Демон отчаяния для разведенки

Пролог

Демон отчаяния для разведёнки

Дверь вкрадчиво скрипнула, затем медленно приоткрылась. В проёме показался чёрный растрёпанный силуэт, и Лере пришлось несколько раз с усилием моргнуть, чтобы окончательно прогнать сон.

— Мам…

— Что такое?…

Голос дочери почему-то прозвучал траурно. Неужели заболела? Или ещё что случилось?

— Я тут кое-что вспомнила…

— Лиз, — в Лерином тяжёлом вздохе смешалось облегчение с раздражением. Она выудила из-под подушки телефон и, щурясь от подсветки, взглянула на время. — Полдвенадцатого уже, ты десятый сон должна видеть.

— Я вспомнила, что мне завтра в школу нужно бейджик и выпечку.

— Какой ещё бейджик?

Про выпечку даже переспрашивать было страшно.

— Обычный, ну, там имя и класс. На школьную ярмарку, я же говорила. — Лиза немного помычала и добавила: — Ну, помнишь, осенний фестиваль…

Когда Лиза начинала «нукать», это обычно значило, что она привирает. Хотя не исключено, что Лера благополучно забыла о школьном фестивале дочери. Между совещанием у начальницы, сломанной стиральной машинкой и очередным счётом за коммуналку было немудрено.

— Ладно, завтра с утра перед школой зайдём в магазин и купим кексов…

— Нам сказали, что каждый должен принести домашнее. — Лиза принялась теребить рукав пижамы. — Надо мной смеяться будут, если я с магазинным приду…

Лера перевернулась на спину и уронила ладонь на лицо. Мозг отказывался принимать тот факт, что вместо сна ему придётся заниматься кулинарией.

— Почему ты вечером не напомнила? Бабушка же была дома, она бы тебе хоть целый торт испекла…

— Я забыла, — прошептала Лиза. — Прости.

И что тут скажешь? Лере тоже когда-то было девять и она тоже была очень рассеянным ребёнком. Разница состояла лишь в том, что у её матери всегда всё было схвачено и продумано на несколько шагов вперёд.

— Ладно, — с трудом подавила вздох Лера. — Иди спать, зайчик. Я разберусь.

— Ма, и ещё Инга Александровна просила передать, что абонемент в бассейн заканчивается, — протараторила Лиза явно с облегчением.

— Я помню.

Когда дверь закрылась, Лера снова достала телефон. Абонемент кровь из носа нужно было оплатить до следующего вторника. Лера запустила приложение банка, но оно как назло притормаживало, будто не хотело показывать правду. Правда состояла в том, что на счёте оставалось чуть больше двадцати тысяч, а до зарплаты — две недели. И тот самый абонемент дочери никак не вписывался в эту простую арифметику.

Лера закрыла приложение и тапнула по страничке браузера. Пока пальцы набирали незамысловатый запрос «простые рецепты печенья», голова во всю соображала, что делать с абонементом.

Можно попросить бывшего мужа. Он же отец, в конце концов, а Лизе бассейн нужен для здоровья. Это не какой-то там каприз. Алименты приходят, да, но ведь бывают и непредвиденные расходы.

Лера тяжело вздохнула. Ей всегда было сложно объяснять эти простые истины бывшему мужу. Она бы предпочла не обращаться к нему вовсе, но выбора просто не оставалось.

Завтра придётся ему звонить. А сейчас надо разобраться с бейджем и выпечкой.

* * *

Примерно в это же время, несколькими измерениями ниже.

Берт шагал по извилистому коридору прямиком в пепельный офис адской канцелярии. Демоны отчаяния по своей природе редко испытывали ярость, но он был чертовски зол. Ему только что пришёл внеочередной заказ, в самый разгар заслуженного отпуска, и у него были серьёзные основания полагать, что это — не случайная ошибка. Нет, его шеф никогда не ошибается. Высшие демоны алчности, особенно такие успешные, как Гдо́лан, всегда всё держат под контролем. А значит, заказ был отправлен нарочно.

В приёмной раздавались звуки возни, Берт замедлил шаг и нехотя остановился у огромного стола, на котором среди бумаг, печатей и коробок копошились черти.

— У себя? — спросил он, выразительно взглянув на дубовую дверь начальника.

— У себя, господин! — проскрипел один из чертей.

Самый маленький вынырнул из коробки, держа цепкими мохнатыми лапками конверт, ловко открыл его и добавил:

— Где же ему…

— … быть, как не… — второй подхватил бумаги и запихнул их в конверт.

— … у себя! — закончил четвёртый.

Берт поспешил отвернуться, потому что один из секретарей уже высунул синий язык, чтобы облизать клейкую сторону клапана на конверте.

Толкнув скрипучую дверь, Берт решительно шагнул в кабинет.

— А я как раз о тебе и думал! — раздалось приветственное восклицание.

Невозмутимая рожа Гдолана, демона, шефствующего над пепельным отделом адской канцелярии, расплылась в улыбке. И это было единственное, что шевельнулось в его тощем теле.

— Тут какая-то ошибка, — без приветствий и предисловий сказал Берт, и, подойдя к прямо к шезлонгу, где лежал начальник, протянул конверт с заказом.

Гдолан сразу вскинул руки.

— Нет-нет-нет.

— Я недавно закрыл предыдущий заказ и…

— И прекрасно справился! — перебил его начальник, сверкнув глазами, в которых переливалось расплавленное золото. — Это ведь был банкир…? — Гдолан пощёлкал пальцами в воздухе. — Из Сан-Франциско? Помню-помню, три недели работы и полное эмоциональное опустошение. Вряд ли кто сделал бы это быстрее тебя.

Берт коротко и раздражённо выдохнул. Лесть его никогда не трогала, а вот нарушения условий эксплуатации демонов очень даже.

— Ты хотя бы посмотрел детали? — спросил Гдолан.

— Издеваешься? Если я открою конверт, то заказ будет считаться принятым.

— Тебе даже не любопытно, что я предложил?

В голосе шефа прозвучала обида, он нехотя взял из рук Берта конверт конверт и вскрыл его острым ногтем мизинца. Перед глазами мелькнула фотография женщины. Самой обычной человеческой женщины, лет тридцати-сорока. Берт из чистого упрямства отвёл взгляд в сторону, на заваленный папками и бумагами шкаф, в глубине которого, кажется, тоже копошился какой-то чёрт.

— Заказ поступил по премиум-каналу. И за него можно получить повышение.

Вот даже как?

Внутри шевельнулся слабый интерес. Вообще-то, Берт уже давно подумывал о том, чтобы обосноваться в каком-нибудь офисном шезлонге, завести пару-тройку подчинённых и больше не болтаться между мирами, пытаясь доказать свои компетенции высшему руководству адской канцелярии.

— Валерия Дмитриевна Горшина, — услышал он и нехотя перевёл взгляд обратно на фотографию. — Тридцать шесть лет, разведена, работает бухгалтером.

— И чем она заслужила столько внимания?

— Не знаю, Берт, не знаю. Но заказ приоритетный. — Начальник улыбнулся. Явно был доволен, что смог-таки разбудить интерес Берта. — Жертву

Берт ещё раз посмотрел на фотографию. Ниже был подписан город и язык, на котором она разговаривала. Русский.

— Я как только увидел фотографию и детали, сразу решил, что это заказ для тебя. Во-первых, тебе давно пора пойти на повышение. А, во-вторых, посмотри на неё… Она уже проделала половину нашей работы самостоятельно. Осталось чуть-чуть додавить.

От фотографии действительно веяло тотальной безнадёгой. Усталые глаза, серый цвет лица, непонятного оттенка волосы. Вот только Берт не вчера родился, и знал, что иногда такие цели могли преподнести много сюрпризов. А тут ещё и язык русский. Была у него когда-то очень давно русскоговорящая цель, которую он «опекал» больше месяца. В итоге женщина так и не дошла до нужной кондиции, а Берт провалил задание.

Попробовать взять реванш? Теперь-то он очень опытный демон отчаяния. Да и оплата слишком щедрая.

— Ну, так что? — с придыханием спросил Гдолан.

Берт ненадолго прикрыл глаза.

— Принято.

— Вот и чудно! — просиял Гдолан. — Печати для перемещения внутри, все разрешения оформлены. Удачно тебе потрудиться!

Уже в коридоре Берт снова открыл конверт и всмотрелся в фотографию своей новой цели. Валерия Горшина. Лера. Мать-одиночка с осунувшимся лицом и неживым взглядом.

Что ж, Валерия, ничего личного.

По крайней мере, она станет последней его жертвой.

Утро добрым не бывает

Будильник на телефоне прозвенел в шесть тридцать. Лера ударила по кнопке отключения и продолжила подводить чёрным карандашом глаза. Она знала, что если поярче выделить верхние веки, то на нижние, под которыми улеглись усталые синяки от бессонницы, люди будут обращать поменьше внимания.

Пару минут спустя в коридоре послышались шаги, а потом на кухне появилась Лизка. Поднялась сама, даже будить не пришлось. Не иначе, как чувство вины превратило её в примерного ребёнка.

— Мам, — неуверенно позвала она, — ты ведь спала?

— Конечно. Доброе утро!

Лиза неуверенно улыбнулась и подошла ближе. Как только её сонный взгляд упал на стол, где в большом контейнере были уложены странной формы печенюшки, она моментально просияла.

— Вау, печенье просто имба! — воскликнула она.

Издав смешок, Лера ещё раз посмотрела на свою выпечку. Внешне печенюшки больше походили на производственный брак. Лера пыталась исправить их неказистый вид, добавив сверху улыбающиеся смайлики из растопленного шоколада. Вышло крайне посредственно. Смайлики выглядели так, будто повидали некоторое дерьмо, но для школьной ярмарки сойдёт.

Рядом лежал бейджик. Если бы дочь напомнила о нём заранее, Лера бы всё сделала на рабочем компьютере, а потом распечатала бы на принтере, но дома принтера не было, зато имелись старые трафареты. В итоге надпись на бейдже «Лиза Горшина, 3’Б» смотрелась точь в точь как название уголовного дела на папке следователя из девяностых. Даже нарисованные цветочки вдоль рамки не спасли ситуацию.

— Ого! Такого точно ни у кого не будет! — восхитилась Лиза, схватив свой бейджик.

Лера в этом даже не сомневалась. Едва ли у кого-то из Лизкиных одноклассников вообще есть дома трафареты.

— Спасибо! — улыбнулась дочь.

— Не за что, зайчик.

Похоже, Лиза действительно осталась в восторге от результатов, а значит всё было не зря. На самом деле, только ради этого Лера и поднималась каждое утро с кровати. Это была единственная непреодолимая сила, которая держала её на плаву последние несколько лет.

Утренняя рутина пронеслась как обычно. За завтраком последовали сумбурные сборы. С сушилки пропал один носок из любимой пары, которую Лиза непременно хотела надеть на школьную ярмарку. В самый последний момент носок всё же отыскался в стиральной машине, прилипшим к барабану сверху. День был спасён, но до остановки Лере с Лизой пришлось добираться практически бегом.

С автобусом, к счастью, повезло, и у школьных ворот они оказались за семь минут до звонка.

— Пока, мам! — Лиза чмокнула её в щёку и унеслась, размахивая сумкой со сменкой.

Дождавшись, когда пёстрая курточка исчезнет в школьных дверях, Лера достала телефон и уныло взглянула на экран.

До работы чуть больше часа. Обычно она очень любила это время — в хорошую погоду можно было неспеша дойти до рабочего офиса пешком, подышать свежим воздухом и проветрить голову. Но сегодня её час меланхолии и спокойствия был омрачён необходимостью звонить мужу.

Нужно сделать это ради дочери, напомнила она себе прежде, чем найти имя в справочнике контактов. Собравшись с силами, она тапнула по кнопке вызова.

Игорь взял трубку на пятом гудке. Лера даже не сомневалась, что он видел, кто звонит и решал, стоит ли отвечать.

— Алло.

— Привет, это я.

— Да, привет, — отозвался Игорь нарочито дружелюбно. — Что-то случилось?

— Нет. То есть да. То есть… — Лера мысленно выругалась и добавила со вздохом: — Мне нужна помощь.

— Какая?

— Материальная, — процедила Лера, не удержавшись.

Тишина. Как же эти паузы накаляли ей нервы.

— Лер, алименты придут через две недели, ты же знаешь…

— Я знаю, — устало вздохнула она, перехватывая ремешок сумки, съехавший с плеча, — Но мне нужно до вторника продлить Лизке бассейн. Я так потратилась, чтобы собрать её к школе, что ни копейки лишней не осталось…

— И как так получилось? Ты не планируешь бюджет?

Лера закрыла глаза. Сосчитала до пяти. Стоять на месте уже было невыносимо и она побрела по тротуару в сторону офиса.

— Планирую. Но иногда случаются вещи, которые не запланируешь.

— Например?

— Например, сломалась стиральная машинка. А ещё Лиза болела в сентябре, и я покупала дорогие антибиотики. Знаешь, сколько сейчас стоят антибиотики?… — Лера услышала раздражённый вздох и осеклась. — Я не транжирю деньги просто так, если ты на это намекаешь. Только необходимое.

— Нет, я ни на что не намекаю, — устало отозвался Игорь в трубке, — просто считаю, что тебе нужно реальнее оценивать свои возможности. Ты живёшь не по средствам, раз зарплаты и алиментов не хватает…

Услышав последние слова, Лера едва не выругалась. Пальцы до боли сжали мобильный.

— Не слишком ли дорогое удовольствие — этот абонемент в бассейн? — продолжал бывший муж. — Да ещё и тренер индивидуальный. Есть же ФОКи, там занятия дешевле.

— Ближайший ФОК у чёрта на куличках!

— Значит, можно рассмотреть другие варианты.

— Какие, Игорь? — практически прошипела Лера. — Лизке поставили сколиоз, ей нужно плавать. И ей очень нравится тренер

Разве ради этого не стоило постараться? Она искренне не понимала, как можно экономить на том, что шло только на пользу ребёнку. Тем более, есть назначение врача.

— Можно заниматься физкультурой дома или записаться в школе в секцию…

— В какую ещё секцию⁈

— Когда я был ребёнком, меня никто по бассейнам не водил! — заявил Игорь запальчиво. — И денег у родителей было немного, но я сам ходил на стадион и занимался на турникетах.

— Здорово! В следующий раз, когда будешь созваниваться с дочерью, скажи ей всё это лично, хорошо?

— Лер, я и так помогаю! Алименты каждый месяц, копейка в копейку!

Господи, какой дурацкий разговор. Лера болезненно поморщилась и уже хотела завершить звонок, как вдруг из трубки снова раздался голос:

— Не нужно заставлять меня испытывать вину. Я делаю всё, что должен, моя совесть чиста. У меня тоже есть своя жизнь, которую я пытаюсь наладить.

Ах, вот оно что. А Лера ещё гадала, почему он сегодня такой душный.

— И как её зовут?

— Какое тебе дело, — бросил муж. — Я просто пытаюсь донести до тебя, что мои интересы тоже нужно учитывать. Я не могу отстёгивать тебе половину зарплаты, ни одна женщина не станет этого терпеть!

— А она вообще знает, что у тебя есть ребёнок?

— Узнает! — с вызовом ответил Игорь.

— Понятно.

Вот теперь разговор точно следовало закончить. Но Игорь никак не хотел униматься:

— Лер, я могу скинуть тебе алименты заранее, но потом не жди денег. У меня тоже много расходов, я пытаюсь отстроить свою жизнь, поэтому…

Лера нажала отбой раньше, чем он успел закончить.

«Прораб хренов», — в сердцах подумала она.

Затем убрала телефон в карман плаща и прибавила шагу.

Нет, разумеется, он имел полное право сменить приоритеты. Да и ревности уже давно не было. Разве что… злая досада. Лерина жизнь заключалась в дочери и больше ни в чём, а Игорь обхаживал какую-то чужую женщину. Конечно, это ведь важнее, чем сколиоз у ребёнка.

Она снова мысленно ругнулась, теперь уже на саму себя. Делать нечего, придётся как-то выкручиваться. Можно занять денег на абонемент у подруг, потом как-нибудь сэкономить. Отложить покупку зимней обуви, прижаться в еде, перестать покупать кофе — крошечный, но тоже вклад. Сразу надо было так сделать, а не тратить нервы.

Лера тяжело вздохнула. Небо над городом было серым и давящим, словно посыпанным мелким пеплом. На секунду ей вдруг померещилось, что в этой бесцветной массе мелькнула странная тень — слишком тёмная и чёткая.

Лера моргнула, и тень исчезла.

Имя ему — отчаяние

За сто лет работы Берт всякое повидал.

Он видел, как рушатся государства, корпорации и браки, как люди теряют состояния, репутацию, смысл жизни. Он присутствовал при падении банкиров и политиков, полководцев и домохозяек. Однажды одним своим присутствием он довёл до полного отчаяния человека, который сорвал банк в казино, — и это, пожалуй, было лучшим его достижением.

Но никогда, ни разу за сто лет ему не попадалась настолько странная цель.

Валерия Горшина выглядела как перегоревшая оболочка человека. Как нечто, что может рассыпаться от первого же контакта с демоном. Но при этом она почему-то совсем не реагировала на его, Берта, присутствие.

Она сидела за рабочим столом в офисе, который наверняка проектировали как помещение для изощрённых психологических пыток. Желтоватые стены, серые потолочные панели и серые перегородки между столами. Узкие окна выходили на бетонную парковку и мусорные баки. Даже уродливые кактусы на подоконнике были сероватого оттенка — то ли от пыли, то ли из чувства солидарности.

Иными словами, рабочий офис новой жертвы Берта будто бы изначально был полностью на его стороне.

Сам Берт устроился в углу, между фикусом и коробками с бумагой для принтера. В материальном мире его, разумеется, никто видеть не мог, зато он сам мог наблюдать и изучать.

Правда, в случае Валерии Горшиной изучать было особенно нечего.

Она просто работала. Печатала что-то на компьютере, раскладывала документы по папкам, отвечала на звонки и просьбы коллег голосом, в котором не было ни одной живой интонации. В промежутках пила кофе.

Берт начал вести счёт где-то после третьей чашки. К двум часам дня счёт дошёл до пяти. Это впечатляло даже по демоническим меркам — её сердце уже должно было стучать как отбойный молот в адской кузне, но она лишь слегка дрожащими пальцами листала документы.

Привыкла, понял Берт. Люди по своей природе вообще очень адаптивные создания.

— Лерочка!

Берт увидел, как к столу подплыла женщина в узорчатом кардигане, спортивных штанах и шлёпках на босу ногу, и приготовился наблюдать за тем, как его жертва взаимодействует с коллегами.

— Тебе не нужен кабачок?

— Нет, Зинаида Павловна, — отозвалась Лера будто даже без раздумий.

— Представляешь, такой урожай кабачков пропадает! Сажала вроде всего шесть штучек, а наросло…

— У вас лёгкая рука.

— А может, всё же возьмёшь хотя бы один? — принялась упрашивать Зинаида Павловна. — Из него варенье можно варить. Или просто с картошкой потушить… у меня такой рецепт есть, домашние будут в восторге! А муж вообще начнёт на обед и на ужин требовать…

— Спасибо, — и Лера вдруг странно улыбнулась. — Я не фанат кабачков.

Берт наблюдал за этой улыбкой с профессиональным интересом. Она появилась как по команде — уголки губ вверх, лёгкий прищур, даже намёк на ямочки на щеках. На первый взгляд идеальная социальная маска, но… лицо Валерии Горшиной неожиданно заставило Берта насторожиться. Это была не просто типичная фальшивая гримаса. В ней на мгновение мелькнуло что-то демоническое.

Зинаида Павловна ушла, а улыбка с лица его жертвы слезла, как паршиво наложенные маскирующие чары.

Самый подходящий момент, чтобы перейти от наблюдений к действиям.

Берт переместился ближе. Он старался удерживать свою демоническую ауру в узде, однако сидящая за соседним столом женщина при его приближении судорожно вздрогнула. А затем и вовсе подхватила со стола чашку и отошла к кулеру с водой.

Это было совершенно нормальной реакцией на присутствие демона. Ненормальным было то, что Валерия Горшина ни на секунду не изменилась в лице даже тогда, когда Берт остановился у перегородки буквально в метре от неё.

Он склонился ближе. На таком расстоянии люди обычно уже начинали сильно беспокоиться. Демоны отчаяния не убивают, не калечат и не насылают болезни (для этого есть другие департаменты), но

Ещё несколько секунд Берт смотрел на свою жертву в недоумении. Та невозмутимо щёлкала компьютерной мышкой, изредка переводя взгляд на лежащую перед ней стопку бумаг. Затем снова поднимала глаза и опять щёлкала.

Глаза у неё, кстати, были довольно любопытные. Синие, даже в электрическом офисном свете. С каким-то странным глубоким оттенком — Берт не знал какое название ему подобрать.

Да и не должен был он тратить своё время на эту чепуху. Раз просто демонического присутствия было не достаточно, значит пора переходить к более очевидному воздействию. Берт высвободил часть своей силы и направил её прямо на сидящую перед ним женщину.

И та, наконец, издала испуганный вздох. Затем болезненно поморщилась и уронила голову в ладони.

Хорошо. Это уже что-то. Не такая уж она и непробиваемая, удовлетворённо подумал Берт.

— Чёртов кабачок, — раздалось бормотание, — всё перепутала…

Уже в следующую секунду Валерия Горшина потёрла переносицу и принялась перелистывать отложенные в сторону документы. А потом — Берт просто не поверил своим глазам — снова начала щёлкать мышкой и печатать.

Что за…

Берт просто окаменел.

Такого не бывает. Так не должно быть. Люди не могут игнорировать демоническое воздействие — это всё равно что игнорировать гравитацию. И конечно, ни одна из предыдущих жертв Берта не имела иммунитета к его силам. Он мог сломать закалённого бизнесмена за неделю. Его боялись в адской канцелярии за чудовищную ауру и хирургическое хладнокровие! Но ни того, ни другого он не сумел продемонстрировать этой странной женщине!

Он снова присмотрелся к ней. К её странным глазам, к тому, как она сидела, чуть ссутулившись, будто держала на плечах что-то невидимое и очень тяжёлое. Первое, что пришло Берту на ум, когда улеглось удивление, — стоит взглянуть на её энергетическое поле. Он быстро призвал нужную печать и раскрошил её пальцами с особой мстительностью.

Валерия Горшина за одно мгновение превратилась в тёмный силуэт, словно её с головы до ног облили густой чёрной краской.

От увиденного у Берта глаза на лоб полезли. Он даже обернулся по сторонам, чтобы проверить, но нет — остальные сотрудники бухгалтерии выглядели вполне по-человечески. Энергия переливалась и подрагивала вокруг их силуэтов, как туманный покров, у кого-то плотнее, у кого-то прозрачнее. А на Валерии Горшиной словно был надет панцирь из тоски и отчаяния.

Неужели его демоническое воздействие не работало именно из-за этого панциря? Ему достался человек, который уже настолько был в отчаянии, что его работа не имела смысла? Но почему тогда Валерия Горшина продолжает функционировать как живое существо?

Ответа у Берта пока не было. Он отступил судорожно соображая как быть.

Как теперь вообще выполнять заказ? На кону ведь по-прежнему стояло повышение.

Где-то в офисе зазвонил телефон, а потом кто-то засмеялся — громко, раскатисто, с энтузиазмом. Лера дёрнулась на звук, и Берт увидел, как по чёрному, словно вбирающему свет, покрову пробежал всполох.

«Так-так, — подумал он. — Значит, этот панцирь всё-таки можно пробить».

Берт переместился вбок и ухватил этот всполох невидимой рукой. Когда энергетика коснулось его сознания, он едва устоял на ногах.

Демоны отчаяния — это единственные существа адской канцелярии, способные не просто видеть человеческие ауры, но и ощущать их вкус. Фактически Берт и его коллеги подпитывались человеческими аурами. Разные эмоции чувствовались по-разному, но конкретно отчаяние обычно напоминало на вкус сладкую газировку, которая бодрит и оставляет приятное пощипывание на языке. Однако и здесь Валерия Горшина смогла удивить Берта. Её отчаяние напоминало крепкий, хорошо выдержанный алкоголь. Глубокий и сложный, с целым букетом восхитительных вкусов от сладости до горечи. Ничего подобного он никогда в своей демонической жизни не пробовал. Кажется, он даже слегка опьянел от неожиданности.

Лера тем временем встала из-за стола и пошла к кофемашине.

Какая это чашка? Шестая?

Берт последовал за ней, на ходу сбрасывая эффект печати, что позволяла видеть ауры.

«Что ты такое, Валерия Горшина?»

Кофемашина приглушённо загудела и принялась молоть зёрна. Лера смотрела, как тёмная струя льётся в кружку, и её глаза — эти странные глубокие глаза — на секунду стали совсем пустыми. А потом она моргнула, взяла стакан и вернулась к работе.

Берт остался у кофемашины. Впервые за сто лет он не знал, что делать дальше.

Стажерка

С самого начала рабочий день как-то не задался. Первые два часа Леру отчаянно клонило в сон, потом она накосячила в бухгалтерской базе и немного взбодрилась. Хотя не исключено, что на неё так подействовало своевременное предложение Зинаиды Павловны взять домой кабачок.

Жаль, что заряда бодрости хватило ненадолго. Лера исправила даты в документах и снова начала ловить себя на том, что клюёт носом. Задач просто не было, поэтому бухгалтерия будто превратилась в параллельное измерение с искажённым течением времени. Лера пила кофе, зевала, отправляла акты сверок по почте и смотрела на часы. Иногда звонил её телефон, но все вопросы как назло решались слишком быстро.

К трём часам дня Лера уже полностью оставила надежды на то, что сумеет прийти в рабочее состояние. Шестая чашка кофе стояла перед ней, остывая. Пить не хотелось. Есть не хотелось. Очень хотелось спать.

— Внимание, девочки!

Голос Марианны Кирилловны разнёсся по офису так неожиданно, что сидящая за соседним столом Таня вздрогнула.

Лера подняла глаза на главбуха и пару раз с усилием моргнула.

— Прошу любить и жаловать — наша новая стажёрка, Екатерина!

В дверях рядом с Марианной Кирилловной стояло существо из другого мира. В переносном смысле, разумеется. Девушка (явно вчерашняя выпускница университета) выглядела так, будто случайно телепортировалась в серый октябрьский офис с какого-нибудь летнего курорта.

Воздушное платье в мелкий цветочек сидело на ней, как на модели из каталога модного журнала; на ногах — изящные босоножки на тонком каблучке. Как она только не замёрзла насмерть по дороге до работы? Вряд ли её грел этот нежно-розовый вязаный кардиган, небрежно наброшенный на плечи. Отдельного внимания заслуживали волосы новенькой — медовые, рассыпанные по плечам волнами. И улыбка, такая очаровательная и открытая, что у Леры заболели глаза.

— Привет всем! — Девушка-мираж помахала рукой, на которой сверкали браслеты. — Я Катя! Очень рада присоединиться к коллективу! И какой у вас уютный офис, прямо чувствуется рабочая атмосфера!

Лера в растерянности переглянулась с Таней. По лицу той прекрасно было видно, как именно

— Катя будет вашей помощницей, по первичным документам, — продолжала главбух, — поэтому её нужно познакомить со всеми участками и рабочими процессами. Можно начать с участка материалов… Валерия Дмитриевна, возьмите Катеньку под крыло первой, хорошо?

Очень хорошо, лучше не придумаешь. Вот и взбодрилась.

Катя перехватила Лерин взгляд и двинулась навстречу, цокая каблучками по линолеуму.

— Валерия Дмитриевна, здравствуйте! — просияла она. — Вы по учёту материалов? Я готова перенимать опыт! — И она даже приложила руку к голове, будто отдавая честь.

— Лера, — сказала Лера, старательно пряча своё разочарование. — Можно просто на ты.

— Лера! — Катя произнесла её имя так, будто получила подарок на новый год. — Я вообще-то тоже не люблю эту официальщину. Если что зовите меня Катей, а то у меня отчество трудно выговариваемое. Я Генриховна. — Она забавно сморщилась, но менее очаровательной от этого не стала. — А дед у меня вообще был Адольф. Правда бабушка всего лишь Маша, это она, кстати, настояла на том, чтобы меня Катей назвали…

Лера несколько мгновений озадаченно переваривала услышанное.

— Хорошо, — сказала она наконец.

— Можно я тут сяду? — Катя указала на пустой стул сбоку от стола. — Ой, какой у вас идеальный порядок на рабочем месте! Знаете, как моя бабушка всегда говорит: чистый стол — чистая совесть!

— … мудрая женщина.

— Ой, да какое там! Она в себе-то бывает редко! И это хорошо, потому тогда она всех вокруг изводить начинает, — сказала Катя, хихикая. — Честно говоря, ей бы имя Адольф больше подошло.

Лера открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов. Её мозг будто просто отказывался обрабатывать такое количество неожиданной информации.

— Давай приступим к учёбе? — предложила она неуверенно.

— Давайте! — Катя хлопнула в ладоши и полезла в сумочку. — Для этого же я тут! Если что я заранее подготовилась. Взяла блокнот, буду записывать самое важное. В универе, кстати, я быстрее всех лекции записывала, у меня потом весь поток конспекты просил. Но это только на первом курсе, а потом уже все узнали, что у меня почерк нечитаемый…

В этот момент Лера перехватила сочувствующий взгляд своей соседки Тани. И только это помогло ей… в общем, помогло.

— Хорошо. Тогда начнём с базы данных.

— База данных! Нам показывали такое на четвёртом курсе, — произнесла Катя с звенящим предвкушением, укладывая блокнот в блестящей обложке на краешек стола. — Я, правда ничего тогда не поняла, но это потому что преподаватель был молодой и симпатичный…

Лера сделала глубокий вдох.

Нужно найти во всём этом хоть что-то положительное. Хоть какой-то плюс. То, что Катя будет помогать в бухгалтерии, вряд ли можно было отнести к плюсам.

Но вдруг хотя бы сегодняшний день пролетит быстрее?

* * *

Берт наблюдал за происходящим с возрастающим недоумением.

Новая девушка — эта Катя, дочь Генриха — была похожа на солнечный луч, случайно упавший в склеп. Она сияла. Берт даже не пожалел вторую печать для чтения ауры, чтобы взглянуть на этот феномен. Энергетическое поле Кати сияло в прямом смысле слова — оно переливалось всеми оттенками пурпурного и розового, что в демоническом зрении выглядело почти неприлично.

Такие люди встречались редко. Не то чтобы они были счастливее других, просто они могли излучать свою жизнерадостность вовне, как маленькие эмоциональные фонарики. С точки зрения демонов отчаяния они были совершенно бесполезны. Питаться их энергией — всё равно что пытаться насытиться паром из чайника.

Однако интересно было не это. Интересно было то, что происходило с Валерией Горшиной, когда эта девочка-фонарик подсела рядом.

Её чёрная броня из отчаяния, такая неподвижная и почти окаменевшая, неожиданно пришла в движение. Берт видел, как на ней появляются искры — крошечные, едва заметные вспышки раздражения, окрашенные в оранжевый, и даже почувствовал себя немного… уязвлённым. Дочери Генриха удалось то, что не удалось ему, сильнейшему демону отчаяния адской канцелярии!

Девушка что-то щебетала про свою кошку, которая однажды залезла в холодильник и застряла там, а чёрная аура Валерии Горшиной уже начала напоминать волнующийся перед бурей океан. Берт даже пожалел, что не мог видеть её лица в этот момент.

— … и представляете, она разгрызла батон колбасы! Я сначала очень смеялась, но потом подумала — вдруг она упаковки наелась? А что если она не выйдет из неё? Упаковка, в смысле. Ну, вы понимаете, да…?

— Кать, — Лера издала нервный вздох. — Нам нужно вернуться к базе данных.

— Ой, да-да, конечно! Простите, что отвлеклась! Просто вы так внимательно слушаете, и мне хочется рассказать что-нибудь интересное. Но за кошку вы не переживайте — с ней всё в порядке. Хотя у ветеринара она такой концерт устроила…

Берт смотрел, как оранжевые искры в ауре Леры множатся и разгораются. Она раздражалась. Наверно, даже злилась. Не сдержав любопытства, он снова приблизился к её столу и быстро перехватил очередной всполох энергии. Девушка-фонарик отреагировала на приближение Берта очень остро.

— Ух, как холодом повеяло! — воскликнула она, дёрнувшись на месте.

А Валерия Горшина даже не шелохнулась.

Поглотив очередную порцию её энергетики, Берт лишь сильнее утвердился во мнении, что его жертва была не так проста. Одного крошечного всполоха отчаяния, заряженного бессильной злостью и раздражением, хватило, чтобы его собственная сила неконтролируемо всколыхнулась. Берт едва удержал этот всплеск. Две сотрудницы, что в тот момент находились всех ближе, беспокойно переместились в противоположный угол офиса.

До него доносились обрывки жалоб на гуляющие сквозняки и на дурное самочувствие, но всё это совсем его не заботило, ведь в голове неожиданно зародилось некое подобие плана.

Да, пока что он едва ли мог поцарапать броню Валерии Горшиной. Но если ему удастся напитаться отчаянием от неё, то этот панцирь наверняка станет тоньше. А сам Берт станет сильнее.

И тогда он сможет разбить её защиту.

Новая тактика выглядела безупречно, в ней даже имелись неплохие бонусы для него самого — в конце концов, не каждый раз демону отчаяния попадается такая идеальная батарейка. Она точно сделает его сильнее.

Испытывая мрачное предвкушение, Берт снова шагнул к своей жертве.

Рано радоваться

Лера стояла на автобусной остановке и пыталась понять, что с ней не так.

Вернее, что так. Потому что обычно

Тело было удивительно лёгким, спина между лопаток не болела. Лера обернулась кругом и с удивлением отметила, что даже голова совсем не кружилась. Какое странное ощущение — эта лёгкость. Будто кто-то снял с её плеч рюкзак, который она носила так долго, что перестала замечать.

Вдвойне странно было чувствовать себя так после сегодняшнего рабочего дня. Из-за новенькой Кати пришлось задержаться в офисе, доделывая реестры для отдела снабжения. Лера потратила два часа практически в пустую, пытаясь научить эту девушку-счастливое-недоразумение хоть чему-то.

Одно только воспоминание о Кате заставило Леру нервно усмехнуться. Недоразумением она назвала её неспроста. В первый же день Катя умудрилась рассказать почти обо всех своих родственниках и каждом домашнем животном. Она трижды закрыла файл с реестром без сохранения, дважды отправила пустое письмо поставщику и один раз умудрилась сломать базу, формируя отчёт, не выбрав период. Вся работа в бухгалтерии встала на полчаса, а айтишникам пришлось перезагружать сервер. Но при этом Катя ни разу не перестала улыбаться и лепетала извинения таким искренним голосом, что в общем-то и злиться на неё было физически невозможно.

И странное дело — обычно такой день вогнал бы Леру в глухую тоску. Переработка, чужие ошибки, несмолкаемая болтовня, а теперь ещё пустая остановка, где ей приходится дожидаться последнего автобуса. Но ни тоски, ни смертельной усталости Лера не ощущала.

Может, это Катя зарядила её своим… позитивным настроем?

И всё же стоять одной на улице было немного жутковато. Вокруг царило совершенно неестественное запустение. Изредка мимо проносились машины, которые окатывали остановку и бетонную стену позади жёлтым светом фар. Над офисными зданиями, подслеповато смотревшими на город редкими горящими окнами, нависало чёрное небо с жидкими грязно-серыми облаками. Просто мрак какой-то, подумала Лера.

А потом её взгляд снова скользнул на стену за остановкой, и она увидела на ней очертания крылатого силуэта. Огромную, демоническую тень.

Сердце в ужасе подскочило к горлу. Кажется, Лера даже услышала собственный сдавленный вскрик, но уже в следующую секунду мимо промчалась очередная машина, которая плеснула на стену светом, и наваждение развеялось.

Показалось что ли? Или это была такая чудовищная игра света?

Лера осмотрелась вокруг. Ни единой живой души.

Точно показалось. Наверно, это бессонная ночь так сказывалась. От недосыпа чего только не привидится.

Чтобы хоть как-то отвлечь собственное воспалённое воображение, она достала из кармана телефон, и в этот момент он зазвонил. «Людмила Петровна» — высветилось на экране.

Свекровь. Бывшая свекровь, если быть точной, хотя Людмила Петровна это определение не признавала. Со своей внучкой она продолжала проводить столько же времени, сколько до развода и, откровенно говоря, Лере пришлось бы очень нелегко, если бы не помощь этой святой женщины.

— Алло?

— Лерочка, добрый вечер! — Голос свекрови звучал бодро, как всегда. — Ты задерживаешься?

— Здравствуйте, Людмила Петровна. Я уже на остановке, жду автобус. Простите, сегодня стажёрку на работе привели.

— Ох, бедная моя, совсем тебя загоняли! — В трубке послышались звуки телевизора и Лизкин смех. — А я звоню похвалиться: мы с Лизой уроки сделали, все-все, даже английский.

— Спасибо, Людмила Петровна. Вы очень…

— Да что ты, что ты! — воскликнула свекровь и мелодично рассмеялась. — Лиза сегодня такая умница, почти не отвлекалась даже… Я поэтому ещё суп успела сварить. Надеюсь, ты на меня не обидишься, фарш на фрикадельки я из морозилки взяла…

Лера почувствовала острый укол — то ли благодарности, то ли то вины. Людмила Петровна в очередной раз без просьб и подсказок угадала, какая помощь ей нужна была больше всего. А ведь после развода она могла встать на сторону сына, могла возненавидеть Леру, но вместо этого осталась рядом, каждым своим действием демонстрируя, что для неё ничего не изменилось. Забирала Лизу из школы, помогала с уроками, даже иногда готовила вкусные обеды.

— Спасибо, вы очень меня выручили…

— Я хотела спросить, — продолжала свекровь, — Лизе ведь завтра в бассейн? Мне отвести или ты сама?

— Я сама. Завтра на работе не буду задерживаться, так что отведу и заберу её сама. А вы отдохните.

— Точно? А то мне не сложно, ты же знаешь.

— Людмила Петровна, правда, спасибо. Вы и так много делаете.

— Ну что ты! Лиза же моя внучка! — отозвалась свекровь потеплевшим голосом.

— Спасибо вам. Я скоро уже буду дома, — сказала Лера, и в этот же момент, будто услышав её обещание, из-за поворота показался автобус.

Попрощавшись с Людмилой Петровной, Лера убрала телефон в карман.

Автобус лениво остановился у бордюра. Лера поднялась по ступенькам, приложила карту к валидатору и заняла пустое место у окна. Взгляд то и дело возвращался к серой бетонной стене, на которой ей померещился демонический силуэт, и пока автобус не тронулся, Лера продолжала искать среди бесформенных теней очертания крыльев.

* * *

За несколько мощных взмахов Берт поднялся в небо и полетел за покрытым толстым слоем осенней грязи автобусом. Ехать пассажиром он не решился по одной простой причине: ему показалось, что Валерия Горшина заметила его присутствие на остановке.

Бред, конечно. Люди не могут видеть демонов под печатью маскировки. Но эта странная женщина была во всём исключением, поэтому он решил не рисковать.

Возможно, Лера стала лучше ощущать его присутствие из-за того, что он напитался её отчаянием под завязку. Он действительно выпил очень много. В теле бурлила чистейшая, кристализированная сила. Берт ещё никогда не чувствовал себя таким мощным и несокрушимым.

Через двадцать минут Лера вышла на остановке. Берт последовал за ней по тёмному двору, мимо детской площадки с унылыми качелями, к пятиэтажке, которая помнила ещё Брежнева. Хотя Берт тоже его помнил. Кажется.

В подъезде он решил снова перестраховаться и призвал ещё одну маскирующую печать. Если его жертва действительно стала восприимчивее, будет лучше сразу усилить чары. Меньше всего он хотел провалить задание из-за какого-нибудь нелепого обнаружения.

На втором этаже у двери с номером двадцать семь Лера остановилась. Пару мгновений она возилась с замком, затем дверь распахнулась и…

— Мама!

Маленькая девочка в широкой светлой футболке и шортах буквально влетела в Леру и обхватила её руками. Та пошатнулась, но на ногах удержалась — видимо,

— Привет, зайчик. Подожди, я холодная…

— Ма, на ярмарке купили всё твоё печенье! С ним даже фотографировались! — тараторила девочка. — Мы и название придумали — адские печеньки… А ты сможешь, пожалуйста, сделать ещё таких на хэллоуин?

— Ещё⁈ Снова ярмарка будет?

— Нет, просто так…

Девочка отошла немного назад, и Берт смог рассмотреть её получше. Лицом совсем не похожа на мать, но вот странные синие глаза тоже были при ней.

— Попробую, Лиз, — заговорила Лера, снимая свой плащ, — Не знаю, получится ли повторить эту импровизацию. Можем вместе попытаться…

— ДА!! Хочу порисовать шоколадом!

Берт продолжал наблюдать из-за плеча своей жертвы. Осмотрел тесную прихожую, простенькие серо-бежевые обои без рисунка, шкаф-пенал, в котором висели разноцветные куртки. Пахло в этом доме так же, как и в любом обжитом человеческом жилище — недавно приготовленной едой и чем-то парфюмерным.

— Бабушка давно ушла? — спросила Лера, снимая обувь.

— Нет, только что.

— Она сказала, ты сегодня была умницей.

— Ну… да.

Берт перестал прислушиваться к бессмысленному разговору и двинулся вслед за Лерой по прихожей. Ребёнок мельтешил рядом, отчего приходилось постоянно быть начеку.

Он вообще не любил заказы, где у цели были дети. Они всё усложняли. Во-первых, в силу своей чуткости дети обычно лучше распознавали демоническое присутствие. Но в этом была половина беды. Гораздо больше проблем дети доставляли тем, что служили якорем, который держал людей на плаву даже в самый сильный шторм. Вот и в случае Валерии Горшиной, похоже, дела обстояли именно так.

Берту хватило нескольких минут наблюдений, чтобы понять: Лера рядом с дочерью вела себя совсем иначе. Мягче, живее… естественнее? Даже её лицо изменилось.

Похоже, дочь была для Валерии Горшиной очень мощным якорем. Но, к счастью для Берта, в подобной связи имелась и одна серьёзная уязвимость. Чем сильнее была родительская любовь и привязанность к ребёнку, тем больше страхов обычно обитало в голове у такого родителя.

И Берт не сомневался, что у Валерии Горшиной имелась целая коллекция материнских страхов.

Этим он и собирался воспользоваться.

Сначала он последовал за Лерой в спальню, но вовремя заметил, как та начала расстёгивать пуговицы на блузке, и вернулся в коридор. Такого рода наблюдения его точно не интересовали. Он же не какой-нибудь извращённый демон похоти.

Спустя несколько минут Лера сама появилась перед ним, уже в домашнем спортивном костюме и с собранными в хвост волосами. Выглядела она неожиданно мягко и расслабленно. А ещё будто уязвимо.

То, что нужно.

Она не спеша забрела на кухню, достала тарелку из подвесного шкафчика, прямо из раковины выудила ложку и долго, словно загипнотизированная, мыла её губкой под струёй воды. После этого она прошла к стоящей на плите кастрюле и принялась ложкой зачерпывать из неё суп в тарелку. Берт наблюдал за этим процессом с возрастающим недоумением. По кой чёрт эта женщина занималась таким странным переливанием? Не проще ли было взять ту большую штуку? Половник, кажется.

Закончив с переливанием, Лера устроилась за столом, спиной к Берту, и он будто опомнился от странного морока. Пора было приступать к главному. Он целый день подпитывался от неё отчаянием, чтобы ослабить броню и пробить защиту. И теперь он точно знал, куда будет бить.

«Ты плохая мать.»

Сосредоточившись на болезненном напряжении, которым откликнулась аура Леры, Берт усилил нажим.

«Совсем никудышная, только посмотри на себя. Какой тебя видит дочь?»

Берт почувствовал, как его обдало самым горьким и концентрированным отчаянием, хлестнуло так, что дух захватило. Плечи сидящей перед ним женщины судорожно дёрнулись.

Идеально. Он нашёл её слабое место.

«Ты не справишься. Лиза растёт без отца, в этой крошечной квартире, и ты не можешь обеспечить ей ничего — ни хорошую одежду, ни секции, ни поездку на море. А как ты собираешься давать ей образование?»

Новая волна отчаяния едва не сбила его с ног. Пришлось даже взять недолгую паузу, прежде чем снова пустить в ход силу.

«Она вырастет и поймёт. Поймёт, какая ты была никчёмная.»

Берт осторожно обошёл кухонный столик и остановился напротив Леры. Она остекленевшим взглядом смотрела прямо перед собой.

«Она вырастет и станет такой же, как ты. Не сможет завести семью. У неё ведь даже примера здоровых отношений перед глазами нет…»

Броня поддалась — Берт почувствовал это. И лицо сидящей перед ним женщины вдруг стало таким, что… он уже не мог отвести от него глаз.

— Ма!

Раздался радостный крик и быстрый топот.

Чёрт возьми!! Не раньше, не позже, а именно в самый критический момент!

Берт едва не зарычал от разочарования, когда на кухню неожиданно вбежала девчонка.

— Мам, смотри что мы с девочками тебе сделали! Это медаль лучшего повара!

Дальше случилось невозможное. Валерия Горшина тряхнула головой, обернулась к дочери, и ровно в ту же секунду Берта швырнуло к стене. Неведомая сила ударила по нему так внезапно, что перед глазами всё поплыло. Горло перехватило, словно он сделал глоток отравленного пойла. И его повело, как пьяного! Стены закачались, пол начал крениться под невидимыми ногами.

В панике Берт вызвал печать экстренного возвращения. Нужно было срочно убираться отсюда. Уйти прежде, чем он выдаст себя окончательно.

— Какая красота! — словно издалека раздался осипший голос Леры. — Спасибо, зайчик…

Последнее, что Берт увидел перед тем, как раскрошить печать возвращения, была обклеенная скотчем круглая бумажка с нарисованным на ней уродливым, будто издевающимся смайликом.

Адское совещание

Голова просто раскалывалась. Берт приоткрыл глаза и увидел что-то синее, оно назойливо маячило перед ним, тревожило затуманенный разум. Синее, как осколок неба, упавший в преисподнюю. Как глаза женщины, которая, сама того не подозревая, обратила его в бегство.

Берт с усилием зажмурился. Это из-за неё ему сейчас так плохо?

Голова трещала, будто в неё вколотили десяток гвоздей. Какая изощрённая пытка…

— Господин Гдолан спрашивают…

— … как дела у господина Аштарота.

Тонкие скрипучие голоса проехались по воспалённым нервам, вызвав мучительную вспышку боли. Снова мелькнуло синее пятно. Берт моргнул, и мир наконец начал обретать резкость.

— Господин Аштарот, очнулись!

— Наконец-то очнулись!

Прямо перед Бертом, на расстоянии вытянутой руки, находилась рогатая морда с высунутым синим языком.

Чёрт.

Младший персонал адской канцелярии, если выражаться толерантнее. Те самые бесчисленные курьеры и секретари, что сновали везде, с одинаковым усердием разнося документы и сплетни.

Берт присмотрелся получше и увидел второго чёрта чуть поодаль. Ну да, они ведь по одному

— Уф, очнулись! — Чёрт, что сидел на кровати ближе, убрал синий язык, и на его красновато-бурой мордочке проявилось нечто, похожее на беспокойство.

— А то мы уж думал всё… — пискнул второй, сверкнув глазами-бусинами.

— … вышли из строя господин Аштарот.

— Придётся докладывать, а это формы заполнять, печати ставить…

Оба чёрта заунывно завыли, и Берту пришлось поднять руку, чтобы эта пытка звуками прекратилась.

— Сколько? — прохрипел он.

— Чего сколько?

— Сколько я… — Берт попытался сесть и чуть сам не взвыл, когда голова взорвалась новой вспышкой боли, — … сколько я был в отключке?

— А, это! — пропищал чёрт, который сидел подальше. Первый поскрёб когтистой лапкой за ухом. — Три дня, господин Аштарот.

— Три полных дня.

— Мы каждое утро заглядывал….

— Мы смотрел — лежите, не шевелитесь, — первый снова высунул синий язык, будто хотел изобразить его, Берта, в бессознательном состоянии.

— … только стонете иногда. Страшно было, честно скажу.

Три дня.

Берт аккуратно откинулся обратно на подушку и уставился в потолок.

Три дня в отключке из отведённой ему на заказ недели. Сколько теперь оставалось времени? Один день он потратил на то, чтобы подпитаться от Валерии Горшиной отчаянием. В итоге настолько перебрал, что теперь ощущал себя как алкоголик после продолжительного беспробудного запоя.

И ладно бы эта подпитка возымела хоть какой-то эффект, но нет! Валерия Горшина в самый последний момент сумела изгнать его обратно в нижний мир, прописав при этом очень болезненную оплеуху!

Она точно… человек?

— Вам письмо, господин Аштарот!

Берт хмуро взглянул на первого чёрта, который протягивал конверт с печатью из застывшего пепла.

— От господина Гдолана, — почтительно проскрипел он.

— Срочное.

— Просроченное.

— На день просроченное.

Берт нехотя принял конверт. Пальцы слушались так плохо, будто он проспал не три дня, а три века. Кое-как достав записку, он обнаружил на ней единственную фразу, выведенную идеальным каллиграфическим почерком:

«Срочно зайди ко мне».

Внутри вспыхнуло какое-то нехорошее предчувствие. Придётся объяснять начальнику свой провал, а Берт даже не знал, как оправдаться. Если он начнёт обвинять во всём странную броню Валерии Горшиной, это будет выглядеть до нелепости унизительно. Высший демон отчаяния жалуется на простую человеческую женщину.

Да и вообще, что теперь делать с этим заказом…?

— Передайте Гдолану, что скоро буду, — сказал Берт.

Оба чёрта синхронно кивнули, скользнули к двери и исчезли.

* * *

В пепельном офисе адской канцелярии всё было на своих местах: осветительные кристаллы монотонно жужжали на одной ноте; то там, то тут раздавались скрипы и шорохи, царапанье маленьких коготков по камню, — и каждый звук причинял Берту страдание.

Он шёл медленно, стараясь держать голову в одном положении. В ней по-прежнему крутился образ этой женщины. Её уставшая фигура, сидящая за столом тесной кухни, будто отпечаталась на внутренней стороне черепной коробки. Да что уж там говорить, Берту даже мерещилось, что он слышит её голос!

Что ты такое? — снова и снова думал он.

В приёмной у кабинета Гдолана Берт притормозил. Нужно было решить, чем именно он будет объяснять свой провал и трёхдневную отключку. Сделать это нужно было так, чтобы не уронить лица и не потерять оставшиеся крупицы самоуважения. Пусть Гдолан и не свирепый начальник, но демонстрировать ему свою слабость не стоило.

Поразмыслив ещё мгновение, Берт толкнул тяжёлую дверь кабинета.

— Наконец-то!

По лицу Гдолана расползлась счастливая улыбка, но со своего шезлонга он даже не приподнялся. На столике по правую руку от него лежала стопка писем, золотая печать и драгоценная ручка-перо на подставке. Значит, шеф работал.

— Садись, Берт, садись. — Начальник указал на кожаное кресло напротив. — Хочешь какао? Кофе? У меня есть отличный коньяк, достал на днях в отделе низменных страстей.

— Нет, спасибо.

От предложения присесть Берт решил не отказываться.

— Выглядишь неважно, — сразу перешёл к делу Гдолан. — Ты меня напугал. Три дня не выходил на связь. Я уж думал, не случилось ли чего. Знаешь, конфликт на полевой работе или стычка с этими, — шеф поднял золотые глаза к потолку, — святошами.

— Нет, никаких конфликтов.

— Ну да, ну да. — Гдолан снова улыбнулся. — Ты ведь всегда безупречно работаешь. Ни одного провала, ни одной жалобы. Если бы все трудились как ты…

Берт едва не поморщился. Ни одного провала, да уж. Спасибо, Валерия Горшина.

— Так что случилось? — спросил Гдолан с выражением искренней обеспокоенности на лице. — Мне передали, что ты три дня лежал в отключке — это серьёзно. Ты же понимаешь, я волнуюсь.

— Та женщина, на которую поступил заказ, — нехотя выговорил Берт, — оказалась непростой.

— Непростой?

— У неё аномальная аура… Она не восприимчива к моему воздействию.

— Вот даже как?

— Я решил подпитаться от неё и в итоге перебрал.

Это была не вся правда, но признаваться вслух в том, что Валерия Горшина чуть не сбила его с ног взрывом неконтролируемых чувств, Берт не решился.

— Ох, настолько аномальная аура, — протянул Гдолан, обеспокоенно мигнув золотыми глазами. — Теперь понятно. Ну, бывает, что тут скажешь. Самое главное, что ты в порядке. Ты нам нужен в строю.

— Я в строю.

Шеф ещё некоторое время смотрел на Берта внимательно и цепко.

Не поверил? Берт и сам себе не верил.

— Я в любом случае разберусь с заказом, — прервал он молчание, — у меня ведь ещё три дня.

— Конечно, разберёшься. Я в тебе не сомневаюсь, — энергично подхватил Гдолан. — Но знаешь что? Мне тут пришла одна мысль. Чисто как запасной вариант…

— Какая мысль? — напрягся Берт.

— Может, не стоит так мучиться? Ты и так много работаешь. Этот заказ мало того, что внеочередной, так ещё и жертва аномальная. А у нас ведь нет недостатка в квалифицированных кадрах…

Беспечный тон шефа совсем не понравился Берту. Таким тоном обычно разговаривают с детьми или с душевнобольным. Ни тем, ни другим он не являлся.

— Ты предлагаешь передать заказ другому демону?

— Ну да. Если к отчаянию жертва не восприимчива, можно зайти с другой стороны, — шеф прищурил глаза и принялся рассуждать: — Почему бы не попробовать поиграть на других её чувствах? Жертва ведь в разводе? Уставшая, одинокая женщина, которая наверняка изголодалась по теплу и вниманию… Мы отправим к ней мужчину, который сначала

Всё это совсем не понравилось Берту. Уязвлённая профессиональная гордость буквально оскалилась на предложение начальника. Но, кажется, не только она. Было ещё что-то.

— И кого ты хочешь отправить? — бесстрастно уточнил Берт.

— У меня есть один кандидат на примете. Асмодей.

— Нет.

Слово вылетело раньше, чем Берт успел подумать. Гдолан удивлённо приподнял брови.

— Нет? Почему? Он вроде имеет хорошие показатели, я видел отчёт отдела низменных страстей.

А ещё он демон похоти. Самый отвратительный из них!

— Я справлюсь. Это мой заказ, никакая помощь мне не нужна.

— Берт, дорогой, — проникновенно произнёс начальник и даже приподнялся на шезлонге, — я лишь пытаюсь помочь. Не принимай всё в штыки, ладно?

— Мне не нужна помощь, я хорошо изучил жертву, поэтому уверен, что с ней больше не будет никаких проблем.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. Гдолан — с выражением мягкой озабоченности, за которой прятался холодный расчёт. Берт — с упрямством, которое сам не мог объяснить.

Почему он так вцепился в этот заказ? Это же просто работа, какая разница, кто её выполнит?

— Хорошо, — сказал Гдолан. — Хорошо, Берт. Я не хочу на тебя давить. Ты профессионал, тебе виднее. Но помни: если что-то понадобится, я всегда готов помочь советом и делом.

Берт даже отвечать на этот поток заботливых излияний не стал. Поднявшись с кресла, он молча вышел в приёмную.

У него оставалось всего три дня, чтобы довести Валерию Горшину до отчаяния. К делу нужно было приступать прямо сейчас.

* * *

В своём кабинете Гдолан смотрел на закрывшуюся дверь и задумчиво крутил перстень на пальце.

Странно. Очень странно.

За сто лет работы Берт никогда не вёл себя так. Интереса к заказам он обычно не проявлял, жертв не запоминал, да и привычки спорить с начальством у него не было.

Неужели встреча с аномальной женщиной на него так повлияла?

Если дело было в уязвлённой демонической гордости — это пол беды. Добьёт заказ, получит результат и всё вернётся на круги своя.

Но если дело не только в гордости?

Такое иногда случалось с демонами, если они слишком много времени проводили в человеческом мире. Начинали перенимать глупые привычки, мыслить иными категориями… Бывало, что и к жертвам привязывались. Но с Бертом разве может произойти подобное?

Гдолан потянулся к колокольчику на столе и позвонил.

— Да, господин? — пискнул голос чёрта-секретаря.

— Разыщи мне Асмодея из отдела низменных страстей.

— Сейчас сделаю, господин.

Гдолан откинул голову и устало прикрыл глаза. Лучше будет перестраховаться.

Берт слишком ценный сотрудник, чтобы терять его вот так нелепо, спустя сто лет совместной работы. Заказ нужно передать, тут даже думать не о чем.

Оставалось надеяться, что за три дня с самим Бертом не произойдёт ничего необратимого.

Куда уж хуже?

Берт материализовался в офисе Валерии Горшиной за час до начала рабочего дня. Ему нужно было осмотреться, собраться с мыслями и составить план.

На первый взгляд ситуация казалась патовой. Подпитываться отчаянием от своей жертвы он больше не мог из-за банального похмелья, давить на страхи немного побаивался из-за непредсказуемой реакции. Его демонического присутствия она попросту не ощущала, а значит у Берта не оставалось никаких вариантов, кроме как попытаться усложнить ей жизнь физически.

Однажды ему уже приходилось прибегать к таким методам. Его жертва, успешный адвокат, тоже очень стойко сопротивлялась демоническому воздействию, но сломалась из-за одной единственной папки с документами. Папки, которую Берт вытащил из сейфа прямо перед заседанием суда. Да, метод не самый чистый, но сроки поджимали, а сам Берт тогда уже порядком заскучал.

Он начал со стола Леры. Доверенности, накладные, договора, стикеры с напоминаниями — «свериться с ИП Кидалов», «абонемент Лизе до 12 окт.», «пересдать ферритин», «копии для камералки!!!». Три восклицательных знака. Похоже, что-то важное.

Берт взял папку с целой кипой бумаг, испещрённых цифрами и таблицами, и пробежался глазами по лежащему сверху сопроводительному письму:

«В ответ на ваше требование сообщаем…».

И ниже карандашом «отвезти 11.10».

Сегодняшняя дата. Отлично, именно то, что нужно.

Он вызвал печать перемещения и отправил всю папку в нижнее измерение. К чертям, в прямом смысле слова. Этого должно хватить для первого удара.

К девяти часам утра офис начал заполняться людьми. Валерия Горшина пришла за семь минут до начала рабочего дня, с тёмными кругами под глазами и со стаканчиком кофе в руках. Увидев её, Берт испытал нечто, похожее на мрачное удовлетворение, которое сразу было вытеснено странным чувством — то ли голодом, то ли предвкушением.

Ещё через минуту явилась дочь Генриха, Катя. И, откровенно говоря, на неё Берт тоже возлагал некоторые надежды. Он не сомневался, что эта девушка сможет потрепать нервы его непробиваемой жертве. Он ведь уже видел, как ведёт себя аура Валерии Горшиной рядом с новенькой.

— Доброе утро! — во всеуслышание объявила Катя. Именно объявила, как свершившийся факт.

Раздались вялые ответы, сопровождающиеся гудением включающихся компьютеров и скрипом стульев.

— Кать, что у тебя с рукой?

Услышав голос Леры, Берт снова испытал нечто странное. Ему это очень не понравилось. Похоже, продолжали сказываться последствия энергетического похмелья.

— Я ездила к бабушке, представляете, мы с ней чуть не подрались!

— Господи, из-за чего?

— С бабушкой⁉

— Да с ней всегда так, у неё бывают приступы гнева. Просто обычно я успеваю уйти раньше, но в этот раз…

Берт в болтовню девушки-фонарика даже не вслушивался. Просто наблюдал со своего места за Валерией Горшиной. Та включила компьютер, некоторое время сосредоточенно щёлкала мышкой, потом повернулась к органайзеру для документов…

И замерла.

Похоже, заметила пропажу.

Берт продолжал свои наблюдения, а Лера перебрала все бумаги, открыла ящики, заглянула в коробку с черновиками, затем снова, уже медленно и тщательно, перебрала бумаги на столе. С каждой секундой лицо её приобретало всё более озабоченный вид.

— Танюш, не видела папку с документами для требования?

Соседка ответила отрицательно и тоже начала растерянно осматривать свой стол.

— Кать, а ты не видела папку? — обернулась Лера к дочери Генриха. — Синяя такая, пластиковая…

— Нет. А что она, пропала? Может, в шкаф с первичкой случайно убрали?

— Я её в пятницу здесь оставляла… точно помню…

— Значит сейчас найдётся!

Переполох набирал обороты, к поискам присоединилась ещё одна женщина,

— А что там за документы были? — спросила Катя ещё несколько минут спустя. — Может, проще заново распечатать?

— Я их два дня готовила. Ходила в архив, копировала и заверяла, — слабым голосом отозвалась Лера. — Сегодня их нужно отправить в налоговую, а то оштрафуют.

— И большой штраф?

Берт с расстояния ощущал отчаяние, что волнами расходилось от Валерии Горшиной. Каждая из этих волн казалась ему приманкой, навязчивым сигналом, маяком, который он с трудом мог игнорировать, однако сила воли удерживала его на месте.

Нет, пробовать отчаяние этой женщины сейчас просто опасно. После прошлого раза он и так был не в лучшей форме.

— Девочки, доброе утро! — раздался хорошо поставленный командный голос. В дверях показалась уже знакомая женщина в ярком костюме цвета адского неба. Начальница, кажется. — После обеда еду в налоговую, имейте в виду, что во второй половине дня меня не будет. У кого какие документы на подпись и утверждение есть — приносите до обеда…

Лера порывисто поднялась со своего места.

— Марианна Кирилловна, по поводу документов для встречной проверки… — начала она, будто задыхаясь.

— А, которые по требованию? Забыла тебе сказать, — начальница драматично взмахнула рукой, — наша Ольга Валентиновна ушла на пенсию, теперь нас курирует другой инспектор, и ей не нужны бумажки. Электронные файлы я еще в пятницу отправила, так что вопрос закрыт.

Пару мгновений Берт пребывал в ступоре.

Что значит «закрыт»? Как это вообще понимать?

Ему на помощь пришла дочь Генриха, которая издала радостный вопль, как только начальница скрылась из вида.

— Вот это повезло! Лер, ты рада? Меньше забот теперь?

— Наверное, — пробормотала та растерянно. Выглядела она так, словно всё ещё не могла поверить в собственное избавление. — Два дня работы в пустую, но… да. Наверное, это радует…?

Берт мысленно выругался.

Какова вероятность? Какова чёртова вероятность, что именно эти документы потеряют свою ценность именно в тот момент, когда он решит использовать их против своей жертвы? Вселенная насмехается над ним? Иначе как объяснить то, что каждое действие, которое он предпринимал против Валерии Горшиной, обретало совершенно непредсказуемый эффект?

Берт натурально вскипел, когда все женщины в этом проклятом сером кабинете начали весело посмеиваться.

— Раз уж Марианна Кирилловна сегодня уедет, я отлучусь с работы пораньше, хорошо?

— Конечно, Танюш…

— А я сбегаю после обеда забрать посылку…

— Какой всё же костюм у нашей Марианны, а? Я бы не решилась надеть такой… Вы где-нибудь видели такой оттенок красного?

Видели. Берт его вообще каждый день видел. Более того, он не сомневался, что именно такого цвета сейчас были его глаза, ибо бессильная злость ворочалась внутри, как кипящая лава в жерле адского вулкана. В какой-то момент он не справился с собой и высвободил демоническую ауру, чтобы утихомирить веселящихся женщин. Мигнули потолочные светильники. Берт швырнул сгусток своей ярости к столу Валерии Горшиной, но в последний момент что-то удержало его от прямого вредительства, и импульс угодил в системный блок компьютера.

Раздался хлопок, посыпались искры, и Берт уставился на дымящуюся технику в полной растерянности. Мелкая, совершенно недостойная демона пакость. Однако всеобщий испуганный вскрик и паническая суета, поцарившаяся в кабинете после взрыва, принесли ему некоторое облегчение.

Длилось оно не долго.

Уже через несколько минут в кабинете появились какие-то мужчины, которые забрали сломанную технику. Из-за того, что компьютер Валерии Горшиной вышел из строя, дочь Генриха ушла обучаться к другой женщине в самый дальний угол кабинета, и её раздражающее щебетание теперь едва доносилось до Берта. Лера же просто отдыхала.

Да, похоже, он обеспечил ей внеплановый выходной! Лучше не придумаешь!

Берт вцепился невидимой рукой в переносицу.

Может, у этой женщины есть покровитель из верхнего измерения? Но тогда он должен был заметить присутствие ангела-хранителя рядом с ней! Упустить такое из вида просто невозможно! Да что уж там говорить, Берт стал бы первым, на кого такой хранитель напал бы! Эти святоши вообще не церемонятся с посланниками адской канцелярии.

— Девочки, спущусь вниз за хорошим кофе. Нужно отметить сегодняшнее спасение, — заговорила Валерия Горшина и принялась копаться в своей сумке, — кому что купить?

Прозвучали ответы, Берт к ним не прислушивался. Все его мысли были заняты составлением нового плана.

Сейчас Валерия Горшина поедет в лифте, и в его, Берта, силах подстроить всё так, чтобы она оказалась там одна. А дальше уже никакая удача не поможет ей.

Застрять в лифте — классика. Простое, эффективное и гарантированно вызывающее панику воздействие. Особенно хорошо оно работало на тех, кто склонен к тревожности. Особенно, если помощь приходит не сразу, а часа через три. Что может быть проще, чем сломать человека, который застрял в тесном замкнутом пространстве на высоте нескольких десятков метров над землёй?

Берт выскользнул из кабинета и двинулся на опережение. Коридор пустовал, что было неудивительно — начало рабочего дня. Застыв у кнопки вызова лифта, он на всякий случай проверил печать маскировки, а затем показался силуэт Валерии Горшиной, и Берт практически затаил дыхание.

Она шагала, чуть опустив голову, явно погрузившись в свои мысли. Обычная невыразительная женщина в обычной одежде. Портит ему демоническую карьеру самым необычным способом, и сама об этом даже не подозревает.

Когда лифт прибыл, Лера вошла внутрь, и Берт скользнул следом. Вблизи он особенно остро ощутил восхитительный дразнящий вкус её тёмной энергетики, но справился с собой и сосредоточился на лифтовой кабине, которую и предстояло остановить.

Однако Валерия Горшина не торопилась нажимать кнопку первого этажа. Берт насторожился. В лифте было зеркало — большое, в половину стены, с мутными пятнами и царапинами. И Лера смотрела в него своими широко распахнутыми синими глазами.

Смотрела именно туда, где стоял Берт.

Эта женщина не могла видеть его, однако взгляд её был направлен именно туда, где стоял Берт! И ужас, который отразился на осунувшемся лице Валерии Горшиной, говорил лучше слов.

— Матерь божья… — сдавленно прошептала она.

Ударив по нижнему ряду кнопок, Лера вжалась в противоположную стенку. Берт тоже по инерции отпрянул. Его невидимое и нематериальное тело обдало жаром — целым коктейлем самых ярких эмоций. Какие-то, скорее всего, даже принадлежали ему самому!

Двери лифта открылись, и Лера, спотыкаясь, выскочила наружу.

Шок заполонил все его мысли. Берт продолжал стоять в кабине совершенно один, глядя в

Берт отказывался в это верить. Неужели он провалил задание?

Срыв покровов

Лера вышла на улицу и поёжилась от холода. В лицо посыпалась противная морось, затем из-за спины раздался не менее противный голос:

— Женщина, вы бахилы забыли снять.

Лера непроизвольно поморщилась.

Женщина. Неужели она так постарела за сегодняшний день? Ещё утром к ней в магазине обращались как к «девушке».

Тяжело вздохнув, она вернулась к урне, что стояла у крыльца психоневрологического диспансера и кое-как сняла бахилы. А потом ещё долго боролась с ними, пытаясь выбросить прилипающий целлофан в корзину.

До чего же изматывающий и долгий день. Утром Лера не могла себе даже представить, что окажется в подобном месте.

В диспансер её привела попытка загуглить диагноз по симптомам, которая едва не закончилась панической атакой. Сразу после инцидента в лифте, где она рассмотрела жуткое тощее лицо с пугающими глазами, Лера вернулась в бухгалтерию и приняла корвалол с пустырником. А затем, разумеется, полезла в интернет.

«Зрительные галлюцинации, плохой сон, слабость» — набрала она в строчке поисковика. Результаты не обнадёживали. Шизофрения. Психоз. Отслоение сетчатки. Опухоль мозга.

От последнего диагноза ей стало совсем дурно. В голове пронёсся миллиард мыслей, каждая из которых заканчивалась одними и теми же пугающими до потери пульса вопросами: «Что будет с Лизкой? На кого она останется, случись самое страшное?».

Наверно, именно эти вопросы и толкнули Леру немедленно обратиться к специалистам. Благо у матери остались неплохие связи среди медиков, а потому ей удалось приняться сразу и у невролога, и у психиатра, причём бесплатно. Теперь на руках у Леры были направления на дополнительные обследования, рецепт и предварительное заключение.

Субклиническая депрессия.

Тревожно-депрессивное расстройство под вопросом.

С одной стороны, не так уж и плохо, особенно если не пытаться прикидывать сумму, в которую может обойтись лечение. С другой стороны, ни невролог, ни добрый и улыбчивый психиатр не сумели до конца убедить Леру в том, что лицо в зеркале — это не повод для беспокойства.

И всё же призрачное чувство контроля над ситуацией вернуть получилось, а значит Лера должна двигаться дальше.

* * *

Домой она прибыла в девятом часу. Свекровь, к счастью, осталась с Лизой до самого вечера, и не только осталась, но и наготовила очередных угощений. Открыв дверь квартиры, Лера почувствовала запах пирожков.

— Мама!

Лиза вылетела из кухни и с разбегу кинулась к ней с удушающими объятиями. На пару секунд у Леры выбило дыхание, но она обняла дочь в ответ чуть ли не с отчаянием.

Её малышка. Нет, нельзя сдаваться болезням. Нужно бороться.

— Мы с бабушкой напекли пирожков с яйцом и с повидлом! А я сняла блог, посмотришь потом моё видео? У меня уже восемь просмотров, будет девять.

— Ничего себе, настоящая популярность! — проговорила Лера, стараясь придать голосу хоть какой-то живости.

— Ну… это я ещё не всем друзьям скинула… Будет больше. Ну, может пятнадцать…

— Лиза, дай маме хотя бы разуться, — раздался голос свекрови.

Людмила Петровна появилась из кухни, снимая с талии фартук.

— Лерочка, проходи скорее! Устала, наверно? Я тут похозяйничала немного…

— Спасибо вам большое, Людмила Петровна. Вы просто мой ангел-хранитель. Не знаю, что бы делала…

— Да ну, что ты. Мне только в радость.

— Я вам сейчас такси до дома вызову, — с готовностью проговорила Лера, расстёгивая плащ. — Чтобы вы по темноте не шарахались…

Людмила Петровна начала одеваться, а Лера запустила приложение на телефоне и сосредоточилась на прогрузившейся карте.

— Ой, чуть не забыла! — услышала она восклицание. — Тебя соседка искала. С третьего этажа. Как её… Маргарита?

Лера удивлённо вскинула брови.

— Маргарита Леопольдовна?

— Да-да, она. Странная такая женщина, пришла в парадном халате, и бусы у неё какие-то самодельные… Сказала, что должна тебе свечи вернуть.

Лера едва не застонала. Месяц назад у Маргариты Леопольдовны выбило пробки, и она приходила попросить свечи. Лера отдала всю коробку, в которой хранила свечки для тортов, а теперь жалела об этом.

— Мне, почему-то, отказалась отдавать, — продолжала свекровь, — сказала, что зайдёт позже.

Вот именно поэтому жалела. Лера категорически не хотела, чтобы Маргарита Леопольдовна появлялась в её квартире. Особенно при Лизе.

Маргарита Леопольдовна была… особенной. И об этом знал весь подъезд.

Распрощавшись с Людмилой Петровной, Лера поднялась на третий этаж. У двери, на которой висел венок из сухих пахучих трав, она глубоко вздохнула и нажала клавишу звонка.

Маргарита Леопольдовна как будто только её и ждала.

— А, Валерия, — улыбнулась она, флегматично взглянув из-под пушистых, как два опахала, ресниц. В бархатном халате сливочного цвета и с волосами, собранными в высокую причёску, она походила на адептку тайного масонского ордена. — Карты сказали, что ты придёшь сама. Они редко ошибаются.

— Здравствуйте, Маргарита Леопольдовна. Людмила Петровна сказала, что вы хотели отдать свечки.

— Всё верно. — Соседка по-птичьи склонила голову. — Тут она тебя не обманула, но всему остальному тебе не стоит верить. Проходи.

Лера не хотела проходить. Но Маргарита Леопольдовна уже развернулась и пошла вглубь квартиры, и выбора не осталось.

Квартира была именно такой, как Лера себе и представляла. Напоминала она салон типичной волшебной шарлатанки: задрапированные тканями стены, странные амулеты на каждой свободной поверхности, вместо дверей — шторы из стекляруса. В гостиной и вовсе обнаружился традиционный стол, покрытый тёмной скатертью, колоды таро и хрустальный шар. Ну, куда же без него.

— Садись. — Маргарита Леопольдовна указала на кресло у стола. — Угостить тебя укрепляющим чаем? Карты говорят, тебе это сейчас необходимо.

Лера настороженно прищурилась. А кому это сейчас не необходимо?

— Нет, спасибо. Мне бы только свечи забрать, а то у меня дома Лизка одна…

— О ней не беспокойся. Она под присмотром.

В этот момент у Леры волосы на затылке зашевелились. Потусторонние интонации Маргариты Леопольдовны уже начали вызывать странную смесь ужаса и раздражения.

— Свечи твои я выбросила, на некоторых венец безбрачия был наложен. — Соседка отвернулась к комоду и начала рыться там. — Вот. Эти лучше.

Увидев толстые чёрные свечи в руках у соседки, Лера с трудом удержала вежливое выражение лица. Наверно, будет лучше принять их и побыстрее уйти. Утром она просто вынесет их

— Спасибо, Маргарита Леопольдовна…

Лера уже протянула руки, но внезапно женщина прижала свечи к груди и заговорила строго и сурово:

— Эти свечи для тех, кто больше не спит. А ты проснулась, Валерия. Ты начала видеть.

При других обстоятельствах Лера бы наверняка закатила глаза, но в тот момент почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Это странное совпадение? Или что? Не могла же Маргарита Леопольдовна узнать о её галлюцинациях?

— Я не понимаю, о чём вы.

— Понимаешь, — возразила женщина. — Тени в зеркалах. Силуэты за плечом. Ощущение, что рядом кто-то есть.

— Маргарита Леопольдовна, прекратите меня пугать, пожалуйста, — отрывисто бросила Лера, и в этот же момент соседка шагнула к ней навстречу.

— Около тебя демон, Валерия.

Всё существо сковал ледяной ужас. В горле пересохло, сердце начало распухать в груди. Кажется, от страха даже свело живот.

Где-то в подъезде раздались шаги и голоса, и Лера с трудом отмерла. Однако тело по-прежнему чувствовалось ватным и словно чужим.

— … что?

— Демон. — Маргарита Леопольдовна произнесла это слово буднично, как «курьер» или «сантехник». — Высокий. Светловолосый. Отчаянный. С глазами, — она широко распахнула веки, — цвета пепла. Тебя ему заказали.

Лера выдержала ещё четыре тяжёлых удара сердца. Она очень хотела сказать что-то саркастическое и оскорбительное, развернуться и уйти, но не смогла, потому что вспомнила силуэт с крыльями на автобусной остановке. И тень в офисном коридоре. И то, что видела сегодня в зеркале лифта.

— Я ухожу! — вытолкнула она из себя на выдохе.

— Если хочешь ещё раз увидеть его, возьми мои свечи. Зажги у зеркала — и последний покров рухнет.

Маргарита Леопольдовна сунула ей в руки три связанных красной верёвкой свечи и отступила.

— Ты не должна бояться, — сказала она. — Яблоко от яблони далеко не укатится. От осинки не родятся апельсинки.

Лера не смогла выдавить ничего в ответ. Просто развернулась и торопливо посеменила прочь.

Дома снова пришлось выпить пустырника. Лиза немного отвлекла её рассказами о том, как прошли уроки, затем показала то самое видео с готовкой пирожков. Но когда ближе к ночи Лера осталась один на один со своими мыслями, дурные предчувствия нахлынули с новой силой. И теперь она уже не могла их игнорировать.

Это всё нереально, повторяла она про себя. Абсолютно невозможно.

Но вдруг? Вдруг что-то такое существует?

Часы над дверью в кухне показывали одиннадцать. Потом одиннадцать тридцать. Потом полночь. Лера подошла к окну, подышала в форточку. Оставленные на подоконнике свечи Маргариты Леопольдовны тоже не давали покоя, и Лера поймала себя на том, что то и дело смотрит на них, как загипнотизированная.

Бред. Это полный бред.

Ну допустим, она их зажжёт. И что? Ничего же не произойдёт. Демонов ведь не существует. А Маргарита Леопольдовна — обычная городская сумасшедшая в бархатном халате и с хрустальным шаром. Да и вообще, галлюцинациям есть нормальное, медицинское объяснение: стресс, расшатанные нервы и недосып.

Кстати, о недосыпе — ей давным-давно пора уже было ложиться в кровать. Неимоверным волевым усилием Лера заставила себя пройти в ванную и умыться. Оказавшись в постели, она устроилась на правом боку, обхватив руками и ногами одеяло. Но мысли продолжали крутиться, как на карусели.

Проблема была в том, что врач-психиатр не видел лица в зеркале, а вот Маргарита Леопольдвна описала его очень чётко. Высокий, светловолосый мужчина. Светлые серые глаза.

Совпадение?

Лера села на кровати и с усилием потёрла лицо.

Хорошо. Допустим, она сейчас пойдёт и зажжёт эту дурацкую свечу, просто ради эксперимента. Если ничего не случится, она просто выбросит свечи утром и запишется на дальнейшие обследования ко врачам. А если…

Нет. Не будет никакого «если», потому что демонов не существует.

И всё-таки она встала.

Свечи лежали там, где она их оставила. Развязав красную верёвочку, Лера взяла одну свечу и трясущимися руками зажгла её от газовой конфорки, затем проследовала в ванную.

Полный бред. Гадание на суженого какое-то. Только вместо суженого чёрт пойми кто.

Завернув в ванную комнату, Лера заозиралась по сторонам. Кругом играли блики — на кафеле, на смесителе, на стеклянных бутылочках. И на её нервах. Зеркало над раковиной показывало только замученную женщину с воспалённым взглядом и всклокоченными волосами. Лера подошла ближе и поставила свечу на полку рядом с подставкой для зубных щеток.

Огонёк трепетал, хотя сквозняка не было. Лера продолжала всматриваться в проход за спиной.

Секунда. Две. Десять.

Что-то шевельнулось за её плечом. А затем плотная, человекоподобная тень всплыла в поле зрения.

Высокий мужской силуэт. Широкие плечи. И то самое лицо, что померещилось ей в лифте. В свете чёрной свечи отчётливо прорисовывались впалые щеки, хищный нос и пугающие, словно совиные глаза.

Они смотрели прямо на неё.

Лера хотела закричать, но горло сжалось.

Лицо демона — а это был демон, теперь она знала точно — приобрело ещё более жуткий вид. Брови сдвинулись, взгляд полыхнул мраком.

Он понял, что его раскрыли, и ему это явно не понравилось!

Лера будто со стороны расслышала свой жалобный хрип. Демон шагнул назад, а она в ту же секунду изо всех сил дунула на свечу.

Тьма схлопнулась вокруг неё. Лера бросилась к выключателю, едва не запутавшись в коврике, но яркий электрический свет не принёс никакого облегчения.

Лера стояла в дверях ванной, тяжело дыша и обливаясь холодным потом. Сердце заходилось, будто в приступе.

Демон. За ней действительно следил демон. И никакой психиатр ей с этим не поможет.

Под присмотром

Двумя часами ранее.

Берт был настолько измотан, что даже не последовал за Валерией Горшиной, когда она отправилась к соседке. Ему хватило посиделок у человеческих врачей. Тот, что был психиатром, показался ему самым жутким — из-за улыбки, что не сходила с его лица и из-за ласкового голоса, которым он обращался к своей пациентке.

Поначалу Берт решил, что инцидент в лифте — это полная катастрофа, но понаблюдав за Валерией Горшиной остаток дня, понял, что катастрофа обернулось ему на пользу. Пока эта женщина металась по больницам в состоянии, близком к панике, её аура полыхала таким отчаянием, что Берт в любой момент ждал взрыва. Финального, того самого, который ознаменует его победу над ней.

Именно поэтому он остался.

Сидел на подоконнике в кухне этой крошечной квартиры, смотрел, как за окном проезжают автомобили, и ждал.

Берт ждал ночи. Он собирался воздействовать на свою

Из коридора неожиданно донёсся шум, и Берт машинально замер. В дверном проёме показалась дочь Валерии Горшиной с телефоном в руке и с выражением сосредоточенной деловитости на остром лице.

— Окей, — пробормотала она себе под нос, — раз два три, с вами Лиза… да, пойдёт.

Берт наблюдал, как девчонка прошлёпала к плите и ударила по кнопке электрического чайника. Тот сердито загудел, наполняя кухню монотонным шумом.

— Так. — Лиза откашлялась, подняла телефон и уставилась в него с немного глуповатым видом. — Всем привет! С вами снова Лиза, и сегодня я покажу вам, как правильно заваривать чай для мамы, когда она приходит с работы уставшая. Для папы этот рецепт тоже подойдёт если что.

Берт приподнял бровь. Что она делает? Ведёт репортаж?

— Значит, шаг первый, — продолжала Лиза, поворачивая телефон к чайнику, — нужно вскипятить воду. Это очень важно, потому что если вода будет не горячая, то чай просто не заварится. Моя мама любит с бергамотом, поэтому я возьму вот эту коробочку…

Она потянулась к полке, не выпуская телефон из руки, затем бросила пакетик в чашку. Чайник щёлкнул, сигнализируя о готовности.

— Вода уже вскипела! Видите, он выключился сам, это потому что там специальный механизм. Если у вас нет электрического чайника, и если вам меньше десяти лет, то я не советую вам заваривать чай самостоятельно…

Одной рукой Лиза продолжала держать телефон, а другой потянулась к чайнику. Берт понял, что произойдёт, за секунду до катастрофы.

Девчонка неловко обхватила ручку тонкими пальцами, затем неуклюже приподняла его. Чайник, явно тяжёлый и полный кипятка, качнулся и начал заваливаться прямо на неё.

Внутри будто что-то сжалось.

Берт оказался рядом в ту же секунду. Инстинктивно толкнул чайник обратно на подставку, сам едва не ошпарившись. Несколько капель брызнули на столешницу, но девчонка осталась невредимой.

— Ой! — Она отскочила, чуть не выронив телефон. — Ой блин…

Берт внутренне вскипел, прямо как этот чёртов бурлящий чайник. Непонятное волнение и раздражение захлестнули его разом, он метнул злой взгляд на мнущуюся у стены девчонку и прошипел сквозь зубы:

— Кыш отсюда!

Синие глаза испуганно распахнулись, и дочь Валерии Горшиной стрелой бросилась из кухни.

Облегчения это Берту не принесло. Зачем он вообще её спас?

Она могла получить ожоги, возможно, даже очень серьёзные. Это привело бы Валерию Горшину в такое отчаяние, которого не добиться никакими демоническими манипуляциями! Как ни крути, это было бы ему только на руку!

Но он не дал этому случиться.

Берт опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом и тяжко вздохнул. Ещё и маскировочные чары испортил из-за того, что подал голос. Просто в голове не укладывалось, сколько печатей маскировки он истратил за те два дня, что был рядом с Валерией Горшиной. Кому из коллег скажешь — на смех поднимут!

Мягкий щелчок входной двери заставил его вздрогнуть.

Берт поспешно отступил в дальний угол кухни и всё же призвал новую маскирующую печать.

— Лиз? Зайчик, я дома.

Зазвучали быстрые шаги, а Берт напрягся и полностью обратился в слух. Откровенно говоря, он ожидал, что девчонка выскочит к матери с криками и в слезах, и что начнёт жаловаться на голос, который напугал её на кухне. Но вместо этого из коридора зазвучал абсолютно спокойный разговор:

— Что так долго, мам?

— Прости, соседка заболтала.

Берт осторожно выглянул из кухни. Девчонка стояла перед Валерией Горшиной и трещала про каких-то подписчиков и лайки. Ни слёз, ни испуга. Даже волнения в её голосе слышно не было, будто инцидента с чайником вовсе не происходило.

Странно. Он ведь фактически раскрыл своё присутствие, заговорив с ней. Люди после такого обычно не спят неделями, что уж говорить о детях с их восприимчивой психикой и впечатлительностью.

Неужели Берт и ребёнка Валерии Горшиной не мог пронять? Выходит, это у них семейное? Либо самому Берту уже пора отправляться на демоническую пенсию.

Чёрт побери. Если бы только можно было отмотать время назад и просто не связываться с этой женщиной…

Следующие два часа Берт провёл в состоянии напряжённого ожидания момента, когда его жертва отправится спать.

Он держался в стороне — насколько позволяла крошечная квартира. Наблюдал, как Валерия Горшина бродит из кухни в комнату с отсутствующим видом, как выпивает какие-то капли с резким запахом. Затем она надолго зависла у окна, глядя на чёрные свечи, лежащие на подоконнике.

Свечи Берта, кстати, очень беспокоили. Почему-то от них исходило что-то неприятное, противоестественное. Но он не стал разбираться, потому что Валерия Горшина наконец ушла в спальню.

Из кухни он слышал, как скрипнула кровать, как Лера ворочалась с боку на бок. Потом воцарилась тишина.

Берт удовлетворённо уселся за стол. Теперь оставалось выждать, когда его жертва достигнет глубокой фазы сна, ведь именно в ней эффективнее всего работало демоническое воздействие. Ещё немного терпения. Права на ошибку у него попросту не было.

Дождаться глубокой фазы ему не удалось.

Валерия Горшина встала с кровати и прошла обратно в кухню, застыв у подоконника. В старой растянутой футболке и с лохматой головой она выглядела совсем иначе, и Берт вдруг понял, что смотрит на неё слишком пристально. В полумраке её силуэт на фоне окна казался таким… завораживающим. Магнетическим. Как талантливо написанная картина, в которой был выверен каждый штрих.

В какой-то момент Берт даже поймал себя на мысли, что рассматривает Валерию Горшину совсем не с демонической точки зрения, и немедленно отступил в коридор.

Нужно было срочно взять себя в руки. Сейчас решалась его судьба, вся будущая карьера в адской канцелярии зависела от этой ночи, а он вёл себя как плохо соображающий демон похоти и размышлял о том, как струится тонкая ткань футболки по изгибам фигуры его жертвы!

Снова раздались шаги, которые показались Берту самой желанной приманкой в мире. Несколько секунд он боролся с собой, но потом любопытство толкнуло его в ванную комнату.

В тёмном проёме танцевали жёлтые блики света.

Что происходит? Чем Валерия Горшина решила заняться глубокой ночью в ванной?

Ещё пара осторожных шагов. Берт задержал дыхание и заглянул в проход. Первым в глаза бросился огонёк в зеркале. Пламя беспокойно трепетало, подсвечивая отражённое в зеркале лицо.

Лицо, которое было обращено к нему.

Валерия Горшина через зеркало

В кровь плеснула паника.

Берт отскочил в сторону, призывая печать возвращения. Пульс стучал в висках, как отбойный молот. Так вот что за свечи она притащила с собой! Какой же он идиот, что сразу не проверил их!

Он раскрошил печать так быстро, что пальцы обожгло. Мир вывернулся наизнанку, швырнул его сквозь измерение, и через мгновение Берт уже лежал на полу своего жилища.

Гори оно все адским пламенем

— Ну и что? — мягко произнёс Гдолан, откидываясь на шезлонге. — Ничего страшного не произошло.

Берт застыл посреди кабинета в полном замешательстве. Он только что выложил начальнику всё — про свечи, про зеркало, про то, как маскировка слетела полностью, — и ожидал чего угодно, но не такой реакции.

— Ты меня вообще слышал? — медленно переспросил он. — Жертва меня раскрыла. Она видела моё лицо.

— Слышал, слышал. — Гдолан лениво взмахнул рукой с золотым перстнем. — Присядь, Берт. Ты весь на нервах.

— При чём тут нервы, я…

— Присядь.

Что-то в голосе начальника заставило Берта подчиниться. Он опустился в кресло около шезлонга и только тогда заметил на столике шефа два бокала с янтарной жидкостью.

— Коньяк, — улыбнулся Гдолан, пододвигая один бокал к нему. — Весьма недурственный, попробуй.

Даже отвечать на это предложение не хотелось.

— Я провалил заказ, — озвучил Берт мрачно, — а ты предлагаешь мне это отметить?

— Ты не провалил его, — с ласковым упрёком поправил Гдолан. — Ты столкнулся с аномалией. Это совершенно разные вещи.

— Результат один.

— Берт, дорогой мой, за сто лет ты закрыл больше заказов, чем весь наш отдел вместе взятый. Один сложный случай ничего не меняет. Ты по-прежнему лучший.

Хотелось поспорить, но сил не было. Берт отклонился на спинку кресла, внимательно наблюдая за расслабленной рожей Гдолана. Что-то было не так в этом разговоре, но он не мог понять что именно.

— Я не буду об этом докладывать. И повышение твоё никуда не денется, — продолжал шеф. — Я уже поговорил с кем надо. Всё решено, осталось только бумаги оформить. Так что выбрось эту ерунду из головы.

— Ерунду?

— Ну да. Подумаешь, жертва увидела твоё лицо. Люди видят много всего. Половина из них потом убеждает себя, что им показалось. А вторая половина идёт к психиатру и получает таблетки. Через неделю она и думать забудет о каком-то там отражении в зеркале.

Едва ли. Такая женщина не забудет. И к психиатру она уже ходила, так что таблетки её не убедят.

— Меня беспокоит другое, — продолжил Гдолан, резко посерьёзнев. — Ты себя совсем загнал, даже внешне это уже заметно. Когда ты в последний раз нормально отдыхал?

Берт открыл рот, чтобы ответить, и не смог вспомнить.

— Вот видишь. Дело именно в этом. Всему есть предел. Даже лучшие демоны иногда должны брать паузу.

Внутри вспыхнуло раздражение. Совсем не об этом Берт хотел говорить с начальником. Вообще-то, он и сам не знал, о чём конкретно хотел говорить. В мыслях была только Валерия Горшина.

— Я в порядке, — вздохнул он.

— Нет, не в порядке. Послушай меня: ты сейчас возьмёшь отпуск. Две недели, три — сколько понадобится. Отдохнёшь как следует, придёшь в себя, а потом вернёшься свеженьким и полным сил. Договорились?

Берт хотел возразить, но усталость вдруг навалилась на него со всей силой.

— А заказ? — спросил он вяло.

— О заказе не беспокойся. Асмодей уже в курсе, он с радостью возьмётся за эту аномальную женщину. У него как раз образовалось окно в расписании.

Уже в курсе? Всё уже было решено заранее?

— Гдолан… Ты знал, что я провалюсь?

Ответ даже не требовался — начальник улыбнулся ему тёплой, отеческой улыбкой.

— Я ещё в прошлую нашу встречу понял, что этот заказ будет непростым. Как ты думаешь, зачем я тут сижу? — Берт непонимающе нахмурился, а Гдолан поправил себя: — то есть лежу. Моя роль, как начальника, и состоит в том, чтобы подстраховывать и направлять. Ну и, конечно же, заботиться о том, чтобы мой лучший сотрудник не выгорел.

Берт поморщился, но промолчал. Будь он действительно лучшим, то сразу бы распознал разоблачающее пламя на свечах, что притащила домой его жертва. Как он вообще допустил подобный просчёт? Где были его глаза?

Неужели и правда потерял хватку и концентрацию из-за усталости?

— Хорошо, — снова вздохнул он, откинув голову на спинку кресла. — Я возьму отпуск.

— Вот и чудно! Я слышал, в шестом круге открыли новый курорт, — подхватил Гдолан с энтузиазмом. — Серные источники, грязевые ванны, всё как полагается. И обязательно загляни в отдел низменных страстей, ты ведь наверняка давно не навещал э-э… своих подруг? Лилит я видел буквально на днях, она спрашивала про тебя.

Эти намёки слышать было уже совсем невыносимо.

— Я подумаю.

— Подумай, Берт, подумай. Главное — не вини себя. Ты сделал всё, что мог. А эта женщина… ну, бывают такие аномалии. Но и на неё найдётся управа!

Берт кивнул и поднялся с кресла. Последняя фраза почему-то царапнула его слух. Захотелось как можно скорее уйти из кабинета шефа, поэтому он попрощался и направился к двери.

— И заходи ко мне, когда вернёшься с отдыха! — раздалось уже из-за спины. — Отметим твоё повышение как следует.

В приёмной Берт несколько мгновений наблюдал за тем, как секретари Гдолана перебирают бумаги. Один из чертей сшивал стопку бланков здоровенной иглой, и от усердия даже высунул наружу свой синий язык.

Интересно, как долго Берту будут мерещиться глаза Валерии Горшиной?

— Что-то хотели, господин Аштарот? — пропищал один из секретарей.

Да. Стереть себе память.

— Заявление на отпуск, — ответил Берт.

Ему тут же услужливо протянули нужную бумагу, и он принял её с тяжёлым сердцем.

Он должен был испытывать облегчение. Для плохого настроения просто не было причин: повышение никуда не делось, впереди — заслуженный отдых. Но вместо облегчения внутри ворочалось что-то тягостное и неприятное. Раздражение? Разочарование?

Нужно перестать думать об этой женщине.

Хватит. Не его это дело. Больше не его.

* * *

Больше всего на свете Асмодей любил задания, где нужно внедряться в женские коллективы. Какое же

Он вышел из отдела кадров и не смог удержать расползающуюся по лицу довольную улыбку.

Слишком легко. Даже немного скучно.

В кабинете за спиной остались две женщины — специалистка по подбору персонала и её начальница, — и обе сейчас наверняка обмахивались бумагами и шёпотом обсуждали нового штатного аудитора Алексея Асмодеева.

Ещё бы. Он проворачивал подобное тысячи раз. Человеческие женщины были до смешного предсказуемы. Правильная улыбка, взгляд чуть дольше положенного, лёгкое и ненавязчивое прикосновение к руке — и вот они уже краснеют, теряют нить разговора и путаются в собственных же мыслях. Даже демоническую ауру подключать не нужно.

Всего две минуты ему понадобилось, чтобы специалистка по кадрам начала очаровательно заикаться, а её начальница трижды поправила причёску, а потом отошла к окну, чтобы подкрасить губы.

Бедняжки. Наверно, ещё никогда в жизни не встречали такого роскошного мужчину.

Асмодей неторопливо прошёл по коридору, смакуя первую за сегодняшний день победу. Впереди, у входа в зал переговоров, показалось зеркало, и он не смог пройти мимо. Нет, разумеется, его внешний вид в проверке не нуждался — Асмодей прекрасно знал, как выглядит. Просто… почему бы и нет? Ведь именно в зеркале он мог увидеть совершенство.

Одно только его лицо можно было отнести к произведениям искусства: идеальные скулы, чувственные губы, нос с лёгкой горбинкой, добавляющей характера. Чуть раскосые глаза придавали его лицу экзотичности и заставляли женщин гадать о его происхождении. Разумеется, угадать пока не удавалось никому, ибо нормальным людям даже в голову не приходило, что среди них могут жить демоны.

Асмодей поправил галстук, скользнул пальцами по волосам, собранным в идеальный низкий хвост, и одарил своё отражение порочной улыбкой. Всенижний, как же он был хорош!

В этот момент он даже немного завидовал своей жертве. Она ещё не представляет, что её ждёт!

— А, вот вы где, Алексей!

Обернувшись, Асмодей увидел невысокого полноватого мужчину с залысинами. Заместитель директора по общим вопросам, кажется.

— Пойдёмте, Алексей, познакомлю вас с коллективом!

— С удовольствием, — вежливо отозвался Асмодей, — Буду очень признателен. Мне уже не терпится влиться в вашу дружную команду.

Замдиректора смущённо улыбнулся в ответ. Мужчины тоже были предсказуемы — им нравилось, когда красивые люди выказывали своё уважение. Главное не переборщить, иначе поймут не правильно.

Они вместе двинулись по коридору, а Асмодей уже мысленно потирал руки в предвкушении первой встречи с новой жертвой.

Итак, Валерия Дмитриевна Горшина. Тридцать шесть лет, разведена. Отношений нет. Мать-одиночка. Судя по досье, идеальная мишень для демона похоти. Однако для Асмодея эта женщина была идеальной жертвой ещё по одной причине. Он случайно узнал, что Берт, его давний знакомый и соперник, который то и дело вытеснял с доски почёта адской канцелярии его великолепную фотографию, не справился с заказом и облажался. Асмодей не знал подробностей, но и без них чувствовал острое злорадное удовлетворение. Победа над жертвой Берта будет в некотором смысле означать и победу над самим Бертом. Можно ли было представить себе более удачно сложившиеся обстоятельства?

— А вот и наша бухгалтерия! — объявил замдиректора, толкая дверь. — Девочки, познакомьтесь, это наш внутренний аудитор! Алексей Львович Асмодеев.

Асмодей шагнул в кабинет, заложив ладони в карманы строгих классических брюк, и окинул помещение внимательным взглядом. Серые стены, жёлтый потолок и ряды столов с компьютерами, за которыми сидели женщины разного возраста и комплекции. Все как одна уставились на него с выражением, которое он знал слишком хорошо. Заинтересованность. Восхищение. Трепет.

— Доброе утро, милые дамы, — заговорил он, мастерски добавляя в голос бархатную хрипотцу. — Меня зовут Алексей. Буду рад сотрудничать с вами.

Кажется, по кабинету пронёсся лёгкий вздох. Асмодей мысленно усмехнулся. Рыбки в аквариуме. Одна примитивнее другой. Он медленно обвёл взглядом присутствующих, запоминая лица и отмечая реакции. Та, что с рыжими волосами, уже дышит чаще. Та, постарше, пытается делать вид, что ей всё равно, но глаза бегают слишком красноречиво. Та, молоденькая, в цветастом платье и розовой кофточке — вообще забыла закрыть рот. А Валерия, которую он легко узнал благодаря фотографии, смотрела на него остекленевшим взглядом.

Ему хватило секунды, чтобы по-мужски оценить свою новую жертву: ничего примечательного. Но и отталкивающей её не назовёшь. Наверняка, она только расцветёт, когда он пробудит в ней настоящие чувства.

Асмодей перехватил взгляд Валерии и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у женщин слабели колени. Одновременно на всякий случай выпустил мягкий импульс демонической силы. О да, его жертва должна сразу почувствовать особое отношение.

Валерия ещё некоторое время смотрела на него, потом повернулась к соседке и, прикрыв рукой рот, шёпотом спросила:

— Танюш, я прослушала. Как уж его отчество…?

Чуткий демонический слух уловил каждое слово, но Асмодей не сразу смог в эти слова поверить. Она прослушала? Его? Демона, каждое слово которого женщины ловят с открытым ртом?

— Львович, — еле слышно подсказала соседка, бросая на него восхищённый взгляд.

— А, как у Жириновского, — отозвалась Валерия и быстро начеркала что-то на стикере.

— Жириновский же Вольфович. Был.

— Угу, точно.

Асмодей стоял посреди бухгалтерии, окружённый женщинами, которые смотрели на него как на сошедшего с небес ангела, и чувствовал, как его безупречная маска даёт трещину.

Угу, точно?

И это всё? Валерия больше ничего не хотела про него сказать?

Интуиция Асмодея дёрнулась в судороге.

Судя по всему, Берт не просто так провалил задание. Да, у него определённо были причины.

Любовная атака

Только на третий день после инцидента с демоном и свечой Лера смогла вернуться к более-менее нормальному существованию. Первые два дня прошли как в тумане. Она механически занималась рутинными делами, отводила Лизу в школу, сидела на работе, но скорее как физическая оболочка.

Нет, разумеется, Лера пыталась получить больше подробностей о демоническом преследовании у соседки, но не преуспела в этом. На следующий же день она поднялась к квартире Маргариты Леопольдовны и не застала её дома. Лера приходила ещё дважды — на следующее утро и вечером, — однако за дверью стояла лишь тишина. Либо Маргарита Леопольдовна уехала, либо просто не хотела открывать. Учитывая, что именно её свечки запустили весь этот кошмар, Лера склонялась ко второму варианту.

Поэтому пришлось справляться самостоятельно. Лера никогда не была особенно религиозной, но ради борьбы с демоном готова была обратиться даже к вере. Отпросившись

Она не была уверена, что сможет произнести это вслух: «Меня преследует демон».

Иконки Лера расставила по углам квартиры, затем побрызгала двери и пороги святой водой. В Лизкиной комнате она даже припрятала две бутылочки с этой водой под кроватью, а в портфель тайком сунула маленькое изображение Николая Чудотворца — эту карточку с текстом молитвы когда-то подарила свекровь на крестины. Дочь, конечно, ничего не знала, да и не должна была знать. В крайнем случае, Лера готова была эвакуировать Лизу к бывшему мужу. Но этого не потребовалось, ибо иконы и святая вода, кажется, работали.

Лера зажигала свечи Маргариты Леопольдовны ещё несколько раз после инцидента. Пламя горело ровно и спокойно. Никаких теней, никаких жутких силуэтов в зеркале.

Единственное настораживало Леру: победа над демоном далась ей как-то слишком легко. Уж не было ли здесь подвоха?

— Валерия Дмитриевна, можно отвлечь вас на минуточку?

Лера вздрогнула и вынырнула из размышлений. В дверях бухгалтерии стоял Алексей Львович Асмодеев — тот самый штатный аудитор, которого им сосватали на прошлой неделе. Очень странный мужчина, который каждый день являлся на работу в новом деловом костюме и вёл себя при этом крайне подозрительно.

— Слушаю, — выдавила Лера, старательно всматриваясь в рабочий монитор.

Асмодеев направился к её столу, а в кабинете разом затихли клавиатуры и мышки. Только Таня что-то аккуратно печатала. Наверняка строчила в рабочий чат.

В целом, Лера была не против чьих бы то ни было визитов в бухгалтерию, но Асмодеев в девяноста случаях из ста заявлялся именно к ней. Три дня он ходил вокруг неё кругами, задавал странные вопросы, смотрел этим своим взглядом и улыбался так, словно она должна ему денег. Это уже стало порядком настораживать.

— Мне нужно обсудить с вами несколько вопросов по авансовым отчётам, — сказал он, присаживаясь на стул сбоку от её стола. — Надеюсь, вы не против?

— Конечно.

— Замечательно.

Вместо того, чтобы перейти к вопросам, он многозначительно улыбнулся. У Леры запульсировало в виске.

— Я нашёл пару ошибок в чеках, но не буду акцентировать на этом внимание вашего руководителя, — продолжал он, не спуская с неё глаз, — Хочу сказать, что я восхищён. У вас очень… внимательный подход к документации. Честно говоря, далеко не каждый опытный бухгалтер может похвастаться этим…

Асмодеев выдержал паузу, явно ожидая реакции.

— Э-э, спасибо.

— Ошибок по вашему участку вообще очень мало, — он чуть подался вперёд и понизил голос: — Но перед годовой отчётностью нам с вами необходимо провести инвентаризацию.

Нам с вами? Краем глаза Лера увидела, как соседка Таня поражённо накрыла рукой рот.

Значит, не показалось. Господи, только этого ей и не хватало.

— Инвентаризация запланирована на ноябрь, Алексей Львович. Состав комиссии уже утверждён, — сказала Лера. — Как только мы с завскладом проведём её, я отправлю вам все акты по почте.

По холёному лицу Асмодеева промелькнуло замешательство.

— Хорошо, — медленно произнёс он. — Но я хотел бы проконтролировать и процесс тоже. Вы же понимаете, процесс важен не меньше, чем результат. А с опытным специалистом процесс проходит гораздо, гораздо приятнее.

Лера просто не поверила своим ушам.

Когда её жизнь успела превратиться в плохую комедию? И как теперь игнорировать Танины большие глаза за спиной Асмодеева?

— Алексей Львович, — начала Лера после неловкой паузы, — наш завскладом Иван Лаврентьевич очень опытный специалист. В этом году мы отметили его юбилейный стаж работы, он уже тридцать пять лет как работает на складе. Вам не о чем беспокоиться, он знает о процессе проведения инвентаризации всё, что только можно.

Снова молчание.

— Алексей Львович, — продолжила Лера, изо всех сил стараясь не сорваться, — у меня квартальный отчёт, а ещё реестр для отдела снабжения нужно отправить до конца дня. Если вопросов ко мне нет…

Она выразительно взглянула на Асмодеева и даже стиснула зубы.

Уйди, пожалуйста, уйди.

Ещё несколько мгновений она усиленно транслировала ему эту мысль, и, кажется, добилась своего. Асмодеев отстранился.

— Как скажете, — произнёс он наконец. Голос прозвучал резко и даже обиженно, но какая сейчас разница.

Он с плавной грацией поднялся на ноги и направился к выходу, как вдруг в дверях кабинета возникла Катя.

— Алексей Львович! Вот вы где!

Это было удивительно, но Лера заметила, как за одно мгновение плечи аудитора напряглись, а идеально ухоженные руки сжались в кулаки.

— А я вас по всему зданию ищу! В финансовом отделе сказали, что вы пошли к нам! И как же так получилось, что мы с вами разминулись?

— Екатерина, — произнёс он, явно насторожившись. — Зачем вы меня искали?

— Это вам!

Катя решительно прошагала вперёд и сунула ему в руки контейнер.

— Что это?

— Обед! — объявила Катя. — Я сама его приготовила! Вы же вчера сказали, что не успели захватить перекус, и я подумала, это же ужас, человек голодает, а никому вокруг дела нет! Но теперь вы можете не беспокоиться о своих обедах! Я возьму их на себя!

Лера вдруг почувствовала, что её губы против воли начали растягиваться в улыбке и закусила щеку изнутри. Когда в углу экрана выскочило сообщение рабочего чата: «Попал мужик!», она едва не хрюкнула.

— Екатерина, я не могу это принять… — раздался твёрдый голос Асмодеева

— Почему? — Он вручил контейнер ей обратно, а Катины глаза мгновенно наполнились тревогой. — Вы вегетарианец? Ой, как же я об этом сразу не подумала! Господи, какая я дура, надо было сначала спросить…

— Нет, я не вегетарианец, просто…

— Тогда что? — пылко спросила Катя, шагнув ближе. Асмодеев отступил. — У вас аллергия на глютен? Я читала, сейчас у многих аллергия на глютен. Или на лактозу? Там есть немножко сыра, но я могу завтра сделать без сыра!

— Завтра точно не нужно, — Асмодеев поднял руку в защитном жесте. — Меня завтра в обед здесь не будет.

— Тогда, можно я дам вам свой личный номер? А вы будете писать мне по вечерам пожелания по обеду. Или не обязательно по обеду, я ведь не только готовить умею…

— Я ни капли не сомневаюсь в

Асмодеев шагнул в сторону, а Катя, явно почуяв, что добыча пытается ускользнуть, снова затараторила:

— Как же лишнее, когда даже в заповедях говорится, что нужно помогать ближнему! Вы ведь сюда пришли, чтобы помогать нам, а наш долг — помогать вам в ответ!

Асмодеев издал какой-то странный звук, и Лера даже пожалела, что не могла видеть в этот момент его лица. Фееричное, должно быть, зрелище.

— Екатерина, — строго проговорил аудитор. — Я очень… тронут. Но мне нужно идти. Работа. Очень много работы.

Он прошагал к двери плавной, но немного торопливой походкой, а как только скрылся из вида, Катя приземлилась на стул рядом с Лериным столом и счастливо вздохнула:

— Какой он… Классный и скромный.

— Скромный? — изумилась Лера.

— Ну да! Вы видели, как он смущается, бедненький?

Не видела, но очень сомневалась, что это было именно смущение.

— Мне показалось, — осторожно проговорила Лера, — что он твоего напора… будто немного испугался.

— Да какой же это напор! Он просто не привык, что о нём заботятся. А мужчинам это нужно, знаете. Они без заботы как цветы без воды.

На это Лере нечего было сказать. Она уже хотела вернуться к своему реестру закупок, но Катя снова заговорила:

— Он ведь совсем недавно к нам в город переехал. Мне в отделе кадров сказали. Судя по записям в трудовой книжке, он вообще очень издалека приехал… И ему наверно сейчас очень тяжело. Я прямо интуицией чувствую, что он нуждается во мне.

Катя ударилась в рассказ о своей феноменальной интуиции, которая однажды помогла ей спасти от стирки оставленную в старых джинсах тысячную купюру, а Лера усиленно соображала.

И зачем она вообще переубеждает эту девушку? Чем сильнее Катя будет добиваться Асмодеева, тем реже он будет заходить к ней самой. С какой стороны не посмотри — все в плюсе.

— Катя, мне кажется, ты права, — вклинилась Лера в её сумбурный рассказ. Пришлось перетерпеть ощутимый укол совести, но она продолжила: — Я тоже заметила, как Алексей Львович реагирует на тебя.

— Как?

— По-особенному.

Ваши демоны — вы и спасайте!

В конце коридора мелькнуло розовое пятно. Асмодей среагировал мгновенно — толкнул ближайшую дверь и нырнул внутрь, не глядя. Затаив дыхание, он прижался спиной к двери и прислушался.

Стук каблуков удалялся. Пронесло.

Он выдохнул и осмотрелся. Укрытием в этот раз ему послужила подсобка. Совершенно недостойное место для демона, чьё имя когда-то заставляло трепетать целые города, но выбирать не приходилось. Розовая кофта означала Екатерину, а Екатерина означала проблемы.

Эта девица преследовала Асмодея всю неделю. Поначалу просто пыталась его накормить, но в последние пару дней уже открыто намекала на большее. Она находила его везде: в столовой, в коридоре, в переговорной. Однажды даже подкараулила у туалета, куда он ходил просто чтобы не вызывать подозрений. И при других обстоятельствах Асмодей бы без колебаний и с удовольствием взял то, что ему предлагают, но конкретно в случае с Екатериной сделать этого не мог. Ведь он очень хорошо понимал женскую психологию. Как только эта неугомонная особа получит своё, она растрещит об этом на всю бухгалтерию, а это в свою очередь поставит крест на задании Асмодея.

Хотя его задание и так было под угрозой.

Асмодей осторожно приоткрыл дверь подсобки, убедился, что коридор пуст, и вышел наружу. Теперь нужно добраться до кабинета.

В это было трудно поверить, но элементарный заказ на соблазнение матери-одиночки обернулся для Асмодея настоящим кошмаром. В первую очередь потому, что его жертва, Валерия Горшина, вообще не чувствовала демонического воздействия. Сколько бы раз он не применял к ней свою силу, она не реагировала. Но это ещё не всё. Мало того, что она не отзывалась на его импульсы соблазнения, даже элементарный флирт с ней заканчивался — как бы это точнее описать — унижением. По какой-то причине Валерия с первой встречи смотрела на Асмодея как на предмет мебели. Нет, даже хуже, как на очень надоедливый предмет мебели, который всё время оказывается на пути. На него, красивейшего и желаннейшего демона адской канцелярии!

Асмодей добрался до своего кабинета, закрыл дверь на ключ и рухнул в рабочее кресло. В голове роились вопросы, на которые у него не было ответов.

Всенижний, что не так с Валерией Горшиной? Асмодей уже десяток раз перебрал все возможные варианты.

Фригидность? Не исключено, но за долгую карьеру ему уже попадались фригидные женщины, и он очень успешно их от этого недуга излечивал.

Возможно, травма? Да, развод мог оставить глубокие шрамы, но травмированные женщины обычно реагировали на него ещё острее. Искали в нём утешения, шанса доказать свою востребованность.

Тогда что? Чем Валерия отличалась от остальных? Тем, что ничего не хотела?

Да, у неё был тусклый вид и уставший взгляд. Пожалуй, рядом с ней даже витала странная неживая энергетика. И вела себя Валерия так, словно вообще ни к чему не испытывала интереса. Асмодей напряг память.

Ладно, возможно, один раз он всё же был свидетелем того, как эта женщина оживилась, когда услышала новость о дополнительной квартальной премии, но на этом всё!

Может ли быть, что мортидо в ней одержало победу над либидо?

Асмодей, как демон, работающий с либидо знал, что в каждом человеке борются два начала — влечение к жизни и удовольствию, и тяга к саморазрушению и небытию. Именно первое было его профессиональной сферой. Он мастерски воздействовал на либидо, усиливал его, превращал в одержимость.

А если первого у его жертвы попросту не было?

Асмодей побарабанил пальцами по столу, затем призвал конверт с заказом и достал фотографию Валерии Горшиной.

Это могло многое объяснить, подумал он, всматриваясь в пустые глаза своей жертвы. И это было проблемой. Он понятия не имел, как соблазнить человека, у которого атрофировалось само желание. Его методы работали с теми, в ком ещё теплился огонь. Валерия же была… не мёртвой, нет. Но и не вполне живой.

С другой стороны, это совсем не объясняло, почему заказ на эту женщину провалил Берт.

Берт — демон отчаяния, мортидо — это его территория. Если Валерия действительно настолько погружена в мортидо, она должна была стать для Берта лёгкой добычей. Но он тоже не справился. Почему?

Асмодей с усилием потёр ладонью лицо. Возможно, ему стоит нанести Берту визит. Конечно, с гораздо большим удовольствием он нанёс бы ему поражение, но

* * *

К вечеру у Асмодея созрел ещё один план. Самый последний, в основе которого лежало то единственное, что вызвало у Валерии интерес. Деньги.

Если на жертве не сработало его обаяние, это не означало, что не сработает статус. Деньги, власть, красивая жизнь. Всё то, на что падки человеческие женщины испокон веков. Валерия — мать-одиночка, которая, судя по зарплате, вечно считала копейки. Наверняка она мечтает о мужчине, который обеспечит ей и дочери достойную жизнь. Нужно лишь показать ей, что он — именно такой мужчина.

Первым делом Асмодей арендовал самый дорогой автомобиль, который только смог найти в городе. Шикарный чёрный порш даже у него, демона адской канцелярии, вызвал неподдельное восхищение, а уж простая женщина должна голову потерять от одного только взгляда на сверкающий кузов!

Ровно в шесть вечера Асмодей был у крыльца офисного здания. Он стоял у водительской двери, небрежно прислонившись к капоту, и поигрывал брелком на пальце. Поза была отрепетирована перед зеркалом. Чёрный деловой костюм и небрежно накинутое на плечи пальто сидели на нём безупречно. Асмодей даже устроил диверсию на автобусной остановке, откуда Валерия уезжала домой. Ради ямы, что красовалась теперь на дороге, ему пришлось воспользоваться печатью разрушения, которую адская канцелярия выдавала поштучно и только под отчёт, но Асмодей ни о чём не жалел.

Вскоре сотрудники потянулись на улицу. Татьяна из бухгалтерии споткнулась на ровном месте, увидев его около авто, начальница отдела кадров замедлила шаг, будто надеясь, что Асмодей её окликнет. Даже охранник на вахте присвистнул, разглядывая машину.

Но Асмодей ждал Валерию.

Она вышла через десять минут, не глядя по сторонам спустилась по крыльцу и пошла по своему привычному маршруту. Чёрный порш просто остался незамеченным!

— Валерия Дмитриевна! — окликнул её Асмодей, всеми силами стараясь держать обаятельное лицо. — Подвезти вас до дома?

Когда она обернулась и окинула взглядом его и его машину, на осунувшемся лице наконец появилась новая эмоция. И это был страх. На мгновение её глаза испуганно расширились, взгляд метнулся в сторону, но Валерия взяла себя в руки и вежливо ответила:

— Спасибо, не нужно.

И пошагала быстрее к остановке.

— Подождите! — Асмодей догнал её в несколько шагов. — Валерия Дмитриевна, не подумайте ничего плохого, я просто заметил, что остановку огородили. А до ближайшей идти очень неудобно.

Это сработало — женщина застыла в полной растерянности. Было видно, что ему удалось застать её врасплох, и Асмодей продолжил давить:

— Я всё равно еду на Ленина, подброшу куда скажете, хоть до магазина, хоть до дома.

Кажется, Валерия начала колебаться.

Ещё бы. Перспектива пешком добираться до ближайшей остановки явно проигрывала возможности быстро и с комфортом добраться до дома. Но прежде, чем Валерия успела дать ответ, позади раздался громкий крик.

Асмодей обернулся и похолодел.

На ступеньках крыльца в позе умирающего лебедя лежала Катя. Одна нога была неестественно подвёрнута, руки раскинуты по сторонам. Голова же обращена точно в их сторону.

— Ай-ай-ай! — причитала она. — Моя нога! Я упала! Кажется, я подвернула ногу!

Валерия среагировала мгновенно: бегом подлетела к девушке и присела рядом на корточки.

— Кать, чем ты ударилась? Где болит?

— Нога! — скривилась та с мукой на лице. — Очень больно! Ай!

Асмодей же до последнего не хотел приближаться к крыльцу. Что-то в этой сцене вызывало у него смутные подозрения. Он видел много падений за свою долгую жизнь — и настоящих, и притворных. Это определённо было…

— Ой, мне плохо! Кажется, я теряю сознание!

Как же неправдоподобно она играет! Но даже так умудряется портить ему жизнь.

— Алексей Львович! — Валерия обернулась и подняла на него встревоженный взгляд. — Помогите! Нужно отвезти её в травмпункт!

Кажется, ловушка захлопнулась. Асмодей вдруг осознал, что его только что обыграла ушлая человеческая девица. И не просто обыграла! Она развеяла в прах последний шанс хоть как-то сблизиться с Валерией Горшиной!

Он обязан наказать Екатерину за это. Всенижний свидетель, он сделает это при первой же возможности!

— Алексей Львович, вы же на машине! Быстрее!

А может, ему ещё удастся повернуть операцию по спасению Екатерины себе на пользу? Если они с Валерией вместе отвезут её в больницу, это может сблизить их?

Асмодей подошёл к лежащей на ступенях девушке и наклонился.

— Екатерина, вы можете встать?

— Не-е-ет, — простонала она, прикрыв глаза. — Мне так плохо… Голова кружится… Я не чувствую ног…

— Вы только что сказали, что нога болит.

— И болит тоже!

Валерия смотрела на него выжидающе. Делать было нечего, Асмодей глубоко вздохнул, подхватил Катю на руки и выпрямился. Она тут же вцепилась в его шею мёртвой хваткой.

— Вы сможете отвезти её в травмпункт? — спросила Валерия. — Это недалеко, где тридцатая больница.

— А вы?…

— А я… Кать, мне поехать с тобой?

— Нет! — будто даже возмущённо ответила девушка.

— Я так и подумала. Алексей Львович, — обратилась к нему Валерия с видом очень серьёзным и обеспокоенным. — Пожалуйста, позаботьтесь о Кате.

С этими словами она развернулась и пошагала прочь.

Ужасно хотелось выругаться или что-нибудь сломать. Демоническая кровь буквально закипала в жилах. Асмодей уже хотел уронить Екатерину прямо на асфальт, но вдруг почувствовал, как её пальцы скользнули по его груди. Потом осторожно просунулись между пуговицами рубашки прямо к голой коже.

Асмодей похолодел.

Нет, этой девушке не место среди людей. По ней давно плачет адская канцелярия.

Нежданные гости

Отдых Берта длился уже шестой день, а он так и не смог убедить себя в том, что его отправили в отпуск. Отпуск — это формальность. Фактически же его отстранили от задания. Наверно поэтому он пробыл на серных источниках всего два дня, а потом снова вернулся домой. Праздновать было просто нечего. Встреча с Лилит тоже не задалась, как демоница ни старалась отвлечь его от тягостных мыслей.

Берт в этих мыслях пребывал непозволительно долго, и пока не находил оттуда выхода.

На седьмой день отпуска в дверь его жилища неожиданно постучали.

Берт поднялся с кровати, пересёк комнату и открыл. На пороге стоял Асмодей.

Выглядел он как и полагалось выглядеть демону похоти: кожаные штаны, кожаная куртка на голый торс, чёрные волосы собраны в этот его фирменный хвост. Но что-то было не так. Куда-то делась его абсолютная, незыблемая

Да, Асмодей её где-то растерял. Интересно, где?

— Берт, дружище, — улыбнулся он натянуто. — Рад тебя видеть! Зашёл повидаться, пригласишь?

При других обстоятельствах — вряд ли. Они с Асмодеем никогда не были друзьями. Скорее коллегами, которые время от времени соревновались за место на доске почёта адской канцелярии. Но едва услышав неловкое приветствие, Берт почувствовал мрачное удовлетворение. Он уже понял причину визита. И, к собственному удивлению, теперь даже жаждал подробностей.

— Заходи, — он распахнул дверь шире.

Асмодей прошагал внутрь, остановился у книжного шкафа, скользнул отсутствующим взглядом по корешкам. Потом прошёл к окну, постоял там, разглядывая небо с таким видом, будто пытался прочитать в багровом зареве какие-то знаки.

Бедолага, наверное, не знал, как начать. Берт молча опустился в кресло и стал ждать.

— Как вообще дела? — наконец спросил Асмодей, присаживаясь на подоконник. Тон его был нарочито небрежным. — Как отпуск?

— Ты тоже провалил заказ на Валерию Горшину?

Имя вырвалось само. И лицо его собеседника сразу выдало ответ.

— Ну, об этом ещё очень рано говорить, — будто оскорблённо отозвался Асмодей. На идеальных скулах заиграли желваки, а в глазах мелькнуло что-то похожее на затравленность. — Как я понял, — продолжил он после паузы, — ты тоже столкнулся с трудностями, не так ли?

— Да, — на удивление легко признался Берт.

— И что, есть какие-нибудь идеи, почему она не восприимчива к демоническому воздействию?

Вот оно. Внутри разлилось странное облегчение, тёплое и приятное. И оно было связано не только с тем, что Берт теперь не единственный демон, потерпевший поражение от Валерии Горшиной.

Она не упала в объятия Асмодея.

Эта непрошенная мысль принесла с собой что-то, подозрительно похожее на радость. Берт попытался её отогнать, но она уже укоренилась, стала с ним единым целым.

Валерия Горшина не поддалась демону похоти. Не позволила себя соблазнить. Судя по лицу Асмодея, даже близко не подпустила.

Умница.

Берт тут же одёрнул себя. Он не должен был так думать. Валерия Горшина — объект заказа, жертва, не более того. Но он думал, и внутри будто развязывался узел, который душил его последние дни.

— Берт, не томи, — окликнул его Асмодей.

Как лучше поступить? Часть его не хотела делиться информацией, особенно с Асмодеем. Но другая часть, та, что провела шесть дней в мучительных размышлениях, перебирая в памяти каждую деталь, отчаянно хотела обсудить Валерию Горшину хоть с кем-нибудь.

Вторая часть победила.

— У меня есть подозрение, — медленно произнёс Берт, — что у неё покровитель из верхнего измерения.

— Не может быть, — Асмодей качнул головой. — Я ни разу не видел рядом с ней ангела-хранителя.

— Я тоже, — согласился Берт. — Но она достала где-то разоблачающее пламя. Такие вещи не берутся из воздуха и случайно их не купишь.

Он до сих пор очень ярко помнил, как трепещущее пламя высвечивало её встревоженное лицо. Как её глаза расширились, встретившись с его отражением. Пульс непроизвольно участился, когда эта картика снова всплыла в памяти.

— Вот как? — нахмурился Асмодей. На несколько секунд он умолк, явно усиленно соображая. — Но святоши ведь не дают иммунитета к демоническому воздействию. Или я что-то упустил?

— Не дают, — согласился Берт. — Но за ней точно кто-то присматривает. Это может быть ключом к разгадке.

— А если, — начал было Асмодей, но запнулся. Потёр пальцами подбородок и продолжил: — Если она, наоборот, из наших?

Берт думал об этом. Да, демоны не могли воздействовать друг на друга своими способностями. Это было базовое правило, иначе бы в адской канцелярии давно воцарился хаос. Иммунитет Валерии Горшиной мог иметь демоническое происхождение, если бы не одно «но»:

— Тогда на неё не поступил бы заказ, — возразил Берт. — Всех наших в человеческом мире держат под надзором, сам знаешь. Если бы кто-то отправил заказ на демоницу, его бы просто не приняли.

Да и не вела себя Валерия Горшина как демоница. Она была слишком… человечной. Слишком настоящей в своей усталости, слишком тёплой в отношениях со своей дочерью. Берт видел всё это, чувствовал её отчаяние каждый день, пока был рядом, и оно тоже было типично человеческим.

— Ну да, ну да, — задумчиво пробормотал Асмодей, — я просто подумал, вдруг она какая-нибудь… неучтённая. Или беглая.

— Она точно человеческая женщина, Асмодей.

Повисла пауза. Судя по напряжённой складке между идеальными бровями, идеи у Асмодея иссякли.

Зато у Берта остался вопрос, который он просто не мог не задать:

— Но ты ведь можешь соблазнять и по-человечески, — он постарался, чтобы голос звучал максимально небрежно. — Или эти чары… тоже не сработали?

— … нет.

Асмодей смотрел в окно, явно избегая его взгляда. Берт, получив окончательное подтверждение, в очередной раз за этот разговор почувствовал облегчение.

— Обычные ухаживания? Они-то почему не сработали? — переспросил он на всякий случай.

— Мне постоянно мешают, — скривился Асмодей.

— Кто?

— Одна девица, которая преследует меня по офису и почти никогда не молчит. Екатерина.

— А-а, — Берт сразу вспомнил эту девушку-фонарик. — Дочь Генриха.

— Какого ещё Генриха? Он из наших?

— Нет, вряд ли, — покачал головой Берт. — Просто вспомнилось, как она в первый день рассказывала о своей родословной.

И как аура Валерии Горшиной полыхала оранжевыми всполохами бессильного раздражения. И как он, Берт, поглотил столько её отчаяния, что впервые в своей демонической жизни почувствовал себя буквально всесильным. И как мучался потом похмельем, лёжа в отключке три дня…

— Ладно, — раздался голос Асмодея. Он поднялся на ноги, одёрнул куртку. — Рад был повидаться.

Уже у двери Берт его окликнул:

— Что ты теперь собираешься делать?

Асмодей обернулся и раздражённо сверкнул чёрными глазами.

— У меня ещё есть несколько дней в запасе, — произнёс он. — Буду пытаться её расколоть.

Дверь закрылась с тихим щелчком, а Берт остался сидеть в кресле, глядя в одну точку.

«Расколоть».

Не соблазнить. Не очаровать. Расколоть. Похоже, терпение Асмодея подходило к концу.

Его можно было понять. Берт и сам в последние дни готов был пробовать на Валерии Горшиной любые методы, лишь бы довести её до края и завершить заказ. Но вот намерения Асмодея ему совсем не понравились. Он слишком хорошо знал, как именно выплёскивают свою ярость демоны похоти.

Асмодей же не станет ударяться во все тяжкие? Это ниже

И всё-таки… С Валерией Горшиной ведь не случится ничего плохого?

Короткое замыкание

Наконец-то. Слава всенижнему, у Асмодея наконец наметился сдвиг в отношениях с его непробиваемой жертвой. Впервые за две недели Валерия шла рядом с ним и не пыталась сбежать. Более того, она слушала. Внимательно, вежливо, с искренней заинтересованностью.

— Выездная проверка — это, конечно, неприятно, — говорил Асмодей, подстраиваясь под её шаг, — но вам не о чем беспокоиться, Валерия Дмитриевна. Для меня такие проверки — обычная рутина.

— Вы уверены? Там за позапрошлый год такой бардак в документах, особенно по заказам с давальческим сырьём…

— Уверен, — мягко отозвался Асмодей.

Он перехватил её встревоженный взгляд и позволил себе ободряющую улыбку. Именно «позволил», потому что улыбаться в присутствии Валерии нужно было с осторожностью. Эта женщина безошибочно определяла оттенки его улыбок и моментально улавливала намеки на попытку соблазнения. А как только она такие намерения улавливала, то сразу отгораживалась и менялась в лице. И эти её пустые синие глаза тоже менялись, делаясь колючими и настороженными.

Честно говоря, именно взгляд этой женщины в последнее время выводил Асмодея из себя сильнее всего. Даже Екатерина не вызывала в нём столько неприятных чувств — она хоть и была ужасно назойливой, но смотрела на него именно так, как и полагалось смотреть женщине на демона похоти. А вот один взгляд Валерии заставлял его ощущать себя… жалким. Навязчивым и бестолковым тараканом.

Сущий кошмар для создания, привыкшего к всеобщему обожанию.

— Готовьте спокойно документы, я лично просмотрю каждый, — сказал Асмодей после паузы. — Налоговая даже при желании не найдёт, к чему прикопаться.

— Вы плохо знаете налоговиков, Алексей Львович. Они к нам приходят с планом на сумму штрафов и не уходят, пока этот план не выполнят.

— Тогда я оспорю любой незаконный штраф, — Асмодей развёл руками. — Благо опыт позволяет. Вы даже не представляете, с какими проверками мне приходилось иметь дело.

Это было чистой правдой. Асмодей за своё долгое существование успел повидать всякое — от инквизиций до расследований экономических преступлений. По сравнению с испанскими монахами пятнадцатого века современная налоговая была детским садом. Налоговики ведь не знали, как изгонять демонов.

Валерия помолчала, потом — о чудо — улыбнулась. Улыбнулась очень даже благосклонно.

— Спасибо, Алексей Львович. Честно говоря, я уже начала паниковать.

— Не стоит, уверяю вас.

Внутри ещё отчётливее затеплилось предчувствие победы.

С другой стороны, может, его непробиваемая жертва была не так и плоха? Да, над её соблазнением придётся помучаться, но, кажется, Асмодей всё же сумел нащупать правильный подход. Он сможет подобраться к ней под видом надёжного коллеги и высококлассного специалиста. А дальше всё пойдёт как по маслу: уважение перерастёт в доверие, доверие — в привязанность, привязанность — в зависимость. Он видел это тысячи раз. Человеческая психика была до смешного предсказуема. Да, путь предстоял не близкий, но это всё-таки разнообразие. А Асмодей всегда ценил разнообразие.

Они подошли к лифту. Асмодей нажал кнопку вызова и повернулся к Валерии, готовый сказать ещё что-нибудь успокаивающее, но в этот же момент в другом конце коридора раздался приветственный крик.

— Алексей Львович!!!

Этот голос Асмодей узнал мгновенно. Можно было даже не оборачиваться — звук стучащих каблуков и так давал всю исчерпывающую информацию. К ним приближалась Екатерина, о существовании которой он совсем забыл. А зря. Она ведь всегда вносила свои коррективы в его планы.

— Алексей Львович, подождите!

Лифт за спиной звякнул, двери начали открываться. Асмодей действовал на чистом инстинкте — схватил Валерию за локоть, втолкнул в кабину, быстро шагнул следом и вдавил кнопку закрытия дверей. Нельзя было допустить, чтобы его едва оттаявшая жертва увидела то, как бесстыдно на него вешалась Екатерина. Это просто уничтожит все шансы!

Двери лифта сомкнулись как раз в тот момент, когда стук каблуков был совсем близко.

Какое облегчение. Асмодей уже будто по привычке выдохнул, однако радость его длилась недолго. Одного взгляда на Валерию Горшину хватило, чтобы понять, что он допустил ошибку. В её глазах читался шок. И ещё что-то, похожее на плохо скрываемую настороженность.

— Алексей Львович, вы… — Валерия отступила к стенке кабины, — вы только что схватили меня за руку…?

— Нет, я просто…

— Пожалуйста, впредь так не делайте.

Асмодей почувствовал, как внутри поднялось раздражение. И тон её голоса, и то, как она демонстративно отошла подальше, взбесили его сильнее, чем попытка Екатерины расстегнуть ему рубашку в присутствии врача-травматолога.

И что ему теперь, просить у неё прощения⁈

— Валерия Дмитриевна, — проговорил Асмодей как можно вежливее, — мне жаль, что я напугал вас. У меня не было никаких дурных намерений, клянусь, просто Екатерина… иногда утомляет. Я пытался…

— Я всё понимаю, но это не даёт вам права заталкивать женщин в лифт.

Она сказала это тихо, но твёрдо. И это окончательно вывело Асмодея из себя.

Да что она о себе возомнила?

Он — демон похоти. Воплощение желания, прекраснейший из мужчин нижнего измерения. Тысячи женщин молили его о прикосновении, о взгляде, о единственном слове. Королевы падали к его ногам. Жрицы предавали своих богов. А эта… эта уставшая мышь из бухгалтерии смеет смотреть на него как на насильника⁈

— Не даёт мне права? — повторил он. — А мне нужно это право? Как же вы, женщины, любите изображать недотрог…

Асмодей на мгновение устало прикрыл глаза, а затем зажал кнопку экстренной остановки лифта. И это простое действие неожиданно принесло ему невероятное облегчение. Не потому, что Валерия наконец растеряла всю свою внешнюю холодную строгость и испуганно дёрнулась на месте, а просто… он вдруг понял, что в его планах по соблазнению не было никакого смысла, и что теперь он свободен от них. Губы сами по себе растянулись в улыбке.

Улыбке, которую больше не нужно было контролировать.

— Что такое? Почему вдруг замолчала? Не хочешь больше указывать мне, что я должен делать? — вкрадчиво спросил Асмодей, не спуская глаз с побелевшего лица Валерии. — Ты даже не представляешь сколько времени и сил я на тебя потратил. Надеюсь, сейчас все эти старания будут как следует вознаграждены…

Асмодей шагнул навстречу, ощущая бурлящий в крови звериный азарт. Эта женщина ещё будет бегать за ним после того,чтоон заставит её испытать. Никто не забывает его, самого искусного любовника нижнего измерения.

— Какого…?

Стоило ему ухватиться за эту руку, и рядом материализовался Берт. Валерия завизжала и кинулась в дальний угол лифта, Асмодей едва не присоединился к ней, потому что Берт выглядел так, будто готовился откусить ему лицо. Свирепый, мрачный, с перекошенной от ярости физиономией, он стоял неподвижно в то время, как его пальцы всё сильнее сжимались на горле Асмодея.

От шока Асмодей даже не сразу сообразил, что делать. Он попытался вывернуться, но не сумел: на него хлынула беспощадная энергия, от которой в глазах потемнело. Откуда у демона отчаяния столько сил? И какого чёрта Берт вытворяет⁈ Он же раскрыл их обоих!

Вместо ответа раздался громкий неприятный треск, кабина лифта качнулась, замерла на мгновение и стремительно полетела вниз. Мир вокруг превратился в хаос — мигающий свет, скрежет металла и падение…

Берт отшвырнул Асмодея и бросился к Валерии, которая съёжилась в углу. Та снова взвизгнула, но так же резко умолкла. Всего на мгновение его силуэт скрыл её из вида, а уже в следующую секунду обоих поглотил чёрный дым.

Быть не может…!

Асмодей настолько ошалел от увиденного, что даже не попытался перенестись из лифта. Кабина с грохотом ударился о дно шахты, Асмодей рухнул на пол и так и застыл, сидя среди обломков и глядя в потолок.

Разумеется, его демоническое тело не могло пострадать от такой ерунды. Но вот разуму нужно было время, чтобы прийти в себя.

Что это вообще было? Что за спектакль? Берт устроил за ними слежку?

Ладно, чёрт с ней, со слежкой, мало ли у кого какие фетиши. Но ведь он унёс с собой Валерию Горшину! Берт использовал демоническую печать возвращения, чтобы спасти человеческую женщину.

И он не просто спас её. Он утащил её в ад.

Всенижний, что этот придурок натворил⁈

Добро пожаловать в ад

Самый страшный из Лериных кошмаров сбылся — лифт сорвался и летел вниз. Металл визжал, свет мигал, а затем на неё налетела сама смерть. Вокруг сомкнулись жёсткие руки, которые дёрнули её вверх и…

Лера рухнула на что-то мягкое. Воздух выбило из лёгких, сверху на неё навалилось тяжёлое тело. Она в очередной раз закричала и заколотила руками вслепую, пытаясь скинуть с себя груз.

Тяжесть исчезла так же неожиданно, как появилась.

Лера отпрыгнула назад и больно ударилась затылком об…

Изголовье кровати?

Ошарашенный взгляд устремился в противоположную сторону, и Лера в ужасе окаменела.

Матерь Божья, этоон.

Тот самый. Из зеркала. Лера сразу узнала его лицо с пугающими глазами и острыми скулами. Он стоял в противоположном углу комнаты, застыв в напряжённой позе. Светловолосый, высоченный и поджарый, весь в чёрном. Демон во плоти.

О Господи, где она?

Взгляд заметался дальше по комнате, то и дело возвращаясь к тёмной фигуре. Кровать, на которой она сидела, была подозрительно человеческой. И паркет, и светлые стены тоже выглядели обычно. Книжный шкаф, кресло, торшер с каким-то светящимся камнем, журнальный столик, заваленный бумагами. Лера повернула голову и увидела окно с широким подоконником и в этот момент снова обмерла.

Небо за окном было багровым, полностью и беспросветно. Таким, как если бы облака могли гореть. Как будто наступил ядерный апокалипсис!

МАТЕРЬ БОЖЬЯ.

Лера кинулась к окну. Ноги не слушались, она врезалась бедром в угол кровати, но даже не почувствовала боли, и с бешено колотящимся сердцем уставилась вниз. Земля до самого горизонта походила на выжженную голую корку, изборожденную глубокими кратерами. И это вряд ли была виртуальная реальность!

Лера отшатнулась от окна и вжалась спиной в стену.

— Матерь Божья, — слабо выдохнула она, — я умерла⁈

— Не упоминай, — раздался напряжённый тихий голос. — Пожалуйста. Не упоминай… её. Здесь это опасно.

Лера уставилась на демона, который только что заговорил с ней на русском языке, и поняла, что сердце уже начало биться где-то в горле. Ещё немного и она отключится. Нет, такие перегрузки её организм просто не выдержит.

— Здесь — это где? — прохрипела она.

Ответ прозвучал незамедлительно:

— В аду.

Лера открыла рот, но звук не вышел. «Матерь Божья» уже поднялось к горлу и застряло где-то на полпути вместе со сдавленным всхлипом.

В аду.

Она умерла и попала в ад? Разбилась в лифте? Всё кончено?

Но Лиза…? Как же так?

Эта мысль буквально вспорола ей душу. Лиза, её девочка. Лера никогда больше её не увидит? Не обнимет и не почувствует её тепло? Не сможет взять за руку и не услышит голос?

Её девочка теперь останется одна⁈

Лера хватала воздух ртом, но лёгкие отказывались слушаться. Грудь сдавило, словно её живьём погребали под землю, руки заледенели.

— Эй, — донёсся сверху голос. — Валерия Горшина. Ты не умерла. Слышишь?

В ушах стучала кровь, перед глазами уже во всю расплывались чёрные пятна.

— Я верну тебя назад!

Эти четыре слова прозвучали как сквозь вату. Но они помогли её сознанию вырваться из омута паники.

Сфокусировав взгляд, Лера увидела перед собой лицо демона. Он был рядом — и когда только успел подойти? А когда она успела сползти на пол? Демон сидел на корточках и сверлил её мрачным взглядом своих жутких пепельно-серых глаз. Они очень резко выделялись на неподвижном, будто мёртвом лице.

— Я перенёс тебя, чтобы ты не разбилась в лифте. Я верну тебя назад.

Воздух наконец прорвался в лёгкие. Лера втянула его судорожно, со всхлипом, и задышала быстро и жадно.

— Когда? — прохрипела она.

Он вдруг замялся.

— Через час. У печати перемещения есть ограничения.

По его бесстрастному лицу было трудно понять хоть что-то, но ответ показался Лере подозрительным.

Почему именно через час? Портал закрыли на обед?

— Чем докажешь? — вырвалось у неё.

Он нахмурился.

— Что?

— Чем докажешь, что вернёшь меня назад?

Лера сама услышала, как по-детски это прозвучало. «Чем докажешь» — будто они в песочнице, и он взял её совочек поиграть. Щёки подозрительно потеплели, но отступать и демонстрировать слабость совсем не хотелось. Она вздёрнула подбородок и заговорила с напускной бравадой, которую совершенно не чувствовала:

— Я знаю, что ты демон. Откуда мне знать, что ты не врёшь? За этот час ты можешь… принести меня в жертву. Вырвать сердце. Что там ещё делают демоны с людьми?

— Откуда мне знать?

Он медлил с ответом. Несколько секунд они смотрели друг на друга молча и напряжённо. Демон напоминал каменную гаргулью, которыми украшали готические особняки. Разве что крыльев не хватало. Лера же… она самой себе напоминала пациентку знакомого ей диспансера.

— Эль’Бертран Аштарот, — наконец произнёс демон.

Лера насторожилась ещё больше.

— Что… что это? Заклинание?

— Это моё имя, — ответил он вкрадчиво. — Моё настоящее имя. Если ты знаешь настоящее имя демона, он не может причинить тебе вред.

Сомнительное утверждение, но Лера не решилась спорить дальше. Что-то в его голосе и в непривычном сочетании звуков заставляло волосы на затылке шевелиться.

— Я такое вряд ли запомню…

— Можешь звать меня Берт, — медленно выговорил он.

Не то, чтобы она очень хотела.

Но всё же после того, как он представился, Лере стало ощутимо легче. Происходящее как будто начало обретать некие человеческие очертания.

Если подумать, то и место, в которое Берт перенёс её, было очень похоже на человеческую квартиру. Взгляд сам собой заскользил по комнате, цепляясь за детали. Вот вполне себе обычный книжный шкаф. Много книг — корешки однотонные и разноцветные, — а на нижней полке даже стояла шахматная доска.

Демоны любят читать? Демоны играют в шахматы?

— Ты можешь сесть, — голос Берта отвлёк Леру от наблюдений. Он поднялся, отступил на шаг и кивнул на кресло у низкого журнального столика. — Сюда. Если хочешь.

Лера посмотрела на кресло. Потом на него. Потом снова на кресло.

Медленно, не сводя с него глаз, она поднялась, добрела до кресла и опустилась на самый край. Берт остался стоять у окна на максимальном расстоянии от неё.

Признаваться в этом не хотелось, но его силуэт на фоне красного зарева выглядел очень эффектно. Почти как кадр из какого-нибудь современного фильма, где половина бюджета спущено на спецэффекты. Высокая фигура даже в неподвижном состоянии внушала ощущение скрытой, но осязаемой силы. Ни один из знакомых Лере мужчин не производил такого впечатления. Похожая энергетика исходила разве что от их штатного аудитора…

Кстати, об аудиторе.

— Алексей Львович тоже демон? — озвучила Лера свою внезапную догадку. Она буквально заставила себя выговорить имя и отчество. После инцидента в лифте его хотелось называть совсем другими словами.

— Асмодей, — поправил Берт и скрестил на груди руки. — Да, он демон.

Внутри взвилось беспокойство.

Два демона. Целых два демона охотились на неё. Один даже пытался… Лера не хотела думать, что именно он пытался.

— Почему я? — решилась спросить она. — Почему на меня наслали демонов?

Неужели это кара? Наказание за что-то? Лера лихорадочно перебирала в уме последний год. Что она делала такого плохого, чтобы заслужить посланников ада?

Ну допустим, крупно поскандалила с матерью Елисея Селиванова, который прилепил Лизке на волосы слайм. Наорала на неё прямо в школьном коридоре, но эта женщина имела наглость заявить, что её дочь сама спровоцировала её сына!

Она много ругалась с бывшим мужем и тайно желала ему всего нехорошего. А ещё отказалась помогать ему с документами для возврата подоходного налога. Но он и не заслужил. Он отказался посидеть с Лизкой на больничном два дня — о каких тогда выплатах от государства может идти речь?

Ещё она никогда не открывала дверь, когда сосед с первого этажа приходил просить денег в долг. Но тут вообще никаких угрызений не могло быть — у неё самой с деньгами всегда напряг.

Тогда за что её наказали?

— Не наслали, — мрачно произнёс Берт. — Просто на тебя поступил заказ.

Лера подняла голову.

— Заказ?

— Да.

— Как это — заказ?

— Буквально. На тебя пришёл заказ, мне поручили выполнить работу.

— Работу, — повторила Лера. В контексте ада слово звучало дико. — Вы тут все на работе, что ли?

— В некотором смысле, да.

— Матерь Бо… — она осеклась и ненадолго умолкла. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов. — И в чём заключается эта работа?

Берт отвёл взгляд.

— Конкретно моя — в том, чтобы довести жертву до отчаяния. До полного краха.

Внутри стало холодно, но Лера постаралась отогнать неприятные ощущения и сосредоточилась на своих рассуждениях. Если подумать, у них в компании тоже позаказное производство — заявки оформляются через менеджеров и размещаются в специальной базе, потом их исполняют. Но это ведь совсем другое, да?

— А заказы… — неуверенно заговорила Лера, — как они приходят к вам?

Одна белая бровь на лице демона приподнялась, и Лера затаила дыхание. Вызывать раздражение этого существа ей не хотелось, но от ответов на эти вопросы зависела её жизнь.

— По специальным каналам, — ответил Берт после паузы. — Кто-то из вашего мира оформляет и передаёт через проводников.

Кажется, у Леры отпала челюсть.

— То есть… меня заказал кто-то из знакомых?

— Именно.

— Кто? — без особой надежды спросила она.

— Я не знаю. Исполнителям никогда не сообщают имя заказчика.

Час от часу не легче. Лера начала судорожно перебирать варианты.

Это бывший муж, больше некому. После развода их отношения скатились к уровню «едва друг друга терпим». С другой стороны, Игорь же не совсем дурак, чтобы вредить матери собственного ребёнка? Вряд ли он хотел оставить Лизу сиротой.

Тогда, может, мать Елисея Селиванова? Других кандидатур просто не приходило на ум. На работе у Леры со всеми были прекрасные отношения, с соседями она тоже дружила.

Кому она могла перейти дорожку?

Внутри загорелось напряжённо нетерпение. Она обязана выяснить это.

Но как?

Лера медленно подняла взгляд на Берта, который так ни разу и не пошевелился за время их разговора.

— Ты можешь помочь мне узнать? Кто меня заказал?

Нет пути назад

А Валерии Горшиной палец в рот не клади.

Только что она была на грани обморока — задыхалась, тряслась, сползала по стенке, а сейчас уже вела допрос с пристрастием опытной ищейки. Сидела в его кресле, сверлила взглядом и требовала ответов. Разгон от панической атаки до полной собранности — меньше пяти минут. И это ещё с учётом того, что её выдернули из родного мира и забросили в ад. Буквально в ад.

Какая жуткая женщина.

Жуткая и поразительная.

И откуда она такая взялась?

Чем лучше Берт её узнавал, тем более жадным становился. Он и на вопросы её отвечал

Бесполезно было отрицать это — Берт хотел знать больше.

И за Асмодеем он отправился следить только ради того, чтобы увидеть, как именно эта женщина реагирует на демонические ухаживания. Воистину, момент, когда она отчитала высшего демона похоти за одно неосторожное прикосновение, был для него триумфальным. Почему? Берт сам не успел понять, потому что уже в следующий миг триумф обернулся катастрофой. Асмодей не смог простить нанесённого оскорбления и чуть не преступил черту.

Наверно, Берту не следовало реагировать так остро. Он мог остановить Асмодея и другим способом, не выдавая при этом своего присутствия, но его натурально замкнуло. Ещё и отчаяние этой женщины захлестнуло его так внезапно, что Берт не справился с собой и случайно вывел из строя весь чёртов лифт. О том, что делать дальше, он даже не раздумывал.

И вот он здесь, в своей квартире, вместе с Валерией Горшиной.

Как выкручиваться из ситуации, в которую сам же себя и завёл, Берт понятия не имел. За перенос человека в нижнее измерение его точно по голове не погладят. Скрыть это вряд ли получится, потому что Асмодей видел, как он активировал печать возвращения. Асмодей, конечно, тоже хорош, но ему простят нарушение. А вот Берту сильно влетит, когда информация дойдёт до руководства. Прощай повышение. Прощай вообще вся карьера.

Но, как ни странно, возможные последствия волновали его меньше, чем следовало бы. Гораздо больше его занимало другое.

«Мы можем это выяснить? Кто меня заказал?»

Мы.

Она сказала «мы».

Как будто они уже были… командой? Как будто само собой разумелось, что он будет ей помогать. Это странное проявление доверия его взволновало.

Теперь он даже не знал, как отвечать на её вопрос. Если подумать, он бы и сам не прочь был выяснить это, но… как?

Все документы по заказам хранились в кабинете Гдолана, и Берт не мог просто явиться туда и начать искать нужную бумагу. Спрашивать начальника в лоб тоже было бы глупо.

Нет, сейчас ему точно не стоило ввязываться в такие приключения. Лучше спокойно переждать час и вернуть Валерию Горшину в её мир, а потом залечь на дно. Сделать вид, будто ничего не произошло. Может, Асмодей промолчит и всё обойдётся.

Берт уже открыл рот, чтобы озвучить свой отказ, но в этот момент в дверь громко постучали.

За одно мгновение лицо его гостьи побелело на пару тонов. Берт медленно приложил палец к губам, полностью обращаясь в слух. В комнате воцарилась абсолютная тишина, а потом настойчивый стук повторился.

Когда ручка двери дёрнулась, Валерия Горшина испуганно вжалась в кресло.

— Берт, ты дома? — донёсся из коридора добродушный и обволакивающий голос.

В спину будто плеснули кипятком.

Это был Гдолан! Начальник пепельного офиса адской канцелярии поднялся со своего шезлонга, чтобы проверить его, Берта, лично! Дело плохо.

— Я же говорил, что он на серных источниках…

— Он в своей квартире, Гдолан. Взламывай эту чёртову дверь! — раздался второй голос.

Едва услышав его, Берт испытал ярость. Асмодей всё-таки донёс на него. Не прошло и десяти минут! Вот же паршивец!

Пока Валерия Горшина в ужасе таращила на него свои синие глаза, Берт судорожно соображал. Куда её спрятать? В квартире её сразу же найдут и неизвестно что сделают. Значит, не в квартире.

Мысли в голове на удивление быстро упорядочились, Берт потянулся к окну и беззвучно распахнул створки. С улицы дохнуло сухим жаром, он поборол желание зажмуриться, развернулся и шагнул к Валерии Горшиной.

Когда он протянул ей руку, она яростно замотала головой, но, что странно, всё же вложила свои ледяные пальцы в его ладонь. Берт обхватил её второй рукой и потащил к окну.

— Берт! — донёсся голос Гдолана. — Мы здесь, чтобы поговорить, не волнуйся!

— Открывай!!

Раздался глухой удар, Лера дёрнулась, и в тот же момент Берт обхватил её за талию и под коленями. Крылья материализовались с тихим шорохом. Он ступил на подоконник, оттолкнулся и, пригнувшись, вылетел из окна.

Надо отдать Валерии Горшиной должное — она даже не пискнула. Просто вцепилась в его футболку судорожно и отчаянно. И её отчаяние придало ему такой импульс, что он без труда взмыл сквозь горячий воздух.

За три взмаха до самой крыши.

Опустившись у парапета, Берт поставил её на ноги.

— Я вернусь, — сказал он.

Она послала ему взгляд — одновременно перепуганный и злой, — но времени на разговоры не было. Берт шагнул к краю крыши и спрыгнул вниз.

В комнату он влетел так же через окно; как можно тише захлопнул створки и замер, прислушиваясь.

Ещё не взломали. Уже хорошо.

За дверью приглушённо спорили — Гдолан убеждал Асмодея не кипятиться, а тот шипел в ответ.

Берт провёл рукой по волосам, взъерошивая их, затем подцепил футболку за ворот и стащил её. Окинул комнату быстрым взглядом, скомкал одеяло на кровати, чтобы выглядело всё так, будто его только что разбудили, и за несколько широких шагов оказался у двери.

— Что такое? — Открыв дверь, он попытался сонно прищуриться. — Случилось что-то?

Прямо пороге стоял Асмодей, из-за его спины выглядывал Гдолан. Было очень странно видеть своего начальника в вертикальном положении. Его тощая фигура словно не была предназначена для того, чтобы стоять.

— Берт, дорогой, — выдохнул шеф. — Ты в порядке? Мы тебя разбудили?

— Да…

— Можно войти?

Берт молча отступил в сторону, пропуская внутрь подозрительно притихшего Асмодея и своего начальника. Он готовился к тому, что они ворвутся и начнут обыскивать каждый угол комнаты, но неожиданно оба демона лишь настороженно осмотрелись по сторонам.

— Тут такое дело, Берт, — прервал молчание Гдолан. — Асмодей рассказал мне о… происшествии. В человеческом мире.

Берт перехватил напряжённый взгляд Асмодея и попытался изобразить лицом удивление. Притворялся он всегда отвратительно.

— О каком происшествии?

— Что ты якобы — якобы! — Гдолан округлил переливающиеся золотом глаза, — вмешался в его работу с объектом.

Повисла пауза. Берт понимал, что снова должен что-то соврать, но никак не мог выбрать фразу. И как лучше отреагировать? Удивиться? Оскорбиться?

— Чёрт с ней с работой, Гдолан, — отрывисто заговорил Асмодей. — Я просил тебя не об этом! Помоги этому придурку замести следы переноса…

— Подожди-подожди, ты меня совсем запутал.

Гдолан поднял ладонь, призывая всех к тишине, затем вдруг принялся массировать

Очередная затянувшаяся пауза неожиданно вызвала у Берта вспышку беспокойства. Он глянул на часы на книжной полке. Валерия Горшина одна на крыше уже почти три минуты, а эти двое даже не думают уходить.

— Начнём с того, что… такие следы невозможно замести, — произнёс Гдолан медленно. — Если человек несанкционированным образом попадает к нам, то за ним приходят демоны из отдела безопасности.

Гдолан ещё не успел договорить, а Берт почувствовал странное онемение в груди. Переглянувшись с Асмодеем, он неожиданно обнаружил, что демон похоти тоже напуган.

— Человек сразу же ликвидируется, — продолжил Гдолан обстоятельно выговаривая каждое слово. — А нарушителя, который осуществил перенос, берут под арест.

Ликвидируется.

Онемение расползлось по всему телу. Берт стоял неподвижно и с трудом справлялся с потоком мыслей. Валерию Горшину ликвидируют? Из-за него?

— Это во-первых. А во-вторых, — начальник скрестил руки на груди и посмотрел на Асмодея, — Асмодей, дорогуша. Так у тебя был конфликт с моим подчинённым или нет? Ты сказал, что Берт запорол твой заказ и теперь вся адская канцелярия будет стоять на ушах из-за него.

— Да, я… Конфликт был, но…

Неожиданно Асмодей запнулся.

— А как быстро приходят демоны? Которые из отдела безопасности, — спросил он как будто между прочим. Берт весь обратился в слух. — Я просто никогда о таком не слышал.

— Потому и не слышал, что приходят моментально, — отозвался Гдолан с покровительственной улыбкой. — В ту же секунду срабатывает сигнал. Одна-две минуты — и готово.

— Вот оно что. Понятно.

Берт в очередной раз обменялся с Асмодеем напряжёнными взглядами.

Прошло куда больше двух минут. Никто до сих пор не пришёл за ним, значит и за Валерией Горшиной тоже? Берт с трудом сдерживался, чтобы не выскочить окно. Потребность лично убедиться в том, что с ней всё в порядке, захватила его целиком.

— Что касается твоего заказа, — Гдолан прочистил горло, возвращая их внимание к себе. — Асмодей, у тебя есть претензии к моему подчинённому? Потому что если у вас конфликт, то я бы не хотел…

— Нет. — Асмодей ответил слишком быстро. Потом, словно спохватившись, расправил плечи и натянул на лицо привычную улыбку. — Никакого конфликта. Мы с Бертом просто немного поцапались, честно говоря, я… Наверно, я перенервничал и мне показалось, что он специально мне мешает.

Ещё одна до ужаса нервирующая пауза.

— Прости, Гдолан. Похоже, я зря поднял панику. Всё в порядке, — закончил Асмодей и пару раз кивнул, будто для убедительности.

Начальник сначала долго и недоверчиво смотрел на него, затем покачал головой и устало вздохнул.

— Этот заказ меня уже всерьёз беспокоит. Столько проблем с ним. Столько проблем.

— Да уж… — натянуто подхватил Асмодей.

— Я могу быть уверен, что ваш конфликт улажен?

— Да, конечно! Прости, что сорвал тебя вот так…

Гдолан снова тяжело вздохнул, потом развернулся к двери. Прежде чем окончательно уйти, шеф пожелал Берту хорошего отпуска. И дверь наконец закрылась.

Берт стоял неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Асмодей тоже не двигался. Кажется, они оба ждали, пока стихнет последний звук. Как только это произошло, Асмодей припал на колено и заглянул под кровать.

— Ну и где она? — поинтересовался он. Поднявшись, он снова обернулся к Берту. Доброжелательная маска слезла с его холёного лица в момент, чёрные глаза смотрели в упор.

Берт ни слова не говоря шагнул к окну, рывком распахнул створки и оттолкнулся от подоконника. Горячий воздух подхватил его под раскрывшиеся крылья; пара секунд полёта, и он оказался на крыше.

Вот только крыша была пуста.

Берт судорожно осмотрелся — вентиляционные трубы, выход на лестницу, низкий бортик по периметру. Ни одного силуэта вокруг.

Асмодей приземлился рядом мгновение спустя.

— Где она?

— Хороший вопрос, — процедил Берт, оборачиваясь к нему. Внутри клокотала ярость. А под ней — страх. Иррациональный, удушающий страх. — И ты сейчас будешь помогать мне искать на него ответ.

Талончик номер 667

В первые несколько секунд Лера думала, что сгорит заживо. Полыхающее небо осязаемо давило жаром, каждый вдох обжигал изнутри, а один единственный взгляд на простирающийся кругом пейзаж едва не лишил её рассудка.

Здание, на крыше которого она оказалась, тянулось далеко за горизонт неровной змейкой, как бесконечная китайская стена. По обе стороны от него была лишь выжженная и изборождённая земля, которая плавилась в багровом зареве. Высоту здания Лера даже не рискнула прикидывать — для того, чтобы посмотреть вниз нужна была смелость, а она закончилась ещё в лифте, — поэтому Лера просто прошагала на негнущихся ногах подальше от края, к ближайшей трубе, и села на корточки лицом к серому камню.

Она сделала медленный вдох и сосредоточилась на самых простых мыслях.

Цель номер один — сохранить остатки рассудка. Нужно продолжать дышать. Демон, то есть Берт, сказал, что отправит её обратно. Он спрятал её здесь, значит, у него был план. И он обещал вернуться.

Лера потрогала своё лицо заледеневшими ладонями.

Это всё реально? Это не какой-то изощрённый ночной кошмар? Сейчас она бы многое отдала за то, чтобы проснуться в своей кровати, но рассчитывать на лёгкое избавление не приходилось.

Неожиданно поблизости раздались шаги. Лера замерла, надеясь, что это всего лишь отголоски пульсации в голове, затем скосила взгляд в сторону и увидела мужские ботинки. Сердце начало распухать в груди.

Ботинки были очень дорогие и старомодные, с замысловатым узором на блестящих носках. Лера едва дыша проскользила глазами вверх — по мускулистым ногам в кожаных штанах к ремню с тяжёлой пряжкой — и упёрлась в голый живот с совершенно нечеловеческим прессом. Идеально гладкая, золотистая кожа, под которой бугрились мышцы.

Матерь Божья, её нашёл какой-то полуголый мужик. Скорее всего, тоже демон.

Лера резко отвернулась к трубе, а обладатель идеального пресса остановился рядом и заговорил. Ни единого слова разобрать не получилось, но по интонации она поняла, что это был вопрос. Речь больше напоминала нараспев озвученные гласные. Единственное, что обнадёживало — само обращение не показалось ей угрожающим. Скорее уж… обольстительным.

Хозяин бронзовых кубиков снова что-то произнёс, и в этот раз Лера очень отчётливо разобрала в его голосе низкие соблазнительные вибрации. Нехорошее предчувствие обдало спину холодом.

Пока Лера в панике соображала что делать дальше, демон наклонился к ней. Тело отреагировало само: Лера непроизвольно подпрыгнула на ноги и выпалила:

— Не т-трогайте меня!

Отскочив на пару шагов

— Русский? — переспросил демон после паузы. — Почему ты говоришь по-русски?

Он снова посмотрел на неё, будто только сейчас разглядел по-настоящему. Взгляд скользнул сверху вниз, задержался на одежде — на её обычной рабочей блузке и чёрных брюках, — потом снова поднялся к лицу. Озадаченность сменилась цепким профессиональным интересом.

— Ты что… человек? — медленно спросил он. — Как ты сюда вообще попала?

Едва ли на этот вопрос существовал правильный ответ. По одному только тону голоса Лера поняла, что лучше будет промолчать. Она коротко пожала плечами и сцепила руки в замок.

Самое время Берту вернуться за ней и объясниться с коллегой с глазу на глаз. Потому что сама Лера не представляла, как выкручиваться из этой ситуации.

Демон тем временем сделал шаг вперёд и непринуждённо облокотился на каменную трубу. Поза была словно отрепетирована, чтобы показать мускулистое тело в наиболее выгодном ракурсе. Глядя на него Лера вдруг вспомнила Алексея Львовича. Тот тоже любил зависать в модельных позах. Нехорошо. Очень нехорошо.

— Так-так-так. Человеческая женщина на крыше адской канцелярии, — заговорил демон лениво. Чёрные глаза смотрели с кошачьим интересом, на губах — улыбка профессионального обольстителя. — Вот уж не думал, что такое возможно…

Ещё несколько секунд он рассматривал Леру, потом спросил:

— Скажи, кто тебя перенёс сюда? Кто этот ненормальный?

— Никто, — сиплым шёпотом вытолкнула она.

— Не может быть. — Демон качнул головой, и улыбка его стала шире. — Я ни разу не видел человеческих женщин в аду. Судя по всему, тебя случайно захватили с собой и бросили тут, чтобы замести следы? Я прав?

Лера снова пожала плечами.

И где же Берт? Вот сейчас был идеальный момент для его появления. Лера даже быстро обернулась, но за парапетом крыши по-прежнему была выжженная пустота.

— Назови мне имя.

Демон произнёс это мягко, но требовательно. Тон не предвещал ничего хорошего, он явно говорил о том, что владелец его привык получать желаемое.

И это лишь сильнее убедило Леру в том, что она должна молчать.

Нужно было как-то потянуть время. Перевести тему, попробовать заболтать демона. Вот только Лера никогда не умела вести интересные беседы, а в нынешнем состоянии вообще с трудом управляла голосом.

— Имя, крошка, — угрожающе повторил он.

— Василий! — выпалила Лера.

— Василий? Кто это?

— Т-ты сказал назвать имя.

Повисла пауза. В тёмном взгляде мелькнуло сначала недоверие, потом запоздалое понимание.

— А, это такой человеческий юмор, да? Я понял. Веселишься, значит, — опасно понизил голос демон. — Хорошо. Я устрою тебе веселье.

Он выпрямился — плавно и неторопливо, как уверенный в себе хищник, и Лера непроизвольно дёрнулась на месте.

— Я б-буду кричать и драться! — предупредила она дрожащим голосом.

— Всенижний… — Демон вдруг закатил глаза. — Да мне даже трогать тебя не придётся. Ты всё расскажешь сама, как миленькая. Меня зовут Дзарион, крошка. Я демон похоти и мне не нужно прикасаться к женщине, чтобы добиться ответа. Я буду истязать тебя удовольствием до тех пор, пока ты сама не заговоришь и не начнёшь умолять о пощаде.

Мозг с трудом усваивал услышанное. Это существо собирается пытать её какими-то демоническими способностями? Она ведь всё правильно поняла? Голова закружилась, сердце ударилось о рёбра и провалилось куда-то вниз, прихватив с собой остатки выдержки и сил.

И он сказал удовольствие? Господи помоги. Это что же получается, пытка оргазмами?

Дзарион эффектно вскинул руку, а Лера зажмурилась так крепко, как только смогла. От напряжения заломило виски, пульсация крови слилась в ушах в сплошной гул.

Прошла секунда, следующая.

Ничего не происходило.

Ещё пару секунд спустя Лера решилась открыть глаза и увидела хмурое лицо демона. Он шевельнул пальцами — раз, другой, — прямо как опытные актёры в шоу экстрасенсов. Чёрные глаза сузились, а на безупречном лбу пролегла вертикальная складка.

— Что за… — пробормотал он. — Почему не сработало?

Лера почувствовала, как в груди что-то мелко задрожало. Смех это был или истерика, она уже не разбирала.

Не сработало! Пытка оргазмами отменяется!

— С мужчинами иногда такое случается, — вырвалось у неё.

Дзарион опустил руку и недоверчиво нахмурился. Выражение его лица менялось постепенно, слой за слоем — сначала недоумение, потом что-то оскорблённое и нехорошее. А затем он неожиданно шагнул к Лере, схватил за запястье и дёрнул её к лестничному выходу.

— Ты очень странная женщина. Сдам-ка я тебя лучше своему шефу.

Лера попыталась упереться, но силы были не равны. Дзарион толкнул дверь и с лёгкостью втащил её за собой на лестницу. Наверно, ей следовало кричать и сопротивляться, но горло сдавил непроизвольный спазм. Всё, что сумела сделать Лера, — это в последний момент стащить с указательного пальца кольцо и бросить его на пол.

Вряд ли Берт отправится её искать, но вдруг? Вдруг он увидит оставленное послание? Вдруг ещё оставался шанс спастись и вернуться к Лизе? Надежда продолжала теплиться где-то глубоко внутри. И даже демон, который равнодушной хваткой тащил её в неизвестность, не мог эту надежду задушить.

В петляющем коридоре было темно и душно, пахло известью и жжёными спичками. Тёмные стены походили на срез застывшей лавы, и Лере мерещилось, что узор трещин на них едва заметно пульсирует, будто камень дышал. Под потолком висели мерцающие светильники, напоминающее кристаллы. Они бросали на стены слабые красноватые блики, но почти не разгоняли темноту.

Всё это выглядело так чуждо и нереально, что Лера быстро перестала смотреть по сторонам и уставилась себе под ноги.

Мимо пронеслось что-то мохнатое.

Она не сразу поняла, что именно. Просто периферийным зрением поймала движение — быстрое, суетливое, — и машинально повернула голову. Можно было списать это на галлюцинации, но затем навстречу выпрыгнуло ещё одно мохнатое существо. По виду вылитый чёрт. Размером с чихуахуа, которого поставили на задние лапки, только с острой мордочкой, торчащими ушами и горящими алыми цветом глазками-бусинками. В передних лапках была зажата стопка конвертов.

Существо деловито пронеслось мимо, не удостоив их ни единым взглядом, и скрылось за поворотом, а Лера споткнулась о собственную ногу. Благо Дзарион перехватил

Черти. По аду бегали черти с конвертами.

Эта мысль должна была вызвать ужас или хотя бы удивление, но на удивление уже просто не оставалось сил.

Впереди выросла дубовая дверь, Дзарион толкнул её плечом и затащил Леру внутрь.

То, что она увидела, было похоже на огромный зал ожидания. Просторное помещение с высоким потолком и рядами деревянных скамеек, большая часть которых была занята явно не людьми, выглядело на удивление оживлённым. Вдоль стены тянулась длинная приёмная стойка. Точь-в-точь регистратура в районной поликлинике, только за стеклом сидели черти.

Лера непроизвольно замедлила шаг, пытаясь осмыслить увиденное. Разноцветные мохнатые морды, торчащие в импровизированных приёмных окошках, стали последней каплей в чаше её здравомыслия. Лера издала истерический смешок и попыталась развернуться обратно к двери, но Дзарион потащил её дальше. Прямо к окошку, в котором рыжеватое существо сортировало бумаги, пока его сосед благородной чёрной раскраски шлёпал печати на бланки.

Печати! В аду были свои печати! Ещё один нервный смешок сорвался с губ Леры, но быстро утонул в гуле голосов.

У стекла Дзарион остановился и на непонятном языке обратился к рыжеватому чёрту. Наверно, это был какой-нибудь особый демонический диалект. Чёрт оторвался от бумаг и ответил нелепым и немного мультяшным голосом. Если бы Лера наблюдала всё это на экране телевизора, то наверняка восхитилась бы работой актёра озвучания. Но она смотрела не в телевизор, а потому вместо восхищения испытывала лишь непрекращающийся шок. В немом изумлении она уставилась на чёрта, пытаясь совместить скрипучие звуки, что он исторгал, с движениями маленькой пасти, в которой мелькал синий язык.

Дзарион в очередной раз что-то с нажимом проговорил, и чёрт скрипнул в ответ — коротко, равнодушно, даже не сменив выражения мордочки, если оно вообще у него было. Потом посмотрел на Леру и молча подтолкнул в прорезь под стеклом квадратный кусочек бумаги с номером.

Быть не может. Им только что дали талончик в очередь?

Дзарион, который повёл Леру к ближайшей свободной скамье, только подтвердил эту безумную догадку.

Это настолько ошеломило её, что Лера даже автоматически поблагодарила демона, когда тот указал на скамью. Затем он опустился рядом, вытянул длинные ноги и уставился в табло с таким видом, будто хотел прожечь в нём дыру взглядом. Лера тоже посмотрела на табло. Там светящимися красными кристаллами была выложена цифра.

578.

Лера опустила глаза на талон в руках Дзариона. На нём значился номер 667.

Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что нужно что-то сделать. Что-то предпринять. Придумать план, попытаться сбежать. Но тело уже налилось свинцом, а в ушах стоял нескончаемый звон. Табло моргнуло, и кристаллы собрались в новую цифру.

579.

Спасение

— Смотри, что я нашёл.

Асмодей стоял у лестничного выхода, небрежно подбрасывая на ладони что-то маленькое и блестящее. В багровом свете неба блеснул серебристый металл.

Кольцо.

Берт узнал его мгновенно — так уж сложилось, что он провёл немало времени наблюдая за тем, как Валерия Горшина барабанит пальцами по клавиатуре. Тонкий ободок с маленьким синим камнем. Берт в два шага приблизился к Асмодею и выхватил кольцо из его руки.

— Эй-эй, полегче. Я, между прочим, нашёл важную улику…

Его возмущённый бубнёж Берт пропустил мимо ушей, вместо этого принялся внимательно рассматривать находку.

Целое, не погнутое. И крови нет. Значит, Валерия Горшина сама сняла его.

— Кольцо лежало прямо у двери, — сообщил Асмодей выразительно. — Похоже, твоя подопечная оставила тебе послание. Как романтично!

Берт чуть не заскрипел зубами. И без того раздражающий голос Асмодея начал казаться ему совсем невыносимым. Однако на выяснение отношений времени не было, поэтому Берт молча толкнул дверь на лестницу и шагнул в темноту.

— Берт, дружище, — раздалось позади, — не нужно так остро реагировать. Я ведь правда хочу помочь.

Асмодей, судя по шагам, даже не думал оставлять его одного. Обернувшись, Берт метнул демону злой взгляд.

— Правда? С чего вдруг?

Хотелось добавить ещё что-нибудь едкое о том, что таких помощников, как Асмодей, не пожелаешь и врагу, но Берт сдержался. Он быстро спустился на площадку и осмотрел длинный коридор в надежде увидеть хоть что-то полезное — любое движение, силуэт, тень, след. Как назло на верхних уровнях адской канцелярии всегда было темно.

— Ну, во-первых, мы вместе заварили эту кашу, значит и расхлёбывать должны вдвоём, — заговорил Асмодей, останавливаясь рядом. — И это ведь я припёрся к тебе с Гдоланом… пусть и сделал это исключительно из добрых побуждений…

— А во-вторых?

— А во-вторых… Я не хочу, чтобы эту женщину ликвидировали до того, как я узнаю, что с ней не так.

До чего самовлюблённый тип!

— А ты уверен, что её уже не ликвидировали? — отрывисто бросил Берт. — Если её доставили к кому-нибудь из начальства…

Эта оборванная мысль назойливым мотивом крутилась в голове с того момента, как он понял, что Валерия Горшина пропала. Озвучив её, Берт почувствовал себя совсем разбитым.

— Мы в моём родном отделе низменных страстей, дружище, — снисходительно улыбнулся Асмодей. — Чтобы добраться до начальства, здесь нужно выстоять не одну очередь. Так что считай, нам повезло…

В этот самый миг из бокового прохода вынырнул чёрт — мелкий, пятнистый, с охапкой конвертов под мышкой. Асмодей поймал его за шкирку одним небрежным движением, и конверты веером разлетелись по полу. Бежавший следом напарник тоже затормозил и замер, прижав ушки к голове.

— Господин Асмодей! — воскликнул чёрт, суетливо перебирая лапками в воздухе. — Какая честь!

— Чем могу служить? — тоненьким голосом подхватил второй, вытянувшись по стойке смирно.

— Вы тут женщину не видели? — прямо в лоб спросил Асмодей.

Берт даже удивился такой внезапности. Самому ему вряд ли пришло бы в голову допрашивать чертей, а вот Асмодей, похоже, чувствовал себя в этих коридорах как рыба в воде.

Тем временем оба мохнатых курьера закивали — синхронно, будто две болванки на пружинках.

— Женщину! Да-да! Мы видел!

— Сегодня мы видел сто сорок семь женщин, господин Асмодей! Именно тут!

— А в этом коридоре шесть штук!

— Утром две и четыре после полудня…

Берт раздражённо цокнул языком. Рано он обрадовался новой информации.

— Нас интересует конкретная, — встрял он. — Светлые волосы по плечи, глаза синие. Родинка на щеке вот здесь. — Он поднял руку и указал точно на левую скулу, чуть ниже уголка глаза. — Одета в светлую

Берт показал ладонью на уровне ключицы. И только в этот момент поймал на себе очень выразительный взгляд Асмодея. На долю секунды Берту показалось, что тот сейчас вставит какое-нибудь остроумное и неуместное замечание, но Асмодей только выгнул бровь и снова повернулся к чертям.

— Ну? Видели такую?

— Такую видел, господин! — радостно закивал чёрт, которого Асмодей всё ещё держал за шкирку.

— Точно такую и видел! Совсем недавно! Господин Дзарион её вёл!

Берт непроизвольно затаил дыхание. Что-то внутри сжалось — то ли от страха, то ли от надежды.

— Куда он её вёл? — спросил Асмодей.

— В приёмную отдела низменных страстей, — чёрт мотнул мордочкой влево, — туда-туда, господин!

Приёмная. Значит, Валерию Горшину всё же потащили к начальству, чтобы…

Берт направился в указанную сторону раньше, чем успел додумать мысль до конца. Ноги сами несли его вперёд, и только у самого входа чужая рука бесцеремонно перехватила его за плечо.

— Ты ведь не собираешься идти туда напролом?

Берт обернулся. Асмодей вперился на него неожиданно угрожающим взглядом. Несколько секунд они стояли так, друг напротив друга, затем Асмодей отпустил его плечо и изобразил мученический вздох:

— У тебя совсем мозги отшибло? Давай, Берт, включай уже логику. Ты же когда-то пользовался ей.

Насмешливые интонации Берту совсем не понравились. Но ещё больше не понравилось то, что Асмодей был не так уж далёк от истины.

Ему в самом деле стоило сначала обдумать свои действия. Да, ему нужен план.

И ещё информация.

— Ты знаешь, кто такой Дзарион? — спросил Берт после недолгих размышлений. — Он опасен?

— Понятия не имею, — пожал плечами Асмодей. — Но могу предположить, что это кто-то из новичков. Имя какое-то плебейское.

— А он тебя знает?

— Меня здесь знают все! — отозвался Асмодей, оскорблённо сверкнув глазами.

— Значит, ты сможешь его выманить? — Берт кивнул на дверь. — Сюда, в коридор.

В этот раз Асмодей совсем не спешил с ответом, что ужасно нервировало.

— Допустим, могу, но чего мы добьёмся этим? — наконец заговорил он. — Дзарион выйдет, наверняка прихватив с собой женщину, увидит нас с тобой и… всё сразу поймёт! Тут даже особым умом обладать не нужно, чтобы сложить два плюс два. Нет, — покачал головой Асмодей, — на такое я не подписывался.

Снова повисло молчание. Где-то в глубине коридора хлопнула дверь, мимо прошуршала очередная парочка курьеров с письмами.

— Тогда отвлечь его ты можешь? — совсем тихо сказал Берт. — Прямо там, в приёмной.

— Просто отвлечь…? Пожалуй, могу.

— Если он выпустит Валерию Горшину из вида хотя бы ненадолго, я смогу её увести.

Асмодей прищурился, потом медленно выговорил:

— Звучит тоже не слишком надёжно… Если вдруг он заметит тебя…

— Не заметит, — отрезал Берт. — Просто зайди туда и устрой ему разнос, выговор, что угодно. Ты ничем не рискуешь. А уж если меня застукают, сделаешь вид, будто мы не заодно.

По холёной физиономии Асмодея пробежала тень сомнения. Но прежде, чем он снова успел озвучить возражения, Берт с нажимом проговорил:

— Можешь даже подключиться к погоне, если что. Если, конечно, за нами погонятся.

Несколько секунд Асмодей молча смотрел на него, потом что-то в его взгляде изменилось.

— Хорошо. Ладно. Никакой погони не будет, если мы сработаем чётко. Я отвлекаю Дзариона, ты выводишь женщину. — Он смерил Берта неожиданно придирчивым взглядом и добавил: — Это хорошо, что ты оставил футболку дома. Сойдёшь за нашего.

Берт без лишних слов развернулся и толкнул тяжёлую дверь в приёмную.

В просторном зале приглушённо гудели голоса. Здесь было светлее, чем в коридоре, и Берту пришлось задержаться, чтобы дать глазам привыкнуть. Между рядами деревянных скамей шныряли курьеры, у окошек регистрации толпились посетители, но основная масса просто сидела в ожидании, глядя на табло под потолком.

Табло мигнуло, и красные кристаллы собрались в цифру 602.

Берт осмотрел ряды ожидающих посетителей, и моментально выхватил светлую, немного взлохмаченную макушку. Валерия Горшина сильно выделялась среди присутствующих, но, что странно, никто вокруг этого не замечал. Она сидела чуть ссутулившись в дальнем углу зала, на предпоследней скамье у стены. Рядом с ней развалился демон — тот самый Дзарион, судя по всему. Молодой, смазливый, с голым торсом. Типичный сотрудник отдела низменных страстей.

Не долго думая, Берт направился вдоль стены. Асмодей, который зашёл следом, уже уверенно и расслабленно шагал прямиком к Дзариону. Выглядел он так, будто прогуливался по собственным владениям. Несколько демонов на скамьях проводили его встревоженными взглядами, кое-кто даже поднялся с места. Похоже, о своей репутации Асмодей не соврал.

Обогнув крайний ряд скамей, Берт прошёл мимо группы чертей, которые нарезали бумагу на талончики, затем сделал вид, что читает объявление на стене, после чего двинулся вдоль стены прямиком к ряду, где сидела Валерия Горшина.

Она заметила его появление сразу. Как только она повернула голову в его сторону, на бескровном лице отразилось нечто, что придало пульсу Берта болезненного ускорения. А потом он увидел в синих глазах надежду. Отчаянную и беззащитную.

Берт выразительно приложил к губам указательный палец, ровно за секунду до того, как раздался голос Асмодея:

— Дзарион? Это ведь ты? Тебя-то я и ищу!

Сразу несколько рядов посетителей вздрогнули. Демон, сидящий рядом с Валерией Горшиной, вскинул голову и растерянно обернулся по сторонам.

— Господин Асмодей? — Он неуверенно поднялся на ноги и замер в напряжении. — Искали меня? Вы…?

— Именно тебя! Объясни-ка мне, будь любезен, на каком основании ты увёл у меня из-под носа заказ?

— К-какой заказ?

— Тот самый…! Я был у начальства и мне сказали, что ты забрал заказ на соблазнение актрисы!

— Я не знаю никакой актрисы…

— Ты мне зубы не заговаривай! Все её знают, она снималась в «Крыльях дьявола»!

Дзарион промычал что-то неразборчивое, но Асмодей уже бросился в атаку:

— Я просил придержать этот заказ для себя, а ты его забрал! Ты думал, это с рук тебе сойдёт⁈

— Г-господин Асмодей, я правда ничего…

Берт хотел дать Валерии Горшиной знак, но и это не понадобилось. Она сама медленно поднялась со скамьи и очень плавно направилась в его сторону. Шаг, другой, третий… В какой-то момент Дзарион едва не обернулся к ней, но Асмодей вовремя ухитрился вцепиться ему пятернёй в лицо.

— Тебя не учили, как следует вести себя со

Когда Валерия Горшина оказалась совсем рядом, Берт так же плавно заслонил её собой. Не сговариваясь, они двинулись к выходу.

За спиной Асмодей продолжал отчитывать Дзариона. Что-то про субординацию, про уважение к старшим, про последствия для карьеры. Голос звучал всё громче, привлекая внимание окружающих.

Вряд ли кто из посетителей зала ожидания смотрел в тот момент на них — демона отчаяния, оказавшегося не в своём отделе, и простую женщину, случайно попавшую в чужой мир. И уж точно никто не видел того, как Берт открыл дверь, пропустил Валерию Горшину вперёд и вышел следом.

Между небом и адом

Снова оказавшись на крыше под пылающим адским небом, Лера неожиданно испытала совершенно неуместное чувство.

Облегчение.

Правда, длилось оно всего три секунды, ровно до того момента, как Берт подхватил её на руки и без предупреждения полетел с крыши вниз. В окно уже знакомой комнаты он вписался очень аккуратно, но Лера всё равно чуть не умерла от страха, когда Берт спикировал на карниз.

Она сползла по подоконнику, чуть дыша. Сердце грохотало в груди, в мыслях царила полная неразбериха. Лера даже не заметила, как именно пепельные крылья за спиной Берта рассеялись.

— Спасибо, — прошептала она сипло. — Никогда… никогда больше не хочу летать. Это ещё хуже, чем сидеть в очереди…

Кое-как добравшись до кресла, Лера села и обхватила себя руками в надежде унять неконтролируемую дрожь. Но почему-то трясло её с каждой секундой только сильнее. Похоже, организм отыгрывался за пережитое экстремальное приключение.

— Извини.

Она подняла голову и увидела застывшего у окна Берта. Лицо его никак не вязалось с извинениями, которые он только что озвучил, — с таким видом положено зачитывать смертный приговор, а не просить прощения. К суровому лицу добавлялся ещё ужасно неуместный голый торс (к которому волей судьбы Лере пришлось даже прижиматься несколько мгновений назад). У демонов это униформа такая что ли? Очень сложно было игнорировать эту смущающую деталь.

Берт, похоже, заметил куда устремлено её внимание. Он молча шагнул к кровати и подхватил футболку. Пока он одевался, Леру посетила ещё одна идиотская мысль: а где демоны берут одежду? Неужели у них тут и фабрики есть? Тоже с чертями?

Развивать эту тему дальше она себе запретила. Совсем не об этом ей следовало думать прямо сейчас.

— Ты перенесёшь меня обратно? — попросила она, как только Берт вернулся к окну.

— Перенесу, но… час ещё не прошёл.

— Не может быть. Мне кажется, прошла вечность…

Лера хотела уточнить, сколько времени ещё придётся ждать, но умолкла, потому что Берт плавным жестом поднял ладонь, над которой всколыхнулся тёмный дым. Дым сгустился, принял форму и обернулся тонкой карточкой.

По спине пробежал мороз. Какая-то часть Лериного рассудка — та, что отвечала за рациональное и логичное, — зашаталась и опасно накренилась набок от такой демонстрации.

— Я могу активировать печать через двадцать три минуты, — сказал Берт, взглянув на карточку.

Надо же, какие строгие порядки. Чего-чего, а порядка от ада никак не ожидаешь.

— А я…? — Лера облизнула пересохшие губы. — Я не могу её э-э… активировать?

Повисло неловкое молчание. Лера пыталась прочитать что-нибудь по выражению лица Берта, но оно будто было создано для того, чтобы успешно играть в покер.

— Люди не могу использовать демонические печати, — медленно проговорил Берт. Потом он умолк и после паузы добавил: — Если хочешь, ты можешь попробовать.

Он закончил эту фразу совсем уж странным тоном, Лера даже успела пожалеть о своём предложении. Но когда Берт шагнул к ней и протянул чёрную карточку, она всё же взяла её в руки. Поверхность была тёплой и шершавой, чем-то похожей на деревянную. По краям карточки были нанесены серебристые символы.

— Её надо сломать. Раскрошить.

Лера неуверенно взглянула на Берта и снова уставилась на так называемую печать. Эта штука совсем не выглядела как то, что можно легко сломать. И вообще, стоит ли сейчас рисковать? Может, лучше дождаться когда истекут положенные двадцать минут?

Но вдруг сюда явится ещё какая-нибудь проверка? Второй раз Леру могут и не вызволить из адской очереди!

Поддавшись импульсу, она перехватила карточку покрепче и попыталась сломать её пополам. Печать даже не погнулась. Плотная поверхность немного нагрелась, но ощущения подсказывали Лере, что справиться с ней не получится.

— Нет, — вздохнула она разочарованно.

Берт, который всё это время не сводил с неё внимательных глаз, снова шагнул ближе. Лера хотела вернуть ему печать, но неожиданно он качнул головой:

— Попробуй ещё раз.

Лера нажала на края, и он накрыл её руки своими ладонями. Пальцы у него были тёплыми и неожиданно осторожными, будто он боялся надавить слишком сильно. По коже пробежало горячее покалывание, чёрный дым взмыл вверх. Лера почувствовала, как печать крошится под их соединёнными руками, и… мир словно вывернулся наизнанку.

Она бы точно упала на пол, если бы Берт её не подхватил. Знакомый коридор, пахнущий кофе и пылью, вырос вокруг слишком резко, и на секунду Лере показалось, что её сознание просто не сможет воспринять то, что транслировало зрение.

И всё же она справилась.

Лера стояла посреди офисного коридора тринадцатого этажа и пыталась выровнять дыхание. Какое счастье, что чужие руки надёжно удерживали её в вертикальном положении.

— Спасибо, — одними губами прошептала она.

Кажется, Берт, собирался что-то ответить, но в этот момент в конце коридора появился силуэт, и демон мгновенно растворился в тёмной дымке. Опора исчезла, и Лера едва удержалась на ногах.

— Валерия Дмитриевна⁈ — раздался встревоженный голос Марианны Кирилловны. — Господи, где вы были? Мы вас обыскались!

Лера обернулась к спешащему навстречу силуэту, и вдруг отчётливо поняла, что не знает, как будет объяснять своё отсутствие. Что говорить начальнице? Нужно наплести что-нибудь правдоподобное!

— Вы в порядке? — переспросила главбух уже менее воинственно, подойдя ближе и оглядывая Леру с головы до ног. — Мы тут как в аду побывали из-за этого проклятого лифта!

— Я… да, — Лера издала истерический смешок, но на удивление быстро взяла себя в руки. — Мне стало плохо и… Я выходила подышать.

— Выходила? Хоть бы тогда предупредила кого-нибудь! — Главбух быстро спохватилась и снова вернулась к официальному тону: — Спасатели искали вас в шахте лифта! Туда трижды спускались, разбирали обломки… Господи, как хорошо, что вы живы…

Она прижала ладонь к груди, и Лера с удивлением заметила,

— Да, я… знаете, Марианна Кирилловна, я ведь чуть не села в тот лифт, — неуверенно проговорила Лера. — Я так испугалась, что сама не поняла, где бродила. Вышла на улицу, потом сидела где-то на скамейке… Простите, что заставила волноваться.

— Какой кошмар! Но мы тут тоже все на ушах стояли! — Марианна Кирилловна покачала головой, ненадолго прикрыв ярко подведённые глаза. — Я должна срочно отзвониться руководству и спасателям, сообщить, что вы нашлись… А вы пока перезвоните мужу, он разыскивал вас по какому-то срочному делу. Раз пять звонил на рабочий телефон. Честно говоря, я побоялась говорить ему, что вы пропали, сказала, что вы на инвентаризации…

— Спасибо, я перезвоню ему…

Мысли завертелись в бешеном вихре. Игорь никогда не звонил просто так. Вообще никогда. Даже в те времена, когда они ещё были женаты, он предпочитал писать сообщения. Если он звонил — значит, что-то случилось. Что-то серьёзное. Что-то с Лизой?

Лера влетела в бухгалтерию, совершенно не помня себя от страха. В кабинете было пусто, стулья стояли вразнобой, на столах остались недопитые кружки и раскрытые папки. Будто все сорвались с мест и убежали кто куда, оставив работу на полуслове. Скорее всего, именно так всё и было — когда лифт сорвался, здание наверняка эвакуировали.

Схватив со стола мобильник, Лера судорожно разблокировала экран и уставилась на уведомления. Двадцать один пропущенный звонок. Сердце в груди стало большим и неповоротливым, Леру затошнило от волнения. Трясущимися пальцами она тапнула по экрану и поднесла телефон к уху.

После третьего гудка раздался голос бывшего мужа:

— Наконец-то!

— Игорь, что случилось? С Лизой всё в порядке⁈

— Спасибо, что интересуешься, — отозвался он неожиданно саркастически. — Приятно слышать, что ты ещё помнишь о существовании дочери.

— Игорь, скажи мне с Лизой всё…

— С Лизой всё нормально, — перебил он. — Она со мной. Я забрал её из школы, потому что ты, видимо, была слишком занята.

Мысли окончательно перепутались. Как это забрал из школы? Лизу ведь обычно забирает свекровь.

— А что случилось? — спросила Лера. — Людмила Петровна… заболела?

— Мама в больнице. Сердечный приступ. Сейчас всё стабильно, она под наблюдением врачей.

— Господи…

— Вот именно, — резко отозвался Игорь. — Пока ты болталась неизвестно где, моя мать чуть не умерла, а твоя дочь сидела в школе и ждала, когда за ней придут. Отлично справляешься, Лера. Просто отлично!

Леру настолько ошеломили новости о сердечном приступе, что она даже пропустила мимо ушей весь этот агрессивный сарказм. А ведь Людмила Петровна в последнее время очень много помогала ей. Неужели надорвалась из-за этих хлопот? Но в последнюю их встречу она совсем не выглядела больной.

— В какой она больнице? — выдохнула Лера в трубку, подхватывая со стола карандаш и бумагу для заметок. — Я заеду к ней прямо сейчас…

Она бросила взгляд на часы в углу экрана. Половина пятого. Отсутствовала не больше часа, но за этот час мир успел перевернуться с ног на голову.

— В этом нет необходимости. Я жду тебя дома, приезжай как можно скорее. Нам нужно серьёзно поговорить.

И он повесил трубку, даже не попрощавшись.

Лера несколько секунд смотрела на телефон в своей руке, пытаясь осмыслить услышанное.

Серьёзный разговор. Что всё это значит? Почему-то ей стало очень тревожно от последних слов.

Собиралась она практически на автомате. Схватила сумку, бросила туда телефон, выскочила в коридор, на ходу застёгивая плащ. Подлетела к лифту, который был заклеен полосатыми ограничительными лентами, и, не выдержав, громко и нецензурно ругнулась.

Придётся спускаться пешком. Тринадцать этажей вниз, а потом ещё добираться до остановки, которая теперь находилась у чёрта на куличках. Такси в их краях сроду не дождёшься, но Лера всё же запустила приложение, пока торопливо спускалась по ступенькам.

Результат оказался неутешительным.

Где-то между седьмым и шестым этажом, её неожиданно посетила одна практически сумасшедшая мысль. Чистейшее безумие, если подумать, но Лера находилась в таком взвинченном состоянии, что готова была пойти на что угодно.

Она подошла к окну, за которым горели огни вечернего города, и всмотрелась в отражение.

— Берт?

Произносить это имя вслух, стоя посреди пустого лестничного пролёта, было до крайности странно. Лера почувствовала себя сумасшедшей, которая разговаривает сама с собой.

— Берт, ты здесь?

— Здесь.

Голос раздался прямо у неё за спиной, Лера подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Демон стоял в паре шагов, будто всё это время был рядом.

То есть не будто. Он действительно следил за ней!

— Мне нужно попасть домой, — выпалила она, отбросив мысли о преследовании как можно дальше, — срочно. Ты можешь… перенести меня своей печатью?

Берт покачал головой.

— Печати работают только между мирами.

— Ясно…

Внутри что-то болезненно сжалось от разочарования. Значит, придётся добираться самой. Может быть, попробовать поехать с пересадками. Если сесть на трамвай и доехать до Лизкиной школы, а оттуда уже на любом автобусе…

— Я могу перенести тебя на крыльях, — раздался ровный голос прямо посреди её размышлений.

Лера настороженно взглянула в бесстрастное лицо Берта. Он сейчас серьёзно говорил? Или это своеобразный демонический юмор?

— М-м… правда можешь? Как быстро?

— Минут за семь, — ответил он без раздумий.

Похоже, не шутил.

Семь минут до дома. Лера ведь только до остановки будет идти все десять. А там ещё автобус ждать.

Лететь, конечно страшно, но… всего семь минут.

— Хорошо, — решительно кивнула она. — Давай. Нас ведь не заметят?

Берт покачал головой, затем совершенно спокойно подошёл к высокому окну и схватился за ручку. Пластик жалобно скрипнул и створка отворилась. В лицо Лере ударил холодный ветер с ароматами осенней сырости. А затем прямо на её глазах за спиной демона начали материализовываться крылья.

Воздух дрогнул, по коже пробежал лёгкий холод, и Лера услышала тихий шелест, будто где-то совсем рядом встряхнулась огромная птица. Из темноты проступили перья, одно за другим: пепельные, серебристые на кончиках, мягко мерцающие в свете электрической лампы. Зрелище было завораживающее. Настолько, что Лера даже не сразу опомнилась, когда Берт протянул ей руки.

— Ты говорила, что не хочешь больше летать, — произнёс он.

Наклонившись, он будто уже по привычке поднял её.

— Мне очень нужно домой, к дочери. К ней

Лера покрепче ухватилась за шею Берта и бросила взгляд за окно. От высоты и хаотичных огней внизу перехватывало дыхание. И в этот же момент она услышала нечто, похожее на тихий смешок.

В полной растерянности Лера подняла глаза на лицо Берта. Что показалось ему забавным? Её боязнь высоты? На губах демона действительно играла тень едва различимой улыбки.

— Лысых чертей не существует, Валерия Горшина, — сказал он и оттолкнулся от подоконника.

Жесткое приземление

У дома они оказались действительно очень быстро. Берт мягко приземлился у торца здания, в укромном тёмном закутке среди зарослей молодых клёнов. Ветви качнулись от взмаха крыльев, осыпав их последними осенними листьями. Какое счастье, что коммунальщики так и не починили фонарь на углу, иначе эта «демоническая посадка» точно не осталась бы незамеченной.

Лера расцепила замёрзшие руки и от всей души поблагодарила демона. Голос прозвучал хрипло — то ли от холодного ветра, который хлестал её по лицу всю дорогу, то ли от волнения. Как только Берт опустил её на землю, Лера поспешила к подъезду. Ноги тряслись, но всё ещё слушались. Гораздо больше беспокоило сердце, которое с момента телефонного разговора с мужем билось невпопад, то замирая, то ускоряясь до болезненного стука.

«Нам нужно серьёзно поговорить.»

Что Игорь имел в виду? Может быть, хотел обсудить Людмилу Петровну? Собирался запретить обращаться к ней за помощью? Но Лера и сама уже прекрасно поняла, что нагрузку свекрови давать нельзя. Очевидно, что той нужно будет беречься.

В подъезде пахло сыростью и чьим-то ужином. Лера поднялась по лестнице и остановилась перед дверью своей квартиры, затем сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять волнение. Ключом в замочную скважину она попала не сразу, пальцы не слушались, но в этом, как оказалось, и не было необходимости.

Дверь была не заперта.

Лера потянула за ручку и шагнула внутрь. Первое, что она заметила, — тишина. Странная, неправильная тишина.

Игорь стоял в коридоре, прислонившись плечом к стене. С новой стрижкой, которая явно его молодила, в дорогом тёмном джемпере и строгих чёрных брюках, он был похож на прокурора, который приготовился к допросу. Неожиданно Лера почувствовала себя нежеланной гостьей в собственной квартире.

— Как ты шустро, — выговорил он небрежно. — Можешь же, когда хочешь.

— Где Лиза?

То, что дочь не выбежала к ней с традиционными объятиями, тревожило Леру сильнее, чем присутствие бывшего мужа. Она заставила себя разуться, скинула плащ на обувницу и прошла немного вперёд.

— Игорь, где Лиза? — повторила она настойчиво.

— Она в своей комнате, — ответил он сухо. — Собирает вещи.

С губ непроизвольно сорвался удивлённый вздох. Лера уставилась на мужа в недоумении, щедро замешанном на нарастающем страхе.

— Какие ещё вещи? Куда она их собирает?

— Ко мне. — Игорь скрестил руки на груди и добавил тем самым тоном, который она так хорошо помнила по семейной жизни — тоном человека, который уже всё решил: — Она поживёт некоторое время со мной.

Пульс застучал в висках. От шока у Леры ненадолго даже выветрились все мысли из головы. Она на секунду до боли сжала челюсти, затем проговорила как можно спокойнее и твёрже:

— Нет, не поживёт. Лиза никуда отсюда не поедет. Что это вообще за новости?

— Это я у тебя хотел спросить, — вскинулся Игорь. — Чтовот этоза новости?

Он вытащил из кармана брюк сложенный лист бумаги, развернул и потряс им перед её лицом. Лера узнала документ мгновенно: штампы психоневрологического диспансера, подпись врача. Внутри всё похолодело

— Это заключение психиатра, — муж произнёс последнее слово с отвращением, будто оно было заразным. — Почему ты не говорила мне, что у тебя беды с башкой? Тебя поставили на учёт?

Кровь отлила от лица.

— Нет! — воскликнула Лера, шагнув вперёд. — Это не заключение, просто обследование! У меня нет никаких…

— Я читал, что написано в твоём «просто обследовании»! — перебил Игорь, повышая голос. — Тебе прописали лечение! Ты за идиота меня держишь?

— У меня нет проблем с головой! Там написано, что…

— А ты рассказывала своему психиатру о том, что украшаешь квартиру иконами? — Игорь угрожающе склонил голову вбок. — О том, что у тебя святая вода под кроватью? Или что это за бутылочки стоят у Лизы в комнате? А свечи — они для чего? Что это вообще за хрень, Лер? Ты в секту вступила? Или в одиночку крышей поехала? Ты поэтому у меня деньги всё время требуешь?

Ужас захлестнул её с головой, руки мелко затряслись. Боже, он нашёл всё это и сделал свои выводы!

— Нет, это…

— Моя дочь не будет жить с психически больной женщиной.

Игорь произнёс это спокойно, но каждое слово звучало как самый страшный приговор. А Лера вдруг поняла, что ничего не может сказать в ответ. Вообще ничего.

— Ты на себя в зеркало вообще смотрела? — продолжал муж. — Выглядишь так, будто сбежала из психушки! Где ты была весь день⁈ Почему телефон не отвечал⁈

Лера открыла рот и сразу закрыла. Что она могла сказать? Что была в аду?

А может быть, она и правда сошла с ума?…

— Ты даже соврать ничего не можешь, — процедил Игорь.

— Я… у меня сегодня на работе случилось ЧП… — пролепетала Лера, мысленно ненавидя себя за то, как жалко звучал её голос.

— И поэтому ты забыла о дочери⁈

— Я не забыла о ней! Не смей говорить так!

Лера сорвалась на крик, и в горле тут же встал ком. Воздух в коридоре будто сгустился.

В этот момент из комнаты выскочила Лиза.

— Папа, не говори так с мамой!

Эти слова прозвенели совсем отчаянно, натянув и без того накалённые нервы. А когда Лера увидела дочь — взъерошенную, бледную, с покрасневшими глазами и рюкзаком в руках — грудь насквозь прошило болью.

— Лиза, зайчик, — Лера нетвёрдо шагнула к ней и коснулась ладонью её лба ладонью, — побудь пока в комнате, мы с папой договорим…

— Лиза, собирайся, — отрезал Игорь. — У тебя пять минут.

— Она никуда отсюда не поедет! — Лера развернулась к нему, заслоняя дочь собой. — Ты не имеешь права…

— Я получу это право! Если потребуется — через суд, и тогда…

—

Лера ошеломлённо обернулась, впившись взглядом в побелевшее лицо дочери. Лиза смотрела на неё — не на отца, на неё — и в этом взгляде были только страх и мольба.

— Я поеду с папой, — повторила она громче.

— Лиз, нет…

Голос подвёл её. Лера протянула руку к дочери, но Игорь уже шагнул вперёд и положил ладонь Лизе на плечо.

— Умница, — сказал он. — Собралась? Тогда пойдём.

Ненадолго Игорь скрылся в комнате и вернулся уже со спортивной сумкой — той самой, с которой Лиза ходила в бассейн. Сама Лиза всё это время упорно смотрела в пол.

— Лечи свою голову, Лер, — уже у двери произнёс Игорь. — Когда я увижу заключение о том, что ты здорова, тогда и поговорим. Пока что ты явно не в себе.

Лера не смогла пошевелиться ни тогда, когда Лиза просеменила к двери, ни когда она обувала осенние кроссовки и надевала куртку. В последний момент дочь всё же подняла на неё глаза, и в них было столько мольбы, что сердце у Леры окончательно треснуло.

— Мам, я позвоню. Обещаю.

Дверь закрылась, и наступила тишина.

Лера не помнила, как оказалась на полу. Просто в какой-то момент ноги отказали, и она сползла по стене. Перед глазами плыло, внутри было пусто — так пусто, будто кто-то вынул из неё всё, что делало её живой, и оставил только оболочку.

Кажется, она действительно повредилась рассудком. В груди зияла ледяная пустота и даже слёз не было.

Рядом раздался тихий шорох.

Лера подняла голову и увидела Берта. Он смотрел на неё молча, и в его непроницаемых глазах было что-то, похожее на жалость.

— Что произошло? — спросил он тихо.

— Берт, — голос вышел совсем чужим. — Уходи.

Он не шелохнулся. Потом осторожно склонился ближе, протянув руки, чтобы помочь ей подняться. Но Лера от них уклонилась.

— Пожалуйста, — добавила она, с трудом заставляя себя шевелить губами. — Просто уйди.

Несколько мгновений демон будто колебался, потом воздух вокруг него дрогнул, заклубился знакомым тёмным дымом, и силуэт растворился.

Лера осталась одна, в пустой квартире, на холодном полу. В тишине, которая звенела в ушах громче любого крика.

Отличная работа

— Могу поздравить тебя, Асмодей! Заказ исполнен, чётко в срок. Я горжусь тобой!

Удивление Асмодея было таково, что он даже не сумел его хоть как-то замаскировать. Просто смотрел в блестящее от пара лицо начальника и растерянно улыбался.

Главный офис отдела низменных страстей располагался в самом тёплом крыле адской канцелярии, а потому оформление его в виде огромной сауны ни у кого не вызывало вопросов. Асмодей тоже находил это логичным, хоть и не очень удобным с точки зрения посетителей. В кабинет начальника, высшего демона похоти Ваэльзара, полагалось заходить не слишком одетым. И пусть на входе выдавались бесплатные полотенца, Асмодей всё равно не любил посещать шефа. Он всегда плохо переносил жару. Только из-за этого он до сих пор не шёл на повышение.

К счастью, Ваэльзар сегодня принимал посетителей у бассейна, а не в самой сауне.

Он полулежал на широком бортике, довольный и распаренный, с бокалом чего-то розового в одной руке и кисточкой винограда в другой.

— Присаживайся. — Ваэльзар кивнул на шезлонг у бортика и откусил виноградинку. — Я очень рад! Ты даже не представляешь себе как! Гдолан мне всё утро чертей шлёт, не верит, что заказ был закрыт. А я вот в тебе даже не сомневался!

Асмодей проигнорировал шезлонг. Он усиленно соображал.

В смысле — заказ был закрыт? Валерию всё же довели до отчаяния? Но кто? Неужели Берт?

Да ну, бред какой-то. Этот дурень уже словил фиксацию на своей жертве и был на полпути к тому, чтобы зафиксироваться окончательно. Берт сам ещё толком не осознавал, куда его несёт, но вред Валерии он причинить точно не мог.

Сам Асмодей к выполнению заказа тоже отношения не имел.

Тогда кто? Кто это чудовище, сумевшее сломить непрошибаемую демонами женщину?

— Я Гдолану сразу сказал: не сравнивай своих демонов с моими ребятами, — продолжал вещать Ваэльзар, пока розовая жидкость в его бокале опасно покачивалась. — А он заладил «быть не может, быть не может». Якобы, жертва аномальная. Он там уже расследование затеял по этой, — Ваэльзар отложил виноград и подтянул к себе лист заказа с яркой багровой печатью «ИСПОЛНЕНО», — Ва-ре-лии Тор-шне-вой… Что-то у неё там в родословной не чисто.

— Вот как? — оживился Асмодей. — И что именно?

— Не знаю и знать не хочу, — закатил глаза Ваэльзар. — Главное, что заказ у нас в кармане, а ты как всегда на высоте!

— Э-э… да.

Асмодей улыбнулся. Но эта фраза «что-то у неё там в родословной не чисто» крепко засела в его голове.

— Жди теперь двойную премию, — раздался голос Ваэльзара. Асмодей кивнул, не спуская глаз с бланка заказа. — И сфотографируйся как-нибудь поэффектнее для доски почёта этого месяца. Хочу, чтобы Гдолана скрючило от зависти!

— Непременно.

— Свободен! Отдохни как следует!

Ваэльзар аккуратно поставил бокал, затем перекатился на другой бок и с громким всплеском плюхнулся в воду. Бассейн ненадолго вышел из бортиков, и Асмодей в самый последний момент успел схватить бумажку заказа. Нижний уголок всё же залила вода.

Он быстро пробежался по бланку взглядом. Стандартная форма: данные жертвы, канал поступления, срок. Внизу пояснения от заказчика и имя самого заказчика.

Вернее заказчицы.

Асмодей ещё пару секунд смотрел на документ, затем быстро сложил бланк и засунул его за пояс полотенца. Когда начальник вынырнул, громко отфыркиваясь, Асмодей уже закрывал за собой дверь.

* * *

Лера в очередной раз поймала себя на том, что смотрит в монитор и не видит ничего. Таблица, над которой она работала уже целый час, не заполнилась даже на половину. Сбоку от клавиатуры стояла остывшая чашка кофе — кажется, Лера наливала её сегодня в четвёртый раз, но так и не сделала ни одного глотка. Рядом лежал мобильный. Всякий раз, когда на экране загоралось уведомление, сердце Леры замирало.

Лиза так и не позвонила ей ни вечером, ни утром. Зато звонил Игорь, который возмущённым тоном заявил, что дочь находится в расстроенных чувствах и, пока не успокоится, её лучше не тревожить лишними разговорами. В качестве компенсации Игорь прислал фотографию, на которой Лиза

Лучше бы не присылал. Такой несчастной Лера не видела свою дочь никогда. Эта фотография побудила её примчаться утром к школе в надежде взглянуть на Лизу хотя бы издалека. Но ничего не вышло.

На работе Лера первые два часа изучала все юридические тонкости, касающиеся её родительских прав. Абсолютно пустой кабинет бухгалтерии этому только способствовал: после инцидента с лифтом Таня слегла на нервах, зам главбуха Зинаида Павловна позвонила и сказала, что пока будет работать из дома, Оля, которая занималась платежами, отпросилась на первую половину дня, а Катя и вовсе не вышла на связь.

В итоге из всего отдела на месте оказалась только Лера. Она не могла позволить себе прогул. Теперь уж точно не могла. Если Игорь откажется возвращать Лизу добровольно, придётся ввязываться в судебные тяжбы, и тогда Лере потребуется помощь адвоката. Разумеется, на всё это нужны деньги. А деньги зарабатывались здесь, за этим столом, у монитора с табличками.

Лера тряхнула головой и снова уставилась в экран компьютера.

В этот момент дверь в кабинет приоткрылась.

— … если, конечно, вас это не сильно затруднит, Алексей Львович, — донёсся голос Марианны Кирилловны из коридора.

— Нет, никаких затруднений.

— Спасибо. А я пока пойду проведу срочные платежи…

Лера вскинула взгляд ко входу и увидела силуэт аудитора Асмодеева. Вернее, демона Асмодея. Его идеально сложенная фигура в чёрном деловом костюме вызвала в ней неожиданно острое чувство злости. Даже сердце забилось чаще.

Это из-за него всё началось. Если бы не та проклятая поездка в лифте, она бы не попала в ад, а Игорь не забрал бы Лизу.

Асмодеев распрощался с главбухом и неторопливо направился к соседнему от Леры столу. Она при этом старалась не смотреть на его демоническую морду.

— Валерия Дмитриевна, — услышала она вежливое обращение, — доброго дня. Как ваши дела?

Опустившись в Танино кресло, Асмодеев включил компьютер и даже открыл бухгалтерскую программу. Неужели и правда собрался работать? Или снова что-то задумал?

— Какого чёрта вам тут нужно? — не выдержав, процедила Лера. — Кати́тесь в ад.

— Марианна Кирилловна попросила помочь с текучкой, — отозвался демон. — А в аду я уже сегодня был и здесь мне нравится гораздо больше.

Несколько минут они молчали. Асмодеев методично листал папку, кажется, с табелями. Лера заполнила три строчки реестра. Она буквально уговаривала себя игнорировать присутствие демона. Сейчас это казалось ей самой безопасной тактикой.

— Что произошло с вами вчера? — снова раздался голос сбоку.

Лера непроизвольно стиснула компьютерную мышь, и ячейка, которую она выделила, разъехалась и сбила формулу. За пару кликов Лера вернула формулу на место и продолжила заполнять цифры.

— Это Берт что-то натворил?

Ещё одна вспышка злости захлестнула мысли.

Какой абсурд! Демон, из-за которого начались все её проблемы, ищет виноватого!

Не долго думая, Лера потянулась к сумке и достала наушники. Вступать в беседы с Асмодеевым она точно не собиралась, но работать как-то нужно. Как только она вставила один из наушников в ухо, Асмодеев вдруг наклонился вбок и отчётливо произнёс:

— Валерия Дмитриевна, я знаю, кто вас заказал.

Она обернулась в ту же секунду.

— Давайте поговорим? — предложил демон с улыбкой. Он отложил папку и развернулся к ней лицом, крутанувшись на кресле. — Нам ведь больше нечего делить. Кроме того, я помогал вам вернуться из ада. Можем мы отбросить взаимные претензии и спокойно обсудить произошедшее? Мне интересно, что именно случилось вчера, раз мой заказ вдруг оказался исполненным. Взамен я расскажу вам всё, что известно мне.

Лера слушала этот странный задушевный поток и не верила своим ушам.

Заказ… исполнен? Это значит демоны от неё теперь отстанут?

Тогда тем более непонятно, какого чёрта Асмодей явился сюда.

— А вам-то зачем это? И с чего бы мне верить демону?

— А документу вы поверите? — Он многозначительно расширил чёрные глаза и полез во внутренний карман пиджака.

Лера недоверчиво следила за каждым ленивым движением демона: он достал явно потрёпанную бумагу, раскрыл её, затем аккуратно положил листок на стол и придвинул его к краю. Лицевой стороной вниз, разумеется.

— Это, — указал взглядом Асмодей, — тот самый заказ. В нём все ответы на ваши вопросы.

Лера долго смотрела на бумагу, сквозь которую отчетливо проступала большая красная надпись. Внутри вдруг разверзлась такая бездна усталости, что ей захотелось распластаться на кресле и пролежать так вечность.

Что делать? Рассказывать демону о том, что произошло вчера? О своей личной катастрофе?

Ему мало тех страданий, что он уже причинил?

— Я не понимаю, — вздохнула она. — Зачем вам это? Зачем вы лезете в мои дела?

— Я очень любопытный. А вы — весьма занятная.

Лера покачала головой и снова уставилась на бумагу, что лежала так близко.

Если подумать, хуже уже не будет.

— Вчера муж пришёл и забрал мою дочь, — сказала она бесцветным тоном.

Асмодеев удивлённо вскинул брови — на долю секунды, не больше. Потом откинулся на спинку кресла с разочарованным видом.

— Всенижний… Какая банальщина. Я надеялся на что-то интересное.

Лера стиснула зубы.

— Ну простите, что не смогла удивить!

— Я должен был сам догадаться, — продолжал Асмодей, будто полностью проигнорировав выпад. — Ладно, теперь хотя бы не буду чувствовать себя таким ущербным. Меня обставил человеческий мужчина, но… использовать детей жертвы — это, знаете ли, грязный приём. Нам, демонам, такое не позволяется.

— Да ну?

— Статья семнадцатая Инфернального кодекса. Дети жертвы — вне игры. Всегда. За этим следят, — Асмодей указал пальцем вверх, — очень внимательно и строго.

Лера невольно проследила за его жестом и взглянула в потолок.

Он сейчас на ангелов намекал? Потому что этажом выше сидели только снабженцы и лаборанты из отдела контроля качества. Вряд ли демон имел в виду их.

— Там что, тоже кто-то есть? — настороженно переспросила она.

— О, да. Вы же не думаете, что нам никто не противостоит?

Вместо ответа Лера устало потёрла ладонью лоб.

Психически здоровой женщине эти сведения были явно ни к чему. А Лера твёрдо собиралась придерживаться амплуа нормальной женщины. От этого зависело возвращение Лизы.

— Можете взять это, — кивнул Асмодей на лежащую на краю бумагу.

Немного поколебавшись, Лера взяла бумагу и развернула её лицом. От волнения перед глазами всё расплылось, она дважды с усилием моргнула и уставилась в таблицу,

Внутри мгновенно вспыхнуло раздражение. Демон надул её⁈

Но затем Лера увидела внизу приписку, нацарапанную на русском: «вернуть Леру в семью, к Игорю», и разум заполонили нехорошие предположения.

Почерк был ей знаком.

— Это… — начала она и не закончила.

— Здесь написано Людмила, если что, — подсказал Асмодей, подавшись вперёд. — Людмила — это кто?

— Людмила Петровна. Это мать моего бывшего мужа, — произнесла Лера на автомате. — Бред какой-то…

— А, бывшая свекровь? Как скучно… — разочарованно протянул демон. — Я думал это какая-нибудь соперница, которая пытается бороться за мужчину.

Дальнейшие бормотания Асмодея Лера даже не разбирала. Сделав несколько глубоких вдохов, она снова уставилась на короткую надпись внизу.

— Почему тут написано — «вернуть Леру в семью». И причём тут вообще доведение до отчаяния⁈ Я не понимаю!

В горле резко пересохло. Лера потянулась к чашке с остывшим кофе и сделала глоток. Вкуса она совсем не почувствовала.

— Ну как же не понимаете, — отозвался Асмодей. — Там ведь не указано, каким способом нужно возвращать. Нам передают пожелания, а мы уж как можем, так и исполняем. Ниже мелким шрифтом, кстати, об этом предупреждается.

Лера опустила глаза и действительно увидела строчку, написанную мелким, едва различимым шрифтом.

Это просто не укладывалось в голове.

Людмила Петровна хотела вернуть её к сыну? А кто-то другой решил, что лучший способ это сделать — сломать её окончательно? Лера медленно опустила бланк, затем сложила его и вернула на стол.

Кажется, ей снова нужен пустырник.

— Валерия Дмитриевна, — заговорил Асмодеев, — раз уж мы с вами нашли общий язык… Вы не расскажете мне подробнее о своих родителях? Очень любопытно, кем они…

Лера поспешно встала и пошагала к шкафу, где хранилась аптечка. Пульс отстукивал тревожный ритм.

Что теперь делать? Как разговаривать со свекровью? Оставлять всё на самотёк точно нельзя, вдруг она снова обратится к демонам.

Не дойдя до шкафа, Лера затормозила, затем вернулась к своему рабочему месту. Асмодей продолжал задавать какие-то вопросы, на столе позади разрывался телефон. Лера взяла мобильный, разблокировала экран и начала набирать сообщение:

«Игорь, напиши в какой больнице твоя мать.»

Демон-хранитель

Утро того же дня

Берт не собирался следить за Валерией Горшиной.

Ему вообще не следовало появляться в человеческом мире после всего того, что случилось — гораздо логичнее было бы залечь на дно и не отсвечивать, — но… в половине восьмого утра он стоял у подъезда и ждал, когда Лера выйдет из дома на работу.

Объяснение у него имелось. Вполне рациональное. Её вчерашнее отчаяние очень его беспокоило. Оно было таким концентрированным и плотным, что даже он, демон, который всю жизнь питался этим чувством, испугался. Даже для него это было слишком.

Теперь Берт хотел убедиться, что Валерия Горшина в порядке. В конце концов, вчера она побывала в аду во всех смыслах, и не было ничего странного в том, чтобы проявить разумную предосторожность. Это нормально. Демон обязан отслеживать состояние своей — он мысленно споткнулся — бывшей цели. На случай… на всякий случай.

В какой-то момент собственные размышления показали Берту будто немного подозрительными, но подозрения рассеялись, как только дверь подъезда открылась, и на крыльце появилась Валерия Горшина.

Выглядела она как обычно, разве что лицо чуть бледнее. Не накрасилась, быстро сообразил Берт. Это немного насторожило его, поэтому он призвал печать для считывания ауры, раскрошил её и присмотрелся к тёмному покрову, что окутывал фигуру Леры.

Как и ожидалось, он стал плотнее. Беспросветно чёрный панцирь укрывал её с ног до головы и выглядел демонически пугающе. При других обстоятельствах Берт бы даже восхитился, но сейчас это чувство казалось ему неуместным.

Эта женщина ведь справится со своим панцирем? Ей не тяжело носить его на себе? Такими темпами её ауру уже скоро начнут чувствовать окружающие…

Лера тем временем на удивление бодрой походкой прошла мимо и направилась в сторону автобусной остановки.

Что-то внутри слегка отпустило. Берт и сам не сразу понял, что именно — просто стало чуть легче стоять на этом тротуаре у дома в половине восьмого утра без всякой (придётся всё же это признать) уважительной причины.

Теперь можно успокоиться и отправиться по своим делам.

Но он двинулся следом.

Облегчение Берта длилось минут двадцать.

Когда Валерия Горшина вышла из автобуса и направилась через дорогу к школе, её отчаяние снова пришло в движение. Оно сгустилось и заклубилось вокруг, как дым над тлеющими углями, в которые плеснули водой. Пока Берт пытался угадать причину, Лера замерла около школьного забора и уставилась на крыльцо, к которому стекались ручейки из ярких курток и шапок.

Высматривала дочь среди детей? Беспокоилась, что в школе с ней может что-то случится? Но раньше она лично водила Лизу в школу и никогда не выглядела такой встревоженной.

Берт аккуратно приблизился и взглянул Валерии Горшиной в лицо в надежде прочитать ответы там. Брови были сведены, рот — плотно сжат.

Если она так волнуется, почему бы не зайти внутрь и не убедиться, что дочь в порядке? Неужели… ей запретили? Берт неплохо разбирался в человеческих законах, хоть они и варьировались в зависимости от страны, и сомневался, что дело было именно в запрете. Очевидно, ситуация была гораздо сложнее.

Беспокойство Валерии Горшиной тем временем множилось с каждой секундой, проведённой у железных прутьев забора.

Немного поколебавшись, Берт потянул часть её отчаяния на себя. Просто чтобы немного стабилизировать. Ему не сложно — а ей будет легче. Эффект пришёл сразу: её плечи чуть опустились, складка между бровями расправилась. Сама Лера ничего не заметила, но тем лучше для него.

Постояв ещё немного у забора, она развернулась и направилась в сторону офиса.

Берт проводил её задумчивым взглядом.

По большому счёту, больше он никак не мог ей помочь. Он не мог вернуть ей дочь, не мог оказать влияние на мужа — за такую самодеятельность его бы серьёзно наказали в адской канцелярии. Но он чувствовал некую ответственность за случившееся — за то, что мать и дочь разлучили. Так почему бы перед тем, как вернуться в свой мир, не убедиться в том, что обе находятся в относительном порядке?

Ещё несколько секунд Берт смотрел на школьное крыльцо, затем за пару взмахов крыльев перелетел через забор.

Перед тем как подняться по ступеням крыльца, он наложил дополнительную печать маскировки. Одной

Школа встретила его самым настоящим хаосом. В фойе яблоку негде было упасть, а в раздевалке у входа царила такая опасная толкотня, что Берту пришлось подняться на крыльях и лавировать под потолком, при этом изо всех сил сдерживая собственную демоническую ауру. Нельзя было допустить, чтобы его присутствие заметили.

У лестницы Берт заметил охранника в чёрной униформе. Немолодой, грузный, с лицом человека, который видел в этой жизни всякое, он смотрел на проходящих мимо детей с выражением глубокой, экзистенциальной усталости.

Берт мягко приземлился неподалёку. Его вынудил профессиональный интерес.

Этот охранник пребывал в состоянии хронического тихого отчаяния уже, судя по всему, лет десять. Может, пятнадцать. Берт почувствовал что-то вроде уважения.

Постепенно шум в коридоре начал стихать, толкотня тоже рассеивалась. Ещё через пару минут прозвенел звонок, и школа стала совсем тихой. Охранник с отчаявшимся лицом удовлетворённо кивнул и уставился в телефон.

Берт огляделся. Теперь он наконец мог приступить к поискам. Найти среди нескольких сотен детей одну конкретную девочку будет нелегко, но времени у него полно.

Он не спеша двинулся по пустому коридору. Стены здесь были увешаны детскими работами — рисунками, аппликациями, поделками из непонятных материалов. Берт скользил по ним взглядом без особого интереса, пока на глаза случайно не попала знакомая фамилия.

Елизавета Горшина, 3 «Б». Рисунок на тему «Осенняя пора».

Несколько секунд Берт смотрел на рисунок, на котором тыква и кабачок, взявшись за листья, шагали по лесу и… собирали грибы. Композиция была выстроена любительски, но сюжет показался ему неожиданно свежим. Особенно на фоне осенних пейзажей, нарисованных на остальных работах. Выражение лица кабачка и вовсе поражало. С трудом оторвавшись от рассматривания понурой физиономии с выпученными глазами, Берт отправился на поиски плана школы.

Как выяснилось, кабинеты третьих классов находились здесь же, на первом этаже. Берт без труда нашёл нужный коридор, устроился на самом дальнем подоконнике и стал ждать.

Сорок минут тянулись без особых событий. За дверьми кабинетов шли уроки, доносились голоса учителей, чтение вслух и чей-то смех, оборванный строгим тоном.

Когда прозвенел звонок, двери почти одновременно распахнулись, и коридор начал наполняться детьми, одетыми в клетчатые форменные костюмы и сарафаны.

Лиза Горшина появилась из двери соседнего класса одной из последних в компании девочки, которая что-то оживлённо рассказывала.

На первый взгляд всё выглядело совершенно нормально. Ребёнок Валерии Горшиной казался здоровым и спокойным. Не похоже было, что для неё вообще хоть что-то изменилось — она разговаривала и даже улыбалась своей собеседнице. Берт с некоторым облегчением вздохнул. И в тот же момент услышал:

— Эй, горшок!

Лиза вздрогнула, но прошла дальше за подругой к соседнему подоконнику.

А Берт моментально нашёл мальчика, который только что подал голос. Он был самым высоким в коридоре — на полголовы выше одноклассников. Одет аккуратно, даже слишком аккуратно для школьника: отглаженная рубашка, клетчатые брюки со стрелками, стрижка короткая и чёткая, какую обычно носят взрослые мужчины, работающие на важных должностях. За ним, чуть поодаль, держались двое одноклассников помельче и попроще.

— Горшок, я к тебе обращаюсь, — издевательским тоном выговорил высокий мальчишка.

Нехорошее предчувствие кольнуло Берта, стоило ему увидеть выражение лица Лизы. Ненадолго на нём промелькнула какая-то затравленность. Похоже, у дочери Валерии Горшиной всё же были проблемы в школе.

Берт проследил, как задира подошёл ближе и остановился сбоку на расстоянии нескольких шагов. Лиза нехотя повернулась к нему.

— Меня зовут Лиза, Елисей, — произнесла она на удивление ровно. — Лиза Горшина.

— Точно, Лиза Горшкова. Ты чего такая лохматая сегодня? Мама не причесала?

От идиотского хихиканья, что издали двое подпевал Елисея, Берта передёрнуло. Он вообще не понял, к чему прицепился этот мальчишка. У Лизы на голове был обычный аккуратный хвост. Синяя резинка, заколки по бокам. Но, похоже, её обидчику и не нужен был повод.

— Я нормально причёсана, — сказала Лиза будто смирившимся тоном. Кажется, Берт даже почувствовал всплеск усталого отчаяния, что вырвался из неё вместе с этими словами.

— Нормально, — хмыкнул Елисей. — Как будто утром пол головой подметала. Ты дома вместо швабры?

— На себя посмотри. У тебя стрижка как у лысого бобика!

Лиза выпалила это так яростно и быстро, что стало понятно — их вражда с этим Елисеем длилась уже давно. Рядом прыснули девочки, кто-то в компании мальчиков позади тоже хихикнул.

Щёки Елисея порозовели. А ещё Берт заметил, как он сжал в кулаке что-то круглое и ярко-жёлтое. Мячик?

— Моя стрижка стоит столько, сколько твоя мама за месяц не заработает, — заявил он, вскидывая подбородок и выпячивая вперёд челюсть.

Лиза отреагировала моментально:

— Какая разница, сколько она стоит, если все видят, что у тебя голова квадратная!

Смех стал громче. В ту же секунду Елисей неожиданно размахнулся и швырнул в Лизу то, что прятал в ладони. Берт среагировал раньше, чем успел хоть что-то обдумать.

Один импульс — и маленький жёлтый мячик срикошетил от невидимой преграды и прилетел обратно Елисею в руки.

Тот едва успел его схватить. Светлые глаза мальчишки полыхнули настоящей яростью. Он снова замахнулся — резко, со злостью, явно без особого прицела, и в этот раз Берт уже намеренно перехватил удар. Лиза испуганно закрыла лицо руками, но мяч не долетел до неё и просто отпрыгнул назад. Прямо Елисею в лоб.

Коридор взорвался смехом. Елисей отступил, схватившись за лоб, лицо у него пошло пятнами. Лиза испуганно замерла. Её взгляд настороженно пробежался кругом, но затем она взяла себя в руки и проговорила громко и раздельно:

— Елисей, хватит. Успокойся. Ещё раз так сделаешь — и я пожалуюсь учителю.

Нужно было отдать дочери Валерии Горшиной должное — держалась она хорошо. Договорив, она развернулась и направилась прочь. И это было большой ошибкой. Как только Елисей увидел подставленную спину, он будто озверел окончательно и метнулся следом.

Берт увидел, как мальчишка занёс ногу, явно не рассчитывая силу своего удара, и в последний момент импульсом подтолкнул Лизу в спину. Та сделала неожиданно широкий шаг вперёд, а нога Елисея прошла мимо по широкой дуге. Остальное сделала инерция. Елисей взмахнул руками и неловко грохнулся на пол. На глазах у всего коридора.

Из толпы раздался чей-то радостный вопль:

— Учишься балету, Селиванов⁈

Новый взрыв смеха был таким громким, что из соседнего класса выскочила женщина в

— Что тут происходит⁇ Елисей, ты опять задираешь ребят⁈ Ты… почему ты на полу?

Женщина ловко поставила хулигана на ноги и потащила в класс.

Берт проводил их напряжённым взглядом.

Да уж, неприятная ситуация. И весьма настораживающая. Должен ли он сообщить об этом Валерии Горшиной? Или она в курсе?

Мысленно подавив вздох, Берт взмыл к потолку и отправился за Лизой. Ему следовало прямо сейчас перенестись в свой мир, не дожидаясь, когда святоши уловят в школе вибрации демонических сил, но Берт всё же решил взглянуть на дочь Валерии Горшиной в последний раз.

Он нашёл Лизу около туалетов. Она стояла напротив зеркала — приглаживала волосы и прикрепляла заколки. Выглядела она очень сосредоточенной, ни следа расстройства на лице.

Наверно, это хороший знак.

— Дядь, — произнесла Лиза вдруг, — вы мой ангел-хранитель?

Брови Берта сами по себе взлетели вверх. Он застыл, глядя в зеркало, в котором отражался один только детский силуэт. Лиза через зеркало смотрела прямо на него. Не куда-то в его сторону, а именно на него, как будто никаких двух печатей маскировки не существовало вовсе.

Неожиданно для себя Берт вспомнил момент, когда его точно так же раскрыла Валерия Горшина. Это тоже произошло очень внезапно. Но в этот раз срыв покровов почему-то совсем его не беспокоил.

— Я вас помню, — продолжила Лиза, предусмотрительно не размыкая губ. — Вы меня тогда от чайника спасли. На кухне.

Берт медленно подошёл к стене и замер сбоку от зеркала. Лиза проследила за его передвижением безошибочно.

Что ж, тогда не будет ничего плохого, если он немного с ней поговорит.

— Этот мальчишка часто к тебе цепляется? Твоя мама про него знает? — спросил Берт первое, что пришло на ум.

Лиза пожала плечами с совершенно равнодушным видом.

— Это ерунда. С ним такое редко бывает. Елисей вообще-то в том году нормальный был. Мы даже с ним дружили. А потом у него родители начали… ругаться. — Она ненадолго умолкла, дожидаясь, когда пара учеников пройдёт мимо, и продолжила шёпотом: — Его теперь тоже постоянно ругают. Я на днях видела, как мама кричала на него прямо у школы. Из-за тройки по окружающему миру. Он из-за этого наверно на меня злится.

Вот оно что. Елисей Селиванов со своей взрослой стрижкой и кулаками, которые сжимались от любого смеха в его сторону, неожиданно стал Берту понятен.

— Я его не боюсь, — добавила Лиза. — Но я слышала, что его родители сейчас судятся. И мой папа тоже про суд говорил. Мне не хочется, чтобы мои мама и папа, как у Елисея… Я не хочу, чтобы папа подал в суд, я поэтому с ним сама ушла.

Берт склонил голову вбок, пытаясь осознать всю цепочку детских умозаключений. Пыталась замять конфликт, значит. Едва ли эта жертва хоть как-то поможет в его разрешении.

— Дядя, если вы мой ангел-хранитель, — тихо произнесла Лиза после паузы, — вы можете сделать так, чтобы я вернулась домой к маме? Чтобы всё стало как раньше?

Чисто теоретически, мог. Такие заказы адская канцелярия берёт с радостью. Правда чаще всего переворачивает с ног на голову и исполняет как заблагорассудится. Разумеется, за огромные деньги. Но для начала всегда нужен заказ.

Положа руку на сердце, Берт бы не раздумывая принял заказ на бывшего мужа Валерии Горшиной. С удовольствием бы отработал на нём все свои годами отточенные навыки, начиная от изощрённой пытки демонической аурой и заканчивая мелкими пакостями вроде испорченных рабочих документов. Было бы неплохо довести этого человека до похода к тому самому психиатру, которого он упоминал в ссоре с Лерой.

Как жаль, что нельзя вредить людям без разрешения высшего руководства. Берту хватило бы буквально суток, чтобы превратить жизнь этого человека в кошмар. Даже пары часов. Он бы мог испортить ему существование даже не находясь рядом. Если подумать… да, это вполне реально.

Мелкие пакости ведь могут устраивать не только демоны…

Вынырнув из размышлений, Берт заговорил:

— Я не могу помочь тебе с этим лично…

— Жалко.

— … но ты можешь сделать так, чтобы отец вернул тебя сам.

— Как?

Лицо Лизы вспыхнуло изумлением и надеждой. Синие глаза широко распахнулись.

— Просто доведи его до отчаяния, — ответил Берт.

Уроки милосердия

Ради поездки в больницу Лере пришлось на час раньше отпроситься с работы. Всю дорогу в автобусе она крутила фразы, которые можно было бросить свекрови в лицо.

«Вы хоть осознаёте, что натворили?»

«Кто дал вам правотаквмешиваться в мою жизнь?»

«С вашим сыном у нас не может быть никаких отношений!»

Мыслей было очень много, и каждый следующий виток поднимал внутри всё больше уродливых чувств. Чувств, которые прежде Лера никогда не испытывала к Людмиле Петровне.

Однако больница сильно поумерила её пыл. Желтоватые стены, вымытый до блеска линолеум и запах антисептиков моментально захватили Леру в тоскливый плен, а первая же встреченная на пути пациентка в халате и вовсе заставила испытать неуместную вину.

Лера шла по третьему этажу и с нарастающим волнением считала номера палат. Тридцать шестая. Тридцать седьмая.

Тридцать восьмая.

Она остановилась перед дверью и несколько секунд просто смотрела на аккуратные цифры. В голове всё окончательно перепуталось. Лера подняла руку и постучала.

— Войдите!

Голос был чужой. Потянув на себя дверь, она перешагнула порог и ненадолго замерла. В небольшой палате на четверых были заняты все койки. Женщины в разноцветных больничных костюмах, все как одна устремили взгляды на Леру, а когда она поздоровалась, заулыбались.

Людмилу Петровну Лера узнала не сразу. Она лежала на кровати у дальней стены, неподвижная и оттого неестественно чужая. Её лицо — то самое, в которое Лера собиралась бросать жестокие слова, — казалось совсем бледным. Синева под глазами и вовсе пугала. За два дня свекровь как будто постарела.

— Лерочка…

Людмила Петровна окликнула её, и Лера шагнула ближе.

И как теперь говорить о демонах? В палате, где ещё три пары ушей. Как теперь требовать у свекрови ответы, если она выглядела так, будто даже дыхание давалось ей с трудом?

— Ой, Людмила Петровна, — оживилась женщина на кровати напротив, — это к вам гости? Дочка приехала?

— Да… почти.

От этого ответа внутри будто что-то сжалось.

Как эта женщина может говорить такое? После того, что сделала?

У окна стоял маленький столик со стулом, Лера пододвинула стул к кровати и села

Вблизи лицо свекрови выглядело очень болезненно. Такой измученной и разбитой Людмила Петровна перед ней ещё не представала.

— Как вы себя чувствуете? — слова сами сорвались с губ.

— Лучше, — сказала Людмила Петровна немного невнятно. — Давление стабилизировалось.

— А диагноз поставили?

— Гипертонический криз, — будто виноватым тоном ответила свекровь. — Лера, а где Лиза? Ты её с кем-то оставила? Как вы теперь… со школой?

Искренняя тревога в этих вопросах развеяла последние крохи боевого настроя. Хотя… о каком боевом настрое могла идти речь? Здесь не с кем было вести бой. Людмила Петровна уже казалась поверженной.

— Лиза сейчас с Игорем, — ровно выговорила Лера. — Он вам ничего не говорил? Лиза пока гостит у него.

На лице свекрови отразился удивлённый испуг.

— Как у него? Почему? Он ничего не говорил, он вообще очень торопился вчера…

— Вчера вечером он её забрал.

— В каком смысле забрал? Он что…

Людмила Петровна попыталась подняться на подушке, и дыхание её моментально сбилось.

— Людмила Петровна, не волнуйтесь. — Лера аккуратно уложила её обратно. — Всё в порядке. Лиза под присмотром, вам сейчас надо о себе позаботиться и встать на ноги. Врачи здесь хорошие? — спросила она, чтобы перевести тему. — За вами хорошо приглядывают?

— Очень хороший доктор, вы не беспокойтесь! — вмешалась соседка напротив. — Я у него уже не в первый раз лечусь!

Людмила Петровна ненадолго будто растерялась, но потом всё же ответила:

— Да, хороший доктор. Молоденький, но серьёзный. Вежливый. Всё объясняет…

Разговор потёк сам собой — про давление, про таблетки и капельницы. Лера слушала, отвечала, спрашивала. Внутри по-прежнему царили сумбур и неразбериха.

Затем голос из коридора объявил об ужине, и две соседки, немного посуетившись у своих тумбочек, покинули палату. Третья дремала, повернувшись к стене.

В палате стало тихо. Вот он, идеальный момент для разговора на чистоту. Лера набрала воздуха в грудь, и тут Людмила Петровна накрыла её руки своей ладонью.

— Лера, — прошептала она неожиданно надрывно. — Я ведь такую глупость сделала. Не знаю, как теперь и быть. Ты только Игорю ничего не говори, он ругаться будет.

Лера чуть подалась вперёд. Нехорошее предчувствие всколыхнулось внутри.

— Что случилось?

— Я мошенникам деньги отдала…

— Каким мошенникам?

— Ведьме одной. — Людмила Петровна сжала дрожащие губы и часто заморгала. — Мне её посоветовали, что она может магией… семейную жизнь наладить.

От волнения у Леры зашумело в ушах, руки похолодели.

— Я пришла к ней на приём, ну, на сеанс этот, — продолжала свекровь сбивчиво, — а она меня просто загипнотизировала. Карты свои раскладывала, свечки жгла, какими-то приборами вокруг звенела.

— Но зачем вы к ней пошли?

И как вообще можно было поверить в эти бредни про магию?

Людмила Петровна испуганно взглянула на Леру и уставилась прямо перед собой.

— У меня так душа болела, — сипло прошептала она. — За вас с Игорем, за Лизу. Я думала… может есть ещё шанс? Может, случится чудо? Игорь ведь мается, деньги тратит непонятно на что. И женщина рядом с ним ни одна не задерживается. Да и ты из сил выбиваешься… Я думала — вот если бы вы снова сошлись… Для Лизы польза.

Слушать это было невыносимо. Но Лера продолжала слушать, лишь иногда с усилием закрывая глаза.

Какая же в этом польза, если весь последний год совместной жизни Игорь только и делал, что вымещал на ней и на дочери своё недовольство? Если в пять лет Лиза научилась ходить на цыпочках мимо комнаты, где отдыхал отец, и вздрагивала, когда слышала открывающийся дверной замок?

— Эта ведьма, — не умолкала Людмила Петровна, — шарлатанка проклятая, вот она кто! Сказала мне написать на бумаге желание — и через месяц всё исполнится! Сказала, что если не получится, деньги мне вернёт! Дура я, что поверила! Вчера как раз срок истёк, я пришла к ней — а там и нет больше никакого офиса!

У Леры вырвался мученический полувздох. Вот и причина гипертонического криза.

— Я ведь все накопления у неё оставила… Всё, даже то, что на похороны отложила… И то, что Лизе на учёбу копила. Какая я дура…! Старая дура!

В коридоре громко звякнуло что-то металлическое. Лера снова закрыла глаза, пытаясь справится с переживаниями.

— Людмила Петровна, — собралась она наконец. — Вы помните, как называлось это… заведение? Или имя этой женщины?

— Помню, конечно… — растерянно пробормотала свекровь.

— Вот и хорошо. Мы с вами обратимся в полицию и напишем заявление. Я узнаю у юриста, что можно ещё сделать.

Растерянность на лице Людмилы Петровны сменилась робкой надеждой.

— Думаешь, получится что-то вернуть?

— Мы попытаемся! — Лера и сама удивилась тому, как уверенно прозвучали эти слова. Людмила Петровна слабо улыбнулась, а в следующий момент в её глазах сверкнули слёзы. — Вам только надо обязательно выздороветь. А для начала поужинать. Давайте я принесу вам с раздачи что-нибудь?

Свекровь не успела ответить, потому что в палату заглянула санитарка, которая развозила еду на тележке.

Лера получила возможность немного заняться делом — помогла свекрови сесть и подала тарелку гречневой каши и ложку. Затем проснулась и вторая соседка, и Лера помогла ей тоже. За этими простыми хлопотами протекло ещё несколько минут.

— Спасибо, Лерочка, — сказала Людмила Петровна, когда она уселась обратно на стул. — Спасибо тебе.

Лера кивнула, горло неожиданно сжалось.

И как так вышло, что вместо обвинений и угроз она утешает и ухаживает за этой женщиной? И не обернётся ли это в итоге против неё?

— Людмила Петровна, — начала Лера неуверенно, — пообещайте, что больше не будете ходить ни к каким ведьмам.

— Нет. Нет, что ты… Я ведь уже поняла, какую глупость сделала.

На самом деле, не поняла. Она не подозревала, к каким именно последствиям привело её обращение к ведьме-шарлатанке. Она не знала, что вызвала демонов. И знать ей об этом не следовало.

Лера сделала глубокий вдох и проговорила чётко и раздельно:

— Не пытайтесь помирить нас с Игорем. Я не вернусь к нему. Даже если я окончательно выбьюсь из сил. Даже если весь ад восстанет и будет мучить меня.

— Что ты такое говоришь, Лерочка. — Свекровь перекрестилась.

Соседка по палате бросила на них встревоженный взгляд, а Лера настойчиво повторила:

— Поклянитесь.

— Клянусь,

Её взгляд был очень серьёзен, и это успокоило Леру. По крайней мере, эта женщина умела признавать свои ошибки. В отличие от сына.

Ещё чуть позже Лера попрощалась, пообещав перезвонить после разговора с юристом, и вышла в коридор.

За спиной тихо закрылась дверь с номером тридцать восемь. Впереди был долгий путь домой, пустая квартира и куча всего, что предстояло сделать. Лера нащупала в кармане сумки номерок от гардероба и направилась к лестнице.

Лера, у нас отмена!

В субботу утром Леру разбудил звонок в домофон.

Пока она спросонья бежала до трубки, звонок оборвался. Лера уже хотела вернуться обратно в кровать, но вдруг услышала тонкий голосок откуда-то из коридора. Материнское сердце в очередной раз дрогнуло. Шёл уже третий день без Лизы, а Лере всё мерещились её шаги, шорохи и даже оклики. Фантомные звуки просто не давали покоя.

Правда, в этот раз голос был очень уж реальным.

Ещё через несколько секунд за дверью послышались шаги. Лера прильнула к глазку и сама себе не поверила: на лестничной площадке появился Игорь. А за его спиной — Лиза.

Торопливо повернув замки, Лера распахнула дверь и едва не вывалилась за порог.

Первым делом она судорожно осмотрела дочь. Лиза выглядела немного взъерошенной, в шапке задом наперёд, а вместо прежней осенней куртки на ней был новый пуховик. Очень дорогой на вид, ярко-розовый, с блестящими клёпками.

Совершенно ошеломлённая, Лера даже не смогла выдавить из себя ни одной связной фразы.

Это ведь… то, о чём она думает? Спортивная сумка в руках у бывшего мужа и рюкзак у Лизы говорили только об одном.

Игорь тем временем молча шагнул в прихожую, поставил на пол сумку и, не здороваясь, бросил через плечо:

— Иди в комнату.

Приказ Лиза выполнила шустро. Скинула белые кроссовки, которых Лера тоже раньше не видела, сдёрнула новую куртку и прошмыгнула мимо. Лера только успела коснуться её макушки — секунда живого тепла под ладонью, — и дочь уже исчезла за поворотом коридора.

В прихожей повисла тишина.

— Что… что это значит? — наконец решилась спросить Лера.

Игорь выглядел так, будто на ответ у него просто не было сил. Страдальчески прикрытые глаза, опущенные уголки губ. Обычно таким выражением лица он показывал, что ему нужны внимание и забота, но ни того, ни другого у Леры для него не было.

— Есть какая-нибудь таблетка от головы? — тихо спросил он.

Таблетки от головы Игорь тоже не заслуживал. Его вообще следовало выпроводить за порог, но странное любопытство заставляло Леру медлить.

Игорь Горшин, мужчина самоуверенный и упрямый, примчался ранним утром в субботу, чтобы вернуть дочь. Что-то в этом зрелище доставляло Лере тихое, почти садистское удовольствие.

Она молча кивнула в сторону кухни и пошла к шкафчику с аптечкой.

— Ты в курсе, что твоя дочь вытворяла? Это ведь ты её научила? — раздался голос за спиной.

Обернувшись, Лера смерила Игоря возмущённым взглядом.

— Во-первых, наша дочь. А во-вторых, нет. Я с ней по телефону-то разговаривала всего один раз, и то при тебе.

В третьих, никакой таблетки от головы он теперь не получит!

Игорь нахмурился. Ему явно не понравились эти аргументы, но спорить дальше он не стал. Это тоже было на него не похоже.

— У тебя нет тонометра? — спросил он, со вздохом усевшись за стол. — Давление померить бы…

Мерить Игорю давление Лера точно не собиралась. Она уже прикидывала, как бы его поскорее выпроводить и расспросить обо всём дочь, как вдруг он заговорил сам:

— Это какой-то кошмар. Я не знаю, что с ней делать. Вчера изгваздала куртку в грязи. Я приехал забрать её из школы — она будто в луже каталась! Я даже не знал, как её в таком виде в машину сажать. Вся в грязи, вся! — Игорь болезненно поморщился. Похоже, машина всё-таки пострадала. — А позавчера вообще где-то подошву от кроссовки потеряла. Это как вообще? Лизе ведь девять, это ведь не смешно. Хочешь сказать, она это не назло мне делала?

Лера с трудом совладала с собственной реакцией и пожала плечами. Внутри при этом начало подниматься что-то тёплое и щекочущее.

Лиза, золотой ребёнок, который никогда не пачкался просто так. Который предпочитал аккуратно обходить лужи уже в три года.

Да, онаточносделала это назло.

Только бы не засмеяться.

— И почему ты не говорила мне, что у неё аллергия на сосиски? — с тихим возмущением спросил Игорь. — Её за ужином чуть не стошнило прямо в тарелку. Она только и делала, что плевалась едой. Я сначала думал — прикидывается, а потом у неё сыпь какая-то пошла.

— Какая ещё сыпь? — насторожилась Лера.

— На ладонях и на пятках… Такая, как точки. Её наверно надо педиатру показать… Я только не знаю, к какой поликлинике вы прикреплены…

Игорь растерянно умолк, а Лере наоборот всё стало понятно. Сыпь на пятках. Интересно, чем Лиза её нарисовала.

— Да, такое бывает. Я отведу её к дерматологу, — заверила Лера мужа. Сдерживаться стало совсем тяжело. Но она чувствовала, что каждую из этих легенд нужно поддерживать. — Мог бы позвонить, я бы всё рассказала, — добавила она ровным тоном.

— Я в итоге заказывал домой шашлык, мне ведь готовить некогда, сама знаешь. Лиза что, только курицу и брокколи ест?

— Ну-у, не только… — промямлила Лера в ответ. — Я просто стараюсь давать ей проверенные продукты. Натуральные, без лишней химии и ГМО.

Кажется, она всё же перегнула палку, потому что Игорь вдруг недоверчиво прищурился. Но в этот момент, к счастью, у него зазвонил телефон.

Взглянув на экран, он моментально помрачнел. Затем со вздохом принял вызов, встал и отвернулся к окну.

— Да. — Пауза. — Давай чуть попозже? — Снова пауза. — Юль, я всё объясню, но позже! Мне сейчас неудобно разговаривать…

Лера смотрела на его спину, испытывая странную неловкость. Плечи напряжённые, голос тихий — так разговаривают, когда очень не хотят, чтобы посторонние что-то услышали.

Кажется, Лера поняла, кем была эта Юля.

Звонок закончился быстро и явно не по инициативе Игоря. Он ещё несколько секунд стоял у окна, глядя в телефон. Потом медленно убрал его в карман и развернулся.

— А ещё знаешь, что она сделала? Это ей точно подсказал кто-то, сама бы не додумалась…

— Кто? Лиза? —

— Я ушёл в ванную, а она взяла мой телефон и на звонки отвечала. И ладно бы там парочке коллег наплела чего-то, — с пугающей кривой улыбкой выдал Игорь, — она Юле нагородила не пойми чего!

В этот момент Лера испытала ужас. Практически благоговейный.

— А Юля это кто…?

— Моя девушка. — Игорь опустился обратно на стул, опёрся локтями на столешницу и уронил голову в ладони. — Юля… была не в курсе, что у меня есть ребёнок.

На кухне вдруг стало очень тихо. И Лера просто не знала, как эту тишину нарушить.

Матерь божья. Её дочь нанесла отцу сокрушительный удар. И так изящно.

— Ну… и чья это проблема? — как можно спокойнее уточнила Лера.

— Теперь точно моя! — Игорь поднял голову. — Мне теперь расхлёбывать и расхлёбывать!

Он встал, прошёлся к окну и обратно:

— И не надо такое лицо делать. Я вообще-то и сам собирался рассказать ей. Просто нужен был… подходящий момент.

Лере пришлось прикусить язык. Соблазн ляпнуть что-нибудь ехидное был очень велик. Она отвернулась к шкафчику и наконец достала аптечку, затем быстро подсунула Игорю лекарство с водой и подождала, пока он выпьет.

— Я не верю, что девятилетний ребёнок способен на такую подлость, — произнёс он.

— Игорь, — терпеливо сказала Лера, защёлкивая клапаны аптечки, — я за эти дни общалась с Лизой один раз. Про школу и про уроки.

— Да помню я, — отмахнулся он. — Я не тебя имею в виду. Может, подруги подговорили. Или прочитала где-то.

— Может.

— Ты поговоришь с ней? Если психолог нужен какой, я оплачу. Только не в этом месяце, у меня сейчас все деньги кончились. Всё как назло одновременно свалилось — куртку с кроссовками ещё пришлось покупать. Ты знаешь, сколько нормальная детская куртка стоит? Почти как взрослая! А ещё рабочий ноут сломался, надо срочно везти в ремонт.

Лера выслушала эту тираду практически с каменным лицом. Знает ли она, сколько стоят детские вещи? О да, она знает! И когда-то она даже пыталась донести эту информация до Игоря!

— Игорь, езжай чинить ноут, — наконец проговорила Лера. — Я тут разберусь. Если что-то понадобится, дам знать.

— Хорошо.

Перед тем как пройти в коридор, Игорь дёрнулся было к Лизиной комнате, но остановился у поворота коридора. Видимо, хотел попрощаться, но передумал. Потом тихо обулся и вышел.

Лера прикрыла за ним дверь.

Когда она заглянула к дочери, то сразу поняла: секунду назад та стояла, прилипнув ухом к двери. Но это всё было неважно. Лера раскрыла объятия, и Лиза подлетела к ней, чуть не сбив с ног.

— И как ты до этого додумалась? — спросила Лера, взяв ладонь дочери в свою. Присмотревшись к ней, она увидела на коже едва заметные красные точки — явно шариковая ручка, уже почти стёртая. Чтобы принять это за сыпь, нужно быть совсем идиотом. Или её бывшим мужем.

— Честно? Ты только не пугайся, мам, — взволнованно пролепетала Лиза, — мне дядя подсказал, как папу довести…

Лера перестала улыбаться в ту же секунду, её будто ледяной водой окатили. Какой ещё дядя?

— Это дядя — ангел-хранитель, — продолжала Лиза. — Он иногда рядом… ну, летает. Он меня один раз спас, когда я чайник чуть не уронила. А ещё позавчера в школе от Елисея защитил…

Лера почувствовала слабость в ногах.

— Так, давай по порядку, — медленно произнесла она, усаживаясь на край кровати и усаживая Лизу рядом. — Что за дядя? К-как он выглядит?

— Ну, высокий очень. Волосы белые. И глаза светлые. Лицо немного жуткое, — Лиза наморщила нос, — но он вроде добрый. И у него супер-способности есть!

Когда Лера сообразила, кого описывает дочь, то почувствовала себя очень странно. Ей по-прежнему не нравилось то, что она слышала, но… страх всё же немного отступил.

Это был тот демон, Берт. Никаких сомнений.

И Берт помогал Лизе?

— А что за история с чайником? — спросила Лера после паузы.

Лиза виновато улыбнулась.

— Ну, я хотела чай для тебя заварить. Чайник был тяжёлый, я его наклонила, а он чуть не… — Дочь дёрнула плечом, а Лере просто стало плохо от той картинки, что нарисовалась в воображении. — И дядя его оттолкнул. Я даже не обожглась.

— Так, ясно… — Лера немного отдышалась и снова заговорила: — А что там с Елисеем?

— Нормально всё, мы помирились. Это он мне помог подошву от кроссовки оторвать! — Лиза явно гордилась этим достижением. — Мы немного поссорились на перемене, он хотел мячик в меня кинуть, но дядя его магией отбил. Елисей в лоб получил немного…

Лиза начала хихикать, а Лера слушала и понимала, что вопросов становится всё больше.

Зачем Берт помогал её дочери? Он ведь явился сюда, чтобы выполнить заказ — он лично признавался в этом! Да, он вытащил Леру из ада, но… это можно было объяснить тем, что он сам же её туда и унёс.

А с Лизой что за альтруизм такой демонический?

Лера знала, кому нужно задавать эти вопросы. Но как это сделать?

Как найти Берта?

Последний рабочий день Асмодея

Утро новой рабочей недели встретило Леру очередным набором мелких катастроф. Дома неожиданно отключили воду, в холодильнике скисло молоко для хлопьев, а перед выходом Лиза вдруг вспомнила, что ей кровь из носа нужен новый альбом для рисования. Всё это было бы настоящим испытанием ещё неделю назад, но сейчас Лера переживала неприятности с отстранённым спокойствием.

Умыться можно и водой из бутылки. А коробка испорченного молока вообще не стоила внимания. Главное, что Лиза вернулась. Кроме того, у дочери начались школьные каникулы, которые означали свободное посещение лагеря, организованного при библиотеке, а туда можно было явиться и чуть попозже. Да и альбом удалось купить в ларьке с газетами по пути.

Жизнь будто бы начала возвращаться в привычную колею, но кое-что всё-таки не давало Лере покоя.

Была ли поставлена точка в истории с демонами?

Берт больше не появлялся, а вот Алексей Львович по-прежнему отыгрывал роль их штатного аудитора. Ходил по коридорам офиса в безупречных костюмах, томно улыбался, иногда даже по-настоящему работал. Это настораживало.

Если заказ исполнен, зачем ему оставаться здесь? И если он остался — может, и Берт где-то рядом? Просто не

Лиза трещала про него все выходные, пришлось даже провести с ней серьёзную беседу. Во-первых, строго-настрого запретить ей упоминать дядю ангела при посторонних, а, во-вторых, попросить не называть его ангелом вообще. Нет, Лера не рискнула говорить дочери, что Берт — демон. Она просто назвала его имя и предупредила, что все чудеса, что происходили с его подачи, нужно держать в строжайшем секрете. Лиза всё поняла. Она всегда была очень смышлёной.

Конечно, рассчитывать на то, что дочь быстро забудет «дядю Берта», не приходилось. Лера и сама то и дело думала о нём, пыталась сопоставить все произошедшие события и уловить в них логику. Как вышло, что демон, которому поручили её сломать, в итоге помог ей выстоять? А потом просто молча исчез…? Неужели так всё и оборвётся?

Мысли об этом преследовали Леру весь понедельник. Они то и дело всплывали в голове, мешали работать. После обеда (за время которого Лера успела забрать дочь из библиотеки, закинуть её домой и примчаться назад в офис) она всё же решилась на прямой разговор с Алексеем Львовичем. Именно он был единственной ниточкой, ведущей к Берту, и только он знал ответы на все вопросы.

Улучив удобный момент, Лера спустилась в финансовый отдел. У кабинета аудитора она остановилась, собираясь с духом, и неожиданно услышала женский голос. Затем раздался стук каблуков, и Лера чудом успела отскочить от распахнувшейся двери.

— Ой, Лера!

Катя чуть не налетела на неё, в последний момент ухватив за плечи. В тот же миг Лере в нос ударил какой-то очень знакомый запах. Терпкий, с дымной ноткой. Обычно Катя благоухала цветами, оттого и контраст показался очень подозрительным. Дымом и жжёными спичками пахло от Берта. И от Дзариона. И, если подумать, от Асмодея тоже.

Леру вдруг осенило.

Матерь Божья, неужели Катя всё же закрутила демонический роман?

Окинув девушку встревоженным взглядом, Лера снова принюхалась. Катя под пристальным вниманием немного порозовела.

— Вы к Алексею Львовичу? — спросила она с улыбкой.

— Да, мне нужно обсудить кое-что. По инвентаризации…

— Конечно, он свободен. Заходите!

Катя посторонилась, и Лера вошла в кабинет.

Асмодей сидел за столом перед раскрытым ноутбуком. Сегодня он был в чёрной рубашке и тёмно-бордовом костюме-тройке, и, честно говоря, более открыто заявить всем о том, что он явился сюда из ада, можно было разве что пробежавшись по коридорам с криками «Я демон!».

При виде Леры Асмодей сразу расплылся в своей фирменной улыбке.

— Валерия Дмитриевна! Какой приятный сюрприз. Чем обязан?

— Добрый день, Алексей Львович.

Лера закрыла за собой дверь и прошла к длинному столу, сбоку от которого было приставлено кресло для посетителей. Присев, она уложила сцепленные в замок руки на стол и постаралась выглядеть человеком, который явился по совершенно обычному делу.

— Я хотела бы узнать, как долго ещё продлится… ваша командировка в наши края.

Она старалась озвучить вопрос нейтрально, но сопроводила его очень выразительным взглядом. В ответ чёрные глаза демона вспыхнули весельем.

— Вы интересуетесь с какой-то конкретной целью?

— Да, я хочу понять, нужно ли мне беспокоиться, — аккуратно проговорила Лера.

— О том, что мы никогда больше не увидимся?

— О том, что демоны снова попытаются отправить мою жизнь под откос.

Асмодей вдруг рассмеялся, а у Леры по спине пробежал холодок. Она прекрасно понимала, что за существо прячется за этими улыбками и вежливыми речами.

— Не волнуйтесь, Валерия Дмитриевна, — заговорил он через мгновение. В его голосе прорезались какие-то новые интонации. Довольные, расслабленные. Будто сытые. — Отныне вы в безопасности. Адская канцелярия не принимает заказы на одного и того же человека дважды. Это чревато разоблачением.

Лера тихонько выдохнула. Вот как. Значит, можно не бояться, что кто-то снова случайно отправит к ней посланников ада.

— И сегодня мой последний день здесь, — продолжил Асмодей, выразительно приподняв идеальные брови, — так что если у вас остались какие-нибудь пожелания, идеи… или фантазии, я с радостью их исполню.

Лера мысленно закатила глаза.

Он до последнего решил отыгрывать эту роль. Невыносимый тип.

— М-м… нет, спасибо.

— Подумайте хорошенько.

Стойко выдержав ещё один намекающий взгляд, Лера вежливо улыбнулась. При других обстоятельствах она, возможно, сочинила бы какой-нибудь колкий ответ, но сейчас в этом будто бы не было смысла. Уж лучше расстаться с этим демоном на хорошей ноте.

— У меня одно маленькое пожелание, — пробормотала Лера после паузы. — Если увидите Берта, передайте ему… привет.

— Привет?

Наверно, логичнее было бы передать слова благодарности, но через Асмодея почему-то не хотелось.

— Валерия Дмитриевна, какая вы всё-таки странная женщина… — протянул демон, подавшись вперёд. Поволока из его взгляда ушла, голос зазвучал разочарованно. Асмодей подпёр рукой лицо. — И вкусы, хочу заметить, у вас такие же странные.

Лера не сразу сообразила, на что он намекал. А когда сообразила, щёки немедленно потеплели, и это удивило её ещё больше.

— Я просто волнуюсь, что он резко пропал…

— Да всё с ним в порядке, не беспокойтесь, — взмахнул рукой Асмодей. — Теперь у него личный кабинет в пепельном отделе. Повышение, свои черти в секретарях, всё как полагается. Берт теперь начальник. Мечта всей его унылой жизни сбылась!

Лера выслушала эту тираду немного удивлённо. Она не горела желанием узнавать, как именно работает их местная канцелярия, но… за Берта, похоже, можно было порадоваться. Он достиг цели. Демон выполнил работу и получил своё повышение. Всё справедливо. Всё логично.

— Передам ему от вас привет и поздравления, — добавил Асмодей.

— Э-э… спасибо.

Лера изобразила ещё одну вежливую улыбку и поднялась на ноги. Асмодей не спускал с неё внимательных глаз.

У двери она хотела было сказать «до свидания», но вовремя прикусила язык.

— Всего доброго, Алексей Львович.

— И вам, Валерия Дмитриевна.

Лера вышла в коридор и плотно прикрыла за собой дверь. Затем медленно побрела к лестнице.

Всё указывало на то, что её демоническое приключение подошло к концу. А значит, нужно выбросить из головы лишние мысли и возвращаться к реальности. Потихоньку всё обязательно наладится. Наверное.

Когда Лера вошла в бухгалтерию, там было неожиданно шумно. Катя стояла около Таниного стола и оживлённо жестикулировала.

— … и говорю ему: у меня компьютер перестал видеть принтер. А он, представляешь, отвечает: попробуй монитор к нему лицом повернуть, вдруг увидит! — Катя всплеснула руками. — Нет, он меня совсем за идиотку держит⁈

— Он просто

— Кто, принтер?

Лера прошла к столу и присела на своё место. Глядя на Катю, которая теперь забавно изображала одного из их сисадминов, её вдруг посетила странная мысль.

А знает ли Катя, что завтра кабинет аудитора опустеет? Знает ли, что её обожаемый Алексей Львович больше не появится в стенах этого офиса? Не похоже, что она была в курсе.

Лера вспомнила запах дыма и жжёных спичек, порозовевшие Катины щёки, и тяжело вздохнула. Ох уж эти демоны. Одно беспокойство от них.

Новый кабинет Берта

Кабинет был неплохой. Не сказать, что просторный, зато с хорошим освещением и новой мебелью. Стол под чёрный мрамор достался Берту от Гдолана — тот заказал его в человеческом мире, но не смог за ним работать, потому что слишком привык лежать. На столе пока стояла только золотая ручка-перо в подставке и пустой органайзер для бумаг. Зато шкаф за три дня успел пополниться папками с личными делами и коробками с объяснительными записками и донесениями. Во всём этом Берту и предстояло разбираться.

За спиной на стене висел сертификат о назначении на должность. «Третий заместитель по вопросам демонических правонарушений».

На самом деле, сначала Гдолан предлагал Берту возглавить новый отдел исполнения заказов — за последние годы количество обращений в адскую канцелярию возросло, и пепельному офису давно пора было расширяться, — но в самый последний момент Берт отказался. К исполнению заказов он, кажется, охладел. И ощущения подсказывали, что охладел навсегда.

Да, планы пришлось скорректировать. Гдолан отнёсся к этому с пониманием — в тот же день разослал куда надо чертей, выбил кабинет и должность заместителя. Берт даже опомниться не успел, как стал руководителем.

В целом, он был доволен своим новым местом. Ему уже не терпелось поскорее окунуться в дела и, в идеале, окунуться так, чтобы даже мысли посторонней не проскакивало. Поэтому, когда в дверь тихонько поскреблись, Берт с готовностью выпрямился в кресле.

— Разрешите, господин заместитель?

— Да.

В кабинет заглянула рыжеватая мохнатая мордочка. Маленькие глазки сверкнули — то ли испуганно, то ли виновато, — затем секретарь пошире распахнул дверь и пропустил вперёд напарника со стопкой папок.

— Мы закончил сортировать дела!

— Мы сделал! Всё, как вы просили!

Секретари Берту тоже достались от Гдолана. Обучать своих собственных помощников — дело долгое и кропотливое, поэтому Берт согласился.

Эти двое явно знали свою работу. Чёрт с папками просеменил к столу, а второй в три прыжка забрался прямо на столешницу и начал принимать у напарника папки.

— Красные — высокая срочность, — почтительно пропищал он. — Синие — средняя.

Берт молча наблюдал за тем, как растёт красная стопка. Минимум десяток дел, судя по толщине, ещё и проблемных. Разбираться и разбираться. То, что нужно.

— А зелёные? — спросил он, увидев одну-единственную тоненькую папку.

— Это когда соизволите, господин заместитель! Можно через месяц…

— … можно через год, — подхватил снизу напарник.

Когда все три стопки были разложены, рыжий секретарь протянул Берту конверт.

— И ещё корреспонденция. От господина Асмодея.

Берт немного удивился, но принял конверт и быстро его вскрыл. Внутри обнаружился квадратный листок бумаги, на котором было написано всего два слова:

«Привет тебе».

Несколько долгих секунд Берт просто смотрел на буквы. Затем на всякий случай заглянул на обратную сторону листа. Пусто.

— Будут ещё распоряжения, господин заместитель?

— Пока нет.

Берт снова пробежался глазами по наспех нацарапанному посланию и, к собственному удивлению, кое-что понял.

Этоонапопросила Асмодея передать ему привет. Больше просто некому.

Но что это означало? У неё теперь всё в порядке? Дочь вернулась домой? Бывший муж перед ней извинился?

Никакой конкретики.

Берт убрал записку обратно в конверт, затем бросил его в пустой органайзер для бумаг. Пульс никак не хотел успокаиваться. Мысли теперь тоже были в беспорядке.

Ещё и формулировка какая-то идиотская. Не «она передавала привет» или «тебе привет от той-то», а всего два слова и в неправильном порядке.

«Привет тебе».

Очень забавно, очень в стиле этого придурка, Асмодея.

Раздражённо выдохнув, Берт подтянул к себе верхнюю папку из красной стопки. Черти ушли к себе в приёмную, и в кабинете воцарилась давящая тишина. Рабочего настроя как не бывало.

Берт нехотя открыл папку и попытался вчитаться в первый абзац. В нём сообщалось, что на задании по сведению счётов с предпринимателем-конкурентом демон ярости Ксаламайн использовал печать разрушения в павильоне шаурмы, в результате чего демон чревоугодия Нолдагар не исполнил в срок свой заказ на клиентку-певицу. Та, как выяснилось, была постоянной посетительницей заведения и не смогла набрать лишний вес под демоническим влиянием. В итоге не провалила прослушивание в какой-то там мюзикл.

Так себе отговорка. Но, если подумать, Нолдагар ещё легко отделался. По крайней мере, после провала задания он продолжал работать на прежнем месте и не мучился мыслями о той певице.

Берт тряхнул головой, пробежался глазами по второму абзацу, потом вернулся к первому. Это спор между двумя демонами из разных отделов или претензия о необоснованно нанесённом уроне? Чёткого ответа он не нашёл, поэтому принялся листать следующие страницы.

Кстати, что там стояло в конце записки Асмодея? Точка или восклицательный знак? Точка могла бы указать на пассивную агрессию.

Ну, привет тебе.

Вдруг Валерия Горшина так и не сумела вернуть дочь и теперь проклинала его, Берта? Или ссора с мужем всё-таки дошла до суда?

Берт снова достал из конверта записку и рассмотрел внимательнее. Ни точки, ни восклицательного знака. Понимай как хочешь.

Можно было разыскать Асмодея и уточнить, но Берт заранее знал, во что выльется этот разговор. Асмодей не упустит возможности поиздеваться над ним.

Берт мог бы проверить Леру и лично, но тут тоже имелась загвоздка: его запас печатей перемещения банально подошёл к концу. За последние три недели Берт так часто мотался в человеческое измерение, что израсходовал почти всё, что скопилось за сто лет службы. Получить новые печати он тоже не мог: теперь он начальник, а начальникам полагалось сидеть в кабинетах и руководить, а не прыгать между мирами.

Берт со вздохом отложил папку и выдвинул верхний ящик стола. Там, в деревянной коробке, сиротливо лежали две печати перемещения. Одна туда, другая обратно. Буквально последний билет в человеческий мир.

Стоило ли тратить их сейчас? Да ещё и под влиянием сиюминутного порыва? Конечно, нет. Даже задумываться об этом было глупо. Но как только эта идея проникла в

Он просто не сможет работать, пока не узнает, что означал этот привет. Пока не поставит точку в отношении Валерии Горшиной. Было очень наивно полагать, что жизнь сама собой придёт в норму, когда он получит новую должность и кабинет. Его интерес к этой женщине никуда не делся, он вспыхнул снова из-за одной идиотской записки в два слова.

И как теперь с этим быть? Существовал ли вообще способ вырваться из этой ловушки?

Берт ненадолго прикрыл глаза, затем опустил руку в карман пиджака и нащупал там колечко. То самое, которое Лера оставила на крыше адской канцелярии. Гладкий металл приятно холодил пальцы. Берт не успел вернуть его, когда они оказались в человеческом мире, и не смог выбросить после.

Если он отдаст ей кольцо, это сойдёт за окончательную точку?

Берт мельком взглянул на свои часы, уже по привычке пересчитывая часовой пояс. У Леры сейчас половина девятого вечера. Время, будто бы идеально подходящее для последнего визита.

Больше он не сомневался. Печати быстро оказались у него в руке, затем он наложил маскировку и… нацелился на конкретную квартиру.

Его перебросило точно в тёмный коридор. Хорошо знакомые запахи ненадолго вскружили голову, пульс снова ускорил свой бег. Берт замер, прислушиваясь. Из комнат доносилось бормотание телевизора, кажется, что-то мультяшное.

Похоже, Лиза всё же вернулась домой. Уже хорошо.

Берт бесшумно пересёк коридор и заглянул на пустующую кухню. Кажется, именно здесь всё и началось. Здесь Лера нанесла ему свой первый удар. И как он сразу не понял, чем всё обернётся?

Берт свернул к спальне. Дверь была открыта, на прикроватной тумбочке горел светильник, едва разгоняющий полумрак. Лера лежала на кровати поверх покрывала, свернувшись на боку. Глаза закрыты, одна рука свисала с края кровати. Судя по дыханию, Лера спала — крепко, без сновидений.

Значит, всё в порядке, он зря себя накрутил. В том «привете» не было никакого скрытого смысла. И чтобы выяснить это, он потратил час рабочего времени и две последние печати перемещения. Очень разумно, ничего не скажешь.

Берт опустил руку в карман пиджака и нашёл тонкое колечко. Что ж, по крайней мере, он вернёт Лере её вещь.

Он уже почти шагнул через порог спальни, как вдруг в его запястье с неожиданной силой вцепились чьи-то пальцы.

— Мам! — Пронзительный голос разрезал тишину, как сирена. — Мам, я же говорила, что он ещё появится!! Я говорила…!

Берт дёрнулся на месте, Лера в ту же секунду практически подскочила на кровати. Когда Берт увидел её широко распахнутые глаза, то окончательно понял, что пропал.

Кухня

— … я же говорила, что он ещё появится!! Я говорила!

Лера рывком села на кровати, ощущая только беспорядочные удары сердца в горле. От криков у неё чуть инфаркт не случился, поэтому несколько секунд она тупо таращилась на Лизу, которая — матерь Божья — практически висела на руке Берта!

Берт! Он снова здесь!

Сердце будто подпрыгнуло на кочке и понеслось дальше.

Лера поднялась на ноги, пытаясь одновременно хоть как-то проморгаться, но под напряжённым взглядом Берта замерла. Тот явно был сбит с толку, даже его каменное лицо не могло скрыть тотального ошеломления.

Кажется, ситуация требовала срочного вмешательства.

— Лиз, — произнесла Лера, прочистив горло, — отпусти э-э… дядю Берта.

Лиза нехотя разжала руки, отступила на шаг, но успокаиваться, похоже, не собиралась. Она смотрела на Берта так, будто готова была взорваться от переполнявших её эмоций.

— Я всё сделала, как вы посоветовали, — сообщила она ему, немного задыхаясь от волнения. — И ещё кое-что от себя придумала, с телефоном. Папа не выдержал и привёз меня назад!

Берт молча повернулся к Лизе, а Лера непроизвольно затаила дыхание. Она впервые наблюдала за общением своего ребёнка с демоном, и как к этому относиться, пока не знала.

Берт будто тоже не знал, как себя вести.

— За сколько дней… ты справилась? — спросил он после паузы. В тоне его голоса, всё такого же вкрадчивого, прорезался интерес.

— За два, — быстро ответила Лиза. — Даже за полтора, если вычесть школу.

— Неплохо.

От такой похвалы Лиза буквально расцвела на глазах. Это уже определённо следовало пресечь: хвалить ребёнка за доведение отца до ручки — идея дурная, с какой стороны не посмотри.

Лера откашлялась и строго произнесла:

— Лиз, иди посиди в своей комнате, пока мы… поговорим.

— Но я тоже хочу поговорить! — выпалила дочь в ответ. — Это не честно! Это ведь я его поймала!

Взгляд Леры метнулся к лицу Берта. К счастью, он отреагировал на это самоуверенное заявление в своём стиле. То есть никак.

— Лиза, не спорь. Иди, ты мне обещала за каникулы подтянуть английский.

Немного поупиравшись, Лиза всё же ушла в комнату. Как только дочь скрылась за дверью, Лера явственно ощутила, как воздух в тесном коридоре потеплел на пару градусов. Хотя возможно, во всём было виновато внимание Берта, направленное теперь на неё одну. Кое-как изобразив улыбку, Лера предложила ему пройти на кухню.

На кухне она первым делом бросилась убирать со стола кружки. Наверняка со стороны эта суета выглядела глупо, но ей необходимо было занять чем-то руки и глаза, потому что только так можно было привести в порядок мысли. Появление Берта действительно застало её врасплох.

— Ничего ведь не случилось? — спросила Лера, укладывая кружки в раковину. Затем мельком обернулась и добавила: — В смысле… ты не с плохими новостями?

— Нет. Всё в порядке.

Услышав ответ, она выдохнула. Затем уже спокойнее взялась за чайник и откинула крышку. Пока наливалась вода, Лера машинально провела рукой по волосам и чуть не застонала вслух, обнаружив прицепленный сбоку крабик. Не удивительно, что Берт рассматривал её так напряжённо. Черти, бегающие по аду, и те выглядели опрятнее, чем она со своей лохматой головой и в домашнем костюме, отметившем пятилетний юбилей.

Когда Лера всё же собралась с духом и обернулась, Берт уже сидел за столом. И это зрелище неожиданно захватило её. Самый настоящий демон, нечеловечески сильный и немного пугающий, сидел на её кухне, за тем же столом, за которым пару часов назад они с Лизой ужинали. В чёрном деловом костюме Берт походил на мрачного жнеца, что явился к ним из какого-то монохромного измерения. Вся кухня на его фоне вдруг стала маленькой и игрушечной.

— Я пришёл вернуть кое-что, —

Берт достал из кармана пиджака что-то маленькое и блестящее и положил перед собой. Когда Лера рассмотрела своё кольцо, у неё непроизвольно вырвалось удивлённое восклицание.

— Ты всё же нашёл его!

— Асмодей нашёл.

— Я уже не надеялась, что верну его! — Лера шагнула к столу и подобрала колечко. Выглядело оно в точности как прежде, но она никак не могла на него насмотреться. — Мама подарила мне это кольцо на совершеннолетие. Честно говоря, я уже распрощалась с ним… — Лера умолкла, поймав на себе внимательный взгляд. Затем надела кольцо на указательный палец и ещё немного полюбовалась им. — Спасибо.

Берт молча и без всякого выражения кивнул, и кухню, как по команде, поглотила неловкая тишина. В этой тишине Лера отчётливо различала каждый удар своего сердца.

— Алексей Львович… то есть Асмодей сказал, что тебя повысили, — произнесла она первое, что пришло на ум.

Одна бровь на каменном лице неуловимо дёрнулась, Лера замерла в ожидании ответа, но Берт не спешил его озвучивать.

— Да, — наконец сказал он.

— Это… хорошо? В смысле, это хорошая должность?

— Да, пожалуй.

Лера вежливо улыбнулась.

— Поздравляю, — пробормотала она.

— Спасибо.

Повисла очередная пауза. За стеной в комнате Лизы что-то грохнуло, потом стихло. Лера открыла рот, чтобы задать ещё один вопрос про повышение, но Берт её опередил:

— С бывшим мужем всё решилось?

— Да, полностью, — моментально отозвалась Лера. — Больше никаких претензий. Лиза дома, всё спокойно.

Берт снова кивнул, а Лера в очередной раз пробормотала своё «спасибо».

С каждой секундой эта сцена с киваниями и благодарностями по кругу становилась всё более и более смущающей. Но Лера не представляла, как разрядить обстановку. Ситуация усложнялась ещё и тем, что Берт иногда бросал на неё очень странные взгляды. Будто… чего-то ждал. То ли извинений, то ли оглашения приговора.

Поэтому когда дверь на кухню приоткрылась и внутрь просочилась Лиза с ручкой и тетрадкой под мышкой, Лера буквально вздохнула с облегчением.

— Я только быстро кое-что скажу и всё, — сообщила дочь.

— Давай, скажи.

— Про Елисея… — Лиза встала сбоку от Берта и набрала воздуха в грудь. — Он теперь думает, что я супергероиня. Говорит, что я владею этим, ну… телекинезом. Потому что мячик сам прилетел ему в голову.

Прежде чем ответить, Берт несколько секунд молчал.

— Пусть так и думает.

Лиза просияла — очевидно, это был именно тот ответ, который она хотела услышать.

— А вы можете научить меня телекинезу?

— Нет, — покачал головой Берт. — Люди не могут этому научиться.

— Совсем никак? — уточнила Лиза, усаживаясь на стул рядом. — А вдруг у меня всё же получится? Я буду очень стараться!

— Вряд ли это поможет.

Лера с нарастающим интересом следила за разговором. Это было очень забавно, потому что Берт отвечал на вопросы Лизы с абсолютно серьёзным видом, не пытался увиливать или сглаживать формулировки. Он разговаривал с девятилетним ребёнком точно так же, как разговаривал только что с самой Лерой! И беседа у Лизы и Берта клеился гораздо лучше!

— У тебя здесь ошибка, — неожиданно произнёс он, взглядом указав в раскрытую тетрадку, что уже лежала на столе. — He have a dog. Правильно has.

Лиза в растерянности уставилась в тетрадь, Лера тоже наклонилась к столу и заглянула в записи.

— Дядя Берт, вы что, ещё и английский знаете?

— Я знаю все языки.

— Прямо все⁈

Лиза резко обернулась, будто желала убедиться, что заявление Берта произвело на Леру такое же неизгладимое впечатление, как и на неё саму. И, положа руку на сердце, Лера была действительно удивлена.

Выходит, демоны — полиглоты? И работают наверняка по всему миру?

Если подумать, некая логика в этом имелась.

— Разве можно знать все языки? — переспросила Лиза недоверчиво.

— Наверно, дядя Берт очень долго учился, — пробормотала в ответ Лера.

— Сорок лет.

Лиза ещё шире распахнула глаза, потом повернулась обратно к Берту.

— А помогите мне тройку по английскому исправить? Я один тест решила неправильно, но мне кажется, учительница что-то напутала…

Этот тон Лера знала очень хорошо. Он говорил о том, что дочь чем-то воодушевилась и теперь некоторое время вообще не сможет молчать. Пожалуй, это воодушевление было даже кстати.

Лера отодвинула стул и уселась за стол напротив Берта, едва прислушиваясь к разговору. Это ведь ничего, что Лиза его немного помучает? Берт ведь всё равно не сможет покинуть их дом раньше, чем через час — его печать не сработает. А так хоть какая-то польза.

Берт тем временем уже что-то отмечал на полях тетради. Розовая шариковая ручка с единорогами в его длинных пальцах выглядела очень забавно. И как он вообще мог писать что-то такой ручкой, при этом совсем не меняясь в лице?

Лера воровато взглянула в это самое лицо, пытаясь выискать на нём хоть какие-то эмоции. Тщетно. Но недовольным он точно не выглядел, уже хорошо.

— Дядя Берт, а приходите в следующее воскресенье к маме на день рождения?

Лиза выпалила это именно в тот момент, когда Лера с отвлечённым интересом рассматривала светлые ресницы и стальные глаза. На долю секунды они распахнулись, и в бесцветной глубине что-то шевельнулось и ожило. А затем маленькие чёрные зрачки буквально пригвоздили её к месту.

В кровь плеснула паника. Лера открыла рот, чтобы отшутиться, но не смогла выдавить ни слова. Странное предчувствие захлестнуло её целиком.

То, что она рассмотрела в демоническом взгляде, её напугало. Оно было нацелено на неё. И нацелено столь явственно, что Лера вдруг засомневалась: а заказ на неё точно был исполнен? Он точно… закрыт?

Печати и отпечатки

Берт ушёл в тот же вечер. Сломал печать возвращения прямо на кухне — Лиза смотрела на это во все глаза — и исчез, оставив после себя лёгкий запах серы и законченное упражнение по английскому. Расставание вышло на удивление спокойным, даже неловкий момент с приглашением на день рождения был сглажен. Берт сообщил, что у него не осталось больше печатей и что раздобыть новые непросто, и тем самым закрыл вопрос. Возможно, это была ли лишь отговорка, но Лера для себя решила, что так будет лучше. Справлять день рождения с демоном, наверное, не самая хорошая затея. Даже если этот демон уже практически стал другом семьи.

И

Свекровь готовилась к выписке из больницы — Лера созванивалась с ней каждый день, стараясь держать руку на пульсе. Было нелегко делать вид, что в их отношениях ничего не изменилось, но Лера старалась. Из благодарности и чувства сострадания.

С бывшим мужем тоже наметилось перемирие. Игорь вызвался дважды в неделю забирать Лизу из школы и привозить домой, и вёл себя при этом на удивление корректно. Похоже, испытание, устроенное дочерью под чутким руководством демона, пошло ему на пользу.

На работе всё постепенно приходило в норму. Лифт окончательно отремонтировали, и руководство компании решило устроить по этому случаю публичный тест-драйв. В понедельник начальники всех отделов по очереди катались по этажам вместе с рядовыми сотрудниками, чем едва не сорвали работу всей администрации. Когда на дежурство в лифте заступила главбух Марианна Кирилловна, выяснилось, что ездить с ней в одной кабине решались разве что суровые мастера участков. Менеджеры из отдела продаж и снабженцы просто разворачивались при виде алого пиджака главбуха. А некоторые и вовсе тайком убегали на лестницу.

В бухгалтерии все эти подробности восприняли очень бурно. Пожалуй, даже исчезновение штатного аудитора Асмодеева не обсуждалось с таким пылом, как истории про обращённых в бегство менеджеров. Об Алексее Львовиче вообще все забыли удивительно быстро, будто под действием каких-то чар. И Лера не исключала, что именно так оно и было.

Только Катино поведение вызывало беспокойство. Она сделалась неожиданно тихой и ещё более рассеянной, перестала болтать без умолку и смеяться невпопад. Это очень настораживало. В первые дни Лера лишь присматривалась к ней, затем попыталась завести беседу, но Катя неохотно шла на контакт, и попытки пришлось оставить.

В пятницу Лера заметила ещё одну тревожную деталь. Проходя мимо Катиного стола, она мельком глянула на экран её монитора и увидела заголовок подозрительного сайта, оформленного в чёрных тонах.

«Магический салон Серафимы Поперечной».

Лера остановилась как вкопанная. Салон обещал помощь в сердечных делах, воссоединение с любимыми и снятие любых блоков на счастье. От этих формулировок Лере физически стало нехорошо — воспоминания о разговоре с Людмилой Петровной в больнице были ещё слишком свежи.

— Кать, — вырвалось у Леры само собой.

Та вздрогнула и закрыла вкладку. Затем обернулась с растерянной улыбкой.

— А, Лера. Вы что-то хотели?

— Нет… то есть да. Я… — Лера тряхнула головой, чтобы собраться с мыслями. — Как ты? Как дела?

— Всё нормально.

Ответ прозвучал как по накатанной, будто Катя даже не задумалась прежде, чем его озвучить. Очевидно, обсуждать свои дела она не хотела, но и Лера не могла так просто отступиться. Совесть не позволяла.

Несколько мгновений она колебалась, затем шагнула ближе.

— Слушай, — вздохнула она, — прости, я случайно увидела тот сайт и… я просто не могу промолчать. Дело в том, что совсем недавно у меня от такого же магического салона пострадала свекровь. — Лера выразительно расширила глаза. — У неё вытянули все деньги. Буквально всё, что она накопила. И в полиции сказали, что шансов вернуть что-нибудь — немного…

О том, что ведьма-шарлатанка ко всему прочему вызвала по её душу демонов, Лера по понятным причинам говорить не стала.

— Это очень печально… — пробормотала Катя всё с тем же отсутствующим видом.

— Кать, не вздумай связываться с этими шарлатанами!

— Нет, я не собиралась. Просто… изучала.

Очередной вялый ответ лишь сильнее встревожил Леру. В этот же момент она поймала на себе любопытный взгляд Зинаиды Павловны, сидящей за соседним столом, и мысленно выругалась. Только посторонних ушей им сейчас и не хватало.

— Пойдём выйдем ненадолго? — шёпотом предложила Лера.

Катя посмотрела на неё удивлённо и немного настороженно, но согласилась.

Переговорная комната оказалась пуста. Лера пропустила Катю внутрь, закрыла дверь на ключ и обернулась. Небольшое серое помещение казалось холодным и негостеприимным: простенький стол на металлических ножках, пара стульев и пожелтевшие от старости жалюзи на окне. Совсем не место для разговора по душам.

Некоторое время Лера просто молчала, подбирая слова.

— Кать, мне очень жаль, что так всё… вышло, — начала она неуклюже. — Я понимаю, что ты скучаешь. Но Алексей Львович сюда, скорее всего, уже не вернётся никогда.

Катя даже не изменилась в лице. Так и продолжала стоять у окна, обхватив себя руками.

— Что бы ты ни делала, ты не сможешь его разыскать…

— Может и не смогу, — неожиданно легко отозвалась она, — но я хочу попытаться.

— Понимаю, но… Так ты только навредишь себе. Поверь мне.

— Это мой выбор.

Равнодушный тон, которым Катя озвучивала свои ответы, поднял в душе волну бессильного раздражения.

Её выбор! Дурацкий выбор. Совершенно глупый и неосмотрительный. И ни к чему хорошему заигрывания с демоническими силами не приведут! В лучшем случае мошенники выманят у неё деньги, а в худшем — пришлют какого-нибудь демона почище Асмодея.

Лера сделала глубокий вдох и заговорила как можно ровнее:

— Кать, ты не знаешь, во что ввязываешься. Ты даже не представляешь… Алексей Львович, он… — Она снова запнулась и резко понизила голос: — Он не тот, за кого себя выдаёт. Я имею в виду, он опасен. Буквально опасен.

— О, вы тоже это почувствовали? — Катино лицо вдруг ожило на глазах. Губы тронула мечтательная улыбка, будто какие-то воспоминания пробудили её ото сна. — Я понимаю, о чём вы говорите. Я знаю… Алексей Львович не похож ни на кого из знакомых мне мужчин. Он как будто… совсем другой.

— Да, другой — и другой в плохом смысле!

— Почему же? Он не сделал мне ничего плохого, пока мы… были вместе. Даже наоборот. Он был… нечеловечески хорош…

Лера едва не взвыла, услышав последнюю фразу.

— Вот именно, Кать! Он… он даже не человек!!

— Ну и что? — дёрнула она плечом.

Всего три слова — и они напрочь лишили Леру дара речи. В комнате воцарилась гробовая тишина.

Это что же, получается, Катя обо всём знала? Она в курсе, что Асмодей — демон⁈

— Да, я знаю, что он не человек, — пробормотала она, словно прочитав Лерины мысли. Ещё одна мечтательная улыбка озарила её лицо. — Во всяком случае, не простой человек. Один раз я спряталась в шкафу в его кабинете — хотела понять, как он с работы уходит так, что его не поймать. И я увидела, как он просто… исчез. — Катя взмахнула руками, как фокусница,

Лера представляла, и очень хорошо. Очевидно, Катя стала свидетельницей того самого демонического перемещения с помощью печати.

Всё ещё хуже, чем можно было представить. Неожиданно Лера испытала острое желание самостоятельно разыскать Асмодея и двинуть по его холёной морде. Мало того, что он чуть не сломал жизнь ей, так ещё и Кате запудрил мозги! И при этом раскрыл себя!

— Мне не важно, кто он на самом деле, — заговорила Катя после паузы. — Меня вообще это не волнует. Я просто знаю, что никогда в жизни не встречу никого похожего, поэтому и пытаюсь сделать хоть что-то…

Лера покачала головой. У неё просто не было аргументов перед таким осознанным мазохизмом.

— Я… боюсь, ты потом об этом горько пожалеешь, — только и проговорила она в ответ.

— А если не попытаюсь его найти, то буду жалеть ещё больше.

Шах и мат. У Леры вызвался тяжёлый вздох.

Что ещё она могла сделать для этой девушки? Разве что дать всю исчерпывающую информацию?

Сделав глубокий вдох, Лера проговорила тихо и немного угрожающе:

— Тогда имей в виду, что ты ищешь самого настоящего демона, который буквально живёт в аду. И я сильно сомневаюсь, что тебе удастся до него достучаться!

* * *

Найти квартиру Асмодея не составило особого труда. Берт знал, что самые древние демоны живут на верхнем уровне в апартаментах с видом на адские вулканы. Так сложилось исторически: они заняли лучшие места ещё не на заре становления адской канцелярии и теперь могли по праву наслаждаться красивыми горными пейзажами из своих окон.

Берту не было дела ни до пейзажей, ни до дорогих апартаментов, он просто хотел попросить у Асмодея взаймы парочку печатей для перемещения. Нужную дверь в бесконечном коридоре он нашёл легко, но постучать в неё решился не сразу. Он заранее предчувствовал, каким испытанием обернётся этот разговор.

Он простоял у лакированной узорчатой двери примерно минуту, прежде чем занести руку.

Ответом ему стала абсолютная тишина. Берт постучал ещё раз и вдруг услышал:

— Всенижний, если это очередное письмо…

Дверь резко распахнулась, и возникший в проёме Асмодей умолк на полуслове. Затем так же резко расплылся в улыбке:

— Берт, дружище! Заходи!

Берт пробормотал слова приветствия и шагнул внутрь.

Апартаменты Асмодея были именно такими, какими он себе и представлял, и даже немного хуже. Высокие потолки с россыпью светящихся золотых кристаллов, тёмный мрамор под ногами — сплошной блеск и сияние. Одна стена сбоку вообще была зеркальной, Берт даже немного напрягся, увидев собственное отражение во весь рост. Огромная кровать с балдахином занимала чуть ли не четверть всего пространства и упиралась причудливыми столбиками прямо в потолок. Напротив кровати висел огромный портрет Асмодея. Он был изображён в тронном кресле, одетым в тёмно-бордовый фрак и белоснежную сорочку, с причудливо завязанным на шее белоснежным платком. На голове красовался немного нелепый светлый парик.

Да, Асмодей был древним демоном и застал даже такую моду. Берт с трудом представлял себе, каково это — выполнять заказы в парике. Хорошо, что сам он работал исключительно под маскировкой. Надевать парик и завязывать каждое утро идиотский платок на шее он бы точно не смог.

— Какими судьбами? — вмешался Асмодей в его мысли. — Как дела?

— Нормально. А ты как? Видел тебя на доске почёта.

Берт старался говорить как можно вежливее. Он прошёл к панорамному окну, напротив которого стояло кресло-шезлонг и заваленный конвертами журнальный столик, и застыл у косяка. Вид на вулканы открывался действительно живописный.

— Тоже в порядке. — Асмодей уселся в кресло и поправил полы своего шикарного халата из чёрного бархата. — Отдыхаю вот, в отпуске.

В комнате воцарилось молчание. Пора было переходить к делу. Берт откашлялся и не без труда озвучил заранее заготовленную фразу:

— Я пришёл, чтобы попросить у тебя печати для перемещения. Парочку, взаймы.

— Да, конечно, — кивнул Асмодей, даже не изменившись в лице. Одним взмахом руки он сбросил со стола письма и призвал чёрную шкатулку, инкрустированную алыми самоцветами. — Бери, сколько нужно, — добавил он, откинув крышку жестом.

Пару мгновений Берт растерянно смотрел на него, потом на саму шкатулку. Затем его взгляд упал на рассыпавшиеся по полу конверты. На всех были надписи на русском языке. Это показалось Берту очень подозрительным.

— Что это?

— А, — поморщился Асмодей, — не обращай внимания. Настойчивая поклонница, пишет каждый день.

Поклонница из человеческого мира? Берт никогда не слышал, чтобы люди слали демонам письма, да ещё и в таких количествах. Это вообще законно?

— У тебя какие-то проблемы? — осторожно спросил он.

— У меня проблемы? — удивлённо воскликнул Асмодей. — У меня как раз нет никаких проблем. Это ведь не я ищу способы, как попасть в человеческий мир в обход разрешениям, правда?

Берт моментально помрачнел. Вот оно. Сейчас начнётся.

Но Асмодей вдруг театрально закатил глаза.

— Не делай такое страшное лицо, умоляю. Если что, я когда-то тоже был на твоём месте и всё прекрасно понимаю.

Повисла ещё одна напряжённая пауза. Берт сверлил Асмодея недоверчивым взглядом, пытаясь понять, шутил тот или говорил серьёзно.

— Был? — переспросил он.

— Да, однажды я тоже… зациклился на человеческой женщине. Триста шестьдесят семь лет назад. Она была монашкой, а я получил заказ на соблазнение её младшей сестры.

Брови Берта сами собой поползли вверх. Вот так подробности. Внутри даже шевельнулось живое любопытство. Демон похоти, привязавшийся к монашке. Хуже не придумаешь.

— И чем всё закончилось?

— Тебе лучше не знать, — с кривой улыбкой ответил Асмодей и взмахом руки убрал с пола все письма. — Единственное, что могу сказать — никогда не пытайся переноситься в монастырь. Ничем хорошим это не кончится.

У Асмодея, судя по лицу, резко испортилось настроение, поэтому Берт решил не откладывать то, ради чего сюда явился, и взял две пары печатей из шкатулки. Затем, поразмыслив, взял ещё две и отправил их в своё хранилище.

— Спасибо. Я не собирался переноситься в монастырь, — сказал он, чтобы хоть как-то заполнить образовавшуюся паузу. — Я просто… хотел попасть на день рождения.

— О, у Валерии скоро день рождения? — оживился Асмодей. — Очень мило. Хотя в то же время это означает, что она станет на год ближе к своей смерти. — Он скорбно поджал губы, а Берт вдруг ощутил, как нечто недоброе заворочалось в

Услышав этот откровенный намёк, Берт замер. То, как быстро Асмодей менял направление беседы, очень настораживало.

И почему он вдруг заговорил об этом?

— Ты что-то выяснил? — осторожно уточнил Берт.

— Ничего конкретного. Пытался раскопать информацию о родителях, но… Как бы то ни было, её ведь не отследили, когда она попала в ад. Значит приняли за свою. Ну и иммунитет к демоническим силам оттуда же.

Да. А ещё Лера смогла активировать печать перемещения, когда Берт возвратил её обратно в человеческое измерение. С его помощью, но смогла.

В том, что Лера — полукровка, уже не оставалось сомнений, но Берта это не беспокоило. Даже наоборот, от мысли, что Лера частично принадлежит его миру, становилось легче.

— Мне до сих пор любопытно, какой именно демон пробежал у неё в родословной… — задумчиво протянул Асмодей. — Ставлю на твою специализацию. Не зря же вас друг к другу притянуло…

Берт растерянно моргнул.

Он сказал «друг к другу» так, будто… что-то знал.

Берт уже хотел уточнить, что именно он имел в виду, но лицо Асмодея сделалось таким отвратительно самодовольным, что он лишь поморщился.

Нет, только не это. Обсуждать с ним Леру он не будет.

— Мне пора.

Асмодей наградил его ещё одной понимающей улыбочкой.

— Если узнаешь какие-нибудь подробности, прибегай поболтать. У меня ещё много печатей… А у Валерии ещё будут именины, новый год, восьмое марта…

Он явно издевался, но Берт стойко это стерпел. Он ведь готовился.

— Ладно. Спасибо.

Развернувшись, он направился к выходу.

— И Берт, — раздался оклик в спину, — не забудь купить подарок на день рождения! Приходить к женщине без подарка — дурной тон!

С днем рождения

В ювелирном отделе торгового центра пахло чем-то подозрительно приторным. Играла тихая музыка, фоном гудели голоса, из-за чего Берт никак не мог сосредоточиться. Вдобавок к этому, всё вокруг блестело так, что хотелось зажмуриться. Но Берт продолжал стоять у витрины и пытался рассматривать драгоценности на чёрных бархатных подушечках.

Продавец — молоденькая девушка с идеальным каре — приближалась к нему уже дважды и оба раза в последний момент отступала. Похоже, чувствовала демоническую ауру. Других причин Берт просто не находил — сегодня он был одет безупречно с человеческой точки зрения: белая рубашка, чёрные брюки и тёмное пальто. Другими словами, он выглядел как среднестатистический мужчина, способный позволить себе посещение ювелирного магазина.

С третьей попытки продавец всё же подошла и замерла напротив. Профессиональная улыбка на её лице явно боролась с настороженностью.

— Могу я вам помочь? — вежливо спросила она.

Берт опустил взгляд на витрину и кивнул.

— Ищете что-то конкретное? Подарок?

А она очень догадлива, подумал Берт. Хорошо, это существенно облегчало ему задачу.

— Да, мне нужен подарок.

— Прекрасно. Кому подбираете? Жене или подруге?…

Вопрос поставил Берта в тупик.

Зачем нужны такие подробности? На что вообще влияет ответ? Женам и подругам принято дарить разное?

Если это действительно так, то ему нужен подарок, уместный в обоих случаях. Просто дружественный презент ему точно не подойдёт.

— Среднее, — выдавил Берт наконец.

— М-м, понятно. Какой стиль она предпочитает? Что-то яркое, заметное, или более сдержанное?

Берт поднял взгляд на свою собеседницу и застыл. Как же сложно. Если бы он знал, что начнётся анкетирование, то подготовился бы к нему заранее.

— Сколько… ей лет? — выпалила консультантка будто испуганно.

— Тридцать шесть, — ответил Берт. Эту информацию он помнил ещё по заказу. — То есть, теперь тридцать семь.

— Значит, подарок на день рождения?

— Да, на день рождения.

— Отлично! — оживилась девушка, и профессиональная улыбка на её лице наконец взяла верх. — День рождения — это чудесный повод. Давайте подберём что-нибудь подходящее. Вы знаете её размер кольца? — Берт в очередной раз сдвинул брови, и консультантка моментально на это отреагировала: — Тогда кольцо сразу исключаем. Угадать размер практически невозможно, неловко получится. Да и кольца обычно дарят по другому поводу…

Вот оно что. Да, Берт припоминал эту деталь человеческих традиций. Пожалуй, стоило взять её на заметку.

Консультантка тем временем уже скользила вдоль витрины с видом человека, у которого имелся план.

— Браслет тоже рискованно — запястья у всех разные. Я бы предложила подвеску, беспроигрышный вариант. Присмотритесь?

Берт подошёл ближе и взглянул на бархатную подушечку, аккуратно выставленную на стекло. Подвесок на ней было около десятка — разных форм, с камнями и без.

— Вот, например, — начала девушка деловито, — это жёлтое золото с бриллиантом, огранка «принцесса». Очень популярная форма, квадратная, хорошо держит блеск. Если именинница любит что-то заметное, это очень хороший вариант.

Берт осмотрел камень. Блестело действительно сильно. Он попытался представить такой блеск на Лере и непроизвольно поморщился.

— Рядом — розовое золото с аметистом, огранка «груша». Мягкий фиолетовый, очень женственный. Дальше — белое золото с сапфиром, огранка «овал». Идеально для зрелой женщины. А вот тут — варианты попроще, лаконичные формы, без лишних деталей.

Берт слушал молча, стараясь оценить каждый камень, что лежал на бархате. Информации было много, но никакого отклика она не вызывала.

Женственный фиолетовый? Лаконичные формы? О чём это должно ему сказать?

И что вообще значит «идеально для зрелой женщины»? По демоническим меркам тридцать семь лет — это буквально юность, даже силы к этому возрасту раскрываются не у всех. Да, человеческие жизни текут быстрее, но Берту не хотелось применять слово «зрелая» к той, кто была младше его почти в четыре раза.

В какой-то момент собственные мысли настолько задушили Берта, что он уже готов был согласиться на женственный фиолетовый. Но неожиданно его взгляд упал на витрину под выставленной подушечкой, и там он рассмотрел нечто действительно занятное.

— А это что за камень? — спросил он, указав на синюю каплю в изящной серебристой оправе.

— О, это лондонский топаз. — Консультантка осторожно достала с витрины подвеску и чуть повернула её к лампе. Синие грани блеснули аквамариновым оттенком. — У этого камня есть особенность. Природные топазы — бледно-голубые или серые, а такой насыщенный синий оттенок они приобретают благодаря сильному воздействию облучения. Сейчас, разумеется, никакой радиации в нём нет, — торопливо добавила девушка, —

Берт уже едва слушал. Его действительно заинтересовал топаз. Камень, который не разрушился и стал только красивее после сильного воздействия. Да, в этом что-то было.

— Я возьму его.

Консультантка улыбнулась в ответ. Отложив подвеску на бархатную подушечку, она всё тем же деловым тоном продолжила:

— Давайте подберём цепочку? Какую длину вы бы хотели? У нас есть сорок пять сантиметров — это классика, лежит прямо на ключицах. Пятьдесят — чуть ниже, универсальный вариант. И есть на шестьдесят, это уже длинная, под декольте.

Берт никак не мог оторвать взгляда от подвески.

— Сорок пять, — отозвался он рассеянно. Просто потому что «на ключицах» звучало очень хорошо.

Дальше девушка принялась перечислять варианты плетений, Берт отвечал скорее интуитивно, чем осознанно. И всё же результат его полностью удовлетворил.

— Завернуть подарочно?

— Да.

Пока девушка возилась с коробочкой и лентами, Берт взглянул на часы. Он управился быстрее, чем рассчитывал. Однако испытания на этом не заканчивались. Теперь ему предстояло своими ногами добираться до Лериного дома. Накладывать маскирующие чары в общественном месте и среди бела дня он не мог, а значит крылья под запретом.

— Пожалуйста! — Консультантка протянула ему небольшой пакет с логотипом. — Ей понравится, я уверена.

Берт взял пакет, поблагодарил девушку и направился к выходу.

* * *

Было уже совсем темно, когда он оказался у нужного дома.

Удача сегодня явно была на стороне Берта: у крыльца ему встретилась странноватого вида женщина с высокой причёской и бусами, надетыми поверх пальто. Она загадочно улыбнулась ему и открыла дверь в подъезд.

Берт поднялся на второй этаж. У квартиры с номером двадцать семь он ненадолго притормозил. Странное чувство захватило его с головой. Берт ведь впервые пришёл сюда по-человечески и не под маскировкой. В этом было что-то… интригующее.

Как только он позвонил в дверь, с той стороны раздались быстрые шаги. Потом щёлкнул замок, дверь открылась и перед Бертом предстала сама именинница.

В этот момент он отчётливо понял: что-то пошло не так.

Лера вытаращилась на него, словно увидела на пороге сатану, не меньше. Такими большими её глаза не были даже в аду. Ко всему прочему выглядела она так, будто пару минут назад встала с постели. В домашних штанах в мелкую клетку и выцветшей футболке, волосы были собраны в хвост.

Всё это говорило только об одном — его не ждали.

Может, он перепутал день? Явился не в то воскресенье?

Проверить это можно было только одним способом.

— С днём рождения, — сказал Берт.

Лера открыла рот, ещё немного постояла так, затем всё же пробормотала слова благодарности.

Значит, день не перепутал. Почему тогда она удивлена? Его ведь пригласили — Берт слышал это своими ушами, Лиза произнесла всё совершенно отчётливо. Может быть, приглашения, озвученные не именинницей лично, не имеют силы?

В самый разгар его размышлений раздался громкий возглас:

— ДЯДЯ БЕРТ!!!

И Лиза вылетела из поворота коридора так стремительно, что чуть не врезалась в мать. Острое личико вспыхнуло искренним восторгом.

Берт почувствовал небольшое облегчение. Хоть кто-то в этой квартире был ему действительно рад.

— Я же говорила! — торжествующе воскликнула Лиза. — Я говорила, что придёт!

— Говорила-говорила, — повторила Лера странным тоном. Отступив немного назад, она жестом пригласила Берта войти, и почему-то начала ощупывать свою причёску.

Берт прикрыл за собой дверь, всё ещё сомневаясь, стоит ли идти дальше. Возможно, ему следовало просто отдать подарок и вернуться в ад. За Лерой он продолжал следить очень внимательно, даже подключил свои демонические рецепторы. Но ничего похожего на отчаяние и расстройство не уловил. Слабое утешение, но всё же.

— А мы с мамой сегодня были в кино! — принялась тараторить Лиза. — А сейчас будем смотреть мультик, вы ведь с нами? Только курьера нужно дождаться, мы заказали пиццу и шоколадные маффины! Кстати, пальто в шкаф вешайте, там место есть…

Пока Берт снимал пальто, Лера куда-то испарилась. Роль хозяйки без особых затруднений приняла на себя Лиза. Она пригласила его следовать за ней и привела в комнату, в которой Берт ещё не был.

Детская оказалась маленькой и очень насыщенной — в том смысле, что каждый сантиметр пространства здесь был чем-то занят. На полке над диванчиком теснились книги и целый ряд разноцветных фигурок. На стене — аппликации и рисунки, приколотые кнопками: в основном животные, но попадались и существа, которых Берт затруднился классифицировать. На письменном столе царил порядок, а подоконник был загромождён тетрадями, учебниками и коробками с карандашами и фломастерами. Перед диванчиком стоял низкий круглый столик, совсем пустой, напротив — телевизор, на экране которого застыл кадр какого-то мультика.

Как странно. День рождения ведь был у Леры, но при этом складывалось полное ощущение, что праздник организован исключительно для Лизы.

Стоило Берту вспомнить про Леру, как она появилась в дверях комнаты. Всё ещё растерянная. И теперь в другой одежде. В свободной светлой блузке и джинсах она внезапно стала выглядеть… моложе. И праздничнее. И женственнее.

Вот что имела ввиду консультантка ювелирного.

— Мам, может успеем заказать ещё один маффин для дяди Берта?

Лера в замешательстве что-то промычала, и Берт решил прийти ей на помощь:

— Не нужно. Я не люблю… человеческую еду.

— А чем вы тогда питаетесь? — изумилась Лиза.

— Отчаянием.

— Что-о⁈

Лиза расхохоталась, но её мать восторга не разделяла. Лера вдруг сделала большие глаза, явно пытаясь передать Берту какой-то посыл. И он понял, что настало время дарить подарок.

Он незаметно призвал коробочку, заблаговременно припрятанную в нижнем измерении, и протянул её Лере.

— Это тебе.

Комнату в момент поглотила очень странная, напряжённая тишина. И Лера, и Лиза с одинаковым выражением лица таращились на подарок. Двойное изумление.

За Лерой Берт наблюдал особенно внимательно. Интуиция подсказывала ему, что от её реакции будет зависеть многое.

— Спасибо большое. — Она приняла коробочку и неуверенно добавила: — Не стоило…

Мысленно Берт с ней не согласился. Его поход в ювелирный полностью себя оправдал. Ради взгляда, который Лера бросила на него, и ради смущённой улыбки определённо стоило постараться.

Лера тем временем присела сбоку от журнального столика и начала развязывать ленты. Сняв крышку, она на секунду замерла. Потом осторожно взяла цепочку и подняла выше. Подвеска закачалась в воздухе, поймала свет лампы и полыхнула аквамариновым. Лера смотрела на

— Очень красиво, — сказала она наконец. — Спасибо.

Её губы снова тронула улыбка, но момент был безвозвратно испорчен настойчивым стуком в дверь.

— Наверно, курьер… Я сейчас.

Лера поднялась с дивана и скрылась в коридоре, а Лиза подсела ближе к коробочке и аккуратно подняла цепочку. Некоторое время она рассматривала камень очень близко, потом издала тихий восхищённый возглас.

— Его облучали радиацией, — зачем-то сообщил Берт.

— Ничего себе!! Я тоже хочу себе радиоактивный кулон!

— Когда у тебя день рождения?

— Седьмого января, а у вас? — спросила Лиза с любопытным блеском в глазах.

Берт попытался вспомнить точную дату, но не сумел. В аду не справляли дни рождения, там были только корпоративные праздники. Хотя где-то в картотеке адской канцелярии наверняка осталась информация о его появлении в нижнем измерении. Полноценным рождением это, конечно, не назовёшь, но хоть какая-то дата.

Из коридора вдруг отчётливо донёсся шелест и подозрительно знакомый мужской голос. В ту же секунду Лиза испуганно накрыла рукой рот.

— У нас проблемы, — прошептала она, торопливо укладывая цепочку с подвеской обратно в коробочку. — Это папа.

Берт бросил хмурый взгляд в сторону коридора, прислушиваясь. Мужской голос умолк, и раздалось Лерино неловкое «не думаю, что это хорошая идея».

Что ещё за идея? Что бывший муж предложил ей?

Лиза волчком подскочила на ноги.

— Ой, что сейчас будет… Что будет… — еле слышно бормотала она. Затем шагнула к Берту и схватила его за рукав рубашки. — Может, вам лучше спрятаться, дядя Берт? Ну, как в прошлый раз, в дыме…

Берт нахмурился ещё больше.

Спрятаться? От кого, от бывшего мужа?

Внутри заворочалось что-то недовольное и зубастое. С какой стати ему прятаться? Он пришёл по приглашению. И он пришёл первым.

— … посидим просто по-дружески, по-семейному? — донеслось из прихожей.

Теперь Берт тоже узнал этот голос. С этим человеком он однажды уже пересекался в этой квартире — правда, незримо, — и для Леры тогда всё закончилось очень плохо.

— … хотя бы ради Лизки, пусть посмотрит на родителей вместе, порадуется…

Берт взглянул на «обрадованную» Лизу и окончательно помрачнел. Вальяжный тон бывшего мужа разбудил в глубинах демонической души нечто совсем не хорошее.

— Игорь, нет, — напряжённо отозвалась Лера из коридора. — Сейчас не самый удачный момент…

— В каком смысле?

Слушать это дальше Берт просто не мог. Он развернулся к двери и направился в прихожую.

Все тайное становится явным

«Да на тебя ни один нормальный мужик не посмотрит».

Вот что сказал Игорь в день, когда Лера потребовала у него развод. В целом, эта фраза оказалась пророческой. Три следующих года на неё действительно никто не смотрел. Ни в одном из мужских взглядов Лера не замечала даже намёка на интерес к своей персоне. И так было до тех пор, пока в её жизни не появились демоны.

Всё началось с Асмодея, который свалился на неё как снег на голову. Лера с содроганием вспоминала все его намёки на совместные инвентаризации и попытки устроить случайную встречу после работы. Честно говоря, она чувствовала исходящие от него фальшь и опасность даже тогда, когда ещё не знала, что он демон. Позже она лишь убедилась в своих догадках: Асмодей на всех женщин смотрел одинаково, а значит и внимание его было не в счёт.

С Бертом же дела обстояли совсем по-другому. Когда в день рождения он вдруг объявился на пороге её квартиры, Лера просто не поверила своим глазам. Берт был последним, кого она ожидала увидеть за дверью, а потому некоторое время она молча и не слишком вежливо таращилась на его силуэт.

Первый шок схлынул, и в голову начали закрадываться подозрения.

Получается, бывший муж её сглазил. Уже второй по счёту не совсем нормальный мужик.

Выражение лица Берта ни о чём Лере не сказало, зато белая рубашка и озвученные поздравления явно намекали на то, что он пришёл именно на праздник. То есть, лично к ней.

Осознав это, Лера почувствовала себя ужасно смущённой. На несколько секунд она превратилась чуть ли не в школьницу, обнаружившую у себя в кармане записку с признанием. Усугубляло ситуацию ещё и то, что она никого этим вечером не ждала и выглядела просто кошмарно.

Пока Лизка оттанцовывала победный танец в честь появления Берта, Лера решилась отлучиться в спальню и для начала переодеться. Но мысли не оставляли её ни на секунду.

Выходит, на неё обратил внимание демон? В этот раз серьёзно, как на женщину?

Лера не знала, как на это реагировать. Она с трудом помнила, как вести себя с обычным мужчиной, а тут буквально существо из другого мира.

Это вообще возможно —такиеотношения? Асмодей перед исчезновением явно закрутил интрижку с Катей, значит, технически — да. Но что-то длительное и серьёзное? Свидания? Совместный отпуск? Разговоры по душам? Лера попыталась представить себе прогулку с Бертом или романтический ужин и нервно рассмеялась.

Господи, нужно срочно остановить эти фантазии. То, что Берт пришёл к ней на день рождения ещё не означало, что у него были какие-то далеко идущие планы. Может, он вообще решил нанести дружеский визит. Всё же они вместе побывали в аду.

Когда Лера вернулась в комнату, её посетила ещё одна непрошенная мысль. А ведь Берт неплохо ладил с её дочерью. Это… подкупало. Их с Лизой взаимопонимание сложилось само собой, без участия Леры. Было видно, что Лиза души в Берте не чает — она даже предложила заказать для него ещё один маффин.

— А чем вы тогда питаетесь? — полюбопытствовала Лиза, когда он отказался.

Берт даже не раздумывал над ответом:

— Отчаянием.

— Что-о⁈

Впрочем, не всё было так радужно в общении ребёнка с демоном. Кое-что по-прежнему следовало контролировать.

В тот момент, когда Берт протянул Лере маленькую коробочку, перевязанную белой ленточкой, она испытала предательский трепет.

Нет, это точно не просто жест вежливости. В демоническом взгляде будто застыла мрачная решимость, которую при других обстоятельствах можно было даже принять за угрозу. Но Лера считала в ней нечто большее, и теперь просто не знала, куда деть глаза.

Кажется, всё на самом деле серьёзно.

В коробочке обнаружилась элегантная подвеска на цепочке. Камень был такого невообразимого цвета, что сначала Лера подумала, что Берт достал его в аду. Очень красивый, на свету кулон играл завораживающими аквамариновыми бликами. Потом Лера увидела пломбу с напечатанным русским

Всю эту сцену прервало своевременное появление курьера. Лера аккуратно отложила цепочку и быстрым шагом направилась в прихожую. Сердце отстукивало взволнованный ритм, ей даже пришлось сделать пару глубоких вдохов, прежде чем взяться за ручку двери.

Но вместо курьера с пиццей, Лера увидела огромный, завёрнутый в крафтовую бумагу букет роз. Игорь, который держал букет, выглядел не менее торжественно.

В груди моментально похолодело. От лёгкой эйфории, которая ещё секунду назад приятно кружила голову, не осталось и следа.

— С днём рождения! — выразительно произнёс Игорь, протягивая букет.

Лера инстинктивно отступила, не в силах выдавить ни слова в ответ.

Она вдруг осознала, что попала в ловушку. За стенкой её ждал ничего не подозревающий Берт, а прямо перед ней стоял абсолютно уверенный в радушном приёме Игорь.

— Что такое? — Игорь, воспользовавшись возможностью, по-свойски переступил порог. — Это тебе, подарок. Сам выбирал.

Что конкретно он выбирал, было не ясно. Букет буквально состоял из одних алых роз, идеальных и одинаковых. Но то, что бывший муж вдруг раскошелился на такой дорогой букет, наводило на некоторые мысли. Неутешительные мысли.

— Хорошо выглядишь. — произнёс он, понизив голос. — Лизка дома? Пригласишь? Ненадолго.

Когда Игорь попытался заглянуть в коридор, Лера едва не впала в панику.

— Дома, но… — Она прочистила осипшее горло и добавила: — Не думаю, что это хорошая идея.

— Знаю, знаю, я без предупреждения… Я просто подумал — чего вы будете сидеть одни? День рождения всё-таки, праздник…

Лера слушала его, а сама лихорадочно просчитывала варианты. Как выпроводить Игоря за порог? Судя по шикарному подарку и сбивающему с ног аромату одеколона, он рассчитывал здесь задержаться. А когда он на что-то рассчитывал, с этим было сложно бороться.

Что делать, если Игорь без приглашения попрёт вперёд? Встать на пути вряд ли получится. Оставалось надеяться на то, что Берт догадается использовать одну из своих печатей и уйдёт первым. Возможно, даже уже ушёл. Он ведь мастерски скрывался от чужих людей в офисе.

Лера мысленно застонала от разочарования. Игорь своим появлением не только испортил ей настроение и праздник, но ещё и наверняка спугнул единственного по-настоящему заинтересовавшегося в ней мужчину. Первого за три года.

— Посидим просто по-дружески, по-семейному? — продолжал напирать муж. — Хотя бы ради Лизки — пусть посмотрит на родителей вместе, порадуется.

— Нет, Игорь, сейчас не самый удачный момент…

Лера и сама удивилась тому, как твёрдо прозвучал её голос. Впрочем, на Игоря особого впечатления это не произвело.

— В каком смысле?

— У меня другие планы.

Он недоверчиво прищурился, а уже в следующую секунду что-то изменилось. Лицо Игоря вытянулось, взгляд проскользил вверх и застыл где-то над Лериной головой. Воздух словно сгустился, и Леру окутал аромат дыма и жжёных спичек.

Ну вот и всё, пронеслось в её голове. Приехали.

— Лера, это курьер? — раздался сзади вкрадчивый голос Берта. Волосы на затылке буквально зашевелились. — Где наша пицца?

Игорь продолжал меняться в лице: на щеках заиграли желваки, в глазах сверкнуло что-то свирепое и злое. Он опустил букет вниз. Бумага неприятно зашелестела.

— А это ещё что за хрен? — процедил он угрожающе. — Откуда он тут взялся?

Лера просто застыла на месте. Она слишком хорошо знала Игоря, чтобы надеяться на спокойный диалог. Что бы она сейчас ни сказала — это не поможет.

— Ты… ты мужиков что ли водить взялась? Прямо за стенку к дочери?

— Игорь, прекрати… — выдавила Лера.

Просьба неожиданно сработала, Игорь немного отступил. Потом его взгляд метнулся выше, и Лера сообразила, что сработало что-то другое. Скорее всего, Берт.

— Всё верно, — заговорил Берт неожиданно. Краем глаза Лера заметила движение сбоку — он облокотился рукой на стенку и буквально навис над ней всем своим внушительным ростом. — Замужем за тобой она ведь уже побыла. Теперь и на мужиков перейти можно.

Кажется, на мгновение Лера просто оглохла. В висках застучал пульс. Игорь в шоке таращил на неё глаза, а Лера могла только таращиться в ответ.

— Это как вообще понимать? — прошипел муж. — Лер, ничего не хочешь мне объяснить?

— Не хочет, — раздался голос сзади. — Обращайся сразу ко мне, если есть вопросы.

Игорь, судя по лицу, такого хамства не ожидал. И обратиться к Берту он решился далеко не сразу.

— Ты откуда вообще такой нарисовался? — вскинулся он и выпятил вперёд челюсть. — Быдло подзаборное…

Лера была уверена, что сейчас услышит ещё один провокационный ответ, но в прихожую внезапно влетела Лиза.

— Дядя Берт не быдло! Он много учился и… знает все языки! — Она выпалила это так взволнованно, что у Леры сжалось сердце. — И сегодня нельзя ругаться, у мамы день рождения!

— Лиз, ну ты-то хоть не лезь, — свирепо сверкнул глазами Игорь. — Или ты уже тоже себе нового папу присматриваешь?…

Эти жестокие слова ударили Леру, словно плетью.

— Игорь, хватит. Умолкни, ради Бога. — Внутри будто сорвалась с петель невидимая дверь. Слова хлынули наружу: — Не будь такой скотиной! Наши с тобой отношения уже не спасти, но с ребёнком веди себя нормально. Засунь свои манипуляции поглубже и просто будь отцом, иначе всё кончится тем, что и дочь захочет от тебя убежать!

Прихожая погрузилась в пугающую, неестественную тишину. Лера слышала, как бухает сердце в груди, но чувствовала себя на удивление спокойной.

— Езжай домой, — добавила она после паузы. — Когда остынешь — поговорим. А пока я не хочу тебя здесь видеть.

Ещё несколько мгновений тишины — и Игорь бросил букет на пол. Когда он развернулся и ступил за порог, то чуть не столкнулся с подоспевшим курьером.

Пиццу пришлось получать в атмосфере зашкаливающей неловкости. К счастью, Лиза деловито подхватила коробку, а курьер даже не стал требовать росписи в бланке заказа.

— Я начну пока мультик, — сказала Лиза и юркнула в свою комнату.

Дверь в детскую закрылась, и в прихожей снова стало тихо. На полу по-прежнему лежал букет алых роз — немного помятый, но всё такой же торжественный и совершенно неуместный. Собравшись с духом, Лера развернулась лицом к Берту и попыталась изобразить улыбку. Нужно было как-то объяснить произошедшее, извиниться, только… слова не шли.

— Если хочешь, я уберу это, — первым заговорил Берт.

Лера снова посмотрела на

— Да. Пожалуйста.

Прямо на глазах цветы растворились в тёмном дыме, остался лишь цветочный аромат и чувство неловкости.

— Я пытался подражать Асмодею.

Лера поймала пытливый взгляд и растерянно замерла.

Вот оно что. Теперь понятно, откуда взялись эти замашки и фразы в стиле альфача-доминанта. Берт всё понял и подстроился под ситуацию. Выходит, и объяснять ему ничего не нужно.

Какое облегчение.

— Извини, — вздохнула Лера. — Я не думала, что он придёт. Некрасивая получилась сцена.

Берт выслушал её очень внимательно. Пару мгновений он оставался абсолютно бесстрастным, а потом — Лера просто не поверила своим глазам — его губы неожиданно дрогнули в улыбке.

— Разве? А мне понравилось.

* * *

Несколькими часами позже

Дверь в кабинет начальника пепельного отдела адской канцелярии приоткрылась и внутрь прошмыгнули двое чертей. Напротив шезлонга они остановились, вытянувшись в струнку.

— Итак, — произнёс Гдолан. — Есть какие-нибудь новости?

— Есть новости, господин! Господин Аштарот использовали печать перемещения в человеческий мир, — отрапортовал чёрный секретарь.

— Служебная необходимость? — уточнил Гдолан.

— Нет, господин!

Гдолан устало прикрыл глаза. Этого он и боялся.

— Сколько раз?

— Три, господин!

— Нет, два! — поправил напарника рыжий чёрт. — Мы видел всего два!

— А мы видел три…

— Адрес получилось зафиксировать? — перебил Гдолан.

— Адрес тот самый, господин.

У Гдолана непроизвольно вырвался тяжёлый вздох. Значит, даже повышение не помогло. Неужели всё настолько серьёзно?

И угораздило же его поручить Берту тот заказ. С самого начала ведь чувствовал, что с ним что-то не чисто.

Отпустив чертей, Гдолан некоторое время смотрел в потолок. Потом лениво свесил руку и извлёк из-под шезлонга красную папку. Раскрыв её, он в очередной раз пробежался глазами по первой странице.

ГОРШИНА (НОВИКОВА) ВАЛЕРИЯ ДМИТРИЕВНА. Место проживания: г. Энск, ул. Корабельная, д. 7, кв. 27.

Отец: Новиков Дмитрий Сергеевич. В прошлой ипостаси — Дориан, высший демон уныния, отдел физического вредительства и истязаний, личный номер 7714-ФВИ. Факт рождения ребёнка скрыт от адской канцелярии. Нынешнее местонахождение неизвестно.

Мать: Новикова (Светлова) Ангелина Аркадьевна. Сведения засекречены. Запрос на раскрытие данных отклонён.

Гдолан задержался на последней строчке. Он трижды посылал запрос по разным каналам и так не получил ответа. Подозрительно.

Объект ГОРШИНА (НОВИКОВА) ВАЛЕРИЯ ДМИТРИЕВНА не зарегистрирован в картотеке адской канцелярии ввиду намеренного сокрытия информации отцом-демоном. Демоническая кровь подтверждена косвенными признаками: невосприимчивость к стандартным воздействиям, несанкционированный визит на территорию адской канцелярии (показания свидетелей прилагаются).

Резолюция: в связи с преобладанием демонической крови, объект подлежит принудительному возвращению в адскую канцелярию для определения статуса и постановки на учёт согласно статье 31, параграфа 4 Инфернального кодекса.

Гдолан закрыл папку и побарабанил по ней пальцами.

При других обстоятельствах он вряд ли стал бы связываться с неучтённой полудемоницей, но на кону стояло слишком многое. Гдолан не мог допустить, чтобы один из лучших его сотрудников ещё сильнее привязался к человеческому миру. Такими темпами Берта можно и потерять навсегда.

Нет, отпускать его нельзя. Из пепельного отдела за последние годы и так ушло много талантливых демонов. Скоро работать будет некому.

Нужно действовать. Если Берт так хочет эту женщину — будет ему женщина. Тем более, что по закону она принадлежит их миру.

Гдолан с кряхтением поднялся с шезлонга и проковылял к выходу.

Черти в приёмной встретили его появление шокированным визгом. Один и вовсе чуть не упал со стола.

— Вызовите ко мне двух сотрудников из отдела демонической безопасности, — сказал Гдолан, взмахом руки призывая секретарей к порядку. — И подготовьте разрешения на перемещение в человеческий мир.

Сигнал тревоги

В приёмной что-то очень громко стукнуло. Берт поднял взгляд от бумаг и прислушался. Стук повторился ещё дважды, затем воцарилась тишина.

Сегодня черти вели себя очень подозрительно: то и дело что-то роняли, скрипели мебелью, а печатями орудовали так, словно пытались забивать гвозди. Один раз Берту даже показалось, будто его секретари поспорили друг с другом. Но это само по себе было нонсенсом, поэтому он списал всё на разыгравшееся воображение. Он ещё немного просидел, пытаясь уловить какие-нибудь звуки из-за двери, затем опустил глаза в свои записи.

Пожалуй, ещё никогда Берт не трудился с такой самоотдачей. За какие-то четыре часа он сумел разобраться с десятком жалоб на превышение полномочий и распутать конфликт тех двух демонов, столкнувшихся из-за ларька с шаурмой. И что самое примечательное — всё это он сделал с удовольствием. То, что раньше вызывало только тяжкий вздох, теперь казалось сущим пустяком. Берт был настроен рассмотреть ещё как минимум два дела из стопки красных папок до конца дня. В идеале, постараться сделать все три, ведь только так он мог разгрузить ближайшую субботу для встречи с Лерой.

Да, его снова пригласили. И на этот раз — сама Лера.

На самом деле, она просто спросила про его планы на выходные, но Берту этого было достаточно. Он даже не стал рассказывать Лере о том, что выходные в аду бывают не каждую неделю, просто решил во что бы то ни стало освободить себе пару часов в субботу. Странная всё-таки штука — мотивация.

Берт сделал пометку в записях и перевернул страницу. В тот же миг из приёмной донёсся скрипучий голос:

— Без печати недействительно…! Мы опять не поставил печати! Всё переделывать!

— Нет! Мы всё правильно сделал!

Затем снова что-то громко стукнуло. Берт изумлённо уставился на дверь.

Похоже, ему не показалось — у его помощников действительно случился разлад.

— Треугольную печать под каждый штамп! — продолжал спорить голос. — Так господин Гдолан приказывали!

— Господин Аштарот разрешили ставить только штамп! Печати разрешили не ставить!

— Но господин Гдолан…

— Мы сделал эти документы для господина заместителя!

— Господин Гдолан — начальник заместителя! — пронзительно взвизгнул дрожащий от негодования голос. — Мы должен слушать господина Гдолана, он старший!

Поднявшись на ноги, Берт направился к выходу. Ссора определённо требовала его вмешательства. Правда, он совсем не представлял, как будет мирить чертей.

— Господин заместитель — наш начальник!

— Господин Гдолан главнее!!

— А господин заместитель прислали нам цветы!

Берт как раз схватился за ручку двери, но последняя фраза заставила его замереть.

Неловко вышло. Цветы он, конечно же, никому не присылал. Просто перенёс в приёмную брошенный Лериным мужем букет. Утром Берт обнаружил, что букет заботливо

— Цветы к работе не относятся! Нас приставили, чтобы делать всё как надо и присматривать! Чтобы наводить порядок, ставить правильные печати и считать, сколько раз господин заместитель отлучаются!!

Берт не сразу поверил в услышанное. В груди начало оседать что-то тяжёлое и очень неприятное. Дурное предчувствие.

Как только он распахнул дверь, черти умолкли. Чёрного едва было видно за высокой стопкой папок на столе, его рыжий напарник у шкафа застыл с прижатыми к голове ушками. Красные глазки смотрели на Берта со смесью ужаса и вины.

— Господин з-заместитель, — пролепетал рыжий секретарь, — небольшое рабочее разногласие. Уже урегулировано.

— Что значит — приставили, чтобы присматривать? — уточнил Берт.

Оба чёрта вдруг тихонько завыли, чем только подтвердили самые нехорошие предположения. По спине пробежал холодок.

— Мы просто работал… Мы ничего плохого не делал…

— Мы докладывал господину Гдолану! — выпалил рыжий. — Господин Гдолан спрашивали — мы доложил!

Берт с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Такого подвоха от чертей он никак не ожидал.

— О чём доложили? — угрожающе процедил он.

— О том, сколько раз господин з-заместитель посещали человеческий мир…

— Мы ничего плохого не делал! Мы усердно работал! — запричитал чёрный секретарь на столе.

— Мы преда-атель!

Поднялся такой вой, что Берт чуть не оглох. Он не раздумывая пересёк приёмную и двинулся прямиком в офис Гдолана. Шаги гулко разносились по коридору, пульс тревожно частил.

Значит, Гдолан в курсе его визитов в человеческий мир. Само по себе это не было проблемой — демоны иногда уходили в самоволку за покупками или просто отдохнуть. За такое полагался небольшой штраф и выговор. Но Гдолан ведь не просто так организовал слежку через секретарей. Штрафами здесь явно не пахло. Дело было в чём-то другом.

Берт свернул к лестнице и быстро поднялся по ступеням на уровень выше.

Если Гдолан выяснил, куда именно перемещался Берт — это уже серьёзно. Любое близкое взаимодействие с людьми вне официальных заказов было под запретом. Подобные нарушения карались гораздо жёстче, в некоторых случаях с опасными свидетелями из человеческого мира даже работали демоны-безопасники. Если подумать, Лера была именно таким свидетелем. Она знала слишком много.

Неужели своими визитами Берт навлёк на неё опасность?

Впереди замаячила вывеска приёмной Гдолана. Берт ускорился, перебирая в уме, как лучше начать разговор с шефом.

— У себя? — бросил он копошащимся на столе чертям.

— Господин начальник не принимает… — пропищал один из секретарей.

Этот ответ Берта совсем не устроил, он прошёл к двери, толкнул её и неожиданно обнаружил пустой шезлонг и приставленный к нему низкий столик.

— Господин Гдолан отсутствуют! — раздалось сзади.

— С утра на полевых работах…

— … с демонами из отдела безопасности!

— Будьте добры покинуть кабинет!

Внутри будто что-то оборвалось. Берт застыл посреди кабинета, ощущая как липкий холод заползает под кожу. Голоса чертей слились в один бессвязный скрип.

Дело плохо. Гдолан вызвал безопасников — это не может быть совпадением. Берт ещё раз осмотрел кабинет, затем призвал печать перемещения.

Нужно что-то делать. Он не мог оставить Леру один на один с демонами. И в то же время он прекрасно понимал, что его появление может усугубить её положение. Если Берт перенесётся в человеческий мир и предстанет перед Гдоланом и его помощниками лично, то просто подпишет Лере приговор. Демоническое воздействие ей не страшно, но безопасникам разрешалось применять и физическое…

Берт тряхнул головой, отгоняя пугающие мысли. В этот же момент ему на глаза попалась красная папка — она лежала прямо на шезлонге, будто брошенная второпях. За несколько шагов Берт приблизился к шезлонгу и подхватил её. На первой странице обнаружилось хорошо знакомое имя:

Горшина (Новикова) Валерия Дмитриевна…

Берт читал быстро, практически по диагонали.

Отец… В прошлой ипостаси — Дориан, высший демон уныния… Факт рождения ребёнка скрыт от адской канцелярии…

Берт прочитал это ещё раз. Лера — дочь демона? Да ещё и высшего демона? Он, конечно, предполагал некое родство с демонами, но не такое близкое. Хотя с другой стороны, оно прекрасно объясняло её абсолютный иммунитет к внешнему воздействию.

…объект подлежит принудительному возвращению в адскую канцелярию для определения статуса и постановки на учёт…

Ещё несколько мгновений Берт тупо смотрел на эти строки, пока один из чертей не вырвал у него из рук папку.

— Секретные документы читать запрещается! — взвизгнул он.

— Будьте добры покинуть кабинет, господин!

Берт машинально развернулся к двери и сделал пару шагов, но снова остановился.

Это ведь означало, что Лере ничего не грозит. Она полудемоница с кровью высшего демона. И Гдолан не собирался ей вредить. Он отправился в человеческий мир с другой целью.

Объект подлежит принудительному возвращению в адскую канцелярию.

Просто в голове не укладывалось.

Это звучало одновременно как самый жуткий приговор и как нечто, о чём Берт не мог даже мечтать.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Единственный барьер между ним и Лерой рухнет. Даже не так — с самого начала этот барьер был лишь иллюзией. Просто ошибкой!

Внутри неожиданно поднялось тихое и жадное ликование, которое Берт никак не мог контролировать.

Она будет здесь, рядом. Ему не придётся искать печати, чтобы увидеть её. Их отношения не под запретом. И самое главное — ему не нужно больше сдерживаться.

Берт сделал ещё несколько шагов и оказался в приёмной. Черти продолжали мельтешить вокруг, но он думал только о Лере.

Он поможет ей. Найдёт хорошие аппартаменты, покажет как устроена адская канцелярия, подберёт занятие по душе. Станет её крыльями, её опорой. В конце концов, должна сработать и её сильная демоническая кровь. Этого хватит, чтобы…

Берт мысленно осёкся. Он вдруг осознал, что не видит ни одну из этих счастливых картин в реальности.

Он просто не мог представить себе улыбающуюся и довольную новой жизнью Леру. Зато сломленную разлукой с ребёнком — мог. Однажды он уже видел это своими глазами.

Эйфория схлынула так же быстро, как и настигла его.

В папке Гдолана не было ни слова о Лизе. Значит, ребёнок останется в мире людей. А значит и ни одна из фантазий Берта не сбудется. Лера никогда не будет счастлива рядом с ним.

Подушечки пальцев обожгло. Берт с удивлением понял, что всё это время неосознанно сжимал печать перемещения.

Вот она, реальность. Жестокая и отрезвляющая.

Пока Берт рисовал в уме картины прекрасного будущего, у Леры, возможно, разыгрывалась самая страшная трагедия её

Берт бросил быстрый взгляд на часы, уже по привычке пересчитывая время, затем настроился на нужное направление и раскрошил печать.

И его швырнуло прямиком в место, доверху наполненное её отчаянием.

Наши против ваших

Лера почувствовала запах дыма сразу после обеда. Где-то около двух часов дня она по привычке приступила к реестру для отдела снабжения, как вдруг сбоку повеяло чем-то очень знакомым. Чем-то… откровенно демоническим. Подняв голову повыше, Лера осмотрелась. Коллеги работали на своих местах, никто ничего не жёг, окна были закрыты.

— Танюш, — осторожно обратилась она к соседке, — мне кажется или тут чем-то палёным пахнет?

Таня растерянно взглянула на неё и покачала головой. И Лера решила, что так над ней подшучивает собственная фантазия.

Честно говоря, она вышла из-под контроля ещё с утра. Всё началось с того, что перед самым будильником Лере приснился какой-то не слишком целомудренный сон. В нём участвовал Берт и участвовал так реально, что после пробуждения Лера ещё несколько минут лежала в темноте, немного пристыженная и шокированная играми своего же подсознания. Не часто оно транслировало ей что-то настолько яркое. Обычно Лера либо спала слишком поверхностно, чтобы видеть сны, либо проваливалась в беспробудное чёрное болото.

После этого, по дороге от школы на работу ей померещился мелькнувший в небе силуэт — крылатый и стремительный. А теперь ещё и запах.

Неужели она вконец потеряла голову? Получила немного заботы и внимания — и поплыла?

Лера тут же мысленно себя одёрнула.

Даже если и поплыла — что в этом такого? Она ведь взрослая, полностью отдающая себе отчёт женщина. И она разведена. Да, Берт — демон, и, наверно, встречаться с ним — это немного не по-христиански, но… Среди людей ведь тоже попадаются грешники. А есть и настоящие монстры, рядом с которыми даже демоны покажутся святыми. И никто не запрещает им влюбляться и ходить на свидания.

Успокоив себя этим, Лера принялась заполнять таблицу реестра. Фантомный запах дыма никуда не делся, но работать не мешал.

Когда пришло время возвращаться домой, Лера снова заподозрила неладное. У шкафа с верхней одеждой она учуяла запах жжёной серы так отчётливо, будто рядом кто-то чиркнул спичкой о коробок. Она даже походила туда-сюда по кабинету, чтобы разыскать источник. Безрезультатно.

— Лера!

Голос за спиной буквально заставил её подпрыгнуть. Обернувшись, Лера обнаружила Катю, на лице которой светился плохо скрываемый триумф.

— Вы заметили? — выпалила она громким шёпотом. — То есть, я хотела сказать… Я заметила, что вы заметили… — Катя прошагала навстречу и застыла очень близко. — Дымом пахнет! Вот этим, специфическим… Вы ведь тоже его узнали? Почувствовали же…?

Мимо неторопливо проплыла Зинаида Павловна, и Катя предусмотрительно умолкла. Лера в это время усиленно соображала.

То, что Катя уловила демонический запах, полностью меняло дело. Похоже, проблема была вовсе не в разыгравшейся фантазии. Неужели бухгалтерию снова посетили демоны?

— До свидания, Зинаида Павловна! — будто сквозь вату раздался Катин голос.

— До свидания, девочки!

Кабинет опустел, а Лере стало совсем не по себе. Ещё и Катя озиралась по сторонам так, словно ждала, что на них вот-вот кто-то выпрыгнет.

— Это ведь Алексей Львович, правда? — выпалила она. — Его не видно, но он как будто рядом… Я чувствую…

Лера смогла лишь неопределённо промычать в ответ.

Она не стала озвучить свои мысли вслух, но очень сомневалась, что это был Асмодей. Зачем ему заявляться сюда под маскировкой, если он мог показаться перед всеми и лично? Нет, скрываться — это совсем не в его стиле.

— Знаете, я ведь до него достучалась. Он мне даже ответил!

— И… что он ответил? — уточнила Лера, обеспокоенно разглядывая порозовевшее Катино лицо и лихорадочно сверкающие глаза.

— Попросил оставить его в покое. Но это не важно! — Катя встряхнула волосами и добавила: — Главное, что… я не потеряла его. Он не пропал.

Лера неуверенно кивнула.

Катиной целеустремлённости можно было только позавидовать. Страшно представить, как именно она вышла на Асмодея. Скорее всего, заплатила какой-нибудь колдунье, которая держала связь с адом, а та передала по своим каналам сообщение куда надо. Или, возможно, Катя так же, как Лерина свекровь, загадала желание.

В этот момент Леру вдруг осенило. А что если этот невидимый демон, которого они обе учуяли, — Катин хвост? И это именно к ней подослали исполнителя?

— Я так хочу его увидеть… — словно в подтверждение этих мыслей вздохнула Катя.

— Кать, ты должна быть осторожной. Очень осторожной, — понизила голос Лера. — Это может быть и не… Алексей Львович. Он ведь не единственный демон.

В кабинете воцарилась неловкая и в то же время жутковатая тишина. Теперь Лера никак не могла отделаться от ощущения, что их подслушивает кто-то незримый.

— Давай я провожу тебя домой? — предложила она после паузы.

— Зачем? — искренне изумилась Катя. — Нет, идите вперёд, а я пока побуду здесь. Может быть, он ещё покажется мне…

Всё мимо ушей. Похоже, Катю вообще невозможно было переубедить.

Лера вернулась к шкафу и с тяжёлым сердцем сняла с плечиков плащ. На прощание она ещё раз попросила её быть внимательной и не делать глупостей.

На улице демонический запах совсем пропал, а в автобусе пахло вообще чем угодно, но не дымом. Всю дорогу Лера думала о Кате и её несчастной влюблённости. Что-то подсказывало ей, что добром эти приключения не кончатся. Остановить Катю тоже не получится, разве что… Лера могла попросить помощи у Берта. Они ведь с Асмодеем хорошие знакомые. Может быть, Берт подскажет, что делать с Катиной проблемой? Да, в субботу нужно обязательно спросить у него совета, а заодно попытаться выяснить, кого и с какой целью к ним опять подослали.

Уже около дома Лера снова почувствовала неладное. Она как раз поворачивала в проулок между домами, как вдруг краем глаза заметила движение сбоку — будто темнота пошла рябью и сгустилась. Звуков при этом никаких не было. Обернувшись, Лера замедлила шаг и осмотрелась. Ничего, пусто. Из подъезда напротив вышла соседка с мопсом, на парковочном пятачке беседовали двое мужчин. Всё выглядело привычно и совершенно нормально.

Лера простояла у крыльца с полминуты, стараясь успокоить подскочивший пульс, потом достала ключи и вошла в подъезд.

Запах дыма ударил в нос, едва она ступила на лестницу. Здесь, в замкнутом пространстве, он казался ещё резче. Вместе

Не за Катей. Демон следил за ней самой.

Спину словно обдало ледяным паром. Лера заставила себя дошагать по лестнице и остановилась у окна, притворившись, будто ищет что-то в сумке. Руки тряслись, ключи вкрадчиво позвякивали в гулкой тишине.

Как это возможно? Асмодей ведь говорил, что никаких заказов на неё больше не будет. Что ад не берётся за одного и того же человека дважды.

Мысли в голове окончательно перепутались. И что теперь делать? Там, в квартире, Леру ждала Лиза. Вести к дочери преследователя она не могла. Но и оставлять одну не хотела.

Как жаль, что нельзя было отправить срочную смску в ад. Лере так нужна была помощь Берта прямо сейчас.

Справа снова что-то шевельнулось. Боковым зрением Лера отчётливо увидела рябь. Сердце ударилось о грудную клетку раз, другой, а потом ухнуло вниз. Это определённо был силуэт — широкоплечий и приземистый. Все инстинкты словно ощетинились. Лера развернулась и выбросила руку вперёд, туда, где воздух плавился и растекался вокруг невидимой фигуры. И маскировка слетела.

Прямо перед Лерой стоял демон с грубо вылепленным лицом. Он свирепо таращил на неё абсолютно чёрные, без белков, глаза. Выпуклый лоб с густыми бровями и выпирающая нижняя челюсть делали его похожим на зверя.

С губ сорвался слабый испуганный хрип.

Матерь Божья, какой же он страшный!

Отдёрнув руку, Лера отскочила, но тут же напоролась спиной на ещё одно тело. Огромная лапа накрыла ей рот, вторая крепко обхватила за плечи. Визг застрял прямо в горле.

Демонов было двое!

От паники и едкого запаха дыма Лера чуть не потеряла сознание. Её убьют. Эти двое просто разорвут её на части!

— Ну-ну, Адзарис, поосторожнее, — раздался голос позади. — Как вы обращаетесь с дамой? Это никуда не годится.

Голос звучал до жуткого странно, его хозяин как будто с трудом выговаривал согласные. Но хватка на лице всё же ослабла. Лера повернула голову и увидела третий силуэт — сухощавый и чуть сгорбленный. От страха подогнулись ноги. Собственное тело буквально перестало её слушаться.

Третий демон тем временем спокойно прошёл мимо, поднялся по лестнице на площадку второго этажа и начал осматривать двери. Когда Лера осознала, что именно он ищет, в груди разверзлась ледяная свинцовая бездна.

— Кажется, нам сюда, — пробормотал он. Затем достал зажатую под мышкой папку и мельком глянул в неё. — Да, сюда. С вашего позволения, Валерия Дмитриевна.

В гулкой тишине дважды щёлкнул замок. Демон, держащий Леру за плечи, потащил её к лестнице. Ступенька, ещё ступенька. В голове билась одна единственная мысль: только не Лиза. Только не её малышка.

— Мама!

Через плечо худого демона Лера увидела, как Лиза по привычке выскочила из-за поворота коридора. Всё произошло очень быстро — в прихожей загорелся свет, демон шагнул через порог, а Лиза осела на пол. Мягко, как будто… просто устала и захотела присесть.

Вопль ужаса был задушен огромной ручищей, на пару секунд перекрывшей Лере доступ кислорода.

— Спокойно, Валерия Дмитриевна. Она уснула, — невозмутимо сообщил худой демон. — Уверяю вас, с ребёнком всё в порядке. Проснётся через пару часов и ничего не вспомнит.

Когда второй громила подошёл к Лизе и подхватил её на руки, Лера отчаянно дёрнулась. Из глаз брызнули слёзы. Те несколько мгновений, на которые демон исчез из поля зрения вместе с Лизой, были самыми страшными в её жизни.

Как только громила вернулся из детской, демон, удерживающий Леру, резко ослабил хватку. Лера вырвалась и по инерции сделала короткий шаг, потом ещё один. А затем она метнулась в комнату Лизы, по пути едва не врезавшись в дверной косяк.

Она обнаружила дочь на кровати. Дыхание было ровным, лоб — тёплым. И правда спит. Трясущимися руками Лера поправила ей воротник футболки и застыла. Демоны в коридоре тихо переговаривались.

— Что-то я утомился. Весь день сегодня на ногах, весь день. Присесть бы где…

Лера прокралась обратно к двери и увидела, как один из громил по-хозяйски протиснулся на кухню и принёс оттуда табуретку. Худой демон приземлился на неё с явным облегчением, расстегнул пуговицу пиджака и уложил чёрную папку на колени.

Всё это выглядело полнейшим абсурдом. Чудовищным и невероятным абсурдом. Лера смотрела на демона, сидящего на её табуретке, и не могла отвести взгляда. Зрачки у него словно были залиты расплавленным золотом. На тощем и невыразительном лице эти глаза смотрелись до жути неестественно.

— Проверили, Валерия Дмитриевна?

Лера вздрогнула от его неожиданно вежливого тона. Собрав остатки смелости в кулак, она шагнула из комнаты и прикрыла за собой дверь.

Демон с золотыми глазами встретил её появление удовлетворённым кивком.

— Меня зовут Гдолан. Я начальник пепельного отдела адской канцелярии, — представился он, всё так же с трудом проговаривая согласные. — До нас дошли сведения, что двадцать третьего октября этого года вы посещали адскую канцелярию. — Он посмотрел в папку и некоторое время молча жевал губу. Затем снова поднял на Леру глаза. — Как вам понравилось в наших местах?

Вопрос застал Леру врасплох. В тишине, воцарившейся в прихожей, она различала каждый удар своего сердца.

Демоны пришли к ней из-за этого? Выяснили, что она была на их территории?

Лера переступила с ноги на ногу и сцепила руки в замок.

— Я понятно разговариваю? — спросил Гдолан раздельно. — Давно не упражнялся в русском языке. Адзарис, я всё понятно говорю? — обернулся он к стоявшему сбоку громиле. — Меня можно понять?

— Всё понятно, господин Гдолан.

— Всё чётко и ясно, господин Гдолан, — прогудел тот демон, который по-прежнему находился у входной двери.

— Валерия Дмитриевна? — нетерпеливо обратился к ней демон-начальник.

Лера напряжённо прочистила горло. Нужно всё отрицать. Согласиться она всегда успеет.

Сделав глубокий вдох, она ответила как можно ровнее:

— Я… не понимаю, о какой канцелярии идёт речь. Это какая-то ошибка.

— Очень хорошо. Очень хорошо, что вы умеете врать, Валерия Дмитриевна, — кивнул Гдолан. — Но у меня есть показания свидетелей, так что сегодня ложь вам не поможет.

Снова тишина. Золотые глаза продолжали неотрывно следить за ней, Лера судорожно искала выход из ситуации. На ум не приходило вообще ничего.

— Что вам нужно? — наконец спросила Лера.

— Вот, очень правильный вопрос. Очень конкретный. Сразу видно, что вы рациональный… э-э человек. Я надеюсь, что вы так же рационально отнесётесь и к нашему делу.

Договорив, Гдолан нацепил вежливую улыбку, и она неожиданно

«К нашему делу». Он сказал это очень странным тоном. Ничего хорошего этот тон не предвещал.

— Зачем вы сюда явились? — снова спросила Лера, стараясь говорить как можно твёрже.

— За вами, Валерия Дмитриевна, — ответил Гдолан. — Видите ли, по случайному стечению обстоятельств мы выяснили, что вашим отцом был Дориан, высший демон. И мы здесь, чтобы привести в исполнение постановление о вашей репатриации в адскую канцелярию.

Репатри… что? Лера ещё несколько мгновений переваривала эту бюрократическую тираду. Затем озадаченно покачала головой.

— Не может быть. Этого не может быть. Я вообще… я своего отца никогда в жизни не видела.

— Ну так я вам про него и рассказываю, — отозвался Гдолан раздражённо. — Вы меня слушаете? Его имя Дориан, и он был высшим демоном уныния, пока не сменил свою ипостась. А по закону дети высших демонов — это собственность адской канцелярии. Он вас каким-то образом спрятал, но…

Лера отступила назад и неосознанно коснулась пальцами лба. Он был влажным.

— Послушайте, меня не волнует, кем был мой отец! — выговорила она, немного задыхаясь. — Я в глаза его не видела и… Что за бред вообще? Я никуда с вами не пойду. У меня ребёнок. И работа. И вообще…

— Валерия Дмитриевна, но мы ведь пришли сюда не для того, чтобы получать ваше согласие. Дети высших демонов — это собственность адской канцелярии. Всё. Точка. То, что у вас есть ребёнок, конечно, немного усложняет дело, но… у ребёнка ведь есть и отец? Мы готовы подождать до конца дня, чтобы вы уладили все нюансы… Хорошо, — Гдолан выставил вперёд руку, на которой сидел большой золотой перстень, и ненадолго сомкнул веки, — я готов дать вам ещё сутки, чтобы решить все организационные вопросы, договориться с отцом вашего ребёнка…

— Я ни с кем не буду договариваться! — перебила его Лера испуганно. — И я никуда с вами не пойду!

Гдолан сердито цокнул языком.

— Валерия Дмитриевна, — вздохнул он, — ну что вы, в самом деле? Мы ведь вас не в пропасть сбросить пытаемся, а предлагаем лучшую жизнь! Долгую жизнь! У вас наверняка и наследство от отца имеется, и способности…

— Мне ничего этого не нужно!

Раздался ещё один разочарованный вздох, и Лера заметила, как демон-начальник даёт знак ближайшему громиле. Страх плеснул в спину холодом.

— Не хотите решать вопрос сами, мы сделаем всё за вас. Ребёнка передадим опеке…

— Нет!

Громила двинулся к ней. Лера отшатнулась и напоролась на дверь.

— … они сами найдут вашего супруга…

— Я СКАЗАЛА НЕТ!

Лера вытолкнула из себя эти слова так яростно и отчаянно, что воздух впереди вдруг задрожал и будто заклубился. Громила настороженно замер, а в следующую секунду между ним и Лерой выросла высокая тёмная фигура.

Пришёл! Берт пришёл к ней на помощь!

И никогда ещё Лера не видела его таким свирепым. Кажется, он даже стал ещё выше, буквально загородив собой весь коридор. Во взгляде, которым Берт скользнул по её лицу, Лера прочитала нечто, что придало ей странной и нелогичной уверенности.

Он не позволит случиться плохому. Её никто никуда не заберёт.

Сердце подпрыгнуло, разлив по венам живительное тепло.

Берт молча развернулся к демонам. Раздался жуткий рёв, и громила просто рухнул как подкошенный. Пол под ногами завибрировал.

— Берт! Прекрати! — закричал Гдолан, вскочив с табуретки. — Всем немедленно успокоиться! Немедленно! Это приказ! Адзарис, Видзарис, да что же это такое…!

Пол продолжал вибрировать, вокруг практически искрило от напряжения. Лера снова услышала рык и испуганно прильнула к спине Берта. Воздух дрогнул, рядом что-то глухо зашелестело, и из сгустившейся темноты проступили крылья — огромные, пепельно-серые, чуть мерцающие в свете лампы. Они раскрылись медленно и закрыли Леру полностью, отгородив от Гдолана и его демонов.

— ПРЕКРАТИТЬ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Снова раздался грохот и треск. Судя по звуку, дверь в ванную слетела с петель. Лера зажмурилась, мысленно уговаривая себя не поддаваться панике. Чёрт с ней, с дверью, только бы Берт выгнал этих демонов обратно в ад.

И тут в квартиру трижды настойчиво позвонили. Странным образом пронзительная трель звонка сработала лучше, чем крики Гдолана. Все замерли, воцарилась гробовая тишина. Леру посетила истерическая мысль, что, должно быть, это соседи снизу пришли жаловаться на шум. Она хотела выглянуть в коридор, но крылья плотно закрывали её со всех сторон. А потому оставалось только ждать.

Спустя пару мгновений тишины входная дверь с щелчком приоткрылась. Раздались шаги.

— Это ещё что такое? — испуганно пробормотал Гдолан.

— Господа демоны, карты сказали мне, что вас здесь стало непозволительно много. — Лера услышала знакомый женский голос и просто окаменела. — Будьте любезны покинуть эту квартиру. Или через три минуты я вызову карательный отряд из верхнего измерения.

Быть не может. К ним действительно пришла соседка, только не снизу, а сверху. Это была Маргарита Леопольдовна с третьего этажа.

Яблоко от яблони

— Немедленно погасите огонь! — воскликнул Гдолан. — Я требую, иначе я буду вынужден квалифицировать это как нападение на официальных представителей адской канцелярии…!

— Валерия, ты там в порядке? — раздался голос Маргариты Леопольдовны уже совсем рядом.

Вместо ответа у Леры вырвалось бессвязное мычание. Она по-прежнему ничего не видела, но упоминание огня её очень встревожило. Ещё и Гдолан продолжал бормотать свои угрозы так, будто на него наставили дуло пистолета.

— … при исполнении служебных обязанностей согласно параграфу шестому статута о межмировом взаимодействии!

Крылья с тихим шелестом начали таять. Лера почувствовала, как спина Берта напряглась ещё сильнее, и решилась выглянуть в коридор. Прямо на углу она обнаружила Маргариту Леопольдовну. Та стояла над телом поверженного демона-громилы, держа в руке нечто, напоминающее олимпийский факел. Ослепительно горящий факел.

— Я требую объяснений! — прорычал Гдолан, которого огонь уже оттеснил практически на кухню. — Вы кто такая? И на каком основании оказываете противодействие должностному лицу?

— Я наблюдатель, — ответила Маргарита Леопольдовна. Прозвучало это так выразительно, будто действительно что-то значило. Да и сама Маргарита Леопольдовна вела себя очень уверенно. Кажется, общение с демонами ей было совсем не в новинку.

При других обстоятельствах Лера бы, возможно, удивилась, но не сейчас.

— Ах, наблюдатель, — повторил Гдолан угрожающе. — Будьте так любезны предъявить лицензию, чтобы я знал на кого подавать жалобу! И с какой стати вы

— Я не нарушаю его, уважаемый. Это вы его нарушаете.

— Я?

— Вы. Вы только что напали на носителя ангельской крови.

— Ну уж нет! — напряжённо рассмеялся Гдолан. — Этот трюк вы со мной не провернёте! У меня здесь свидетели, которые подтвердят, что никто к вам и пальцем не прикасался, а вы первая вошли сюда с оружием…

— Так ведь я не о себе говорю, господин уважаемый. Я о своей подопечной, Валерии.

Услышав это, Лера уже не смогла стоять на месте дальше. Её тело двинулось само, нужно было подойти ближе, чтобы лично, своими глазами увидеть, что и как говорит Маргарита Леопольдовна. Лера коснулась плеча Берта и он пропустил её вперёд без слов.

Маргарита Леопольдовна на неё даже не обернулась. В серебристом платье, поверх которого была наброшена то ли белая мантия, то ли халат, и с привычной высокой причёской, она действительно выглядела как… представитель светлых сил. Или это горящий в руке факел превратил её из городской сумасшедшей в богиню возмездия?

— Поясните, пожалуйста, — явно нервничая, потребовал Гдолан. — У меня имеются документы, подтверждающие тот факт, что эта женщина рождена от высшего демона. Её присутствие здесь незаконно, оно нарушает…

— Да-да, от демона, — покивала Маргарита Леопольдовна, — но ведь у неё и мать есть. Светлова Ангелина Аркадьевна. В прошлой ипостаси — серафим второго чина, третьи небесные врата.

Лера расслышала эти слова, каждое по отдельности, и всё равно не смогла сложить их во что-то осмысленное.

Это ещё что за новости?

Её мать — врач-анестезиолог. Она всю жизнь проработала в реанимации и хирургии, а теперь вышла на пенсию и уехала волонтёрить в областную больницу. И ни о каких вратах она никогда не рассказывала!

Гдолан, кажется, был поражён не меньше:

— Вы хотите сказать, что… Нет, это невозможно. Никак не возможно.

— Возможно, господин демон, — отозвалась Маргарита Леопольдовна спокойно. Она залезла свободной рукой в карман халата и достала оттуда в несколько раз сложенную бумажку. — Возможно всё, что можно себе представить. А у высшего разума, знаете ли, очень богатая фантазия. Вот, ознакомьтесь с документом, — и она протянула Гдолану руку.

Бумагу тот брать не стал. Судя по всему, просто не решился приближаться к факелу.

— От нас эту информацию скрыли! Её не было в деле!

— Именно поэтому я и не стала вызывать карательный отряд. Я пришла разрешить недоразумение миром. Ну и кроме того, среди ваших подчинённых есть и те, кто пытался встать на защиту моей подопечной. Я готова принять это за смягчающее обстоятельство.

Лера быстро обернулась на Берта — он смотрел на неё внимательно и немного настороженно, будто видел впервые. Ей вдруг отчаянно захотелось дотронуться до него, но она не решилась. Слишком много свидетелей вокруг.

— Я предлагаю нам спокойно разойтись, — с нажимом закончила Маргарита Леопольдовна. — Тихо и мирно.

— М-м, да, — промычал Гдолан. Золотые глаза судорожно заметались по коридору — от лежащего на полу демона к лицу Леры, затем ей за спину, туда, где молчаливо стоял Берт. — Да, я буду очень признателен. Это действительно… неприятное недоразумение. Давайте замнём конфликт, в конце концов, вы сами видите, что в наших рядах произошёл раскол…

— Вижу.

— Адзарис, — кинул через плечо Гдолан, — прихвати с собой Видзариса. Я заберу Берта.

Леру с головой захлестнуло беспокойство. Слишком уж быстро демон-начальник согласился отступить. И слишком небрежно произнёс это «заберу Берта», как будто речь шла о забытой вещи. Лера не готова была отпустить его так быстро. Ей нужно было сказать ему хоть что-нибудь. Но что? Спасибо? Подожди? Не уходи?

Гдолан уже дёрнулся из кухни, как вдруг Маргарита Леопольдовна шагнула ему наперерез и развернулась к Берту лицом:

— А вам, господин отчаянный, пора задуматься о том, что делать дальше. Пора делать выбор.

Пламя бросило свет на лицо Берта, и Лера увидела, как ошеломлённо распахнулись его глаза, а в следующую секунду Маргарита Леопольдовна крепко ухватила её за руку и оттащила к входной двери.

— Не мешай, Валерия. Демоны должны уйти.

Лера даже не успела открыть рот. Гдолан стремительно шагнул из кухни, демон-громила подскочил к лежащему на полу напарнику. И фигуры растворились.

Как только квартира опустела, Маргарита Леопольдовна просеменила в ванную. Отодвинув покосившуюся дверь, она принялась тушить факел прямо в раковине под краном. В коридор хлынул едкий дым. Лера закашлялась.

— Маргарита Леопольдовна…

— Я сейчас пришлю к тебе Толика, он починит дверь, — громко сказала она, явно пытаясь перекричать шум воды.

Господи Боже, какой ещё Толик, какая дверь? У Леры вся жизнь с ног на голову в очередной раз перевернулась, а эта женщина говорит про дверь!

Лера до боли сдавила руками виски.

Угроза миновала, но легче от этого почему-то не становилось. Чего ей теперь ждать? Её больше не тронут? А что будет с Бертом? Он ведь фактически напал на своих, защищая её!

Когда Маргарита Леопольдовна вернулась из ванной, Лера буквально кинулась к ней навстречу.

— Вы можете объяснить мне, что вообще…

— Не волнуйся, Валерия. — перебила её соседка, по-птичьи склонив голову набок. В глазах, обрамлённых густыми ресницами, мелькнуло сочувствие. — Всё идёт по плану. Но ты всё же позвони матери, хорошо? Пора бы ей вернуться.

С этими словами Маргарита Леопольдовна покинула квартиру, оставив после себя запах палёной бумаги и дорожку из капель.

* * *

Следующие три дня Лера провела в состоянии оцепенения. Жизнь продолжалась — всё так же нужно было вставать по утрам, вести Лизу в школу, на работе по-прежнему поступали звонки и документы, даже голова от недосыпа болела точно так же, как и обычно, — но Лера никак не могла влиться в привычное течение рутины. Она словно застыла в подвешенном состоянии. В состоянии, в котором она больше не знала, что и зачем делает и кем вообще является.

Ей очень нужны были ответы, но их никто не давал. Маргарита Леопольдовна не открывала дверь, а мать, которой Лера дозвонилась в тот же вечер, сухо ответила, что это не телефонный разговор, и просто положила трубку.

От обиды Лера чуть не разрыдалась. Собственная мать не удосужилась сказать ей ни слова поддержки, даже толком не поздоровалась, а просто сбросила вызов. Честно говоря, на неё Лера злилась особенно сильно. В том, что Лера оказалась совершенно не готовой к встрече с

Берт тоже не появлялся. От него не было ни одной весточки, ни единой новости, и Лера подозревала, что в назначенное время в субботу он тоже не придёт. Наверняка у него теперь крупные проблемы. Каждый раз, когда Лера вспоминала момент его появления в коридоре, на неё нападало мучительное чувство вины и тревоги. Берт без раздумий бросился на её защиту, а она не смогла его даже поблагодарить. Безмолвное расставание будто нанесло ей невидимую рану, которая ныла не переставая.

Успокаивало лишь одно — Катя знала, как достучаться до ада. И если Берт действительно не появится в субботу, Лера начнёт его искать.

Она найдёт его. Даже если придётся лично идти в один из магических салонов. Даже если на пути встанут другие демоны. Она сможет найти его и сказать спасибо.

Нет, это ещё не конец. Просто не может быть концом.

* * *

В пятницу Лера вернулась домой на час раньше обычного. Она отпросилась, чтобы отвести Лизу в бассейн, и очень спешила, однако в подъезде вдруг расслышала подозрительную возню и на всякий случай замерла. История с нападением сделала её очень пугливой.

Наверху кто-то явно переругивался:

— Тебе следует успокоиться…

— … впусти, нам нужно поговорить!

Этот строгий и требовательный голос Лера узнала моментально. Ноги сразу понесли её вверх по ступенькам.

— Марго, ты вообще понимаешь, что натворила⁈ Ты совсем из ума выжила⁈

На повороте Лера перевела дыхание. В ушах стучал пульс, но она чётко расслышала меланхоличный ответ Маргариты Леопольдовны:

— Уверяю тебя, мой ум в порядке…

— Да? А что тогда с совестью⁈ Я доверила тебе свою дочь! А ты что устроила?

— Пока ещё ничего не устроила. Такие дела быстро не делаются.

— Какие ещё дела⁈

Лера выскочила на площадку как раз в тот момент, когда её мать угрожающе двинулась на Маргариту Леопольдовну, стоящую в дверях своей квартиры.

— А вот и Валерия, — пробормотала та. — Как всегда вовремя.

И мама обернулась.

Лера не видела её год или даже больше. Она выглядела усталой, но такой же прямой и собранной, как прежде. Тёмное пальто, короткая стрижка, которая не менялась уже, наверное, лет двадцать, цепкий инспектирующий взгляд.

— Ох, Лера, — прошептала она и порывисто заключила её в объятия.

Маргарита Леопольдовна воспользовалась моментом и скрылась за дверью, а застигнутая врасплох Лера даже не смогла обнять свою мать в ответ.

— Как ты? — раздался обеспокоенный вопрос.

— А ты? — только и смогла выдавить Лера.

— Приехала, как смогла…

Эти простые слова напрочь лишили Леру боевого настроя. Поднимаясь наверх, она успела заготовить парочку резких фраз, но теперь язык не поворачивался их озвучить. Отстранившись, она ещё раз осмотрела маму с ног до головы.

— А где твои вещи?

— В гостинице. Сняла номер недалеко, всё в порядке. Не хотела стеснять.

Лера кивнула. Такой её мать была всегда — рядом, но на расстоянии. Свои дела, своя жизнь, свой личный маршрут.

— Тогда, может, хотя бы поужинаешь с нами? — предложила Лера.

— Если не помешаю.

— Нет, конечно.

Они спустились на второй этаж, Лера открыла дверь и пропустила маму вперёд. Выбежавшая в коридор Лиза сначала удивлённо замерла, но быстро сориентировалась и бросилась к бабушке навстречу.

— Бабушка⁈ Мама не говорила, что ты приедешь! У тебя что, отпуск?

Тёплые приветствия окончательно сгладили неловкую встречу. Пока Лера грела ужин, её мать успела осмотреть отремонтированную детскую комнату, похвалить успеваемость и стать подписчицей канала внучки. Кажется, двадцать девятой по счёту.

На кухню они вошли уже как лучшие подруги, которые никогда не расставались. Лиза уселась на свой табурет и продолжила сыпать вопросами:

— Бабушка, а может напечём сегодня вместе пирогов? Я блог сниму. У меня так давно уже видео не выходило… Только после бассейна, ладно?

— Ради всего святого, только не пироги, — отозвалась мама. Отодвинув стул, она присела на него с такой прямой спиной, что Лера невольно позавидовала. — Что угодно, только не готовка. Давай лучше препарируем вместе лягушку.

Лера чуть тарелку не выронила. Вообще-то, её мать редко шутила, а потому предложение это очень настораживало.

— Нет, никаких лягушек дома! — выпалила Лера, заметив, как загорелись глаза дочери. Лизе, судя по лицу, было всё равно чем заниматься, лишь бы в интересной компании. — Этого ещё не хватало! И вообще… ты же должна реанимировать, а не препарировать, разве нет? — с нажимом уточнила Лера, поставив тарелку на стол.

— Одно другому не мешает, — пожала плечами мама.

В её глазах всё же промелькнула улыбка, но какая-то странная и совсем не весёлая.

Как там сказала Маргарита Леопольдовна? Ангельская кровь? Серафим второго чина?

Вот уж ни за что не поверишь.

— Лиз, а давай я отвезу тебя в бассейн на машине? — предложила мама, передавая ей кусочек хлеба.

— У тебя новая машина⁈ — оживилась Лиза.

— Нет, старая.

— А что, она разве ещё ездит?

— Конечно.

— Но как? — Лиза изумлённо приоткрыла рот.

— С Божьей помощью… — просто ответила мама.

Лера поймала непонимающий взгляд дочери и натянуто улыбнулась. Можно было только догадываться, что именно имела в виду её мать. Но, кажется, на этот раз она не шутила.

Спортклуб располагался в десяти минутах ходьбы, и доехали они до него всего за три. Лиза за короткую дорогу умудрилась рассказать и про сам бассейн, и про то, что тренер обещала поставить её на соревнования в декабре. Мама слушала внимательно и задавала на удивление точные вопросы. Они так хорошо понимали друг друга, что даже вмешиваться не хотелось.

У входа в клуб Лиза чмокнула Леру в щёку, помахала бабушке и вошла в стеклянные двери.

Они остались вдвоём.

— Пройдёмся? — предложила мама.

Именно этого вопроса Лера и ждала.

Аллея рядом с клубом очень кстати оказалась пустой — только жёлтый блеск фонарей и мокрые листья под ногами. Лера сунула руки в карманы плаща и некоторое время молча шагала рядом с матерью. Было бы гораздо проще, начни та разговор первой, но… почему-то она не торопилась.

В полном молчании прошло, наверно, минут пять. Затем Лера собралась с духом и подала голос:

— Маргарита Леопольдовна рассказала мне, что ты была…

— Да. Была, — быстро ответила

— И как это получилось?

— Что именно?

Лера открыла рот и сразу его закрыла. Со второй попытки она всё же сформулировала свою мысль:

— Всё. Если ты была там, то как оказалась тут? И что вообще… Что там есть? Райский сад? Страшный суд? Там… все счастливы?

Мама неожиданно рассмеялась, а Лера смущённо умолкла. Вот поэтому она и не хотела начинать разговор первой.

— Нет, ничего такого, — мама немного помолчала и после паузы продолжила: — Если представить себе, что здесь, — она кивнула вперёд, — детский сад, то там, — указала она в чёрное небо, — находится весь его персонал. Представь себе, что ты отвечаешь за несколько сотен душ и твоя задача — чтобы до выпуска они сохранили в себе всё лучшее и светлое и не свернули на плохую дорожку. Все должны чувствовать себя обласканными и любимыми, всех поссорившихся нужно помирить, обиженных — пожалеть. С обидчиками тоже нужно работать, и это — отдельная головная боль. От того, сколько светлых душ ты сможешь выпустить, зависит буквально всё. Как будет выглядеть твой детский сад и будет ли он вообще стоять на месте.

Лера почувствовала, как по спине забегали мурашки. Самая обычная осенняя аллея, по которой они с мамой неспешно шагали, будто превратилась в бесконечную мрачную долину.

— При этом есть сила, которая тебе противостоит, — выразительно взглянула на Леру мать, — те, кто заинтересован в худших проявлениях человеческих душ. И они, конечно, не сидят без дела.

Речь шла о демонах, поняла Лера.

Сердце забилось чаще, как она ни старалась сохранить спокойствие. Всё это было очень логично — демоны на то и демоны, чтобы творить зло. Но… ведь демоны не все злые, правда?

Мама ведь тоже должна это знать, иначе бы Леры не существовало.

— И как тогда ты встретила отца?

— На переговорах, — будничным тоном откликнулась мама. — Я сопровождала свою делегацию, он — свою. Так и встретились.

— Вы ещё и переговоры с демонами вели…

— Это обычное дело. Встречи для обсуждения конфликтов, улаживания острых вопросов… — пожав плечами, ответила она. — Я тогда была очень молодым ангелом. Только-только получила свой чин и попала на важную встречу. Ужасно волновалась, старалась показать себя с лучшей стороны. В итоге так перенервничала, что потерялась по дороге на переговоры. Мне помог твой отец. Случайно нашёл меня и привёл в нужный зал.

Либо это была игра воображения, либо в голосе матери действительно прорезались ностальгические нотки. Хотя не факт, что она ностальгировала именно по отцу.

— Он был как полная моя противоположность. Спокойный, равнодушный. Немного саркастичный. Ни на кого не реагировал, даже не пытался делать вид, что его хоть что-то интересует. Но со мной почему-то вёл себя очень внимательно. Честно говоря, я сразу в него влюбилась — он был красивее любого из ангелов, которых я когда-либо видела. Глаза совершенно невероятные, синие. А крылья…

Лера вдруг почувствовала себя ужасно неловко. Никогда в жизни мама не обсуждала с ней отца, да и ещё и в таком ключе. И упоминание крыльев её взволновало особенно сильно.

— И… вы с ним сбежали?

— Ну, побегом это не назовёшь, — мрачно отозвалась мама. — Сначала мы просто проводили время вместе, тут, в человеческом мире. Дориан говорил о том, что разочаровался в демонической работе, что не видит никакого смысла в нашем бесконечном противостоянии. Честно говоря, для меня это стало настоящим откровением. Демон, который больше не хочет быть демоном. Тогда я всего не понимала, но на самом деле в нём говорило совсем не раскаяние, а обычная меланхолия. Он был демоном уныния, а им свойственно терять интерес и разочаровываться.

Лера осторожно скосила взгляд на лицо матери. Та выглядела абсолютно безмятежной — как будто рассказывала вовсе не о себе и своём возлюбленном, а о ком-то давно знакомом и давно забытом.

— Однажды Дориан обмолвился о том, что нашёл способ, как оставить демоническую ипостась и перейти в человеческий мир насовсем, — снова заговорила мама. — Он предложил мне перейти с ним вместе. Сказал, что я единственная, с кем он не хочет расставаться. Я тоже не хотела с ним расставаться и… решилась.

Повисла ещё одна пауза.

Итог этого «перехода» уже был известен. Мама была здесь, а отец неизвестно где. Но Лера всё равно затаила дыхание в ожидании продолжения.

— Мы пробыли вместе чуть меньше года, а затем он ещё глубже погрузился в свою стихию. К простой семейной жизни он тоже потерял интерес и в конце концов ушёл искать то, что могло бы успокоить его душу. А я узнала, что была беременна.

Лера не смогла сдержать тяжёлого вздоха. Она попыталась представить себе это — и мысленно содрогнулась. Каково это, оказаться брошенной в чужом мире совсем одной, и выяснить, что ждёшь ребёнка? Когда рядом нет ни мужа, ни родственников?

— Как ты с этим справилась?

— Мне помогли. Вот, Марго, например. Она, как и ты, полукровка и приставленный наблюдатель. И ещё были люди и не только люди, которые дали мне возможность адаптироваться. Я смогла освоиться, получила профессию, начала работать.

Лера резко обернулась к маме.

— Маргарита Леопольдовна тебе помогала? Она что, твоя ровесница?

— О, она даже старше. Просто должность наблюдателя даёт ей… некоторые преимущества.

Мама резко умолкла, потому что впереди на аллее показалась девушка со спортивной сумкой на плече. Она явно торопилась и, проходя мимо, запнулась обо что-то. Лера успела только обернуться, а её мать будто невзначай махнула рукой — и девушка с сумкой, сделав странный пируэт, приземлилась на обе ноги.

«Нифига себе», — донеслось до Леры шокированное бормотание.

Лера посмотрела вслед девушке, потом перевела взгляд на свою мать. Кажется, в ней остались профессиональные рефлексы. И не только рефлексы. Странно, что раньше она этого не замечала.

— Ты жалеешь, что стала просто человеком? — вырвалось у Леры.

— Жалею, — вздохнула мама. — Но и не жалею. Было трудно, но появилась ты. Как утешение и… награда. У меня есть ты, есть Лиза. Значит всё было не зря, правда?

Чистая правда. Что-то похожее Лера испытывала по отношению к Игорю. Их отношения тоже закончились полным разочарованием, но они подарили ей Лизу. Лиза стала самым настоящим маяком, сияющим посреди всего

Тем временем аллея закончилась, и Лера с матерью молча развернулись обратно — к огням спортклуба. Пожалуй, этот разговор дал все ответы на её вопросы и всё расставил по местам.

Только одна деталь не давала Лере покоя. Та, что касалась возможности перехода демона в человеческий мир. Лера просто не могла не задать матери этого вопроса, не могла не узнать — хотя бы чисто теоретически — как это возможно?

— Мам, а что это за способ? — решилась она наконец.

— М?

— Ну, с помощью которого демон может стать… человеком.

Мама остановилась и медленно развернулась к ней лицом. Острый препарирующий взгляд буквально пригвоздил Леру к месту.

— Сначала ты мне расскажешь про демона, — отозвалась она пугающим тоном.

— Какого демона?

Сердце натурально замерло в груди.

— Про того самого, — хмуро кивнула мама. — Не увиливай. Я хочу знать, кто он такой и почему Марго его к тебе подпустила.

Выбор

Асмодей, похоже, был не в духе. Берт понял это, едва тот открыл дверь своих шикарных апартаментов. Вместо улыбки — плотно сжатый рот и хмурая складка между бровями, вместо бодрого приветствия — затянувшееся молчание. Ещё и одет он был в строгий чёрный костюм, будто готовился к деловой встрече.

Неужели даже на порог не пустит?

— Берт, я тут… немного занят, — приглушённо сказал Асмодей.

Да, похоже на то. Намёк был очевиден, но Берт сделал вид, что его не уловил. Он с таким трудом получил разрешение покинуть свою квартиру, что теперь просто не мог развернуться и уйти. Гдолан дал ему буквально час на «проветриться».

— Уныние.

— Э-э… что? — озадаченно моргнул Асмодей.

— Ты хотел знать специализацию демона из родословной Леры. Её отец был демоном уныния.

Сработало. Взгляд Асмодея сразу изменился — сначала мелькнуло изумление, затем живой интерес. Асмодей открыл дверь пошире и жестом пригласил Берта войти.

— Серьёзно? — раздался тихий смешок за спиной. — Ну и ну…

В комнате царил беспорядок. Стол у окна был завален скомканными бумагами, на подоконнике громоздились неаккуратные стопки писем. Берт подошёл ближе и заметил кое-что очень знакомое. Бланк объяснительного рапорта, наполовину исписанного убористым почерком. Рядом — брошенная ручка-перо.

Такие бланки Берт теперь заполнял каждый день, иногда по несколько экземпляров сразу. В одних требовали объяснить, как он без разрешения оказался в человеческом мире, в других — откуда узнал о секретной миссии своего руководителя и почему пытался ей воспрепятствовать. Разумеется, только рапортами всё не ограничивалось. Берта дважды допрашивали, его отстранили от работы и наложили полный запрет на межмировое перемещение — и это, по словам Гдолана, он ещё очень легко отделался. Нападение на демонов-безопасников должно было закончиться для него поездкой в казематы в один конец. Берта спасло лишь то, что он косвенно помог адской канцелярии избежать конфликта с верхним измерением.

А что натворил Асмодей, раз вынужден был писать объяснительные? Он же недавно стал лучшим работником месяца.

— У тебя проблемы с начальством? — поинтересовался Берт, оборачиваясь к нему лицом.

Улыбка Асмодея мгновенно увяла.

— Если бы только с начальством, — вздохнул он. — У меня проблемы с женщиной. Сначала она заваливала меня письмами, теперь добралась до руководства. Ваэльзар затеял разбирательство. Он думает, что у меня с ней был… неслужебный контакт…

— А его не было?

— Да какая разница? — Асмодей закатил глаза и приземлился в кресло. — Если я на каждый такой случай буду бланки заполнять, это же бумаги не напасёшься. И вообще, у меня отпуск, с какой стати я должен тратить его на идиотскую писанину…

Теперь причина плохого настроения Асмодея была ясна. Конечно, его проблема и рядом не стояла с ситуацией Берта, но после его рассказа Берт неожиданно почувствовал себя не таким одиноким. Не совсем изгоем.

Проблемы с руководством и женщинами… Оказывается, у Берта с Асмодеем было много общего.

— Можно подумать, я единственный во всей канцелярии нарушаю законы… — продолжал ворчать Асмодей.

Берт вдруг понял, что ради этой секунды он и пришёл сюда сегодня. Изначально он не планировал рассказывать многое и уж тем более не собирался изливать Асмодею душу. Но в ту секунду потребность поделиться перевесила всё остальное.

Берт облокотился на стену у окна и, скрестив руки на груди, произнёс:

— Я напал на демонов из отдела безопасности прямо на глазах у своего начальника.

Испуг, отразившийся на лице Асмодея, показался ему даже забавным.

— Что, прости?…

— А перед этим проник в кабинет Гдолана и прочитал секретное досье, — продолжил Берт, испытывая странное мрачное удовольствие от признания. Он ни о чём не жалел. Он бы повторил всё это снова при необходимости. — Из досье я узнал, что Гдолан отправился в человеческий мир, чтобы забрать Леру в ад. Я сцепился с безопасниками у неё в квартире. Одного вырубил прямо на месте, он сутки не мог прийти в себя.

Кажется, с признаниями Берт переборщил. Асмодей несколько секунд смотрел на него молча и с опаской, как на буйного сумасшедшего. Затем всё же взял себя в руки и откашлялся:

— Всенижний… Это случайно не из-за тебя собирали экстренное совещание на днях? Я пришёл к Ваэльзару и не застал его в сауне.

— Возможно. В среду?

— Да.

— Из-за меня, — кивнул Берт.

В среду его очень долго допрашивали, а потом допрос был прерван срочным совещанием. Честно говоря, Берт думал, что ему вынесут окончательный приговор.

Но обошлось.

— Тебя, наверное, теперь на цепь посадят… — проговорил Асмодей неожиданно зловещим тоном.

— Уже.

Берт в подтверждение дёрнул ворот рубашки и продемонстрировал ограничитель на шее. Эта унизительная штука не давала нормально спать и напоминала о себе при каждом движении. Она же не позволяла ему больше активировать печати.

— Странно, что тебя до сих пор не упекли в казематы.

— Мне повезло, — отозвался Берт. Асмодей недоверчиво выгнул бровь, и Берт, немного поколебавшись, добавил: — Повезло, что мать Леры оказалась серафимом. Если бы не её покровители сверху, всё закончилось бы гораздо хуже.

Лицо Асмодея непередаваемо вытянулось.

— Подожди-подожди… Серафим? — переспросил он, понизив голос. — Ты уверен? Серафим и демон?

Берт кивнул.

— Я своими глазами видел священное пламя. Наблюдательница принесла его, чтобы изгнать нас. Она сказала, что мать Леры служила у третьих врат.

Да и документы у неё имелись, а потому можно

Комната погрузилась в тягостное молчание. Затем Асмодей поднялся со своего кресла и отошёл к стоящему позади бару.

— Честно говоря, никогда о таком не слышал, — донеслось до Берта задумчивое бормотание. — Даже не представляю, как это возможно. Если только… — Асмодей обернулся и замер с пустым стаканом в руке. — Наверно, они оба отдали крылья ради того, чтобы быть вместе. Чокнутые. Надо думать, ничем хорошим в итоге это не кончилось.

О том, как именно родителям Леры удалось воссоединиться, Берт тоже думал много. Эти размышления вообще стали единственным утешением последних дней. Ведь если даже у них получилось…

— Что значит — отдали крылья? — осторожно уточнил Берт.

— Именно то и значит, дружище. А ты с какой целью интересуешься?

Тон Асмодея был до того провокационным, что Берт промолчал в ответ. Только насмешек ему сейчас и не хватало.

— Надо же, ангел и демон… — продолжал Асмодей. Раздался звон, тихий всплеск. Берт терпеливо ждал дальнейших пояснений. — И при таких-то родителях Валерия умудрилась стать настолько унылой женщиной. В отца пошла, похоже…

Внутри поднялось сердитое раздражение, но его тоже пришлось задушить. У Берта просто не было выбора — либо такой собеседник, как Асмодей, либо одиночество взаперти.

Асмодей тем временем как ни в чём не бывало подошёл к Берту и вручил ему прохладный стакан с зеленоватой жидкостью.

— Я не пью.

— Это укрепляющее.

Берт принял стакан и даже сделал глоток. Никакого вкуса он не почувствовал.

Вернувшись в своё кресло, Асмодей некоторое время сверлил Берта пристальным немигающим взглядом. Когда молчание стало уже совсем невыносимым, он заговорил:

— Берт, дружище, не хочу показаться навязчивым, но… судя по тому, что ты мне рассказал, у тебя большие проблемы.

— Да ну? — У Берта непроизвольно вырвался саркастичный смешок.

— Я не о проблемах с законом сейчас говорю, это вообще мелочи. У тебя с самим собой разлад. Ты ещё управляешь своей стихией? Или она взяла над тобой верх?

Асмодей выразительно умолк, а Берт замер. Усмешка сползла с его лица в один момент.

— Прими мой дружеский совет, — продолжил Асмодей, — тебе нужно… как-то собраться. Знаю, звучит банально, но… Я живу в четыре раза дольше тебя, и многое повидал. Демоны отчаяния, утратившие контроль над самим отчаянием — это явление очень опасное. Поэтому я и беспокоюсь: твоя стихия под контролем?

В груди будто что-то онемело. Вопрос Асмодея попал точно в цель — Берт просто не знал, как на него отвечать.

Был ли он в отчаянии? Нет. Пока нет.

Но он ведь напал на демонов-безопасников и в тот момент руководствовался явно не холодным расчётом.

— Однажды я тоже терял контроль, — сказал Асмодей после паузы. — Я был на волоске, но смог обуздать свою стихию. И тыдолженэто сделать, пока не стало поздно.

В последних словах явственно сквозила угроза. Асмодей не сказал, что именно произойдёт, когда станет поздно, и Берт не спешил уточнять.

Честно говоря, его больше интересовало другое.

— Из-за женщины? — спросил он.

— Что?

— Ты потерял контроль над стихией из-за женщины? Из-за той монашки?

Глаза Асмодея опасно вспыхнули.

Выходит, ситуация повторялась. Асмодей уже прошёл через это, и он знал, что ждёт его, Берта.

— Как ты справился? — спросил Берт. — Я имею в виду, что помогло тебе забыться?

Это был не праздный интерес. Он на самом деле не понимал, как можно оставаться прежним собой, когда всю твою жизнь вывернуло наизнанку.

— В том-то и дело, Берт, — криво улыбнулся Асмодей. — Никак не справился. Ничего не помогло. Я помню её до сих пор, я могу представить её лицо так, будто мы расстались вчера. Хочешь знать, что помогло мне удержать контроль? Надежда на то, что когда-нибудьонапереродится, а я буду всё ещё жив, и мы встретимся. Шанс настолько же мизерный, как вероятность того, что ад и рай поменяются местами.

На Берта смотрели две пустые чёрные пропасти. Существо, которое на несколько мгновений выглянуло из-под привычной самодовольной маски Асмодея, было действительно древним.

— Знаешь, я даже немного завидую тебе, — неожиданно ухмыльнулся Асмодей.

— Неужели?

Берт продолжал настороженно следить за сменой эмоций на его лице. Теперь Асмодей резко стал самим собой — раздражающим демоном похоти. Но в глазах будто появился безумный блеск.

— У тебя, по-крайней мере, есть выбор. И есть шанс встретиться со своей женщиной.

— Мне запрещено перемещаться в человеческий мир.

— Тебе — да, но ей-то никто не запрещал сюда являться.

Берт изумлённо распахнул глаза. Точно чокнулся. Только сумасшедшему могла прийти в голову такая идея.

— Хочешь, я приведу Валерию сюда? — предложил Асмодей многозначительно. — Могу даже предоставить вам свою квартиру для свидания.

— Она не придёт сюда, — вырвалось у Берта. После всего того, что учинили демоны в её доме, Лера вряд ли захочет посещать адскую канцелярию. Это просто небезопасно.

Но пульс всё равно предательски вышел из-под контроля. Берт отвернулся к окну и поставил стакан с безвкусным напитком на подоконник.

— Ну, тогда это существенно облегчит тебе выбор, дружище, — мрачно произнёс Асмодей за спиной. — Если она откажется прийти к тебе, значит, отдавать ради неё крылья точно не стоит. Ну, так что?

Воцарилось молчание. Берт не спешил с ответом.

Над адскими вулканами за окном всё так же пылало багровое небо. Час подходил к концу.

Решение

Рабочий день ещё только перевалил за середину, а Лера уже места себе не находила. С трудом концентрировалась, делала глупые ошибки в документах, то и дело вздрагивала от звонка телефона. На вечер у неё была запланирована запись в магический салон, и чем меньше времени до неё оставалось, тем сильнее Лера волновалась. Она одновременно ждала этого момента и страшилась. Хотя Катя заверила её, что женщина, которая ведёт приём, — та самая Серафима — больше походила на работницу МФЦ, чем на ведьму.

Значит ли это, что к ней можно сразу прийти с заявлением и письмом для Берта?

— Лер!

Лера резко обернулась и увидела, что соседка кивает ей на дверь.

На пороге бухгалтерии стояла Марианна Кирилловна.

— Валерия Дмитриевна, до вас никак не докричаться, — с мягким, но очевидным упрёком обратилась к ней главбух, — у вас большая загрузка сегодня? Или случилось что-то?

— Э-э… нет. Нет, просто…

Лера мысленно на себя выругалась. Она так погрузилась в раздумья, что перестала замечать, что происходит вокруг. Нужно как-то собраться, это никуда не годится.

— Я утром отправила вам на почту список документов по иностранным поставщикам, — продолжила Марианна Кирилловна, — найдите сегодня время сходить в архив, мне нужны заверенные копии.

— Хорошо.

— Если что, Катерина вам поможет. Я пришлю её, когда она вернётся с перерыва…

Главбух ушла, а Лера схватилась за мышку и обновила окошко с почтой. Писем там накопилось неприлично много. Она отыскала нужное и в два клика отправила перечень документов на принтер.

Похоже, до конца дня ей предстоит просидеть в архиве. Не так плохо, если подумать. Поиск бумажек — это отличный способ отвлечься; ни на какую другую интеллектуальную деятельность Лера всё равно не была способна. Она поднялась из-за стола и направилась в архив.

Где-то на лестнице она вдруг почувствовала запах дыма. Тело отреагировало раньше, чем разум — виски будто сдавило обручем, дыхание перехватило. За одно мгновение Леру посетило столько догадок, что голова закружилась.

Это Берт? Ему всё же удалось вырваться? Или он отправил к ней кого-нибудь с весточкой?

А может, это адская канцелярия снова подослала демонов?

На лестничной площадке у окна стояла начальница отдела кадров, она тихо разговаривала по телефону. Лера прошла мимо, стараясь ничем не выдавать своего волнения. Запах дыма следовал за ней. И пока Лера шагала по коридору, и когда открывала замок на тяжёлой двери архива, он отчётливо ощущался рядом.

Переступив порог пустой прохладной комнаты, Лера первым делом включила свет. Потолочные лампы по очереди загорелись и монотонно загудели. Затем дверь закрылась.

— Работаете не покладая рук, Валерия Дмитриевна?

Лера обернулась на голос и сразу же ощутила острый укол разочарования.

Не Берт.

В трёх шагах от неё, у окна, стоял Асмодей. Честно говоря, Лера узнала его скорее по вальяжным интонациям, чем по внешнему виду, потому что он предстал перед ней совсем не в облике аудитора. К сожалению, не в нём. На Асмодее были кожаные штаны и такая же куртка, наброшенная прямо на голый торс, и выглядел он до неприличия вызывающе и провокационно. В таком полуодетом виде Асмодей будто стал… злой версией самого себя. Если, конечно, привычную версию — ту, что когда-то притворялась сотрудником их компании, — можно было посчитать доброй.

— Алексей Львович… — насторожено пробормотала Лера.

— Асмодей, — поправил он. — К чему псевдонимы, зовите меня просто по имени. Мы с вами достаточно близки, чтобы позволить себе это.

Его притворно дружелюбный тон тоже не понравился Лере. Это было напускное, не настоящее.

— Вы здесь по какому-то делу?

— Именно так, — улыбнулся Асмодей. — Вы, наверно, уже догадались по какому?

Конечно, догадалась. Но… теперь почему-то ждала подвоха.

— У Берта всё в порядке? — собравшись с духом, спросила Лера. Голос дрогнул, выдав её волнение с головой. Распечатки в руках тоже мелко затряслись, Лера шагнула к ближайшему стеллажу и отложила бумаги на полку.

— В относительном. Сами понимаете, без последствий не обошлось, — Асмодей сделал выразительную паузу и покачал головой, — за такие выходки всем нам приходится расплачиваться, и Берт не исключение.

Лера напряглась ещё сильнее. Ну что за манера — говорить много и не говорить при этом ничего.

— Хотите повидать его? — вкрадчиво спросил Асмодей. — Могу это организовать.

Пульс ускорил и без того неспокойный бег.

Вот так просто? Асмодей пришёл, чтобы помочь? В бескорыстную помощь этого демона верилось с трудом. И всё же Лера ответила:

— Да, хочу.

— В таком случае мне понадобиться ваше… содействие.

Эта фраза прозвучала совсем зловеще. Не менее зловещими были глаза Асмодея в тот момент. Они следили за ней очень внимательно, как будто оценивая каждую эмоцию.

— И какое содействие? — как можно ровнее уточнила Лера.

Вместо ответа Асмодей поднял руку и раскрыл ладонь. Над ней сгустился дым, который через мгновение оформился в чёрную прямоугольную карточку.

Лера поняла всё, едва увидела серебристый узор по краям. Печать перемещения. Точно такую же ей когда-то дал Берт, чтобы она смогла вернуться домой из ада.

Вот, значит, как Асмодей собирался организовать встречу.

Шок накрыл все мысли плотным полотном. И от Асмодея, судя по самодовольной улыбке, это не укрылось.

— Сломаете её для меня? — спросил он, протягивая карточку.

Лера вдруг подумала, что именно с такой интонацией змей-искуситель предлагал когда-то Еве яблоко. Несколько секунд она просто смотрела на печать, не решаясь даже пошевелиться.

Это ведь безумная идея — отправиться прямо сейчас в ад. Если с ней что-то случится, никто даже не узнает, где её искать.

Но это реальная возможность увидеться с Бертом. Второго такого шанса может уже не представиться. Никогда.

— Имейте в виду, каждая минута на счету, — добавил Асмодей.

Лера взяла печать и почувствовала, как по спине неконтролируемо забегали мурашки. Поверхность карточки была шершавой и удивительно тёплой. Прямо как в прошлый раз.

Господи, неужели она решится на это? У неё хватит смелости?

В горле пересохло от волнения. Лера откашлялась и вытолкнула на одном дыхании:

— Почему мне кажется, что вы меня обманываете? Здесь есть какой-то подвох?

Неожиданно Асмодей рассмеялся.

— Вы меня раскусили, Валерия Дмитриевна, — объявил он и театрально округлил глаза. Затем шагнул ближе, и Лера едва не отпрянула, непроизвольно вцепившись в печать обеими руками. — Я заманиваю вас в западню. Если вы сломаете эту печать, то окажетесь в моих личных апартаментах в аду, и я целый час буду держать вас там взаперти и не выпущу, пока вы не…

В голове что-то щелкнуло — то ли от страха, то ли от возмущения. Лера зажмурилась, изо всех сил надавив на края печати, а в следующую секунду твёрдая поверхность начала рассыпаться.

Пол ушёл из-под ног. Лера почувствовала, как Асмодей подхватил её под локоть. Прежде чем реальность схлопнулась окончательно, она боковым зрением заметила, как в дверном проёме мелькнуло что-то яркое. Это была Катина розовая кофточка.

Темнота вывернулась наизнанку и вытолкнула Леру в какое-то светлое, сверкающее место.

Лера узнала его ещё до того, как зрение окончательно пришло в норму. Берт был здесь. Асмодей не обманул, он и в самом деле ждал её. Сердце зашлось в сумасшедшем ритме.

— Ну вот, как и обещал, — раздался голос Асмодея рядом. Он резко разжал хватку, которой удерживал Леру за локоть, и отступил. — У вас есть час. Я на всякий случай закрою дверь снаружи, а то мало ли… черти с письмами прибегут.

Эту тираду Лера слушала вполуха, всё её внимание было приковано к Берту. Чем дольше она смотрела на него, тем больше беспокойства испытывала.

Берт выглядел до странности человечно в тёмных брюках и чёрном свитере под горло. При других обстоятельствах она бы решила, что он простыл, но дело, кажется, было не только в свитере. Та незримая сила, которую Лера всегда интуитивно ощущала рядом с ним, словно угасла.

— Спасибо, Асмодей.

И голос его звучал не так. Тише и напряжённее.

Господи, неужели его тут пытали?

Лере вдруг захотелось подбежать к нему и крепко обнять. Возможно, даже тщательно ощупать. Но её ноги будто приросли к полу, а тело стало просто каменным. Даже когда Асмодей скрылся за дверью, она не смогла сдвинуться с места. Не сумела побороть собственное волнение.

— Всё в порядке? — спросил Берт. Он смотрел на неё немного настороженно. — Асмодей вёл себя нормально?

— Э-э… да. То есть нет, — Лера сделала глубокий вдох и закончила: — Асмодей вёл себя как обычно, но всё в порядке.

Кажется, в глазах Берта мелькнуло понимание.

— Он вернёт тебя назад. Когда сможет активировать печати, — проговорил Берт. Затем развернулся и указал на стоящее недалеко кресло. — Можешь присесть, если хочешь.

Лера благодарно кивнула и прошагала навстречу. По дороге ей на глаза попался ужасно напыщенный портрет Асмодея в старомодном парике и ещё одно зеркало в ажурной раме. Оно показало перепуганную женщину с широко распахнутыми глазами на бледном лице.

Не удивительно, что Берт смотрел на неё так обеспокоенно. Лера отвела взгляд от зеркала и попыталась расслабить напряжённые плечи.

Усевшись в кожаное кресло, она ещё раз глубоко вдохнула.

— Спасибо, — начала она и сразу запнулась. — Спасибо, что пришёл на помощь. Я тогда не успела ничего сказать, всё так резко произошло…

— Не за что.

Лера растерянно умолкла. Вообще-то у неё имелись специально заготовленные для такого момента слова. О том, как важно было его появление в тот момент, когда демоны готовились утащить её в ад. И о том, что это уже не первый раз, когда он спасал её от беды. Но короткий ответ Берта выбил у Леры почву из-под ног.

— На самом деле, моя помощь была не так уж и нужна, — добавил он после паузы. — С такими покровителями тебе нечего бояться.

Похоже, он намекал на Маргариту Леопольдовну. Ни упрёка, ни обиды в этих словах не прозвучало, и всё же Лера поспешила возразить:

— Нужна! Очень нужна! Ты даже не представляешь, насколько…

Берт выслушал её, ни капли не изменившись в лице. Неужели не поверил?

Мысли затопило дурацкое волнение. Нужно было убеждать его дальше, а правильных слов не находилось. Всё будто бы застопорилось внутри.

Лера вдруг вспомнила, как однажды на посиделках с друзьями её бывший муж в шутливой манере во всеуслышание заявил, что женился на сушёной вобле. Леру тогда очень задело это. Хотя в глубине души она понимала, что в какой-то мере он был прав. Ей всегда сложно давалось проявление чувств. В моменты, когда нужно было демонстрировать женскую мягкость и ласку, она чаще всего цепенела и начинала неловко шутить.

И сейчас Лера ощущала себя именно такой сушёной воблой. Она получила возможность лично сказать Берту о своих чувствах, о том, что он буквально не покидал её мыслей все эти дни, но начать не могла.

— Тебе сильно досталось? — выдавила Лера наконец. — Асмодей сказал, что ты теперь расплачиваешься за своё вмешательство…

— Нет, не беспокойся, — отозвался Берт на удивление мягко. — Просто наложили кое-какие ограничения. Я пока должен оставаться здесь, в канцелярии.

Значит, её догадки были верны. Берт не появлялся, потому что ему запретили. И наверняка это было не единственное наказание, которое он понёс за свой отчаянный поступок.

Лера ещё раз осмотрела его фигуру, выискивая следы травм. Берт стоял у окна, скрестив на груди руки, — поза казалась спокойной, даже расслабленной. На лице тоже не было ни ссадин, ни ран, разве что глаза немного запали, будто от недосыпа.

— Я могу что-нибудь сделать для тебя? — спросила Лера без особой надежды.

И в этот момент его лицо неожиданно ожило. Едва заметно шевельнулись брови, напряженно приподнялся уголок рта. Это определённо что-то значило. Лера замерла в ожидании.

— Да. Но… — Берт нахмурился и умолк, — я не уверен, что могу просить.

— Скажи, я сделаю всё, что в моих силах…

На пару секунд воцарилась тишина. Затем Берт отчётливо произнёс:

— Мне нужно убежище.

Лера подалась вперёд, сцепив пальцы в замок.

— Убежище, — повторила она. — Ты хочешь спрятаться? Тебе нужны документы? Загранпаспорт? Я не очень разбираюсь в этом, но… выясню всё, что нужно…

— Нет, — качнул головой Берт, и взгляд его стал ещё тяжелее. Лера практически задержала дыхание под его пристальным вниманием. — Нет, мне нужно убежище рядом с тобой.

К лицу моментально прилил жар. Разум ещё несколько мгновений барахтался, пытаясь подобрать иное объяснение этим словам, но сердце прочитало в нём что-то очень личное, практически интимное. Признание.

— Я…

— Если я стану человеком, ты примешь меня? — спросил Берт, окончательно порушив все недосказанности.

Как будто ей было мало слов про убежище. Пульс подскочил к горлу.

— Я… Берт, мне не важно кто ты, — пролепетала Лера, изо всех сил сражаясь со сбивающимся дыханием. — Я приму тебя и так. Любым.

Он недоверчиво склонил голову набок, потом расцепил руки и будто бы собирался сделать шаг навстречу. Но в последний момент передумал.

— Пока я демон, это невозможно. Запрещено по закону. Но если я оставлю крылья, то никаких препятствий не останется. Ты примешь меня?

Опять этот вопрос,

— Да. Да, приму!

Какая-то её часть, та, что ещё пару мгновений назад не могла связать и двух слов, буквально ликовала. Всё стало так просто и так понятно. Однако тонкие ручейки сомнения пробивались даже сквозь эту эйфорию.

Лера набрала побольше воздуха в грудь и продолжила:

— Только ты должен знать кое-что. Я говорила с мамой обо всём и… об отце. Она рассказала, что он пропал через год после того, как стал человеком. Нет, не пропал, — тряхнула головой Лера. — Он ушёл. Он разорвал отношения и ушёл. Он пожалел о своём выборе…

Да что уж там говорить, даже её мать разочаровалась в собственном решении стать обычной женщиной. Она просто сумела найти утешение. Ей пришлось его найти.

— Я не пожалею, — спокойно возразил Берт.

— Ты не можешь этого знать. Отец, скорее всего, тоже не думал, что будет жалеть, но это случилось. Он ушёл и больше не вернулся. Я не хочу, чтобы тебя тоже постигло разочарование.

Трусливое «я боюсь стать причиной твоего разочарования» Лера не смогла озвучить. Хотя этот страх был ничуть не меньше.

Берт некоторое время смотрел на неё внимательно, потом заговорил:

— Этого не произойдёт. У меня другой случай.

— Тот же случай! — выпалила Лера.

Она и сама не вполне понимала, зачем бросилась спорить так яростно, но чувствовала, что должна это сделать, обязана предупредить. В конце концов, что демон может знать о человеческой жизни?

— Ты хочешь изменить свою суть, — продолжила она, стараясь звучать как можно убедительнее, — ради женщины, с которой едва знаком! С которой ты разговаривал — я не знаю — раз пять, может?

Берт явно задумался. Брови сошлись на переносице, взгляд стал очень сосредоточенным. А затем Берт ответил:

— Да.

В этот момент Лера едва не взвыла. Он что, считал? Считал вместо того, чтобы обдумывать?

— Что «да»? Берт, ты должен взвесить всё очень тщательно. Перед тем, как окончательно решиться, ты должен всё обдумать. В человеческом мире свои правила. И в отношениях тоже… много всяких нюансов, о которых ты даже не подозреваешь. Просто чувств для них не достаточно! Я не знаю, как это происходит у демонов… Но люди, бывает, расстаются по самым разным причинам. Кого-то начинают раздражать привычки и бытовые мелочи, кому-то может не хватать внимания. Бывает, что люди хорошо ладят, но… банально не подходят друг другу физически!…

Лера умолкла и, прикрыв глаза, с усилием потёрла переносицу. Вся эта речь изначально предназначалась для Берта, но пока она говорила, уже и сама погрузилась в сомнения.

Хотя её собственные сомнения сейчас были не так важны. Это ведь не ей придётся в корне поменять свою жизнь.

— Мы можем это проверить, — раздался голос Берта после паузы. Лера подняла на него взгляд и замерла. — То, что касается физического, очень легко проверить.

— Я говорила в общем, а не конкретно…

Она резко умолкла. По лицу Берта было трудно понять, о какой именно проверке он говорил. Не мог же он, в самом деле, предложить ей…

Когда Берт протянул Лере руку, она всерьёз забеспокоилась. Взгляд непроизвольно заметался по огромной комнате, скользнул по стене до двери и обратно.

Что, прямо здесь? На глазах у нарисованного Асмодея?

— Я не…

— Нет, Лера. Я не настолько демон. — Берт выразительно выгнул бровь и поманил её к себе. А затем с едва различимой усмешкой добавил: — И мне тоже не нравится этот портрет.

В ответ у Леры вырвался один единственный глупый смешок. Этот жест, которым Берт только что позвал её, и интонация, с которой он произнёс её имя, отозвались в сердце сладким замиранием. Лера поднялась на ноги, сделала пару шагов навстречу. Её пальцы легли в его ладонь, а мгновение спустя вся она оказалась в кольце его рук. Последний маленький шажок показался ей шагом в бездну. Дыхание сбилось, по коже рассыпались мурашки, и Леру целиком окутал дразнящий запах дыма.

Она ошибалась. Берт пах совсем не так, как другие демоны. В его запахе было что-то тёплое и пьянящее. Лера подалась вперёд, чтобы почувствовать его лучше. В этот же момент его рука проскользила по её спине вверх и легла на затылок.

Его лицо было совсем близко. Серые глаза, светлые ресницы. Губы, которые, кажется, вообще не умели улыбаться. Ещё один шаг в бездну.

Первое прикосновение вырвало у неё тихий стон предвкушения. По позвоночнику пробежал чувствительный импульс; Берт настойчиво запрокинул ей голову, и весь мир будто провернулся вокруг своей оси. А Лера осталась на месте, пойманная в плен сильных рук и неспешных касаний, каждое из которых, кажется, достигало самой её сути.

Её руки осмелели, скользнули вверх по его груди, к шее, и пальцы наткнулись на что-то твёрдое под мягкой тканью свитера. Что-то, чего там точно быть не должно.

В тот же миг Берт замер. Затем отстранился с привычным непроницаемым видом. Лера потянула ворот свитера вниз и увидела тёмную цепь из грубых звеньев, плотно охватывающую его шею. Как ошейник. Кожа под ней была покрасневшей и воспалённой.

Внутри всё оборвалось.

— Что это? — шёпотом спросила Лера. Берт не ответил, но перехватил её руки. — Это из-за меня?

— Это не важно.

— Как это не важно?

— Лера, — Берт взял её лицо в ладони, заставляя посмотреть ему в глаза, — сейчас это правда не важно. Я избавлюсь от этой штуки.

Его голос звучал уверенно, и Лера немного выдохнула. От бережных прикосновений тоже становилось спокойнее.

— Не сомневайся больше, — снова заговорил Берт. — Я не знаю, что случилось с твоим отцом. Может быть, он просто не справился со своей стихией, и она его победила. Я знаю только, что если ты примешь меня, то я справлюсь.

Сердце пропустило несколько ударов разом. Всё, что смогла сделать Лера, — это коротко кивнуть.

— Я понял, что у людей с отношениями всё очень сложно, — добавил Берт тише, — но у демонов гораздо проще. Если мы к кому-то привязываемся, то навсегда. — Он замолчал, внимательно всматриваясь в её лицо. Затем склонился ближе, и Лера прикрыла глаза в предвкушении поцелуя. — Моё навсегда уже с тобой, — закончил он шёпотом.

И его губы снова накрыли её.

Равноценный обмен

Асмодей вернулся раньше времени. Хорошо, что хотя бы постучался, и Лера успела сесть

— Тебя ищет Гдолан, — сообщил ему Асмодей мрачно. — Он был у твоих апартаментов и уже разослал чертей.

Лера сразу поняла о ком шла речь — вряд ли она когда-нибудь забудет того демона с золотыми глазами, который явился к ней домой с двумя громилами. И от мысли, что Берту приходится иметь с ним дело, стало очень тревожно.

— Я зайду к нему прямо сейчас. — Берт повернулся к Асмодею и добавил: — Верни, пожалуйста, Леру обратно.

— Разумеется, верну. Я же не идиот оставлять у себя в квартире незаконного посетителя. Не волнуйся, сделаю всё в лучшем…

— Нет, верни прямо сейчас, — перебил его Берт, — при мне.

Асмодей оскорблённо сверкнул глазами. А Лера в этот момент испытала к Берту прилив безотчётной благодарности. Ей совсем не хотелось оставаться с Асмодеем наедине в аду. С ним и в стенах родного архива находиться было слегка жутковато.

— Ты серьёзно? — вскинулся он. — Не доверяешь мне? После всего, что я для вас сделал?

— Асмодей.

Одно слово, произнесённое ровным тоном, — и Асмодей сдался.

— Ладно, ладно. Как скажешь.

Он раздражённо щёлкнул пальцами в воздухе, и в его руке возникла печать перемещения. Лера поднялась с кресла, чувствуя, как внутри сгущается беспокойство.

Вот и всё, время вышло. Как-то быстро и сумбурно всё произошло, они с Бертом наконец сказали друг другу главное, но… толком ни о чём не договорились.

— Как я могу с тобой связаться? — спросила Лера шёпотом, подойдя ближе.

Можно ли передавать в ад весточки тем способом, что использовала Катя? Или так она только навредит Берту? Лера не успела озвучить свои вопросы, Асмодей неожиданно крепко ухватил её повыше локтя и оттащил в сторону.

— Я сам свяжусь, — сказал Берт. — Когда станет безопасно.

— Хорошо, я буду ждать…

Асмодей демонстративно откашлялся.

— Трогательно, но вот Гдолан ждать не будет.

Лера снова открыла рот, и в ту же секунду пальцы Асмодея больнее стиснули её руку. Она успела бросить на Берта последний взгляд — он так и остался стоять на фоне багрового окна, неподвижный, как статуя, — и мир, сложившись пополам, вытолкнул её наизнанку.

Выбросило Леру прямо в прохладный кабинет аудитора. Дыхание перехватило, но спустя пару мгновений воздух попал в лёгкие, и стало легче. Кажется, Лера уже начала привыкать к этому странному ощущению.

Кабинет, к счастью, пустовал. С последнего посещения здесь даже мебели будто стало меньше: пропал стеллаж для документов и кожаный диванчик, остались только массивный стол с креслом, стул для посетителей и громоздкий гардеробный шкаф в углу у окна. Дверцы у него были чуть приоткрыты, будто кто-то слишком торопился достать оттуда пальто и не закрыл как следует.

Асмодей отпустил Леру, и она первым делом сделала пару шагов в сторону.

— Спасибо, — пробормотала она. Хотелось потереть руку, за которую Асмодей так бесцеремонно её ухватил, но она сдержалась.

— К вашим услугам.

Его голос прозвучал подозрительно дружелюбно. Резкая смена настроения Леру насторожила.

Асмодей же двинулся по кабинету с видом хозяина, вернувшегося в своё поместье после долгой отлучки. Провёл пальцем по столешнице, затем скривился и вытер руку о штору.

— Насколько я понимаю, вы с Бертом пришли к некоторой договорённости, — заговорил он, не оборачиваясь.

Лера нехотя кивнула.

— Да.

— Что ж, мои поздравления. — Он обернулся с улыбкой, которая Лере совсем не понравилась. Слишком довольная. Слишком заинтересованная. — Я не особо удивлён — всё к этому и шло. Но мне очень любопытно, что вы будете делать дальше.

— В каком смысле?

Вместо ответа он подошёл к креслу во главе стола, уселся и откинулся на спинку. Нарочно тянул время, поняла Лера.

— Берт хочет оставить крылья и принять человеческую ипостась, — наконец заговорил Асмодей. — Но ведь для этого вам, Валерия Дмитриевна, придётся принести жертву. Мне интересно, как вы это всё организуете…

По коже пробежал холодок. Лера впервые слышала о жертве. В том разговоре у спортклуба мама так и не раскрыла подробностей о собственном переходе в человеческий мир. Она обмолвилась только, что очень долго получала разрешение, а потом ещё столько же ждала «правильного дня». Берт и вовсе говорил о своём обращении в человека, как о почти свершившемся факте.

— Вы же не думали, что всё произойдёт само собой? — не унимался Асмодей. — Что достаточно очень сильно чего-то пожелать — и оно сбудется?

— Нет, — ответила Лера, подавляя раздражение. Манера этого демона растягивать каждую фразу действовала на нервы. — Вы можете объяснить понятнее? По-нормальному, а не… этими вот намёками?

— Мне нравится, что вы такая конкретная, Валерия Дмитриевна, — хмыкнул он. — Так и быть, объясняю: чтобы выкупить душу демона у ада, нужно отдать взамен что-то равноценное.

Асмодей умолк, и в комнате воцарилась зловещая тишина. Лера просто не решалась поверить в услышанное.

Равноценное — это значит другую душу?

— Проще говоря, — продолжил он, — должен соблюдаться баланс. Вы, как бухгалтер, должны понимать: если где-то что-то убыло, то должно и прибыть. Просто так изъять ресурсы не получится, иначе в конце года у вас ничего не сойдётся.

Асмодей сверкнул улыбкой, и Лера поймала себя на мысли, что хочет снова перенестись к Берту и обсудить всё это с ним наедине. Потому что звучало всё очень логично. И очень, очень трудновыполнимо.

— На что вы готовы ради Берта? — спросил Асмодей после паузы. — Сможете дать за него что-нибудь равноценное?

Под его любопытным взглядом Лере стало совсем не по себе. Она шагнула к стулу для посетителей и опустилась на край. Ноги вдруг стали ватными.

— Я должна найти ему замену? — осторожно уточнила она. — В смысле… человека?

Асмодей выразительно кивнул.

— Человека. Животные не подойдут. Они, когда к нам случайно попадают, в чертей превращаются. А вот человеческие души — в демонов.

Лера медленно выдохнула. Жутковатые подробности. Чтобы вызволить Берта, нужно отправить кого-то в ад. Где она найдёт добровольца на такое?

— Поэтому мне и стало интересно, как вы выполните этот квест, — продолжал рассуждать Асмодей, словно уловив ход её мыслей. — Придётся очень постараться. Я вам не завидую. В прежние времена с этим было попроще — особенно, когда крепостное право действовало. Вот тогда между нашими мирами торговля

Половину этих разглагольствований Лера пропустила мимо ушей. Ей вообще вдруг отчаянно захотелось повернуть рычажок и убрать у Асмодея громкость. Жаль, такого регулятора у него не было.

— И другого способа не существует? — спросила она спустя несколько очень долгих секунд.

— Мне о нём не известно.

Лера до боли закусила губу. Внутри ещё теплилась надежда, что Асмодей просто её разыгрывал. Издевался, проверял, в конце концов, просто развлекался. Ей не стоит верить всему, что он говорит. Нужно посоветоваться с мамой. У неё наверняка есть какая-нибудь информация…

— Не знаю, станет ли вам от этого легче, — снова заговорил Асмодей, — но человека в ад можно отправить и недобровольно. Без его согласия. Может, у вас есть кандидаты, которых было бы не жалко забросить в наши края? Бывший муж, например? Или какая-нибудь скандальная родственница?

Он произнёс это с такой невинной интонацией, что Лера не сразу поняла — он шутит или всерьёз предлагает подобное. И теперь ещё больше засомневалась во всех его предыдущих словах.

— … нет. Нет никого…

Она не договорила, потому что в этот самый момент сзади что-то отчётливо стукнуло. Глухой удар был таким неожиданным, что Лера чуть не подпрыгнула на стуле. Они с Асмодеем обменялись настороженными взглядами и, не сговариваясь, затаили дыхание.

Сначала в комнате стояла идеальная тишина, а затем из шкафа отчётливо донёсся шорох. Первые подозрения посетили Леру практически сразу.

Она медленно поднялась на ноги и подошла к шкафу. В просвете приоткрытых дверей мелькнуло что-то очень знакомое и… розовое. И когда Лера аккуратно открыла одну из дверок, то лишь убедилась в своих подозрениях.

Внутри, прямо под батареей пустых плечиков, сидела Катя. Она подняла на Леру глаза и очаровательно улыбнулась.

— Извините, — пробормотала она смущённо. — Не хотела мешать вашему разговору. Просто ноги очень затекли.

Лера даже не нашлась что на это ответить. Позади раздался тяжёлый вздох.

— Всенижний, ты надо мной издеваешься…

Дальше прозвучали какие-то незнакомые слова — Асмодей явно перешёл на демонический.

Катя тем временем попыталась выбраться из шкафа, и Лера машинально протянула ей руку. В голове по-прежнему не было ни одной чёткой мысли. Разве что совсем элементарное.

Выходит, Катя сидела там с самого начала? И она всё подслушала?

— Я правда не хотела вас прерывать, — заговорила она после того, как отряхнула подол своего платья, — но раз уж я здесь случайно оказалась, можно к вам присоединиться?

А затем Катя перевела взгляд на сидящего за столом Асмодея и добавила:

— Давно не виделись, Асмодей Львович.

Сделка с совестью

— Валерия Дмитриевна, оставьте нас с Екатериной наедине.

Асмодей озвучил эту просьбу таким страшным голосом, что Лера вздрогнула. Весь его нарочито доброжелательный флёр слетел. Теперь в кресле во главе стола сидел кто-то действительно пугающий и демонический.

Лера бросила на Катю вопросительный взгляд, и та невозмутимо кивнула. Это поразило Леру до глубины души.

Настолько влюблена, что даже сейчас не замечает опасности? Но где-то же должна пролегать граница её бесшабашности?…

— Валерия Дмитриевна, — снова подал голос Асмодей, — не волнуйтесь. Сегодня никто здесь не пострадает, — и со вздохом добавил: — во всяком случае, физически.

Атмосфера всё ещё была угрожающей, но эти слова немного успокоили Леру.

— Кать, я жду тебя в архиве через м-м… полчаса. Если не дождусь, то приду сюда снова.

Катя кивнула, на этот раз с улыбкой, и Лера вышла в коридор.

Дверь за собой она закрыла с тяжёлым сердцем. В груди ощутимо ныло от беспокойства, но не конкретно за Катину безопасность, а… вообще. Лера сделала несколько шагов и остановилась.

Катя ведь за полчаса не наделает глупостей? Очевидно, она заинтересовалась возможностью отправиться в ад — это было понятно по таинственному блеску в глазах. Но Асмодей же не даст ей прыгнуть в омут с головой?

Лера оглянулась по сторонам и, убедившись, что коридор был пуст, очень тихо ступила обратно к двери. Затем приложила ухо к холодному дереву.

— … что бы вы там себе ни нафантазировали, Екатерина, не думайте, что сможете преследовать меня ещё и в аду!

Сердце будто начало распухать в груди. Они действительно обсуждали переход…

— Валерия Дмитриевна?

Лера отпрянула от двери так резко, что едва не споткнулась на ровном месте. У выхода на лестницу стояла Марианна Кирилловна, и она смотела на Леру со смесью удивления и недовольства.

— Вы тут кого-то ищете?

— Нет, никого!

— Уже закончили с документами в архиве?

— Почти! — выпалила Лера, чувствуя, как в животе холодеет. К документам она ещё даже не приступала. — То есть, я как раз в процессе.

— Ускорьте процесс, пожалуйста.

С этими словами главбух пошла по своим делам, и Лера тоже зашагала прочь, не оборачиваясь.

В голове по-прежнему звучал голос Асмодея: «Не думайте, что сможете преследовать меня ещё и в аду…».

Нет, она обязана поговорить с Катей. Очень серьёзно поговорить. Как бы сама Лера ни была заинтересована в Катиной жертве, нужно объяснить этой неугомонной девушке, во что она собирается вляпаться. Асмодей — не тот мужчина, ради которого можно бросить всю свою прежнюю жизнь. И ад — это совсем не романтическое приключение.

Но до конца дня Лера так и не смогла поймать момент. Марианна Кирилловна сама же выдернула её из архива и отправила делать акты сверок, а затем в бухгалтерию заглянул один из менеджеров по снабжению и затеял долгие разбирательства по поводу неправильно применённой скидки. В итоге Катю Лера увидела только один раз мельком, в коридоре: та выглядела здоровой и даже какой-то… довольной. Помахала Лере рукой и скрылась за поворотом.

* * *

Домой Лера вернулась позже обычного. Она буквально с ног валилась от голода и усталости и чуть не расплакалась от облегчения, когда уловила доносящийся с кухни аромат жареной картошки. Оттуда же приглушённо звучал голос мамы и Лизкин смех.

На душе стало чуть спокойнее. Мама очень кстати решила остаться в городе и взяла на себя часть домашних хлопот. Без её помощи пришлось бы несладко. Во всяком случае, после всего, что случилось с Лерой сегодня, она бы точно не смогла выстоять смену у плиты.

Вечер дома потёк своим чередом — сначала ужин, потом посуда, затем домашние задания дочери. Лера занималась привычными делами, но мысленно то и дело возвращалась к Берту. Его силуэт на фоне багрового

Если ты примешь меня, то я справлюсь.

Честно говоря, эта уверенность поражала Леру больше всего. Берт был заперт в аду, его буквально заковали в цепь, но при этом он умудрялся оставаться самим собой и искать выход. Как ему это удавалось?

Саму Леру душили сомнения. Даже когда судьба искушающе подбросила ей решение всех проблем, Лера продолжала испытывать муки совести. Нормально ли это — строить своё личное счастье за счёт Катиной сумасбродности?

— Мам, слышишь? — окликнула её Лиза.

Лера моргнула, сфокусировав взгляд на задачке по математике. Цифры неожиданно показались ей бессвязной абракадаброй, и это явно был знак свыше. Пора было останавливать эту симуляцию нормальной жизни и начинать делать что-то настоящее.

— Лиз, зайчик, включи себе пока мультик, я… Мне нужно поговорить с бабушкой.

Лиза радостно согласилась, а Лера поднялась из-за стола и направилась на кухню.

Там, за столом, она и обнаружила маму. Перед ней стояла чашка чая, рядом лежало блюдце с печеньем.

Решив, что ей самой не помешает чашка чего-нибудь горячего, Лера шагнула к плите.

— От тебя демонами за километр несёт, — раздалось за спиной. Лера от неожиданности чуть не выронила кружку. — Это не претензия, если что, — усмехнулась мама, — я ведь и сама этим грешила…

Лера ничего не ответила. Налила в чайник воды, поставила на подставку и щелкнула переключателем. Руки работали сами, по привычке.

— Дело движется к переходу в человеческий мир? — спросила мама.

Лера обернулась и встретила её проницательный взгляд. На мгновение ей померещилось, будто мама знает обо всём, что случилось сегодня днём.

— Возможно. — Она помолчала, собираясь с духом. — Мам, это правда, что за демона нужно отправить в ад другую душу?

Озвучив свой вопрос, Лера принялась сражаться с чайным пакетиком. Получалось плохо, от волнения пальцы слегка дрожали.

— Да, с адом придётся поторговаться.

— Значит, вы с отцом тоже кого-то вместо себя отправили?

Разумеется, её интересовало не только это. Гораздо больше Лера хотела знать где и как мать с отцом нашли себе замену. И как мама пошла на такую сделку с собственной совестью. Она всё-таки была ангелом.

— Нет, мы с ним перешли немного по другой схеме.

— По какой?

Внутри затеплилась надежда. В этот же момент чайник за спиной начал ободряюще шуметь.

— Так сразу и не объяснишь, — со вздохом отозвалась мама. — Знаешь, зачем адская канцелярия требует душу взамен?

— Для баланса? — Лера растерянно пожала плечами. Было немного неловко повторять слова Асмодея.

— Да. Демонов должно быть примерно столько же, сколько ангелов. Если случится сильный перевес в одну из сторон, то здесь, — мама постучала пальцем по столу, — начнётся апокалипсис. Поэтому у ада каждый демон на счету. Беглых они стараются отлавливать, а демонических детей держат на контроле, чтобы в случае чего пополнять свои ряды.

— … допустим.

— Ну так вот, в некоторых случаях разрешается, скажем так, выбытие бойцов с обеих сторон. По договорённости оба измерения могут отпустить в человеческий мир ангела и демона.

Чайник с щелчком отключился. Лера плеснула кипяток в кружку и снова повернулась к матери лицом.

Не на такой ответ она рассчитывала. Получается, её родители перешли в человеческий мир… взаимозачётом? Вот так просто?

— Странно, что вам это позволили, — пробормотала Лера. Шагнув с чашкой к столу, она уселась напротив мамы.

— Мне пришлось помучаться, чтобы получить разрешение, а Дориана отпустили легче. — ответила она. — Некоторых демонов выгоднее отпустить, чем позволить им баламутить воду и ломать порядки. Твой отец был тем ещё баламутом, и справиться с ним уже никто не мог…

— Понятно…

Новые подробности об отце Леру немного огорошили. Берт точно не был таким. Его отпустят? Хотя бы в обмен на другую душу?

Она обхватила горячую кружку руками в надежде унять беспокойство. По подоконнику невпопад стучал дождь, сверху, сквозь потолок, доносилось приглушённое эхо соседского телевизора. Эти звуки только добавляли воцарившемуся молчанию нервозности.

— Я так понимаю, замена твоему демону уже нашлась, — заговорила мама после паузы.

Лера уставилась на неё в немом изумлении.

— Откуда…?

— Марго сказала. — Мама как-то натянуто улыбнулась. — Марго знает всё наперёд. Она пророк.

— Пророк? — вырвалось у Леры вместе с растерянным смешком. — Как это?

— Буквально. Она много чего видит, раньше вот катастрофы помогала предотвращать, спасала людей. Теперь ей что-то в голову стукнуло, она свахой заделалась. Карты ей сказали, что твой демон станет человеком, значит так и будет.

Сердце стукнуло в груди одновременно радостно и тревожно.

Берт станет человеком. Он вырвется из своих оков. Но… неужели Катя всё же уйдёт за Асмодеем в ад? В то жуткое место с выжженной землёй и горящим небом, навсегда?

— Ты зря тревожишься, — раздался усталый голос. Лера встретила мамин взгляд — спокойный, без тени осуждения. — В жизни есть такие события, которым просто нужно дать случиться. Они произойдут независимо от того, сколько времени ты будешь их обдумывать и сомневаться. Если Марго предсказала это событие, значит оно произойдёт. Так что не терзай свою душу и лучше направь силы на что-то более полезное.

Лера молча кивнула, не зная, что на это ответить.

— Переходом ведь всё не заканчивается, — продолжила мама деловым тоном. — Твоему демону придётся адаптироваться. Где он будет жить? Как зарабатывать? И вообще, готовься, что за ним придётся ехать очень далеко.

Это заявление застало Леру врасплох.

— В смысле?

— В прямом. Врата для перехода всякий раз открываются в разных местах. Меня, например, в своё время выбросило на Камчатке. Отцу твоему повезло больше, он рядом со столицей оказался. Мы друг до друга потом ещё ехали две недели.

Час от часу не легче. Лера представила себе Берта, растерянного и замёрзшего где-нибудь посреди тайги, и внутренне содрогнулась.

— Да, дел будет много, — подвела мрачный итог мама, — так что начинай готовиться прямо сейчас. Я, пожалуй, пока останусь здесь, с вами. Если ты не против.

В горле вдруг стало тесно. Лера дважды благодарно кивнула, потом всё же обуздала собственный голос и проговорила:

— Нет, конечно. Я очень… Спасибо, мам.

Вот так. Сначала Катя, теперь мама. Всё будто бы по-волшебству складывалось в их с Бертом

* * *

На следующее утро Лера приехала в офис раньше обычного. Рабочего настроения у неё не было и в помине, зато был чёткий план на один очень важный разговор.

Дождавшись появления Кати, она сразу предложила ей пройти до переговорной комнаты. Катя приняла это предложение на удивление смиренно. Пока они молча шагали по коридору до кабинета, Леру душило острое чувство дежавю. И оно только усилилось, когда в переговорной Катя отошла к окну и скрестила руки на груди.

— Снова будете меня отговаривать? — вздохнула она.

— Нет.

Катя недоверчиво приподняла брови.

— Нет, Кать, — Лера отодвинула стул и села, жестом указав на стул напротив. — Присаживайся. Я хочу рассказать тебе про ад.

Несколько секунд Катя сверлила её недоверчивым взглядом. Потом недоверие сменилось любопытством, и она всё же уселась за стол. Выглядела она при этом такой юной и наивной, что Лерино сердце практически дрогнуло.

Но пути назад не было. Этот разговор в любом случае должен состояться.

— Во-первых, — начала Лера, слегка волнуясь, — ты должна знать, что в аду очень, очень жарко. Там нет ни деревьев, ни растений, вообще ничего зелёного. И небо там такого же цвета, как парадный пиджак нашей Марианны Кирилловны.

Катя широко распахнула глаза.

— Красное?

— Багровое.

У Кати вырвался удивлённый вздох. За каждой её реакцией Лера наблюдала очень внимательно. Ни страха, ни сомнений не было и в помине.

— Там есть огромное здание, — продолжила Лера, — на вид помесь районной поликлиники и катакомб, и по нему бегают черти.

— Настоящие? — ахнула Катя.

— Ну да.

— Так вы что… на самом деле там были? Лично? — Лера чуть наклонила голову вбок, и Катя смерила её совершенно новым взглядом. — Ничего себе…

— Я расскажу тебе, что со мной там произошло, а ты сама решай, хочешь ты туда отправиться или нет.

Катя сосредоточенно кивнула.

Что ж, по крайней мере к этому предупреждению она отнеслась серьёзно. Набрав воздуха в грудь, Лера заговорила:

— Дело в том, что в аду на меня напал полуголый демон в кожаных штанах. Он, конечно, сделал это потому, что я была э-э… незаконным посетителем, но его это не оправдывает. Он угрожал мне и хотел применить пытки.

— Господи…

— Это слово в аду будет тоже запрещено, — предупредила Лера.

— Хорошо-хорошо… А что за пытки?

Лера снова сделала глубокий вдох. Она заранее предчувствовала, что отвечать на этот вопрос будет ой как не просто.

— Это демон сказал, что он может не прикасаясь заставить меня испытать… что-то вроде оргазма, — Лера непроизвольно поморщилась. Физиономия Дзариона очень чётко встала перед глазами. И его чёрные глаза, и голый торс тоже. — Он угрожал, что будет делать это до тех пор, пока я не начну просить пощады.

Катино лицо вытянулось самым непередаваемым образом. Такой шокированной и сбитой с толку Лера не видела её никогда. Секунды тянулись, а Катя продолжала сидеть с этим выражением не говоря ни слова.

— Такие вот дела… — неуклюже закончила Лера.

— Понятно, — откликнулась Катя немного охрипшим голосом. Её глаза подозрительно сверкнули, а потом она вдруг подалась вперёд и прошептала очень странным тоном: — Лер, как вы думаете, чисто теоретически, сколько там таких демонов?

Добро пожаловать домой

Месяц спустя

Лера стояла посреди поля, почти по колено утопая в снегу, и неотрывно смотрела в небо. Мама предупредила её, что знаки будут именно там и что очень важно их не пропустить, поэтому Лера продолжала стоять на месте, запрокинув голову и стараясь моргать как можно реже.

Вокруг было тихо и почти безветренно, а ещё очень, очень темно. Светили только звёзды и далёкие огоньки трассы, что осталась за спиной. Изредка оттуда доносились звуки проезжающих мимо машин, словно эхо, напоминающее о том, что всё это — реальность, а не очередной неправдоподобный сон.

Если бы ещё пару месяцев назад кто-нибудь сказал Лере, что этот новый год она будет встречать одна среди сугробов, она бы не поверила. Прямо сейчас люди уже вовсю поднимали бокалы, загадывали желания и поздравляли друг друга. Лиза скорее всего уже спала — этот новый год ей выпало встречать в компании отца. А Лера стояла здесь, в темноте и в ожидании.

Пальцы в перчатках начали неметь. Лера покрепче сжала их в карманах и переступила с ноги на ногу. По её ощущениям полночь уже наступила, но обещанных знаков так нигде и не появилось.

Асмодей ведь не мог обмануть её с датой? Берт прислал его накануне с чётким посланием — тридцать первое декабря, полночь.

Может быть, он имел ввиду какой-то другой часовой пояс? Или мама перепутала место, в котором должны были открыться врата?

Лера беспокойно нащупала в кармане куртки телефон и уже хотела достать его, чтобы взглянуть на время, как вдруг небо впереди разрезала яркая вспышка. Будто само пространство на мгновение разошлось по шву, выпустив наружу полосу багрового света. Дыхание сбилось, сердце подскочило прямо к горлу. В рассеивающемся свете Лера отчётливо рассмотрела движение вдалеке. Затем темнота снова поглотила её зрение, и Лера без раздумий сорвалась с места.

Ноги проваливались в снег, каждый шаг давался с трудом, но она не останавливалась. Достав телефон, она на ходу включила фонарик, и как назло в ту же секунду с неба повалил снег. Крупные хлопья замельтешили в свете фонаря, почти полностью закрывая обзор.

Лера брела и брела, пока впереди не показался силуэт. Стоило ей рассмотреть высокую фигуру, стоящую среди кружащего снега, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Берт!

Это было он! Он услышал её и обернулся, но тут же будто пошатнулся на ровном месте. К безотчётной эйфории примешалась лёгкая паника. Лера увидела, каким неестественно белым было его лицо, и вскрикнула. На контрасте с чёрным свитером, Берт выглядел практически мертвецом. Неужели настолько замёрз? Лера дёрнула молнию своей куртки и начала развязывать шарф. Ноги уже едва слушались, но она продолжала идти сквозь сугробы.

Последние два шага она преодолела практически прыжками. Подлетев к Берту, Лера обхватила его руками, а он в этот же миг словно окончательно обессилел. Только чудом Лера удержала его на ногах.

Нет, дело было совсем не в холоде. Берту явно было

Лера торопливо набросила на него свою куртку и поднырнула ему под руку.

— Пойдём, Берт, — сказала она, тяжело дыша. — Мы должны добраться до машины, она там, на трассе. Идём.

Кажется, они брели по снегу целую вечность. Берт двигался как во сне, с трудом переставляя ноги, и Лера вела его, иногда бормоча что-то ободряющее. Когда они выбрались на обочину, снег уже валил практически сплошной стеной.

Лера открыла заднюю дверь и помогла Берту забраться внутрь, потом обогнула машину сзади и села рядом.

— Как он? — раздался мамин голос с переднего сиденья. Она даже не обернулась — как только хлопнула дверца, завела двигатель и аккуратно выехала с обочины

— Не очень…

— Радуйся, что сам дошёл, — хмыкнула мама. — Я первые сутки вообще лежала без сознания.

— Как это⁈ Почему ты тогда меня не предупредила?…

— Ну, демоны-то покрепче… Да и падать им не так высоко.

Лера перевела обеспокоенный взгляд на Берта, всё ещё очень бледного и будто неживого, затем скинула с его головы капюшон куртки и осторожно смахнула снежинки с волос.

Упал, значит. Да уж, можно только догадываться, что он теперь чувствовал.

Стащив перчатки, Лера коснулась его щеки. Кожа была ещё холоднее, чем её собственная. Лицо оставалось неподвижным, даже веки не подрагивали.

— Мам! — в панике воскликнула Лера. — Мам, мне кажется, ему очень плохо.

— Так и должно быть…

— Нет-нет, — выпалила она, трогая холодный лоб Берта, — мне кажется, это очень серьёзно! Может, ты посмотришь? Как медик…

Мама тихо выругалась себе под нос, но всё же остановила машину и вышла на улицу. Уже через мгновение пассажирская дверь со стороны Берта открылась, и в салон залетела порция снежных хлопьев.

Мама склонилась над Бертом с очень хмурым видом. Взяла его запястье, потом приложила руку к шее. Похоже, пыталась нащупать пульс, но… не могла?

— Ч-что делать? — выдохнула Лера, высунувшись к открытой двери. — Всё очень плохо?

— Конечно, плохо! Он поседел весь!

Лера непонимающе уставилась на мать.

— Что? Нет, он такой и был!

Мама в ответ пригвоздила Леру настолько яростным взглядом, что она чуть не отпрянула.

— Тогда что ты панику нагоняешь⁈ Всё с ним нормально, это просто шок! Огогревай его как-нибудь и не отвлекай меня! Я и так должна за дорогой следить!

Эта свирепая отповедь неожиданно помогла Лере собраться.

Машина снова мягко тронулась, за окном всё также кружил снег. Лера подсела к Берту поближе и взяла его за руку. Он никак не отреагировал на это прикосновение.

Тогда Лера подалась ближе и поцеловала его. Просто коснулась холодными губами его холодных губ и замерла, вдыхая хорошо знакомый аромат дыма.

Пальцы Берта шевельнулись в её руке. А потом он открыл глаза.

Эпилог

Адская стажерка

Ещё один месяц спустя

В приёмной начальника пепельного отдела адской канцелярии всё стояло вверх дном. Асмодей даже не смог нормально открыть дверь — она застряла, уперевшись во что-то тяжёлое, — и был вынужден боком пролезать в комнату.

Внутри царил беспорядок. Проход к кабинету Гдолана был загромождён коробками и свёртками, на столе собралась целая гора неразобранных писем. И чертей, что самое странное, нигде не наблюдалось.

Пока Асмодей пробирался через завалы, он успел рассмотреть надпись на одной из коробок, и понял, что они прибыли прямиком из человеческого мира. Одного этого уже хватило, чтобы заподозрить неладное. А когда Асмодей толкнул дверь кабинета Гдолана, то просто оторопел.

Половина комнаты была отгорожена ширмой из тёмного дерева. За ней виднелся уютный диванчик, обитый нежно-розовым бархатом, изящный дамский столик на гнутых ножках и кресло из того же ансамбля. У двери двое чертей балансировали на стремянках, пытаясь повесить гирлянду из мерцающих кристаллов.

— Левее! — командовал Гдолан со своего шезлонга. — И повыше! Она должна ловить свет от окна!

Черти послушно сдвинули гирлянду. На Асмодея никто даже внимания не обратил, а потому ему пришлось подать голос первому:

— Гдолан!

Начальник обернулся.

— Асмодей! Рад видеть тебя, дорогуша! Как прошло задание?

— Без происшествий, — ответил он и выразительно обвёл взглядом преобразившийся кабинет. — А что здесь происходит?

— О, мы тут небольшие перестановки затеяли! — ответил Гдолан. Он буквально светился от удовольствия, золотые глаза переливались и искрились. — Дело в том, что я взял к нам в отдел стажёрку на должность секретаря по связям с общественностью. Очень многообещающая демоница! Вот, пытаюсь обеспечить достойные условия труда!

Внутри у Асмодея шевельнулось нехорошее предчувствие. Хотя может быть, это была зависть. Когда сам он переводился в пепельный отдел, никто ему в кабинете гирлянду не вешал.

— Секретарь по связям с общественностью, — медленно повторил он. — И как её зовут?

— Катринэль, — ответил Гдолан с придыханием. — Просто чудесная девчушка и смышлёная не по годам. Ты не представляешь, какой она талант!

Едва услышав это имя, Асмодей помрачнел. На самом деле он представлял. К сожалению.

— За прошлую неделю, — воодушевлённо продолжал Гдолан, — благодаря её усилиям к нам в отдел перевелось семь перспективных демонов. Семь! И ещё десять заявлений на рассмотрении. Кстати, — он потянулся к столику и подхватил оттуда папку, — ты не взглянешь на них, когда будет время? Нужно выбрать лучших из лучших. Всех я пока принять не могу. Сам понимаешь, штатное расписание не резиновое…

Асмодей подошёл ближе и взял папку.

Месяц. Она здесь всего месяц. Какие-то жалкие четыре недели с момента перехода — и она уже секретарь Гдолана. Секретарь начальника пепельного отдела!

Асмодей ожидал от Екатерины чего угодно. Что она будет путаться под ногами и заваливать его письмами, что будет пытаться пробраться в его кабинет или караулить в коридорах. Но не того, что она за месяц выстроит себе карьеру, которую иные демоны строят столетиями.

Как бы теперь самому Асмодею не пришлось проситься обратно в отдел к Ваэльзару.

— Она, кстати, про тебя спрашивала, — добавил Гдолан с выразительным намёком. — Сказала, что вы бывшие коллеги, но я так и не понял… Она вроде из свежего поступления, даже языки ещё не выучила…

— Это долгая история, — выдавил Асмодей.

Он покинул кабинет начальника с папкой под мышкой и мрачным предчувствием в груди. Интуиция подсказывала, что «Катринэль» скоро покажется ему лично.

Спустившись на уровень ниже, Асмодей быстро прошёл по коридору, но у собственной приёмной

Он отчётливо услышал доносящиеся оттуда голоса.

— … а вот этот шрам я получил в схватке с тигром, — вещал кто-то нарочито низким бархатным голосом. Вещал по-русски, с отвратительным акцентом. — Видишь эти отметины от зубов?

— Какой ужас! — воскликнул очень знакомый женский голос. — Как это вышло⁈

Одного этого звука было достаточно, чтобы остановить Асмодея. Он замер у приоткрытой двери и утомлённо прикрыл глаза. А вот и Катринэль.

— Я… по ошибке перенёсся в зоопарк, — ответил мужчина. — Прямо в клетку. Там на меня и напал тигр.

— Бедненький…

— Это было сражение не на жизнь, а на смерть!

Не в силах больше слушать эти нелепые россказни, Асмодей толкнул дверь.

На диване, изящно подобрав ноги, сидела Екатерина с чёртом на руках. В элегантном чёрном платье с белым кружевным воротничком и с убранными в высокий пучок волосами она выглядела на удивление мило и даже скромно. Это впечатление несколько портил Дзарион, который сидел рядом, чуть ли не вплотную, и демонстрировал ей свой рельефный бицепс.

— Но я надеюсь, ты не бил бедного зверя? — воскликнула Катя, заглядывая в лицо демону с искренним волнением. При этом она умудрялась почёсывать за ухом сидящего у неё на коленях чёрта, а тот жмурился от удовольствия. — Он ведь там заперт! Наверное, он просто испугался…

— Что? Нет, конечно, нет! — Дзарион по-идиотски выпятил грудь. — Я победил его… ласково. Я вообще считаю, что насилием ничего не добьёшься…

Асмодей сделал ещё один шаг и громко откашлялся. В ту же секунду Катя обернулась к нему, и на её губах расцвела улыбка. Дзарион резко подскочил на ноги, чёрт тоже подпрыгнул и почему-то вцепился лапками в Катину юбку. Только сейчас Асмодей заметил повязанный у него на шее розовый бантик и мысленно закатил глаза.

Катя такая Катя…

— Это приёмная третьего заместителя, а не клуб для свиданий, — проговорил Асмодей прохладным тоном.

Дзарион шагнул к нему навстречу, расплываясь в заискивающей улыбке.

— Господин Асмодей, — начал он на демоническом, — я подал заявление на перевод в пепельный отдел ещё на прошлой неделе. Может быть, вы замолвите за меня словечко перед Гдоланом? — И он обернулся, бросив на Катю откровенно похотливый взгляд.

Внутри поднялась волна раздражения. Голый торс и эти бицепсы, явно недавно намазанные каким-то увлажняющим средством. Жалкое зрелище. Нет, Асмодей, конечно, и сам любил пользоваться кремами из человеческого мира, но он знал меру!

— Дзарион, если ты через пять секунд не исчезнешь из моей приёмной, — заговорил Асмодей ледяным тоном, — я лично прослежу, чтобы тебя перевели. В отдел утилизации. На должность утилизатора.

Улыбка сползла с лица Дзариона.

— Но я…

— Четыре.

Дзарион торопливо отступил к выходу. Асмодей не стал провожать его взглядом и направился в свой кабинет. За спиной застучали каблуки.

— А ты хорошо освоилась, как я посмотрю? — бросил он, усаживаясь за стол и пробегая взглядом по разложенным в стопки бумагам.

— Я ещё в процессе.

— В процессе чего? — Асмодей поднял взгляд на Катю. Она стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку. Демоническая ипостась действительно ей очень шла. Не удивительно, что в пепельный отдел начали выстраиваться очереди из демонов. — В процессе собирания толпы клоунов вокруг себя?

— Ревнуете, Асмодей Львович? — спросила Катя.

Он закатил глаза.

— Я тебя умоляю. — Асмодей откинулся в кресле и ухмыльнулся. — Я тебя умоляю, прекрати звать меня по отчеству.

Катя тоже улыбнулась в ответ, медленно и многозначительно.

— Хорошо, — сказала она. — Асмодей.

Эпилог

Двумя этажами выше

Лера поднялась на четвёртый этаж и около двери с номером «36» остановилась, чтобы перевести дыхание. Уже целый месяц она каждый день брала эту высоту, а её организм всё никак не хотел привыкать к нагрузкам.

Когда пульс успокоился, Лера трижды постучала. Из прихожей донеслись приближающиеся шаги, дверь открылась, и на пороге появился Берт. Вид у него был немного взъерошенный, но умиротворённый. Даже не подумаешь, что бывший демон.

— Привет, — улыбнулась Лера.

— Привет.

— Ма! — раздалось из квартиры.

Берт ловко отклонился к стене, и мимо него протиснулась Лиза, чуть ли не на ходу натягивая кроссовки.

— Я сделала уроки! Дядя Берт помог с английским, можно мне в телефон поиграть подольше?

— Сначала ужин, — отозвалась Лера и протянула дочери ключи. — Беги домой, я сейчас спущусь.

Схватив ключи, Лиза поспешила вниз по лестнице. Её шаги эхом разносились по подъезду.

— Не доставляла сегодня хлопот? — спросила Лера.

Берт покачал головой.

— Всё в порядке.

Они вместе прислушались к тому, как внизу щёлкнул замок, затем Берт молча распахнул объятия, и Лера шагнула к нему. Уткнувшись носом в его грудь, она прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением хорошо знакомого тепла. Берт с каждым днём всё меньше пах дымом, но даже так Лера улавливала в его аромате что-то дразнящее и демоническое. Очень приятное.

— Успел сдать работу вовремя? — спросила она, неохотно отстраняясь.

— Да.

— Опять, наверное, не спал до утра?

— Спал, — возразил Берт.

Лера недоверчиво прищурилась.

После перехода у Берта обнаружились проблемы со сном. То ли человеческое тело ещё не до конца свыклось с новыми ритмами, то ли сказывалась новая работа. Берт только-только начал пробовать себя в роли переводчика. Заказы приходили в самое разное время, и он, кажется, пока просто не мог наладить себе нормальный распорядок дня.

— Поверю на слово.

— Лера, я не ребёнок, — сказал Берт, склонив голову набок. — Не нужно обо мне так хлопотать.

— Я просто… забочусь. Сон для простого смертного очень важен!

— Хорошо. Тогда приходи сегодня его проконтролировать.

Лера моментально вспыхнула, прочитав намёк.

У неё вообще складывалось впечатление, что Берт развлекал себя тем, что то и дело вгонял её в краску своими внезапными, как снег в июле, заявлениями.

— Когда я прихожу, ты спишь ещё меньше, — ответила Лера, стараясь смотреть куда угодно, но только не на его невозмутимое лицо.

«И я тоже сплю меньше», — добавила она уже про себя.

Берт явно собирался что-то возразить, но Лера его опередила:

— В любом случае, ужин сегодня в силе, — бодро сообщила она. — Мы ждём тебя через двадцать минут.

— Понял.

Когда Лера зашла в свою квартиру, там было

Дочь появилась через минуту с каким-то ужасно взволнованным блеском в глазах. Взяла вилки, начала раскладывать на столе, но то и дело странно поглядывала на Леру. Будто хотела что-то спросить и не решалась.

— Что такое? — не выдержала Лера.

— Ничего…

— Говори, я же вижу тебе не терпится.

Лиза бросила на неё шкодливый взгляд и спросила:

— Мам, а у дяди Берта какая фамилия? У него же есть фамилия?

Лера замерла прямо с тарелкой у микроволновки.

Неужели сообразила что-то о происхождении Берта? До его перехода в человеческую ипостась, Лиза считала его ангелом-хранителем и путешествующим между мирами волшебником. Но теперь Берт окончательно осел, и Лиза вполне резонно могла заинтересоваться более… земной информацией. Никакой проблемы в этом не было, у Берта были документы, которые ему сделали по специальному заказу, через Лерину маму. Теперь по паспорту он значился Альбертом. Отчество с фамилией просто придумали.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ну… просто так, интересно стало.

— Тогда спроси у него сама.

Лера поставила тарелку греться и пошла к холодильнику за овощами. Несколько секунд на кухне раздавалось только монотонное гудение, а затем Лиза снова подала голос:

— Мам, а если у тебя будет другая фамилия, можно будет мне тоже сменить?

Лера так резко обернулась, что шею заломило.

— Что?

— Ну, если вдруг… — не унималась Лиза.

— С чего бы?

— Просто я случайно увидела у дяди Берта коробочку! — выпалила Лиза, уже явно не способная сдерживать при себе этот секрет. — И там кольцо!

На секунду Лера буквально потеряла дар речи.

— Лиза, ты шарилась по чужим вещам⁈ — Она просто не знала чему следует изумляться больше — выходке дочери или самому донесению про кольцо.

— Нет! Я случайно увидела, как он прятал её в стол!

— А про кольцо внутри ты как узнала? — спросила Лера сурово. Лиза виновато улыбнулась ей, и всё стало понятно. — Лиз, я тебя так не воспитывала!

Лера старалась выглядеть как можно строже, но очень мешало волнение. Мысли разбежались врассыпную, сердце колотилось невпопад. И как теперь сидеть с Бертом за одним столом? Нет, нужно поскорее успокоиться.

— Так какая у него фамилия?

— Какая бы ни была, твой отец будет не в восторге от этой…

В дверь позвонили, и Лера резко умолкла. Взгляд метнулся к кухонным часам — ровно семь. Как всегда пунктуален.

— Веди себя нормально, — сказала Лера дочери. — Ни слова про коробочку.

— Ладно-ладно…

И Лера поспешила в прихожую.

Приятное предвкушение уже полностью захватило её мысли. Интересно, когда Берт успел достать кольцо? Времени-то прошло всего-ничего, и тут такое…

Неужели она действительно перестанет быть Горшиной?

Эта мысль заставила Леру улыбнуться. У входа она сделала глубокий вдох, а затем повернула замок и открыла дверь.