#6. Красавица и Чудовище

Глава 1

Небо над городом было затянуто грозовыми тучами. Тяжёлые капли, похожие на виноградины, сыпались с неба и мощным шлепком врезались в препятствия на своём пути. Это напоминало прицельный обстрел всех, кто рискнул высунуться на улицу, проигнорировав надвигающуюся непогоду. Атаки учащались и вскоре превратились в сплошную стену беспощадного дождя такой силы, что хватало трёх секунд, и жертву можно выжимать вместе с одеждой. Явление сопровождалось яркими всполохами для лучшей визуализации и звуковыми эффектами в виде грома. Публика из офисов, прильнувшая к огромным окнам, завороженно наблюдала за происходящим. Кто-то восхищался силой и красотой природы, другие не торопясь собирались, растягивая время и надеясь, что дождь вот-вот закончится.

Внезапно из здания выскочила молодая особа и побежала по тротуару. Она держала в руке клатч, защищаясь им от назойливых капель, одновременно искусно лавируя между бурными потоками. На ногах у неё были босоножки на тонкой подошве и высоченном каблуке, которые нисколько не защищали, а лишь наоборот, ещё больше делали её уязвимой ко всем напастям. Зрители в своих аквариумах уже немного приуныли от однообразного пейзажа, однако изящный забег с препятствиями добавил куража, от чего взоры наблюдающих заискрились с новой силой. Кто-то подбадривал девушку махая руками и выкрикивая спортивные лозунги, другие делали ставки на исход. Самыми популярными позициями были: "не добежит, промокнет" и "сдастся и побежит назад". Один ехидный игрок вообще сделал отчаянный выбор на "упадёт и утонет". Участница же, ничего не зная о происходящем по ту сторону стекла, продолжала неравный бой со стихией. В какой-то момент она поскользнулась и начала терять равновесие. Зрители затаили дыхание и ближе прильнули к окнам. Откуда-то с надеждой прозвучало:

– Ну же!

Но особа, вспомнив занятия по легкой атлетике в школе, перераспределила вес и нашла новую точку опоры, тем самым избежав досадного падения. Трибуны облегченно выдохнули и заликовали ещё громче, поддерживая кумира, вновь ринушевшегося к цели. Ею оказалась массивная дверь в ресторан на противоположной стороне улицы.

Забежав внутрь, девушка подошла к зеркалу у входа и стала приводить себя в порядок. В отражении предстала высокая худощавая блондинка лет 27, в красном шелковом платье чуть ниже колена с агрессивным вырезом сбоку. На плечах покоился короткий черный жакет с воланами на рукавах, смягчающий броскую фривольность на легкое подобие утонченности и простоты. Она поправила прическу и достала из сумочки тюбик с кроваво-красной помадой. Окончательный штрих для дерзкого образа, готового покорить сердце каждого в этом заведении.

Зал был полон завсегдатаев и случайных прохожих, нашедших временное пристанище от дождя. Когда раздался стук каблуков о кафельный пол, они невольно обратили внимание на причину, продолжая свои дела. Бесспорно вся мужская часть заведения моментально капитулировала перед этой бомбой, ворвавшейся в их серенькую рутинную жизнь. Внедряясь глубже в пространство кафе, она одаривала посетителей смущенной улыбкой и оставляла за собой дивный шлейф сладкой цветочной свежести. Женская же половина встретила это появление с ревностным раздражением, поскольку любое слово из алых уст, могло подействовать как наркотик, лишающий их спутников силы воли.

Однако красавица забежала сюда совсем не в поисках своего рыцаря. На полпути она помахала рукой кому-то в углу и ускорила шаг.

– А вот и наша красавица! – поприветствовала сидящая за столиком с телефоном в руках и идеально отутюженными угольно-чёрными волосами.

– Жаклин, а ты без зонтика? В такую погоду? – вторила соседка.

– Привет, девочки! Забыла на работе второпях, – бросила опоздавшая и заняла свободное место.

– Ну взяла бы такси! – не унималась та, которая была помоложе.

– Да тут недалеко! Я быстренько, прыг скок и уже тут, – улыбнулась особа в красном.

За столом сидели три сестры: старшая – точная копия Мартиши Адамс из фильма, средняя – пухлощекая конопатая особа с каштановыми волосами, и младшая – обладательница привлекательной внешности и скромных достоинств фигуры. С замужеством поторопилась лишь блондинка, поэтому две другие жалели младшую и одновременно попрекали за поспешное решение. Они регулярно встречались после работы, чтобы не нарушать традиций нравоучения и попутно расспросить неопытную торопыжку о всем случившемся за прошедшее время. В большей степени их интересовал тот деспот, который охмурил девушку и держит в ежовых рукавицах, контролируя каждый шаг. Жаклин в свою очередь защищала любимого от всяческих нападок и обвинений в тирании. Они понимали, что добрая, чистая и красивая душа слишком наивна и доверчива или же просто-напросто запугана до смерти, поэтому всё отрицает.

– Этот, твой, так и не купил тебе машину? – спросила особа с каменным выражением лица.

– Ну для чего мне она? Лишняя трата денег! – махнула рукой Жаклин.

– Конечно, пусть лучше пешком под дождём ходит! – поддакивала средняя, – ты слишком добра к людям, душа моя!

Она с еле заметной вредностью наморщила носик, тем самым давая понять, что не разделяет подобный взгляд на мир.

– Кстати, как дела на работе? Я слышала место главного дизайнера пустует! – равнодушно поинтересовалась соседка, не отрываясь от телефона.

– Да, ты представляешь, — начала Джеки, захлопав ресницами, — она внезапно наорала на генерального, о чем-то долго скандалила и в итоге хлопнула дверью. Мне кажется у неё не выдержали нервы, — рассказчица сделала глоток капучино после чего задумчиво продолжила, — Вот так работаешь, работаешь в компании, создаёшь шедевры... И вдруг раз, взрываешься на ровном месте... Хотя у меня были подозрения, что там не всё в порядке с головой. А может она просто устала.

– Не выдержали нервы? – округлила глаза пухлощёкая сестрица, — Да этот скандал попал в газеты! Так громко ещё никто не хлопал дверьми. Ей теперь заказан путь в любой дом моды. Надо же такое ляпнуть: "Историю творят дизайнеры, а весь почёт достаётся арт директору".

Блондинка сочувственно вздохнула и добавила:

– Если её терзающаяся душа требовала такого шага, то она сделала всё правильно. Я её нисколько не осуждаю.

"Доброе сердце" в подтверждение пару раз мотнула головой и грациозно подняла чашку с кофейным напитком. Опустив веки, она с наслаждением прильнула губами к молочной пенке, украдкой посматривая на сестёр. Только очень опытный физиогномист смог бы уловить тонкие нотки коварства в этих чистых и искренних очах. В глубине зеленого омута скрывалась огромная тайна за семью замками.

В зале было душно, поэтому девушка поставила чашку и сняла жакет.

– Господи, что это! Какой ужас! – заверещала средняя, указывая пальцем на руку блондинки.

– Я так и знала! Я просто была в этом уверена! – холодно прозвучала реплика из уст брюнетки.

Джеки испуганно посмотрела на своё плечо. На тыльной стороне темно-бордовой горизонтальной полосой зиял синяк. Глаза испуганно забегали, а ладонь стыдливо скрыла улику.

– Пустяки, просто ударилась о косяк на работе. С кем не бывает? – затараторила Жаклин, пытаясь снизить градус интереса к находке.

– Не скажи, — процедила "Мартиша Адамс" и властным движением убрала руку сестры. – Это не просто синяк! – прищурившись, она вглядывалась в ровные очертания, – Это побои!

Удивлению не было предела! Точнее удивлялась шатенка. Брюнетка просто кивала, поджав губы, говоря тем самым: "А я предупреждала". Неловкая тишина закружила над троицей.

– Тебе надо обязательно обратиться ... – впечатлительная кудрявая особа задумалась и принялась вспоминать правозащитные организации, но, не припомнив ничего, спросила более сообразительную участницу разговора, — как ты думаешь, Леона, кто лучше поможет в данной ситуации?

– Я бы сразу направилась в полицию с жалобой на домашнее насилие, — отложив телефон, сказала старшая, — но ты же знаешь, Джеки у нас пацифистка.

Ироничный взгляд устремился на жертву жестокого обращения.

– Девочки, ну вот чего вы добиваетесь? Это мои личные проблемы, я сама с ними справлюсь. Хотите чтобы мой брак развалился, и я стала старой девой? Нет уж, спасибо! – тон приобрёл раздражительный оттенок, что было совсем не свойственно её манере общения.

– Значит спустишь всё на тормозах? – тонкая угольно-черная бровь изогнулась в вопросе.

– Спущу, — виноватым тоном ответила блондинка и нервно стала теребить пальцами. Она волновалась из-за того, что подробности могут всплыть наружу. Огласки она не желала, тем более сейчас, когда имеет все шансы занять место главного дизайнера. Толки, сплетни, заголовки в газетах — это могло очень негативно сказаться на её имидже с далеко идущими последствиями. Надо было что-то с этим делать. Пальцы невольно схватились за наручные часы.

– О господи, уже 18-30. Я опаздываю! – засобиралась Жаклин.

– Но ты же только пришла! – удивилась щекастая сестрица.

– Девочки, извините, надо лететь!

– Оставь её, у неё стокгольмский синдром. Беги, беги, глупышка, к своему тирану. Только потом не говори, что я не предупреждала, — отчеканила старшая.

– Ты не права, Леона. Он хороший. И я его люблю. А всё остальное не ваше дело.

Зелёные глаза цепко взглянули на невозмутимую сестрицу. Вторая лишь вздохнула и произнесла:

– Ты чересчур добра к людям.

Последовала дежурная церемония прощальных поцелуев и Джеки торопливо засеменила к выходу.

Жаклин де Шарм действительно была добра, но лишь к себе самой. К остальным она относилась высокомерно, однако никогда не показывала это на людях. Она могла улыбнуться, промолчать, терпеливо вздохнуть, приняв роль жертвы. При этом запоминала провинность каждого и была беспощадна к любому, кто смел перейти ей дорогу. Отличительной чертой было то, что расправа всегда происходила косвенно, не от её рук напрямую и без лишних свидетелей. Жертва манипуляционно ставилась перед фактом новых обстоятельств, на которые повлиять уже никак нельзя, и исчезала с поля битвы без права на реванш. Это касалось любой сферы. Например, пятнадцать минут назад она уволила свою ассистентку за 3 минуты до конца рабочего дня, поскольку та заранее не вызвала ей такси. Точно не известно о чем они беседовали за закрытыми дверьми, но в отдел кадров провинившаяся пришла с твердым решением, "сменить профиль работы, так как здесь она не может раскрыться полностью», и забрала документы. Жаклин ещё не один день сокрушалась по этому поводу, а все коллеги подбадривали её, параллельно упрекая уволившуюся в непрофессионализме и эгоистичности. Никто даже и не подозревал, что ключевой фигурой была "добродушная блондинка".

Она могла в тайне устроить подковёрный саботаж, ненавязчиво посеять зерно сомнения в ком-то и потом методично удобрять эту почву, заставляя негативное мнение расти в коллективе. Или просто-напросто заняться НЛП неугодной персоны, чтобы та самостоятельно ретировалась подальше. В конечном итоге "очаровашка Джеки", как её называли многие, добивалась своего, ступая по головам к заветной цели.

Зелёные глаза искрились изумрудным блеском, пока их хозяйка шла вдоль барной стойки. Это не был взгляд смирившейся со своей участью добродушной девушки. По проходу шла коварная хищница у которой в голове крутилось:

"Ах милые сестрички, это не я наивная глупышка, это вы мягкотелые приспособленцы, катящиеся в общей массе с жизненного склона. Вас подбрасывает на ухабах, кидает из стороны в сторону, прижимает к земле. Но вы также покорно движетесь, куда вам указывает тропинка. Вы не способны ради своего величия свернуть горы и пожертвовать многими вокруг себя. Вам достаточно вида с третьего яруса. Но я уже спустилась в партер и мне остался один шаг до сцены. Придёт мой час, когда я буду указывать всем что и как делать."

Дождь уже прошёл, и у входа в заведение незнакомец, вскинув руку, поймал такси. Наша героиня, не останавливаясь, провела ладонью по его плечу и произнесла:

– Мужчина, вы обронили кошелёк у входа в кафе.

Он развернулся и начал осматривать тротуар, попутно проверяя карманы пиджака. Блондинка же, распахнув дверь автомобиля, заняла место и тихо с призрением сказала:

– Неудачник.

Дверь хлопнула, и машина умчалась, оставив растерянного в одиночестве.

Спустя пол часа Жаклин нервно открывала ключом квартиру. Забежав и скинув босоножки в холле, она бросила в зал фразу:

– Прости, дорогой, я опоздала! Сейчас, буквально пять минут, — после чего побежала дальше по коридору.

Мужчина в домашнем халате сидел на диване и читал газету, закрывающую ему обзор. Он ничего не ответил на оправдания и только хмыкнул, продолжая вглядываться в узкие колонки с текстом. Из соседней комнаты сперва раздался звук молнии, какой-то сумбурный грохот и металлический звон чего-то похожего на цепи. Наконец тонкий голосок возвестил:

– Я готова!

Ожидающий появления своей благоверной откашлялся, сложил газету и, отложив её в сторону, отхлебнул вина из пузатого бокала. Поднявшись и оправив халат, он неспешным шагом направился в сторону, где скрылась Джеки. Войдя в открытую дверь, он оказался в мрачно освещенной комнате, отделанной бакаутом. На полу лежал большой чёрный ковёр с длинным ворсом и экстравагантным рисунком в виде кровавых брызг. Пройдя по диагонали к стене и сняв что-то с крючка, он вернулся в центр.

– Я уже минут десять жду, — холодно произнёс он, — Что на этот раз?

– С сёстрами заболталась, они устроили мне допрос, — запыхавшись, проговорила блондинка, — Они увидели синяк! Я всячески пыталась перевести тему, но ты же их знаешь. Слава богу, я не ляпнула лишнего. Так что об этом никто ничего не знает.

– Как на работе? – неизменным тоном поинтересовался мужчина, разглядывая причудливые узоры под ногами и разбросанную женскую одежду.

– Прекрасно! Место свободно. Мне надо только первой представить новую коллекцию и должность в кармане. Главное пробудить дух создателя и тогда меня ничто не остановит.

– А ты не боишься такими методами вообще потерять над ним контроль?

– Сейчас мне нужно от него всё, а дальше посмотрим. Я слишком долго шла к этой цели, чтобы отступить в последний момент, — её голос звучал твёрдо и победоносно.

– Как скажешь. В конце концов это твоё тело, — мужчина перевел взгляд с ковра на супругу.

Женщина стояла у Андреевского креста из амаранта, повернутая спиной к центру комнаты, а её лодыжки и запястья были пристегнуты широкими манжетами. Одежды на ней не было совсем, лишь густые светлые волосы скрывали спину и ягодицы. Она повернула голову направо, чтобы видеть собеседника.

– Пойми, Венсан, если я не зажгу искру, то не успею сделать двадцать первоклассных эскизов к следующей пятнице.

– Если кто-то узнает, что ты таким способом пробуждаешь внутренний дух создателя, коллеги отвернутся от тебя. Ты потеряешь всё, чего добилась, — пробовал отговорить её человек в халате.

– Никто ничего не узнает, — ответила раздраженно и отрывисто красавица, — в особенности если потренируешься в меткости. С прошлого раза на плече остался синяк! Мне что, укутанной по уши ходить, как мумия? Так что я тебя очень прошу, будь аккуратнее впредь. Хорошо?

Мужчина подошел к красавице и нежно поцеловал в губы:

– Как скажешь, — и, с заботой собрав волосы в копну, перебросил их вперёд.

Перед ним предстала нежная бархатная спина, кожа которой была вся усеяна длинными тёмными следами от ударов. Они составляли густой причудливый узор, из более чем сотни полос различной толщины, покрывающей тело сверху до низу. Нетронутыми оставались лишь руки и ноги. Для неподготовленного зрителя картина выглядела ужасающе.

– Опять сотня? – заботливо спросил он.

– Может даже и сто пятьдесят. Последнее время она стала быстрее тухнуть.

Венсан вернулся в центр и ловким движением расправил длинный кожаный кнут. Заняв удобную стойку для предстоящей экзекуции, он замахнулся и, прежде чем сделать первый удар, с любовью в голосе произнёс:

– Я тебя очень люблю!

– Я тебя тоже, дорогой, – девушка замолчала и набрала воздуху в лёгкие, – Раз!

Раздался свист и звонкий щелчок, пробудивший пронзительный женский крик. Комната медленно озарилась неестественно яркой аурой, исходящей от тела Жаклин.