Тайна последнего слова

Глава 1

— Коммандер Морис, приказываю отступить, но сначала произвести… — последние слова адмирала Зерами пропали в шуме помех и вспышке взрыва его корабля. Разлетевшиеся обломки разрушили и сильно повредили еще несколько судов, маневрирующих вокруг.

Времени на раздумья оставалось немного, и Морис приказал своей эскадре разворачиваться и прыгать в соседний сектор. Корабли, охранявшие медицинский транспорт уже были рассеяны атаками корветов противника, а сам мобильный госпиталь получил повреждения от обломков флагмана и с трудом отворачивал от идущих на перехват заражённых кораблей. Десантные капсулы противника в нескольких местах облепили тушу безоружного госпиталя — десант с флагмана, видимо, не смог предотвратить заражение.

Тысяча человек на борту «Девы Марии» были обречены и коммандер отдал приказ охранению госпиталя прыгать вслед за флотом, а своим артиллеристам приказал нацелить на захваченный корабль ядерное оружие, выполняя последний приказ адмирала. Под ударами противника думать о всех невинных на борту было некогда и приказ выпустить ракету был отдан без колебаний.

Однако первую ракету перехватил противник и следом из шахт вышли еще две. Вспышка озарила космос в тот же момент, когда на радарах появились еще несколько десятков вражеских целей. Прыжок не заставил себя долго ждать и уже через несколько минут перехода, фрегат «вывалился» в обычный космос прямо посреди флота. Множество поврежденных кораблей извергали из себя то пламя, то струи выходящей атмосферы — бой был окончен, а их миссия провалена.

Десять дней спустя, пока фрегат «Шервуд», стоял на звездной базе в ремонте, Эдгар Морис заполнял отчеты. Оправдать подрыв санитарного судна не составляло труда, если бы не тот факт, что прямого приказа услышано не было. В пылу боя приказ был истолкован уставом, но в отчете писать: «Исходя из тактической обстановки, слова адмирала были истолкованы мной как приказ уничтожить госпитальное судно» — было очень трудно. На втором часу подбора формулировок сомнения стали настолько сильными, что коммандер направился на мостик.

Вместе со вторым помощником они несколько раз просмотрели данные компьютера о прошедшем бое и каждый раз Морис замечал, что на момент издания приказа «Деве Марии» ничего не угрожало.

— …произвести эвакуацию. — внезапно закончил вслух навязчивую мысль командир корабли. — Не ракетный удар, а эвакуацию.

— Вы не можете этого знать, сэр. — поняв переживания капитана, успокоил его майор Орлов. — Вражеский десант был уже на борту.

— Десант адмирала тоже. — Морис бессильно оперся руками на панель, так как ноги отказались его держать. — Что если мы взорвали очищенный корабль?

— Капитан, боюсь мы этого никогда не узнаем.

Майор был прав, но это совсем не сделало жизнь коммандера легче. Он все же дописал отчет с формулировкой: «Ввиду подтвержденного вражеского десанта на «Деву Марию» и уничтожения флагманского корабля, мной, как принявшим командование всеми силами в районе, было принято решение не допустить увеличения количества зараженных. Исходя из этих соображений мной, коммандером Эдгаром Морисом, капитаном фрегата К.К.С.-0504 «Шервуд», было принято решение о нанесении по зараженному госпитальному судну «Дева Мария» ядерного удара мощностью 150 мегатонн».

Отчет был воспринят благосклонно и с пониманием, что, в целом, не сильно успокоило Мориса. Он так и не смог убедить себя, что уничтожение корабля было оправданным и что на его руках не было крови тысячи невинных людей. Уже через две недели его корабль выпустили из ремонтного дока и он вновь отправился с небольшой эскадрой патрулировать границы зараженных секторов космоса. За красной чертой находились десятки человеческих колоний, потерянных из-за неизвестного вируса, и сотни кораблей, которые продолжали пытаться распространять заразу. Однако обычная жизнь в близлежащих системах не прекращалась и то тут, то там, возникали ситуации, когда военные приходили на выручку гражданским. Морис каждый раз срывался на помощь, даже не дожидаясь разрешение от регионального штаба и каждый раз успевал вовремя, помогая и спасая людей. На мостике, через какое-то время, появилась традиция считать количество спасенных — все думали, что как только оно превысит число людей на «Деве Марии», на душе капитана станет легче.

Однако и через год ничего не поменялось. Счет спасенным перевалил уже за три тысячи, а фрегат «Шервуд» стали называть «Ангелом хранителем красной линии». Последняя же в свою очередь сместилась еще на две системы в сторону Земли, но крупные бои проходили стороной эскадру Мориса.

Очередная попытка распространения вируса застала «Шервуд» при дозаправке на отдаленной станции, принадлежащей горнодобывающей корпорации. Сигнал бедствия пришел с судна-добытчика, разрабатывающего большой железо-никелевый астероид на другой стороне системы.

Отстыковка от станции, вызов корветов сопровождения из патруля и прыжок заняли не более чем пять минут. Космический камень был большим — около 15 километров в большей поперечине и пятисотметровый буровой корабль выглядел на нем как блестящая точка, но следов боя вокруг видно не было.

Судно мгновенно ответило на вызов и его капитан пояснил, что сигнал бедствия они ретранслировали с рудовоза, который висел на другой стороне астероида. Транспортник был поврежден и совершил прыжок в эту точку, как в последние рассчитанные координаты — атака шла на другой добытчик и в соседней системе.

Бедствие происходило еще не за красной чертой, но глубоко в серой зоне — где блуждали уже десятки заражённых судов. Добыча там была крайне опасна и не одобрялась правительством.

— Лететь туда опасно. — старший помощник, подполковник Ханоши, третий раз высказал свои сомнения в задумке капитана. — Свежих данных разведки нет, а данные с радара рудовоза неточные. Их там могут быть десятки.

— Предлагаете их там бросить? — Морис не мог не выслушать самых приближенных офицеров. — Если бы они могли сбежать, они бы уже прыгнули сюда! А сейчас они там погибают.

— Если атака началась двадцать минут назад, то, боюсь спасать там уже некого. — майор Орлов посмотрел на Ханоши. — Я согласен со старпомом.

— Ваши возражения услышаны. — командир корабля недовольно окинул взглядом замов. — Можете указать о них в отчетах. Готовьтесь к боевому прыжку.

Заместители командира чуть помедлили, но ответственно начали раздавать команды по мостику. Заревела боевая тревога, а связисты доложили, что корветы сопровождения готовы к бою. Внезапно на радаре и перед глазами экипажа появился добывающий корабль. Он был в нескольких х километрах прямо по курсу «Шервуда», а беглый рудовоз был от него всего в полукилометре рядом.

Боевую тревогу номер один сменила вторая и прыжок был отменен. Прибывший корабль был пронизан пробоинами и местами истекал атмосферой вперемешку с языками пламени. Буровое оборудование было вырвано с корнем и судно выглядело скорее как полуразрушенный остов. Через десять минут ответа так и не последовало, но вот в одной из дыр от отломанного бура заметили абордажную капсулу зараженных.

—Две стопятидесятые боеголовки будет достаточно. — уверенно сообщил капитану майор Орлов, когда стало ясно, что корабль взят на абордаж. Морис удивленно поднял взгляд на второго помощника. — Цель захвачена.

— Я разве давал приказ готовить ядерный удар? — капитан начинал злиться, но сдерживал себя. — Приготовиться к стыковке и зачистке.

— Коммандер, устав приказывает, что, при длительном заражении судна и невозможности вступить с ним в контакт, мы должны его немедленно уничтожить. — майор Орлов настойчиво добивался от капитана согласия, понимая, что тот не готов принять такое решение. Ханоши тем временем общался с радистом.

— Не учите меня уставу, майор. — капитан отрезал. — Приготовьте абордажную команду и рассчитайте место стыковки.

Орлов, хоть и нехотя, уже хотел ответить согласием, но его перебил крик Ханоши: “Капитан, с вами хочет поговорить адмирал Роудс!”.

Новость была абсолютно неожиданная, но Морис на своем терминале нажал кнопку приема.

— Коммандер Морис, меня уведомили о происходящем у вас столкновении с зараженным кораблем. Я приказываю Вам отступить в базу “Юта”, но сначала произвести ракетный залп ядерными ракетами по зараженному горнодобывающему кораблю, чтобы стерилизовать пространство. — голос адмирала был четкий и не терпящий возражений.

— Адмирал, я не считаю… — решил возразить Морис, услышав, так зацепившую его когда-то, фразу вновь.

— Мне не важно, что вы считаете, коммандер. Выполняйте приказ. — строго перебил его адмирал и прервал связь.

На мостике повисла напряженная тишина, а капитан корабля со злостью смотрел на своего первого помощника, стоящего по стойке смирно рядом с пультами связистов.

— Подполковник Ханоши, это вы вызвали адмирала? — сухо и скрипя зубами спросил подчиненного Морис.

— Так точно, коммандер. — чуть ли не отсалютовав ответил старпом.

— Приказываю Вам покинуть мостик.

Подполковник спорить не стал, считая, что все сделал правильно, и направился в свою каюту, справедливо решив, что больше его тут слушать не будут. Остальной персонал мостика, в надежде на пополнение копилки спасенных людей, решили подчиниться удачливому капитану корабля.

Стыковка с огромным рудовозом заняла немало времени, но герметичную часть подбитого корабля смогли соединить с фрегатом. Абордажная команда с тяжёлым вооружением выстроилась перед первым закрытым люком на летающем горном комбинате. Этого зараженные на борту и ждали. Пройденный до того люк закрылся, а из взломанных переборок выскочили несколько зомби-самоубийц и ринулись по рукаву на фрегат. Паника на борту дала возможность зараженным занять часть корабля и начать постепенно его захватывать, отправив обратно и захваченную абордажную команду. Последняя с улыбкой расстреливала тех из своих бывших сослуживцев, кто не собирался сдаваться живым и присоединятся к зараженным. Абордаж разворачивался так стремительно, что на мостике даже не сразу заметили несколько прыгнувших в сектор кораблей противника, бой с которыми завязали три корвета сопровождения.

Ханоши, услышав грохот и стрельбу, выскочил в коридор и, чудом уклонившись от нескольких шальных выстрелов на перекрестках, запрыгнул в спасательную капсулу, без особой надежды на спасение. Ускорение вдавило его в спинку и он быстро отдалился от “Шервуда”, наблюдая как на него цепляются другие абордажные капсулы. Такими же уже был облеплен поврежденный рудовоз, а корветы кое как сражались с двумя фрегатами зараженных. Через минуту поле боя пропало из обзора и подполковник стал дрейфовать в пустоте космоса.

Его подобрал четвертый из корветов их эскадры — “Водоворот” через полчаса после атаки на “Шервуд”. Поле боя было усыпано обломками трех других корветов и одного фрегата, который на корабль Мориса не походил — остальные уда скрылись.

Несколько месяцев спустя, за боевые заслуги, исполнительность и бдительность его повысили до полковника и назначили старпомом на большой разведывательный корабль “Америго”, который занимался рейдами за красную линию. Первый с кем он встретился на камбузе был старший аналитик корабля.

— Здравия желаю! — молодой мужчина поприветствовал нового старпома салютом. — Прошу, присоединяйтесь. — он пригласил Ханоши за стол.

— Благодарю, майор.

— Вы ведь с “Шервуда”? — резко и абсолютно неожиданно начал новый знакомый.

— Верно, но я бы не хотел об этом. — полковник почувствовал некоторое отвращение от этой темы. История его бывшего капитана разошлась по флоту, как плохой пример глупой отваги.

— Я не об этом. — успокоил его майор. — Мы месяц назад нашли черный ящик “Карронады”.

Внезапно произнесенное имя флагмана адмирала Зерами заставило Ханоши замереть и встрепенувшись, пристально уставиться на собеседника: “И что там?!”.

— Ну я просто вспомнил, что последнее из записанного на мостике там было обращение к вашему кораблю. — объяснил свое любопытство майор. — Вот и все. — он уже собирался продолжить есть, как ни в чем не бывало, но полковник вскочив схватил того за грудки и, тряся, сквозь зубы спросил: “Что там было последнее сказано нам?”

Майор несколько секунд приходил в себя, но, увидев злобные глаза Ханоши прямо перед собой, сразу стал быстрее соображать:

— Там было что-то вроде “Коммандер Морис, приказываю отступить, но сначала произвести ядерный удар по Деве”. — произнеся это аналитик тут же упал на стул, отпущенный опустившим руки полковником.

Ханоши смотрел в пол грустно улыбаясь и чувствуя, как накатываются слезы.