Мой истинный олень

Эвелина Шегай

Мой истинный олень

1 глава: Встреча

— Мне дико неудобно вас об этом просить, госпожа Ито, но не могли бы вы сказать нашим родителям, что я вам не понравился, — попросил с робкой улыбкой мужчина, на которого Аяка потратила четыре часа своей жизни. Он сконфуженным движением поправил узел галстука, словно тот под её внимательным взглядом стал его душить, и улыбка сделалась ещё более заискивающей. — Понимаете, у меня уже есть девушка. Но мы разных видов, поэтому мама категорически против нашего союза. Она никогда не примет в качестве невестки человеческую женщину. Но я люблю эту женщину и всё равно собираюсь на ней жениться.

— Тогда зачем вы продолжаете ходить на свидания вслепую? — спокойно спросила Аяка и сделала глоток из чашки с обжигающе крепким кофе, призванным взбодрить организм, который не видел сна уже двое суток из-за работы над новой коллекцией нижнего белья для крупных мумбрешских женщин, обращающихся в самок слонов и носорогов.

— Ну, понимаете, мы вынуждены скрывать наши отношения, к тому же моя мама — очень авторитарная женщина.

— Господин Мацуда, вам практически двести лет. Но даже в столь зрелом возрасте вы продолжаете прятаться за юбкой мамы. Не стыдно?

— Что вы имеете в виду?..

— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Вы могли со мной связаться заранее и отменить это свидание, чтобы мне не пришлось тратить время и деньги на подготовку к нему. Только чтобы добраться до ресторана — полагаю, где-то неподалёку находится ваш офис, — мне пришлось ехать сорок минут на такси.

От неё не сумела скрыться проскочившая в глубине глаз искра раздражения. Мацуда явно выходил из патриархальной породы мужчин, полагающих, что женщины должны носиться вокруг них, выполняя любые приказы по первому намёку. В идеале им и вовсе полагалось заранее предугадывать желания своих драгоценных супругов.

Вероятно, в поисках такой трепетной козочки, которая будет охотно заглядывать ему в рот, он и продолжал ходить на встречи, организованные матерью, несмотря на наличие так называемой девушки.

— Я привык решать настолько деликатные вопросы при личной встрече, — неловко посмеиваясь, объяснил Мацуда и подёргал себя за куцую бородку, мозолящую ей глаза с первых минут провального свидания.

— А может, вы просто хотели сравнить меня с той несчастной, которой морочите голову несбыточными мечтами о замужестве?

— Госпожа Ито, вы, по-моему, начинаете забываться. Следите за тем, что и в каком тоне говорите, — процедил он сквозь зубы, из последних сил натягивая неприятную улыбку на толстые губы. — Да и вообще, кто сейчас ходит по собственному желанию на свидания вслепую? Это же рудимент современного общества.

Шпилька полагалась Аяке, как незамужней и далеко не юной девице, засидевшейся в холостячках. И надо признать, та попала точно в цель. Первые пятьдесят лет жизни она училась, ещё пятьдесят потратила на работу подмастерьем в различных домах моды и чужих ателье. Лишь к ста тридцати годам ей удалось нащупать собственный стиль и открыть вместе с лучшей подругой дело.

С тем ритмом жизни, что Аяке приходилось поддерживать раньше, на романтические отношения банально не оставалось времени. Нет, у неё, конечно, случались интрижки. Но самая долгая продлилась два года. И то потом выяснилось, что неверный баран изменял с ней супруге, живущей в другом городе вместе с пятью детьми — младшему ребёнку как раз было столько же, сколько и их тайным отношениям. Как бы остро ни хотелось просветить женщину о похождениях её муженька на стороне, но всё же Аяка решила не вмешиваться в чужую семью и не рушить брак, где есть дети. Бесшумно самоустранилась из жизни бывшего любовника и вынесла горькую, но ценную мораль, которая навсегда сбила с её глаз розовые очки: чем слаще речи у мужчины, тем бдительнее с ним надо быть.

— На свидание вслепую ходят те, кто заинтересован в браке, но из-за работы у них нет времени, чтобы искать новые знакомства по ночным клубам и барам, — сдержанно ответила она и полезла в сумку за кошельком. — Поскольку всё и так ясно, предлагаю не тратить время друг друга и закончить эту бессмысленную встречу.

Положив на столешницу хрустящую бумажку в пятьсот юнов, Аяка встала с кресла, не особо искренне пожелала ему всего хорошего и направилась к выходу из ресторана. Не успела даже половины зала пройти, как услышала со стороны Мацуды намеренно громко брошенные слова в пренебрежительном тоне:

— Да кому ты такая важная нужна.

На миг возникло желание вернуться и вылить ему что-нибудь на голову. Очень сильное желание. Потребовалось много выдержки, чтобы перебороть этот внезапный порыв и выйти на солнечную улицу.

Тем не менее внутри продолжали бурлить глупая обида и гнев. Оттого рука повторно нырнула в сумочку и вытащила теперь уже мобильный телефон.

— Мама, ещё раз организуете мне свидание с козлом и сами на него пойдёте! — зло воскликнула Аяка и отпустила кнопку записи голосового сообщения.

Вроде немного полегчало. Но, чтобы окончательно успокоиться, стоило прогуляться. Тем более, погодка выдалась на редкость приятная. Весеннее солнышко согревало, а тянущий с юга ветерок ненавязчиво подгонял в спину.

Вот же судьба — жестокая штука. Родилась косулей на востоке Шемуана и приходится теперь выбирать между бараном, козлом и оленем. Не выбор, а мечта. Особенно когда в интернете на глаза попадаются ирашские мужчины: крупные и сильные хищники, от одного взгляда на которых мурашки по коже бегали. Даже через экран телефона было реально почувствовать исходящую от них мощную энергетику. А потом посмотришь на местных оборотней… и такая грустная картина. Увы, ей не посчастливилось родиться волчицей или львицей. Поэтому оставалось довольствоваться тем, что гуляло под носом.

Взгляд лениво и бездумно скользил по цветастым витринам магазинов, мимо которых проходила Аяка, и зацепился за собственное отражение в стекле. Иссиня-чёрные, вьющиеся волосы развевались на ветру, приоткрывая вид на длинные серьги с россыпью мелких полудрагоценных камешков. Ненавязчивый макияж: с тонкими, чуть выходящими за линию глаза стрелками, полупрозрачными сатиновыми тенями и персиковой, уходящей в розовинку помадой, — хорошо сочетался с молочно-белой кожей. Вроде красивая, а мужчину найти не может.

Аяка подошла к углу здания и не успела за него завернуть, как на неё выскочило трое парней. Подгоняя друг друга и

Он поймал Аяку в полёте, и они на мгновение замерли в своеобразной позе. Она практически висела на чужой руке в паре десятков сантиметров от земли, в то время как его пятерня идеально легла на её правую грудь. И на всё можно было бы закрыть глаза, главное, что поймал, а за что в процессе схватился — вторичное дело.

Однако ладонь вдруг пришла в движение. Пальцы, словно проверяя, за что держатся, пару раз сжали грудь, и уже в следующую секунду рука из-под неё исчезла. И Аяка всё же растянулась на пригретой солнышком плитке.

— Ой, простите, пожалуйста, — виновато пробормотал парень. — Я и в мыслях ничего такого не имел. Честное слово. Это случайность.

Её аж потряхивало от возмущения, пока она поднималась на ноги. Сначала испугали, потом облапали, а в конце ещё и бросили на землю. Сжала зубы и поняла, что в этот раз сдержаться не получится. Слишком много впечатлений для одного дня.

Аяка вскинула на него сердитый взгляд и, хорошенько замахнувшись, попыталась дать пощёчину. Но тот успел отклонить голову назад, поэтому раскрытая ладонь пролетела мимо. Даже кончиками ногтей не получилось слегка поцарапать симпатичную физиономию, на которой проскочило удивлённое негодование.

— Вот чёрт! Это тоже было неспециально, — взволнованно заверил парень, нагнулся и близко придвинул своё лицо с плотно зажмуренными глазами. — Бейте, пожалуйста.

В полной растерянности уставившись на него, пока в груди продолжало тяжело бухать сердце, Аяка силилась понять: он сейчас над ней издевался или сам по себе чудак? Какой-то цирк здесь устроил. То уклоняется, то подставляется под удар. Разумнее с ним вообще не связываться.

— Придурок, — смущённо буркнула она и быстрым шагом устремилась к автобусной остановке, надеясь перехватить такси раньше, чем чудак очухается и побежит за ней следом.

2 глава: Конкурент

Распахнув узкую дверцу из тонкой фанеры, Аяка шагнула в магическую гардеробную — небольшую комнату, созданную из расширенного пространства шкафа. Изумительно симпатичный двустворчатый шкаф на узких литых ножках она купила специально для прихожей, но очень быстро поняла, что в него толком ничего не помещалось. Поэтому, скрепя сердце, она обратилась к знакомому артефактору. А тот не постеснялся и содрал с неё аж шестизначную сумму всего-то за пятикратное увеличение внутреннего пространства, чем окончательно опустошил банковские счета.

Скинув платье, украшенное жемчужной органзой, Аяка сонно переоделась в шёлковый костюм с удлинённой рубашкой, которую подвязала тонким поясом на талии. Три раза щёлкнула пальцами, и в центре гардеробной появилось зеркало. Правильнее сказать, проекция зеркала из артефакта, установленного на потолке. Скользнув придирчивым взглядом по своему отражению, она сильнее распахнула воротник на рубашке, чтобы случайному зрителю продемонстрировать кусочек очаровательного кружевного белья и глубокую ложбинку декольте, и вышла из шкафа обратно в прихожую.

— Как свидание прошло? Опять неудача? — сочувственно поинтересовалась Ёсико, подняв голову над экраном ноутбука.

— Не опять, а снова, — равнодушно отмахнулась Аяка и включила кофемашину. Взяла с боковой полки маленького холодильника, стоявшего на столешнице кухонного уголка, полупустую колбу и щедро капнула на дно чашки тонизирующее зелье. — В общем-то, ничего нового, классический козёл: есть девушка, но он бегает по свиданиям вслепую, потому что мама так сказала.

— Ты бы так не налегала на тоник. Лучше бы поспала несколько часов.

— Всё нормально, Ёси. Доделаю последний эскиз для мумбрешской коллекции и пойду спать.

Прошло три года, как они вместе с подругой открыли собственное ателье по пошиву на заказ нижнего белья для оборотней. И наконец-то начали ощущать первые реальные успехи. Закрыли долги и даже вышли в скромный, но всё же плюс. А самое главное: с каждым днём число постоянных заказчиков только росло.

В начале прошлого месяца им создали сайт, благодаря стараниям неугомонной Ёсико. До этого они пытались самостоятельно рекламировать через социальные сети изделия своего бренда. Какой-то процент от потенциальной аудитории получалось ухватить. Но как показали итоги почти двухмесячной работы с маркетологами, те гораздо лучше справлялись с продвижением продукции.

И вот недавно число заявок перевалило за трёхзначную цифру. Гигантские объёмы для бизнеса, в котором работают двое. Своими силами уже не получалось справляться — дело явно требовало расширения. И они обратились в агентства по трудоустройству.

Увы, найти новых работников не так уж и просто. Время от времени им подсовывали разных мастеров, назвать портными которых язык не поворачивался: ни эстетического вкуса, ни творческого воображения, даже с заказчиками нормально работать не могли. Эти недомастера неизменно сбегали из ателье уже через тройку дней, не выдерживая предъявляемых требований.

— Ну, раз ты не собираешься спать, — оптимистично заговорила Ёсико, — у меня для тебя две новости: плохая и хорошая. С какой начать?

— Давай с хорошей, — Аяка села за своё рабочее место и глотнула кофе. Привкус зелья в нём почти не ощущался.

— Нам наконец-то подыскали рабочего по заявке!

— Именно портного? Не швею, как в прошлый раз?

— Конечно! После той твоей часовой лекции, разъясняющей, в чём разница между швеёй, портным, закройщиком и раскройщиком, бедолаги из агентства в полной мере прониклись нашей проблемой, — усмехнулась она. — Если серьёзно, то я проверила его документы. Там всё чётко, не придерёшься. И кстати, он твой младший — тоже закончил Шемуанский Институт Дизайна.

— Парень? Славно. Будет на кого скинуть тяжёлую работу. А то ещё немного потаскаю эти рулоны с тканью и определённо обрасту бицепсами, как у мужчины.

Включив компьютер, Аяка открыла фотографию самки носорога в половинчатой форме оборота, разгребла завалы в рисунках на столе, прежде чем нашла нужный листок и рассеянно спросила:

— А что там за плохая новость?

— Ну… если вкратце говорить, то у нас появился конкурент.

— И насколько всё серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Кажется, нам объявили войну.

— В смысле?

— Сама посмотри, — подруга подсела к ней и положила прямо на листы свой ноутбук. — Они внаглую тырят наши дизайны, и даже сайт в похожем стиле оформили. Притом цены почти в три раза ниже, чем у

— Нет, не такой же. Даже по фотографии видно, что они использовали более дешёвую ткань. Конкретно этот гипюр с люрексом очень колючий, я его осматривала на складе у поставщика. Такой материал нельзя использовать для нижнего белья. У него крайне грубое синтетическое волокно, кожа будет постоянно раздражаться.

— Да какая разница, какое оно там на ощупь? Оборотни смотрят на картинку и цену, и заказывают то, что выглядит более привлекательно. А грубое там волокно или нет, это видно только тебе, как специалисту. Они ничего не заметят!

— Ещё как заметят. Этот материал отвратительно тянется, — проворчала Аяка и тихо вздохнула. — Ладно, ладно, я понимаю, к чему ты клонишь. Конечно, приятного мало, что они копируют дизайн. Однако делают это весьма топорно. Да и твоя руническая формула им не по зубам.

— Это да, — довольно протянула Ёсико.

— В ней сам чёрт голову сломит.

— На самом деле там всё легко, просто необходимо понимать симметричность и балансировку вязей, — звонко рассмеялась она. — Ну, и правильно активировать формулу оговором. А вот уже в оговорах, да, я люблю немного пошалить.

Подняв взгляд на самодовольно ухмыляющееся лицо подруги, Аяка тоже улыбнулась. Чуть больше шестидесяти лет назад ей здорово повезло встретить столь талантливую руническую ведьму. Они тогда одновременно устроились в модный дом «Сэкай», где на пару погрузились в ад стажировки. То была первая работа Ёсико. Она, как слепой котёнок, во всё тыкалась мордочкой, не понимая, почему на неё продолжали орать старшие сотрудницы. Аяке тоже приходилось несладко — в сфере моды вращаются сложные личности, — но она взяла под своё крыло несмышлёныша, поскольку тогда ещё была достаточно глупа и наивна, чтобы кому-то помогать по доброте душевной.

Гораздо позже, после того как получила пару ножей в спину от так называемых подруг, ей окончательно перехотелось безвозмездно помогать другим: чем больше отдаёшь, тем больше получаешь, — бред сивой кобылы, а не неписаный закон вселенной, как внушают некоторые гуру.

Тем не менее с Ёсико у них складывались отношения, несмотря на разницу в тридцать два года, на редкость тёплые, как у родных сестёр. Поэтому, когда Аяка уволилась из «Сэкая» и устроилась в ателье «Золотая Нить», названная сестричка последовала за ней. Рунические ведьмы везде пользовались спросом. А умелых и вовсе брали без лишних слов и умоляли не увольняться, когда те надумывали уйти.

Со временем Ёсико сделалась её маленьким хвостиком, который неустанно повторял, что им необходимо открыть собственное ателье. Всего-то хватило раз выпить лишнего на корпоративе и ляпнуть о своей мечте шить красивое бельё для оборотней, которое бы не рвалось при смене формы, и та умудрилась заразиться.

— Но мы же не оставим это просто так?.. — задумчиво уточнила она и заправила за ухо не по годам рано поседевшую прядь — единственную в пышной копне вьющихся пепельно-чёрных волос. Это серебряная прядь не поддавалась краске или ножницам, и служила маркером, выдающим ведьмовской дар в обычной с виду полукровке.

— Нет, конечно. Я свяжусь с адвокатом и проконсультируюсь, как нам лучше подать на них жалобу, чтобы получить максимум выгоды.

— Да! Засудим их! — воодушевлённо воскликнула Ёсико и снова рассмеялась. — Всё, всё, больше не мешаю творить художнику. Работайте, пожалуйста, госпожа Аяка.

Она подхватила ноутбук, вернулась за свой стол и вцепилась зубами в мармеладного червячка. На её столе вечно царил бедлам, но не творческого, а мусорного характера: неаккуратно разорванные пачки с недоеденными закусками лежали поверх коробок с едой из ресторанов быстрого питания. Это безобразие копилось несколько дней, а потом у одной из них не выдерживали нервы.

— А когда придёт новый работник? — поинтересовалась Аяка, старательно игнорируя хруст чипсов. Накидала остро заточенным карандашом силуэт фигуры мумбрешской женщины и провела робкую линию по центру живота. Завышенная талия для полных дам стандарт, призванный скрывать лишние объёмы. Но, если у них нет цели что-либо прятать, как тогда подчеркнуть естественную красоту пышного тела?..

— Завтра. Я сказала подойти ему к десяти утра. Проснёшься?

— Постараюсь, — она постучала тупым кончиком карандаша по нижней губе. И не стала уточнять, что, вполне вероятно, поспать ей и сегодня не удастся.

3 глава: Юный стажёр

Всё-таки пришлось немного поспать. Ёсико подняла жуткий шум и чуть ли не пинками загнала её в спальню, когда узнала, что Аяка собралась третьи сутки подряд провести без сна. В гневе маленький хохотунчик представлял страшное зрелище, как и любой другой представитель обезьяньего семейства. Поэтому она благоразумно решила не злить подругу.

И стоило голове коснуться подушки, как Аяка отключилась. Мгновенно провалилась в глубокий и крепкий сон. Ей приснилось маковое поле, в котором танцевали девушки с пышными формами. Смуглые тела окутывали невесомые, струящиеся ткани, мягкими волнами развевающиеся на ветру. И это выглядело так нежно и красиво, что, открыв глаза, она поняла: срочно необходимо пересмотреть концепцию этой коллекции.

— Шнуровка и корсеты — неверный путь, — сонно пробормотала Аяка, скатываясь с постели. Сдёрнула с изголовья кровати пеньюар, который накинула поверх сорочки, и побежала на первый этаж. Ей жизненно необходимо ощупать имеющиеся эластичные кружева и сетки. — Ёси, ты ещё не успела заказать спиральные кости для корсета? Пожалуйста, скажи, что не успела!

Аяка сбежала по лестнице и на повороте в прихожей в кого-то врезалась со всего маху. И начала отлетать в обратную сторону, подобно ударившемуся резиновому мячику о стену, как сильные руки обхватили её за талию и прижали к твёрдой груди. На миг она замерла, испуганно вдыхая интересный аромат мужского парфюма. Незнакомец тоже не шевелился.

— Извините, но не могли бы вы… — неловко произнесла Аяка.

— Да, конечно, — ответил голос: не сильно низкий, но и не высокий; приятный такой, ласкающий слух лирический баритон с ненавязчивой хрипотцой.

Прихватив за плечи, её аккуратно отодвинули, словно не до конца были уверены,

— Ты! — воскликнула Аяка и, окончательно забыв о приличии, ткнула в него пальцем.

— Вы вчера нормально добрались до дома? — сконфуженно пробормотал парень, сильно покраснел и отвёл взгляд в сторону. Тот самый парень, что сначала схватил за грудь, а потом бросил на землю.

Она опустила взгляд вниз и почувствовала, что её щёки тоже запылали. Однако не дала себе слабины, запахнула пеньюар под самое горло и строго спросила:

— Что вы здесь делаете?

— Я пришёл устраиваться на работу, — он сложил руки по швам, чуть наклонил голову и представился: — Портной первой категории Шикаяма Джун.

Как же тесен этот мир. Только вчера этот парень не удержал Аяку на ногах, но зато не упустил шанса ощупать, а уже сегодня пришёл устраиваться к ней на работу. Что ж, в таком случае она хорошенько погоняет его в хвост и гриву.

— Господин Шикаяма, пожалуйста, пройдите в зал и ожидайте на гостевом диване.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Аяка распахнула дверь шкафа и зашла в гардеробную. А там уже вовсю летали вещи. Одна из рубашек приземлилась ей прямо на голову — мягко опустилась сверху и закрыла глаза.

В раздражении сдёрнув шифоновую вещицу и оглядев творящийся вокруг бардак, она в который раз подумала, что им необходимо приобрести пару артефактов для уборки. Иначе подруга может однажды не пережить свою отчаянную попытку принарядиться.

— Ёсико!

— О, ты уже проснулась? — она вскинула на неё улыбающиеся глаза. — Ты видела его? Скажи, красавчик!

— Что? Ты в своём уме? — Аяка стянула с вешалки первый попавшийся приличный костюм и остановилась у комода с нижним бельём. — Ему явно не больше пятидесяти.

— Сорок лет есть? Есть. Значит, уже можно.

— Ты неисправима, — усмехнулась она и стала переодеваться.

— Это ты слишком принципиальна. Кто на этот возраст сейчас вообще смотрит?

— Я смотрю, потому что хочу простого женского счастья, в центре которого семья. Что мне может дать незрелый юнец, ещё вчерашний студент? Непродолжительные, но бурные на яркие впечатления отношения? Нет, спасибо, обойдусь.

Тонкие пальчики скользнули по боку и кончиками ногтей провели чувственную линию у самой границы нижнего белья, от которой побежали мурашки по телу. А потом горячий шёпот защекотал шею:

— Любые отношения — по-своему прекрасный опыт, наполненный неповторимыми ощущениями из-за нового партнёра.

Поймав узкую ладонь, Аяка посмотрела через плечо в бесстыжие глаза и шикнула:

— Давно по заднице не получала?

— Ага, давненько, — хохотнула Ёсико и отскочила, прежде чем успела бы отхватить по заслугам. Нарядилась в короткое, полупрозрачное и воздушное благодаря нескольким слоям сетчатого фатина платье на манер какой-нибудь нимфетки. — Не будь ханжой, Ая! Согласись, он — горячий парнишка! У меня на таких глаз намётан. Может, на первый взгляд и выглядит как скромник, но он явно из тех типов: в тихом омуте черти водятся.

— Он тебе в сыновья годится, а мне и вовсе во внуки.

— Ему семьдесят один год. На внука никак не тянет.

— Надо же, а выглядит моложе, — ехидно проворчала Аяка, застёгивая пуговицы на блейзере. — Но всё равно он слишком юн для тебя. Было бы ему хотя бы в районе девяносто…

— Ты прямо как моя мама: когда замуж выйдешь? Когда я внука увижу? Одно и то же повторяет изо дня в день.

— В этом нет ничего плохого. Она беспокоится о твоём будущем.

Ёсико фыркнула и закатила глаза. Неисправимая девчонка, которой, на минуточку, уже сто пять лет. У полукровок почти такая же продолжительность жизни, как и у магически одарённых. Ещё сотня лет, и приобретёт статус дамы преклонных лет, а в грубоватой мужской среде — старой девы. Ей тоже давно пора озаботиться поиском будущего супруга. Они сейчас фактически на равных. Но почему-то только Аяку беспокоил этот вопрос. Её же подруга продолжала вести тот же легкомысленный образ жизни, что и пятьдесят лет назад, отдавая предпочтение мимолётным увлечениям, и категорически не желала перевоспитываться.

— Пожалуйста, будь помягче с нашим стажёром, — попросила Ёсико уже на выходе из гардеробной. — Не пытайся его съесть, дав в качестве проверочного задания пошить комплект из шёлка.

— Да я и не собиралась, — соврала она, не моргнув и глазом. Как раз именно шёлком и вознамерилась его проверить: быстро и качественно. Но теперь придётся придумать иной способ.

При их появлении в общем зале Шикаяма Джун подскочил с диванчика и уставился на неё каким-то чрезмерно взволнованным взглядом. На секунду отвлёкся на шаловливо помахавшую ему Ёсико и снова вернулся к ней глазами.

— Господин Шикаяма, пройдёмте в мастерскую для проведения собеседования.

4 глава: Собеседование

Кончики пальцев пробежались по висящим перед лицом тканям. Но прекрасно помня об обещании подруге, проигнорировали тонкий шифон и нежнейший атлас. Раз нельзя в открытую брать шёлк, то придётся парню проходить боевое крещение со струящимся бархатом.

— Думаю, вот этот материал подойдёт для пробного задания, — с мягкой улыбкой она указала на изумрудную ткань и шутливо приподняла брови, подметив вспыхнувшее негодование на лице Ёсико.

Впрочем, та тоже не осталась в стороне и любезно подсунула стажёру лекала самого простого в исполнении комплекта белья. Так старалась ради него, а он даже спасибо ей не кинул. Практически и не смотрел в её сторону. Интересно, что у него за подвид? Говорящая фамилия или доставшаяся в наследство от далёкого предка, не имеющего отношения к нынешнему положению дел?

Без лишних слов Шикаяма достал из сумки кожаный пенал в виде свёртка. Развернул его и продемонстрировал им приличный набор инструментов: ножницы для ткани были в идеальном состоянии, только недавно профессионально заточенные и вычищенные. Притом раскройные ножницы он приобрёл не абы какие, а от известного чинцийского бренда — такие стоили как крыло самолёта.

Пришлось сделать мысленную пометку, что Шикаяма как минимум понимал важность сохранения своего главного рабочего инструмента в приличном состоянии. У них уже случались прецеденты, когда горемычные стажёры на собеседовании их портновскими ножницами резала картон, а потом делали удивлённо оскорблённые глаза, заслуженно получив резкое замечание. И как показывал дальнейший опыт, ничего

В дальнейшем Шикаяма прекрасно рассчитал расход ткани и отрезал кусок с запасом. Аяка бы использовала меньше, так как умела работать впритык по затратам. Но нужно время, чтобы прийти к такому мастерству, поэтому она благоразумно закрыла на сей момент глаза. У него ещё будет возможность набить руку. Гораздо хуже, когда портной чрезмерно в себе уверен, а в процессе не может уместиться на том куске, что приобрёл.

Нитки он подбирал, прикладывая те к ткани. В результате отложил катушку на один тон темнее. Понимание подобных мелочей выдавали в нём прилежного ученика, который на занятиях, очевидно, впитывал информацию как губка, а не витал в облаках. Либо уже успел где-то практиковаться.

А затем Шикаяма поразил своим дотошным отношением, поскольку не чурался тратить время на смётывание. Скалывание булавками не давало такой точности, как намётка, особенно когда речь шла о работе со скользящими тканями. Соискатели неизменно на этом этапе терпели крах из-за собственной лени. Единицы утруждали себя настолько кропотливым делом. А затем хлопали ресницами, потому как всё съехало вкривь и вкось, и снова обвиняли её. Якобы она дала слишком сложное тестовое задание.

Однако делал это Шикаяма очень долго. Смётывал мелкими и частыми стежками, ещё и в два ряда. Он постоянно отвлекался, чтобы расправить и натянуть ткань или вдеть новую короткую нитку в иголку. Педантичный, но очень уж медленный.

За полчаса Аяка успела изучить все запасы ткани в ателье, пошушукаться с подругой и в конце усесться в гостевое кресло. От безделья начала его разглядывать. Понять, чем Шикаяма приглянулся Ёсико, оказалось несложно: высокая и тонкая переносица, натуральные каштановые волосы, острый подбородок, светло-карие глаза с двойным веком. Типичный метис. Метисы словно специально стремились вобрать в себя всё самое лучшее от родителей разных рас: пропорциональное телосложение и высокий рост от саларунца, а густоту волос и разрез глаз от шемуанца.

— Можно примерить? — спросил у неё Шикаяма, держа в руках смётанные чашечки лифа.

— В смысле, вы на мне хотите их примерить? — оторопело уточнила Аяка.

— Если это приемлемо…

— У вас сзади стоит манекен, используйте его для примерки.

— Извините, — тихо выпалил он и развернулся в указанном направлении.

Подозрительно сощурив глаза, Ёсико поочерёдно скользила по их лицам задумчивым взглядом. Закивала каким-то своим наверняка безумным умозаключениям и растянула губы в коварной улыбке. В прошлый раз подруга смотрела на неё с таким выражением лица, когда решила, что им необходимо полетать с парашютом. И самое пугающее, что и в этом она добилась своего!..

— Даже не думай, — беззвучно произнесла Аяка одними губами.

И конечно же, улыбка Ёсико стала шире. Она показала ей кончик языка и обратилась звонким голосочком к стажёру:

— Господин Шикаяма, расскажите о себе.

— Так, рассказать о себе…

— Можете кратенько пробежаться по биографии. Где учились, где работали.

— В двадцать седьмом году закончил с отличием Шемуанский Институт Дизайна, кафедра проектирования и художественного оформления текстильных изделий. На защите диплома получил несколько предложений о работе и устроился в модный дом «Гохэй», где проработал неполных десять лет. Потом пробовал себя в разных ателье, но надолго нигде не задерживался. За двадцать пять лет приобрёл и отточил навыки в снятии мерок и корректировке изделия по фигуре, в дизайнерском консультировании по стилю, в работе на разном швейном оборудовании, а также влажной и тепловой обработке изделий из деликатных материалов.

— Почему не задерживались на прошлых местах работы? — уточнила Аяка, стоило наступить небольшой паузе.

— Я хотел учиться чему-то новому, а в тех местах всё быстро скатывалось в рутину с однообразными заданиями по ремонту одежды, — Шикаяма уселся за машинку и стал прострачивать детали. — Иногда месяцами менял фурнитуру да подшивал штанины.

— А у нас, думаете, работа будет кардинально отличаться? Мы тоже много ремонтом занимаемся. Нижнее бельё аналогично рвётся, как и пуговки на кофточках, и оборотни не хотят новую вещь покупать из-за небольшого дефекта, который можно достаточно легко и быстро устранить.

— Конечно, я это понимаю.

— Тогда почему вы хотите работать именно у нас?

— Я слежу за успехами вашего ателье с первых дней открытия, — смущённо ответил он и перешёл к гладильной доске. Аккуратно разутюжил швы, используя подложку, и на расстоянии где-то в десять сантиметров обработал паром лицевую сторону. — Честно говоря, меня очень привлекают ваши идеи. Они свежие, яркие и главное ни на что не похожие. Я видел все ваши коллекции и считаю, что многому могу у вас научиться.

Каков лизоблюд. Аяка почти поверила в искренность его восхищения. Прямо талант к тому, чтобы влезать в некоторые интимные места без мыла.

— Тогда почему же вы не пришли к нам раньше? Мы уже как три года существуем. И последний год активно ищем новых работников.

— Я хотел поднабраться опыта.

— Но вы же и у нас собрались учиться.

— Да, но это другое… не хочу ударить лицом в грязь… перед вами.

Она подпёрла кулаком подбородок и покачала на ноге сланцем, сверля пристальным взглядом коротко подстриженный затылок. Что-то в этом парне её напрягало. Но что именно никак не получалось нащупать. Какой-то подозрительно идеальный из него сотрудник выходил. Даже на стандартные вопросы отвечал как по методичке.

— Господин Шикаяма, сколько вам понадобится, чтобы закончить этот комплект? — спросила Аяка, поднимаясь из кресла.

— Я уложусь в два часа.

— Хорошо, тогда я подойду через два часа.

Хвостиком за ней в общий зал последовала Ёсико. Ничего не говорила, тем не менее на лице играло столь красноречивое выражение, что и в словах не было нужды. И так ясно, о чём думала эта пакость ходячая.

И чтобы не услышать никаких сногсшибательных идей, Аяка надела наушники и села перерисовывать эскизы, безжалостно отправив прежние в мусорку. Отведённое время за работой пролетело незаметно. Она очнулась исключительно благодаря подруге. Та вся горела каким-то неадекватным энтузиазмом, а стоило им вернуться в мастерскую, так ещё и воскликнула, безбожно переигрывая:

— Вау, как круто! Господин Шикаяма, вы очень

— Спасибо, — скромно отозвался он и встревоженно посмотрел на Аяку.

В отличие от Ёсико, она не торопилась его хвалить. Взяла бюстгальтер и внимательно изучила швы. Как Шикаяма ни старался, но ткань немного съехала в процессе строчки. Буквально на два миллиметра. В глаза не бросалось. Однако для неё было очевидно: он не знал, насколько бархат на натуральной основе даёт выраженную усадку, поэтому не подрасчитал этот момент. Но сама техника исполнения выглядела прилично. Есть шанс, что они сработаются.

— Можете выходить на работу с завтрашнего дня.

5 глава: Подделка

Входная дверь резко распахнулась, испуганно забренчала музыка ветра и по коридору тяжело застучали каблуки. Аяка тут же вскочила из-за стола и торопливо подошла к рабочей стойке, за которой всегда принимала клиентов. Следующей раскрывалась межкомнатная дверь, и в зал вальяжно вплыла госпожа Килдиживал — постоянная заказчица из Мумбреша с невыговариваемой для рядового шемуанца фамилией.

Её темно-карие глаза скользнули по Шикаяме, сидящем за планшетом и изучающем нюансы шитья наиболее часто заказываемых моделей белья, и остановились на Аяке. Пухлогубый уголок рта на миг дёрнулся в агрессивной ухмылке. Кажется, кое-кто пришёл ругаться. И то, как мощная рука с размаху опустила на столешницу стойки комплект красного белья, не оставило в этом никаких сомнений.

— Добрый день, госпожа Килдиживал, что вас привело к нам сегодня? — с вежливой улыбкой уточнила Аяка, незаметно разглядывая гигантских размеров лифчик, похожий на тот, что они шили ей на заказ.

— Хочу ремонт. Ты же и сама видишь в каком он состоянии, — ответила она с сильным акцентом и, подцепив ногтем бретельку, помотала минимайзером у неё перед лицом. — Лифчик не уменьшился после переворота. Ещё и на сетке сбоку дырка!

Забрав бюстгальтер, Аяка разложила воистину слоновый размерчик на столешнице, заняв им почти всю площадь, и стала демонстративно изучать проблему. То, что сия вещица вышла не из-под её руки, было видно с первой секунды. Однако нельзя было просто взять и с ходу заявить об этом — клиентам необходимо шоу, чтобы они приняли и поверили в то, что от них не пытаются отмахнуться. Поэтому она несколько секунд с серьёзным видом рассматривала некачественную подделку из дешёвого полиэстера, подняла взгляд на круглое лицо с такими же круглыми слегка навыкате глазами, и объявила:

— Извините, госпожа Килдиживал, но этот комплект вы покупали не в нашем ателье.

— Знаю, я покупала его в «Лунном свете».

— Тогда я не совсем понимаю, — растерянно отозвалась Аяка, продолжая удерживать на губах учтивую улыбку. — Вам прекрасно известно, что мы оказываем гарантийный ремонт тем вещам, что сделали лично.

Госпожа Килдиживал закатила свои огромные глаза и что-то возмущённо пробормотала на мумбрешском.

— Вот только не надо мне вот этот бред нести, окей, да? Когда я увидела рекламу того магазина и что конкретно они продают, тоже удивилась. Там почти всё то же самое, что и в «Секрете глицинии». Что за бред?! — она темпераментно взмахнула руками вверх. — Подумала я. А потом я, значит, ещё подумала и решила, как-то это странно. Окей, ладно, плагиат везде существует. Но с чего бы вы так спокойно на заднице сидели бы, когда у вас тут под носом уводят товар? А? Всё страннее и страннее. Да? Ну и значит, приехала к ним всё разузнать, а они мне: мы независимый филиал, который реализует бракованный товар и неудачные экземпляры от коренной фирмы… и ещё там много умных слов. Но суть я в общем уловила. Всё барахлишко вы скидываете им, и они его продают в три раза дешевле. Нормальная схема, я ничего против неё не имею, окей, да? Сама, как видишь, на радостях прикупила второй комплект. Он похуже, но и стоил всего пятнадцать тысяч. А за твой пришлось отстегнуть аж пятьдесят тысяч. Разница ощутима, окей, да?

— Нам очень жаль, что вы столкнулись с мошенниками, госпожа Килдиживал. Но мы не имеем никакого отношения к магазину…

— О, об этом мне тоже сказали! — беспардонно перебила её эмоциональная клиентка. — Что будешь отнекиваться, если заявлюсь с бракованным бельём. Будешь называть их мошенниками и всё в этом роде. Я не тупая, окей, да? Понимаю, что за репутацию бренда трясётесь.

Окончательно ошалев от такого поворота событий, Аяка могла лишь слушать путаный поток мысли искренне расстроенной госпожи Килдиживал. Это какой-то запредельный уровень наглости. Мало того что воровали дизайн и мастерили откровенную халтуру, так ещё и клиентов убеждали, что делали это на законных основаниях.

Там совсем идиоты, что ли, какие-то работают? Они же не только «Секрет глицинии» топят, но и себе в колено стреляют.

— Слушайте, я, конечно, была согласна купить комплект из материала попроще. Ну и с каким-нибудь дефектом вроде не самой аккуратной строчки. Плевать, окей, да?! Я всё могу понять, цена намного ниже. Логично. Однако! Это же уже ни в какие ворота! Одноразовое бельё? Ты сейчас серьёзно?! Я всего разочек обернулась и смотри во что превратилось?! — она схватила лифчик и снова им потрясла. — Если бы я знала, что оно, как тряпка половая после одного оборота будет, то никогда бы его не купила! Это же обман чистой воды!.. Даже стандартные серые трусы и бандо от «Твоё-моё» возвращают форму. А тут такие деньжища, и руны нормально настроить не смогли!

Сцепив пальцы в замок, Аяка свела лопатки, чуть задрала подбородок и посмотрела в глаза их постоянной клиентке, чтобы с рабочей улыбкой вежливо произнести:

— Госпожа Килдиживал, я очень сильно сочувствую вам. Хоть мы и не имеем никакого отношения к «Лунному свету», но всё же косвенно причастны к тому, что этот магазин до сих пор успешно функционирует как мошенническая организация и вводит других оборотней в заблуждение. В качестве компромисса и компенсации за причинённый ущерб могу предложить вам скидку в пятьдесят процентов на следующий заказ.

— То есть отказываешься чинить этот комплект? — госпожа Килдиживал недобро поджала губы, будто бы собиралась отвесить ей смачную оплеуху.

— Его невозможно починить. Единожды наложенные и активированные руны не могут быть изменены.

— Обалдеть просто!

Она швырнула на столешницу лифчик, резко развернулась и вышла из зала. И это ещё ирашских женщин называют взрывоопасными амазонками? Какая несусветная чушь… Мумбрешки — вот кто подлинный комок противоречивых эмоций. Всего-то три

Рядом встал Шикаяма и молча протянул ей стакан с водой. И в этот момент накатила опустошающая усталость, и вместе с тем она почувствовала огромную благодарность. Благодарность за то, что он просто дал ей воды с парой капель успокоительного зелья и не стал ничего говорить: не пытался расспрашивать из вежливости или подбодрить однотипными дежурными фразами. Просто-напросто промолчал, и уже за это Аяка была бесконечно ему благодарна.

Дверь снова распахнулась, заставив их встрепенуться, но в зал вошла беззаботной пружинящей походкой Ёсико. Остановилась, склонила голову набок, изучая брошенное разгневанной посетительницей нижнее бельё, и прыснула от смеха:

— Ого, а это что за парашюты?

— Да вот, вспомнила, что ты давненько не летала.

— А я больше не летаю — нашла развлечение повеселее! — воскликнула она, глазами указала на Шикаяму и поиграла бровями. При любой возможности теперь намекала на их связь. Якобы это вопрос времени. И не потому, что реально желала свести, а просто ей нравилось, как они реагировали на подобные шутки.

— Сгинь, нечистая сила, — фыркнула Аяка, закатывая глаза.

А вот стажёр и бровью не повёл, буквально за пару дней умудрившись адаптироваться к юмору Ёсико. Чаще всего он банально игнорировал её. Вот и сейчас, не проронив ни слова, вернулся на своё место на диванчике и возобновил изучение схем.

6 глава: Западня

После дорогостоящей консультации у юриста Аяка пребывала преимущественно в скверном расположении духа. Как выяснилось, доказать нарушение интеллектуальных прав не только сложно, но и жутко затратно. У них совсем молодой бренд, делающий лишь первые неуверенные шаги в мире большой моды. Раньше, да впрочем, и сейчас, у них банально не было финансовой возможности регистрировать каждый предмет одежды, созданный в ателье. А теперь, чтобы доказать авторство, им необходимо заплатить двести тысяч юнов за экспертизу всего-то одного комплекта белья.

— Ты сегодня успеваешь доделать заказ госпожи Ватанабэ?

— Да, дай мне буквально ещё два часа, — Аяка направилась в сторону лестницы, но остановилась в дверном проёме и бросила из-за плеча. — Шикаяма, ваша помощь не будет лишней.

Они спустились в мастерскую и приступили к работе. Пока она заканчивала корсет с глубоким вырезом, состоящий из пластин эластичной, но крепкой кожи и нежнейшего гипюра по бокам, стажёр шил комплектные трусики танга. Уже на следующей неделе госпожа Ватанабэ отправится с дипломатическим визитом в одно южное королевство Ираша. Там она преподнесёт этот комплект в качестве подарка принцессе правящего прайда. Нельзя было допустить ни малейшей оплошности — каждый стежок обязан выглядеть идеально.

— Госпожа Ито, посмотрите, пожалуйста, — Шикаяма показал очередной из этапов, дождался её одобрительного кивка и вернулся за швейную машину.

Они практически закончили, осталось лишь наложить руны и зачаровать бельё, когда не пойми откуда взявшийся сквозняк вдруг захлопнул дверь с очень подозрительным щелчком. Взгляд тут же пробежался по узким окнам у потолка и обнаружил, что одно из них было приоткрыто на широкую такую щель.

Аяка подошла и дёрнула за ручку. Разумеется, дверь не поддалась.

— Ёсико! — она застучала кулаком по деревянному полотну. И стучала до тех пор, пока не услышала торопливый топоток сбегающих по лестнице ног подруги.

— Чего это у вас там происходит?! Зачем закрылись? Проказничаете?

— Да, именно этим мы и занимаемся, а ты пропускаешь всё самое интересное.

— Непорядок!

— Согласна, поэтому открой дверь.

— Как?

— Ключом.

— Каким?

— Жёлтеньким, — процедила сквозь зубы Аяка, понимая, что шкодливая мартышка натурально над ней измывалась, — он висит на связке с брелком панды. Вспомнила?

— Вспомнила! — радостно воскликнула Ёсико. — Вот как раз эту связку я и забыла на прошлых выходных у родителей.

— Да ты прикалываешься… Тогда съезди и забери их, пожалуйста.

— Когда?

— Прямо сейчас!

— Ладушки. Я ускакала, шалите там поактивнее!

Оказаться взаперти с молодым и красивым парнем не то же самое, что работать с ним в одном помещении. Атмосфера словно загустела и напиталась иными ароматами. И Шикаяма, очевидно, тоже почувствовал это. Не мог, как прежде, просто сидеть на месте. Он прогулочным шагом слонялся вдоль стены и разглядывал окна. Даже если до них добраться, так ведь по-нормальному те не раскрывались, ещё и решётки припаяны, дабы никто с улицы не влез на цокольный этаж дома.

— Раньше здесь был подвал? — вдруг поинтересовался Шикаяма.

— Да, обычный хламовник. Когда мы с Ёси арендовали этот дом, он был в запущенном состоянии. Мягко говоря. Пришлось хорошенько вложиться в ремонт, но нам попался прекрасный арендодатель, удалось договориться, что расходы за ремонт пойдут в счёт будущей аренды. — Она с теплотой на сердце оглядела длинное и светлое помещение с высокими потолками. Оно дышало благодаря дымчато-белым стенам, серому полу и сложной системе магического освещения, имитирующей абсолютно любое время суток — самая дорогая часть ремонта. Но по какой-то неизвестной причине Аяке всё равно больше нравилось работать в полумраке под обыкновенной настольной лампой. Как-то уютнее она себя ощущала в крохотном островке жёлтого света, будучи вооружённой любимой иглой. — Почти всё сделали, как хотели. Ключ от подвала, а ныне мастерской, оставался. У нас никак не доходили руки до замены замка. Даже такую мелочь надо согласовывать с арендодателем.

— Вы на славу постарались. Здесь приятная атмосфера. А что касается замка, я сам могу вам его поменять.

— Так вы у нас на все руки мастер, Шикаяма? — усмехнулась Аяка, и тут же мысленно себя одёрнула. С чего вдруг она заговорила с ним в таком заигрывающем тоне? Это всё дурное влияние кокетливой Ёсико. Однозначно!

— По мелочи кое-что умею, — подтвердил он, посмотрев на неё непонятным взглядом. Таким, по которому было невозможно определить, что происходило в чужой голове. И произнёс то, что Аяка вообще не ожидала от него услышать: — Последние двадцать лет я живу по съёмным квартирам, пришлось многому научиться.

Подставив к стене стул, Шикаяма скинул домашние сланцы, взобрался на сиденье и выглянул на улицу. Внимательно изучил по всему периметру окно, как были припаяны решётки, и шумно вздохнул:

— Тут без вариантов.

— Я в

— Но даже если бы и не было решёток, всё равно окно слишком узкое, — он слез со стула и вернул его на место, задвинув под длинный рабочий стол, стоящий ровно по центру мастерской.

— Почему же? Не такое уж и узкое. Я бы вполне могла пролезть.

Шикаяма окинул Аяку оценивающим взглядом, едва заметно улыбнулся краешками слегка обветренных губ и отрицательно мотнул головой, отчего чёлка упала на глаза.

— Нет, вы бы не пролезли.

— Хотите сказать, что я толстая?.. — на последнем слове у неё аж голос дрогнул. — Да у меня талия шестьдесят пять сантиметров! Нет ни грамма лишнего жира, тело как у сорокалетней девочки. Я слежу за своим питанием и регулярно занимаюсь спортом, к вашему бесцеремонному сведению, Шикаяма.

Однако он даже и не думал извиняться за грубые намёки. Как-то нахмурился, весь скривился. И главное продолжал кидать на Аяку странные взгляды. Неужели думал, что она носит утягивающий корсет? Да это смешно! А ещё обидно. Так обидно, что она была не в силах проигнорировать это фактическое оскорбление её фигуры, поэтому подошла и предложила:

— Потрогайте.

— Потрогать?..

— Да, потрогайте. Мне нечего скрывать.

— Правда, можно?.. — недоверчиво уточнил Шикаяма.

— Нужно!

Он поднял ладонь, посмотрел ей в глаза, убеждаясь, что Аяка не против, и положил свою пятерню ей на грудь. Секундная пауза, а потом уже её рука, наученная горьким опытом, не замахиваясь, снизу вверх ударила его по щеке. Получилось дать хорошую такую пощёчину, звонкую, аж ладонь сначала вспыхнула огнём, а потом противно заныла.

— Ауч, — заторможено прокомментировал Шикаяма и дотронулся пальцами до того места, где прямо на глазах расцветало красное пятно.

— Какого?.. Зачем?.. — обескураженно пробормотала она, поскольку не планировала оказаться облапанной им во второй раз, но и рукоприкладствовать не собиралась. Всё произошло как-то спонтанно, на эмоциях и рефлексах.

Ударить — ударила. А теперь смотрела на этого испуганного по сути ещё мальчика и чувствовала себя крайне виноватой. Почти на половину лица растянулась отметина, наверняка и болела не меньше, чем у неё ладонь. И, как назло, вокруг не было ничего, что можно было бы приложить к его щеке.

— Вы же сами сказали потрогать… — тихо произнёс он.

— Но не грудь же!

— Простите, я вас неправильно понял.

— Да как тут можно было неправильно понять?! — искренне возмутилась Аяка. — Мы же говорили о талии. Вернее, вы намекнули, что я толстая, а уже мне хватило мозгов доказывать вам обратное.

— Нет! Я не имел в виду ничего такого!.. У вас очень тонкая талия.

— Тогда… почему вы сказали, что я не пролезу в окно?..

— Потому что ещё вы очень фигуристая, — ляпнул он и отвернулся.

А вот получив заслуженный комплимент, она не нашлась что ответить. И плевать, что за красивой фигурой стоял усердный подсчёт калорий и утомительные физические тренировки. Аяка только и смогла, что смущённо потупить взор и сесть за рабочий стол, чтобы чем-то занять руки.

7 глава: Визит мамы

— Нет, Шикаяма, объясните мне, пожалуйста. О чём вообще надо было думать, чтобы решить, что я предлагаю потрогать свою грудь? По-вашему, мне настолько не хватает мужского внимания? — риторически ворчала она, дабы чем-то заполнить повисшую тишину в мастерской. — Ёсико, как обычно, зрит в корень. Тут определённо случай, где в тихом омуте черти водятся.

Стоявший рядом стажёр молча протянул ей ножницы, которыми Аяка отрезала нитку.

— Похоже, вы очень непростая личность, Шикаяма. Я смотрела недостаточно глубоко.

— Пожалуйста, присмотритесь ко мне повнимательнее, госпожа Ито, — с тщательно припрятанной, но всё же различимой усмешкой в голосе попросил он. Его эмоции состояли из полутонов, поэтому потребовалось время, чтобы научиться их различать. Но за полторы недели Аяка уже более или менее ориентировалась. Видела, где Шикаяма шутит, когда говорит серьёзно, а что его задевает и расстраивает. И вот сейчас он определённо ёрничал.

Она тут же взметнула на него возмущённый взгляд и напоролась на открытую улыбку. Это была из тех жутко заразных улыбок, когда невозможно не улыбнуться в ответ. Ёсики владела похожей магией, поэтому ей многое сходило с рук. Как бы сильно Аяка ни злилась, стоило той захихикать, и она неизменно капитулировала. Раздражающее свойство. Только второго, обладающего аналогичным талантом, ей не хватало для полного счастья.

— Не улыбайтесь — вам не идёт, — буркнула она, возвращаясь к намётке.

— Правда? А другим девушкам нравилось.

Ей показалось, или он пытался с ней флиртовать?

Аяка кинула на него беглый взгляд, оценивая, как дерзкий мальчишка продолжал на неё смотреть, стоя над душой, а уже в следующую секунду крупно вздрогнула, почувствовав, что уколола указательный палец. Тут же отстранила его от ткани, дабы ненароком не испачкать маркий и сложный в уходе материал, и подняла ладонь, наблюдая за набухающей капелькой крови.

Всё так же не говоря ни слова, Шикаяма обхватил её ладонь горячими пальцами и потянул вверх.

— Нет, даже не думай!.. — воскликнула она, и прежде чем успела добавить, что во рту множество вредоносных микробов, он накрыл ранку бумажной салфеткой и перевёл на неё непонимающий взгляд.

Видимо, ставить Аяку в разные неловкие ситуации — его главный талант.

И, естественно, именно в этот момент в дверь воткнулся ключ и с громким щелчком прокрутился в замке.

— Ваша спасительница вернулась! — с порога воскликнула Ёсико. — А что у вас тут такое интересное происходит? Ая, ты чего так раскраснелась?

— Жарко в мастерской, — сухо бросила она.

— Душновато, — подтвердил Шикаяма, неожиданно придя ей на помощь, убрал салфетку от уже почти целого пальца и отпустил ладонь. В отдельные мгновения просто поражал своей тактичностью. Другой на его месте не прозевал бы шанса позубоскалить начальнице и в то же время покрасоваться перед другой женщиной.

— А что у вас с щекой? Она, кажется, припухла…

— Я упал.

— Шикаяма умеет шокировать чудесами неуклюжести, — глухо пробормотала Аяка.

— Вот оно как, — протянула улыбающаяся Ёсико, продолжая лукаво поглядывать на них с выражением лица: «Так уж и быть, сделаю вид, что поверила вам».

Отложив выкройку, она воткнула иголку в специальную подушечку, поднялась из-за стола и одёрнула юбку. Хотелось верить, что сейчас выглядела так же невозмутимо, как и обычно. Но, видимо, у неё скверно получалось играть в «Между нами ничего не произошло», потому как Ёсико продолжала ржать одними глазами.

Подхватив подругу под локоть, Аяка потянула ту к лестнице и на ходу прошептала на ухо:

— Ты же не ездила ни к каким родителям?

Ответом ей стала расплывшаяся шире улыбка. Кто бы сомневался… Однажды она не удержится и точно что-нибудь сделает с проказливой мартышкой.

Вернувшись в зал, Аяка сразу увидела стоящую к ним спиной скромную фигурку мамы в классическом платье с длинными рукавами-фонариками, подпоясанном на талии и с расширяющейся к полу прямой юбкой. Это тёмно-коричневое платье она сшила ей на прошлый родительский день.

— Мам, зачем вы в такую даль ехали, я всё равно на следующей неделе собиралась к вам заскочить, — Аяка крепко, но нежно обняла её. Они виделись в последний раз почти месяц назад, поэтому она и сама страшно соскучилась. — И опять с тяжёлыми котомками. Сколько раз я просила вас не рвать руки?

— Негоже дочери мать ругать, — мягко пожурила она её и погладила по спине. — Как ты справляешься? У тебя всё хорошо?

— Да, всё хорошо. Есть небольшие проблемы на работе, но всё решаемо. Вам не о чем беспокоиться.

Они разомкнули объятия, и тогда мама впервые заметила Шикаяму, стоящего рядом. Специально подступил так близко, чтобы на него гарантированно обратили внимание?

— Здравствуйте, матушка, — он глубоко склонился перед ней в поклоне.

— Матушка? — удивлённо переспросила она, смотря на Аяку.

— Это наш новый работник, портной первой категории Шикаяма Джун. И он с лёгкой причудой, не обращайте внимание.

— Какой шустрый, Шикаяма, одобряю, — хихикнула Ёсико, а поймав на себе острый взгляд, попыталась скалиться не так открыто.

— Он пока проходит стажировку у нас. Но есть все шансы, что в ближайшем будущем войдёт в постоянный состав работников ателье. И как видите, эти двое очень быстро спелись.

— Рада наблюдать, что у вас такая приятная, дружеская атмосфера в коллективе, — с тёплой улыбкой отметила мама и наклонилась к котомке, чтобы развязать узелок. — Чем ты питаешься? Снова одними баклажанами, латуком и сельдереем?

Хоть и не стоило от неё ожидать, что она поднимется на второй этаж и станет проверять содержимое холодильника. Но всё же и врать не хотелось. Поэтому Аяка виновато склонила голову, готовясь выслушать заслуженную порцию родительских наставлений.

— И что мне с тобой делать?.. Покупай хотя бы пару раз в неделю соевый творог, чтобы у тебя не было дефицита белка. И не ленись готовить фасоль и чечевицу. На завтрак обязательно ешь авокадо. И чаще себя балуй бататом, хорошо?

— Хорошо, мама.

— Я тут сделала творог из нутовой муки. Постарайся съесть его за неделю. А ещё я принесла твои любимые маринованные сливы, дайкон и корень лотоса. Битые огурцы тоже съешь побыстрее, — мама вытащила и отставила квадратный контейнер с розовой крышкой в сторону. — А вот это для милой Ёсико.

— Ой, не стоило, тётушка Ито!

— Всё в порядке, я всего лишь навялила немного бананов на досуге. Это небольшая благодарность за то, что ты продолжаешь заботиться от моей Аяке, — улыбнулась она и ласково посмотрела на Шикаяму. — Могу узнать, какого вы подвида?

— Я — благородный олень, — тут же ответил он, показательно раздувшись в груди, будто пытался произвести впечатление. И всё-таки фамилия оказалась говорящей.

— О, так вы с нами одного вида, — её глаза заблестели восторгом и робкой надеждой. — А сколько вам лет?

— Семьдесят один год.

— Какая жалость, — тихо прокомментировала мама и тут же добавила в полный голос: — В следующий раз подготовлю угощение и для вас, господин Шикаяма.

— С радостью приму его от вас, матушка.

— Да прекратите её так называть, — шикнула на него Аяка, всё больше поражаясь, как мало она понимала из того, что творилось в каштановой голове. Указала пальцем на вторую котомку и спросила, переключая всеобщее внимание: — А что здесь?

— Бамбук, медовая тыква и кукуруза.

— Мама, зачем вы такую тяжесть тащили своими руками? Это всё можно купить на ближайшем рынке с доставкой на дом.

— Можно, — покладисто согласилась она. — Но ты же до него не доходишь.

— Дохожу... иногда.

— У тебя хоть рис есть?

— Конечно! Я же совсем недавно покупала тридцатикилограммовый мешок. Ещё и половины не съела.

Мама аккуратно завязала платок на контейнерах, стоящих друг на друге, и посмотрела на Шикаяму. Но даже рта открыть не успела, тот опередил её вежливым кивком, давая понять, что отнесёт котомки на второй этаж. И тогда она благодарно ему улыбнулась и склонила голову, на что уже он поторопился нагнуться перед ней, но при более глубоком угле наклона, как того требовали правила этикета.

— Проводишь меня до остановки? — попросила мама у неё.

— Уже уходите? Вы же только пришли.

— Твой отец вернулся из командировки, — туманно отозвалась она, и всё сразу стало понятно: почему захотела навестить её и принесла побольше маринованных заготовок.

Пока глава семейства Ито находился в городе, Аяка старалась не появляться в отчем доме. У них, мягко говоря, не складывались отношения. Её отец представлял собой классического полигамного представителя самцов косулей — помимо них у него было ещё две неофициальные семьи, которые он даже не пытался скрывать.

Мама чисто на бумажках числилась его законной женой, но при этом оставалась особенно нелюбимой из-за рождения двух дочерей. С самого начала их договорного брака отец продолжал твердить, что жаждет увидеть среди своих первенцев именно самцов. Поэтому после двух неудачных попыток он переключился на другую женщину и получил, что хотел. Но надолго удержать его рождением сына та всё равно не сумела. Ещё через пару десятков лет отец завёл третью жену. Просто ради разнообразия.

И если мама, как правильно воспитанная для шемуанцев супруга, закрывала глаза на козлиное поведение своего мужа, то Аяка не желала подыгрывать им. Она при каждой встрече демонстрировала неуважительное отношение, чем выводила

Однако Аяка любила маму, поэтому старалась лишний раз не пересекаться с отцом, чтобы она не нервничала, наблюдая за их спорами. В некоторых вопросах, как они ни старались, но не могли найти понимания друг у друга. Слишком велика пропасть в мировоззрении у женщины, живущей для других, и женщины, живущей для себя.

— Надолго он приехал? — Аяка подхватила сумочку и направилась в сторону выхода.

Мама неопределённо пожала плечами, не переставая натягивать на губы отточенную всё тем же правильным воспитанием улыбку.

— Я жутко голодная, пойдёмте перекусим в одном ресторанчике неподалёку. И вы мне во всех подробностях расскажите, как ваши дела.

8 глава: Лунный свет

При выборе между выложить круглую сумму на экспертизу перед подачей заявления в суд и попыткой договориться мирным путём она была достаточно наивной, чтобы испытать удачу со вторым вариантом. Но потому как их встретили в «Лунном свете», можно было с уверенностью утверждать, что ничем хорошим для них это приключение не закончится.

Как только они вошли в чужое ателье, холл которого выглядел как типичный бутик, их встретили настороженным взором. В этом полупустом помещении использовались дорогие отделочные материалы. Тёмно-серая мраморная плитка, на идеально ровных стенах чуть более светлая серая краска с крупным шиммером в составе. С высоких потолков свисали десятки дизайнерских пузатых лампочек, намеренно освещающие помещение приятным тускловатым жёлтым светом. Каждая стоила не меньше пяти тысяч юнов. И расход электричества с таким количеством наверняка дикий.

— Вам позвать администратора? — лениво уточнила полусонная девица за стойкой продавца. Она потёрла глаз и зевнула, не предприняв и скромной попытки прикрыть широко распахнувшийся рот, полный мелких зубов.

— Да, позовите, пожалуйста, — сдержанно улыбнулась Аяка.

— Тут несколько камер, не пытайтесь что-либо свистнуть, — бросила она прежде чем покинуть торговый зал.

— Вот же офигевшая малявка, — едва не задохнулась от возмущения Ёсико.

— Не стоит. Таких сотрудников берут не от хорошей жизни.

Дорогая обстановка вокруг намекала, что тот, кто арендовал это помещение, мог себе позволить разрабатывать собственные дизайны или реализовывать оригинальные изделия. Однако, очевидно, он преследовал иную цель: навредить бизнесу Аяки. Вот только кому она успела так сильно перейти дорогу?

Дверь за стойкой повторно открылась и к ним в зал вышла длинная, болезненно худая женщина в чёрной шёлковой блузке и обтягивающих штанах на гипервысокой талии, подчёркивающих насколько тощие у неё бёдра. Широко посаженные раскосые глаза и пухловатые губы в какой-то степени украшал агрессивный макияж. А вот её длинные и прямые волосы всё так же портила совершенно нелепая куцая чёлка. Прошло почти девяносто лет, а Хэбино Каори нисколько не изменилась.

— Долго же вы шли, госпожа Ито, — высокомерно выплюнула она.

— Значит, вы тут администратор? — усмехнулась Аяка, постепенно начиная понимать, что происходит. Откуда и из-за чего на её голову посыпались проблемы.

— Неверно. Я — хозяйка.

Учитывая финансовое положение семьи Хэбино в Нихаку, она могла бы стать хозяйкой не то чтобы какой-то мелкой и невзрачной мастерской, намеренно шьющей подделки скверного качества, ей по зубам было развернуть полноценную сеть роскошных ателье премиум класса. Однако она предпочитала размениваться на мелкую месть. Видимо, у неё, как обычно, уйма свободного времени и дефицит интеллектуальной нагрузки.

— Госпожа Хэбино, вы же понимаете, что у нас есть все основания для того, чтобы подать на вас в суд?

— Можете попробовать, — отмахнулась змеюка, скользнула по взбешённой Ёсико равнодушным взглядом, а вот по Шикаяме уже прошлась куда более пристальным, оценивающим. После чего снова сконцентрировала своё внимание на Аяке. — У меня есть чем защититься.

— Должно быть это мой скетчбук, что вы украли перед выпускным.

— Не понимаю, о чём вы говорите, — неприятно улыбнулась она, продолжая смотреть ей в глаза.

— Приходите к нам на досуге, если захотите узнать, как выглядит качественное, оригинальное изделие от уважающего себя бренда.

Хэбино вскинула руку, манерно указала пальцем, украшенным длинным ярко-алым матовым ногтем с чёрными декоративными полосками, на дверь позади них и сладко пролепетала:

— Выход там.

— Да с радостью! Рядом с такими вонючками дышать нечем, — задиристо фыркнула подруга и, подхватив Аяку под руку, потянула к выходу. — Пошли быстрее, пока тут не задохнулись в миазмах этой вонючки.

Шикаяма ничего не сказал, но вытащил из кармана тканевый платок и прижал тот к носу.

— Пошли вон отсюда, жалкие придурки, пока я охрану не позвала! — истошно кричала им в спины Хэбино. Что у неё с нервами? Завелась из-за какого-то по-детски дурацкого оскорбления.

И даже когда за ними закрылась входная дверь, из ателье продолжили доноситься её глухие вопли.

На улице моросил мелкий, противный дождик, а не по-весеннему холодный ветер продувал до костей, поэтому пришлось пробежаться до широкой крытой аллеи, где они уже не спеша, прогулочным шагом двинулись в общей толпе в сторону метро.

— Это ещё что за стерва? — первым делом спросила Ёсико.

— Мы учились в одном университете, но на разных специальностях. У неё было что-то связанное с маркетингом. Я, честно говоря, особо Хэбино Каори не интересовалась. А до одного случая и не догадывалась, что мы, оказывается, во многих вещах вроде как соревновались.

— Например, чьё платье красивее?

— Ну, можно и так сказать, но с одной оговоркой: я сама шила себе одежду и носила то, что нравится, не особо оглядываясь по сторонам. Мода в бытовом смысле меня никогда не занимала. Я предпочитала популярным в том или ином сезоне вещам те, которые хорошо садились лично на мою фигуру.

— Дай угадаю, ты была популярна в университете?

— Меня не интересовало ничего кроме учёбы.

— Ещё бы! Сто пудов была из тех холодных штучек а-ля «Снежная принцесска».

— Поддерживаю, — скупо прокомментировал рядом идущий и греющий уши Шикаяма.

— Ваш типаж? — с озорным видом поддела его Ёсико и тут же переключилась обратно на Аяку: — Столько лет прошло, и она до сих пор на тебя зуб точит? Что ты ей сделала?

— Да

— В смысле? Это обзывательство или он реально хорёк?

— Не прям хорёк… он то ли соболь, то ли куница.

— А фамилия?

— Не имеет отношения к виду — Исида.

— Ты увела у стервы хорька? Но зачем тебе он сдался?

— Никого я у неё не уводила. Тем более, она змея. Ей он тоже без надобности. Просто Исида Коджи в своё время пользовался особенным почётом и уважением среди сверстников. Хорошо учился, прекрасно играл в баскетбол, достаточно симпатичный и из обеспеченной семьи.

— То есть, был популярным, — подытожила Ёсико и тормознула около пустой лавочки. Усадила её по центру, а сама села с краю. Дотронулась до рун, вырезанных сбоку, и прошептала заговор на их кратковременную активацию. Лавка мгновенно потеплела и стала приятно согревать озябшие ноги. — Давай не тяни, ближе к сути: почему она так обозлилась из-за хорька, который ни тебе, ни ей особо не был нужен?

— Мы учились на втором курсе магистратуры. Он поспорил с парнями, что сможет у меня взять номер пейджера.

— Но не смог.

— Не смог, — подтвердила Аяка, чуть придвинувшись ближе к подруге, когда с другой стороны на лавку присел Шикаяма. — Потому как у меня не было никаких пейджеров. Но Исида в это не поверил. И ещё несколько лет меня доставал, а потом до него наконец-то дошло, что я не врала. Но по инерции мы продолжали общаться до самого выпуска.

— Стали друзьями, поняла. А неприятная змеюка тут каким боком?

— Хэбино пыталась сблизиться с хорьком, потому что тот дружил с парнем, в которого она была влюблена. Из-за хорька я с ним время от времени тоже общалась, возможно, поэтому она совсем озлобилась и стала мне разные подлянки делать, от достаточно безобидных до финансово ощутимых. И неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы не вмешался её старший брат на последнем году нашего обучения. Она пыталась добиться моего исключения, продвигая идею, что я сплю со своим научным руководителем.

— Однако… мне этой змеюке лишь сильнее навалять захотелось.

— Она не из семьи Хэбино, которая владеет одноимённой холдинговой компанией? — Шикаяма стянул с себя флисовую рубашку, оставшись в одной чёрной водолазке с высоким горлом, и укрыл её голые колени.

— Именно из неё, — Аяка смущённо оглянулась на подругу, спрашивая взглядом, не поделиться ли с ней теплом? Но та, хитро улыбаясь, отрицательно мотнула головой. — Она и не пыталась этого скрывать. У неё в университете был свой личный водитель. Все знали об особом положении Хэбино Каори и старались с ней не ссориться.

— В таком случае это будет сложный бой, — подытожил он.

— Да, она не из нашей весовой категории.

Одно дело иметь равного по силам и возможностям врага. И совершенно другое, бороться с выходцем из семьи, которой принадлежит компания — одна из крупнейших в Нихаку среди независимых от государства.

9 глава: Работники

По центру зала стояло двое. И эти двое якобы явились проходить стажировку в «Секрете глицинии». Пухленькая девушка с пышным пучком каштановых волос смущённо перебирала пальцами и глядела исключительно в пол. Иногда вскидывала руку, чтобы поправить круглые очки на носу, но это больше походило на нервную привычку нежели реальную необходимость. Рядом стоял контрастно беззаботный парень с короткой модельной стрижкой, у которой волосы сверху были уложены набок, и разглядывал всё вокруг с праздным любопытством. На его губах играла невесомая улыбка, демонстрирующая, что, в отличие от своей напарницы, он не испытывал ни капли стресса от происходящего.

— Я закончила Исэгавский колледж текстиля и дизайна, — произнесла практически шёпотом девушка, назвавшаяся Синохарой Касуми. Она продолжала смотреть в пол и, казалось, с минуты на минуту собиралась расплакаться, из-за чего Ёсико глядела на неё, как на диковинную зверюшку. Хотя та в каком-то смысле ею и была — коалы редко встречались даже среди полукровок. А ещё оборотни этого подвида славились своим убийственным пофигизмом, в котором могли посоревноваться разве что с ленивцами.

Аяка встретилась глазами с подругой и пожала плечами. Ей-то откуда знать, из-за чего так испугалась девчонка. Она задавала им стандартные вопросы. Да и парень вовсе не выглядел так, будто собирался взвыть с той на пару.

— А я был в числе лучших в группе по рунической магии в ведьмовской академии! — провокационно воскликнул Комацу Риота. И показушным движением, выдающим в нём самоуверенного выскочку, потёр нос. — С моими амулетами, заговорёнными на удачу, хорошие оценки и успехи на любовном фронте, ходила половина студентов. Конечно, вещи я тоже умею рунировать. Хотя никогда на этом и не специализировался. Но я толковый малый! Схватываю любую информацию на лету. Вы не пожалеете, если наймёте меня. Гарантирую!

— Говорите, вас направили из агентства? — ничего не понимая, переспросила Аяка и посмотрела на Шикаяму, притащившего лоток пайеток из мастерской и теперь, сидя на гостевом диване, пришивающего их к чашкам бюстгальтера. Она подхватила телефон и набрала агента, с которым заключался договор на поиск двух новых сотрудников. — Добрый день, господин Накамура, к нам тут пришли ребята, говорят, что от вас.

— Добрый день, госпожа Ито, — отозвался он скрипучим старческим голосом. — Всё верно. Как вы и заказывали: одного мастера по рунам и одного портного. Это заняло больше времени, чем мы договаривались. Однако главное результат, правда ведь?

— Но вы же уже прислали нам портного. Третья неделя пошла, как он у нас работает.

— Какого портного? Я не посылал к вам никого, кроме тех двоих, которым полагалось прийти сегодня: Комацу Риоты и Синохары Касуми. Вы забыли? Мы позавчера с вами согласовывали собеседование, — напомнил господин Накамура и добавил гораздо тише брюзжащим тоном, очевидно, обращаясь уже не к ней: — Ну и молодёжь пошла, вечно ничего удержать в памяти не могут.

Он в самом деле звонил позавчера, чтобы уточнить детали и время собеседования. Но Аяка решила, что речь шла исключительно о рунической ведьме. Она ещё удивилась, что портного господин Накамура прислал без каких-либо предупреждений, а тут вдруг счёл необходимым позвонить заранее.

Отложив мобильный телефон и попросив Ёсико отвести стажёров в мастерскую, где им предстояло пройти тестовое задание, Аяка встала напротив их уже постоянного работника. Они буквально накануне заключили договор на год — двухнедельная стажировка окончилась, и все остались друг другом довольны.

— Шикаяма, вы не хотите как-то объясниться?

— В плане? — он поднял на неё кристально чистый взгляд.

— Вы пришли к нам не от агентства.

— Я никогда не утверждал, что пришёл от него.

— И не стали меня переубеждать, когда я сделала неправильные выводы.

— Мне это не показалось важным. Вы не упоминали, что нанимаете лишь присланных из агентства сотрудников.

При желании этот не пойми откуда свалившийся им на голову оленёнок мог быть крайне изворотливым. Ловко уходил от ответов. И не придерёшься ведь.

Она сложила руки под грудью и, продолжая смотреть на него сверху вниз, строго спросила:

— Что за цели вы преследовали, когда устраивались в «Секрет глицинии»?

Шикаяма отложил шитьё и поднялся с дивана, мгновенно став на полголовы выше. Но мало ему было заставить её смотреть на себя снизу вверх, этот малолетний паршивец шагнул вперёд, сократив расстояние между ними до неприличного. А уже Аяка в свою очередь решила, что если отступит назад, то тем самым продемонстрирует слабость. Всё же она не юная девица, чтобы смущаться от того, что какой-то мальчик встал слишком близко.

С удивлением разглядев на подбородке и над верхней губой, которая оказалась чуть пухлее, чем нижняя, достаточно яркую щетину, она нехотя признала, что мальчишка не так уж и мал. А ещё, что приводило в смятение значительно сильнее, чувствовала жар, исходящий от тела напротив даже сквозь одежду. Или ей это чудилось?..

Неожиданно чужая рука взметнулась и коснулась её волос, заставив вздрогнуть.

— Что ты себе позво?.. — возмущённо зашипела Аяка, но тут же оборвала себя на полуслове, увидев в его пальцах белую нить.

— Когда я проходил собеседование, то говорил искренне. Меня правда восхищает ваш талант, поэтому, думаю, что могу многому у вас научиться…

— Обычно после таких сладеньких слов следует: «но…» и какое-нибудь малоприятное примечание, — проворчала она, отводя взгляд в сторону.

— … но вы правы, также мной двигали и скрытые мотивы.

— И что же это за мотивы?

— О них вам пока рано знать, — туманно отозвался он и улыбнулся, став похожим на милого щеночка, которого внезапно захотелось почесать за ушком. Очень странное чувство, поскольку раньше её на таких сладких мальчиков никогда не тянуло. — Могу лишь гарантировать, что они не имеют отношения к работе и никаким образом не навредят вашему бизнесу.

— Поняла, в таком случае отложим на время этот разговор, — пробубнила Аяка и попыталась отойти, но его рука легла ей на талию и прижала к уже знакомой на ощупь твёрдой груди, приятно пахнущей не по годам взрослым мужским парфюмом.

— Осторожнее, вы подцепили носком ковёр, — глухо произнёс совсем рядом голос, прозвучавший ниже, чем обычно.

И она всё-таки покраснела.

10 глава: Рунескрипт

Намеренно встав так, чтобы не видеть последовавшего за ней Шикаяму со всё тем же лотком пайеток и недоделанным бюстгальтером, Аяка прошлась строгим взглядом по вытянувшимся по струнке стажёрам. Но когда обратилась к запуганной Синохаре, сжалилась и чуть смягчила тон голоса:

— Поскольку вы специализировались в училище на вышивке, то я дам вам достаточно простое задание. Вышейте мне в любой удобной лично для вас технике бабочку на «Зефирках».

— На трусиках «Зефирках»? — она на миг вскинула на неё полные ужаса глаза и тут же упёрлась ими обратно в пол. — Но они же… присобираются на резинке.

— Это для вас нерешаемая проблема?

— Я не знаю… никогда не пробовала…

— То есть вы отказываетесь выполнять это задание?

— Нет!.. Конечно, нет… Я попробую, — почти беззвучно шевельнула губами Синохара. Тоже достала из рюкзака набор инструментов, пусть и не такой впечатляющий, какой продемонстрировал на собеседовании Шикаяма, но всё же свой.

И пока Аяка вяло кивала и всячески подтверждала, что боязливая стажёрка могла использовать абсолютно всё, что находилось в мастерской для выполнения задания, Ёсико схватила один из стульев за высокую спинку и с грохотом поставила его по центру открытого участка наливного пола.

— Комацу! — жизнерадостно воскликнула она.

— Слушаю, госпожа Хасэгава! — возбуждённо отозвался тот.

— Я хочу, чтобы вы зарунировали этот стул!

— Вообще без проблем!

— Мне нравится ваш настрой!

— Да какой тут настрой? Зарунировать обычный стул — плёвое дело!

— Супер! Наложите на него руны таким образом, чтобы на: «о-хо-хо» он уменьшался до размера монеты, а на «му-ха-ха» увеличивался обратно!

Судя по застывшему выражению лица Комацу, жизнь его явно не готовила к встрече с Ёсико. Он в полной растерянности почесал затылок и смущённо отметил:

— Но у них же получается один и тот же спусковой крючок — смех.

— В каком смысле, один и тот же?.. Ты, что ли, не слышишь разницу между «о-хо-хо» и «му-ха-ха»? — искренне удивилась подруга и принялась безудержно ржать, чтобы Комацу хорошенько прочувствовал отличие в звучание этих двух видов смеха.

От былой самоуверенности не осталось и следа. Напротив, мало-помалу на смуглом лице проступало всё больше паники от осознания, куда именно он попал и что за личность ему досталась в качестве рабочего руководителя.

В этом была вся Ёсико: гениальность в ней тесно граничила с лёгкой безуминкой. С непривычки многие пугались её эпатажных выходок. И небезосновательно. Если не тормознуть подругу, то мальчишка попросту сбежит. Всё-таки швей и портных к ним заглядывало много, поэтому Аяка уже приловчилась их тестировать, а рунические ведьмы — более редкий народец. Комацу Риота — первый ведьмак, который хотел работать в ателье за весьма долгое время поисков.

— А сложно зарунировать неживой объект? — поинтересовался Шикаяма, отложил на колени почти законченный бюстгальтер и помассировал шею.

— Да я бы не сказала, — задумчиво протянула Ёсико и широко улыбнулась. — Просто рунескрипт надо грамотно составить.

— Рунескрипт?

— Это что-то вроде формулы, которая является сценарием развития событий, где пошагово расписана

— Вообще не звучит как что-то простое, — с усмешкой подытожил Шикаяма и посмотрел на Аяку.

А она взяла и отвела взгляд в сторону. И уже в следующую секунду раздражённо нахмурилась, ругая себя за несоответствующую возрасту реакцию. Ну, встретились глазами, с кем не бывает? Ей всё-таки сто тридцать семь лет. Попросту неприлично столь эмоционально реагировать на подобную ерунду.

Аяка кашлянула и обратилась к подруге:

— Может, какое-нибудь попроще господину Комацу задание дашь? Даже я понимаю, что ты ему задачку не по зубам выдала.

— Чья бы корова мычала, — фыркнула она и указала взглядом на Синохару, замершую в нерешительности над отрезанным куском ткани. И дабы доказать, что являлась куда более доброжелательным руководителем, Ёсико спросила у своего стажёра: — Комацу, я ведь ничего сложного не попросила сделать?

— Ну… я впервые вижу такие вязи, — сконфуженно промямлил он, разглядывая трусы. — И нам преподавали только, как из обычных рун составлять скрипты... Я даже не догадывался, что скрипты ещё и из вязей пишут.

— Да там разберёшься, ничего сложного, — нетерпеливо отмахнулась она, закидывая трусы обратно на полку. — Так, давай…те для начала со стулом разберёмся. С какой руны вы начнёте став рекурсивного рунескрипта?

— С ингуза?..

— А чего не дагаза?

— Но дагазом ведь закрываются ставы.

— Ну, хоть что-то знаете, — вздохнула Ёсико.

— Да мы половину ставов открывали ингузом! — возмутился Комацу и тут же стушевался под скептически приподнятой бровью. — Не поймите меня неправильно, госпожа Хасэгава. Просто нам так преподавали. Это не я придумал обязательно открывать став ингузом.

— Ингуз приемлем для живого субъекта, а не физического объекта. Чуешь разницу?

— Чую…

— Ёси, — с лёгким нажимом произнесла Аяка. Вечно та забывалась и переходила на неформальную речь с малознакомыми оборотнями и людьми. Если её не одёрнуть вовремя, то совсем скатится в панибратство.

— Я правильно понимаю, что вы на амулетах и татуировках специализировались?

— Да, всё верно.

— Но у нас всё-таки иная специфика работы…

— Я быстро учусь! — воскликнул он, видимо, учуяв теперь ещё и запах подпалённых перспектив у них работать.

— А вязи вы хоть собственные умеете составлять?

— В смысле, использовать не те, что в учебнике?

— Да, из головы.

— Ну, теоретически могу…

По откровенно скучающей моське Ёсико отлично читалось, что стажёр ей, мягко говоря, не приглянулся. Но на деле выбора у них не было. Это ещё с портным допускалось поворотить немного носом. Поскольку тех на рынке труда предостаточно как хороших, так и плохих. А вот ведьмами или ведьмаками никто не разбрасывался. Они жили в таком мире, где даже самым паршивым кудесникам без куска хлеба остаться не грозило.

Что уж говорить про таких ведьм, как Ёсико. Не счесть, сколько раз её пытались увести другие компании, предлагающие космические зарплаты. Но, к счастью Аяки, деньги для той не имели большой ценности. Вернее, подружка никогда не испытывала в них как таковой нужды: обеспеченная семья, талант в рунической магии, отсутствие излишней скромности и девиз по жизни: «дают — бери, бьют — беги», — внесли определённую лепту в становлении её жизненных принципов.

Облокотившись на высокую спинку стула, она подпёрла кулаком щёку и бросила скороговоркой: «Я — Хасэгава Ёсико, призываю силу воздуха: приди и освяти это тайное знание; будь свидетелем моего колдовства». Взмахнула свободной рукой и вслед за указательным пальцем побежала дорожка голубоватой энергии.

— Вязь должна выглядеть целостной графемой, — комментировала Ёсико своё рисование по воздуху, — устойчивой и сбалансированной, чтобы её зрительный центр совпадал с геометрическим.

— В смысле была симметрична относительно центра по вертикали и горизонтали? — уточнил Комацу, внимательно наблюдая за волшебством.

— Что-то вроде того. Хотя есть исключения, — она закончила писать руническую вязь, та ярче вспыхнула и растворилась в воздухе. — Эту штучку я придумала, чтобы у нас тут не заводились всякие таракашки и не сожрали наши драгоценные тряпочки.

— Это же что ж… вы сейчас зарунировали воздух в комнате? — ошеломлённо уточнил он и почесал затылок. — Вот это пападос... а можно звонок другу?

— Он лучше вас соображает в рунической магии? — вмиг приободрилась Ёсико.

— Он учился в параллели на артефактора! Но в целом, да… головастый гад.

Она тут же потеряла к нему снова интерес и лениво кивнула. Комацу если и задела её реакция, то виду он не подал, а быстренько умчался на первый этаж.

— А что, артефакторы и рунические ведьмы учатся на одном отделении? — теперь удивился Шикаяма.

— Ну, естественно. Руны ведь наш общий основной инструмент работы. Просто у нас, рунических ведьм, и ведьм-артефакторов способности немного к разным областям лежат, и сами источники энергии не пересекаются. Артефакторика работает с магией пространства. И только с неживыми объектами.

Кажется, его взгляд снова попытался перескочить на Аяку. Но она успела отвернуться, чтобы проверить, как продвигался прогресс работы Синохары. Лишь боковым зрением подметила, что он уставился куда-то в её сторону.

11 глава: Долгий завтрак

По итогу короткого совещания они с Ёсико решили оставить обоих стажёров. И неожиданно штат расширился не до четырёх работников, на что спокойно хватало бюджета ателье, а до пяти. Пришлось урезать собственную зарплату, надеясь, что через месяц-другой получится значительно увеличить выручку. А если нет, то Аяка снова полезет в долги, из которых только-только выбралась.

Проснувшись рано утром в большой и всё такой же одинокой постели, она сделала себе чашку кофе и села за компьютер, чтобы проверить электронную почту. Ответа по мумбрешской коллекции не появилось. Похоже, и в этот раз

Неужели дизайны Аяки так плохи? Почему все приличные издания продолжали ей отказывать в сотрудничестве? Её пугала мысль, что она зря прислушалась к Ёсико и позволила себя уговорить открыть собственное ателье. Иногда даже посещали такие упаднические мысли, которые нашёптывали: «ты потратила полжизни на полнейшую ерунду, могла бы продолжить работать на чужого дядю, выйти замуж и воспитывать детей». Но пока ещё получалось себя взбодрить, напомнив, что это всё влияние шемуанского общества, которое даже в их прогрессивное время пыталось затоптать любые профессиональные амбиции у женщин.

В Нихаку по сей день женщинам платили в среднем на тридцать процентов меньше, чем мужчинам, и заключали короткие контракты на год или два. Потому как женщина — в первую очередь мать. Все женщины рано или поздно беременели, и тогда с ними просто не перезаключали контракт, а отправляли в свободное плаванье, на попечение мужа. А потом крайне неохотно брали на более низкие должности с рядом оговорок, потому как они становились неудобными работниками, не желающими оставаться на переработки. В Нихаку никто не любил сотрудников, уходящих с работы вовремя. А те не могли поступить иначе, потому как их детей было необходимо забирать из садиков или начальных школ. Ведь мужчина никогда не опустится до обязанностей, которые полагалось выполнять женщине.

Со стуком поставив чашку на стол, Аяка с раздражением подумала о том, как несправедлив этот мир. Почему она не могла быть одновременно заботливой матерью, привлекательной женщиной и хорошим работником? Почему её заставили выбирать что-то одно?

— С добрым утром, госпожа Ито, — знакомый голос выдернул Аяку из неприятных размышлений.

— С добрым утром, Шикаяма, — она быстро глянула на часы, отмечая, что до начала рабочего дня ещё полтора часа. — Вы сегодня рано.

— Мне не спалось.

Он встал у своего новенького стола, открыл специальную сумку для обедов и вытащил контейнер с едой. Аяка опустила взгляд на пустую кружку со следом от губной помады и с грустью подумала, что, несмотря на приличный разрыв в возрасте, именно она являлась менее сознательной личностью: завтраками пренебрегала, пила кофе на голодный желудок. Не удивительно, что мама продолжала беспокоиться о ней.

На стол перед Аякой опустился открытый контейнер, откуда доносился приятный аромат свежесваренной каши с фруктами, нарезанными мелкими кубиками, и орехами.

— Что?.. — она резко повернула голову и неожиданно оказалась нос к носу с Шикаямой.

— Я приготовил лишнюю порцию, — тихо объяснил он, заглядывая через глаза в саму душу, а его дыхание при этом волнующе защекотало ей подбородок.

— Спасибо за угощение, — Аяка отвернулась и подхватила ложку, чтобы начать как можно скорее есть. Хорошенько зачерпнула кашу, но не успела её опустить в рот, потому как дотронулась до губы и почувствовала, что она всё ещё была обжигающе горячей. — Ауч.

— Обожглись?

Шикаяма подцепил за подбородок и развернул её лицо обратно к себе, обеспокоенно смотря на губы. Чуть нахмурился и подул на обожжённое место. Сколько он так дул, Аяка не знала. Она замерла, то ли наслаждаясь его заботой, то ли не понимая, как реагировать на неё. Но когда золотисто-медовые глаза медленно поднялись с губ и встретились с ней взглядом, почувствовала, что уже знакомый жар стал растекаться по щекам.

— Мне уже лучше, — Аяка высвободилась и встала из-за стола, чтобы подойти к холодильнику и достать из него бутылку прохладной воды. Сердце взволнованно стучало в груди.

Да с этим мальчишкой вообще нельзя расслабляться ни на миг! Тихий, тихий, а чуть что, лапки свои шаловливые распускает. И это его странное поведение… он, что ли, пытался ухаживать? Абсурд. Необходимо поторопить маму с поисками следующего претендента на свидание вслепую. А то она начинала видеть в парне, годящемся ей в сыновья, то, что видеть не должна.

Через полчаса подошли стажёры, и в самом конце на работу заявилась Ёсико, в качестве извинения за своё двадцатиминутное опоздание угостив всех пирогом из кофейни неподалёку.

— Я знаю одно место, где готовят потрясающие булочки на пару с говядиной. Завтра принесу, вы просто обязаны их попробовать — они лучшие из лучших! — воскликнул Комацу, как только доел свой кусочек пирога с вишней.

— Спасибо, но мы не сможем отведать ваше угощение, — сдержанно отказала Аяка.

— Это они не смогут, а я вполне, — хихикнула Ёсико, а потом задумчиво уточнила: — А пирожок с говядиной у вас будет восприниматься за каннибализм?

— Если бы могли переваривать мясо, то да. Мы относимся к одному надсемейству.

— А вы вообще никак мясо не можете есть? Прям совсем?

— Нас не просто так называют травоядными оборотнями. Наша пищеварительная система так устроена, что у нас нет ферментов, которые бы расщепляли белки и жиры животного происхождения.

— Тут все оборотни?!

— Вы, Комацу, единственный человек среди нас. Ёсико по отцу наполовину обезьяна, а Синохара — коала. Я же чистокровная косуля, а Шикаяма является оленем.

— О, так вы, значит, пара?

— Кто? Я и Шикаяма? — удивлённо переспросила она. — Нет. С чего вы взяли?

— Ну, косуля и олень… вроде одного подвида.

— Мне сто тридцать семь лет, а Шикаяме семьдесят один год, — объяснила Аяка, натянуто улыбаясь. — У нас слишком большая разница в возрасте, чтобы быть парой.

— Возраст — всего лишь цифры, — не согласился Шикаяма.

— О-о, Шикаяма, вот это настрой! Одобряю, — подбодрила его Ёсико. — Согласна, кое-кто слишком много придаёт значения циферкам.

— Возраст — не просто цифры, но и жизненный опыт, финансовые накопления и материальные ценности, — она раздражённо осадила эту легкомысленную парочку. — У людей и оборотней одной возрастной категории одинаковые цели. Например, я уже в том возрасте, когда любые отношения рассматриваются в перспективе брака, чтобы в скором будущем завести потомство. А вы, Шикаяма, ещё даже не доросли до того, чтобы думать о браке.

— С сорока лет любой оборотень вправе вступить в брак по собственному желанию. Я уже как несколько десятилетий совершеннолетний, не вижу ничего, что помешало бы мне думать о браке.

— Думать вы о нём можете сколько угодно, но вступать советую не торопиться.

— Почему же?

— Потому

— А кто вам сказал, что я собираюсь играться?

— Зачем вам нужен брак в таком молодом возрасте?

— Он нужен женщине, которая мне нравится.

Аяка окаменела, смотря в спокойные глаза напротив. Это он только что ей в чувствах признался? И все вокруг ещё так демонстративно притихли, выжидая её реакцию.

— А что вы можете дать этой женщине? — возвращая контроль над эмоциями, холодно спросила она. — Крышу над головой, стабильное будущее, в котором ваши дети не будут ни в чём нуждаться?

— Я сделаю всё, что от меня потребуется.

— Похвальное стремление. Но, Шикаяма, посмотрите правде в лицо. Пока вы ничего ей не можете дать.

12 глава: Сложный заказ

За спорами они не услышали, как зазвенели колокольчики. Лишь когда межкомнатная дверь распахнулась, а в зал вплыла долговязая женская фигура в пышной накидке, украшенной чёрными перьями, поняли, что к ним пожаловал новый клиент.

— Добрый день. Будьте так любезны, ответьте, здесь отшивается исподнее по любому замысловатому требованию? — чопорно поинтересовалась сухопарая дама в годах. От каждого элемента её своеобразного образа, от того, как она слегка задирала нос и будто взирала на весь мир свысока, сквозило высокородным снобизмом.

— Добрый день! Да, всё верно, — Аяка подскочила с дивана и устремилась к стойке, за которой принимала гостей. — Я — главный дизайнер и хозяйка ателье Ито Аяка. Чем могу вам быть полезной?

Та демонстративно окинула её оценивающим взглядом с головы до ног, поджала тонкие губы, подчёркнутые ярко-красной глянцевой помадой, и поморщилась в намёке на отвращение:

— Вы так скромно облачены для дизайнера.

На фоне торчащих во все стороны перьев она и правда скромно вырядилась. Всего-то в полупрозрачную сверху белую блузку с высоким горлом и отдельно надеваемыми длинными рукавами-фонариками, суженными у запястий. И чёрные штаны свободного кроя из искусственной кожи, у которых широкий пояс корсетного типа подчёркивал не только узкую талию, но и пышную грудь.

Однако Аяка осознанно одевалась в чёрно-белом стиле, воспринимая это сочетание цветов за некую рабочую униформу в своём ателье. Постоянно экспериментировала с моделями и фасонами, примеряя на себе то асимметричные юбки, то комбинезоны с халатами, но саму цветовую гамму сохраняла. И никак не ожидала однажды услышать подобный комментарий.

— Прошу прощения, что не соответствую вашим требованиям, — вежливо улыбнулась она, — госпожа…

— Сагидайго Нана.

Моментально всё встало на свои места. И показавшееся смутно знакомым лицо, и вызывающие манеры. К ним пожаловала известная актриса, ушедшая в отставку уже как пятьдесят лет. Ушедшая не по собственной воле, а с громким скандалом, в котором оказалось вывернуто грязное бельё многих политических деятелей. И, похоже, не все слухи были раздуты из воздуха, характер у неё в самом деле не из приятных.

— Одна прелестная голубка донесла до меня весть, что вы отшиваете дивное исподнее, которое чудесно садится даже на крылатых.

— Да, всё верно.

— Я — цапля, — величественно заявила госпожа Сагидайго. — У меня не какие-то нелепые маленькие крылышки, торчащие из лопаток. У меня шикарные крылья на половину спины.

— Мы разрабатываем индивидуальный дизайн в соответствии со строением крыльев в половинчатом обороте. Так, чтобы вам было удобно развернуть их при необходимости.

— Из любых материалов? — недоверчиво уточнила она.

— Да. В нашем ателье работает талантливая ведьма. Она способна зарунировать абсолютно любой материал или декоративный элемент.

— Я желаю комбинацию из викуньей ткани.

Вот и проблемы подъехали. Викунья ткань — не тот материал, который можно купить или заказать у любого поставщика. Она невероятно дорогая и редкая. Одна тоненькая полосочка стоила в районе ста тысяч юнов, а той, что хватило бы на короткие носки — триста или четыреста тысяч, что соответствовало почти трёхмесячному обороту в ателье. На целую комбинацию потребуется ткани минимум на полтора миллиона юнов.

— Извините, вы имеете в виду материал с процентным соотношением викуньей шерсти? Например, бенгинку, где девяносто пять процентов кашемира и пять викуньи?

— Нет, я имею в виду ткань, где все сто процентов — викунья шерсть.

— Изделие из викуньи будет стоить целое состояние.

— Имеете дерзость намекать, что я не в состоянии себе позволить это изделие?! — оскорблённо охнула госпожа Сагидайго. Дёрнула пальцами, похожими на иссохшие веточки дерева, за край накидки, чтобы продемонстрировать рукав кофты. — В сию минуту на мне блуза из викуньи, отшитая на заказ. Я, может, больше и не блистаю на сцене, как в былые времена, но всё ещё в состоянии носить приличный туалет, соответствующий моим изысканным вкусам.

— Нет, госпожа Сагидайго, это мы не можем себе позволить такой дорогой материал.

— А, вот в чём кроется корень проблемы, — выдохнула она, заметно расслабившись. Кто бы подумал, что у такой подчёркнуто надменной дамы настолько чувствительная самооценка. — Всё в порядке, я оплачу все издержки. В том числе готова внести предоплату в виде полной стоимости за материал.

Обернувшись, Аяка нашла взглядом подругу и панически вскинула брови. Такой шанс поработать с викуньей тканью ещё очень долго мог не выпасть. Но, с другой стороны, если они не справятся со столь деликатным материалом, — а вероятность такого исхода присутствовала из-за неопытности, — то понесут огромные убытки, которые придётся расхлёбывать не один год. Весьма опасный для маленького бизнеса риск, но сам заказ интересный и сложный. Не хотелось от него отказываться.

После недолгих колебаний Ёсико уверенно кивнула, давая своё согласие, и тогда она обернулась обратно к госпоже Сагидайго и с вежливой улыбкой произнесла:

— Мы согласны пойти на ваши условия, несомненно, для нас оптимальные, но остаётся ещё один нюанс. У нас нет поставщика, который смог бы предоставить такую редкую ткань. И его поиски займут какое-то время.

— Это тоже не является проблемой. Я вам предоставлю нужные контакты.

Как-то подозрительно всё гладко складывалось. И деньги на покупку ткани дать готова, и поставщика предоставить. Просто бери и делай. Даже если предположить, что ей и правда кто-то нашептал о качестве их белья, разрекламировал лучшим образом, всё равно сомнительно выглядит этот прямолинейный энтузиазм. Не могла ли опальную актрису подослать Хэбино Каори? Всякие грязные манипуляции через третьи руки — как раз её стиль.

Но

— Хорошо, давайте мы подготовим договор и через пару дней с вами свяжемся для получения предоплаты. А сейчас предлагаю пройти в примерочную, и я сниму с вас мерки, — Аяка указала ладонью на дверь в углу зала.

— Нет, в данный момент в этом нет никакой необходимости. Снимем после того, как вы приобретёте ткань, — госпожа Сагидайго положила на столешницу чёрную матовую карточку в виде пера, на которой был написан исключительно один номер телефона золотыми цифрами. — Будьте так любезны, позвоните, как будете готовы приступить к работе. Но не затягивайте, вы хоть и уникальны в каком-то смысле, но слишком долго я ждать не люблю. Даю вам неделю, чтобы всё обдумать и подготовить документы.

— Но у нас и другие заказы … — растерянно пробормотала она ей в спину. Но та либо сделала вид, что не услышала, либо не сочла нужным отреагировать и вышла за дверь.

Налетевшая со спины Ёсико едва не сбила Аяку с ног. Она восторженно пищала, что они добрались до нового уровня. Ей не терпелось как можно скорее пощупать ткань из викуньи и приступить к составлению вязи, на которую отзовётся диковинка. По пальцам рук можно пересчитать все ателье в Нихаку, что работали с этим материалом, и теперь они войдут в их число.

Аяка рассеянно слушала подругу, но ощущала на душе непонятное беспокойство. Но поскольку она и в хорошие времена отличалась излишней мнительностью, полностью довериться интуиции не могла. Встретилась со спокойными глазами Шикаямы и, к собственному удивлению, почувствовала, что удушающая тревога стала постепенно отступать.

13 глава: Истинный олень

Большая часть недели, отведённой под подготовку к сложному заказу, пролетела как один жутко затянувшийся, нескончаемый день. Никто толком не спал. Но усилия были потрачены не впустую — они закрыли почти все срочные заказы. И только показалось, что, наконец-то, можно выдохнуть, как позвонила мама и сообщила о дате очередного свидания вслепую. И, естественно, с той стороны возжелали его провести как можно скорее.

Устало помассировав виски, Аяка напомнила себе, что у неё нет времени сидеть и прохлаждаться. Возможно, ей даже удастся часик покемарить в салоне красоты, пока ей будут приводить волосы в порядок и делать макияж.

— Я отойду часа на четыре, — объявила она, вставая из кресла и оглядываясь в поисках сумки.

— Опять на свидание? — недовольно прогудела Ёсико, вызывая желание отвесить ей подзатыльник. Раньше она провожала молчанием, а встречала сочувствием. А теперь, с появлением новых работников в ателье, точнее, одного конкретного портного, всячески демонстрировала своё осуждение.

— Не опять, а снова, — огрызнулась на автомате Аяка и подхватила сумку, лежавшую около ножки стола.

Она и так от всех вокруг постоянно слышала, что на свидания по договорённости ходят всякие неудачники, а теперь ещё и от близкой подруги было необходимо защищаться. Заладила, как попугай, любимую песню о важности чувств. Якобы видела какие-то там искры между ней и мальчиком, у которого только недавно молоко на губах обсохло. И совершенно не хотела слышать Аяку, пытающуюся ей донести, что для неё важнее другие качества в мужчине, нежели приходящая и уходящая любовь. Стабильность — вот что она искала, продолжая шастать по этим чёртовым встречам. Надеялась встретить такого же трудоголика, каким являлась сама, у которого на устройство личной жизни попросту не оставалось времени. Адекватного и приятного в общении зрелого мужчину, способного идти на компромиссы.

— Пожалуйста, останьтесь, госпожа Ито, — вдруг окликнул её Шикаяма.

— Что?.. В смысле?

— Не ходите на это свидание, — попросил он серьёзно.

— Шикаяма, вы, кажется, что-то перепутали, — растерянно отозвалась Аяка, опешив от его наглости. — Вы не имеете права меня просить о таких вещах.

— Но я хочу иметь это право.

— На каком основании?!

— На основании того, что я — ваш истинный олень!..

Нокаутировал всего одной фразой. Много разных парней за свои сто тридцать семь лет Аяка встречала: смешных, глупых, хитрых и лживых. С разными общалась. Но настолько странных слов ей ещё никто не говорил.

Они молча смотрели друг другу в глаза. Каждый ждал, когда другой отступит и первым отведёт взгляд. Опустившаяся на зал тишина давила на барабанные перепонки.

— У людей подобное признание прозвучало бы как оскорбление, — не удержался и прокомментировал Комацу.

— Вам не стоило этого говорить, — испуганно прошептала Синохара. — Сейчас ещё и нам достанется.

Замечательное место Шикаяма выбрал для признания. Была бы здесь ещё мама, так и вовсе идеальное, чтобы гарантировано по всем фронтам проблем доставить. Однако и сотрудников, смотрящих на них с горящими глазами, словно на интересное кино, на самом деле хватало с головой. Разной тонкости поддёвки и намёки на скрытый роман обеспечены на долгие месяцы, если не годы.

Шумно выдохнув, Аяка надавила подушечкой пальца на место между бровями и слегка помассировала. Обычно её этот приём неплохо успокаивал. Но сегодня почему-то не захотел работать, поэтому сквозь зубы вырвалось:

— Вы совсем дурной?

— Я влюблённый.

— Ну, это где-то неподалёку, — пробормотала Аяка, закатывая глаза. — Шикаяма, такие шутки это уже за гранью…

— Какие шутки? Я совершенно серьёзен.

— Серьёзен он… О какой истинности вы говорите? У парнокопытных её не существует. У нас цветёт и пахнет полигамия. Каждый второй мужчина заводит как минимум ещё одну любовницу, а как максимум — несколько семей. Не заводят лишь те, кто не может финансово себе позволить — это единственный сдерживающий фактор. Вы молоды и наивны, могли по неопытности спутать так называемую «истинность» с обычной мимолётной влюблённостью. Однако вы заблуждаетесь, и меня пытаетесь ввести в заблуждение. Настоящая нерушимая моногамная связь встречается исключительно у каких-нибудь птиц, куниц или волков.

— Нет. Вы не правы. В тот раз, когда я вас поймал, случайно ухватившись… вы разве ничего особенного не почувствовали? Вас не пронзило, точно молнией?

Это же что же выходит, он осознал истинность их пары после того как пощупал её за грудь? А потом в мастерской, что ли, проверял свою гипотезу? Умопомрачительный кадр. Чем больше Аяка его узнавала, тем крепче убеждалась в мысли, что совершенно не понимала. Он словно с другой планеты.

— За что вы там случайно ухватились, Шикаяма? — полюбопытствовала

— Так получилось, что грудь госпожи Ито…

— Шикаяма! — рявкнула она, обрывая его на полуслове. Заткнуть — заткнула, а вот испугать явно не вышло. Сопляк посмотрел на неё с таким самодовольным видом, что сразу стало понятно: специально выводил на эмоции и пытался тем самым что-то доказать.

— О-о, а вот с этого места поподробнее, пожалуйста!

— А говорили не пара, — подхватил Комацу. — Или вы в новомодных отношениях без обязательств?

Ещё и эта парочка не понимала, когда и что говорить. Вывели из себя окончательно. Аяка скользнула взглядом по чересчур беззаботным работникам ателье, размышляя, как бы им жизнь подсластить.

— Тормози, Комацу, Ая врубила лазеры из глаз, сейчас трындюлей нам раздавать будет, — весело фыркнула Ёсико и закрыла улыбающийся рот двумя ладонями. Вот же бессмертная мартышка!

— Шикаяма, пойдёмте выйдем, поговорим без лишних ушей, — раздражённо бросила она и направилась к выходу, не сомневаясь, что он последует за ней. И лишь на улице крутанулась на сто восемьдесят градусов, снова оказавшись с ним нос к носу. — Да хватит уже вторгаться в моё личное пространство. Держите дистанцию!

— Простите, — он сделал маленький шажок назад, толком не увеличив между ними расстояния.

— Издеваетесь? — спросила Аяка без улыбки. И пока пристально смотрела на него в попытке морально надавить, порыв ветра шевельнул каштановые волосы, привлекая внимание к торчащим по бокам наростам. — Вы перестали подпиливать рога?

— Да, отращиваю.

— Но это же жутко неудобно.

— Есть вещи поважнее удобства.

— Только не говорите, что делаете это из-за меня.

— Да, думаю, отсутствие рогов мешает вам увидеть во мне своего истинного.

Прикрыв ладонью глаза, Аяка снова тяжело вздохнула. Просто какое-то одно большое сумасшествие. И как это чудо вообще ей на голову свалилось?

— Это и есть ваши скрытые мотивы устройства на работу в «Секрет глицинии»?

— Да.

— Одной головной болью меньше.

Она ещё какое-то время молча смотрела ему в глаза, пока Шикаяма отчаянно пытался очаровать её своей милой улыбкой, но так и не нашлась, что сказать. Поэтому просто попросила не распространяться о тех неловких моментах, что между ними состоялись ранее. И, проигнорировав ещё одну попытку отговорить её от похода на встречу, организованную родителями, отправилась на свидание.

14 глава: Срыв свидания

В этот раз часы и деньги, потраченные на подготовку, не оказались выброшены на ветер. В ресторане её поджидал приятного вида мужчина в тёмно-синем отглаженном костюме-тройке.

— Добрый вечер, госпожа Ито, — взаимно поприветствовал он, после того как Аяка остановилась и представилась, и затем протянул ей меню. — Я взял на себя смелость заказать нам лёгкий салат под кунжутным соусом в качестве закуски, за которой мы будем ожидать горячее блюдо. Выберите, пожалуйста, чем бы вы хотели поужинать.

— Благодарю, господин Танака. Я не сильно голодна. Мне будет достаточно салата.

— Хотите от меня побыстрее сбежать? — из него вырвался смущённый смешок, а вокруг глаз обозначилась паутинка из тонких морщинок.

— Нет, конечно. Извините, если я была слишком груба.

— В таком случае я настаиваю на том, чтобы вы повнимательнее ознакомились с меню. Здесь и правда очень вкусно готовят… по рассказам моего хорошего друга.

— Вы впервые в этом ресторане? — удивилась Аяка и, таки поддавшись его уговорам, открыла меню.

— Пока не доводилось заглядывать. Я живу и работаю в другом районе, но поскольку слышал много хорошего об этом месте и к тому же ваша работа находится недалеко, мне показалось уместным пригласить вас сюда.

Она подняла взгляд и присмотрелась к нему повнимательнее. Господина Танаку не назвать классическим красавцем: широкий, сплюснутый нос, маленький квадратный подбородок, узковатые для мужчины плечи, но при этом он следил за собой. Выглядел опрятно. Волосы по бокам и на затылке коротко подстрижены, так что почти не заметна уже выступившая на висках седина. А ещё не было никакого намёка на рога, что выдавало в нём комолую породу.

— Мама сказала, что вам около двухсот.

— Да, почти. Через два года стукнет.

— Почему вы так припозднились с браком, господин Танака? — Аяка отдала меню подошедшему официанту, дополнив заказ супом из цветной капусты и бататом со взбитым кокосовым молоком.

— Да как и все, занимался карьерой и не заметил, как большая часть жизни пролетела в погоне за более высокой должностью.

— А кем вы работаете?

— Я на госслужбе. Работаю в прокуратуре начальником отдела.

— О, вы заняты ответственным делом, — удивлённо протянула она и склонила голову в лёгком поклоне. — Спасибо за ваш труд.

— О нет, нет, не стоит, госпожа Ито. Я довольно посредственный работник и не сделал ничего выдающегося.

— Вы работаете на благо нашего общества, это уже само по себе заслуживает уважения.

Они ещё какое-то время обсуждали работу, параллельно отведав салат. Тот и правда оказался неплох. Листья свежие, соус в меру солёный и жирный. Господин Танака пока производил на неё исключительно приятное впечатление. Спокойный и внимательный мужчина. Пусть от взгляда на него у Аяки ничего не ёкало внутри, но зато с ним, скорее всего, получится образовать брак, основанный на взаимоуважении. Он уже в том возрасте, когда хочется остепениться в семье. И вряд ли его потянет на сторону. За двести лет наверняка уже нагулялся.

— У меня есть четырёхкомнатная квартира в Исэгаве — поделился господин Танака. — И кое-какие сбережения, благодаря которым можно расширить её до дома с шестью спальнями в черте города.

— Вы хотите большую семью? — поняла его намёк Аяка.

— Обычную. Среднестатистическую по бараньим меркам. Думаю, где-то ребятишек от шести до десяти будет достаточно для тихого семейного счастья.

— Я не планировала заводить больше трёх детей.

— Но это же совсем несерьёзно, — сконфуженно рассмеялся он. — Это же… всё равно что и нет детей.

— У нас в вами немного разная физиология. Это овцы рожают от трёх до пяти ягнят за приплод. А косули по одному и очень редко когда по два детёныша. И помимо семьи я планирую и дальше

— Это похвальное стремление, я поддерживаю амбиции в женщинах и тоже считаю, что они должны всесторонне развиваться. Но ещё ведь есть момент приоритетов. В тот или иной промежуток жизни женщине следует понимать, когда на передний план должна выходить семья, а когда работа. Вы очень красивая женщина, госпожа Ито, но никакая красота не долговечна. Думаю, сейчас для вас разумнее переключиться на семью, а уже потом, когда детвора более или менее подрастёт, сможете вернуться и к своему любимому увлечению.

Натянуто улыбнувшись, она глотнула кофе. Другими словами, все заботы о детях господин Танака планирует скинуть на жену, участвовать в их воспитании по минимуму и в основном оказывать финансовую поддержку. В общем-то, ничего нового, типичная позиция для шемуанца.

— Поскольку наша физиология различается, я готов пойти на какие-то компромиссы в вопросе количества детей, — произнёс он, словно стремясь сгладить наступившую между ними неловкую паузу.

— Я уже поняла, что вы открыты диалогу, господин Танака. Это прекрасное качество.

— Вы тоже отличаетесь на редкость уравновешенным нравом. Не поймите меня неправильно, но, когда я узнал, что вы шьёте на заказ нижнее бельё, то ожидал более эпатажного взгляда на жизнь.

— Прошу прощения за то, что не соответствую ожиданиям, — усмехнулась она, из всех сил стараясь настроиться на позитивный лад. И в который раз поймала его за тем, что он кого-то разглядывал у неё за спиной. — Всё в порядке?

— Да, просто… за вами, кажется, следят.

— Карамба! Нас спалили! — тут же воскликнула на весь зал Ёсико.

Аяка развернулась, чтобы бросить на эту маленькую пакость, увязавшуюся за ней на свидание, негодующий взгляд, но вместо подруги увидела стремительно шагающего по проходу Шикаяму. Он остановился как раз около их столика, положил ладонь на спинку стула и навис над ней.

— Простите, госпожа Ито, но мне совсем не жаль вмешиваться.

— И ты здесь?!

— Кто это? — напрягся господин Танака.

— Будущий муж. Она — моя истинная, которая всё никак не примирится с этой новостью, — объяснил Шикаяма и неожиданно нагнулся, чтобы подхватить её на руки. Поднял, как какую-нибудь пушинку, и прежде чем унести, тихо бросил с различимой угрозой в голосе: — Пожалуйста, господин, держитесь от неё подальше.

Первые несколько секунд, что он молча нёс её к выходу из ресторана, Аяка тщетно пыталась постигнуть происходящее. А когда перед ними проскочила Ёсико, распахивая двустворчатую дверь, заторможенный мозг получил порцию кислорода из свежего воздуха на улице и до него наконец-то дошло, что её фактически похитили с собственного свидания.

— Поставь меня на землю! — воскликнула она и для убедительности дёрнула ногой, на что её лишь сильнее прижали к широкой груди, от которой всё так же приятно пахло тяжёлым мужским парфюмом, оттенённым естественным мускусом тела.

— Правильно, так её, Шикаяма! За грудь ещё схвати, — задиристо подначивала Ёсико, со всех сторон обвешанная сумками. — Ишь, на свиданку ускакала, коза неверная!..

— Дурдом какой… Немедленно опусти меня на землю, а то уволю к чёртовой матери!

— Но тогда вам придётся платить неустойку за одностороннее расторжение контракта, — он аккуратно посадил её на лавку неподалёку от проезжей части.

Аяка вскинула голову, намереваясь продолжить его отчитывать, но с удивлением разглядела в глубине янтарных глазах бушующий гнев. Шикаяма не просто злился, скорее едва сдерживался, чтобы не пойти и не пободаться с господином Танакой. Он и в самом деле воспринимал её как свою самку, на которую посмел посягнуть другой самец.

15 глава: Чокнутая поездка

Сложив руки под грудью, Аяка хмуро смотрела на лежавших на диване, умирающих стажёров. Синохару они основательно залили зельями, а Комацу, плохо реагирующему на ведьмовские микстуры, пришлось сделать пару внутривенных уколов и подключить капельницу с дезинтоксикационным препаратом.

— Признавайся, ты их специально отравила? — спросила она у Ёсико, накормившей несчастных работников заморскими ягодами.

— Да в смысле, специально? Я их тоже ела! И со мной же всё в порядке, — подруга возмущённо стукнула себя по груди и вздёрнула подбородок.

— Твой желудок и сталь способен переваривать, — проворчала Аяка, глянув на её стол, как обычно заваленный раскрытыми упаковками всяких вредных закусок. — Я вчера тебе оставляла записку, что у нас кончается чёрная бейка на полтора сантиметра. Ты хоть увидела её в этом сраче?

— Сегодня приберусь…

— Ладно, времени уже нет, — она глянула на наручные часы. — Сама тогда съезжу к поставщику. Попробую договориться при личной встрече, раз он ни в какую не желает общаться по телефону.

— Я поеду с вами, — поставил её перед фактом Шикаями.

И как бы сильно ни хотелось отказаться, Аяка всё же понимала, что одной небезопасно отправиться в такое путешествие. Поставщик викуньей ткани жил в горах, в пятидесяти километрах от ближайшего населённого пункта. В маленькой деревушке, в которой осело не больше десятка семей, из поколения в поколение занимающихся сельским хозяйством. Вернее, они следили за популяцией одних неподдающихся одомашниванию пугливых животных: помогали тем плодиться, защищали от хищников и состригали ценную шерсть раз в три года.

В Нихаку обитала совсем маленькая популяция викуний. В районе четырёхсот голов. Наверное, поэтому их так старательно оберегали всевозможные зоозащитники и целые общины, которые заселились неподалёку и возводили в цель существования собственного рода заботу об этих чудных созданиях.

От мысли, что она могла родиться в одной из таких общин, где у тебя нет выбора, кроме как продолжить заниматься тем, чем занимались всю жизнь твои родители, Аяке стало жутко.

— Вам холодно? — обеспокоенно поинтересовался Шикаяма и подставил ладонь к вентилятору напротив сидения. — Вроде не сильно дует.

— Нет, всё нормально, — она отвернулась к окну, за которым на большой скорости проносились возделанные луга.

Никак не отреагировав на то, что он положил ей на колени свою рубашку, Аяка прикрыла глаза и попыталась поспать. На скоростном поезде они доедут из Исэгавы до Рюсано ещё до наступления обеда. Он катился со скоростью почти в сто пятьдесят километров в час. Всего двести двадцать минут, и из самого центра они доберутся до южного края острова. А уже из Рюсано на попутках или как повезёт —

Незаметно для себя провалившись в сон, она проснулась от звука движения толпы. Поезд давно остановился и пассажиры, теснясь в узких проходах, медленно продвигались к выходу.

Первое, что поняла Аяка, открыв глаза — она спала на плече у Шикаямы. И не просто слегка притулив висок, а нахально навалившись половиной тела и обняв поперёк живота. А он прислонил щёку к её макушке, и таким образом то ли удерживал голову, то ли и сам спал. И вот уж злая шутка: оказавшись в такой щекотливой ситуации, совсем не хотелось из неё выбираться. Ей сейчас было так уютно и хорошо, как не было уже очень давно.

В проходе напротив их сидения остановился мальчик с леденцом на палочке. Он медленно лизнул посиневшим из-за краски языком вытянутую карамельку, не сводя с Аяки круглых глаз с длинными ресницами, о которых она могла лишь мечтать, и вдруг очаровательно улыбнулся, продемонстрировав щербинку из-за отсутствующего зуба. Не улыбнуться в ответ малышу было невозможно. Наступит день, когда и у неё будет не менее милый карапуз.

— Ичи, не смущай тётю, — мягко одёрнула его мама и потянула за руку, кинув на неё осуждающий взгляд.

И дальше лежать на Шикаяме попросту неприлично. Оперевшись на подлокотник, она попыталась привстать, но его рука обхватила её за плечи и прижала обратно к своей груди. Но уже в следующую секунду он ослабил хватку и сонно пробормотал:

— Простите, я как-то рефлекторно.

Они вышли на открытый перрон, вдоль которого тянулась широкая полоса, отделённая невысоким заборчиком из обожжённого кирпича и кованой оградки. Примерно через каждые пять метров можно было зайти в этот коридорчик и отдохнуть на деревянных лавках под навесом из живой виноградной лозы.

Сразу напротив вокзала расположилась кофейня, в которую Шикаяма попытался её затащить. Но времени и без того было впритык. Поэтому купив у уличного продавца парочку стаканчиков с жареным тофу, а ещё несколько бамбуковых свёртков с клейким рисом на случай, если проголодаются позже, они отправились на поиски автобусной остановки.

В нужную им сторону автобус ходил лишь три раза в день: рано утром, в полдень и в пять часов вечера. И поскольку на первые два они опоздали, пришлось почти три часа ждать, когда подкатит доисторическая буханка на колёсиках. Она словно сошла с конвейера в тот же год, что и родилась Аяка. Страшновато было забираться внутрь, дно от каждого шага жалобно скрипело. А им ещё достались места в самом хвосте. Если автобус надумает рассыпаться на запчасти, то они отвалятся в числе первых.

Маленький щупленький дедушка в очках с толстыми линзами, из-за чего его глаза казались гигантскими, торжественно представился перед началом поездки, медленно присел на водительское место, пристегнулся, проверил все показатели и так вдавил педаль газа в пол, что половина женщин, сидящих в автобусе, взвизгнула, а потом весело и смущённо расхохоталась. А вот Аяку смеяться совсем не тянуло. Она в ужасе смотрела на проносящиеся перед глазами стволы деревьев. Одно дело ехать на такой скорости на новеньком поезде, только недавно прошедшем всевозможные проверки безопасности, и совершенно другое — на столетнем автобусе, выглядящем так, будто вся эта конструкция держалась на одном честном слове.

Колесо наехало то ли на небольшую кочку, то ли на заплатку, и заднюю часть буханки тряхнуло. Так тряхнуло, что Аяка подскочила над сиденьем. И наверняка куда-нибудь улетела, если бы её не поймал Шикаяма.

Она тихо пискнула, но этого хватило, чтобы привлечь внимание. Несколько голов тут же обернулось и впилось в неё любопытными взглядами. Теперь тётушки сидели вполоборота и хохотали с её перепуганного лица. А как там не испугаться, когда откровенная рухлядь летела на скорости больше чем сто километров в час? Буханку так заносило на поворотах, что колёса с одной стороны отрывались от дороги, а сердце всякий раз при этом замирало в груди.

Кажется, автобус наехал на лежачего полицейского, потому как в салоне подлетели абсолютно все, окончательно превращая чокнутую поездку в катание на аттракционе. Аяка и вовсе едва макушкой потолка не коснулась, а потом ещё и приземлилась на чужие колени.

— Что ты делаешь?! — возмутилась она, когда Шикаяма обнял её за талию и прижал к себе, не давая пересесть обратно на сидение. — Что за рефлексы такие дурацкие?..

— Мне так удобнее вас держать.

— Не надо меня держать, я сама в состоянии усидеть на месте. И вообще, это неприемлемо, не этично и не…

— Пожалуйста, госпожа Ито, хватит ёрзать, — взмолился он и посмотрел ей в глаза. — Я не железный.

16 глава: Лесная прогулка

Ощутить под ногами твёрдую землю после бесконечной тряски, последние полчаса из которых пришлось провести в особенно неловкой атмосфере, было просто за счастье. Однако этому счастью не суждено было надолго задержаться.

— Рама-мура? Дак вы же ж проскакавали поворот на хуторок, — сочувственно охнула тётушка и затараторила на крепком деревенском говоре. — Вам надобно воротиться на десяток вёрст до просеки, опосля по правую закраину по тропе ещё стока же чапать. И дак чешите, чешите, покуда тычину не углядите с красной ветошкой. И усё, почитай, добрели. Тама животинку заприметите, а за ней и хозяйство потянется. Усё раскумекали?

В полной растерянности покосившись на своего товарища по несчастью, Аяка одними глазами спросила, уяснил он хоть что-нибудь из того, что сказала им тётушка. Вроде понял — кивнул, по крайней мере, уверенно. Поэтому, вежливо поблагодарив блаженно улыбающуюся старушку, они двинулись в обратном направлении по обочине дороги.

Естественно, в такой глуши не водилось попуток. Не меньше двух с половиной часов пришлось идти, прежде чем достигнуть долгожданного поворота, где им полагалось попросить водителя остановить автобус. И за всё это время мимо них не проскочило ни одного транспортного средства: ни автомобиля, ни трактора. Даже древняя буханка назад в город не поехала, а осела где-то в деревне покрупнее той, что им предстояло найти собственными силами.

— Да ладно, серьёзно? — шумно выдохнула Аяка, смотря на вторую аллею развилки, которую не то что не заасфальтировали, её даже гравием не посыпали. Это просто две параллельные колеи, протёртые шинами. И вот как она

Вероятность того, что Аяка свернёт себе шею или сломает каблук в процессе пешего приключения, возрастала пропорционально уходящему за горизонт солнцу. А поскольку уже смеркалось, можно с уверенностью утверждать, что ничем хорошим эта поездка для неё точно не закончится.

— Аккуратнее, — Шикаяма подал ей руку, помогая переступить через дерево, упавшее и лежавшее посреди проезжей части. А потом просто не захотел отпускать ладонь и переплёл их пальцы в замок.

— Как думаете, Шикаяма, тут водятся хищники? — спросила она, старательно убеждая себя, что ей не нравилось происходящее, что они держались за руки исключительно в целях безопасности, дабы не потеряться в темени или подстраховать на случай, если кто-то запнётся о какую-нибудь корягу. Хотя на деле эта проблема легко решалась, достаточно было перекинуться в начальную форму, чтобы активировать что-то вроде режима ночного видения.

— Хоть я и заурядный гамма, но в случае опасности смогу вас защитить.

— Я бы тоже не отказалась от такой заурядности, — буркнула сама себе под нос Аяка.

— Вы — омега? — удивился он, попав не в бровь, а в глаз.

Среди чистокровных оборотней те встречались редко. По факту разбавления крови ими были все полукровки. Но среди чистокровных оборотней повальное большинство являлось гаммами.

За всю свою жизнь, достаточно длинную по человеческим меркам и мимолётную по вампирским, она всего три раза встречала себе подобных. Порой ей казалось, что чаще рождались даже беты. А омеги по распространённости скорее соответствовали альфам. И это логичный природный баланс: самых сильных и самых слабых, выходило, было поровну.

Однако поводов для гордости найти не получалось. Омеги умели перекидываться только в начальную форму, в которой у косуль незначительно менялась внутренняя физиология. Внешность при переходе почти не затрагивалась, так, слегка кончики ушей вытягивались и покрывались шерстью, да глаза становились больше и круглее. А в человеческой форме у них практически ничего не выделялось из органов чувств: обоняние, слух, зрение — всё как у людей. Чуть получше дела обстояли разве что с регенерацией, да и сама жизнь была длиннее. Оттого ей порой казалось, что она ближе к людям, нежели к оборотням.

— Тогда это многое объясняет, — совсем тихо произнёс Шикаяма.

— Что вы имеете в виду?

— Но почему вы тогда захотели стать дизайнером нижнего белья для оборотней? — он довольно топорно сменил тему разговора. Видимо, просвещать её в то, что там понял, не собирался. — Я полагал, что это было из-за собственных проблем.

— Ну, первые пятьдесят лет я была уверена, что стану гаммой, как и все остальные. Просто у меня медленное развитие. До ста лет эта надежда во мне жила. А потом я просто приняла факт, что так и останусь всего лишь омегой, и смирилась… Раньше у меня было много подруг среди чистокровных оборотней. И когда они перекидывались в половинчатую форму, то постоянно страдали: либо рвали красивое бельё, либо были вынуждены носить стандартные модели от «Твоё-моё».

— Вам захотелось им помочь?

— Можно и так сказать. Я всегда любила красивое бельё, и мне было грустно оттого, что некоторые девушки обделены возможностью его носить.

Что-то капнуло на лицо. А потом ещё раз, но уже на плечо.

— Надо поторопиться и найти укрытие, — произнёс Шикаяма, потянув её за руку в сторону леса, и сразу после его слов лупанул настоящий ливень.

Выбирать больше не приходилось, они одновременно перешли в начальную форму оборота. Жжение в глазах прошло буквально за пару минут, угол обзора расширился, и Аяка стала отчётливо видеть силуэты деревьев в не такой уж и густой темноте. Теперь редкого лунного света хватало, чтобы ориентироваться в пространстве.

Однако слух и обоняние тоже заострились. И она почувствовала, что со стороны её спутника тянуло ярким ароматом свежей крови.

— Шикаяма, вы поранились? — обеспокоенно спросила Аяка.

— Волнуетесь? — ответил он вопросом на вопрос, судя по тону голоса, явно улыбаясь. — Приятное ощущение.

Что-то щёлкнуло в голове — эмоции ударили по мозгам, и её прорвало чуть ли не до истерики:

— Мне вот сейчас вообще не до веселья, Шикаяма! Мы чёрт знает где, вокруг лес, темнота, возможно, тут водятся достаточно крупные хищники, что могут нас разорвать к чёртовой матери, ещё и от тебя пахнет кровью! Просто скажи мне: ты ранен или что?!

— Я не ранен. Всё в порядке. Рога быстрее расти стали, поэтому слегка кровоточит кожа вокруг.

— Так бы сразу и сказал, — раздражённо буркнула она и в следующую секунду обо что-то запнулась. Опустила взгляд вниз и поняла, что хорошенько приложилась ногой об острый камень, поцарапав не только туфлю, но и лодыжку. — Да что за день такой… как мне всё надоело!..

Не проронив ни слова, Шикаяма подхватил её на руки и понёс неизвестно куда. А ей даже ради приличия не захотелось возмутиться. Она устало прислонила голову к его твёрдому плечу и прикрыла глаза.

17 глава: Каменная пещера

Запах сырого леса сменился на каменную пыль, а шаги стали отдавать гулким эхом. Аяка открыла глаза и с удивлением обнаружила, что они стояли на пороге неглубокой пещеры.

— Но как?..

— Учуял, — он аккуратно поставил её на землю, после чего выбежал обратно под проливной дождь, чтобы вернуться через десять минут с охапкой относительно сухих веток.

— У меня есть зажигалка! — порывшись в сумке, она достала помощницу, которой обычно проверяла качество кожи и шерсти, не признавая навороченные артефакты.

Развести костёр получилось не сразу. Шикаяма промучился минут двадцать, а когда веточки потолще наконец-то схватились огнём и озябшие тела даже сквозь мокрую одежду почувствовали долгожданное тепло, развернулся к ней спиной и приказал:

— Раздевайтесь.

— Чего? — Аяке на миг показалось, что она ослышалась.

— Я не буду смотреть.

— Но…

— Госпожа Ито, что вам важнее: не простыть перед важной встречей или сохранить передо мной лицо?

— Я бы предпочла не простыть и сохранить лицо.

— Надо выбрать что-то одно.

— Тогда буду простывать.

— На вас сегодня некрасивое бельё, в котором стыдно показаться?

— Я просто не хочу, чтобы вы заболели.

— Ладно… но не смейте подсматривать, — строго бросила она и, поглядывая на него, стала торопливо расстёгивать пуговицы на неприятно липнувшей к телу рубашке. Оставшись в одном нижнем белье, разложила вещи на полу неподалёку от костра и присела на землю, подтянув колени к груди. — Я закончила.

Не поворачиваясь к ней, Шикаяма тоже принялся раздеваться. И в отличие от него, Аяка нагло пялилась на широкую и гладкую спину с играющими на ней при каждом движении мышцами, на почти наверняка упругие на ощупь ягодицы, обтянутые синими боксёрами. Конечно, как остальные травоядные оборотни, он был слегка тощеват. Но явно занимался развитием тела, стремился быть не просто худым, а поджарым. Да и матушка-природа его наградила отличным стартом в виде фигуры с ярко выраженным перевёрнутым треугольником.

— Я могу развернуться? — уточнил Шикаяма.

— Да, конечно. Не думаю, что идти задом на огонь безопасно.

Он подошёл, подчёркнуто смотря исключительно на костёр. И это могло показаться милым проявлением учтивости, если не знать, что у оленей развитое периферическое зрение не хуже туннельного: что по бокам, что перед собой они видели одинаково хорошо.

Аяка опустила взгляд на собственные ступни, на одной из которых затянулась и покрылась корочкой свежая ранка, и непроизвольно вздрогнула, когда Шикаяма присел так близко, что коснулся плечом её плеча. А потом и вовсе обнял одной рукой и прижал к своему неожиданно горячему боку.

— Так будет теплее.

Сидеть в тишине с ним в почти обнажённом виде было странно. Хотя она слышала, что оборотни из Ираша иначе относились к наготе. Женщины спокойно раздевались догола перед мужчинами при необходимости перекинуться в половинчатую или полную форму. Никто никого не смущался. Однако Аяка была типичной шемуанкой и поэтому испытывала сейчас максимальную неловкость от ситуации, в которой они оказались по воле непогоды. И желая отвлечься хотя бы на разговоры, озвучила вопрос, мучивший её с тех пор, как узнала, что он устроился на работу в ателье из-за своей односторонней влюблённости:

— Как давно вы меня знаете, Шикаяма?

— Половину жизни.

— В каком смысле? — опешила она. — Я почти тридцать лет прожила в Саларуне, мотаясь между Торсуа, Фиодией и Ватханой. Прошло не больше четырёх лет, как я вернулась на родину. Мы физически не могли встретиться на половине вашей жизни.

— Перед отъездом в Саларун вы две недели вели открытые лекции в ШИД-е.

— Что-то такое припоминаю… Но они же, по-моему, были для абитуриентов и студентов факультетов, не относящихся к кафедре дизайна.

— Всё верно. Я сначала поступил на рекламу. Но потом случайно столкнулся с вами в столовой. Вы попросили у меня салфетку.

— Да, да, точно, сейчас припоминаю. В первый день занятий на меня налетел какой-то шалопай, я и разлила на свою блузку кофе. И тогда я попросила у другого мальчика пару салфеток из салфетницы на его столе. Но в итоге так их и не получила. Почему, не расскажите?

— Я растерялся.

— Растерялись из-за такой простой просьбы?

— Не из-за просьбы, а из-за вас, — от мягкого и интимного смешка Шикаямы у неё мурашки по коже вдоль позвоночника пробежали. — Потом я пошёл на вашу лекцию, а вы там в белой наполовину расстёгнутой блузке и чёрном кружевном бра.

— А это я разозлилась... Специально переоделась и пыталась вызвать осуждение со стороны учебной части своим вызывающим видом, чтобы меня избавили от чести вам преподавать. Но не получилось достигнуть желаемого результата, пришлось провести все пять вводных лекций.

— Знаю, я на каждой из них был.

— Но они же были одинаковыми по содержанию. Я повторяла один и тот же материал.

— А ещё продолжали пытаться быть избавленной от чести нам преподавать, — томно рассмеялся он, поражая Аяку внезапным открытием: у него невероятно сексуальный смех, чуть хрипловатый, с глубоким и низким звучанием. — Позже мы с вами ещё столкнулись в бассейне. Наверное, вы этого тоже не помните. Тогда на вас был закрытый купальник с длинными рукавами и большим количеством вставок из полупрозрачной сеточки. Он вам безумно шёл…

— Так, притормозите, Шикаяма. Кажется, я начинаю понимать, что произошло, — она приложила ладонь к пылающей щеке и вполголоса ужаснулась: — Это же выходит, я совратила ребёнка?..

— Мне тогда уже было за тридцать. Да, не совершеннолетний, но и не ребёнок уже.

— Да у вас же был самый пик полового созревания!

— Что тогда, что сейчас я в состоянии отличить обычное сексуальное влечение от влечения к своей истинной, — Шикаяма резко повернул голову, снова оказавшись с ней нос к носу. Так близко, что можно было ощутить лёгкое касание его дыхания. — Не пытайтесь принизить мои чувства, госпожа Ито.

— Я не хотела вас оскорбить, просто вы ещё так молоды и не понимаете…

— Вы продолжаете меня дискриминировать по возрасту, — он непривычно грубо перебил её. — Всей душой ненавидите, когда принижают женщин по факту рождения непривилегированного пола, но и сами не отличаетесь гибкостью ума. Продолжаете твердить, что я слишком юн и незрел, чтобы что-то к вам испытывать. Выходит, осознанность в чувствах — привилегия оборотней, проживших сто лет и больше? Вам не кажется, что это на редкость лицемерная позиция?

Аяка обескураженно смотрела в пылающие гневом глаза цвета запёкшейся карамели, не узнавая их. Куда делся тот спокойный, вежливый мальчик, который, несмотря на обстоятельства, всегда себя контролировал?

— Простите, — прошептал Шикаяма, резко устыдившись из-за своего порыва. И отвёл взгляд в сторону. — Я сказал лишнего.

— И вы меня простите, — она почему-то тоже заговорила шёпотом. — Должно быть, я сделала вам больно своими словами.

— Просто это оказалось сложнее, чем я думал.

— Что именно?

— Добиться вас.

Наверное, Аяка в самом деле была слишком предвзята. Испугалась его напора, вот и вцепилась в возраст, как в спасительную соломинку. А сейчас смотрела на лицо молодого мужчины, опечаленного столкновением со стеной, которую никак не обойти, и понимала, что, возможно, стоило дать ему шанс. В свои семьдесят лет у неё же не гулял ветер в голове. Да, в каких-то моментах она была наивна и более эмоциональна, но в целом уже знала,

Так почему же Шикаяма не мог быть столь же зрелым в свой семьдесят один год?

— Ваш взгляд… изменился, — он снова повернулся к ней и ещё сильнее приблизился, почти коснувшись носами. — Мне это воспринимать как приглашение?..

— Какое ещё приглашение? — смущённо усмехнулась Аяка, а в следующую секунду ощутила нежное прикосновение мягких губ.

18 глава: Бессонная ночь

Робкий поцелуй словно спрашивал разрешения, несмело интересовался: имел ли он право надеяться на взаимность? Невинные, почти детские прикосновения убаюкивали беспокойство, внушая мысль, что рядом с ним ей не о чем тревожиться. И она обняла Шикаяму за шею, зарывшись пальцами в мягкие волосы на затылке. Приоткрыла рот, впуская жар, растёкшийся по жилам, и почувствовала, как уже привычная большая ладонь с длинными пальцами легла на её грудь и слегка ту сжала.

И эта вольность послужила отрезвляющей оплеухой. Аяка оттолкнула сопляка, не упустившего шанса её вновь облапать, и удивлённо на него уставилась, поскольку он замер с плотно зажмуренными глазами.

— Что ты делаешь?..

— Бить не собираетесь? — Шикаяма приоткрыл один глаз.

— То есть ты хватаешь меня за грудь с полным осознанием, что за это получишь?

— Не могу устоять, — признался он и обаятельно улыбнулся. Эта его нагловатая улыбочка, словно заявляющая о блестящей победе в любовном сражении, задевала в ней потайное местечко, о существовании которого она успела позабыть. Заставляла ощущать себя снова молодой и безрассудно влюблённой.

Сев к нему боком, она уставилась на огонь, не понимая, как выкручиваться из этой ситуации. Зачем вообще ответила на поцелуй и дала ему надежду? А главное, что происходило с её собственным сердцем? Почему оно продолжало ёкать от смазливых улыбок какого-то юнца?

— Так вы поняли, что я — ваша истинная, когда увидели мою грудь? Или когда её пощупали? — ехидно поинтересовалась Аяка, напоминая себе, почему расслабляться рядом с ним было глупой идеей.

— Нет. Это просто мой фетиш.

— Фетиш?

— Люблю красивую женскую грудь.

— А кто её не любит из мужчин, — фыркнула она.

— У каждого свой фетиш. Кто-то любит пышные попы, кто-то длинные и стройные ноги, а кто-то ярко-красные губы. Ещё могут возбуждать отдельные предметы одежды или привычки. Я же неравнодушен к груди: высокой, круглой и близко посаженной. И ваша именно такая. Она идеальна. Поэтому мне так сложно себя контролировать.

— Какой-то вы сегодня излишне болтливый, — смущённо пробормотала Аяка. И когда только успел настолько детально разглядеть её грудь? Говорил так, словно видел ту в неглиже. — Как какой-нибудь маньяк или извращенец

— А ещё мне безумно нравятся подмышечные впадины. Особенно, когда женщина вспотеет. Такие солёненькие на вкус… Дадите, пожалуйста, облизать вашу подмышку?

Кинув на него испуганный взгляд, она медленно привстала и отсела подальше. После таких странных слов ни то чтобы рядом сидеть не хотелось, казалось небезопасным просто в одной пещере с ним оставаться. Да в этом омуте не какие-то там безобидные чёртики водятся, а целые чёртища.

Хочет вылизать её потные подмышки? Святая корова, какие откровения от него тогда дальше следовало ждать?

— Шучу, — фыркнул Шикаяма и рассмеялся.

— Не шутите, у вас не получается!

— Привёл пример реального извращения, чтобы глупости не говорили, — попытался объяснить он, а не заметив с её стороны реакции, добавил: — Простите, не думал, что вас так легко напугать.

— Да меня сейчас и пугать не надо, я и так вся на нервах…

— Простите, — Шикаяма резко перестал улыбаться, по всей видимости, почувствовав себя виноватым.

Со стороны леса тянул сквозняк, противно холодящий поясницу. Но Аяка из принципа не хотела возвращаться на тёплое местечко вблизи неудачливого шутника. А он вдруг озаботился своими вещами. Стал их щупать и перекладывать на тот участок каменного пола, где до этого она сидела — ровно напротив входа в пещеру по другую сторону от костра. Ещё и разложил, будто постель приготовил. Спать собрался?

— Госпожа Ито, пожалуйста, вернитесь, — Шикаяма энергично похлопал по подобию лежака, будто собачку подзывая. А потом ещё и по-своему трактовал её угрюмое молчание: — Если хотите, я отсяду.

Отсесть дело нехитрое, а что Аяке потом с ним делать, если он сам простынет? Нет, не дело несмышлёныша морозить. Да и ведёт он себя как и прежде. Вряд ли рискнёт к ней приставать.

— Всё в порядке, просто держи свои руки при себе, — проворчала она, возвращаясь на прежнее место и послушно присев на настил из джинсов. Всё же на чём-то сидеть приятнее, чем голой попой на каменном полу. Не так впивается в кожу мелкий щебень.

Время тянулось невероятно долго, бесполезный в этой глуши телефон она намеренно не трогала, чтобы не разряжать и без того полудохлую батарею. Да и смысла не было носиться по пещере в поисках сигнала — тот пропал ещё на полевой дороге.

Шикаяма снова превратился в молчуна и не реагировал на её попытки завести беседу. Говорил коротко и пространно, так, что не ухватиться и не развернуть диалог. В конце концов, Аяка бросила это занятие: не хочет поддерживать беседу, ну и пёс с ним.

В наступившей тишине её постепенно начало клонить в сон. Может, из-за пережитых накануне ярких эмоций, а может, из-за отсутствия нормального сна на неделе — спала урывками по два-три часа, чтобы успеть закрыть все срочные заказы. То, что изделие из ткани викуньи для госпожи Сагидайго они будут делать долго, даже не сомневалась.

В какой-то момент почувствовала, что её аккуратно уложили на настил из одежды и даже чем-то накрыли. Но этого оказалось недостаточно: Аяка всё равно не могла окончательно провалиться в сон, но и полноценно бодрствовать не хватало сил. Она застряла где-то посередине. Ощущала, что потихоньку всё больше замерзала даже чем-то укрытая и с перегретыми костром ногами. А потом её вдруг обняли сильные руки, прижали к горячей груди и, наконец-то, стало хорошо.

Проснувшись от голосистого пения птиц, Аяка сонно приоткрыла глаза и увидела в нескольких сантиметрах лицо Шикаямы. Он лежал рядом, прижимая её к себе даже во сне так тесно и сильно, что она толком пошевелиться не могла. Одна лишь правая рука, лежавшая у него на талии,

Осторожно, чтобы ненароком не разбудить, Аяка сдвинула прядь чёлки, которая падала на закрытые глаза с короткими, но густыми ресницами. Симпатичный. Мог бы сделать карьеру в модельном бизнесе: фигура и лицо позволяли, и тем более рост. В нём было далеко за метр восемьдесят. Почему же Шикаяма тогда решил связать свою жизнь именно с портновским делом? Неужели и правда из-за неё?

Глупость. Никакая истинность не стоит того, чтобы жизнь переворачивать с ног на голову. Просто, наверное, они встретились в нужное время, когда он оказался на распутье перед вопросом: куда двигаться по жизни дальше? Однозначно. Аяка всего лишь подтолкнула его в нужном направлении. Не стоило выдумывать лишнего.

Взгляд соскользнул с идеально ровного носа на розоватые губы, а потом поднялся по точёной линии овала до висков и зацепился за рога, торчащие сегодня из волос гораздо сильнее, чем вчера. До оборота они слегка выглядывали, надо было присматриваться, чтобы заметить их. А теперь мало того, что стали длиннее, так ещё и маленькие ответвления появились.

Захотелось их потрогать, почувствовать, какие они на ощупь: гладкие или шершавые? И Аяка даже потянулась к ним. На миг замерла, но так и не решилась коснуться. А когда попыталась убрать руку, Шикаяма поймал её ладонь и сам прижал пальцы к рогам.

Они оказались гораздо мягче на ощупь, чем она думала, и вообще как будто были покрыты тонкой кожицей с бархатной шерстью. Пока Аяка с изумлением ощупывала его рога, он смотрел на неё с такой неприкрытой надеждой, чуть отдающей отчаянием, что даже неловко стало. Никакой истинности она как не испытывала раньше, так и не чувствовала сейчас.

— Ничего страшного. Когда вырастут и закостенеют, вы осознаете, — успокаивающе прошептал Шикаяма и, неожиданно придвинувшись, чмокнул её в губы, после чего вскочил на ноги и выбежал из пещеры.

Приплыли, однако. Разок поцеловались, и всё, у него в черепушке загорелся зелёный свет. И как ей теперь решать эту проблему?..

— Старость не радость, — прохрипела Аяка, поднимаясь с каменного пола с трудом и скрипом. Каждая косточка в теле болела после такого жёсткого ложа. Одевалась она тоже постанывая, а ещё искренне радуясь, что Шикаяма куда-то ускакал.

Всё же ей не хотелось предстать в его глазах развалюхой. И не потому, что боялась разонравиться как женщина. Нет, это здесь было совсем ни при чём. Просто Аяка — его начальница, а значит, должна своим видом подавать пример. Да. Она просто не хотела упасть в грязь лицом. И больше ничего.

19 глава: Викунья ткань

Аяка с завистью смотрела на то, как он шустро одевался. И ведь ни разу не пискнул в процессе! Может, этот засранец спал прямо на ней, а под утро на бочок перекатился? Поэтому она как авиминскую «Великую охоту» прошла, а он, напротив, прямо-таки полыхал энергией и бодростью.

Когда они вышли из пещеры, Аяка встала перед Шикаямой и серьёзно спросила:

— Как я выгляжу?

— Красивая, — моментально ответил он и непонимающе захлопал ресницами под её потяжелевшим взглядом. — А-а, вы про одежду. Да, немного неопрятно.

— Если мы сможем заключить сделку — это будет просто чудом, — она, как могла, привела в порядок лицо при помощи влажных салфеток, расчесала пятернёй волосы. А вот с измятостью одежды и пылью, что её буквально насквозь пропитала, ничего сделать не получилось.

Каким-то образом Шикаяма вывел их обратно к дороге. И они продолжили по ней идти в направлении, предположительно, нужной им деревни. Самое обидное, идти долго не пришлось. Лес резко оборвался через полчаса, и они вышли к огромной поляне, на окраине которой паслось несколько пушистых животных с длинными шеями. Одно самое любопытное вышло на дорожку и встало перед ними на фоне горы, на которую заползали разноцветные домики.

Тёплый летний ветер трепал кучерявящуюся шёрстку на груди животного, а большие, словно кукольные, глаза немигающе их разглядывали.

— Это и есть викунья? — шёпотом спросил Шикаяма.

— Нет, конечно. Это лама, притом домашняя. Вы никогда в заповеднике не были?

— Был в раннем детстве, — тон его голоса слегка изменился, будто он смутился. — А мы можем пройти мимо, она нас не покусает?

— Шикаяма, вы не перестаёте меня удивлять, — Аяка не сдержалась и рассмеялась. Животное при звуках её смеха забавно задвигало ушами, а потом и вовсе их прижало к голове, демонстрируя свой дружелюбный нрав. Тогда она подошла ближе и протянула ладонь, в которую лама ткнулась мордочкой. — Милашка какая. Наверное, девочка, обычно они такие ласковые.

— Эй, вы кто такие?! — окликнул их со стороны забора крупный мужчина с ветвистыми рогами. Он гигантскими шагами длиннющих ног пересёк участок до калитки и вышел на неогороженную территорию, куда они выводили пастись домашнюю скотину.

— Доброе утро, мы извиняемся за беспокойство. Я — хозяйка швейного ателье «Секрет глицинии» Ито Аяка. А это мой помощник, — она указала на Шикаяму, внимательно смотрящего на здоровяка. — Позавчера я созванивалась с господином Рамаокой, мы договорились о личной встрече, чтобы заключить сделку по покупке викуньей ткани. Но так сложились обстоятельства, что мы попали в затруднительную ситуацию, пока до вас добирались, поэтому не смогли прибыть своевременно.

— Да вижу я, что вас вчерашний дождик примочил, — утробно захохотал здоровяк, развернулся и махнул рукой. — Пойдём, отведу к старику.

Стариком оказался седовласый мужчина, аналогично носящий на голове пышную корону из рогов. Не такую мощную, — всё же с возрастом рога под стать телу дряхлеют, — но по которой с лёгкостью определялся действующий альфа. Он пробежался по ним враждебным взглядом из-под нахмуренных бровей и посмотрел, очевидно, на своего сына.

— Цэ кто таки?

— Дак те, кому ты ветошку собрался сторговать.

В последующем без переводчика им было не справиться. Господин Рамаока говорил исключительно на деревенском говоре, половину слов из которого Аяка банально не могла осмыслить. Тараторил быстро, прямо как тётушка из автобуса. И если бы младший Рамаока не выполнял функцию переводчика, то переговоры затянулись бы надолго. А так всего за двадцать минут сумели условиться о поставке в ателье двух метров викуньей ткани. Даже не снимая мерок с госпожи Сагидайго, ей было ясно, что одной длины хватит

Младший Рамаока вызвался их отвезти в город на своём стареньком внедорожнике. И Аяка благосклонно приняла его инициативу, несмотря на вызывающе грубые манеры, всё же ещё и в обратную сторону топать у неё не было ни малейшего желания. А такси в эту глушь отказывалось ехать. Один лишь Шикаяма продолжал враждебно зыркать на их спасителя. Сначала она всё никак в толк не могла взять, что на него нашло, а потом до неё дошло: Рамаоки являлись лосями, следовательно, его потенциальными конкурентами.

— Рога отращиваешь, господин Помощник? — саркастично обратился к нему здоровяк. — Это ты правильно. На рога девки слетаются, как мухи на говно. Городские пацаны — тупенькие, не понимают, что мужскую силу нашу спиливают. А потом девку в постели ублажить не могут.

— Это стереотип, — сухо ответил ему Шикаяма.

— Стереотип, не стереотип, какая в задницу разница. Отращиваешь? Отращиваешь. Значит, кралю какую-то окучить хочешь. — Он кинул на Аяку взгляд через зеркало заднего вида и ехидно оскалился: — Не ту, что рядышком сидит? Смотрится, конечно, староватой. Может, из-за того, что чумазая, если умыть и причесать, то нормальной станет… Сколько вам лет дамочка?

— Сто тридцать семь.

— О-о-о, так ты совсем старуха уже, считай что тётка!

— А вам сколько? — кротко уточнила она, не задетая его бестактным комментарием. Такое вульгарное, бьющее в лоб хамство скорее вызывало смех, чем реальное желание оскорбиться.

— Сто сорок пять.

— Так получается, вы тоже старик?

— Нет, это другое. Мужчина после ста входит в самый сок, — предсказуемо оспорил господин Рамаока и снова переключился на Шикаяму. — Пацан, где твои глаза? Иль с башкой беды? Надо выбирать бабу лет семидесяти-восьмидесяти. А лучше вообще брать вчерашнюю школьницу. Стукнул сорок, всё, пора под венец да брюхатить, чтобы было чем заняться. А то они там эти институты позаканчивают, а потом шибко умными становятся, права качают.

— О чём вы говорите по вечерам со своей женой?

— А зачем с ней говорить-то? — вполне искренне не понял он, а затем пошловато хохотнул: — Жён заводят для другого дела. Ничего, подрастёшь — поймёшь.

— У вас их несколько? — поинтересовался Шикаяма, с каждой минутой выглядящий всё более умиротворённо, как будто общение с господином Рамаокой его успокаивало.

— Конечно, как у любого другого нормального лося! С пяток наберётся.

— В Нихаку многожёнство не легализовано, — вставила между делом Аяка, с особым удовольствием подмечая, как того перекосило от её слов.

— Ну, по бумажкам одна. Но по факту их пять: на каждый день недели. На выходных я отдыхаю от выполнения супружеского долга.

На какое-то время они затихли, исчерпав желание общаться друг с другом, зато ожило радио, что до этого невнятно бормотало сквозь помехи. Диктор крайне эмоциональным тоном рассказывал о принце и принцессе волчьего королевства, которые вместе со своими избранниками, являющимися вампирами, вернулись на родину, послужив причиной возникновения беспорядков. Прогрессивные слои населения, состоящие в основном из молодёжи, вдохновившись экзотическими парами, выходили на митинги и требовали открыть Ираш для посещения вампирам, а более консервативные оборотни пытались подавить силовыми методами эти шествия.

— Ну вы слыхали, чё в мире творится?! — делая радио погромче, воскликнул господин Рамаока. — В этом Саларуне вообще все с ума посходили! Сначала пускали к себе всех до кучи: оборотней, упырей. А потом что? Выдумали отдел. Особый отдел! И чем вся эта катавасия кончилась? Ирашские оборотни снюхались с упырями! Просто уму непостижимо! Сумасшествие какое-то!

— И что плохого в том, что пара влиятельных оборотней образовали союз с не менее влиятельными вампирами? — равнодушно пожала плечами Аяка. — Мир не стоит на месте, жизнь меняется.

— У тебя, что ль, тоже беды с башкой?

— В старые времена династические браки использовались для поддержания перемирия между государствами. Вульфы и Лафайеты, можно сказать, сейчас делают всё то же самое, но в общемировом масштабе.

— Выходит, для вас естественны межвидовые отношения, а отношения с оборотнем вашего вида, но немного моложе, неприемлемы? — невесело усмехнулся Шикаяма. То был риторический вопрос и не нуждался в ответе. — Не понимаю вас.

Отвернувшись к окну, за которым проносились деревья, она почувствовала, что сама себя толком не понимала: опасалась ли его страстных чувств или боялась осуждения со стороны общества?

20 глава: Нелепая ссора

Невесомые поцелуи чередовались с нежными укусами, которые медленно продвигались вниз по животу. Всё ниже и ниже. Длинные, прохладные пальцы сжимали её бёдра, пока кончик языка рисовал на коже причудливые узоры, дразня своим искусным танцем. Она предвкушающе облизала губы и вдруг услышала возле уха горячий шёпот:

— Я знаю, что тебе снится.

Резко распахнув глаза, Аяка уставилась на лежавшую на соседней подушке Ёсико. Луноликое лицо украшала неприлично довольная улыбка, а глаза даже в полумраке спальни поблёскивали жаждой как можно скорее услышать подробности.

— Какого чёрта ты припёрлась так рано? Ещё даже солнце не взошло… — простонала она и накрыла глаза предплечьем. Такой классный сон не дала досмотреть, пакость маленькая.

— Тебе снился Шикаяма?

— Нет.

— Точняк, он! Между вами что-то произошло в поездке?

— Отстань, липучка, — выдохнула сквозь зубы Аяка и рывком поднялась с постели. — Ты и сама прекрасно знаешь: уже почти середина июня. Скоро течка должна начаться, а за ней половой гон. Ненавижу лето. Каждый год одно и то же. Почему я даже будучи омегой через всё это прохожу, а такие же омеги-полукровки никаких трудностей не испытывают?

— Потому что мы наполовину люди. У нас нет течки, но есть другие ежемесячные трудности в течение недели. Уверена, что хочешь поменяться?

Кинув на Ёсико сочувствующий взгляд, она распахнула створки шкафа и пробежалась глазами по служебной форме, состоящий из чёрно-белой одежды. Ей нравилась идея носить определённую цветовую гамму в качестве униформы, но другим не навязывала эту манию, придерживаясь дресс-кода в гордом одиночестве. Аяка выбрала угольную юбку на завышенной талии длиной до колена и белоснежный кроп-топ с рукавами её любимого фасона — фонариками на предплечьях.

Почти всё время, что она приводила себя в приличный вид: укладывала волосы

— Да и вообще, мужики живут меньше! Ты же постоянно повторяешь, что хочешь один раз и навсегда. Вот. Это будет гарантированно навсегда. Мужики разваливаются уже в двести пятьдесят, в то время как женщины ещё и под триста бодрячком бегают.

— Когда я говорила про «навсегда», то имела в виду, что не против стать вдовой. Если выйти замуж за мужчину в районе двухсот лет, то как раз хватит, чтобы родить детей и поднять их на ноги, а там они уже станут достаточно взрослыми и самостоятельными. К пятидесяти годам у них начнётся своя жизнь.

— Вот именно, что у них начнётся своя жизнь. Как бы детки тебя ни любили, будут навещать раз в полгода, а то и реже. На себя посмотри, вообще свистнула на другой континент на тридцать лет… Реально хочешь такую старость?

— И что? Мне теперь, чтобы в старости в одиночестве не остаться, надо обязательно с малолеткой связываться? И молиться, чтобы его чувства не улетучились при моих первых морщинах?

— В смысле улетучились? — оторопело переспросила Ёсико, а потом возмущённо воскликнула: — Он — твой истинный!

— Да какой в задницу истинный?!

— Вот же глупая девка!

— Отвали от меня, бестолочь, пока не боднула! — зло рявкнула на неё Аяка, когда мазнула подводкой для глаз гораздо дальше, чем хотела.

— Чего? Боднуть? Меня боднуть? Да я тебя десять раз покусаю, пока ты свою бодалку отращивать будешь, коза неповоротливая!

Обменявшись ещё парочкой оскорблений, они до конца дня практически не говорили. Ещё и Шикаяма, попытавшийся узнать, что у них произошло, попал под горячую руку. Сначала Аяка отчитала за излишнюю инициативность, а потом на него ещё и Ёсико наехала из-за жевания соплей и отсутствия решительных действий. Больше он к ним не лез.

Комацу и Синохара лучше улавливали атмосферу и ходили на цыпочках, выполняя свою работу без малейших ошибок. Шили, рунировали, никто и нигде не портачил. В общем, весь день в ателье стояла образцовая дисциплина. А вечером ближе к его закрытию, когда все начали собираться по домам, Ёсико взяла и разрыдалась. И если уж она решила поплакать, то об этом очень скоро узнавала как минимум половина квартала — красавица всегда ревела белугой.

— Ты меня теперь ненавидишь, да? — сквозь рыдания хрипела она.

— Нет, я тебя, несносную мартышку, всё так же люблю, как и раньше, — в сотый раз за последние десять минут повторила Аяка, помогая ей высморкаться в бумажный платок. Заботливо подтёрла носопырки и улыбнулась при виде заплаканной мордашки с опухшими глазами и красным носом.

— Правда, правда? Ты на меня больше не злишься?

— Не злюсь, — она присела рядом и ласково обняла подругу.

Наконец-то, Ёсико затихла. Время от времени лишь носом жалобно пошмыгивала. А когда совсем пришла в себя, она вскинула указательный палец и объявила:

— Надо это отметить! Предлагаю прямо сейчас отправиться на корпоратив!

— Нет, никаких корпоративов.

— Ты на меня всё ещё злишься?.. — её голос вновь задрожал, а на уголки глаз стали набегать слёзы.

— Нет, не злюсь, просто не думаю, что стоит других задерживать. У них наверняка есть ещё свои дела, а мы можем с тобой вдвоём перекусить и пропустить по стаканчику.

— Только ты и я?..

— А что, оборотни пьют алкоголь? — вполголоса поразился Комацу где-то неподалёку.

— Зависит от подвида, некоторые могут бражку и натуральное пиво, — тихо ответила ему Синохара, в принципе никогда не говорящая громче полушёпота. Иногда её трусливость, осторожность и медлительность нервировали. Но больше раздражало, что оставалось непонятно, как ей помочь. Что сделать, дабы этот запуганный ребёнок перестал трястись от любого чуть более шумного вздоха?

— У меня нет никаких планов на вечер, — на фоне приглушённо переговаривающихся работников Шикаяма всё равно что крикнул. Или, может, Аяка так бурно реагировала на звук его голоса. А потом он, похоже, обратился к шептунам: — А у вас есть какие-то планы?

— Нет, я тоже готов к корпоративу! — подхватил Комацу.

— И у меня… нет планов, — смущённо пролепетала Синохара, когда взгляды всех присутствующих в комнате сошлись на ней.

— Замечательно просто… Я очень рада узнать, насколько сплочённый у нас коллектив работает в ателье, — процедила сквозь зубы Аяка, закатывая глаза.

— Вот видишь, все не против, — голосом умирающего лебедя обратилась к ней Ёсико. — У нас целых три новичка, а мы зажали им даже приветственную вечеринку…

— Ладно, хорошо. Устроим корпоратив.

— Ура! — она вскочила на ноги и, выкинув вперёд кулак, радостно завопила: — Двигаем на попойку!

21 глава: Корпоратив

Закрыв ателье, они шумной компанией, стараниями Ёсико и Комацу, устремились в сторону соседнего квартала, где расположились ближайшие ночные ресторанчики. В их спальном районе находилась всего одна узкая улочка под названием: «Ракун-тори». Мощёная дорога растянулась на полтора километра, пересекая район по диагонали. И по обе стороны от неё угнездились старые мини-закусочные — ятай. Они предлагали отведать скромный ассортимент быстро готовящихся блюд: наваристого супа на трёх бульонах с пшеничной лапшой, жареных лепёшек с разнообразными начинками и небольших шашлычков из курицы и овощей.

Однако современное правительство Нихаку боролось с ятай, пытаясь искоренить всю уличную еду, как недостаточно безопасную для употребления. Да и в целом эти ларьки служили неприятным напоминанием о голодном прошлом. Поэтому в последние годы было введено много законов, которые способствовали естественному сокращению подобных заведений. Самым эффективным оказался указ, что обязывал передавать ятай исключительно по наследству. А поскольку современная молодёжь не только не хотела заниматься семейным бизнесом, но и стремилась уехать в Саларун, будто тот был резиновым, то это всего лишь вопрос времени, когда ятай полностью исчезнет с улиц Нихаку.

И почему-то от этой мысли Аяке становилось грустно. Всего сто лет назад прежние владельцы ятай, тащившие на собственных спинах телеги из деревень в крупные, густонаселённые города, спасли многих людей и оборотней от голодной смерти. А теперь, в их сытый век всеобщей стабильности, они же являлись грязным пятном в истории, свидетельствующим об экономическом упадке чересчур гордой

— Хозяин, есть свободная комната? — с порога их любимого питейного заведения выкрикнула Ёсико.

— О, кто ко мне пожаловал, давненько вас не было видно, девушки! — откликнулся тот, поднимаясь с высокого табурета. — Как чуял, что придёте, и одну комнатку припас.

В этом ресторанчике было всего три изолированных комнаты, в то время как основное пространство отводилось под большой зал и длинную барную стойку. И если вдвоём они ещё могли посидеть, как обычно, за стойкой, беседуя с дядюшкой, подливающим им горячительные напитки, то в компании новых работников, в чью честь формально и затевалась пирушка, им требовалась отдельная коморка.

Скинув обувь перед входом в комнату, они расселись на полу вокруг стола и стали обсуждать, кто и что будет есть. В плане выпивки все единогласно сошлись на пиве и рисовом вине. А вот из еды заказали, наверное, половину меню: от солёных стручков соевых бобов до тонко нарезанной сырой рыбы, фанатом которой оказался Комацу.

Мысленно себя успокаивая, Аяка закончила протирать руки влажным полотенцем, свернула его в рулончик и положила обратно в подставку, после чего проделала то же самое, но уже с беспечно брошенным полотенцем Ёсико. Сдвинула подставки на край стола, чтобы официанту было удобнее их забрать, и развернулась обратно к ребятам, обсуждающим популярного рок-музыканта, по совместительству вампира, который объявил о желании посетить Шемуан со своими концертами.

Сидящий напротив Шикаяма внимательно смотрел на неё и улыбался уголками губ. И как обычно, нахал и не думал первым отводить взгляд. Плевать он хотел на возраст и социальный статус в такие моменты. И сколь строго она на него в ответ ни глядела, это никак на него не воздействовало. Наоборот, кажется, ему нравилось быть в центре её внимания.

— А я вот сходила бы на его концерт! — воскликнула Ёсико и дёрнула Аяку за рукав кофты. — Ты со мной пошла бы?

— Мне не нравится рок-музыка.

— Да там не музыка важна, а сама атмосфера! Говорят там очень крутая атмосфера на концертах, они ещё и шоу улётное показывают со всякими фейерверками и огнями.

— Да даже если Тэдди и пустят в Шемуан, то какая-нибудь Маллопа или Агола, — недовольно пробормотал Комацу слегка заплетающимся языком. — В Нихаку такого чуда точно не случится.

И как он только умудрился так захмелеть с одного бокала пива? Аяка уже пила третий стакан рисового вина и вообще не чувствовала никакого влияния алкоголя. Впрочем, в другой день она бы остановилась уже на втором, если бы ей не подливала подруга, вошедшая в режим: «ты меня уважаешь»?

Хотя не только в Ёсико дело. Что-то внутри у неё требовало выпить чуть больше, чем обычно. Всё также оставалось непонятно, что делать с ворующей дизайны Хэбино Каори. Если от несения ответственности за грубые подделки у них ещё получилось откреститься при помощи объявления на официальном сайте. Достаточно оказалось написать, что они не имеют никакого отношения к «Лунному свету» или любому другому ателье, отшивающему плагиат на их изделия. То вот как-то наказать Хэбино по закону за порчу деловой репутации и прочие прегрешения пока не было возможности. А идти на поводу у Ёсико, ратующей за то, чтобы банально проклясть гадину, не хотелось.

Ещё Аяка не понимала, что делать с наглым юнцом, который даже сейчас продолжал её разглядывать. И почему он такой хорошенький? Обычно к симпатичному лицу идёт в довесок хотя бы поганый характер или дурные привычки. Но единственное, за что у Шикаямы можно было зацепиться — возраст и отсутствие материальной базы. И от этого она чувствовала себя мерзко.

— Госпожа Ито, думаю, вам на сегодня хватит алкоголя, — накрыв ладонью её стакан, мягко произнёс он, внезапно очутившись рядом — на расстоянии локтя.

— Всё в порядке, я полностью трезвая, — заверила Аяка и попыталась убрать его руку. Но он тут же перехватил и сжал её пальцы в своей ладони. — Шикаяма, я не пьяная!

— Именно так и говорят люди, которые уже в говно, — с трудом ворочая языком, пробормотал Комацу в стол.

— Госпожа Хасэгава, пожалуйста, не спите тут, — аккуратно тормошила Синохара рядом лежавшую на столе Ёсико.

— Что за ерунда? Когда они успели так напиться? — растерянно пробормотала она.

Впрочем, и у неё какая-то голова тяжёлая на самом деле. Как свинцом набитая.

Устало прикрыв глаза, Аяка помассировала между бровями, а когда снова их открыла, то уже лежала на своей кровати.

— Что ты делаешь? — спросила она у нависающего над ней Шикаямы.

— Пытался вас уложить спать. Но столкнулся с непредвиденными трудностями в виде ваших шаловливых ручек… Я даже не догадывался, насколько вы можете быть буйной под градусом, — усмехнулся он и пристально всмотрелся в её лицо, будто намеренно пытался совратить. Зачем мужчине такие соблазнительные губы? — Мне кажется, или вы начинаете трезветь?

— Что, трезветь? Но я и не была пьяной, — честно заверила Аяка и притянула его за затылок, чтобы укусить за слегка выступающую верхнюю губу, подцепить её языком и нежно пососать.

— Нет, нам не следует этого делать, — Шикаяма отодвинулся, удерживая её за плечи.

— Но почему? Ты меня не хочешь?

— Я не хочу, чтобы наш первый раз прошёл по пьяни.

— Но я не пьяная! — возмущённо воскликнула она, не понимая, почему он продолжал нести этот бред. — Ты просто притворяешься, да? Устроился работать в ателье, потому что имеешь какие-то свои скрытые мотивы, а вся эта влюблённость в меня для отвода глаз от реальной цели!

— Что? Да как такое вообще в голову… просто не хочу, чтобы ты завтра пожалела. Я буду подонком, если воспользуюсь ситуацией, пока ты в таком состоянии.

— Да в каком я состоянии? Хватит прикрываться алкоголем — признайся уже, что всё это актёрская игра!.. Вот же чёрт, совсем мозги поплыли, как я могла поверить, что в таком возрасте сумела заинтересовать кого-то вроде тебя…

Шикаяма обрушился на неё подобно стихийному бедствию: смял в своих объятиях, вдавил в мягкий матрас приятной тяжестью и целовал с такой страстью и отчаянием, словно в последний раз.

— Я люблю тебя… люблю до безумия, — лихорадочно шептал он ей в губы, пока горячая ладонь скользила по бедру, задирая юбку. — Говори, что

22 глава: Забытая ночь

Сладко потянувшись, она приоткрыла глаза и посмотрела на окно, за которым успело взойти солнце. Давненько так хорошо не высыпалась. Чувствовала себя отдохнувшей душой и телом. И всего-то надо было немного выпить.

Хотя выпила Аяка значительно больше, чем обычно. До провалов в памяти, что редко с ней случалось. Как ни старалась, но не могла вспомнить, как добралась до дома. А затем, словно вспышкой фотоаппарата, ослепило воспоминание, где Шикаяма, целуя, приподнимал её над постелью одной рукой, а другой расстёгивал молнию сзади на юбке. Она же цеплялась за его шею и выгибалась, как какая-нибудь похотливая кошка.

— Батюшки, я, что ли, с ним переспала… — прошептала Аяка, прикрыв рот ладонью. Нахмурилась, оценивая, насколько велики шансы, что ей снова приснился эротический сон, и приподняла одеяло. Из одежды на ней было лишь нижнее бельё. Но то она могла надеть и после: есть у неё такая скверная привычка.

Медленно и нехотя повернув голову в сторону второй половины кровати, Аяка чуть не застонала от отчаяния. Шикаяма спал на соседней подушке с обнажённым торсом. Но видимо, она всё же издала какой-то звук, потому как он сонно приоткрыл глаза. И тут же чужая ладонь скользнула по её боку, легла на живот и в мгновение притянула к себе.

— Давай ещё поспим немного, — дотрагиваясь губами до шеи, попросил Шикаяма.

Аяка замерла в чрезмерно откровенных для неё объятиях, в которых соприкасались крупные участки голой кожи, а ещё почувствовала, что он тоже в трусах и…

— Нет! Я не хочу больше спать, и ты спи где-нибудь в другом месте! — она выбралась из его медвежьей хватки, но из-под одеяла вынырнуть так и не решилась. Ближайшая вещь, при помощи которой можно было прикрыться, висела на стуле.

— Ожидаемо, — вздохнул Шикаяма, перекатился на другой бок и сел к ней спиной. — Я могу воспользоваться твоим душем?

— Да, можешь, — сконфуженно пробормотала Аяка, а потом до неё дошло: — Почему ты со мной неформально общаешься?

Молча бросив на неё из-за плеча нечитаемый взгляд, он скрылся за дверью ванной комнаты. И пока шумела вода, она выбралась из постели, натянула на себя первые попавшиеся под руку домашние вещи и села на стул, зарывшись пальцами в волосы.

«Переспали они, или нет?» — этот вопрос её мучил на протяжении всего дня.

Однако сегодня им должны привезти викунью ткань, поэтому личные заботы отошли на задний план. Все погрузились в рутину работы: кто-то сел за продумывание дизайна будущего изделия, а кто-то зарылся в справочниках рун. С похмельем столкнулись не все. И если Ёсико быстро решила проблему при помощи одной волшебной настойки, то их многострадальный Комацу напоминал ожившего мертвеца. И как у ведьмака вообще могла быть непереносимость зелий? Чудной он, конечно, парень.

Несмотря на опасения Аяки, Шикаяма вёл себя, как обычно. Снова говорил вежливо и подчёркнуто формально, абсолютно ничего в его поведении не выдавало, что эту ночь они провели в одной постели. Даже обиды не проскальзывало в спокойном взгляде. И это странным образом её задевало: выглядело так, точно ему всё равно. Она, конечно, не мечтала упиваться его страданиями. Но если бы сама столкнулась с такой реакцией поутру, то наверняка себя чувствовала отвратительно. Почему же тогда у Шикаямы всё в порядке?

Господин Рамаока-младший приехал ближе к вечеру в чрезвычайно приподнятом, а оттого излишне болтливом настроении. И пока Аяка проверяла материал, тот успел зацепиться языками с Ёсико. Хорошенько так зацепился, накинув под конец красную тряпку ей на глаза:

— Ух, у меня ещё не было девах с настолько острыми язычками. Родись моего вида, сделал бы тебя шестой женой! Была бы у меня по субботам.

— Чего?! Да я бы яйца тебе на рога намотала за одну попытку ко мне их подкатить!

— Ух, не доводи до греха, девка!

— Да ты совсем тупой? — искренне поразилась она.

В руке у Аяки завибрировал телефон. Мама пыталась дозвониться до неё вот уже три дня. Нормально поговорить всё ещё не было возможности, но Аяка решила ответить на вызов, чтобы дать той знать, что у неё всё в порядке: никто её не похитил и не убил.

— Алло, мама, я не могу сейчас говорить. Давайте я вам перезвоню где-то ближе к вечеру, — взгляд упал на часы, показывающие семь часов вечера и она поправилась: — То есть, ближе к ночи. Где-то в десять… вы же не будете ещё спать?

— Нет, я хочу побеседовать сейчас, — особо строгим тоном, не подразумевающим переговорной позиции, произнесла мама. — Потом опять замотаешься, забудешь мне позвонить. Знаю я тебя.

— Мам, но…

— Я и так была достаточно терпелива — целых три дня ждала объяснений. Либо ты прямо сейчас мне всё расскажешь, либо я завтра приеду к тебе в ателье.

— Ладно, тогда подождите минуту, — Аяка отодвинула телефон от лица и обратилась к поставщику, раскрасневшемуся в пылу жаркого спора: — Господин Рамаока, я всё проверила, меня устраивает качество ткани. Перевела остаток оплаты на ваш счёт, посмотрите, пожалуйста, вам поступили деньги?

— Да, пришли, благодарствую, — кинув быстрый взгляд на экран телефона, ответил он и поднял его обратно на Ёсико. — Надеюсь, мы ещё посотрудничаем в будущем.

— Рога тебе пообламывать, что ли…

— Шикаяма, Комацу, проследите, чтобы здесь не состоялось никакого великого побоища, мне надо отойти минут на двадцать.

Торопливо взбежав по лестнице, она скинула обувь в прихожей своих апартаментов и опустилась на кровать, уже морально готовая к непростому разговору о сорванном свидании с господином Танакой.

— Мама, я полностью в вашем распоряжении.

— Замечательно. В таком случае, будь так любезна, расскажи мне, что именно произошло на свидании и почему господин Шикаяма назвался твоим истинным?

23 глава: Напоминание

— Откуда вы знаете? С вами связались родители господина Танаки? — спросила Аяка, ощущая неприятное покалывание где-то под лопаткой. В кои-то веки показалось, что она встретила нормального мужчину, способного вести конструктивный диалог и идти на компромиссы. Но снова ошиблась.

— Нет, он сам со мной связался,

— В смысле, он напрямую вам позвонил?

— Нет, господин Танака слишком хорошо воспитан, чтобы обсуждать такие деликатные вопросы по телефону — он нанёс мне визит вежливости, — по потеплевшему тону мамы стало ясно, что она осталась от потенциального зятя в восторге. Оно и понятно: начальник в прокуроре, есть своя квартира, машина и приличная сумма накоплений на банковском счёте. Был бы бета-оборотнем — так совсем превратился бы в идеального кандидата в мужья.

Вероятно, Аяка немного поторопилась с выводами. Тем не менее господину Танаке всё же следовало сначала с ней поговорить. К чему навещать родителей и ставить её в неловкую ситуацию, требующую раскрывать детали их свидания? Неужели так сложно было подождать несколько дней, пока она сама не связалась бы с ним?

— Думаю, ты ему понравилась. Оттого он был так сильно обескуражен, когда посреди свидания тебя забрал молодой парень, назвавшийся твоим истинным. Зачем господин Шикаяма это сделал?

— Да они там с Ёси были на пару, — начала объяснять Аяка и запнулась, не зная, как продолжить. Ведь не скажешь, что один твердит без умолку, что её истинный, а другая с пеной у рта доказывает, что выходить замуж надо исключительно по большой любви. Таких вещей матушка не поймёт, зато укрепится в мысли, что в её окружении слишком много вредных элементов. — Просто им показалось это достаточно забавной шуткой.

— Срыв свидания для них шутка?

— Мама, вы же и сами прекрасно знаете, что большинство моих свиданий вслепую ничем хорошим не заканчиваются. Предыдущий козёл меня довёл до нервной икоты. Вот поэтому они таким образом хотели меня… спасти.

— И что? Несколько неудачных свиданий — повод теперь все последующие срывать? — недоумевала она. Притом это был тот тип недоумения, который находился в шаге от нравоучения.

— Нет, подобного больше не повторится.

Наступила гнетущая пауза, подобно затишью перед бурей. И долго ждать не пришлось, мама заговорила с ней обманчиво ласковым тоном:

— Ая, милая, тебе под сто сорок лет. Сколько ты ещё собираешься тянуть? Ждёшь наступления менопаузы? Так до неё уже рукой подать. Пятьдесят лет проскочат, как мгновение. Да и вообще, рожать надо пораньше, покуда силы есть поднимать деток. Пока они маленькие, там бессонные ночи, постоянная суматоха. Ты уже не юная девочка, чтобы размениваться на отношения с парнем, у которого ветер в голове гуляет. Да, господин Шикаяма, безусловно, привлекательный молодой оборотень, и манеры у него неплохие. Но он не созрел для брака. Да и какая у него материальная база? Или ты всё на себе собралась тянуть: его и детей? Мечтаешь оказаться в роли загнанной лошади? Я не желаю для тебя такой жизни.

На миг захотелось огрызнуться, напомнив о её счастливом браке, организованном аналогично по договорённости. О муже, числящимся номинально. Да, отец продолжал содержать её, ежемесячно отчисляя по сто пятьдесят тысяч юнов, которых хватало лишь на то, чтобы закрыть все счета за их имение и еду. На какие-то личные расходы маме приходилось добывать деньги самой. А учитывая, что в своё время ей не дали получить никакого приличного образования, потому как во времена маминой юности считалось, что женщинам не пристало работать, то сейчас она могла претендовать только на низкооплачиваемый и физически тяжёлый труд.

Однако Аяка смогла сдержаться, чтобы не указать, как её такую умную в своё время поставили в зависимость от мужской благосклонности, из-за чего она теперь была вынуждена мириться со множеством оскорбительных вещей. Обижать маму она не хотела, но и себя в обиду не собиралась давать, поэтому глубоко вздохнула, успокаиваясь, а потом мягко, но в твёрдо произнесла:

— Мама, я хожу на все свидания, организованные вами. Ни одного не пропустила за последние три года. Но если вы и дальше будете так давить, я могу перестать их посещать.

— Когда ты вернулась из Саларуна, воодушевлённая очередной своей сумасбродной идеей, я дала тебе деньги на открытие бизнеса. Единственным моим условием было, что ты будешь прилежно посещать все свидания и найдёшь себе в ближайшее время мужа, — упрекнула мама. И в её голосе отчётливо звенела обида.

— Помню. А ещё помню, что все деньги до последней копеечки я вам уже вернула. А потом неоднократно безвозмездно помогала.

И снова наступила тишина. Тягостная, царапающая изнутри. От неё хотелось сбежать и спрятаться посреди шумной толпы беспечно болтающих о всяких мелочах сотрудников ателье. Глупо улыбаться с нелепых споров, затеваемых Ёсико и Комацу: какой вкус у чипсов из картона лучше или где у трамвая расположен бензобак?

Однако Аяка продолжала сидеть в спальне и слушать звенящую тишину в трубке.

— Простите, что разочаровала вас, мама.

— Да, я очень разочарована твоим поведением.

Откинув голову на спинку кровати, она прикрыла глаза. Рано или поздно одной из них надоест молчать. И тогда придётся как-то закончить этот бесконечно изнурительный разговор, зашедший в тупик. В сей раз самым нетерпеливым собеседником оказалась мама, которая, прежде чем повесить трубку, выдала прекрасную речь. Речь, сумевшую окончательно добить остатки её хорошего настроения:

— Я не имею над тобой такой власти, какую в старые времена имели надо мной мои родители, поэтому не могу приказывать, что и как тебе делать. Наверное, это даже к лучшему. У тебя не будет повода обвинять меня в своей испорченной жизни. Однако всё же смею надеяться, что тебе хватит благоразумия, чтобы не связываться с мальчишкой, пытающимся заморочить голову сказками об истинности. Не сомневаюсь, тебе наверняка с ним будет какое-то время весело. Но в конце он оставит у тебя на сердце кровоточащую рану, которую нельзя будет шить ни одними нитками. Для семьи нужен взрослый и состоявшийся мужчина. Он, конечно, тоже может ранить. Я тому наглядный пример. Но его удар будет хотя бы не столь глубок. Больше я тебе ничего не скажу. Поступай, как хочешь.

24 глава: Внезапная атака

Ближайшие пару дней у неё не выходили из головы неприятные слова мамы, которые под стать маленьким деревянным молоточкам стучали по мозгам. Во многом Аяка была с ней согласна: господин Танака более надёжный кандидат для брака, нежели Шикаяма. Глупо утверждать обратное, учитывая насколько разное у них положение в обществе. Однако все её мысли продолжали вращаться именно вокруг юнца, ведущего себя как ни в чём не бывало. И

— У тебя всё в порядке? — поинтересовалась Ёсико, присев на край стола.

— Всё просто замечательно, — пробормотала Аяка, отмеряя артефактом расстояние на миллиметровой бумаге. Построение выкройки идеально подходило для того, чтобы выбросить из головы лишние мысли, поэтому она была предельно сконцентрирована, чтобы не пришлось ту переделывать.

— Замечательно, как же… Кому, кому, а мне можешь не заливать, — фыркнула она. — Рассказывай, почему ты последние дни такая нервная?

— Потому что ко мне пристают всякие мартышки, когда я занята важным делом.

— Опять начинаешь, коза?

— Вы так обзываетесь или просто обращаетесь друг к другу? — полюбопытствовал Комацу, так же, как и его руководитель, слоняющийся без дела.

— Косуля в простонародье именуется «дикой козой», почему меня должно оскорблять название собственного вида?

— То есть, если я вас назову «козой», вы тоже не оскорбитесь?

Все в мастерской как по команде прекратили заниматься своими делами и сошлись на нём взглядами. И от такой внезапной популярности в их скромном коллективе Комацу аж растерялся, испуганно пискнув:

— Что? Я опять сказал что-то не то?

— Просто, дружище, запомни одно негласное правило на всю свою оставшуюся жизнь, — Ёсико закинула ему на плечо руку: — Только звери могут звать других зверей зверьми. Усёк?

— Усёк.

— Госпожа Ито, проверьте изделие, пожалуйста, — попросил Шикаяма рядом.

Круто обернувшись на звук его голоса, Аяка выпустила из рук артефактную рулетку, которую он ловко поймал в полёте. Аккуратно положил ту на стол, ещё теснее и ближе подступив, и перевёл на неё внимательный взгляд.

— Шикаяма, не подкрадывайтесь так со спины!.. — выдохнула она, прижав руку к груди с неистово колотящимся о рёбра сердцем. И могла поклясться, что заметила искру радости в глазах этого паршивца.

— Простите, я не хотел вас напугать, — Шикаяма протянул ей законченный браллет с шёлковыми чашечками и паутинкой из нежнейшего кружева, тянущегося до середины живота.

Пристально изучив каждый шов и подкладку на наличие дефектов, Аяка передала изделие Ёсико и коротко прокомментировала:

— Можно накладывать руны.

— Это же заказ госпожи Иноэ?.. — пробубнила она сама себе под нос, подала знак двумя пальцами Комацу, чтобы тот следовал за ней, и спрыгнула со стола, слегка его пошатнув, из-за чего письменные принадлежности побежали по бумаге и попадали на пол.

Кинув на подругу, не обратившую внимания на созданный беспорядок, недовольный взгляд, Аяка присела на корточки и потянулась за карандашом. Но первым его сцапал подоспевший на помощь Шикаяма и участливо подал ей. Она подняла на него взгляд, собираясь поблагодарить, но и рта открыть не успела: он опёрся ладонью о пол и в мгновение сократил между ними расстояние, срывая с её губ голодный поцелуй. А потом также резко отстранился, встал и ушёл.

Какое-то время Аяка сидела под столом в полной растерянности, медленно подняла руку и дотронулась до собственных губ. И тогда на смену ошеломлённому смущению пришла злость. Какого чёрта этот сопляк себе позволяет? Что за внезапные атаки? То два дня великолепно изображает, что между ними ничего нет и та ночь ей приснилась, а то в самый неожиданный момент целует.

Она встала и первым делом нашла его взглядом, но Шикаяма уже как ни в чём не бывало беззаботно болтал с Синохарой, что-то показывая той на чертежах. Каков актёр — талантище пропадает в безвестности!..

— Ёси, ты же сегодня будешь пробовать растягивать викунью ткань? — обратилась Аяка к подруге, придумав, как отомстить ему.

— Да, хотелось бы сегодня начать эксперименты, я уже подготовила несколько ставов. Теоретически один из них должен сработать. Но нужен оборотень, который согласится в половинчатую перекидываться.

— У нас есть один оборотень, пригодный для этой роли, — произнесла она и улыбнулась, встретившись с настороженным взглядом карамельных глаз.

Почти всегда покладистый Шикаяма вдруг продемонстрировал весьма неуступчивый характер, в категоричной форме отказавшись выступить подопытной мышью. Неужели из-за боли так сильно сопротивлялся? Аяка знала, что переход в половинчатую форму, мягко говоря, не из приятных. Чего только стоит отрастить копыта вместо человеческих ступней или сменить плоское лицо на вытянутую оленью морду. Но для оборотней всё же естественно прыгать между формами.

Уговоры заняли несколько часов и так толком ни к чему и не привели.

— Если я обернусь до половинчатой, то рога полностью выйдут, — смотря ей в глаза на расстоянии трёх метров, тихо процедил сквозь зубы Шикаяма.

Кажется, он теперь ещё и злился. Поразительно.

— И что? — Аяка искренне не понимала, в чём заключалась проблема. — Вам же это на руку. Согласно вашей теории, как только я увижу ваши рога во всей красе, то сразу прозрею.

— Вы правда хотите обсудить здесь и сейчас мою теорию?

— Нет, Шикаяма. Я не хочу её обсуждать ни здесь, ни где-либо ещё в принципе.

— Для вас пути назад больше не будет, — бросил он и одним решительным движением стянул через голову свитшот, оставшись в белой майке. Вернулся к ней взглядом и серьёзно спросил: — Уверены, что готовы перейти на следующий уровень?

25 глава: Сеанс стриптиза

— Вы же просто блефуете, — не поддавалась она. — Если бы рога реально имели отношение к моему прозрению, то вы бы давно их отрастили. Нужен всего-то один оборот. Но вы тянете. Значит, сами не уверены, сработает или нет. Нет, не так. Вы знаете, что не сработает, но вам нужно время, чтобы запудрить мне мозги сказками об истинности.

— Я жадный.

— Что вы имеете в виду?

— Хочу, чтобы вы влюбились в меня до того, как прозреете.

— Какого чёрта, Шикаяма, — она была готова провалиться сквозь землю от смущения из-за слов, сказанных им. — Вам самому не стыдно такую пошлость нести?

— Вам показать пример реальной пошлости? — спросил Шикаяма, чуть приподняв внешний уголок правой брови.

И Аяка тут же вспомнила, как он в прошлом давал ей почувствовать разницу между извращенцами. Во второй раз на одни и те же грабли вставать не собиралась.

— Жаль.

Она запоздало заметила, что расстояние между ними подозрительно сократилось за время разговора, теперь Шикаяма стоял не дальше вытянутой руки и все также нагло смотрел ей прямо в глаза. И когда только успел так близко подкрасться?

Сбоку послышался хруст, на который они повернулись. И Ёсико тут же подняла одну руку в жесте извинения, поскольку вторая держала открытую пачку чипсов. Рядом с ней стояла Синохара, испуганно жующая лист эвкалипта, и Комацу, который будто только и ждал, когда на него обратят внимание, чтобы воодушевлённо воскликнуть:

— Вот так страсти-мордасти!

Закатив глаза, Аяка глухо пробормотала, что в клоуны не нанималась. Подхватила готовые выкройки и пошла примерять их на манекене. Манекен у них был непростой, а также сделанный под заказ всё тем же знакомым артефактором. Хотя сейчас она уже считала, что выгоднее было бы купить тот серийного производства. А переплачивать втридорога за чёрный матовый дизайн корпуса оказалось достаточно глупой идеей.

— Чего замерли, Шикаяма? Раздевайтесь, раз уж решились, — она бросила на него быстрый взгляд, после чего открыла панельку на спине манекена, где вращались заколдованные шестерни. Вбила параметры, накануне снятые с госпожи Сагидайго, и захлопнула обратно миниатюрную дверцу.

Несколько секунд внутренний механизм обрабатывал полученную информацию, а потом внешний облик манекена пришёл в движение: его силуэт вытянулся и словно сбросил с десяток килограммов, имитируя долговязую фигуру заказчицы. Удобная функция, сокращающая количество примерок до одной, и то только из-за того, что клиент за время изготовления изделия мог поднабрать или наоборот скинуть вес.

— Я не теряю надежды, что вы передумаете, — усмехнулся он.

— И поверю в ваши сказочки? Зря надеетесь на чудо.

Звякнула пряжка ремня, и Аяка снова глянула на продолжившего раздеваться Шикаяму. Тот ни на секунду не отрывал от неё взгляда, пока снимал штаны. И стоило признать, делал это чертовски сексуально. Может, дело в подкаченном теле с ярко выраженными кубиками пресса, крупной грудной клеткой и круглыми плечами. Тем не менее от мимолётной мысли, что не так давно она гуляла по этому телу собственными руками, исследуя наверняка каменные на ощупь мышцы, у неё аж в горле пересохло.

— Ая, не пялься так откровенно на Шикаяму, — с озорным смехом поддела её Ёсико.

— Хочу и пялюсь, — как можно равнодушнее отмахнулась Аяка, продолжив закреплять выкройки на манекене при помощи булавок. Главное — не покраснеть, иначе это будет полным фиаско.

— О-о, девочка моя, ты приняла свои чувства? Мне есть с чем вас поздравить?!

— Я всего лишь посмотрела на красивое тело. Нельзя, что ли? Обязательно жениться после этого?

— Вот же коза упёртая…

Кинув на стол полупустой пакет с чипсами, Ёсико взяла влажную салфетку у Комацу, протёрла руки и вернула в скомканном виде её обратно. Затем подхватила тонкую полоску викуньей ткани, на которой заранее вышила рунический став, и направилась к Шикаяме, стоявшем посреди мастерской в одних светло-серых трусах. И судя по тому, как он прикрывал ладонью стратегически важное место, всё же чувство стыда ему было знакомо.

— Эх, Шикаяма, не повезло вам втюриться в эту ледышку, — Ёсико встала рядом и стала закреплять полоску у него на бедре. — Ничего себе, вы качаетесь?

Взгляд Аяки тут же метнулся к пальцам подруги, бесцеремонно ощупывающим ногу её оленя. Что-то мерзкое заклубилось в груди. Какой-то извращённый симбиоз из страха, гнева и обиды. Почему он позволял себя трогать Ёсико? Вот как, значит, проявлялась так называемая «истинность» его чувств?

— Госпожа Хасэгава, пожалуйста, прекратите, — Шикаяма схватил её за запястье и отодвинул руку, обеспокоенно смотря при этом на Аяку.

— Чего? — Ёсико обернулась и проследила за его взглядом, уставившись на неё с вопросительно приподнятыми бровями, которые постепенно сменились ехидной ухмылкой. — Чего лазеры врубила? Я всего-то пощупала, после такого тоже жениться необязательно.

Вот же заноза в заднице. Специально спровоцировала её.

Дверь распахнулась, и в мастерскую вошла высокая и худая девушка в клетчатой дизайнерской олимпийке на несколько размеров больше нужного, из-за чего буквально в ней тонула. Она сняла солнцезащитные очки, и тяжёлый взгляд пробежался по всем присутствующим, остановился на обнажённом Шикаяме, и тогда уголок ярко-красных губ приподнялся, добавляя надменности и без того отталкивающе холодному выражению лица.

— Мужской стриптиз? Ничего себе вы тут развлекаетесь, сучки.

26 глава: Тестирование

С диким визгом, от которого в ушах зазвенело, Ёсико кинулась на шею их подруге, вернувшейся из двухлетней командировки. Она работала моделью, поэтому большую часть времени проводила в Саларуне, дефилируя по подиумам высокой моды. На родину возвращалась редко, как правило в промежутках между контрактами, которые заключало её агентство.

— Отцепись от меня, пиявка, задушишь, — кряхтела Хина, для вида даже упиралась руками ей в живот, но недовольное лицо приобрело приметный оттенок радости.

— Когда ты вернулась? — Аяка тоже подошла, чтобы получить свою порцию ленивых объятий.

— Три часа назад.

— Почему нас не предупредила? Мы бы встретили тебя в аэропорту.

— Хотела сделать вам сюрприз, — она наконец-то отвоевала желанную свободу и расстегнула олимпийку, под которой не оказалось ничего, кроме нижнего белья, сшитого в их ателье. — Смотрю, у вас тут народу прибавилось. Ещё и оленя кое-кто завёл. Неужели свидания вслепую дали такие плоды?

— Свидания тут не причём. Это новый работник.

Хина обошла Шикаяму по кругу, оценивающе рассматривая со всех сторон, и кивнула:

— Одобряю выбор. А то я волновалась, что ты себе старого пня выберешь. А тут такое молодое и сексуальное тело. Значит, ещё не всё потеряно.

— Мы исключительно в деловых отношениях, — Аяка уже утомилась всем вокруг это доказывать.

— Добрый вечер, я — Шикаяма Джун, — немного сконфуженно представился он.

— Привет, Шикаяма. Можешь звать меня просто Хиной, — она протянула ему ладонь для рукопожатия. — Терпеть не могу всю эту шемуанскую формальщину с уровнями вежливости. — Комично скривилась и произнесла писклявым голосом, стереотипно имитирующим восточный акцент: — Многоуважаемый господин, госпожа, дайте мне, покорному и ничтожному слуге, поцеловать ваши драгоценные ножки в несомненно гладкие пяточки. Тьфу… ненавижу это лицемерное дерьмо.

— Я запомню.

— Так вы не

— Шикаяма по уши влюблён в нашу Аяку, клянётся, что её истинный. Но эта дурочка его отшивает и продолжает бегать по свиданкам со стариками! — наябедничала Ёсико и громким шёпотом добавила: — Он даже рога ради неё отращивать начал.

— Зачем?

— Вроде как у неё третий глаз на лбу после этого откроется. Но главное, что Шикаяма не хочет торопить события, поэтому сейчас мы в затруднительном положении из-за необходимости в тестировании ставов. Нам нужен оборотень, который перекинется до половинчатой формы.

— Вот же хитрожопая мартышка. Я не успела от дороги отойти, а ты меня уже запрячь хочешь?

— Ну, понимаешь, тут такое интересное кинцо, — хихикнула она. — Да и само изделие мы шьём для птицы, поэтому тестировать став на другой птице более надёжно, чем на олене.

— Пожалуй, это так, — нехотя согласилась Аяка.

— Ладно, помогу вам, тем более мне это кинцо тоже интересно глянуть, — хмыкнула Хина и по-военному быстро скинула одежду. В отличие от Шикаямы она не ощущала смущения оттого, что предстала перед незнакомцами в нижнем белье. А её кружевное бюстье и стринги даже и близко не стояли рядом по откровенности образа с серыми трусами-боксёрами. Сказывался многолетний опыт работы в модельном бизнесе. — А это кто такие?

Проследив за её взглядом, Аяка представила оставшихся работников. И если Синохара вела себя, как обычно, то увидеть притихнувшего Комацу оказалось в новинку. Он с каким-то ошарашенно-пришибленным видом разглядывал Хину, толком не моргая. Но надолго его не хватило. Минут десять от силы, а потом всё же оклемался и огласил на всю мастерскую, что является её ярым фанатом.

— Миленько, — только и хмыкнула она.

Эксперимент не увенчался успехом. Полоска растянулась и лопнула. И пока Аяка отпаивала зельями подругу, вернувшуюся в человеческий вид, а одевшийся Шикаяма убирал с пола волосы, ногти, зубы и перья, оставшиеся после оборота, Ёсико подготавливала другой став на новом клочке ткани.

Обнимая и поглаживая по плечу дрожащую Хину, она слушала грязные ругательства. Те были адресованы преимущественно одной конкретной рунической ведьме, которая с первой попытки не справилась со своей задачей. Понять её злость Аяка могла: два раза за день переходить в половинчатую форму удовольствия мало. Даже одного, как правило, хватало с головой. У птиц в половинчатой форме не только пара крыльев отрастала, но и большая часть тела покрывалась перьями, а часть лица сменялась клювом. Все эти изменения наверняка сопровождались чудовищной болью.

— Слушай, ты не обязана ещё раз перекидываться, — успокаивающе произнесла она, поправляя плед, что скатывался с ужасно тощего плеча. — Мы можем найти и других добровольцев.

— Всё в порядке, раз взялась, то доведу дело до конца. А ты мне потом сошьёшь пару новых комплектов. Нет, пять комплектов.

— Да хоть десять, не вопрос.

— Однако это не значит, что я буду туда-сюда прыгать, — Хина обратилась к Ёсико, от рук которой исходило голубоватое сияние. Она так сосредоточенно колдовала над полоской ткани, что даже кончик языка вытащила от усердия. — Слышишь, дурында? У тебя есть ещё один шанс. Иначе я восприму это, как попытку мне целенаправленно подгадить, и жопу тебе надеру. Мы поняли друг друга?

— Да блин, ты думаешь, так легко с ходу подобрать правильные руны? — недовольно пробурчала та в ответ. И в какой-то степени тоже была права, потому как придумывать с головы собственные ставы сродни высшему пилотажу среди рунических ведьм.

— Так ты, что ли, методом тыка там работаешь?

— Нет, конечно! Я шевелю мозгами…

— Шевели, значит, поактивнее.

— Судя по тому, как прошлая порвалась, завтык был вот в этой руне…

— По-моему, она опять пальцем в небо тычет.

— Я активирую данный рунический став силой своего дыхания, — торжественно объявила Ёсико и забубнила на манер странноватого песнопения:

Из темных безбрежных глубин подсознанья

Волшебный поток мне приносит познанье,

На мир сквозь себя я гляжу не напрасно:

Что было, что будет — всё чётко и ясно.

По воле моей Сила Рун пробуждает —

Все корни мгновенно побеги рождают.

Сильна, как земля, словно волны, игрива.

Буяет, проснувшись, роскошная грива.

Расти-разрастайся, густая коса!

Моя расцветай, умножайся краса!*

Руны на полоске в её руках потухли, и она подняла предвкушающий взгляд на Хину.

— Я серьёзно, у тебя осталась одна попытка. Уверена, что сработает?

— На девяносто пять процентов.

— В твоих интересах, чтобы я не попала в эти пять процентов, — рыкнула она, скидывая плед. Её губы расплылись в кровожадной ухмылке и добавили с сарказмом: — О, придумала! Мы полетаем в случай твоей неудачи.

— Это уже лишнее, — вмешалась Аяка. — Ты же знаешь, что она боится высоты.

— Так смысл от мести, если она будет безвредной? А так я ещё и помогаю, мотивируя на более продуктивный результат.

— Да уж… хороша мотивация.

— Жизнь рунической ведьмы опасна и трудна, — мурлыкала себе под нос весёлую песенку Ёсико, пока закрепляла викунью полоску на бедре их вспыльчивой подруги. — Никогда не знаешь, где и как отхватишь.

*Стих частично позаимствован с форумов, связанных с рунической магией.

27 глава: Потасовка

Вконец измученная двумя оборотами Хина осталась у Аяки. Естественно, Ёсико тоже изъявила желание к ним присоединиться. В итоге они прокутили половину ночи и завалились все вместе спать на одну кровать, не подразумевающую, что на ней с комфортом могло расположиться больше двух персон. Но они смогли: двое по вертикали, одна по горизонтали, вынуждая тех, кто заграбастал себе подушки, остаток ночи сиротливо поджимать ноги.

И как итог, выспался только тот, кто спал в ногах. А потом всё утро своей довольной физиономией действовал оставшимся на нервы. Впрочем, в скором времени Хина привела себя в порядок и уехала в агентство, пообещав вернуться после обеда. Она планировала и дальше жить у Аяки. Не потому, что не могла позволить себе номер в гостинице, и не потому, что у неё не имелось отчего дома. Технически он был. Но двери его навсегда закрыты.

Родители Хины в своё время очень остро отреагировали, когда она изъявила желание стать моделью. А после показа, где полностью обнажённых парней и

С одной стороны, хотелось их осудить за категоричность, а с другой, Аяка понимала, что в Нихаку большинство родителей отреагировало бы схожим образом. Окажись она на месте Хины, мама от неё тоже отвернулась бы — про отца и говорить ничего. Тот и сейчас её стыдится, ведь она в свои годы не замужем и шьёт нательное бельё, о существовании которого никто не должен говорить в приличном обществе с его точки зрения.

— Ваша подруга уехала? — спросил Шикаяма, подсовывая ей тарелку с нарезанными фруктами.

— Да, но обещала вернуться, — откинувшись на спинку кресла, Аяка посмотрела ему в глаза. — Вы не устали биться лбом о стену? Думаете, пару раз меня покормите, и я оттаю?

— Нет, я так не думаю. Мне просто нравится за вами ухаживать.

— С какой вы планеты свалились, Шикаяма?

— Родился и вырос на Мальдоре.

— Для шемуанцев противоестественно ухаживать за женщинами. А вот шемуанкам полагается в лепёшку разбиться, но добиться благосклонности мужчины.

— С одной оговоркой, что этот мужчина будет определённого социального статуса.

Умеет паршивец заткнуть.

Они смотрели друг на друга, и воздух вокруг словно густел, напитываясь феромонами. И неизвестно, чем бы закончилось это молчаливое противостояние, если бы у входной двери не зазвенел колокольчик.

— Добрый день, госпожа Миямото, — поприветствовала Аяка лёгким поклоном клиентку, которая совсем недавно приобрела свой первый комплект в их ателье. Она заказала бельё довольно простенького дизайна из кремового кружева, чтобы супруг не посчитал её вкусы вульгарными. Но несмотря на заурядность комплекта, после примерки всё равно лучилась восторгом. Казалось, не могла нарадоваться, что бельё не испортится, даже если ей придётся перейти в половинчатую форму.

Однако сегодня госпожа Миямото пришла в компании молодой женщины. И по одному взгляду на них с лёгкостью угадывалось, что они заявились вовсе не затем, чтобы сделать новый заказ.

— Я хочу возврат, — она поставила на стол пакет с логотипом «Секрета глицинии». А в нём лежал на вид совершенно целый комплект белья. Даже ниточки нигде никакой не торчало.

— Могу узнать причину?

— Ой, а то сами не знаете, — ответила за неё незнакомка. — Дурите всяких лохушек типа моей невестки, продавая им трусы втридорога. Двадцать пять тысяч юнов за базовый комплект, что в любом магазине можно купить в пределах трёх тысяч? Да это чистой воды мошенничество!

— Мы делаем на заказ дизайнерское бельё с уникальным руническим рисунком. В Нихаку вы не найдёте альтернативу.

— Ну да, как же… Какому вообще оборотню придёт в голову оборачиваться в одежде? Промываете мозги нихакумкам, навязывая идею, что те должны стыдиться своей природы и оборачиваться в трусах. Зачем? Чтобы бабки рубить! — эта любительница скандалов пихнула в бок госпожу Миямото. — А ты чего стоишь, молчишь? Что, передумала?

— Нет, — отрицательно замотала она головой и вперилась в Аяку свирепым взглядом. — Верните немедленно деньги!

— Извините, госпожа Миямото, но мы не предоставляем такой функции. Тем более, по состоянию белья видно, что оно ношенное.

На мгновение клиентка замерла, как будто не зная, что ей делать дальше. А вот провокаторша всего этого безобразия тут же принялась её науськивать, приговаривая, какая она глупая, что отдала такие огромные деньжищи откровенным мошенникам. И тогда наступил полный хаос.

Госпожа Миямото перешла из режима «запуганной мыши» в «бешеную собаку», стала махать руками, вследствие чего сбила со столешницы вазу с цветами, разлетевшуюся на десятки осколков.

— Я не лохушка какая-то! Верните мне немедленно деньги! — истерично орала она, а потом и вовсе замахнулась на Аяку, впавшую в шок от происходящего.

Но вовремя подскочивший Шикаяма принял удар на себя, закрыв её своей широкой спиной. Нежно обнял, словно стремясь защитить от всех невзгод в этом опасном мире. А Миямото то ли совсем крышей уехала, то ли вошла во вкус, стала лупить кулаками его со всей дури. Похоже, злилась из-за того, что не имела возможности дотянуться до той, кому реально хотела сделать больно.

— Вот же курица отмороженная, — выдохнула Аяка, скидывая оковы оцепенения. Выскочила из-за живого укрытия и вцепилась в волосы клиентки. — Да как ты посмела на моего оленя руку поднять?! Я все перья тебе повыдираю!

— Отпусти, коза облезлая! — взвизгнула по-поросячьи Миямото.

— Что за хрень тут происходит?! — воскликнула Ёсико из дверного проёма, ведущего в мастерскую. И не дожидаясь ответа, вцепилась в шевелюру провокаторши, надрывно заверещавшей кому-то в трубку, что её убивают.

28 глава: Полиция

Детектив, монотонно жуя вяленую колбаску, вбивал их данные в протокол. Его пальцы так лениво перемещались по клавиатуре, что не составляло труда понять, в каком именно месте у него уже сидела эта работа.

Он глянул на Миямото и, не разжимая зубов, спросил:

— Дата рождения?

— Двадцать первое февраля от тридцать четвёртого года чёрного барсука, — ответила она и в который раз затараторила: — Вы обязаны проверить лицензию у её заведения! И налоговую надо привлечь, я убеждена — они уклоняются от их оплаты! Такие баснословные деньги берут за пару клочков ткани только махровые аферисты! Там сто процентов по всем фронтам рыльце в пушку!

— Да-да, проверим обязательно, — без особого энтузиазма поддакнул детектив.

— Я вообще не понимаю, как могла повестись на такой развод. Должно быть, у них какие-то артефакты есть, которые гипнотизируют и убивают бдительность! И вообще посмотрите, что она сделала с моими волосами? — Миямото указала пальцем на развороченное гнездо, из которого смешно торчали шпильки. А вообще, всё логично: у каждой уважающей себя курицы оно должно быть в наличии. Как вариант, на голове. — Она мне половину волос повыдирала! Это ведь можно расценивать, как тяжкие телесные повреждения?

— Господи, это просто какой-то цирк, — тихо пробормотала Аяка, массируя костяшкой указательного пальца участок между бровями.

— И я в нём работаю вот уже тридцать лет, — поддакнул детектив и её словам.

В голове не хотело укладываться, что она оказалась втянута в такую безобразную сцену. Мало того что словесно оскорбили, так ещё и попытались напасть. Настолько неадекватных клиентов за три года существования ателье к ним ещё не заглядывало. Но всё случается в первый раз. Теперь Аяка, наученная горьким опытом, примет меры, чтобы подобного безобразия

Однако ту ахинею, что несла Миямото, она физически уже слушать не могла. И когда та начала в сотый раз жаловаться на побои, якобы на неё напали из-за того, что не хотели возвращать деньги, последние крупицы терпения растворились в океане гнева. Аяка вскочила на ноги и дёрнула Шикаяму за локоть, заставляя тоже подняться.

— Как же мы напали… Он, что ли, на ваши кулаки спиной кидался? — она задрала кофту, но на идеально чистой коже не осталось даже самой маленькой гематомы. Если те и образовались, то успели рассосаться. Всё же на оборотнях подобные болячки не задерживались надолго. — Чёрт, надо было сразу зафиксировать…

Кинув беглый взгляд на дамочек, Аяка заметила, как они бесстыдно пожирали глазами открывшиеся виды, тут же опустила кофту обратно и по-змеиному зашипела:

— Куда уставились?

— Что вы там нам показать пытались? Какое тело у вашего молодого любовничка? — съехидничала провокаторша, которая выглядела не лучше своей невестки: причёска растрепалась, на щеке и лбу следы от подсохших царапин. — Да, недурно. Дорого обходится содержание такого?

Проигнорировав вульгарный комментарий, она опустилась обратно на кресло и мрачно буркнула:

— Да и плевать, у нас ещё есть записи с камер видеонаблюдения. Там-то всё отлично видно, кто и на кого первым напал.

— Камер? — испуганно уставилась на неё Миямото. — Я не видела никаких камер…

— То, что вы не видели, ещё не доказывает, что их там нет, — Аяка блефовала, потому как камер у них и правда сроду не водилось в ателье. До событий сегодняшнего дня даже не задумывалась над их установкой. Хотя Ёсико не раз говорила, что лишним не будет поставить парочку в холле. Но она была убеждена, что им за глаза хватит и охранного артефакта — камеры это уже лишнее.

Миямото вся как-то разом поникла. Ссутулилась, сгорбилась. А потом её нога пришла в движение, ритмично застучав широким каблуком по полу. Язык то и дело нервно облизывал подрагивающие губы. В конце концов, она не выдержала и воскликнула:

— Да, я первая ударила. Но они спровоцировали словесно! Поймите, пожалуйста, я правильно воспитанная женщина, долго терпела, а затем у меня в голове что-то взорвалось. Темнота перед глазами и дикая ярость. Да, точно! Я действовала в состоянии аффекта!

Вот лёд и тронулся. Детектив тут же вцепился в её брошенные на эмоциях слова — стал потихоньку выдавливать правду. И Аяка на какое-то время выпала из допроса.

Скучающе оглядываясь по сторонам, она подметила довольно заурядный интерьер кабинета. Из интересного тут нашлась только доска, завешанная снимками, которые распечатали на дешёвеньком принтере в режиме экономия краски. Притом картинки между собой по смыслу никак не были связаны. По крайней мере, с её обывательской точки зрения. Да и информационной ценности они наверняка не несли, раз так открыто хранились. Но доски детективам не хватило. Некоторые из фотографий перекочевали на длинное окно, растянувшееся во всю стену. А за стеклом, разбитым на маленькие прямоугольные секции, постепенно вечерело.

Через три часа Миямото уже сама слёзно умоляла Аяку урегулировать вопрос мирным путём. Не по доброте душевной, но всё же она пошла ей навстречу, поскольку устала не меньше и хотела вернуться поскорее домой. Через десять часов, а именно столько их мариновали в полицейском участке, уже плевать было на всякую справедливость. Хотелось, чтобы от неё все, наконец, отстали. Детектив явно оказался на одной волне с Аякой: быстро каждому участнику драки выписал по штрафу в размере десяти тысяч юнов и отправил их по домам, официально закрыв дело.

Однако ей вместе с Шикаямой пришлось ещё спуститься на первый этаж в общий зал, где в одной из открытых камер сидела в заточении излишне боевая мартышка, за которую они заплатили в пятикратном размере. Она врезала по носу явившемуся на вызов полицейскому, когда тот попытался её оттащить от провокаторши. И хоть он не пострадал, но сам факт нападения на полицейского никто не желал игнорировать. Как итог всего этого, ей светило более суровое наказание в виде пяти суток заточения или штраф в размере пятидесяти тысяч юнов.

Вот только Ёсико не была бы собой, если бы спокойно дожидалась, когда её отпустят. Она стучала металлической кружкой о прутья решётки и вопила во всю силу глотки лозунг, который они услышали ещё на подходе к отделению:

— Сво-бо-ду о-бе-зья-нам!

29 глава: МагПотребНадзор

Есть одна народная мудрость: «Не делай добра — не получишь зла». Предсказуемо уязвлённое самолюбие госпожи Миямото не выдержало столь сокрушительного удара. И в качестве мести она настрочила на них десятки жалоб, постучалась практически во все доступные инстанции. Большинство ответило ей вежливым отказом, поскольку не увидели нарушений. А вот МагПотребНадзор внезапно откликнулся на её зов. Местные чинуши заинтересовались их деятельностью, поэтому прислали официальное письмо, заявляющее, что в скором времени в ателье прибудет их представитель с проверкой.

— Вот же упорная! — искренне восхитилась Ёсико, разглядывая письмо, лежащее по центру стола в мастерской. — Достучалась, ты глянь!

— Вот же дурында, с чего ты тут радуешь? — проворчала Хина. — Эти проверяльщики из МагПотребНадзора — худшее, что могло случиться с вашим бизнесом. Шмонать вдоль и поперёк будут, пока им на лапу не дашь.

— На какое число назначена проверка? — уточнил Шикаяма.

— На сегодняшнее, — выдохнула Аяка и закрыла лицо ладонями.

Несколько часов пролетело в суете. Они постарались привести ателье в идеальный вид, чтобы самый строгий проверяющий не нашёл, за что зацепиться. Попутно приходилось игнорировать несмолкаемый бубнёж Хины, пытающейся убедить их, что всё это зря — ничего, кроме денег, им не поможет. И как же сильно она ошибалась…

— Добрый день, инспектор Симидзу Исао, — чопорно представился мужчина в идеально отглаженном костюме. Он поставил на стол в приёмной кожаный портфель и вытащил из него документ, который протянул Аяке. — Нам поступило обращение от Миямото Аои о мошеннической деятельности, совершаемой в ателье «Секрет глицинии». В связи с этим третье отделение магической службы по защите прав потребителей города Исэгава в настоящее время инициировало в отношении вашего предприятия процедуру плановой выездной проверки. Согласно постановлению об управлении службы по магическому надзору и в сфере защиты прав потребителей и…

Она бросила из-за плеча на подруг панический взгляд. Но от Ёсико можно было не ждать помощи, судя по отрешённому выражению лица там полная потеря соединения с

С трудом дождавшись, когда инспектор Симидзу закончит перечислять все правовые акты и нормы приказов, согласно которым он намерен проводить у них проверку, Аяка улыбнулась и спросила:

— Кофе или чай?

— Я не намерен у вас тут чаи гонять, госпожа Ито! — оскорблённо воскликнул он. — Вы, кажется, не понимаете всю серьёзность возбуждённой в отношении вашего ателье проверки. Если в ходе проведения проверки будут выявлены нарушения обязательных требований или требований, установленных правовыми актами…

— Простите, пожалуйста, инспектор Симидзу, что перебиваю, — она была не готова ещё десять минут слушать перечень статей, которые ей ни о чём не говорили. — Я всё прекрасно понимаю и отдаю полный отчёт серьёзности проводимого мероприятия. Но вы же начнёте с проверки документов? Пока будете их изучать, можете что-нибудь выпить. Я всего лишь оказываю гостеприимство и ни к чему вас не обязываю.

— В таком случае я буду зелёный чай. Но я пью только правильно заваренный чай, — в той же душной манере произнёс инспектор Симидзу. — Крайне важна температура, которая колеблется примерно в районе восьмидесяти градусов — зависит от сорта листьев. И не менее важно выдержать правильное время заварки: от тридцати секунд до трёх минут. Иначе чай будет горчить из-за дубильных веществ и ароматических масел. А ещё…

— Да, конечно, мы умеем заваривать зелёный чай, не беспокойтесь, — не выдержала Аяка. До чего же раздражающий тип. Просто фантастика какая-то. Через пять минут в его компании любому вздёрнуться захочется.

Сопроводив важного чинушу до гостевого дивана, она умчалась вместе с подругами делать заказанный напиток, бросив тому на растерзание растерянно оглядывающегося Шикаяму, явно не ожидавшему от них такой подставы. А вернувшись с идеально заваренным чаем, максимально быстро всучила инспектору Симидзу все документы, лишь бы у него не возникло повода, чтобы открыть рот.

Долго он возился в бумажках. Внимательно проверял каждый фантик, перечитывая и сверяя отдельные места в документах. В конце концов, собрал разложенную вокруг себя поляну и постучал пачкой о стол, выравнивая стопку.

— Тут всё оформлено в соответствии с нормативными актами, претензий не имею, — проговорил инспектор Симидзу и передал документы Аяке. — Однако я не нашёл рунической формулы, которую вы используете в своей работе с нижним бельём.

— И не найдёте, — подтвердила Ёсико. — Моя руническая формула — коммерческая тайна нашего ателье.

— Тем не менее я должен с ней ознакомиться.

— Да с чего вдруг? Вот я вам покажу её, а вы возьмёте и из вредности перепродадите её нашим конкурентам.

— Из… из вредности… перепродам? — шокировано повторил он.

— Ну, необязательно из вредности. Это я так, для примера. Можно из жажды наживы, если вам такая причина больше нравится. — Она посмотрела на Аяку и уточнила: — Мы же имеет право на конфиденциальность такой информации?

— Конечно. Базы данных клиентов, условия работы с подрядчиками и поставщиками, рецептура, технологические особенности рабочего процесса, — это всё относится к коммерческой тайне, и мы имеем законное право отказать в доступе к ней.

— И точно такое же право МагПотребНадзор имеет у вас запросить эту информацию.

— На основании ордера. У вас есть ордер, инспектор Симидзу?

— Нет, ордера нет. Но я был бы очень признателен, если бы вы проявили содействие. Чтобы в последующем к вам не было никаких вопросов.

— К нам и так не должно быть вопросов, — вежливо, но твёрдо отрезала она. — Наши изделия регулярно проходят все установленные законом проверки, и вы лично видели сертификат магической безопасности, обновлённый три месяца назад. Вы же уважаете правила и законы? Так давайте не нарушать право на коммерческую тайну. А теперь прошу, пройдёмте, я покажу вам рабочее помещение.

30 глава: Пожар в ателье

Проверку они выстояли. Инспектор Симидзу тщательно изучил все закутки ателье, каждую пуговицу осмотрел. А потом, когда так и не нашёл никаких нарушений, удивил извинениями за ложно выдвинутые обвинения. Насколько бы неприятным типом он ни казался, стоило признать, что положительные черты в его характере тоже имелись.

Поздно вечером к ним заглянул один знакомый, работающий мелким начальником в лаборатории всё той же организации, и донёс до них информацию: «кое-кто» щедро заплатил, чтобы именно Симидзу отправили к ним с проверкой. А ещё этот «кое-кто» самостоятельно вышел на Миямото и убедил заносчивую даму написать заявление в МагПотребНадзор, а также и в другие инстанции для отвода глаз от главной цели.

Хэбино Каори заявилась в ателье на следующий день. Видимо, ей не терпелось узнать, как они поживают — не загибается ли их бизнес. Но мало того что ничего приятного для себя она не обнаружила, так ещё Ёсико на пару с Комацу обласкали остротами. И как итог, убегала Хэбино под звуки собственных проклятий и обещаний камня на камне не оставить от «Секрета глицинии». Странная она особа. Так бурно реагировала на детские, по сути, подколки. Нервная система явно ни к чёрту.

— Свиные ножки в медовом маринаде — произведение искусства! Они по-любому усиливают вкус магическими настойками. Не может еда сама по себе быть настолько вкусной, — беззаботно вещала Ёсико, пока они впятером возвращались в ателье с обеденного перерыва. — Я, когда впервые их попробовала, думала, что в рай попала. Нет, серьёзно, это супервкусно! Писец, как жаль, что вы не можете такое есть. Эх… несчастные вы зверюшки. Одну траву свою жуёте. Столько радостей жизни вам не дано познать.

— Трава очень отличается по вкусу, — робко оспорила Синохара полушёпотом.

— Может, на вкус ножки ничего, но консистенция у них отвратительная. Вы разве не заметили, как меня всего скорёжило, когда вы их лопали? Ещё и с этими противными хлюпающими и чавкающими звуками, — пожаловался Комацу.

— Понимаешь в чём суть, Риота… когда я ем, мне нет дела до чужих физиономий!

Аяка не успела ключ в замке провернуть, как вдруг Шикаяма схватил её за плечи и оттащил

— Шика!.. — крик застрял у неё в горле, сковавшем болезненным спазмом. Его будто чья-то грубая рука стиснула. Ни звука больше не могла выдавить, только шокировано смотреть на зияющий проём, в котором скрылась высокая и поджарая фигура. Он с ума сошёл?! Зачем сиганул в самое пекло? Глупый мальчишка ведь там погибнет!

— А ты куда собралась? — Ёсико схватила Аяку за плечо и удержала на месте, после чего обратилась к Комацу. — Держи её, а то у этих парнокопытных, походу, инстинкт самосохранения глючит, как мотыльки летят на огонь. Я вызову пожарных.

Да пока приедут пожарные, от дома останутся одни угли! А там этой глупый юнец!

Сердце остановилось и не билось всё то время, что Шикаяма оставался внутри. Она с нарастающей паникой следила за дверным проёмом. Сколько прошло уже минут? Почему он до сих пор не вышел? А что, если на него упала горящая балка, ударила по голове или придавила к полу?

В доме что-то рухнуло со страшным звуком, и её сердце окончательно упало в пятки.

По стенам коридора побежали рыжие языки пламени, на глазах уничтожая узорчатые обои. Ласково лизали потолок, перекрашивая его из белого в чёрный. И наконец-то у дальней лестницы появился Шикаяма. Он проскочил прямо через огонь, прижимая к груди объёмный свёрток из шторы. И только оказался на улице, как за его спиной упала та самая злополучная балка с потолка. Ему повезло на пару секунд проскочить раньше, чтобы не получить серьёзных ран.

Вместе с облегчением на Аяку навалился целый вихрь из быстро сменяющихся чувств. Её придавила эмоциональная лавина, и все стоп-краны разом сорвало, отчего мозги словно перешли в режим автономной работы и больше не поспевали за действиями.

— Придурок! Идиот! — она резко вырвала своё запястье из хватки Комацу и вплотную приблизилась к Шикаяме, измазанному сажей. Но, чёрт с ней, с этой чумазой рожицей, у него же ведь ещё и молодые рога все обгорели аж до покрасневшего мяса. — Чем ты вообще думал?! Ты мог погибнуть!

— Простите, — он передал свёрток подошедшей Ёсико, которая тут же его развернула и убедилась, что глупый мальчишка приволок почти все готовые комплекты белья, в том числе и из ткани викуньи. — Мне показалось важным спасти готовые изделия.

— Важным?! Важнее собственной жизни? Да ты точно идиот… Любую тряпку можно заменить, а для тебя всё было бы кончено! Неужели ты этого не понимаешь?! — она кричала на него, не в силах говорить нормально. Её всю мелко трясло, а потом ещё слёзы брызнули и потекли по щекам. — Придурок, как бы я смотрела твоим родителям в глаза, если бы ты погиб из-за каких-то тряпок?! Совсем, что ли, безмозглый?

— Я был не прав, — Шикаяма ласково провёл костяшкой пальца у неё под глазом и обнял, прижав к своей груди, отчего Аяка совсем расклеилась. Вцепилась пальцами в его рубашку на пояснице и разревелась.

Она долго рыдала, пока её поглаживали по голове и лопаткам, как маленькую девочку. А когда эмоции пошли на спад, ей удалось осипшим голосом выдавить из себя:

— Я так испугалась…

— Прости за то, что напугал.

— Больше никогда!..

— Больше никогда не поступлю столь безрассудно.

— Обещаешь?..

— Обещаю.

Немного отодвинувшись, Аяка приподняла голову и снова взглянула на его чумазое лицо.

— Ты мне…

— Знаю, — улыбнулся он и чмокнул её в приоткрытые губы.

— ... помог успокоиться, — смущённо закончила она. — Спасибо. А теперь отпусти.

Они неловко разомкнули объятия и встали на расстоянии вытянутой руки. С каждой секундой всё больше испытывая желание провалиться сквозь землю, Аяка нашла глазами компанию своих работников, к которой присоединилась Хина. Они вчетвером растянулись в шеренгу. И вид у этих гадов был такой, словно им для полного счастья не хватало попкорна.

31 глава: В поисках дома

При входе в «Лунный свет» стоял амбал, у которого имелась папка со снимками, кого нельзя пропускать в ателье. И вот так неожиданность: из пяти персон, занесённых в чёрный список, числились абсолютно все сотрудники «Секрета глицинии». А вот Хины там не оказалось, поэтому туповатый громила дал ей пройти внутрь.

— Эта сука сказала, что подаст на тебя в суд за порчу репутации, если от кого-нибудь услышит в свой адрес обвинения в поджоге, — первое, что сказала она, вернувшись из чужого ателье. Перевела взгляд на Ёсико и наехала на неё: — Ну и какого хрена? Почему ты эту суку ещё не прокляла?

— Да я бы с радостью! Но запрещает…

— Никто никого не будет проклинать! — в категорическом тоне отрезала Аяка. — Вам не хватает проблем? Захотелось ещё и с магической полицией приключений? Так у них разговор короткий. Быстро дело состряпают.

— Да ладно тебе, панику разводишь. Если проклятье не со смертельным исходом, то там максимум, что светит — административка, — небрежно отмахнулась Хина и подмигнула Комацу, безустанно пускающему на неё слюни.

Их компания целиком оккупировала две лавки в закутке парка, расположенного вблизи ателье «Лунный свет». Прошло всего три часа, как пожар потушили и стали понятны масштабы будущих восстановительных работ, заниматься которыми придётся не меньше месяца, потому как на быстрый магический ремонт денег не было. И хоть Аяка не отличалась импульсивным темпераментом, но ноги её понесли на разборки к той, кто перешёл все рамки.

Сколько ни думала, не могла понять, где так сильно насолила Хэбино? В чём причина этой лютой ненависти? Не могла же стерва от скуки строить козни?

— Хозяйку хватит сердечный приступ, — выдохнула она, закрывая лицо ладонями.

— Мы — жертвы! Нас подожгли конкуренты! Госпожа Фукуда наверняка поймёт и войдёт в наше положение, — Ёсико погладила её по спине. — Ну, Ая, не вешай нос! Мы всё ещё можем восстановить дом. А раз так, значит, мы испытываем временные трудности. Все через них проходят в бизнесе.

— Ты где жить будешь? — поинтересовалась Хина, простым и коротким вопросом больно ударив под дых.

Поскольку Аяка работала и жила в одном месте, то из-за пожара потеряла всё махом. Не осталось ничего: ни личных вещей, ни оборудования, ни денег.

— У меня, конечно! — ответила за неё Ёсико.

— Но у тебя же однокомнатная, — напомнила ей Хина.

— Ничего страшного, зато кровать большая. В тесноте, да не в обиде!

— А ещё вечный срач, над которым только ты в силах властвовать, — усмехнулась она и посмотрела на Аяку. — Я сегодня же перееду в двухкомнатный номер в гостинице, заезжай ко мне вечером.

— Нет, спасибо девочки, но я не хочу никого из вас напрягать.

— И где же ты тогда жить будешь?

Непростой вопрос, поскольку она и сама не имела понятия. Знала лишь, что у Ёсико не выживет, а пользоваться деньгами Хины, учитывая, сколько стоит такой номер в гостинице, ей совесть не позволит. И возвращаться в отчий дом, где до сих пор обитал отец, желания не возникало.

— У меня дома есть свободная комната, — предложил Шикаяма.

Они повернулись и уставились на него всей толпой.

Наличие свободной комнаты означало, что он из обеспеченной семьи, раз мог себе позволить съём или, что ещё более дико, учитывая его молодой возраст, содержание собственного жилища таких габаритов в Исэгаве.

— Спасибо, но нет. Это неприемлемо для меня, — наконец смогла выдавить из себя Аяка. Съезжаться с ним слишком опасно: там, где был один раз, будет и второй. А если они переспят на трезвую голову, то закрыть на это глаза уже не выйдет.

— Почему? — безмятежно спросил Шикаяма.

— Потому что вы влюблены в меня, — процедила она сквозь зубы. Откуда взялась эта непонятливость? Специально ведь заставил её озвучить столь очевидную причину.

— И как это сказывается на свойствах комнаты? Думаете, она будет в розовых тонах?

— Нет, но жить под одной крышей…

— Можете заехать вместе с подругами, — всё так же беспечно пожал он плечами.

— У вас такая большая комната, что мы в ней втроём поместимся? — с подавляемым раздражением усмехнулась Аяка и сложила руки под грудью.

— Комната обычная — дом большой, — его взгляд тут же упал на местечко чуть ниже её ключицы и крайне неохотно поднялся обратно до уровня лица. — На всех места хватит.

Всем своим видом: от нахмуренных бровей до поджатых губ, — она постаралась продемонстрировать, что оскорблена настолько откровенным вниманием к декольте на рубашке, распахнутой всего-то на две пуговицы. В ответ на что сопляк ухмыльнулся краешками губ. И заносчиво посмотрел ей прямо в глаза, явно провоцируя. Вот именно в этом и заключался истинный характер Шикаямы, успешно скрывающийся за молчаливой кротостью. Та служила лишь для того, чтобы усыплять бдительность.

Натянув вежливую улыбку, Аяка намеренно подняла вопрос, который долго обходила стороной:

— А ваши родители, как они воспримут подобное соседство?

— Я живу один.

— Один в большом доме?

— Да.

— А поподробнее можно? — вздохнула она, всё-таки не сдержав раздражения из-за его любви к односложным ответам.

— Они двадцать лет назад переехали на восток Саларуна — в Фиодию.

— А братья и сёстры?

— Тоже.

— А почему вы не поехали вместе с ними?

— Не захотел.

На языке вертелся вопрос: не из-за неё ли Шикаяма не захотел уезжать? Но задать его она так и не решилась. Слишком неловко спрашивать о таком в присутствии стольких заинтересованных ушей. На окружающих лицах отлично читалось, как всех распирало от любопытства.

— Давайте поужинаем у меня, — вдруг предложил он.

— Вы приглашаете меня на свидание? — повернувшись обратно к нему, изумилась Аяка. Вот же ж, маленький проныра, нашёл время, когда за ней приударить!

— Если хотите, то это будет свиданием, — лукаво улыбнулся он, согревая её тёплым взглядом. А потом пояснил более развёрнуто, заставив Аяку покраснеть от стыда: — Я приглашал всех. Вам же наедине со мной некомфортно. Заодно посмотрите дом и примите решение.

32 глава: Особняк Шикаяма

Закатное солнце играло в панорамных окнах, разбегаясь солнечными зайчиками по зеркальной поверхности. Они стояли ровно по центру миниатюрного, но ухоженного парка, засаженного цветущими кустарниками, и смотрели на трёхэтажный особняк.

Не домик, не коттедж, а именно особняк.

Его размеры ошеломляли. В таком строении должно жить как минимум семейство из десяти оборотней. Но никак не один оленёнок в гордом одиночестве. За стеклянными стенами находились, очевидно, помещения общего пользования. Роскошная столовая, примыкающая через широкий проём к кухне на втором этаже и полупустая гостиная на первом. Жилые помещения расположились, скорее всего, в задней части дома, за которой начинался сад из высоких деревьев.

Первой пришла в себя Хина и поинтересовалась в совершенно практичной манере:

— Сколько здесь квадратов?

— Пятьсот, — ответил Шикаяма и вздрогнул, когда сбоку от него заорала Ёсико.

— Офигеть! Как круто! Ты почему скрывал, что из богатеньких?!

— Но я не скрывал…

— Ещё как скрывал! Давно бы успокоил Аю с её: «А на что наши дети жить будут?», — но нет, вместо этого в молчанку играл. Ладно, теперь…

— Ёси, — одёрнула излишне болтливую подругу Аяка и встретила строгим взглядом ехидную улыбку, которая постепенно сползла с её лица.

Они поднялись по лестнице на второй этаж и вошли в дом со стороны летней веранды. Из кухни доносилось журчание воды и шипение сковородок, намекая, что кое-кто сейчас усердно готовил ужин на ораву из пяти оборотней и одного человека.

В комнате стоял приятный полумрак. Вернее, источник света сконцентрировался над длинным столом в виде нескольких свисающих с потолка сфер. Бежевые стены украшали яркие, сюрреалистические картины, которые непостижимым образом чудно гармонировали с декоративным камином, растянувшимся метров на пять. И хоть огонь был ненастоящий, но потрескивал он приятно.

— Я пойду проверю готовность горячих блюд, а вы пока располагайтесь, — Шикаяма указал на уже заставленный холодными закусками и напитками стол.

Они расселись на мягкие стулья в тёмно-зелёной вельветовой обивке и переглянулись.

— Я думаю, это джекпот! — взбудоражено объявила Ёсико.

— В кои-то веки соглашусь с ней, — поддержала Хина.

— Блин, так-то получается, он выше меня по социальному статусу, — на своей волне бормотал Комацу. — А я с ним так неуважительно говорил…

— Угомонитесь. Хватит устраивать шоу. Так-то понять Шикаяму несложно. Я бы на

— Ая, выходи за него замуж! — приказала Ёсико.

— Нет, я против, — тут же возразила Хина. — Спать с мужчиной и заводить детей можно и вне брака, незачем себя опутывать ненужными формальностями.

— Серьёзно? Ты сейчас это мне назло говоришь? — набычилась первая.

— Ничего подобного, — ухмыльнулась вторая, провокационно стреляя глазками.

Хотелось куда-нибудь убежать подальше от этих двух. Как они все вообще умудрились подружиться, обладая настолько разными взглядами на жизнь? У Аяки до сих пор это в голове не умещалось.

По центру стола Шикаяма поставил огромное блюдо с тушёными овощами. Ассорти укладывал настоящий мастер своего дела: на середине серебряного подноса лежала горка запечённых помидоров, а уже от сморщенных ягодок красиво разбегались слои из вкусно поблескивающих крахмалом тушёных баклажанов, разноцветных ломтиков перца и картофеля. Эта картина показалась настолько живописной, что у неё аж голодный червячок в животе шевельнулся.

— Вам, наверное, не хватает рук, я помогу… — заметив, что Шикаяма снова собрался вернуться на кухню, проговорила Аяка и поднялась на ноги, но в следующую секунду почувствовала на своих плечах чужие ладони. Они надавили и заставили опуститься обратно на стул.

— Сидите, пожалуйста, госпожа Ито, вы пока только гостья в этом доме, — намеренно громко, чтобы её смутить, произнёс он и ушёл, оставив на растерзание взволнованным зрителям.

Сказать, что она не ожидала от него такой подставы — ничего не сказать.

В целом ужин прошёл в приятной атмосфере, не считая парочки странностей. Почему-то Шикаяма бурно реагировал на её попытки познакомиться с работниками дома, которые, в свою очередь, носа из кухни не высовывали. И чем больше он сопротивлялся, тем сильнее в Аяке разгоралось любопытство. А может, таким образом сказывалось рисовое вино? Но навряд ли. Того она выпила не больше пары стопок — с такого не охмелеешь.

Шикаяма практически рюмку из рук вырывал каждый раз, как Аяка пыталась ещё немного себе налить. Если бы их увидел кто-то незнакомый со стороны, то подумал, что у неё проблемы с алкоголем!

Через несколько часов, когда животы были набиты под самое горло, все сошлись во мнении, что пора разъезжаться по домам. Ёсико с Хиной за компанию с ней собрались остаться на ночь у Шикаямы. Но пока Аяка отходила в туалет, они быстренько укатили на такси, вызванном втихаря. Просто взяли и кинули её, две гнусные предательницы.

— Пойдёмте, покажу комнату, где вы сегодня будете спать.

Тяжело вздохнув, она послушно последовала за ним по утопающему в тени коридору.

За окном всё сильнее расходился дождь: буквально за считанные секунды одиночные капли сменились барабанной дробью. И когда сверкнула яркая вспышка, а за ней с пятисекундным опозданием донеслись раскаты грома, Аяка уставилась на чёрное небо с тревогой. Интересно, успели эти подлые девчонки добраться до дома?

— Боитесь грозы?

— Нет, всё в порядке, — отмахнулась она, переведя взгляд на Шикаяму.

— Если хотите, то я могу оста…

— Нет, мы не повторим прошлых ошибок. И ту ночь… советую вам забыть.

— Что вы имеете в виду? — не понял он. Подступил к ней вплотную, обдавая волной одурманивающего парфюма, из-за которого захотелось уткнуться лицом в рубашку на груди, и обеспокоенно уточнил: — Вы всё это время думали, что я воспользовался вашим беспомощным состоянием?

— Хотите сказать, что мы просто спали рядом? — ехидно уточнила Аяка, но по глазам напротив увидела, что ему не до шуток, и тогда сама напрягалась: — Но почему мы проснулись голыми?

— В одежде неудобно спать.

— Неудобно, но всё же есть правила приличия. Да и целом, как мужчина и женщина в таком виде могут лежать в одной постели и ничего не сделать?..

— Но в пещере мы ведь тоже ничего не сделали.

— Да, но…

Вот и выяснилось, что между ними в ту ночь ничего не произошло. Однако вместо радости она ощутила укол разочарования. Странно, но приятнее было думать, что они всё же совершили маленькую глупость.

— Надеюсь, вы и сегодня ни на что не рассчитываете, — неразборчиво пробормотала она, отворачиваясь. Шикаяма стоял так близко, что у неё губы зудели от желания его поцеловать.

33 глава: Маленький хозяин

Жить в этом роскошном доме оказалось неожиданно удобно. Шикаяма сделал всё, чтобы ей не захотелось сбежать. Из гостиной исчезла редкая мебель, что там раньше стояла, вместо неё появилось несколько совершенно новых швейных машин и оверлок. Ещё он закупил ходовые материалы, и Аяка с трудом его остановила от дальнейших трат. Впрочем, даже эти она собиралась со временем ему возместить. В своих обсуждениях они сошлись на долге без процентов, который более или менее устраивал обе стороны.

Поскольку клиентская база не сгорела вместе с ателье, они начали понемногу восстанавливать свою деятельность. Приступить к ремонту самого здания им не давали полицейские, продолжающие прикрываться протоколами. Единственное, что пока было известно наверняка — поджог осуществлялся артефактом, потому как в углях нашли магический след.

Хозяйка очень расстроилась, но, как и предполагала Ёсико, вошла в их положение, дав отсрочку в оплате аренды на время восстановления дома. Всё же недаром говорят, что капибары — самые добрые и понимающие оборотни.

А вот что Аяку продолжало беспокоить в доме Шикаямы — неуловимые работники, с которыми у неё никак не получалось пересечься. Не призраки ведь они, ей богу, чтобы сквозь стены растворяться.

Специально встав на рассвете, она на цыпочках прокралась по коридору и, стремительно прошмыгнув мимо столовой, влетела на кухню, где застала сидящего у мусорного ведра мужчину. Он поднял на неё взгляд и выронил картофелину.

Так они и смотрели друг на друга: Аяка глубоко и часто дыша, раскинув в разные стороны руки, чтобы не дать мимо себя проскочить, а мужчина, сидя на маленькой табуреточке в чёрном фартуке с ножом и без картошки.

— Вот так незадача, кажется, меня поймали. Маленький хозяин будет недоволен, — добродушно рассмеялся он и глянул на неё необычайно тёплыми светло-карими глазами. — Но раз так получилось, то будем знакомиться, госпожа Ито. Меня зовут Араи Макото, я живу и работаю в этом доме на протяжении всей своей жизни.

Его, пожалуй, полагалось назвать мужчиной в самом расцвете сил. Приблизительно её ровесник. И довольно-таки симпатичный: узкое лицо с впалыми щеками и худощавое телосложение говорили о любви к

— Здравствуйте, извините, что так выскочила, — Аяка встала нормально и одёрнула блузку. — Маленький хозяин — Шикаяма? Но почему он будет недоволен?

— Потому что я не исполнил его наказ не попадаться вам на глаза, — господин Араи поднял с пола картофелину, дочистил её и сполоснул под краном. — Сказал, чтобы я к вам не приближался как минимум месяц. А лучше до конца лета.

— Но почему?.. — спросила она и тут же поняла. Из-за наступившего полового гона. Многие представительницы их вида практически всё лето по домам сидели. Самцы были не прочь покрыть чужую даму, но при этом прикладывали максимум усилий, чтобы до собственной никого не допустить.

Видимо, Шикаяма беспокоился, что Аяка уйдёт в загул. И беспокоился, в общем-то, небеспочвенно. За сезон она один или два раза с кем-нибудь да вступала в связь. Бороться со своей природой непросто. Но сейчас ему не о чем было тревожиться. В это лето она хотела исключительно одного конкретного самца и поэтому собиралась противиться зову природы до самого конца, наступающего с первыми холодными деньками осени.

— Да, вы правильно подумали, — усмехнулся господин Араи. — Маленький хозяин в вас безумно влюблён.

— Почему вы его называете маленьким хозяином?

— Старая привычка. Маленький хозяин рос на моих глазах, он мне как второй сын. Господин и госпожа Шикаяма очень много времени проводили в разъездах, поэтому детвору оставляли на меня. Старшенькие задиристые. А вот Джун всегда был тихим и смышлёным. Да и с моим сынишкой они по сей день не разлей вода — обычное дело для погодок. Тем не менее я лишь слуга в этом доме, а он — хозяин. По мере того как Джун взрослел, мой фамильярный тон звучал всё не уместнее из-за разницы в социальном статусе. Но на более почтительное обращение он отреагировал резким неприятием, поэтому мы сошлись на полушутливом маленьком хозяине.

Его сын погодка с Шикаямой? Значит, тому не меньше семидесяти лет. Выходит, Аяка ошиблась в оценке возраста. Притом достаточно сильно. Или всё же нет?..

— Господин Араи, я могу узнать сколько вам лет?

— О, какой из меня господин? Не смущайте меня, пожалуйста, госпожа Ито! — всё то время, пока он говорил, его руки с чудовищной быстротой нарезали картофель на тончайшие слайсы. И когда их накопилась целая горка, Араи достал несколько круглых форм для запекания, снял растопленное масло с водяной бани и аккуратно в нём перемешал ломтики картофеля вместе с кунжутом, солью и перцем. — Мне сто сорок. А когда родился мой сын, было шестьдесят восемь.

— Вы довольно рано завели ребёнка, — удивлённо отметила Аяка.

— Так получилось. Этот ребёнок — плод большой и чистой любви, которой не суждено было продлиться долго.

Она с трудом сдержала усмешку. Все они красиво болтали о любви поначалу, а потом просто ставили перед фактом: «Прости, дорогая, прошла любовь, завяли помидоры». И на них даже злиться не было смысла — такая уж природа парнокопытных. Они, как и люди, редко вступали в длительные отношения. Так, чтобы один раз и на всю жизнь. Им более свойственно ярко загораться и быстро затухать.

Он смазал внутри формы кисточкой и стал складывать картофельные слайсы в ровненькие розетки.

— Моя истинная родилась в более привилегированной семье. Я наивно полагал, что для нас это не станет помехой. Но она во мне не увидела своего истинного. Да, она испытывала ко мне симпатию — в молодости я был тем ещё красавчиком, — но не до такой степени, чтобы отказаться от семьи и жить со мной в шалаше. Ну, знаете, «с милым рай и в шалаше», и всякое такое, — Араи рассмеялся, видимо, ностальгируя по старым временам. — В общем, дала мне поворот от ворот. А я-то не мог отказаться от своей истинной. Мне казалось, лучше умереть, чем жить вдали от неё. И я пустился во все тяжкие. Пил, не просыхая, месяц. Или даже два. До неё дошли слухи о моём состоянии. И вот она пришла проведать, а я себя так запустил, что у меня даже рога окостенели. И что вы думаете? Юрико уставилась на меня, всего такого неприглядного, и я прочёл в её глазах всё то, что сам чувствовал. Милая, наконец, разглядела во мне своего истинного.

34 глава: Истинная пара

Так вот откуда росли ноги у безумных идей Шикаямы. И прежде чем она успела хотя бы попытаться задать ему один-единственный уточняющий вопрос: «Что же случилось с их истинной любовью?», — в кухню заскочил взъерошенный хозяин дома.

— Я… вас искал, — пробормотал он, бросив короткий взгляд на Араи. — Надо кое-что обсудить.

Шикаяма в собственническом жесте схватил Аяку за запястье и потащил за собой. А когда они спустились на первый этаж, то по его сконфуженному виду сразу стало понятно, что главной целью было утащить её как можно дальше от другого мужчины.

— Ну и что же вы хотели обсудить со мной? — спросила она и заломила бровь, чуть выждала, давая ему в полной мере проникнуться её настроением, и перевела взгляд на свежие цветы в вазе.

Первый пышный букет из красных и белых роз появился на следующий день после её заселения в этот дом. Аяка его заметила, но не придала особого значения, посчитав, что, возможно, тут в порядке вещей такое декорирование интерьера. Но через пару дней у неё в комнате появился маленький букетик из колокольчиков. И теперь, когда в мастерской розы сменились ярко-красными и нежно-розовыми хризантемами, у неё не осталось сомнений: Шикаяма продолжал напоминать о своих чувствах посредством языка цветов.

Упорства ему, конечно, не занимать.

— Я хотел узнать, какой расцветки необходимо купить пайетки.

— А у нас уже есть заказ на бельё с пайетками? — она протянула руку к его волосам, забавно примятым с правой стороны, и поправила локон, завернувшийся вокруг рога. Не удержалась и провела кончиком пальца по бархатистой коже пантов. До чего же они приятные на ощупь.

— Нет, пока нет таких заказов, — ответил он, смотря на неё настороженным зверьком.

— Тогда зачем нам сейчас покупать пайетки, если в них нет никакой необходимости?

— Ну…

Под тяжёлый вздох убрав руку, Аяка на мгновение закатила глаза. Первым порывом у неё возникло желание отчитать Шикаяму за то, как грубо он её уволок с кухни. Но тут же пришло осознание всей бессмысленности сей затеи. Ведь им двигали искренние эмоции. Никакого злого умысла — лишь страх и стремление быть взаимно любимым. Странно было за подобное ругать, особенно когда самой приходилось прикладывать нешуточное усилие, чтобы не замечать собственного увлечения.

— Это господин Араи заложил в вашу голову идею о существовании истинных пар у парнокопытных?

— Нет, — Шикаяма, как обычно, не баловал её развёрнутыми ответами.

— Но вы явно находились под впечатлением от его истории любви, когда решили отращивать рога.

— В этом — да.

— Ладно, давайте с другого бока зайдём. Если он встретил свою истинную, то почему они расстались?

— Она умерла.

— О… должно быть, случилось какое-то несчастье, — растерянно пробормотала Аяка, не ожидая услышать о смерти возлюбленной Араи. Если она была его ровесницей, то погибла совсем в молодом возрасте.

— Смертельное проклятье. Кэншину тогда было десять лет.

— Десять?.. О боже, он же только в первый класс пошёл. Какая страшная судьба: в таком возрасте и уже без мамы остаться. И что, всё это время Араи его один тянул? И даже не пробовал с другими женщинами?..

— Да. Один.

— Теперь мне стало чуточку яснее, что у вас в голове происходит, — она понимающе на него посмотрела. — Я бы тоже поверила в существование истинных среди оленей, с малых лет наблюдая за оборотнем, у которого настолько трагичная и в то же время трогательная история за спиной. Но он — редкое исключение из правил. В каком-то смысле аномалия для нашего вида.

— Мои родители — истинная пара. Ещё недавно старший брат женился.

— На своей истинной?..

— Да.

— Что за бред? — Аяка прикрыла глаза и помассировала между бровями. За столько лет она ни разу не встречала истинные пары своего вида, а тут у них какая-то повальная тенденция — новый тренд организовали. Просто в голове не укладывалось, что такое могло существовать на самом деле, поэтому она пробубнила: — Что у вас здесь за нашествие истинных среди парнокопытных? Это какой-то массовый психоз? Должно быть это место находится в аномальной зоне, где все болеют одним и тем же недугом.

— В таком случае заражайтесь побыстрее, пожалуйста.

— Шуточки шутить смеете, Шикаяма? — она вскинула на него сердитый взгляд. — Вы же меня сейчас обманули? Про родителей и своего брата?

— Нет. Хотите, можем им позвонить, они подтвердят мои слова.

— В смысле вы собрались меня с ними познакомить?.. Нет, рано, да и вообще в каком статусе вы меня представите?

— Они давно про вас всё знают, — он достал из кармана телефон, который Аяка с перепугу вырвала у него из рук, и поднял на неё удивлённые глаза. — Я хотел время посмотреть.

— Половина седьмого, — быстро проговорила она, бросив беглый взгляд на экран телефона, после чего взволнованно уточнила: — В каком смысле они «всё про меня знают»?

— Ну, отец наводил справки после того, как я рассказал, что встретил свою истинную пару.

— Зачем?..

— Не знаю. Наверное, ему было интересно.

Молча присев на стул, Аяка взяла со стола бутылку с водой и сделала пару глотков. Выходит, она заочно познакомилась с его родителями? Интересно, когда это было? В то время, когда они впервые столкнулись? То есть, когда ему было чуть за тридцать, а ей под сотню? Они наверняка были в ужасе от происходящего.

— Вы им понравились, — вдруг решил её успокоить Шикаяма.

— Ну да, именно о таком будущем для вас они и мечтали.

— Не знаю, о чём они мечтали, но технически они оставили меня в Никаху из-за вас.

— Чтобы у вас была возможность меня добиться? — неверяще уточнила Аяка.

— Именно.

35 глава: Карасуока Рэн

Его слова не выходили у Аяки из головы весь день, и даже на следующий они подобно назойливым мухам продолжали крутиться где-то неподалёку. Как его родители могли быть не против такого странного союза? Всё-таки она его старше не на десять лет и даже не на двадцать, между ними разрыв в шестьдесят шесть лет — практически в четверть жизни оборотня. Но в чём главный парадокс: в обратную сторону её этот разрыв не смущал. Напротив, казалось естественным и правильным. Но почему?..

Впрочем, всё это глупости. Шикаяма ей нравился — факт. Его родители не против. А вот со стороны родителей Аяки будут сложности, но не такие огромные, чтобы о них беспокоиться. В конце концов, ей решать, как прожить свою жизнь. А для любой матери самое важное, чтобы ребёнок был счастлив. Поэтому рано или поздно мама примет любой её выбор.

Закончив последнюю строчку на трусах, она выпрямилась, повела плечами, размяла затёкшую шею и открыла глаза как раз в тот момент, когда в мастерскую влетела Хина, заявившаяся в нетипичную для неё рань. Обычно она до обеда отсыпалась и потом только приползала сонной квашнёй, чтобы попить у них тут кофе.

Однако сегодня, судя по ультракороткой мини-юбке и яркому макияжу, подруга после ночного клуба не отправилась отсыпаться, а прискакала прямиком в дом Шикаямы.

— У меня для тебя есть великолепная новость, но с рядом оговорок, — объявила она, перекидывая ногу через стул, чтобы положить локти на высокую спинку. — Есть один полезный тип, что может нам помочь быстро вернуться в строй.

— Но?.. — Аяка аккуратно отрезала нитку и подняла на неё взгляд. — Чтобы с ним встретиться, надо пройти огонь, воду и медные трубы?

— Встретиться с ним вообще не проблема. Тем более он сам вроде как ищет встречи с тобой. Одна моя знакомая с работы твой номер спрашивала по его просьбе. Не имею ни малейшего понятия, зачем он тебя ищет, но это наш шанс.

— Замечательно, только ты так и не сказала, кто этот он?

— Тебе что-нибудь говорит имя Карасуока Рэн?

— Не особо. Хотя фамилия звучит знакомо.

— Карасуока Иошихиро — его отец, подмял под себя, по сути, всю металлургическую отрасль в Нихаку, в том числе и золотодобычу. Ещё их семье принадлежит сеть ювелирных магазинов: «Бессмертная птица».

— И его сын искал, как со мной

— Да не переживай ты так, — усмехнулась Хина и подала ей со стола одну из бутылок с водой без газа. — Рэн славится своими эпатажными выходками. Тот ещё мудак, но в целом незлой тип. И вот в этом заключается наша проблема. Ёси необходимо держать от него как можно дальше. Ты же знаешь её пристрастия, а он как раз относится к тому типу уродов, на которых она вечно западает, а потом страдает.

— Бабник?

— Отморозок. В модельной среде у него кличка Две Сотни, — она на миг замолчала, настороженно оглядываясь на вошедшую в зал Синохару, и продолжила рассказывать. — Короче, это типа его фича. Он спит с девчонкой, а на следующий день оставляет ей на тумбочке деньги и сваливает. И в зависимости от того, понравилась ему ночь или нет, оставляет либо просто две сотни юнов, либо чек на две сотни тысяч юнов.

— Какая мерзость.

— А девчонкам нравится. У них это вызывает что-то вроде соревновательного духа. Да и в постели он неплох.

— Не говори мне, что ты тоже прошла через это приключение, — Аяка посмотрела на неё с осуждением во взгляде.

— Чего? Ты меня сейчас оскорбить пытаешься?

— Нет, но ты так уверенно говорила…

— Меня общественный транспорт не интересует. Мой стиль: находить девственников, учить их под себя и наслаждаться, пока не надоест. А Две Сотни мне так же противен, как и тебе…

Хина не закончила мысль, но была вынуждена прерваться из-за того, что на работу явилась сияющая улыбкой в тридцать два зуба Ёсико. По понятным причинам при ней они не могли продолжить беседу. Да и о чём говорить? И так понятно, раз тот задался целью выйти на Аяку, то рано или поздно объявится. Теперь главное успеть придумать, как уберечь от него их влюбчивую подругу.

— К нам тут ранний клиент, — объявил Шикаяма, первым заходя в зал.

— Ладно, раз у вас уже народ попёр, я отправляюсь на заслуженный покой в твою спальню. Ты же не против, дорогая? — риторически уточнила Хина, поднимаясь со стула, обернулась, после чего громко и грязно выругалась.

— Обычно меня называют сукиным сыном или подонком, на худой конец потаскуном, — с ленивой усмешкой отметил высокий мужчина в тёмно-лиловом плаще с длинными волосами, уложенными влажными локонами. От него за версту несло огромными деньгами и тем, что он вращался в сфере моды. Дело было даже не в стильной одежде или броских аксессуарах, а в том, как он двигался. Шёл, смотрел, замирал на микромгновения в выверенных позах, словно давая собой насладиться. — Но такую экзотическую смесь я впервые услышал. Признаю, впечатлила. Но мне всё же больше по вкусу, когда меня называют по имени: Карасуока Рэн.

— Ты мне, что ли, на хвост сел? — неприятно удивилась она.

— Сложно было устоять после того, как ты всю ночь на меня глазела.

36 глава: Нежданная помощь

— Я на тебя глазела? Да у тебя с глазами серьёзная беда, дружок, — Хина потихоньку начинала входить в своё обычное состояние. — Ты же всю ночь коктейли лакал и за руль потом сел?

— Сел, — равнодушно подтвердил Карасуока и самоуверенно ухмыльнулся: — И что?

— Ая, у меня аллергия на таких ублюдков, я прям не могу с ним в одном помещении находиться, — процедила она и указала глазами на Ёсико, восторженно смотрящую на него. — Тут уже ничего не исправить. Я пойду, чтобы дракой дело не закончилось. Потом расскажешь, что этот конченый отморозок от тебя хотел.

— Какой поразительно грязный ротик, — он сопроводил её взглядом до двери, чтобы бросить на прощание: — Я бы нашёл, чем его заткнуть.

Одним лишь чудом Хина сдержалась и вышла в коридор с перекошенным от злости лицом. А вот оставшиеся не сразу сумели переключиться со скандальной сцены, и какое-то время в мастерской царила неловкая тишина.

— Господин Карасуока, что вас привело к нам? — по-деловому поинтересовалась Аяка, в числе первых справившись с вязким оцепенением.

— Скука, — он присел на край стола и, резко нагнувшись, заглянул в лицо Ёсико, от такого финта пришедшей в дикий экстаз. — Ну, привет.

— Привет, — чирикнула она, а в круглых глазах чуть ли не сердечки запульсировали.

— Поясните подробнее, пожалуйста, — немного громче, чем хотела, произнесла Аяка, стремясь переключить его внимание обратно на себя.

Неохотно выпрямившись, Карасуока посмотрел в её сторону. Из-за резкости черт его лица взгляд глубоко посаженных глаз ощущался тяжёлым, в каком-то смысле даже колючим. По отдельности впалые щёки, густые, но оформленные у косметолога брови, низко нависающие над полуприкрытыми по-рыбьему холодными глазами и широкий рот производили отталкивающее впечатление. Но в собрании, когда смотришь на лицо целиком, сложно остаться равнодушной перед харизмой этого гада. У бедной Ёсико нет ни малейшего шанса с её страстью к плохим парням.

— В курсе, что ваше ателье в чёрном списке у всех журналов и информационных порталов, так или иначе связанных с модой?

— Нет, но я догадывалась, что мои письма не просто так игнорируют вот уже три года.

— Учитывая, сколько сил прикладывает одна особа, чтобы потопить ваш бизнес, я вообще изумлён, как вы ещё на плаву держитесь, — хмыкнул он и достал визитницу из внутреннего кармана плаща. Нормальный, хорошо воспитанный мужчина подошёл бы и передал в руки чёрную матовую карточку, но Карасуока её просто запустил в сторону Аяки.

К его удаче, судя по тому, как напрягся Шикаяма, визитка не прилетела ей в лоб или глаз, а приземлилась на стол неподалёку от рук. Тем не менее вспыхнувшего раздражения в янтарных глазах сложно было не заметить.

— Так вы, значит, креативный директор журнала «Эволюция образа», — подытожила она после того, как ознакомилась с содержанием карточки. — Однако это всё ещё не отвечает на мой вопрос: зачем вы меня искали?

— Хочу вам помочь.

— В обмен на что?

— Просто так. Безвозмездно.

— Я произвожу впечатление наивной дурочки? — Аяка скептически приподняла бровь. Но сколько ни всматривалась в его лицо, не видела признаков обмана. — Вы

— Люблю идти против толпы — это весело, — беспечно пожал плечами Карасуока. — А вообще, я главный акционер журнала. Основатель меня, конечно, просил с вами не связываться, когда узнал, что я еду в Исэгаву с командировкой. Но понимаете, в чём суть… срать я хотел на его просьбы. Я работаю в «Эволюции образа», потому что мне нравится заниматься фотографией. А ей можно заниматься много где, необязательно продолжать работать в журнале, из которого я в любой момент могу вывести деньги.

Сложив руки под грудью, Аяка задумчиво постучала пальцем по плечу. Похоже, он не врёт — в самом деле хочет помочь им. С одной стороны, глупо упускать такой приступ альтруизма, чем бы он ни был мотивирован. Но с другой, безопасно ли с ним вообще связываться? Столь порывистая и беспринципная личность может в любой момент развернуться на сто восемьдесят градусов: сегодня хочет им помогать, а уже завтра перехочет. Слишком хрупкий лёд вокруг него.

Она встретилась взглядом с Шикаямой и почувствовала, что он одобряет нежданную помощь. Будто бы глазами с ней говорил. Предлагал довериться влиятельному гостю и обещал со всем разобраться, если что-то пойдёт не по плану. И этот немой диалог помог ей успокоиться.

— Благодарю, господин Карасуока, мы с большой признательностью примем вашу неоценимую помощь, — выдохнула Аяка, склоняясь перед ним в поклоне.

— Я очень рад, что мы смогли найти общий язык.

— Но как именно вы собираетесь нам помочь?

— Для начала нужно привести ваш сайт в порядок. На фотографии там без слёз не взглянешь. Начнём с них. Тем более у вас в подружках известная топ-модель. Она же не откажет нам попозировать в вашем белье?

— Но у неё контракт…

— Ерунда, мы обрежем её кислую физиономию, а она сделает удивлённое лицо, если ей что-то предъявит агентство, — равнодушно прожевал Карасуока. — Доказать в этом вопросе работу в обход контракта тяжело, тем более если ничего не платить. На каком именно она контракте? Когда арендует тело на время показа или на постоянке? Учитывая её стервозный характер, сомневаюсь, что она сглупила.

— Не думаю, что есть смысл это обсуждать, пока Хина отсутствует. Я не вправе принимать за неё решение о сотрудничестве.

— Ладно, тогда я завтра к вам загляну часиков… в пять вечера. В ваших интересах к тому времени подготовить язвительную подружку к «сотрудничеству», — он встал со стола Ёсико, продолжающей смотреть на него с нескрываемым обожанием. Достал ещё одну визитку, засунул ту прямо в разрез кофты на её груди и коротко бросил: — Позвони мне.

37 глава: Фотосессия

По-кошачьи соблазнительно прогнувшись в пояснице, Хина стояла на четвереньках на диване в длинной полупрозрачной комбинации с провокационно глубоким разрезом, игриво приоткрывающим вид на край комплектных трусиков. Она изящно легла на бок, закинула руку за голову и зарылась пальцами в свои короткие волосы, после чего снова встала на колени и потянулась вверх. Двигалась так естественно, будто не замечала непрекращающихся всполохов ослепляющего света.

Аяка впервые увидела подругу в деле. Нет, правильнее сказать, впервые увидела, как работает высокооплачиваемая профессиональная манекенщица. И теперь в полной мере осознала, какая пропасть между обычной фотомоделью, чей час оценивался в пять тысяч юнов, и моделью уровня Хины.

В прошлом они нанимали молоденькую девушку, на которой отсняли две первые коллекции, выпущенные под брендом «Секрета Глицинии» специально для шемуанок. И те съёмки проходили совсем в иной атмосфере. Фотограф постоянно отвлекался, просил поменять позу, говорил, как ей встать, куда смотреть, что делать с руками, стремящимися вытянуться по-солдатски вдоль швов. Она вроде старалась, но при этом на большинстве снимков выглядела деревянной. Совершенно неестественной. В них не было той воздушности, которую сейчас демонстрировала Хина, самостоятельно сменяющая позы каждые пару минут.

Карасуока вдруг опустил камеру и подошёл к ней. Они схлестнулись взглядами, отчего аж воздух вокруг заискрил.

— А ты гибкая, — с усмешкой отметил он и протянул руку к угрюмому лицу, чтобы поправить прядь волос.

И стоило пальцам коснуться её щеки, как Хина в раздражении ударила по чужой руке и враждебно прошипела, словно из последних сил сопротивлялась неистовому желанию вцепиться ногтями в его самоуверенную физиономию:

— Держи свои грязные руки от меня подальше.

К ним подскочила Ёсико, крутящаяся всю съёмку неподалёку, и поправила волосы подруги.

— Так нормально? — уточнила она у Карасуоке.

— Да, спасибо, — бросил он, не переставая сверлить тяжёлым взглядом Хину.

За пять часов съёмок этот гад изрядно потрепал ей нервы заигрываниями. Притом подчёркнуто грубыми заигрываниями, почти граничащими с оскорблениями. Она же в свою очередь поражала чудесами профессионализма, в мгновение ока переключаясь, стоило ему поднести видоискатель к глазу.

Когда очередь дошла до особенно откровенного комплекта белья из полупрозрачного белого кружева, сквозь которое проступали пикантные контуры интимных мест, Аяка покосилась в сторону своего оленя. Тот с сосредоточенным видом смотрел в ноутбук. Настолько был увлечён этим занятием, что даже головы не повернул, когда Синохара поставила около него на столе кружку чая. Лишь на миг, буквально на долю секунды, Шикаяма вскинул взгляд, проверяя, смотрит ли в его сторону Аяка или нет, и снова уткнулся в экран.

— Соображает, — прокомментировала сбоку Ёсико.

— Было бы чудесно, если бы ты делала то же самое, — проворчала она в ответ. — Ты же не выкинула его визитку?

— Ая, я — взрослая девочка. И я хочу идти навстречу своим чувствам, а не давить их, как это делаешь ты. Даже если обожгусь, значит, так надо. Но, если честно, у меня хорошее предчувствие. Нутром чувствую, он особенный. Вся эта колючесть, она лишь снаружи. А внутри он нежный, как пушок у лебедя под крылом.

— Ёси… он классический мудак.

Конечно, та с ней не согласилась и ещё минут десять доказывала, что Аяка просто не в состоянии разглядеть настоящую личность Карасуоки, которая гораздо сложнее и многограннее, чем могла показаться на первый взгляд.

У всех девушек, падких на плохих парней, одна и та же навязчивая идея: каждая вторая свято верит, что ради них подонок обязательно изменится. Сначала придумывают себе сказки про некую недолюбленность, тяжёлое детство, а потом играют в спасительниц. Кому-то быстро получается скинуть оковы токсичных отношений, а кто-то варится в них годами.

Но больше всего поражало во

— Ито, — вдруг позвал её Карасуока. — Не хочешь подменить подругу?

— В смысле? — напряглась она.

— Было бы неплохо пару комплектов показать на нормальной груди, а не только на прыщиках, едва дотягивающих до первого размера.

— Сукин сын, — прошипела Хина.

— Прости, не хотел обидеть. У тебя просто очаровательная родинка под левым…

— Заткнись, ублюдок. Думаешь, я ничего не вижу? Ты здесь не единственная птичка.

Уголок его широкого рта дёрнулся, расходясь в издевательской ухмылке.

— Может, лучше мне? — предложила собственную кандидатуру Ёсико, задумчиво изучая своё декольте.

— У тебя там тоже нечего показывать — один пуш-ап, — небрежно отмахнулся он. — Нормальная грудь тут только у Ито и вон той пухловатой девчонки. Но она выглядит, как запуганная девственница. Небось расплачется, если я предложу ей раздеться.

При его словах Синохара сконфуженно сгорбилась. Она постоянно носила балахоны, за которыми толком не понять, что за фигура там прячется. И как только Карасуока смог разглядеть у неё большую грудь? Глазастый гад.

— Не думаю, что привлекать к этому занятию хозяйку ателье уместная идея, — вдруг произнёс сухим тоном Шикаяма. — Если вам необходима ещё одна фотомодель, но с другими пропорциями, я найду её до завтра.

— О, так вы, что ли… понял. Вопрос снят с повестки. Извиняюсь, мужик, на чужое не претендую.

Как же, не претендует. У него поперёк морды написано, что он любую в койку затащит, если случай представится.

— Так вам нужна ещё одна модель? — уточнила Аяка, поймав на себе сразу несколько удивлённых взглядов. — Нам искать девушку?

— Нет, не нужна. Я на тебя поглазеть хотел, — усмехнулся Карасуока и опустил взгляд на маленький экран фотокамеры.

38 глава: Драка подружек

Выполнив план минимум в виде обновления фотографий на сайте и на страницах в социальных сетях, они переключились на максимально неожиданную для себя цель. Не сказать, что Аяка никогда не подумывала о расширении производства. Конечно, каждый дизайнер об этом мечтает. Но всё же ей казалось, что ближайшее десятилетие им предстояло трудиться в узком кругу работников, пока не сформируют достаточно большую клиентскую базу. Отшить на фабрике несколько комплектов белья — много ума не надо. А вот как их реализовать в короткие сроки…

Тем не менее Карасуока смог убедить её в необходимости этого шага. Вернее, в том, что на сайте следует продавать также и готовую продукцию в виде базовых моделей, помимо демонстрации результатов работы на заказ. Даже помог найти хорошую фабрику, сотрудничающую с молодыми брендами. И ко всему прочему пообещал надавить на своего партнёра по возвращении в столицу и добиться, чтобы об ателье «Секрет Глицинии» вышла статья в развороте на две страницы.

В плане работы Аяка не могла нарадоваться такому подарку судьбы. А вот личные качества Карасуоки, конечно, оставляли желать лучшего. И сегодня утром она впервые за свою жизнь ощутила острое желание разукрасить кому-то рожу. Не дать пощёчину, не обозвать обидно, а именно расквасить нос и подбить глаз. Для этого ему всего-то понадобилось поставить на один конкретный стол стакан с кофе за две сотни юнов из кофейни на углу улицы.

— О, это так мило с твоей стороны, — радостно прощебетала Ёсико, а заметив, что он принёс кофе ей одной, смущённо улыбнулась.

Подскочив с места под грохот упавшего стула, Аяка кинулась наперерез Хине. Едва успела поймать её на подлёте к застывшему Карасуоке. Но вряд ли самостоятельно удержала бы, если бы ей на помощь не подоспели ничего не понимающие Шикаяма и Комацу. Один тут же с удовольствием вцепился в яростно рычащий объект своего обожания. А второй расспрашивал глазами, как ему помочь и что вообще сейчас происходит.

Хина обкладывала гада таким трёхэтажным матом, что у Аяки чуть уши в трубочку не свернулись. О существовании некоторых особенно заковыристых выражений она и не догадывалась. Как-то даже собственная злость притупилась. Всё затмило осознание, насколько у неё косноязычная речь, когда дело доходит до ругани.

— Отпустите меня!.. Слышишь, жук? — Хина дала смачный щелбан прижимающемуся щекой к её плечу Комацу. — Серьёзно. Я не буду этого ублюдка трогать, обещаю.

— Конечно, не будешь! — воскликнула стоящая напротив Ёсико так, чтобы закрывать своей маленькой фигуркой Карасуоку. Упёрла руки в бока и с осуждением смотрела на них: — Что вы тут устроили? Совсем одурели уже? Кто так реагирует на стакан кофе?

— А ты!.. Нам надо поговорить наедине.

Всё-таки они отпустили Хину. Тем более она выглядела, как вполне успокоившаяся. Насколько это возможно в данных обстоятельствах. После чего они втроём поднялись на второй этаж и завернули в первую комнату, попавшуюся им на пути. Вернее, в неё юрко прошмыгнуло лишь двое, а вот перед носом Аяки дверь захлопнулась.

В некотором недоумении обернувшись, она встретилась глазами с Шикаямой, стоящим у лестницы. Он указал пальцем на дверь и как-то жалостливо произнёс:

— Это моя комната.

— Возможно, всё обойдётся, — попыталась приободрить его Аяка. Притом что сама не верила собственным словам, не понаслышке зная, как девочки обычно ссорятся. У них была дурная привычка кидаться вещами и в целом портить чужое имущество. И хоть в целом они потом возмещали убытки, осадок от таких разборок всё равно оставался.

Минут пять изнутри не доносилось ни звука. А потом что-то упало с глухим стуком, кто-то фыркнул, скорее всего, Ёсико, и наконец-то заговорила Хина в совершенно измождённом тоне:

— Чем ты думала?.. Я же тебя предупреждала.

— Молодец, ты своё дело сделала. А моё дело прислушаться к твоему совету или нет!

— Этот сраный кофе… он только что тебя оскорбил, а ты ему лыбишься? Дура совсем?

— Хватит выдумывать всякую чушь! Где он меня оскорбил? Это элемент ухаживания! Я ему понравилась. По-настоящему понравилась!

— Да он просто тобой пользуется пока в командировке.

— Нет, ты не понимаешь…

— Ёси, пожалуйста, раскрой свои чёртовы глаза! — что-то тяжёлое громыхнуло, будто шкаф с третьего этажа упал, попутно проломив пол второго. — Зачем ворону, тем более из такой влиятельной семьи, какая-то полукровка? Да ещё и другого подвида?! Просто напряги, пожалуйста, свои мозги. Чуть-чуть напряги их,

— И что? Разный подвид — не приговор! Вон в Саларуне даже оборотни с вампирами переженились! А чем я хуже? Почему в меня не мог страстно влюбиться мужчина другого подвида? Ты просто не видела, как он на меня смотрит… это взгляд абсолютно влюблённого мужчины. Мы с ним на одной волне.

— Да как можно быть такой глупой?! — в отчаянии заорала Хина. — Совсем мозги потекли?! Кофе стоит ровно двести юнов! Хватит идеализировать этого ублюдка! Он прямо сейчас о тебя ноги вытирает!

И снова комнату наполнил шум падающих вещей. К которому примешался ещё и звон разбитого стекла. Долго грохотало, Аяка уже приготовилась выламывать дверь, но потом всё так же резко затихло, как и началось. Они там переубивали друг друга?..

— Ты же мне завидуешь на самом деле? — ядовито выплюнула Ёсико. — На тебя, чистокровную ласточку, он не обратил никакого внимания, а заинтересовался мной, обезьяной-полукровкой. Тебя это бесит, да?

— Да у тебя совсем мозги отказали…

— Ничего у меня не отказало. Просто я вижу, что он тебе тоже понравился. Обычно я уступаю, но в этот раз не хочу!

— Твою же мать… Кто тебе так насрал в голову?..

— Тебя бесит, что ты не в фаворитках, хотя имеешь право на него претендовать! Это так подло с твоей стороны. Нет, даже мерзко! Все эти слухи выдумывать, лишь бы меня отвернуть от него!

— Всё, на хрен, я умываю руки! Знаешь что, подружка дорогая? Пошла ты в жопу!

— Нет, ты никуда не уйдёшь, пока мы не договорим!

Ещё минут пять стояла непонятно возня, вперемежку с крепенькими восклицаниями на богатом матерном языке. А потом дверь распахнулась и в коридор вышла Хина с лицом в кровоточащих царапинах, посмотрела на Аяку и рыкнула:

— Отныне мне глубоко насрать на эту дуру. Пусть ей хоть сотню раз сердце разбивают, меня с этой тупицей больше ничего не связывает.

— Это меня с тобой больше ничего не связывает! — выкрикнула ей в спину Ёсико, следом выскочившая из комнаты в разорванной блузке и торчащими во все стороны взлохмаченными волосами, за которые её, очевидно, хорошенько потаскали.

Шикаяма открыл дверь пошире и, исследуя руины, которые остались от комнаты, тихо подытожил:

— Вот дерьмо.

— Да, это в каком-то смысле талант, — согласилась Аяка, разглядывая трещину в потолке, и утешающе погладила его по спине.

39 глава: Твёрдое решение

Хина перестала появляться в доме Шикаямы. Карасуока тоже стал реже заглядывать. И понять, из-за кого именно Ёсико пребывала в подавленном настроении, было сложно.

Если бы не работа, которая продолжала идти в гору, Аяка тоже захандрила бы. Но сегодня к ним заглянула госпожа Сагидайго за своим заказом из ткани викуньи, и все прочие заботы отошли на задний план.

— Превосходно! Вы на славу потрудились, милочка, я в восторге! — воскликнула она, как только вышла из комнаты, отведённой под примерочную. — Откровенно говоря, я полагала, вы пошьёте заурядную вещицу с глубоким вырезом на спине, поэтому меня больше интересовали умения вашей рунической ведьмы. Однако я вас недооценила! Ваш талант не менее ярко блистает!.. Неудивительно, что у вас завелись настолько беспринципные конкуренты. Но ничего, справимся.

Госпожа Сагидайго заплатила в два раза больше оговорённой суммы, а потом ещё и в своей повелительной манере наказала обращаться к ней, если понадобится помощь будь то финансовая или в виде ответной услуги недругам. На прощание она шепнула, что по части грязных игр не менее искусна, чем Аяка в шитье.

— Мы планируем мстить? — уточнил Шикаяма, закрывая входную дверь.

— Не мстить, а воздавать по заслугам, — она подошла, чтобы поправить ворот его рубашки, одним уголком завернувшийся внутрь. — Наверное, я скучная, но для меня неприемлемы те методы, что все вокруг предлагают. Для начала хочу разобраться, зачем Хэбино всё это делает? Не хочу нападать в ответ, не понимая её мотивов.

— Нет. Нежелание отвечать злом на зло — благородная черта, — мягко оспорил он и улыбнулся. Его горячие ладони легли ей на талию. Выждали немного, убеждаясь, что их никто не собирается сбрасывать. И тогда совсем осмелели, скользнули на поясницу, одновременно обнимая и притягивая ближе. — Давайте сегодня вечером поужинаем в одном ресторанчике саларунской кухни.

— Там есть лаварийская кухня?

— Да, кажется, есть, — по мере осознания в его глазах с каждой секундой всё сильнее разгорался огонёк радости. — Другими словами, вы согласны пойти на свидание?

От ответа её отвлёк позвонивший телефон. А стоило увидеть имя, высветившееся на дисплее, как все романтичные мысли в один миг вылетели из головы. Аяка интуитивно почувствовала, что мама звонит не просто так. Не за тем, чтобы узнать, как у неё дела. И шестое чувство не подвело.

Сначала ей пришлось потратить уйму сил, чтобы убедить маму, что в ателье никто не пострадал в результате пожара, а затем смиренно слушать ещё полчаса упрёки за то, что утаила такую важную информацию. По её мнению, Аяка должна была позвонить в ту же минуту, как увидела всполохи огня.

Только под конец разговора, когда у неё не осталось сил даже чтобы поддакивать, мама сжалилась и поведала о том, кто до неё донёс столь ценную информацию. Не забыв при этом подчеркнуть, какой тот молодец.

Как оказалось, отделу господина Танаки досталось дело о поджоге в их ателье. Он не смог дозвониться до Аяки, потому как у неё стоял телефон на беззвучном режиме, пока они принимали госпожу Сагидайго, и тогда ему не пришло ничего лучше в голову, кроме как позвонить маме. А узнав, что та не в курсе, вывалил всю имеющуюся у него информацию. Не попытался как-то сгладить и обтекаемо преподнести саму по себе громкую новость, а грубо обрушил ей на голову и расписал во всех подробностях, что и как обгорело, какие убытки понесла пострадавшая сторона.

Поразительно, но этот почти что двухсотлетний мужчина Аяке казался более зрелым и мудрым, чем Шикаяма, который никогда бы не выкинул подобной глупости.

— И где ты сейчас живёшь? — мама задала самый неудобный вопрос из возможных. И она не могла его не задать по понятным причинам. Какая мать останется равнодушной к судьбе своего ребёнка? Естественно, она хотела знать, где и как теперь живёт Аяка.

Можно было соврать, сказать, что остановилась у Ёсико или

— Вам не понравится мой ответ, — она положила подбородок на плечо всё это время стоявшего рядом Шикаямы. — Я приняла решение, которое вам не придётся по вкусу и не поменяю его, чтобы вы мне ни сказали.

— У него, значит. Что ж… это твой выбор. Надеюсь, ты вынесешь со временем из этого решения какие-то выводы. И надеюсь, что они не окажутся слишком горькими.

— А я надеюсь, что вы со временем сможете принять в качестве зятя мужчину в два раза моложе своей дочери.

— Не думаю, что этот день когда-нибудь наступит, — ласково проворковала мама. — И будь так добра, позвони господину Танаке. Помимо того, что он беспокоится о тебе, что я нахожу крайне великодушным, учитывая твоё бестактное поведение, ему надо что-то с тобой обсудить. Я так поняла, у него есть вопросы касательно происшествия.

— Хорошо, сейчас ему позвоню.

— И всё-таки… подумай ещё, не поторопилась ли ты со своим решением.

— Мам, я вам перезвоню позже, — устало выдохнула она и сбросила вызов.

Большая ладонь ласково погладила её по лопаткам, а губы поцеловали в висок. И все проблемы как-то сразу отошли на задний план. Ей снова стало хорошо и спокойно.

— Я сделаю всё, чтобы вы не пожалели о своём решении, — пообещал Шикаяма.

— Естественно, сделаешь. Иначе я на тебя девочек натравлю. А ты видел, на что они способны.

— Да, зрелище в самом деле устрашающее. Я до сих пор пытаюсь разгадать: кто из них и главное, как умудрился швырнуть книжный шкаф в потолок? С кем мне впредь стоит аккуратнее общаться?

— Они обе могли.

— Так стало ещё страшнее…

40 глава: Откровение

Созвонившись с господином Танакой, она сумела поговорить с ним в нейтральном тоне, хотя так и подмывало высказать претензию за его длинный язык. Но всё же Аяка сдержалась. С кислой улыбкой выслушала все его причитания о том, как сильно он беспокоился о ней. А потом она согласилась на личную встречу — всё же обсуждать по телефону детали дела не слишком удобно, — и назвала адрес дома Шикаямы.

Поняла, как сглупила, Аяка лишь через полтора часа, когда господин Танака вышел из такси и замер прямо перед раскрытой калиткой, шокировано разглядывая трёхэтажный особняк.

— Вы здесь остановились на какое-то время?.. — спросил он, наконец, справившись с приступом немоты. — У вас очень… влиятельные друзья.

— Да, что-то вроде того. Давайте, наверное, поговорим в кафе. Тут неподалёку есть…

— Нет, проходите в дом, — приказал Шикаяма. Не попросил, не предложил, а именно что отчеканил непривычно властным тоном, а затем ещё и подчеркнул: — В мой дом.

Между ними повисла тягостная пауза.

И как Аяка могла забыть: лето — не лучший период, чтобы самцов лбами сталкивать. Ведь они в самом деле были в состоянии рогами зацепиться. У обоих вид, как у сжатой пружины. Казалось, вот-вот перекинутся в половинчатую форму: немигающие взгляды глаза в глаза, напряжённые и прямые спины, сжатые кулаки.

— Думаю, в дом необязательно заходить. Погода чудесная, поэтому можно на террасе расположиться, — предложила она в качестве компромисса. И обратилась к своему оленю, который вновь предстал перед ней в новом свете: — Шикаяма, пожалуйста, попросите Араи приготовить нам по чашке кофе.

— Хорошо, располагайтесь.

Они поднялись на второй этаж дома и устроились на широком открытом балконе за круглым столом. Господин Танака положил себе на колени портфель и беспокойно забарабанил по его кожаному боку пальцами.

— Он из весьма обеспеченной семьи.

— Да.

— Так вы, получается, теперь вместе?.. — из него вырвался нервный смешок.

— Пожалуй, можно и так сказать.

— Вы поверили в…истинность?

— Господин Танака, я не смею надеяться на ваше понимание, но прошу прощения за сложившуюся ситуацию. Я дала вам ложную надежду и не оправдала возложенных ожиданий. Мне очень жаль, — Аяка склонила голову перед ним.

— Возможно, вам стоит ещё подумать?

— Я приняла окончательное решение.

— Сколько ему лет?

— Семьдесят один год.

— Вы его почти в два раза старше. У вас разница в шестьдесят шесть лет. Вы могли быть его матерью.

— У нас с вами тоже разница в шестьдесят один год. Получается, вы могли быть моим отцом? — она подняла на него утомлённый взгляд из-за повторяющихся по кругу вопросов и однообразных ответов.

Какое-то время он просто растерянно смотрел на неё, хлопая короткими и куцыми ресницами, а потом вдруг воскликнул:

— Госпожа Ито, вы сейчас совершаете самую крупную глупость в жизни! Вы не только своё будущее ломаете, но и позорите родителей. Как они будут смотреть другим родственникам в глаза, когда вы приведёте на празднование Нового года или Дня осеннего равноденствия столь молодого мужчину?

— Спасибо, что беспокоитесь о моём облике в глазах родственников, господин Танака. Однако я не думаю, что у вас есть для того основания.

— Я не могу остаться равнодушным к тому, как вы гробите свою золотую пору!

На столик между ними резко опустился поднос с кружками, которые звонко стукнулись друг о друга, разливая по днищу ароматный кофе.

— Нет. Так не пойдёт, — процедил сквозь зубы Шикаяма. — Вам стоит уйти.

— Мне?.. Я ещё не обсудил с госпожой!..

— Обсудите с госпожой Хасэгавой, — отрывисто перебил он с таким видом, что у Аяки даже язык не повернулся бы ему сейчас сделать замечание за бестактное поведение, возникни у неё такое желание. — Она тоже является одним из руководителей в ателье.

— Нет, я пришёл, чтобы!..

Шикаяма схватил гостя за плечо и грубо выволок из-за стола, после чего спустился по лестнице и двинулся к калитке прямо по газону, всё так же таща того за собой.

— Не трогай меня! — свирепо рявкнул господин Танака, вырывая своё плечо. Он так завёлся, что у него уши вытянулись, а шерсть полезла от висков вниз по скулам. — Да как ты посмел меня так опозорить перед женщиной?!

— Аяка — моя, — коротко отрезал Шикаяма, тоже начав оборачиваться: от рогов на голове к шее обильно потекла кровь, глаза полезли из орбит, усаживаясь по бокам на лице, вытягивающемся в оленью морду.

— Вот чёрт… — испуганно пробормотала она, круто развернулась и побежала в дом, с порога которого в

— Что? Что случилось?! — сбегая по лестнице со второго этажа, спросил он.

— Там ко мне пришёл мужчина… и Шикаяма… они там… половинчатая, — путанно объясняла она — её аж трясло от волнения. В Шемуане травоядные оборотни мерились силами чрезвычайно редко, поскольку тут почти не водилось агрессивных по своей природе видов: бегемотов, буйволов или кабанов. Да и культура у них не располагала к таким способам решения конфликтов. Поэтому сейчас Аяка чувствовала себя максимально растерянной, в конце концов, не выдержала и всхлипнула: — Они собрались драться!..

— Так, госпожа Ито, успокойтесь, — Араи положил руки ей на плечи и встряхнул. — Сейчас только вы способны достучаться до маленького хозяина, как его истинная пара.

— Только я?..

— Да, только вы. А теперь пойдёмте, ничего не бойтесь, вас он и пальцем не тронет.

Вернувшись на улицу, первым она увидела господина Танаку со спины. Его с ног до головы усыпало мелкой курчавой шерстью неприятного грязно-белого оттенка, остатки разорванных штанов держались исключительно на ремне, который на вид больно впивался в сильно раздавшуюся талию. А стоило взгляду перескочить на стоявшего напротив Шикаяму, как у неё дыхание спёрло.

Широкая грудь лоснилась блестящей тёмно-коричневой шерстью, огромные бицепсы и мощные копыта внушали восторженный трепет, но что больше всего поражало — это роскошная корона из ветвящихся кроваво-красных рогов, с которых свисали ошмётки нежного бархата. Он выглядел как божество, сошедшее со страниц древнего предания.

Аяка смотрела и не могла наглядеться. Чувствовала, что готова ради него практически на всё: хоть жизнью рискнуть, хоть десяток детей родить, хоть от карьеры отказаться, лишь бы он всегда был рядом. Словно на нём вдруг замкнулся весь смысл бытия.

Вот ведь, получается, истинные пары среди их подвида в самом деле существуют…

41 глава: Острые рога

Загребая копытами землю, Танака бросился в лобовую атаку на её оленя, как будто собирался сразить его одной пробивной силой своего лба. Шикаяма, естественно, выставил ему навстречу острые рога. Они воткнулись прямо в грудь, но, кажется, невероятно упёртому барану до них не было никакого дела. Он продолжал наступать, уткнувшись бугристым лбом в чужую голову.

— Что? Что мне делать? — встревоженно спросила Аяка. — Как их остановить?!

— Надо немного подождать, — спокойно ответил Араи.

— Чего ждать?!

— Пока маленький хозяин не потреплет барашку. Барашка старый, быстро заднюю даст, тогда мы и включимся.

Она едва не взвизгнула, когда Шикаяма поднял в воздух Танаку на рогах и отшвырнул в сторону. Но тот тут же вскочил на копыта и кинулся обратно в бой, фактически истекая собственной кровью. Не дал себя снова нанизать, а схватился руками за рога. Однако никакого превосходства в драке этот манёвр ему не принёс. Шикаяма тут же принялся пересчитывать кулаками его рёбра. Так со вкусом вгонял костяшки в торс, что аж алые брызги повсюду разлетались.

Утробно взревев, Танака отступил и попытался снова с разгона протаранить лбом. Но во второй раз напоролся на рога, которые вошли глубже в тело. Один из отростков, видимо, угодил в пространство между рёбрами и пробил ему лёгкое, потому как из сжатой пасти потянулась розовая слюна.

— Вот, теперь пора вмешиваться, — подытожил Араи и побежал в сторону бассейна, словно зная наперёд, что должно произойти дальше.

И тогда Шикаяма во второй раз поднял на рога и швырнул своего соперника, снеся его телом каменную клумбу. Кинул как раз к ногам всё предугадавшего помощника.

Аяка выскочила вперёд с широко раскинутыми руками и произнесла самые банальные слова:

— Пожалуйста, хватит, остановись!

И он остановился. Ненадолго. А потом взял и пошёл прямо на неё. Такое исполинское великолепие во всей красе. Следовало бы устрашиться, но вместо этого она замерла, очарованная его приближающейся фигурой.

Шикаяма наклонился и потёрся мордой о лицо Аяки. Потом потёрся о шею, ключицы, даже посягнул на грудь, нырнув в декольте рубашки, у которой из-за этого оторвалось несколько пуговиц. Впрочем, ей чудаковатая ласка даже понравилась. Волнительное и необычное ощущение.

Сначала она не могла понять, что на него нашло, а потом до рассеянных мозгов дошло: Шикаяма её метил. Пахучий фермент, вырабатывающийся в предглазничных железах у половозрелых оленей, невозможно ничем смыть. Он намертво впитывался в кожу, волосы.

— Вот же! — усмехнулась Аяка и, ласково обхватив его морду ладонями, отодвинула, чтобы шутливо спросить: — Что вы себе позволяете, Шикаяма?

Горячий язык лизнул её щёку, а сильные руки подняли в воздух и прижали к твёрдой груди, в которой мощными толчками билось сердце.

— Подожди, а как же… — она оторопело оглянулась на лежавшего на земле Танаку. Тот оставался в сознании, что-то недовольно кряхтел и чувствовал себя, очевидно, не лучшим образом.

— Всё в порядке, госпожа Ито, я тут позабочусь! — крикнул вслед им Араи, присевший рядом с пострадавшим на корточки. — Да, старичок, хорошо тебя маленький хозяин потрепал.

В доме Шикаяма поставил её на ноги и скрылся в ванной комнате, из которой вернулся уже в человеческой форме. На его обнажённое тело теперь был накинут банный халат. Он встревоженно вглядывался в лицо Аяки, словно что-то ища на нём — ответы на невысказанные вопросы, повисшие между ними в воздухе.

— Да, ты был прав, — улыбнулась она и, приступив к нему, нежно поцеловала в губы. — Твои волшебные рога заставили меня прозреть.

— Но ты же влюбилась в меня раньше? — мелочно уточнил Шикаяма, приобнимая её.

— А ты в самом деле жадный!

— Я очень жадный, — подтвердил он с очаровательной ухмылкой. Должно быть, в прошлой жизни она спасла мир, раз в этой ей достался настольно потрясающий мужчина.

Её взгляд скользнул по окровавленным рогам. После того, когда первое впечатление поутихло, свисающие кусочки велюровой кожи стали выглядеть жутко.

— Тебе не больно?

— Нет, но смотрится наверняка отталкивающе. Поможешь убрать?

Они переместились на кухню, где Аяка, вооружённая медицинскими ножницами и ваткой с перекисью водорода, аккуратно срезала бархатную кожу. Она постоянно отвлекалась и заглядывала Шикаяме в лицо, проверяя, не сделала ли ему случайно больно. Но не видела ничего кроме счастливой улыбки и безнадёжно влюблённых глаз.

— Они просто огромные, — Аяка потянула за очередной чулочек и подрезала его у самого основания. — Как ты теперь с ними жить будешь?

— Это ненадолго, — усмехнулся он.

— В смысле?

— Ну,

— Откуда мне знать такие подробности? — смущённо буркнула она, тщательно проходясь уже розовой ваткой по окостеневшему отростку. — Обычно мужчины подпиливают их и не дают разрастаться коронам. Рогатых только в деревне можно увидеть, а я там нечастый гость.

— Логично. Не подумал об этом.

— А они всегда такие острые? — подушечка пальца слегка надавила на самый кончик.

— Зубы хищников острее.

— Не уверена.

Он положил руки ей на талию и притянул к себе, усаживая на колени.

— Я их спилю.

— Ты же говорил, они сами отвалятся, — Аяка поёрзала, удобнее устраиваясь у него на ногах.

— Я шутил.

— Юмор однозначно не твоя сильная сторона.

Угрюмо глянув, Шикаяма внезапно наклонился и куснул её за плечо. Она в последнюю секунду успела отодвинуться, чтобы в глаз не воткнулся один из отростков роскошной короны. Аж испуганное сердечко в груди пропустило лишний удар.

— Да, думаю, всё-таки стоит их спилить, — пробормотала Аяка на грани обморока.

42 глава: Разрыв контакта

Второй час она бегала по всей фабрике вслед за заведующим и тщетно пыталась его расспросить о причинах срыва сделки. Они ведь даже контракт заключили на партию, и в случае его расторжения тем придётся выплатить Аяке крупную сумму неустойки. Но господин Вада был непреклонен.

— У нас будут проблемы, если мы будем с вами работать! — изнеможённо воскликнул он в конце концов, не выдержав её навязчивых приставаний. — Госпожа Ито, мне правда очень и очень жаль. Но я же сказал, что мы вам выплатим всю сумму компенсации до последней копеечки. Что вы ещё от меня хотите?

— Я хочу, чтобы вы мне назвали имя того, кто надавил на ваше предприятие.

— Да откуда мне знать, госпожа! Распоряжение пришло сверху, а я — обычный работник среднего звена. Передо мной никто не отчитывается.

И дальше терроризировать бедного мужчину не было смысла, поэтому Аяка оставила его в покое и покинула фабрику.

Солнце находилось в зените. На время пряталось за проплывающими по ярко-синему небосводу кучевыми облаками, которые словно стелились до самой земли где-то там, далеко — на границе горизонта; а потом снова ослепляло своим безжалостно-ярким, но тёплым касанием.

Достав из сумочки солнцезащитные очки, она двинулась в сторону автомобиля, припаркованного у обочины дороги. Шикаяма не переставал её удивлять. После дома, конечно, наличие у него собственной машины воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Вот только никак нельзя было предвидеть, что новенькая легковушка окажется морковно-оранжевого цвета.

— Ты долго, — отметил он, стоило Аяке опуститься на соседнее сидение.

— Они решили разорвать с ними контракт.

— Думаешь, постаралась Хэбино?

— Знаю!

— Но они же выплатят нам неустойку? — успокаивающе поинтересовался Шикаяма и наклонился к ней, чтобы пристегнуть ремень безопасности.

— Выплатят, но проблема ведь не в этом. Мы уже анонсировали на сайте о запуске массового производства. А теперь что? Извините, мы передумали, шьём дальше на заказ? Там же совсем иные цены у комплектов выходили…

— Ничего страшного, мы найдём другую фабрику. Эта ведь не единственная в своём роде, как твоё ателье.

— Я ценю желание меня подбодрить, но, Шикаяма…

— Джун, — вдруг перебил он и, прихватив кончиками пальцев за подбородок, повернул её лицо в свою сторону. — Когда ты начнёшь называть меня по имени?

— Да я просто по привычке…

— Назови.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да, хочу услышать.

Аяка закатила глаза от абсурда происходящего. Нашёл время, когда подобную ерунду обсуждать. Будто у них нет забот поважнее. Но по выражению лица Шикаямы отлично читалось, что просто так он не отстанет. И тогда она приоткрыла рот и замерла, поняв, что на деле произнести его имя не так легко, как казалось. Внутри словно какой-то стопор активировался. Пришлось себя фактически пересиливать, чтобы смущённо буркнуть:

— Джун.

Он в мгновение сократил те крохи сантиметров, что до этого сохранялись между их лицами, и чувственно поцеловал. Из головы тотчас всё вылетело. В центре внимания остались лишь мягкие губы и умелый язык, которые захватили власть над её ртом. И тогда ей отчаянно захотелось, чтобы миг сладкого забвения растянулся в вечность.

— Умница, — шепнул Джун, перед тем как отодвинуться и нажать на кнопку запуска двигателя. — Поехали домой.

Всю дорогу до ателье Аяка провела в задумчивом молчании. Теперь, когда точно стало известно, что они в самом деле истинная пара, у неё больше не оставалось ни крохи сомнения. Она понимала, что общество в целом отреагирует столь же категорично, как и мама. Некоторые будут высказывать разные нетактичные замечания и непрошеные советы, а остальные просто косо смотреть. И с этим как-то придётся научиться жить.

Почему среди их подвида так редко встречаются истинные пары?.. Было бы проще, если бы о них хотя бы в средствах массовой культуры говорили, показывали в фильмах и писали в книгах.

Впрочем, ей грех жаловаться…

В мастерской их поджидала дивная картина. Хина вальяжно развалилась на диване, закинув свои длинные и худые ноги на высокую спинку. В другом углу зала сидел в кожаном кресле Карасуока, сосредоточив всё внимание на телефоне в руке. По центру между ними за рабочим столом не находила себе места заметно нервничающая Ёсико. Она поочерёдно кидала тоскливые взгляды то на подругу, с которой оставалась в ссоре, то на парня, что ей нравился.

— А где Комацу и Синохара? — на ходу поинтересовалась Аяка.

— Отошли, чтобы помочь Араи и мне попить принести, — лениво ответила ей с дивана Хина. — Что там за чрезвычайное положение? По какому поводу у нас экстренное собрание?

— С нами разорвали контракт. На фабрику надавили, поэтому они согласны выплатить любую сумму компенсации, лишь бы с нами не связываться. Думаю, прямо сейчас идут профилактические беседы с начальниками других предприятий.

— Это та сука постаралась? — она тут же вскочила на ноги с перевозбуждённым видом. — Вот какого хрена, Ая?! Говорила же ещё тогда: надо её проклясть! Сейчас

— Мы кого-то проклинать будем?! — с порога воодушевлённо воскликнул Комацу, неся графин с плавающими внутри кубиками льда и дольками лайма. — Мой дружбан… ну тот, что учился в параллели на артефактора, сейчас встречается с чёрной ведьмой. И вот она прям талантище: очень качественно накладывает сглазы и порчу, никаких ниточек не оставляет!

— Пока я тут главная, никто никого не будет проклинать! — в категорической форме объявила Аяка и строгим взглядом прошлась по всем присутствующим, наконец-то, собравшимся полным составом. — Мы должны поднапрячься и придумать, как решить эту проблему законными способами. Вам ясно?

43 глава: Пойманный крот

— Что ты имеешь в виду под «законным способом решения проблемы»? — глухо усмехнулся Карасуока, убирая телефон в карман штанов.

— Надо как-то доказать, что за всеми нашими проблемами стоит Хэбино Каори и подать на неё в суд.

— Напомни, сколько тебе годиков, наивная девочка?

— У тебя есть варианты получше? — ответил за неё Джун.

— Для начала я бы занялся поисками крота. Очевидно, в ателье «Секрет глицинии» в данный момент работает двойной агент, который сливает всю информацию Хэбино. В прошлом здании могли быть какие-то штучки установлены для скрытой слежки, но тут вы совсем недавно обосновались. Да и дом Шикаямы не выглядит как проходной двор. Следовательно, в ателье есть крот.

После его слов все присутствующие напряжённо переглянулись между собой. В голове не укладывалось, что среди них затесался предатель. С девочками Аяка дружила уже много лет, их отношения выдержали проверку временем и бедой. Как бы ни ссорились, но на выручку неизменно приходили друг другу. Комацу производил впечатление очень искреннего парня, моментами до глупости простоватого, но абсолютно добродушного. А пугливой Синохаре банально духу не хватило бы, чтобы проворачивать подобные манёвры. Тут просто некому быть шпионом, кроме...

Как по команде все сошлись на Карасуоке взглядами.

— Серьёзно? Я, что ли, на психа похож? — ухмыльнулся он одной стороной лица. — Нет, в каком-то смысле было бы весело, если бы я вот так к вам завалился с помощью, а потом опрокинул подставой с фабрикой. Но вы же ничего не потеряли, ещё и неустойку сверху получите. В чём смысл такого коварного плана?

— Вот и расскажите, в чём его смысл? — Аяка нахмурилась и сложила руки под грудью. — Пытаетесь нас стравить?

— Тут некому быть кротом, — с мягкой улыбкой попыталась объяснить ему Ёсико.

— Вас семеро, включая работника дома и исключая хозяйку ателье. Любой может являться предателем, — отрезал Карасуока, не кинув на неё и беглого взгляда.

Должно быть, у них всё уже развивалось по озвученному Хиной сценарию. Он потерял интерес сразу, как получил желаемое. А эта глупенькая бедняжка не могла смириться с тем, что снова ошиблась в мужчине. Продолжала смотреть на него влюблёнными глазами и тщетно старалась обратить на себя внимание.

— Притом я бы начал с ближнего круга. То есть с Шикаямы.

— Исключено, — отрицательно мотнула головой Аяка. — Он — мой истинный олень.

Сбоку фыркнул Комацу, но тут же сложил ладони в извиняющемся жесте перед лицом, которое всё перекосило от сдерживаемого смеха, и быстро проговорил:

— Простите, никак не привыкну.

— Серьёзно? У парнокопытных тоже случаются истинные союзы? — не обратил на него внимания Карасуока. — Я думал, вы — парочка извращенцев, у которых ролевые игры вышли из-под контроля…

— Как же бесит это жужжание, так бы и прихлопнула мухобойкой, — пробормотала на фоне его речи Хина.

— … тогда да, Шикаяма вне подозрений. Но почему подружек ты не рассматриваешь?

— Если говорить вашим языком фактов, то Ёси это невыгодно. Мы вместе основали ателье и половина бизнеса оформлена на неё. Хина тоже немало помогала нам как финансово, так и разными делами. Да и вообще, дай ей волю, она не только проклянёт, но и физически надругается над Хэбино.

— Самая маленькая собака лает громче всех, — ехидно съязвил он.

— Тебе продемонстрировать, что я не только лаять умею?

— Успокойтесь оба, — осадила их Аяка. — Нет, Хина точно не крот. Просто примите это, Карасуока.

— Ладно, допустим. Но почему эти двое вне подозрений? — тяжёлый взгляд стрельнул в сторону младших сотрудников. — Сколько они у тебя работают? Разве проблемы в ателье начались не тогда, когда они пришли?.. Подожди-ка, а чего девчонка так сильно нервничает?

— Синохара сама по себе очень робкая и… — она замолчала на полуслове, увидев на пухленьком лице откровенный ужас: огромные глаза за круглыми очками в панике метались между присутствующими, нижняя губа приоткрытого рта дрожала, пальцы до побелевших костяшек стиснули в кулаках край кофты на животе. — Что происходит?

— Я… я… простите, — прошептала Синохара и ещё сильнее затряслась, а потом и вовсе расплакалась. — Простите… мне так жаль… Мне… Мне очень жаль… Я ужасно поступила… Вы так были добры… А я…

Сначала Аяка, конечно, растерялась. Не столько тому, что у них в самом деле водился крот в ателье, сколько тому, кто именно им оказался. Но затем она взяла себя в руки и приобняла дрожащую девочку.

— Так, отставить слёзы, никто тебя тут обижать не собирается.

— Ещё как собирается, — оспорила Хина, но благоразумно замолкла под брошенным на неё предупреждающим взглядом.

— Давай ты немного успокоишься, — Аяка взяла стакан с холодной водой, который ей протягивал Джун. — Попьёшь водички: не спеша, маленькими глоточками. И когда почувствуешь себя лучше, всё нам расскажешь. Почему и как так произошло. Обещаю, я внимательно тебя выслушаю и постараюсь понять.

Однако этот запуганный ребёнок долго не желал успокаиваться. Она даже выпить воды нормально не могла, так сильно дрожала, что зубы стучали о стекло. Ёсико подсела с другого края на диван и тоже стала успокаивающе поглаживать Синохару по спине. Выражение лица у Хины постепенно сменилось с агрессивно настроенного на сумрачно-задумчивое. А вот Карасуока явно заскучал, поэтому достал телефон и, судя по доносящимся звукам, зашёл в мобильную игру.

Наконец-то она перестала трястись, глубоко вздохнула и произнесла:

— Меня шантажировали…

44 глава: Горячая месть

— На самом деле я не планировала устраиваться работать в ваше ателье, госпожа Ито, — прошептала Синохара и тут же торопливо добавила: — Не в том

— Я не удивлена, — мягко усмехнулась Аяка. — Где тебя поймали?

— На бирже труда… Ко мне подошла женщина. Не госпожа Хэбино. Та представилась как госпожа Мацумото. Она всё знала обо мне. О положении, в котором находилась моя семья… моя мама тяжело больна. Она обычный человек… уже в таком возрасте… хронические заболевания дали о себе знать… Они предложили взять на себя её больничные расходы в обмен на информацию… Сказали, что это безобидная информация. Ничего, что реально может вам навредить…

— Ага, как же, — не сдержалась Хина и цокнула языком.

— Не сбивай настрой девчонке, — одёрнул её Карасуока, не переставая играть на телефоне.

— Да, Синохара, всё в порядке, можешь рассказывать дальше, — подбодрила её Аяка.

— Ну… поначалу всё было терпимо. В том смысле, что каких-то серьёзных проблем не возникало… А потом случился пожар, и я решила, что больше не буду им помогать. Но тогда мне сказали, что у них скопилось предостаточно доказательств коммерческого шпионажа… что не в моих интересах давать заднюю… Ведь если я окажусь в тюрьме, то кто позаботится о моей маме?.. — голос Синохары снова задрожал. — Мне дали чётко понять, что, если я не продолжу с ними делиться нужной информацией… мама пострадает… У мамы, кроме меня никого… поэтому я не могла…

— Вот же сука, да у неё никаких тормозов, — вслух поразилась Хина.

— Да тут реально без проклятья не обойтись! — поддержала её Ёсико.

— Ведьма моего дружбана в натуре талантище! — напомнил Комацу.

Да этой компашке отъявленных мстителей только дай повод с кем-нибудь поквитаться, мигом сообразят, куда бежать и что делать.

Аяка тяжело вздохнула, собираясь с силами, чтобы зачитать стандартную мантру, как вдруг пришло озарение, что простоватый мальчишка так-то пришёл вместе с, казалось бы, безобидной тихоней.

— Комацу, почему ты захотел работать в ателье, отшивающем женское нижнее бельё? — настороженно спросила она, вглядываясь в мимику на смуглом лице, что пришла в бурное движение от её вопроса. Фигурные брови и вовсе жили собственной жизнью: сначала взлетели на середину лба, потом сошлись на переносице, и в конце концов изогнулись домиком.

— Вы, что же, теперь ещё и меня подозреваете?!

— Не сказать, чтобы прямо подозреваю, — протянула она, переглядываясь с Джуном, который отрицательно замотал головой. — Но ввиду последних событий сложно не поддаться некоторым сомнениям.

— Я пришёл к вам по собственной инициативе. Честное слово! Выбирал между вашим ателье, «Домом моды Аоки» и «Дикой орхидеей». Но ваши дизайны так оригинальны, и вы такие крутые штуки с рунами творите!.. Просто обалдеть какая госпожа Хасэгава талантище! Честно! Другие максимум визуальные эффекты накладывают при помощи рун, а вы пошли гораздо дальше. Я, правда, искренне вами восхищаюсь!

— Я тоже со временем поменяла своё мнение, — тихонько призналась Синохара. — Сейчас мне нравится работать в вашем ателье…

— Но всё-таки это довольно странный выбор для мужчины, — не поддавалась Аяка, решив продавить Комацу до конца. Чувствовала, что что-то было ещё. Какая-то часть правды явно не договаривалась.

— Ладно, есть ещё кое-что, — нехотя признался он и нервным движением взлохматил волосы на макушке, после чего воинственно вскинул взгляд, словно собирался что-то выкрикнуть во всю силу лёгких, но по итогу лишь жалобно прохныкал: — Я очень люблю женские попы…

— Я тоже, — хмыкнул Карасуока с ехидной ухмылкой в наступившей тишине. — Но и сиси ничего, если красивой формы.

— Согласен, — подал голос Джун.

Вот же ж послала ей вселенная работничков. Один — страстный любитель груди, другой — фанат ягодиц. Куда обратиться, чтобы выдали нормальных сотрудников? Хотя чего она вообще ожидала от мужчин, идущих работать в ателье женского нижнего белья? Естественно, туда прутся одни сексуально озабоченные типы.

Однако это всё мелочи на фоне того, что в целом теперь ситуация стала гораздо сложнее. Если они даже смогут собрать доказательства и подать в суд на Хэбино, то та непременно потянет за собой Синохару. Неужели реально нет никаких других способов остановить не пойми на что обозлившуюся змею, кроме как проклятьем?

— Ладно, тут всё понятно, — подытожил Карасуока, убирая телефон.

— У вас уже есть идеи? — спросила у него Аяка.

— Да, но надо сначала кое-что пробить. Я с тобой позже свяжусь.

— Спасибо! — крикнула она вслед удаляющейся спине, которая вдруг остановилась и развернулась в обратную сторону.

— Ах да, Ёсико. Кончай мне названивать. Мы всего пару раз переспали, ты же не будешь из-за такой ерунды за меня цепляться? — бросил он в пренебрежительном тоне и поморщился, заметив, что на её больших глазах под удивлённо приподнятыми бровями стали набегать крупные слёзы.

— Нет, я точно сегодня убью этого мудака, — тихо посмеиваясь, констатировала Хина и запустила в него стаканом.

Карасуока в последний момент успел присесть на корточки, поэтому тот просвистел над модно уложенными волосами и со звонким хрустом врезался в стену позади него, разлетевшись на сотни осколков. Он шокировано оглянулся на рассыпавшиеся по полу осколки и выдохнул:

— Ты совсем припадочная? А если бы он мне в голову попал?

— Почему «если бы»? У меня тут ещё несколько есть. Какой-нибудь да попадёт, — пообещала она в ответ.

— Беги, — порекомендовал ему Джун.

И такой на вид спесиво-надменный Карасуока внезапно прислушался к чужому совету, совершенно по-обывательски бросившись наутёк от Хины, которая устремилась за ним с безумным блеском в глазах, на бегу мимоходом прихватив вешалку. Металлическую напольную вешалку высотой в полтора метра. Такой даже оборотня зашибить можно. Но на участь подонка, посмевшего озвучить настолько грубые слова во всеуслышание, Аяке было плевать. Она села возле надрывно рыдающей подруги и нежно её обняла, не обращая внимания на то, что правое ухо вмиг заложило от близкого соседства с завывающей глоткой. Погладила по сгорбившейся спине и дала той ловко подсунутую Джуном салфетку.

Ничего страшного. Сегодня они пострадают, а уже завтра влюбчивой глупышке станет легче.

45 глава: Старший брат

Наслаждаясь тёплым южным ветерком и ароматным кофе, Аяка смотрела на то, как рабочие устанавливали отдельно стоящую деревянную вывеску с весьма необычно оформленным названием её ателье возле ворот особняка. Кажется, в этот роскошный дом она окончательно переехала.

— Тебе нравится? — сильные руки

— Да, очень. Чудесный сюрприз, — Аяка повернулась, чтобы оставить в уголке его рта ласковый поцелуй. — Спасибо, Джун.

— Как вчера всё прошло?

— Нет худа без добра — девочки помирились. Сначала Ёсико напилась и стала выть о том, как ей жаль. А потом Хина налакалась и тоже разревелась, но уже от обиды, что «глупая мартышка» её на мужика променяла. Я, конечно, была за них рада. Но мои мысли в тот момент занимали совсем другие проблемы. До сих пор с трудом верится, что в нашем ателье столько времени работал шпион…

— Что будешь делать с Синохарой?

— Пока не знаю. Мне её жаль, но опасно оставлять возле себя тех, кто способен на предательство… Как бы ты поступил? Дал бы ей второй шанс?

— Думаю, её застали врасплох.

— Я тоже так думаю, но вопрос в том, как она поступит, если подобная ситуация вновь произойдёт? С её робким характером сможет ли она в следующий раз повести себя иначе? Она — славная девочка, но слишком уж трусоватая…

— Какое бы решение ты ни приняла, я его поддержу, — пообещал Джун и потянул её за талию в дом. — Пойдём нормально позавтракаем.

Несколько дней Карасуока не появлялся вблизи ателье. Оно и понятно: хоть Хина и не смогла ему по хребту вдарить, как об этом мечтала, но зато на арендованной машине, в которой он с перепугу заперся, оторвалась от души.

Однако настал день, когда ему понадобилось встретиться с Аякой. Заранее уточнив в сообщении о местоположении кровожадной ласточки, Карасуока заглянул с деловым визитом. Зашёл в мастерскую, гуляя пристальным взглядом от одного угла до другого, и уселся в своё любимое кресло с таким видом, будто был готов сорваться с места в любой момент.

— И вам доброе утро, Карасуока. Думала, что вы больше не захотите нам помогать, — усмехнулась она и опустила взгляд обратно на листок, на котором рисовала эскиз дизайна.

— Я подумывал вас кинуть, но потом решил ещё немного поиграть в благородство, — хмыкнул он, окончательно расслабляясь. — А где все?

— У них выходной.

— На самом деле вариантов у нас нет, — по-деловому сухо заговорил Карасуока и приветственно кивнул вошедшему в зал Джуну. — Через суд чего-то добиться будет сложно, у семьи Хэбино много подвязок. В проклятьях на самом деле тоже нет смысла, поскольку мы все пользуемся примерно одним и тем же кругом специалистов, и нашу семью, например, обслуживает глава ковена. А та дамочка не только способна любое проклятье снять, но и отследить исполнителя, чтобы ответное повесить. Единственный вариант, по сути, это семья. Я узнал, что её старший брат на этих выходных посетит благотворительный вечер в Каватори. Думаю, можно с ним попробовать поговорить.

— Старший брат? Какой именно?

— Ты знакома с Хэбино Исао?

— Да! Он в прошлом мне уже помогал. У нас с ней первые конфликты возникли ещё во времена учёбы в институте. Он каким-то образом узнал, что она пытается добиться моего исключения, и вовремя вмешался.

— Да, это в характере Исао. Он неплохой мужик.

— Вы дружите? — удивилась Аяка, поскольку тот воспринимался ей, как оборотень из высшего общества. А потом до неё дошло, что так-то и Карасуока из того же общества. Просто ведёт себя так, что начинаешь об этом забывать.

— Мой старший брат с ним в приятельских отношениях.

— А что за благотворительный вечер? — уточнил Джун.

— В поддержку какого-то редкого заболевания у полукровок… — он поморщился, явно пытаясь что-то усиленно вспомнить, но так и не смог, поэтому выдохнул: — забыл, как называется. Не суть, вся эта благотворительность фоном проходит. Мероприятие для узкого круга лиц — туда заглядывают для установления полезных связей.

— И как мы туда попадём? — она недоумевающе на него посмотрела, поскольку явно не относилась к узкому кругу лиц. — Вы посещаете такие мероприятия, Карасуока?

— Я — нет. А вот мой старший брат — регулярный гость.

— Он нам любезно уступит приглашение?

— Кто? Масару? — искренне поразился Карасуока и внезапно разразился каркающим смехом. — Нет, конечно! Мой старший брат далеко не такой душка, как Исао. Но я уже договорился: Сатоши согласился свиснуть приглашение в обмен на кое-что.

— Сатоши?

— Второй брат.

— Вы самый младший?

— Нет. Я — четвёртый по старшинству. Нас пятеро.

— А у меня только одна младшая сестра, — улыбнулась Аяка и снова вернулась к центральной теме разговора: — А приглашение именованное?

— Выписывается на фамилию, — он подтвердил её худшие опасения, после чего криво ухмыльнулся. — Если ты хотела протащить своего оленя на банкет, то не получится. Придётся тебе, Ито, провести вечерок в моей ненавистной компании… У тебя есть приличное платье? Или нам нужно будет заехать сначала в бутик, чтобы приодеть тебя?

— Я не золушка, чтобы меня наряжать. Тем более в чужие изделия.

— Свои поделочки ты можешь выгуливать перед обычными людьми и оборотнями. А в том обществе нужно быть одетой с ног до головы в известные бренды. Там смотрят не на то, как замечательно на тебе сидит вещь, а сколько ты за неё заплатила. Поэтому повторяю свой вопрос: ты сможешь прилично одеться?

— Сможет, — ответил за неё Джун, немигающе смотря Карасуоке прямо в глаза.

— В таком случае, подготовьтесь. У вас предостаточно времени. До десятого августа почти неделя, — он поднялся из кресла и как бы мимоходом бросил: — И про цацки не забудьте. Хотя бы арендуйте гарнитур в пару миллионов.

— В пару? — Аяка приподняла бровь. Ей показалось, или этот пернатый гадёныш её сейчас попытался подловить на невнимательности? — Вам недостаточно в прошлый раз от Хины досталось?

Карасуока ей ничего не ответил, лишь бросил беглый взгляд уже на пути к выходу. И в его выразительно холодных глазах проскочили лёгкие игривые нотки. Ни один мускул на лице не дрогнул, но из-за чуть потеплевших глаз от него совсем другим шармом повеяло. Бедная Ёсико, у неё не было ни единого шанса устоять перед этим плутом.

— Как-то мне не хочется тебя с ним отпускать, — недовольно пробормотал Джун.

46 глава: Красное платье

Она успела десять раз пожалеть, что пошла выбирать платье вместе со своим, как оказалось, невероятно

Как итог, туфли покупали под мрачное молчание Джуна. Но она так утомилась, что на ещё несколько часов примерки её не хватило, оттого взяла первые более или менее подходящие босоножки на высокой шпильке с золотой набойкой.

Впрочем, надолго его не хватило. И после тяжелейшего захода в ювелирный магазин, где они окончательно переругались, у её оленя активировался режим хронически недовольного деда.

— В этом платье ты будешь слишком соблазнительная, — угрюмо ворчал он, следуя за ней по пятам с пакетами.

— Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент.

Шумно выдохнув, Аяка решила попробовать достучаться до него словами, но кое-кто был не в состоянии воздержаться от комментариев. Поэтому, пока она говорила, Джун то и дело вставлял свои пять копеек.

— Я правда могу понять твоё беспокойство. Но ты сильно перегибаешь. Мы ещё даже не женаты…

— Вопрос времени.

— … а ты уже пытаешься контролировать, во что мне одеваться. Пожалуйста, не вынуждай меня говорить всякие грубости тебе. И вообще, я же там не одна буду, а в сопровождении Карасуоки…

— Это меня ещё больше напрягает.

— … уверена, он неплохо справится со своей ролью. И, в конце концов, я, что ли, овца безвольная? Куда меня потянули — туда и пошла?! Святая корова, я — взрослая женщина и могу самостоятельно дать отпор любому козлу! Всё. Тема закрыта. Ты меня понял?

— Понял, — всё так же недовольно буркнул он, а поймав её возмущённый взгляд, очаровательно улыбнулся.

Билеты на самолёт до Каватори покупал Карасуока, поэтому они предсказуемо летели первым классом. Джун тоже порывался им составить компанию как в недолгом пути, так и в последующей ночёвке в отеле. Однако Аяка сумела убедить его, что больше пользы будет, если он останется в ателье и продолжит работать над заказами.

За несколько часов до благотворительного ужина она успела посетить салон красоты, расположившийся прямо на первом этаже пятизвёздочного отеля, в котором они остановились. Ей сначала провели спа-процедуры, а потом нанесли макияж и уложили волосы.

Уже стоя в роскошном фойе на отполированном до блеска паркете в платье и на каблуках, Аяка разглядывала своё отражение, не понимая, что именно её напрягает в макияже. Вроде всё, как всегда, но какая-то мелочь не давала покоя: то ли чрезмерно глубокие и холодные тени на носу, то ли оттенок помады. Определённо, в том салоне, куда она обычно заглядывала в Исэгаве, лучше справлялись со своей работой.

А вот с платьем Аяка не прогадала. Оно превосходно сидело по фигуре, как будто было сшито на заказ. Всё-таки между вещами известных брендов и брендов массового производства огромная пропасть в качестве. Как минимум потому что известные дома моды не скупились нанимать ведьм. Она даже не сомневалась в наличии скрытых рун у этого изделия. Невозможно сшить настолько универсальную модель, которая давала бы такую идеальную усадку без подгонки по фигуре.

— Вау, — коротко прокомментировал Карасуока, встав у неё за спиной. — Шикарно выглядишь. Я почти завидую твоему оленю.

— Благодарю, вы тоже… — взгляд Аяки скользнул по его фигуре в приталенном чёрном костюме-тройке, с выглядывающим из-за жилета ярко-красным галстуком, — хорошо подготовились. Вы поэтому спрашивали о цвете моего платья?

— Мы же парочка на этот вечер, — усмехнулся он и галантно подставил локоть.

— Не понимаю, как вы можете быть таким приятным и гадким одновременно.

— В этом заключается секрет моей харизмы.

Они вошли в лифт и медленно покатились на первый этаж.

— Как там Ёси? — спросил Карасуока, своим внезапным интересом ошеломляя её до глубины души.

Да у него тараканища в башке бегали похлеще, чем у Джуна! Если ему не всё равно на разбитое сердечко Ёсико, то зачем публично оскорблял её? Специально ведь при всех бросил в максимально вульгарной форме «отвали от меня». От одних воспоминаний у Аяки всё снова внутри воспламенилось.

— А вам есть до этого какое-то дело? — холодно спросила она, вперив взгляд в его подчёркнуто хищный профиль из-за уложенных назад волос при помощи геля. — Если бы вы не были в тот день так грубы, она однозначно гораздо лучше бы себя чувствовала сейчас.

— По-другому они не понимают. Чем мягче говоришь, тем сильнее цепляются.

— Так, может, изначально не стоит давать им ложных надежд?

— Я их никогда и не давал, — заносчиво фыркнул Карасуока, скосив на неё тяжёлый взгляд. — Можешь мне верить или нет, но я не делаю ничего, чтобы привлечь их внимание. Всего лишь беру то, что мне предлагают. И открытым текстом говорю, что меня не интересует ничего, кроме секса.

— Но зачем унижать девушек при помощи денег? — возмутилась Аяка, но уже не так уверенно, как прежде. Поскольку она в какой-то степени соглашалась с тем, что Ёсико сама себе придумала идеал и в него влюбилась. В чём в чём, а в обмане его не уличить. Он всем своим видом: от расхлябанных манер до топорно прямолинейной речи, — сразу заявлял, что являлся тем ещё подонком.

— Я не преследую цель кого-либо унизить. Это просто язык коммуникации. С помощью него более смекалистые девчонки понимают, когда я не прочь ещё раз встретиться, а когда хочу прекратить общение. Меньше возни.

Нет, всё-таки он — мерзкий тип. Пока не касаешься личной жизни, вроде ничего: умный, в какой-то степени даже обаятельный молодой мужчина, — но стоит хотя бы одним глазком заглянуть за ширму… И как Ёсико вообще на таких западать умудряется?..

47 глава: Мероприятие

Аяке доводилось посещать разные благотворительные ужины, поэтому она понимала, что за банкет её ожидает впереди. Но оказавшись в огромном зале с подвесными хрустальными люстрами, от которых падал рассеянный свет на цветастое панно прямо в потолке, поняла, что не сможет сдержаться, чтобы не оглядеться по сторонам с изумлённым видом.

— Я вижу знакомого брата, возможно, он знает, где сейчас Исао, — тихо произнёс Карасуока, взяв бокал с шампанским у мимо пробегающего официанта, протянул тот ей и уточнил:

— Не имею привычки искать приключения, — спокойно отозвалась Аяка.

— Все вы так говорите, а потом: «спаси, помоги, Рэнчик», — карикатурно спародировал он женский голос и направился к знакомому брата.

С трудом сдержавшись, чтобы не нахамить в ответ, она пригубила шампанское. Очень вкусное шампанское, больше напоминающую сладенькую газировку. С таким легко перебрать. Поэтому пришлось растягивать этот бокал микроскопическими глоточками.

Пока Карасуока трепался, к ней трижды подходили с намереньем познакомиться. Но стоило мимолётно поправить волосы рукой, на которой было надето кольцо, похожее на обручальное, как мужчины растворялись в толпе. Пожалуй, Джун не зря настоял на его покупке. Компактная, но эффективная вещица.

— Добрый вечер, — подплыл вальяжной походочкой очередной уже хорошенько подвыпивший незнакомец средних лет. Небольшое авторитетное пузико, маслянистые глазки. — Я вас, кажется, где-то видел… вы случаем не актриса?

— Нет, она — дизайнер, — ответил за неё Карасуока и, приобняв за талию, потянул за собой. — А ты пользуешься бешеной популярностью у местных толстосумов. Забавно было наблюдать за этим круговоротом сменяющихся ухажёров.

— Вы смогли узнать, где находится господин Хэбино? — спросила Аяка, пропустив его комментарий мимо ушей.

— Нет, я просто так тебя оторвал от такого интересного собеседника.

С раздражением покосившись на него, она в который раз себе напомнила, что грубиян помогает ей по собственной инициативе, ничего не требуя взамен. Хотя, может, потом ещё и запросит плату. Как-то слабо верилось в приступ голого альтруизма у подобной личности.

Они вышли на технический балкон и увидели в самом углу мужчину в чёрном костюме. Он стоял, облокотившись на перила, и равнодушно смотрел на огни ночного города. В благородном профиле, нисколько не изменившемся за последние почти сто лет, Аяка мгновенно узнала оборотня, пришедшего ей на помощь в прошлом.

— Господин Хэбино, — позвала она, почтительно остановившись на расстоянии пары метров.

С усталым вздохом оторвавшись от перил, он выпрямился, убрал руки в карманы и обернулся, чтобы устремить взгляд проницательных глаз на незнакомку, посмевшую потревожить его покой. На миг замер, пристально изучая её, а затем выражение лица заметно смягчилось.

— Госпожа Ито, давно не виделись, — лаконично поприветствовал господин Хэбино, смотря на неё со спокойным интересом. — И вы теперь посещаете благотворительные мероприятия от нашей корпорации? Ваш бизнес прекрасно развивается.

— Да, давно не виделись. Моё дело понемногу растёт, но не настолько стремительно. Сегодня меня провёл господин Карасуока, — она указала ладонью на стоявшего чуть в стороне сопровождающего, — поскольку он узнал, что я ищу встречи с вами.

— Вы хотели со мной встретиться? — его брови приподнялись, но уже в следующую секунду опустились обратно, и он с глубоким пониманием протянул: — Каори.

— Да, у нас с ней снова случился конфликт. Вернее, это даже не конфликт…

— Всё в порядке, госпожа Ито, я догадываюсь, что именно сейчас происходит, но это разговор не на пять минут. Давайте переместимся в место, где нам никто не помешает, — он двинулся к распахнутой двери, но проходя мимо них, остановился и тихо бросил Карасуоке: — Спасибо, Рэн.

— Ерунда, — расслабленно отмахнулся в ответ тот.

Поднявшись на лифте на последний этаж бизнес-центра, в котором и проходило благотворительное мероприятие, они зашли в богато обставленный кабинет размером с полноценную квартиру. Всю дорогу Аяка не спускала изучающего взгляда со своего сопровождающего, пытаясь понять, за что его поблагодарил господин Хэбино. И даже когда они расселись на диванах вокруг низкого журнального столика, её глаза продолжали сверлить невозмутимую физиономию хитрого ворона. Что за цели он всё-таки преследовал?

Откуда-то магическим образом материализовалась секретарша и поставила на столик перед ними поднос с тремя чашками кофе, сахарницей и миниатюрным кувшинчиком со сливами. Это она с банкета вслед за начальником прибежала, или бедная девушка даже в его отсутствие продолжала сидеть в пустом офисе? Так или иначе, работала профессионально: двигалась беззвучно, напитки принесла без напоминания.

— Госпожа Ито, расскажите, пожалуйста, во всех подробностях с самого начала, что успела натворить Каори. Не пытайтесь смягчить углы, я хочу знать абсолютно всё, — вежливо обратился к Аяке господин Хэбино, подставив свою чашку опять появившейся буквально из воздуха секретарше. Та капнула ему какое-то зелье в кофе и вышла из кабинета.

— В таком случае мне, наверное, стоит начать с сайта…

По мере того как Аяка рассказывала свою историю, его лицо становилось всё мрачнее и мрачнее. А стоило перейти с воровства дизайнов и намеренной попытки испортить деловую репутацию на поджог ателье, как он не сдержал эмоций, тяжело вздохнул и закрыл глаза, приложив пальцы ко лбу.

— Кто-нибудь пострадал? — уточнил господин Хэбино сквозь зубы.

— Нет. Только здание хорошо обгорело.

— Возможно, это наглость с моей стороны после всего того, что вы пережили по вине Каори, но я хочу попросить вас об одолжении, — он заглянул ей в глаза и серьёзным тоном произнёс: — отзовите, пожалуйста, своё заявление в прокуратуру.

48 глава: Ядовитый брак

Шокировано смотря на господина Хэбино, Аяка не понимала, как ей реагировать на его слова. На неё сейчас пытались надавить?..

— Пояснить за свои слова как-то поподробнее не хочешь? — подал голос Карасуока. — Ну там: отзовите заявление, я сам разберусь со своей взбесившийся сестрой. Или ты пытаешься запугать Ито? Если это так, то у тебя неплохо получается.

— Что за бред? Само собой, я разберусь с проблемой, — возмутился господин Хэбино и добавил мягче специально для Аяки: — Я ни в коем разе не пытался на вас давить, госпожа Ито. Не поймите меня неправильно. На самом деле у нашей семьи есть свои оборотни в прокуратуре. Замять дело — не проблема. Однако сама атмосфера внутри дома… как бы вам сказать… не совсем здоровая. Каори сильно достанется, если эта информация дойдёт до ушей отца. Для него нет ничего важнее публичной репутации семьи Хэбино. Он и вас раздавит, и её хорошенько накажет. Поэтому я бы очень хотел, чтобы вы мне пошли в этом вопросе навстречу. В прошлом я не давал поводов в себе усомниться. Прошу, доверьтесь мне ещё раз.

— Я могу пойти вам навстречу, господин Хэбино. Но я бы хотела знать, из-за чего всё это происходит. Что я сделала, что вызвало у вашей сестры такую

— О, тут всё просто, — он откинулся на спинку дивана и бросил беглый взгляд на свои наручные часы. — Вашей вины в происходящем нет. Можно сказать, вы — случайная жертва обстоятельств.

В кабинете снова появилась секретарша и бесшумно подлила всем в чашки свежий кофе из стеклянной колбы. Аяка проводила её до двери взглядом уже в третий раз, и лишь только сейчас заметила, что на стройных ножках были надеты туфли на высоком каблуке.

— Вы всё ещё помните Ямаути Хидео? — поинтересовался господин Хэбино.

— Ямаути Хидео?.. — задумчиво повторила она, искренне стараясь вспомнить, кто мог носить это красивое по значению в иероглифах имя. Но время бежало, а ей всё никак не получалось нащупать точный образ. — Имя звучит знакомо…

— Он близко дружил с Исидой Коджи в студенческие времена.

— А, вспомнила! — Аяка стукнула кулаком о ладонь и выкинула указательный палец на манер, как это делала Ёсико в мгновения озарения. — Да, точно. Я с ним общалась в студенчестве, поскольку из-за одного недопонимания сблизилась с Исидой. Но как видите, не так тесно, чтобы запомнить имя на десятки лет.

— А вот он ваше имя хорошо запомнил.

— Что вы имеете в виду?

— Хидео был в вас влюблён во время учёбы в институте.

— В каком смысле? — растерянно улыбнулась она. — Мы же разных видов. Змеи несовместимы с косулями. У нас по-разному работает репродуктивная система.

— Вероятно, поэтому он и не раскрылся перед вами за столько лет совместной учёбы, — сумрачно отозвался господин Хэбино и тоже скупо улыбнулся краешками тонких губ. — Хидео женился на Каори, долгие годы влюблённой в него, и пытался слепить из неё ваше подобие. Они много ссорились. Нередко до серьёзных драк. Иногда приходилось даже целителей вызывать.

— Ужас какой…

— Одно время наступило относительное затишье в их отношениях. Вернее, он уже не так тыкал Каори, расписывая, как она бесконечно далека от его идеала. Всё пошло на спад. Я даже немного расслабился, посчитав, что Хидео вас отпустил. Подумал, надо ещё чуть подождать и между ними всё наладится. А затем, — он вновь посмотрел Айке в глаза, — вы вернулись в Нихаку и открыли своё дело. Я точно не знаю, что его спровоцировало, но, уверен, Хидео отслеживал ваши социальные сети. И естественно, проблемы в их семье возобновились. Нет, верней усугубились. Он стал гораздо сильнее давить на Каори. Даже в присутствии родственников не стеснялся говорить, какая она неудачница. Избалованная, ни на что негодная девчонка, способная только тратить деньги семьи и мужа. Я могу догадываться, что происходило за закрытыми дверьми их дома. Но из общения с сестрой, вернее, из того, что и как она говорила о вас, смог сделать кое-какие выводы.

— Но я много лет не общалась... Да и в те времена у меня с Ямаути были прохладные отношения. Я… — Аяку так поразила рассказанная господином Хэбино история, что у неё даже мысли в голове путались и не хотели складываться в законченные по смыслу предложения.

— Госпожа Ито, я вас ни в чём не обвиняю. Знаю, вы даже не догадывались о своём участии в любовном треугольнике на протяжении почти ста лет. Это Хидео на вас помешался и сломал жизнь Каори. Всё так вывернул, что каждое ваше достижение для неё было сродни кинжалу под дых.

— Но почему она терпела такое отношение к себе?

— Думаю, Каори на нём так же помешалась, как Хидео на вас. Поэтому они друг друга мучили целых девяносто лет. А ваше возвращение в Нихаку, видимо, запустило некий процесс, сумевший положить конец их нездоровым отношениям. Они развелись три года назад. И тогда моя сестра погрузилась в тяжелейшую депрессию. — Он на миг замолчал, смотря в пустоту перед собой. — Я расслабился, увидев, что у Каори снова появляется интерес к жизни. Меня ослепил блеск её глаз, за которым я не смог разглядеть, что она переключилась на месть. На месть той, кто даже не догадывается, из-за чего её ненавидят. И мне от этого невероятно грустно, госпожа Ито.

На кабинет опустилась тишина. Логичная тишина, дающая возможность осмыслить услышанное. А пищи для размышлений Аяке навалили щедро. Однако сейчас помимо послевкусия, как от основательной такой встряски, она ощущала радость оттого, что не поддалась уговорам окружающих. Её бы совесть загрызла из-за причинённого вреда женщине, по сути, находящейся не в самом здоровом психическом состоянии.

Сбоку раздался противный звук шумного прихлёбывания. Кофе давным-давно остыл. А следовательно, Карасуока таким образом решил возобновить беседу, и способ сработал — первым с себя скинул оцепенение господин Хэбино, обратившийся к Аяке:

— Большое спасибо, что связались со мной. Я обязательно решу проблему с Каори. В качестве компенсации возьму на себя все расходы: ремонт ателье, закупку всего необходимого для вашего дела. Также организую посредника для работы с фабрикой и вытащу вас из чёрного списка у информационных порталов и журналов. — Он протянул ей свою визитку. — Если вам вдруг в будущем понадобится ещё какая-либо помощь, пожалуйста, свяжитесь со мной.

49 глава: Предложение

После возвращения ранним утром домой — в уже родной особняк Шикаямы, — Аяка первым делом связалась с господином Танакой, чтобы узнать, как ей отозвать заявление. Между ними состоялся крайне неловкий диалог, поскольку он весьма болезненно воспринял своё поражение и теперь всячески её сторонился. Тем не менее от него она смогла узнать, что ей необходимо написать другое заявление с просьбой о приостановлении расследования. Если бы в пожаре кто-то пострадал, то такое заявление не приняли. Но поскольку весь ущерб носил вещественный характер, то приостановить работу над делом возможно.

А потом прискакали окончательно помирившиеся девчонки и долго выпытывали из неё подробности поездки. Удивительнее всего было видеть широкую и счастливую улыбку на лице Ёсико, даже когда речь шла о Карасуоке. Вот же отходчивая душонка: всего-то одну ночь провыла белугой, а уже на следующий день как ни в чём не бывало вспоминала о нём исключительно как о лучшем сексе в её жизни. Временами этому умению легко отпускать и быстро переключаться Аяка безумно завидовала из-за её собственного дотошного подхода ко всему в жизни.

Только ближе к позднему вечеру она осталась наедине с Джуном. Они ужинали при свечах в расслабленной, романтической обстановке, когда он между делом упомянул:

— Вчера созванивался с родителями, они купили билеты

— Куда-то собрались на отдых? — безмятежно спросила Аяка, накалывая вилкой кусочек помидора.

— Ага, к нам. Хотят познакомиться с тобой и твоими родителями.

— Зачем? — она вскинула на него взгляд. Их разговор потихоньку перетекал в подозрительное русло.

— Вопрос не ко мне, а к традициям.

— Каким традициям?

— Перед свадьбой.

— Чьей свадьбой?

— Нашей.

— А почему я не в курсе, что у нас свадьба намечается?

Теперь настала пора Джуна недоумённо хмурить брови.

— Но ты же приняла моё кольцо, — напомнил он.

— Это было предложение?! — Аяка чуть ли воздухом не подавилась. В ювелирном магазине из-за дико дорого кольца они практически переругались, поскольку она хотела взять его в аренду, а Джун упёрся на покупке. И таки продавил своё. Теперь хотя бы понятно, почему он так упорствовал. — Да кто так делает предложение?..

— Предложение подразумевает возможность отказа.

— Ты мне зубы не заговаривай!

Подхватив с колен белоснежную салфетку, Джун кинул её рядом со своей тарелкой, не спеша обошёл стол и встал на одно колено возле стула Аяки, чтобы, заглядывая ей в глаза, тихим, воркующим голосом спросить:

— Ты не хочешь выходить за меня замуж?

— Не в этом дело, — замялась она, испытывая острое желание до него дотронуться, но рога коротко спилены, а касаться каких-то других частей тела почему-то казалось странным. — Просто неожиданно. Резко вывалил на меня, можно сказать, поставил перед фактом.

— Ая, мы — истинные друг у друга. У нас нет иного выбора, кроме как быть вместе на протяжении всей жизни. Так что неожиданного в свадьбе?

— Ну, мы всего ничего вместе, нам сначала надо узнать друг друга получше, может, у нас несовместимость по характерам...

— Какая ещё несовместимость?! — внезапно рыкнул Джун, выдохнул и спокойнее добавил: — Я тебя ждал тридцать пять лет, восемь месяцев и двадцать один день. И теперь не хочу больше ни секунду ждать. Хочу каждый день засыпать и просыпаться в постели со своей любимой законной женой.

— Ладно, раз ты так сильно хочешь, то я не против, — смущённо пробормотала Аяка, шокированная его выдержкой, которой мог позавидовать горный монах-отшельник. Она сутки с трудом вытерпела вдали от него, из-за чего даже билет на самолёт обменяла на более ранний рейс, а тридцать лет — в каком-то смысле это даже пугало. Однако в то же время ей стало больно от мысли, что ему пришлось так долго страдать.

Нежно проведя ладонью по молодому лицу с большими глазами, смотрящими на неё с пылкой любовью, Аяка наклонилась и поцеловала живо отозвавшиеся на ласку губы. Чужие руки тут же подхватили её со стула и перенесли на диван у камина, чтобы уже там начать торопливо расстёгивать пуговицы на блузке.

— Нет, нет, нет, нет, — точно мантру повторяя, пробормотала она, сумев не поддаться охватившему её чувству страсти. А это было сделать невероятно сложно: каждая клеточка тела вопила от желания отдаться ему прямо здесь и сейчас. Но Аяка не женщина, а кремень. Устояла перед искушением и строго произнесла: — Мы этим не будем заниматься тут.

— Мы быстро, — шепнул Джун, спускаясь влажными поцелуями вниз по шее.

— Тем более быстро!

— Можно и долго…

— Джун, я не шучу.

С шумным вздохом отстранившись, он посмотрел ей в глаза:

— Почему?

— В прошлый раз твоими стараниями я едва со стыда не сгорела, когда Араи пытался прокрасться мимо нас на кухню. А я ещё в тот момент… нет, некоторые вещи в этом доме следует делать исключительно в спальне.

— Да я откуда знал, что у него тесто там для лапши отдыхает? — недовольно буркнул Джун, с грустью смотря на её грудь, постепенно исчезающую за застёгиваемыми пуговицами. — Приспичило ему этот удон делать.

— Вот и сейчас у него вполне может там что-то отдыхать или настаиваться, поэтому давай не будем всех посвещать в детали нашей личной жизни. Мы всё-таки не дикие животные, чтобы быть не в состоянии контролировать свои инстинкты…

Они вернулись за стол, где продолжили ужин в прежней атмосфере, словно минутой ранее не были готовы скинуть с себя всю одежду, чтобы переплестись голыми телами в пламенном танце, знакомом всему живому со времён зарождения мира.

Смочив горло небольшим глотком сладкой настойки, Аяка полюбопытствовала:

— Получается, все те годы, что я жила в Саларуне, ты следил за моими соцсетями?

— Да.

— На случай, если я там кого-то встречу и захочу выйти замуж?

— Можно и так сказать.

— И чтобы ты сделал?

— Приехал и украл бы тебя.

— А если бы я воспротивилась?

— Рога отрастил бы.

— Но ты и так их отрастил!

— Но и ты ж противилась, — добродушно усмехнулся Джун, лаская тёплым взглядом. И продолжая смотреть на неё, обратился к единственному работнику дома: — Араи, убери стол, пожалуйста, мы закончили с ужином.

Тот вывалился из-за угла и, неловко улыбаясь, попытался объясниться:

— Да я просто… у меня там под прессом надо проверить, сок дали сливы или нет…

— Доброй ночи, Араи, — проходя мимо, вежливо произнесла Аяка, а около спальни, не оборачиваясь, обратилась к своему оленю: — Хочу сначала в душ.

— Можем и с душа начать, — томно поддакнул он совсем рядом.

50 глава: Счастливый конец

Она проснулась от ненавязчивых, лёгких поцелуев, покрывающих её плечи и лопатки, сонно мурлыкнула «доброе утро» и сладко потянулась. Джун ответил тем же, оставляя особенно возбуждающий поцелуй за ушком, отчего по телу пробежала волнительная дрожь.

Вдоль чувствительных складочек заскользила вперёд-назад затвердевшая плоть. Та двигалась медленно, чуть замирая у входа, но не предпринимая попыток вторгнуться, будто дразнила, хотя всем было понятно, что Аяка давно готова принять физическое воплощение его любви. Поэтому она сама направила пульсирующее в ладони горячее достоинство и с приятной тяжестью внизу живота ощутила, как оно постепенно заполнило её изнутри.

Джун сосредоточился на ласке шеи и мочек ушей, а его рука легла на грудь Аяке, чтобы умело поиграть кончиками пальцев с затвердевшими вершинками. И по мере того как она стремительно приближалась к собственной кульминации, ритм ускорялся. Удовольствие нарастало подобно издали подкрадывающимся раскатам грома: звучало в теле всё чётче и громче. А стоило протяжно застонать, закусив нижнюю губу, как Джун через несколько энергичных толчков догнал её

Так они и лежали, переживая столь сладостное пробуждение, не размыкая объятий. Но потом он поцеловал её в плечо и прошептал:

— Пойду кофе нам сделаю.

Под кофе у него подразумевался полноценный завтрак, который Аяка в категорической форме не давала перенести в постель. Романтика романтикой, а спать на крошках — приятного мало.

Уже после сытной трапезы спустившись в мастерскую, она уселась за своё свадебное платье из молочно-белого струящегося атласа. У них будет сразу две церемонии: в традиционном стиле и саларунском, с пышным, белоснежным платьем.

До встречи со своим истинным Аяка собиралась зарегистрировать брак в ближайшей администрации без лишней суеты. Поскольку большинство союзов заключалось по расчёту после нескольких удачных свиданий вслепую, то в свадебных церемониях не было никакой необходимости. Мужчина просто вписывал женщину в свой семейный реестр, и они начинали жить вместе. Так называемый брак по любви — редкость в Нихаку. Но ей повезло, поэтому она собиралась взять максимум от своего положения.

Однако в семейный реестр не вписывали иностранцев, потому как в других культурах не было принято вести книгу с родословным древом, которая расширила бы книгу мужа или жены. Выходит, матушку Джуна не внесли в реестр?..

При мысли о ней в голове сразу всплыл совместный ужин, который прошёл две недели назад. Обаятельная блондинка с ярко-голубыми глазами мгновенно приковала взгляды всех присутствующих в ресторане. Она громко и звонко хохотала и так откровенно рассматривала Аяку, как это могла делать исключительно саларунка. Впрочем, мама будущую сваху тоже разглядывала, пусть и не так заметно. Она весь вечер пребывала в разных вариациях шока. Но больше всего её поразило, что у них в семье все браки заключались по любви.

— Вы тоже истинная пара? — спросила мама, не в состоянии принять, что те в самом деле существовали у парнокопытных. Словам собственной дочери она, естественно, не поверила, посчитав, что Аяка потеряла голову от взбесившихся гормонов. А вот вид более возрастной пары и того, с каким трепетом они друг к другу продолжали относиться даже спустя столько лет брака, видимо, какие-то сомнения всё же рождал в голове мамы.

— Конечно! И наши старшие дети уже женились на своих истинных, — подтвердила госпожа Шикаяма. Говорила на шемуанском бегло, но с сильным акцентом. — Я очень рада, что Джун смог встретить милую Аяку до того, как мы успели его перевезти в Саларун! Думаю, госпожа удачи приложила руку, — она стрельнула в него игривым взглядом: — Ты — любимчик у неё, сынок!

— Истинные или неистинные, всё же жениться на женщине чужой национальности — это неправильно, — сварливо отметил отец и подёргал себя за куцую бородку, принципиально избегая смотреть на красивую даже в зрелых годах иностранку. — Как ваш брак вообще одобрила семья?

— Семья и не одобрила, — вежливо ответил господин Шикаяма. — Меня изгнали за мой выбор. Если бы могли, то вычеркнули бы из реестра. Однако, не подумайте, я ни о чём не жалею, — он с любовью посмотрел на свою нежно улыбающуюся супругу, — женитьба на Аманде была моим лучшим решением в жизни.

— Для меня это звучит дико: ставить женщину выше своего рода. Настоящее безумие! Вы этим поступком обесценили собственную кровь. И ваши дети… не пойми что из себя представляют по национальности. Кто они? Шемуанцы? Саларунцы? Много ума не надо, чтобы мешать кровь. Это всё неправильно.

Сказать, что весь ужин протекал стараниями отца в напряжённой обстановке — ничего не сказать. Если мама просто обалдевала от происходящего, то он старательно всем портил настроение. Даже как-то вспоминать неловко.

— Ты замёрзла? — обеспокоенно поинтересовался Джун, видимо, заметив, как Аяка передёрнула плечами. — Мне выключить кондиционер?

— Нет, не надо. Мне не холодно, — улыбнулась она и отрезала нить. — Задумалась немного. Вспомнила, как проходило знакомство родителей. Я, конечно, не ждала, что они кинутся обниматься и плакать от счастья, но мои повели себя очень грубо. И мама ещё такие нетактичные вопросы задавала — совсем на неё не похоже.

— По-моему, всё неплохо прошло.

— В каком месте? Отец чуть ли не прямым текстом объявил, что против нашего брака.

— Почему ты не захотела рассказать им о беременности?

— Чтобы они там окончательно переругались? — Аяка вскинула на него возмущённый взгляд. — Ну уж нет! У меня нет ни малейшего желания выслушивать их причитания. Начнётся: что подумают наши родственники, если узнают о беременности; получается, брак по залёту, а не по любви, как вы пытаетесь преподнести, — и всё в этом духе. Нет, мне такого счастья не надо. Я задержу развитие беременности на пару месяцев. Сыграем спокойно свадьбу, а потом я всё им расскажу.

— А для нашего малыша это не вредно?

— Нет, для косули это так же естественно, как для оленя сбрасывать рога. Моя мама на три месяца задерживала свою беременность, когда носила под сердцем сестру. Она появилась на свет абсолютно здоровой.

— Тогда даже к лучшему, успеем подготовиться, — кивнул Джун и расправил ярко-красную ткань традиционного свадебного платья, работу над которым любезно взял на себя.

— Как ты смотришь на расширение дела? — спросил он, не поднимая глаз от иголки, пробивающей плотный гродетур — материал, являющийся редкой разновидностью немнущегося и тяжёлого шёлка. Пришлось основательно побегать, чтобы его достать.

— Что ты имеешь в виду под расширением дела?

— Всем доброе утро, — с робкой улыбкой поприветствовала их Синохара и юрко прошмыгнула к своему рабочему месту.

— Доброе утро, — вежливо отозвался Джун и ответил Аяке: — Думаю, мы можем шить ещё и мужское нижнее бельё.

— А что там шить? У вас там всего три разновидности: плавки, боксёры и семейки. С этой задачей отлично справляется «Твоё-моё». Не вижу, где здесь можно развиваться.

— Мужское бельё не менее разнообразно по фасону, чем женское. И помимо моделей, мужчины тоже могут испытывать симпатию к определённым тканям или декоративным элементам.

— У тебя есть конкретные идеи?

— Я кое-какое время работаю над своей коллекцией… — неопределённо протянул он.

Хотел ещё что-то добавить, но в мастерскую завалилась сильно хромающая Ёсико, в один миг переключив всеобщее внимание на себя. Она шла, опираясь на костыль, и не переставала скалиться в тридцать два зуба:

— Меня по дороге на работу сбил мотоциклист!

—

— Головой не билась... И он не совсем меня сбил, всего-то ногу переехал. Но это всё неважные мелочи, — нетерпеливо отмахнулась она, неуклюже присаживаясь на стул. — Гораздо важнее, что он был чертовски горяч! И что вы думаете?.. Этот горячий парень мне дал свой номер телефона! Сказал, чтобы я обязательно ему позвонила, когда закончу с работой. Он меня теперь будет возить везде, пока нога не заживёт!

— И ты поэтому не захотела нормально лечить ногу?..

— Ага! Сказала, что у меня аллергия на зелья.

И пока Аяка подбирала слова, чтобы наиболее ёмко описать впечатления от всего этого приключения подруги, к ним присоединились оставшиеся члены их дружного коллектива.

— А чего это вы вдвоём пришли? — подозрительно сощурив глаза, поинтересовалась Ёсико и сладко пропела: — Пятница-развратница.

— Не выдумывай, — подчёркнуто равнодушно отрезала Хина и завалилась на диван. — Встретились около входа.

— Да-да, именно так всё и было! — энергично закивал Комацу. — Мы, честное слово, встретились около калитки ровно три минуты назад.

— Ха! Они переспали!

И мастерская в мгновение потонула в гомоне эмоционально спорящих голосов. Аяка окинула творящееся перед носом безобразие задумчивым взглядом и остановилась на смотрящих на неё с любовью глазах цвета запёкшейся карамели.

Пожалуй, сейчас она по-настоящему счастлива…

Конец