— Мне нужно найти блокнот! — снова с отчаянием воскликнула Антонина и добавила, — Ещё её успокаивает звук падающего снега, да.

— Сергеич? — вопросительно произнёс Александр и посмотрел на приятеля.

— Не смотри на меня, я не выбирал осадки, — фыркнул тот.

Антонина перевела взгляд на бушующую птицу и сделала шаг в сторону лиха, но затем передумала и поставила ногу назад. Девушка вновь начала расхаживать туда-сюда и рассуждать, говоря всё быстрее: «Бабушка писала в дневниках, что нужно успокоиться, потому что лихо очень чувствительна к нашим эмоциям, она подпитывается ими, становясь злее и больше. Чем сильнее мы боимся, нервничаем или злимся, тем больше она становится. Нужно излучать спокойствие, гармонию…» — протараторила она и, остановившись, посмотрела на приятелей.

— Вы успокоились? — спросила она.

— Я полностью спокоен, — подтвердил Александр.

Сзади с поляны донёсся чей-то истошный визг, что-то хлопнуло и раздался грохот.

Антонина снова принялась тараторить, в её голосе слышалась паника: «Бабушка бы точно знала, что делать. Она могла успокоить кого угодно, с ней никогда не было страшно. Она всегда знала…»

— Если она знала, то и ты теперь знаешь, верно? — спокойно спросил Константин.

Антонина с мольбой посмотрела на него.

— Я не... — отчаянно начала она, и замерла на полуслове.

Вся их компания наблюдала за тем, как из паникующей толпы на поляне отделилась высокая тень Антона и, воспользовавшись, по всей видимости, переполохом, попыталась скрыться в лесу. Мужчина был уже у самой кромки поляны, как из толпы выделился ещё один силуэт — высокий, широкоплечий, в длинном пальто и шляпе — и повалил Антона, ловко поставив ему подножку. «Да повзрослей ты уже...» — донёсся до них грозный голос Фёдора.

При этих словах что-то шевельнулось в сознании Антонины.

Девушка закрыла глаза, сделала глубокий вдох, и звуки криков и грохота превратились в белый шум. Время словно остановилось.

«Иногда даже самый страшный зверь, всего лишь напуганный малыш», — вспомнила она слова бабушки, и сама собой в голове зазвучала нежная мелодия, а вместе с ней нахлынули воспоминания о бабушкином тепле, её мягких и надёжных руках, её уютном запахе и о том, как она всегда могла успокоить маленькую Тоню, что бы ни случилось.

Антонина начала тихонько напевать мелодию, звучащую у неё в голове.

Константин, Сергеич и Александр недоумённо посмотрели на девушку, которая пела, стоя посреди хаоса и разрухи, но уже через секунду их лица просветлели и разгладились, и они подхватили мелодию. Теперь она звучала уже громче, и люди, которые только что бежали, кричали, пытались спастись и не знали, что делать, вдруг останавливались. Озадаченно оглядывались, прислушивались, а узнавая, понимающе улыбались и начинали подпевать. Вскоре над всей поляной уже плыла та самая мелодия, которая успокаивала нас всех в детстве, когда мы были испуганными малышами. Колыбельная.

Ты тоже сейчас вспомнил эту мелодию, читатель, так что не стесняйся, подпевай вместе с нами.

— Что они все делают? — озадаченно оглядел поющую толпу Антон.

— Какая разница, если это работает, — ответил Фёдор и сделал шаг вперёд, присоединяясь к пению и волоча за собой брата.

Лихо замерла.

Огромная птица больше не топтала землю и не металась по поляне. Она стояла совершенно неподвижно и прислушивалась, склонив голову и внимательно глядя одним глазом на поющих людей.

На Антонину.

Колыбельная плыла по притихшему лесу.

Лихо моргнула.

А затем вдруг начала меняться, постепенно становясь всё меньше и меньше. Огромные крылья сложились, опасные когтистые лапы съёжились, и вот перед Антониной уже не было страшного чудовища. На поляне сидела маленькая птичка.

Не прерывая пения, девушка подошла к птичке. И вот Антонина уже бережно держит её на ладони. Свернувшись в её руках, словно в гнезде, лихо медленно закрыла глаз и заснула.

В эту минуту дождь прекратился и наступила полная тишина.

А потом лес замер ещё раз, потому что из чащи на поляну вышел доброхожий. Он медленно шёл мимо заворожённых людей, и когда проходил мимо арестованных браконьеров, количество веток на его спине словно увеличилось. Не обращая на это внимание, дух подошёл к Антонине и протянул к ней свои руки-лапы.

Взглянув в его грустные и мудрые глаза, девушка протянула руки в ответ и бережно переложила к нему в ладони спящую лихо. Доброхожий ласково накрыл птичку сверху лапой, а затем молча и внимательно посмотрел на Антонину. Потом он развернулся и медленно побрёл обратно в лес.

Все животные на поляне, кто раньше был в клетках, потянулись за ним следом. Последней бежала большая компания полевиков. У самой кромки леса они обернулись, встали на задние лапки и посмотрели на Антонину. А затем скрылись и они.

Лица всех присутствующих были обращены к лесу.

— Кто это был? — почти не разжимая губ, шёпотом спросил Константин.

— Доброхожий, — также шёпотом ответила Антонина. — Он позаботится обо всех животных. Никто не сможет лучше. Когда-то он пытался и о нас заботиться, но понял, что это бесполезно.

— Нельзя позаботится о тех, кто сам этого не хочет, — заметил Константин.

— Может, он и прав, — вздохнул Александр.

И тут один лесной аука, а потом и другие, сидящие на деревьях, подхватили и принялись повторять хором, перебивая друг друга: «Прав, прав, прав”.

Александр порозовел от счастья.

Над лесом запылало зарево — то полетели жар-птицы, следуя за доброхожим. Они плавно летели в постепенно бледнеющем небе, сливаясь с красным рассветом, поднимающимся над верхушками деревьев.

Финальная сцена

Верхушки деревьев плавно превращаются в силуэт Санкт-Петербурга. Город постепенно просыпается. Слышно как первый трамвай гремит по рельсам, где-то метут улицу, где-то в окне слышно как шкварчит яичница на сковороде, люди за окнами живут свою жизнь, а город живёт свою.

Антонина стоит на крыше с Ау на плече и смотрит на город, по крышам которого свободно бегают телефонные чертики, а люди, живущие в нём, ничего не замечают.

Антонина: Все истории рано или поздно заканчиваются; хорошо это или плохо — не знаю.

Антонина заходит обратно в комнату, смотрит на огромный рюкзак на кровати, кладёт в него последнее — карту — и закрывает его.

Антонина: Но я точно знаю, когда заканчивается одна история, тут же начинаете другая.

Девушка держит в руках письмо, улыбается и кладёт его в карман.

Раздается стук в дверь.

Антонина поднимает голову и смотрит прямо на тебя, а затем улыбается.

Антонина: Может, мне повезёт, и в этот раз историю я напишу сама. А ты обязательно напиши свою.