Супериор - отец богов

Глава 1

«С»

Супериор курил, мрачно глядя на башню.

Башня падала. Наконец, падала.

Люди с криками бежали от летящих камней. Кому-то повезло увернуться, кому-то нет. У подножья лежали неподвижные тела в окружении обломков. Или под ними.

Супериор с чувством выпустил колечко дыма, оно поднялось к небу, сливаясь с серыми облаками.

Вновь затянувшись, облокотился о перила балкона. Торопиться некуда.

Нет, он бы успел. Если сорваться с места прямо сейчас, можно спасти и бегущих, и тех, кто оказался заперт внутри падающей башни. Расстояние в десятки километров — ничто. Его мучил только один вопрос — зачем?

Некстати, а может, наоборот, вспомнил давнишнего заказчика, что теперь без устали мучил его. Жена клиента спасена, но какой ценой? Супериор, видите ли, неудачно подхватил самоубийцу, и теперь она инвалид, а на лечение нужны деньги. Деньги Супериора, конечно.

Взгляд метнулся к часам. Раз, два…

Удары в дверь не заставили себя ждать.

— Педантичный ублюдок.

Сотню этажей вниз приметная фигура в окружении дронов СМИ рвалась внутрь парадной. Супериор и не думал его впускать, двери холла оставались закрыты. До чуткого слуха долетел настойчивый голос:

— Суп! Я знаю, что ты там, открывай! Со мной решение суда и…

Дальше можно не слушать. В конце концов, у приставов есть номер счета, так какого хрена устраивать этот цирк?

Ради славы. Минуты славы для всех.

Супериор затушил окурок, бросил в металлическую банку, привязанную к решётке, ещё раз взглянул на падающую башню и…

Закрыл дверь балкона, задёрнул шторы.

— В жопу, сегодня не моя смена.

Впрочем, продержался он секунды две. Не выдержал и вернулся на балкон. С бортика взмыл в воздух, к падающей башне. Матерясь сквозь зубы.

Расстояние из пункта «А» в пункт «Б» преодолел за сто девяносто шесть и семь десятых секунды. Рванул к верхним этажам, снял дамочку и кого-то неопределенного пола. По узким коридорам взвинтил на самый верх, вытаскивая людей, оставляя на траве, как можно дальше от зоны поражения. И снова летел в гущу событий.

Но башня падала. Всё-таки падала.

Несмотря на все усилия, без новых жертв не обошлось: одного ловящего недостаточно. Супериор выбивался из сил, но быть везде и всюду не мог.

Камни и люди падали. Воздух звенел от криков.

Сегодня смена Первого, но тщеславный юнец и не думал появляться раньше репортёров. Впрочем, последние уже подтягивались к месту происшествия, занимая лучшие места, а значит красноплащика стоит ждать с минуты на…

Супериор заметил его на подлёте. Замер на долю секунды, окинул взглядом фигуру сына. Алый плащ развивался за его спиной, словно флаг.

Сплюнул, подхватил мужчину из боковой арки, стараясь не смотреть вверх. Туда, где Первый эффектно позирует с пойманной женщиной.

Где его улыбка ослепительно сияет. Туда, где его идеальное лицо лучится самодовольством.

Внизу собиралась ликующая толпа.

«П»

Поздно вечером, присосавшись к бутылке бренди, Супериор с тоской разглядывал навесной потолок. Левая сторона светильников мерцала через одну, правая перегорела. Хлопья пыли, серая паутина. Дохлые мухи на ней.

Неустанно бубнил телевизор. Трое ведущих на люминесцентных диванчиках обсуждали свежие новости.

— ...вновь Отцу Богов не удалось выполнить задуманное. Иски от семей погибших затопят суды. Как думаете, сколько их будет на этот раз?

— Кто принимает ставки?

— Это ещё не используют на тотализаторе?

Взрыв смеха.

— Насколько я знаю, нет. Но вернёмся к главной новости: Первый, как всегда восхитителен.

— Как он поймал эту счастливицу!

Недопитая бутылка бренди полетела в экран. Пошли полосы, захрипело, и тот вырубился.

В комнате установилась зыбкая тишина. Супериор скрипнул кожанкой, скинул грязные ботинки на пол.

Правый упал на бок, потревожив банки из-под пива. По квартире разнёсся звон.

Рука в поисках непочатой бутылки привычным движением зашарила по полу. Удача! Пробка полетела к ботинкам, снова задев алюминиевую тару.

— Помогите!

Супериор застыл с поднятой рукой. Бренди пролился на вязаный свитер.

— На помощь!

Не веря своим ушам, поднялся с постели, встал у окна. В который раз отдернул штору. На верхушке небоскрёба напротив какие-то молодчики держали вниз головой девчонку.

— Барышня в беде. Как по написанному.

Не сдерживаясь, сначала ухмыльнулся, а потом заржал в голос.

— Твари.

Утерев набежавшие слёзы, Супериор почти ушёл обратно в обитель сумрака, алкоголя и табака, но тут случилось уж совсем невероятное:

— Антонов!..

Крик оборвался, очевидно, парнишкам надоело играться, и «кукла» полетела вниз.

Решётка балкона звучно взвыла, когда Супериор не сдерживаясь, рванул к небоскрёбу.

Ловить барышню в беде. Которая знала его имя. Его настоящее, всеми забытое имя.

«А»

А девчонка оказалась тяжелее, чем он рассчитывал. Инерция падающего тела требовала больше сил, но в итоге всё обошлось: Супериор приземлился в одичавшем парке. Здесь пахло дождём, лесом и мокрыми листьями. Они мягко пружинили под босыми ногами.

— Кто ты, твою дивизию, такая?

— Я?

— Себя я опознаю.

Девчонка уставилась на него, округлив глаза.

— Нет, я, конечно, знала, что ты хикикомори, но чтобы до такой степени…

— Не продолжай. Будь здорова и прочая. Контора моего адвоката на улице Осени. Прощай.

Супериор развернулся, собираясь взлететь. В конце концов, бренди само себя не выпьет.

— Постой! Я хочу нанять тебя!

Пришлось обернуться.

— Это ты постой, я отсмеюсь. А то лететь и ржать, знаешь ли, неудобно.

Ухмылка скривила лицо, он и впрямь рассмеялся.

— Меня зовут Анаболик RS Змееносца. И я в беде. Возможно, ты не заметил, но кто-то пытался меня убить.

— Тебе двадцать четыре?

— Да, великое бессмертное «божество», мне всего двадцать четыре!

— Твои родители не сильно-то оригинальничали, выбрав вторым именем суперновую, открытую в тот же год.

— Очень смешно, ха-ха.

Анаболик насупилась, сложила руки на груди, но тут же опомнилась:

— Ты защитишь меня? Личность я известная, и если они запостят мою смерть, соберут лавину подписчиков.

Супериор зевнул.

— Уверена, моё падение уже набирает тысячи лайков! — Пальцы резво заскользили по голопланке, она появилась из браслета на запястье, легла в ладонь. — Так и есть! Ты только взгляни!

Свет очертил усталое лицо Супериора, морщины, мешки под глазами. На видео он раз за разом эффектно подхватывал падающую девчонку.

— Мне нужна охрана.

— Вынужден отказаться.

— Антонов!

Супериор вновь обернулся, окинул взглядом. Девчонка не сказать, что впечатляющая, самая обычная, в толпе не заметишь. Но вот глаза… Они цепляли. Что-то было в её взгляде. Что-то, заставившее остаться.

— Сперва объясни, откуда ты знаешь моё имя.

Анаболик просияла, словно ребёнок, получивший конфету.

«С»

— Спасибо.

Они шли сквозь толпу, лавируя между людьми, словно лодки в бушующем потоке.

Чаинки упали на дно

Мира, в котором мы вместе живём.

Встанем ручка за ручку,

И малая тучка

Набежит на лживое личико

Зайчика из страны без единого лучика,

Солнышка из параллельной галактики.

На пределе слышимости надрывался рэпер, тараторя и жутко фальшивя. Супериор с трудом разобрал слова.

А может быть это точная тактика:

Говорить с пустотой или с воздухом,

Винить в них себя неудачника,

Боясь отпустить всё наработанное,

Доведённое до рефлексов

Но не до сути...

Ночной воздух подсвечивали жёлтые фонари и гирлянды, звучала музыка, смех, выстрелы.

— За что?

— Ты согласился работать на меня. Это же такой материал! Рейтинг взлетит, как... — Анаболик стушевались, взглянув на него. — Э... ну, кроме всего прочего ты меня спас. Спасибо ещё раз.

Супериор смотрел в небо, пытаясь разглядеть звёзды. Но небеса оставались пустынны. Как всё вокруг. Как он сам.

— О чём ты пишешь, Ана?

— О богах, конечно.

— О Первом?

— Да! Сложно подняться, ежедневно не описывая его подвиги.

Понимающе хмыкнул, метнув взгляд вправо, запомнил мелькнувшую тень. Тень синего цвета в красную полоску. В кепке.

Тень скрылась в проулке, ведущем на набережную.

— Артемида?

— О, да!

Артемида была его вторым ребёнком. Второй из тех, что выжил. Любимицей, славной девчушкой. Но чем быстрее они с Первым росли, тем больше Супериор и... Энни понимали, что зря согласились на... Это. Эксперимент признали удачным, но душевные раны, не то же самое, что рубцы на коже.

— Она до сих пор борется за права меньшинства?

— Ты не следишь за новостями?

— Нет.

Они свернули на набережную, впереди полиция перекрыла улицу: территория Несогласных разрасталась, поглощая кварталы, как опухоль. Несогласные не согласны… со всем. Супериор порой думал, что они будут делать, когда придут к власти? Вначале они обходились одним агитационным пунктом, но теперь их лагерь захватил пешеходный проспект. Жемчужину приморского городка, с его милыми кафешками, живой музыкой, танцами под звёздным небом... Впрочем, так было раньше, в далёкие-далёкие времена. Внешне мало что изменилось, но исчезла неуловимая атмосфера праздника, обратив его пиром во время чумы.

Супериор прислушался. Пока он витал в облаках, Анаболик болтала без умолку.

— ...до Возвышения.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты защищал меня до Возвышения.

Молчание.

— Ты улетаешь первой?

— Да, я в числе первых. Первых! Можешь ли представить, какое это чувство, делать то, что никто до тебя... А, ну да, конечно. Есть ли ещё что-то незнакомое тебе?

Она выжидающе взглянула на него. Но он не слушал.

Движение справа. Знакомая тень в кепке преследовала их, в том не было сомнений.

— Давай заканчивать променад.

— Проме... что?

— Держись!

Полы куртки звучно хлопнули, когда он взмыл в воздух. Анаболик прижалась к Супериору, обхватила руками. Его свитер пах алкоголем и табаком.

«И»

Искать преследователя не пришлось. Оставив Анаболик на крыше, предварительно завернув в лист металла и закрепив антенной к трансформаторной будке, Супериор в доли секунды оказался на том же месте, что и был. Прятать девчонку в квартире, не было времени, её тело не выдержит нужного ускорения, выбирать не пришлось.

— Кто ты?

Супериор перехватил полосатую тень прежде, чем его заметили. Прижал к стене, заблокировал руки.

— Ну?

Надавил сильнее.

— Пошёл ты…

— Ну почему? Почему всегда один и тот же ответ?!

Точно дозируя силу, двадцать сотых от нормы, Супериор ударил преследователя, сломал нос и рассёк верхнюю губу.

Всё по плану.

Кепка слетела, обнажив удивительное зрелище, заставившее Супериора на три целых две десятых секунды застыть в недоумении.

Божественное пламя озаряло голову парнишки, поднимаясь в ночное небо жёлто-красными языками.

«Какого хрена?»

Новых богов не могло быть. Без него, без его ДНК невозможно создать бога. Хотя...

Позволил себе выдохнуть, пока противник, сложившись пополам, подвывал и плевался кровью.

— Откуда такая шапка, Люмьер? — Схватил парня за ворот полосатой курточки, встряхнул. — Алё!

Но тут же получил ощутимый удар под дых.

Пламя мальчишки стало ярче, пробежалось по сжатым кулакам, вспыхнув короной. На свитере Супериора осталось палёное пятно.

Запахло жаренным.

Перехватив новый удар, Супериор вывернул парню руку, толкнул. Встал в стойку.

— Ну, давай поговорим.

Поединок оказался предсказуемо коротким: дав парнишке напасть первым, снова вывел того из строя, заехав в челюсть. На асфальт, в мутную лужу выпал зуб. Закапала кровь.

В мокрых коробках где-то в углу завозилась крыса. Пискнула, поводила носом, принюхиваясь. Юркнула обратно.

Слабый шум музыки и веселья, сиплое дыханье мальчишки-факела.

Вечер переставал быть томным.

— Что скажешь, Люмьер?

Тишина.

— Я тебя сейчас изобью до полусмерти, но своё получу. Пытать людей я не люблю, но умею.

Молчание. Сиплое дыхание. Стон.

— В итоге все раскалываются. Давай сократим моё время и твои увечья.

Отсчитав три секунды, врезал кулаком в стену, у самого уха парнишки. В воздух взметнулась кирпичная крошка и пыль.

— Ну!

— Моё имя Факел.

— Уже хорошо! Откуда ты, Факел? Откуда это всё?

Супериор кивком головы указал на не утихающее божественное пламя.

— Это не навсегда. Это всё дурь. Херачишь в вену — получаешь божественный навык. Каждый получает свой. Больше ничего не знаю.

— Кто её тебе дал? Зачем ты следил за мной?

— Я не знаю... Не знаю его. Следил ради славы... Для чего же ещё...

Подозрительно быстрый ответ, как по написанному. Да ещё этот случай с девчонкой.

«Неспроста это, ох, неспроста».

— Как он на тебя вышел? Как выглядит? Кто тебе про него сказал?

— Обычный старик. Я... он меня выбрал. Меня и несколько других. Новых богов.

Супериор выругался. Ударил стену, едва сдерживаясь, чтобы не разрушить подъезд.

Наверху лопнуло стекло.

— Кто вы такие? Кто?!

Парень молчал, закусив губу.

— Ну!

Пришлось вновь воспользоваться безупречным доводом. По печени.

— Несогласные.

— Твою ж…

Супериор впился в глаза парнишки. От небесной радужки не осталось и следа:

— Так где, ты говоришь, живёшь?

Глаза были чёрные, как бездна.

«М»

Может быть, следовало забрать Анаболик раньше, но дела не терпели отлагательств. Отпустив Факела, Супериор проводил его до дома. Следовало вернуться ещё раз, для надёжности. Кто поручится, что малец не обманул его? Но что-то подсказывало, есть другой способ. Недвусмысленно связанный с его нынешним нанимателем.

Вынимая из стального кокона Анаболик, Супериор готовился к отповеди, но поймал лишь бесчувственное тело. Приложил руку к сонной артерии: жива. Закинул на плечо и неспешно отправился в самое безопасное место. К себе.

Дома осторожно скинул бесчувственную ношу на диван.

— Эй. Эй! Ну-ка, ну-ка. Давай, пей. Тебе сразу полегчает.

Вливал в рот целительную жидкость — бренди.

Придерживал Анаболик, чтобы не задохнулась. Спустя дваддцать пять секунд послышался хрип, и она свесилась с дивана, плюясь и кашляя.

— Что ж, ты здорова.

— Где... Антонов! Как это называется?!

— Необходимость.

За окном шёл снег. Мягкие хлопья таяли, едва касаясь асфальта. Небо затянуло серыми облаками, похожими на мокрую вату. Прогноз неутешителен: снег обещал идти весь день.

Высоко над облаками вставало солнце.

Рассвет.

Август.

Где-то далеко.

Супериор растянулся на кровати, бросил взгляд на телевизор — разбитый экран почти затянулся. Рубец на рубце, старые модели плохо восстанавливаются, но смотреть можно, а Супериор неприхотлив.

Новостной выпуск начался с происшествия на мосту. Артемида, как всегда великолепна. Живая и ослепительно яркая. Активно жестикулируя, призывала мир опомниться и дать равные права белым, гетеросексуалам и женщинам.

В общем, боролась за себя.

— Просвещённое общество должно перестать чураться и прятаться за старые табу. Мы должны любить, а не запрещать любовь!

Артемида, словно кривое зеркало матери.

Супериор глотнул из початой бутылки. Не пропадать же добру. Бросил взгляд на серую улицу. Лучший день, чтобы оставаться внутри.

Но не сегодня. Нет. Нужно идти. Спасать мир.

Усмешка вновь скривила губы.

— Твоё здоровье.

Произнёс тост, салютуя экрану.

Выпил ещё.

Горько думать о том, во что вылилась любовь Артемиды ко всем маленьким и беззащитным. Те шесть месяцев, что они с братом жили у них, с рождения до совершеннолетия, овеяны светом и радостью. Шесть месяцев взросления, что пробежали так быстро... Кажется, они с Энни так и не сумели вырастить их настоящими людьми…

Ещё один живительный глоток.

В прошлый раз ему потребовалось сорок пять бутылок. На сорок шестой он вырубился и проспал, как убитый. Наконец.

Анаболик прошлась по комнате, рассматривая обстановку.

— Постой, а что ты ешь?

Обернулась в поисках холодильника. Или плиты. Хотя бы стола.

— Ничего. Я, бывает, перехватываю рамен на углу. Где белая вывеска, знаешь…

Красный сигнал на голопланке подсказывал — его беззастенчиво пишут.

— Ты знаешь, не так я представляла себе жилище Отца богов.

Планка сделала круг по квартире.

— Отчего-то я была уверена, что здесь есть хоть что-то кроме дивана, кровати и телевизора.

Она оглянулась по сторонам, нашла батарею бутылок и пустых пивных банок. Презрительно скривила губы.

— Например, золотые ложки, бриллиантовая посуда… Прислуга, в конце концов.

— Ты перепутала меня с Первым.

— Это невозможно.

— Да брось, у нас одно лицо на двоих.

— И всё же, вас нельзя перепутать.

— Говоришь так, будто знаешь его.

— Я знаю тебя.

Голос Анаболик потерял привычную весёлость. Беззаботность спала, как шелуха, и Супериор снова увидел её настоящую. Её глубокий, цепляющий взгляд. И тревогу.

— Смелое утверждение для того, кто ещё вчера висел вверх тормашками.

С сожалением сделал последний глоток, поставил бутылку на пол. Потянулся до хруста.

—Поехали.

«Е»

— Если.

— Нет никаких «если». Я приглашена на ужин. Я иду. Ты идёшь со мной. На этом всё.

Снег падал.

Супериор поставил ногу на бордюр, наклонился, рассматривая улицы. Прислушался.

— Ты не поделишься, куда умотал в самый разгар вечера?

— Вчера?

— Ты помнишь ещё несколько подобных вечеров? — Анаболик теряла терпение.

— Нашёл одного из твоих друзей, Ана.

— Правда?

Тут же стушевалась, словно огонь залили водой. В тусклом свете Супериор заметил румянец на её щеках. И будь он проклят, если дело в холодном воздухе.

— Факела.

— Не понимаю о ком ты.

— Конечно.

Безуспешно пытался поймать её убегающий взгляд.

Минуты плыли в тишине. Одна. Две.

— Ты чего-то ждёшь?

— Да.

— Расскажешь?

— Только без записи.

Анаболик демонстративно убрала голопланку.

Снежинки ложились на волосы, неторопливо таяли.

— Пару дней назад я заметил здесь шайку подростков, донимающих стариков. Портят роботов, крадут вещи, устраивают беспорядки. Мы на крыше Дома Престарелых.

— Ты что же, будешь ловить… детей? Ради покоя бабулек-маразматиков?!

— Жизнь стариков и так безрадостна, почему бы не помочь в такой мелочи? А дети… порой злее взрослых. Безжалостней.

— Невероятно…. Отец богов помогает старушке перейти улицу! — Анаболик всплеснула руками, протёрла лоб. Села рядом. — Мне никто не поверит, даже если бы я выложила это в Сеть.

— Тихо!

— Мы на двадцатом этаже, нас и так никто не услышит! Незачем говорить шепот… Аах!

Супериор подхватил её за талию и прыгнул вниз.

— Как дела, парни?

Приземлился за их спинами. Поставил Анаболик, заслонил собой.

Двое подростков вздрогнули, но тот, что высматривал старушку, не спасовал, сплюнул на асфальт.

— Тебе нас не напугать.

— И в мыслях не было. Я хотел сразу бить. Полумеры не для меня.

— Не посмеешь, я несовершеннолетний.

— Я сам себе закон.

— Но ты же…

— Ты уходишь или ждёшь доказательства моих слов?

Главарь маленькой банды с каждой секундой выглядел всё менее уверенно. Метнул взгляд вправо, влево.

Подручные старались увеличить дистанцию между Супериором и собой. Двигаясь в сторону выхода.

— Я здесь каждый день! — Пришлось кричать им вслед, приложив ладонь в качестве рупора.

— Ты не победил.

Подростку ничего не оставалось, как ретироваться. Всеми силами, стараясь не бежать.

— И что, ты бы стал драться с ними? — Анаболик провожала взглядом быстро идущую фигуру.

— Конечно, нет. Хотя точную силу удара, чтобы разбить ему губу, я бы смог вычислить. Пятнадцать сотых, пожалуй... Нет, двенадцать.

— Супериор! Вы ещё здесь!

Из-за угла дома показалась тщедушная пожилая женщина. Робот-помощник держал её под руку.

— Сегодня вы не улетели так быстро, как в прошлый раз. И я могу, наконец, выразить вам свою благодарность.

Несколько маленьких шажочков.

Ещё.

— Рада, что с вами всё хорошо. — Протянула руку, сжала его плечо. — Спасибо, что заботитесь обо мне. Обо всех нас.

Как-то совсем уж по-матерински коснулась его щеки.

— Не стоит. — Супериор поцеловал ладонь, поклонился. — Берегите себя. Я ещё зайду вас проведать.

Подхватил Анаболик и взмыл в воздух, взметнув листья.

— Вы были знакомы?

— И да, и нет.

Анаболик впилась взглядом, ожидая продолжения.

— Просто помогал раньше.

Молчание.

— Исчерпывающий ответ.

Вздохнула.

— Куда мы теперь?

— Домой.

— Домой? А как же те люди? Даже я слышу крики о помощи!

— Это постановка. Пытаются поймать сенсацию вторую неделю. Меняются декорации, но не суть.

Под ними пронеслась вопиющая сцена насилия и грабежа.

— А выглядит так натурально...

Супериор поставил Анаболик на пол балкона. Спрыгнул с оградительной решётки.

— Я знаю, когда мне врут.

«Н»

Неоновая вывеска во всю стену небоскрёба тонко намекала на проходящую внутри вечеринку.

Супериор запрокинул голову, оценивая масштаб действий. Присвистнул.

Анаболик шла с ним под руку, сияя, словно гирлянда. Или реклама.

Весь предыдущий день убит на подходящий случаю образ: брюки разной длины завёрнуты под коленом. Двубортный пиджак. Кепка с перламутровым пропеллерком сверху. Всё время шуршит.

Костюм переливался всеми цветами радуги. Анаболик — модный эксперт, ей непозволительно заявляться на сборище такого масштаба в простом чёрном платье.

Супериор смахнул крошки со свитера, отдернул кожанку.

Классика всегда в моде.

Закурил, пока ждали очередь у контроля.

Недолго. Как только кому-то удавалось отвлечься от созерцания самих себя, Супериора узнавали. Толпа постепенно расступалась перед ними.

— Супериор.

— Супериор.

— Супериор.

— Супериор...

Шёпот о приближении разносился по рядам.

— Эй, Суп!

Кто-то нагло окликнул его из толпы. Супериор повернулся, нашёл зовущего взглядом: молодчик с горящими глазами и поднятой голопланкой.

Толпа замерла в предвкушении скандала. Супериор оскалился, изобразив улыбку. Сплюнул, прошёл мимо.

Нестройные смешки рассыпались по рядам, как конфеты.

Провокация не удалась. А может, наоборот — сотни огоньков свидетельствовали: видео идёт в Сеть.

— Суп!

Клич подхватили, испытывая удачу и терпение Супериора.

— Эй, Суп! Где твой плащ?

— Суп! Поди, сюда!

Вопросы и просьбы сыпались один за другим, но больше счастливчиков не было.

Супериор искал бога.

Искал и нашёл.

Двигаясь мимо Обсерваторов, наглухо запаянных в свои костюмы-модули, мимо голых красоток в прозрачных платьях, мимо дамы лобзающей собачку. В сердцевину безумья, что зовётся весельем. Туда, где водопад перламутрового бухла, курительный туман и пляски. Туда, где сияют огни неона и танцуют голограммы. Туда, где оглушительно орёт музыка.

В адово нутро. Туда, где Артемида.

— Ну, здравствуй.

Кричать не пришлось. Стоило приблизиться, как взоры обратились к нему.

Артемида преувеличенно долго поднимала взгляд, отрываясь от любовников. Затем слишком долго смотрела в упор. Сигарета успела сгореть до фильтра.

— Какая приятная неожиданность, отец.

Сделала ударение на последнее слово. Встала и поклонилась Супериору, словно Людвигу II.

Королю. Безумцу. Человеку не от мира сего.

— Уважь отца разговором в приватной обстановке.

Бросил окурок на пол, растоптал. Подал руку.

Артемида, игнорируя, изящно покинула диванчик. Закрытое платье в пол, из грубой необработанной ткани, спадало жёсткими складками. Ни пояса, ни намёка на фигуру. Коричневый треугольник с рукавами. Максимально безликий.

Супериор поманил Анаболик за собой.

— Зачем пришёл?

Артемида скинула напускную вежливость, как змея кожу, стоило им войти в пустую комнату.

— Захотелось навестить дочь.

— Я клон твоей жены, а не ребёнок.

Горькая ухмылка скривила губы Супериора. Отразилась на чужом лице, как в зеркале.

— Твоя маленькая проделка раскрыта, Арта.

— Проделка?

— Бросай эти игры

— А то, что?

Артемида подошла вплотную, с вызовом глядя в глаза.

—Убью тебя. Это самый простой выход.

—Не посмеешь. Я твоя дочь.

Супериор рассмеялся.

— А говорят, факты упрямая вещь!

— Я… Эй! Она что тут делает?! — Наконец заметила Анаболик, примостившуюся за спиной Супериора.

Тот обернулся посмотреть, словно и сам увидел её впервые.

— Это ты скажи. Разве не ты мне её подсунула? С типажом промахнулась, но спасибо, что сама не стала соблазнять меня.

— Зачем бы мне это?

— Затем, что ты что-то готовишь. Что-то, что я должен пропустить мимо. Не заметить. Отвлечься. Пока не станет поздно.

— Мне нет до тебя дела.

— Перестань врать. Тебе и в детстве не удавалось обмануть меня, а сейчас и подавно. Ты спуталась с Несогласными, это ясно, защищать «обиженных» тебе мало, ты хочешь возглавить их. Ради чего?

Молчание тянулось болезненно, как чума.

— Ты хочешь большей власти? — Супериор не верил догадке. Артемида собирает не просто последователей, армию. — Мне следовало назвать тебя Зевсом, Брут.

— Ненавижу тебя. Ненавижу.

— Я знаю. Но слушай сюда: перестань мучить Немезиду. Убери своих людей. Ты меня знаешь, я не отстану.

— Похвальное упорство. Жаль оно не пригодилось, когда мать умирала.

— Не переводи тему.

— Ты убил её. Если бы ты только согласился...

— Хватит!

— ...дать ей свою кровь. Она бы стала, как мы. Бессмертной!

— Ты же знаешь, она не хотела этого. Она хотела просто умереть, когда её время пришло!

— Значит, война, — в её голосе звучали торжествующие нотки. — Тебе не победить.

— Это не так важно, как тебе кажется, Артемида.

Молчание.

— Ты ведь останешься совсем одна. Победа и единоличная власть стоит этого?

Артемида скривилась.

— Будь уверен, я выдержу.

— Первый замешан?

— Самовлюблённый идиот думает только о себе, куда ему до судеб мира, который оставляет.

«Оставляет?»

— Что ты задумала?

Молчание.

— Матери бы не понравилось то, что ты творишь.

— Это низко даже для тебя, отец.

— Я предупредил. — Шагнул к двери, но обернулся. — Ради её светлой памяти не убивай людей. Если ты любишь мать хоть в половину от того, как она любила тебя.

«Оставляет!»

— Откуда тебе знать?! Да что ты можешь знать об этом?! Что. Ты. Можешь. Знать?!

Артемида кричала ему в след.

Тихо вздохнула закрытая дверь, и Супериор услышал звук, похожий на тот, когда кто-то плачет.

«Я»

— Я… Не прогоняй меня.

Анаболик смотрела с мольбой. Смахнула слезу, отвернулась, силясь не расплакаться. Закусила губу.

— Артемида связалась с Несогласными, что она задумала? Терракт, несомненно. Но где?

Супериор размышлял вслух. Вывод напрашивался сам собой, но не хотелось верить.

— Супериор?..

— Делай, что хочешь, Ана.

Бросил футболку к свитеру и ботинкам. Стащил джинсы. Потянулся, разминая мышцы. Поднял взгляд к небу.

Здесь видно звёзды.

Пели кузнечики. Запах летних трав кружил голову. Синие, розовые, жёлтые. Последние солдаты лета.

Супериор протянул руку, коснулся пушистого цветка. Улыбнулся. Разбежался и прыгнул в воду. Холодом обожгло кожу.

Кощунство купаться в реке, когда под боком море. Но сейчас ему нужно было именно это. Красная от глины вода, пологий берег. Стрёкот кузнечиков, тихие песни птиц. Мокрая земля под ногами. И цветы. Простые полевые цветы, так напоминающие Энни.

Он почти забыл, каково это. Открытый простор всюду, куда падаёт взгляд. Река, лес на горизонте.

Только Энни больше никогда не позовёт его с берега.

— Отец!

Первый стоял на берегу, у самой кромки. Вода ласкала его сапоги.

— Сын.

Супериор вылез, поднял футболку. Вытер лицо, подал руку.

— Ты был у Арты. — Первый не без раздумий ответил на рукопожатие.

Супериор силился прочитать эмоции на его лице.

— Ты обижен?

— У меня ты не был ни разу.

Вдруг, повинуясь внезапному порыву, Супериор обнял Первого. Крепко прижал к себе.

— Прости. Прости, сын.

Первый уткнулся в его плечо. Обнял в ответ. Прижался, словно дитя.

— Мне стоило больше уделять тебе время.

— Теперь поздно, отец. Поздно. Детство кончилось.

— Возвышение-1?

— Возвышение-1. Людям наверху будет нужна помощь.

— Тогда прощай.

Первый отступил на шаг.

Мгновение казалось, он хочет что-то сказать. Но нет. Подогнув колени, взмыл в звёздное небо, оставив Супериора. Красный плащ хлопнул в тишине.

Анаболик смотрела вслед.

...А судьи, судьи покажут пальцем на дверь,

На решётку камеры, где бред

И абсурд правят многие годы.

И скоро они поведут людей за собой.

В бездну отчаяния и страха

Хотите вернуться?

Простите, продукт не подлежит возврату.

— Что за песня?

— Мы её слышали тогда, в первый наш вечер. Набирает популярность.

Анаболик улыбнулась.

— Почему-то вспомнилась.

— Поехали.

Супериор натянул на ещё мокрое тело одежду, накинул куртку, влез в ботинки.

— Покажешь мне жилище твоего дружка.

— Факела?

— Пока мне нужен только он.

Земля спружинила под ногами. Короткий полёт закончился в квартале на набережной, у дома, что показал Факел тем памятным вечером. Супериор мягко приземлился у подъезда.

— Он живёт один?

Кивок.

— Этаж, квартира?

— Тридцать первый. Окна во двор.

— Занимает весь этаж?

— Нет, балкон с тёмными стёклами. Окна всегда занавешены. Третий ряд справа.

— Держись. Устроим сюрприз.

Три секунды полёта. Удар! Стекло упало вовнутрь.

Супериор протиснулся, поставил Анаболик на ковролин с длинным ворсом.

— Постой.

Отодвинул с прохода, и первым шагнул в тёмную квартиру.

— Факел!

В коридоре вспыхнул красный свет. Но божественное пламя не спешило показываться.

— Факел, твою мать! Я не собираюсь играть в прятки!

Тишина. Красно-жёлтые отсветы танцуют на стенах.

— Проклятье. — Потянул Анаболик за собой. — Факел! Считаешь резонно прятаться, когда на башке такой светильник?

Пройдя пару метров по коридору, Супериор обнаружил пропажу в соседней комнате, одной ногой на улице.

— Вернись в квартиру полностью, будь любезен.

Но Факел и не думал слушаться, свесился из окна весь. Взметнулись занавески, Супериор в три сотых секунды схватил беглеца за шкирку.

— Осади. Я просто поговорить. Тридцатый этаж, куда ты собрался бежать? У тебя что, все мозги выгорели?

— Там справа, через окно, шахта лифта.

— Ладно, это не моё дело, самоубивайся, как тебе вздумается. Только скажи сначала, что вы задумали?

— Я не знаю.

— А если подумать? Не заставишь же опять себя бить? Хорошие мальчики запоминают уроки с первого раза.

Для убедительности встряхнул Факела.

— Постой, постой! Я скажу. Есть приказ о взрыве Вознесения.

— Первого челнока?

— Да.

Супериор с сомнением смотрел на Факела. Выпустил ворот, отошёл на шаг. Перехватил взгляд, брошенный на Анаболик.

— Почему тебе известно об этом?

— Приказ для личного исполнения.

— Вот как… А если не подчинишься?

— Ясное дело, смерть!

— Как получен приказ?

— У меня есть связной.

— Ещё один вопрос, и мы уходим: как ты получаешь дурь для пламени?

— Как оказалось, это одноразовая акция. Скоро я прогорю до конца.

— Выбор из трёх смертей. Хорошо, хорошо… Сколько вас, таких? Новых богов?

— В живых — не более пяти.

Супериор ругнулся. История повторяется.

— Увидимся на старте.

Подхватил Анаболик и вышел так же, как и вошёл.

— Твой парень?

— Нет!

— Думаю, он считает иначе.

— Это его право. Три ночи, проведённые вместе, ещё не делают его моим.

Супериор промолчал, заложив вираж.

— Куда мы теперь?

— Я покажу тебе кое-что.

Впереди занимался рассвет. Рыжая полоса резала горизонт на две неравные части, оставляя небесам больше. Огни внизу сменились тьмой.

Супериор приземлился у кромки леса.

— Откуда ты узнала моё имя?

— Прочла на могиле твоей жены.

Хмыкнул, покачав головой.

— Хоронить её в черте города было ошибкой. Паломников не оберёшься.

Впереди показалось поле. Ветер подул в их сторону, принеся с собой запах скошенной травы.

Супериор остановился, на мгновение прикрыв глаза.

— Идём.

Надгробные плиты, поросшие мхом и лишайником, разбитые и упавшие на землю. Оплетённные травой. Без единого слова, выбитого на них, только цифры. Серые безликие камни.

— Кто погребён здесь?

Анаболик перешла на шёпот, боясь подойти ближе. Нарушить тишину этого места, где даже в жаркий полдень лежала тень.

Справа возвышалась церковь. Мрачная и холодная, как эти камни.

— Это всё мои дети. Братья и сёстры Первого и Артемиды.

Анаболик отступила на шаг.

— Зачем ты показываешь мне это?

Ещё шаг назад.

— Чтобы ты видела, как куётся армия богов. Первый и правда был первым, удачей, но Артемида родилась тридцать четвёртой. Моей жене пришлось несладко. После третьей неудачной попытки, я пожалел, что согласился на эксперимент, но она терпела. Верила до последнего.

—Я не хочу знать.

Супериор схватил Анаболик за руку.

—За всё нужно платить. Что бы ты ни выбрала, у всего есть своя цена. Ты должна помнить это. Слышишь?!

— Пусти!

— Папа!

— Папа!

— Отец?

На пороге церкви показалось дивное нечто. Полупрозрачное, словно голограмма, ежесекундно мимикрирующее создание. Три голоса звучали в унисон. Анаболик не верила своим глазам. Существо на пороге церкви, словно кот Шрёдингера, было одновременно и девочкой, и старухой, и нескладным подростком.

— Господи Ффорде… Кто это?

— Это Немезида. Моё единственное дитя.

Анаболик непонимающе взглянула на него. Супериор не слушал, приветливо взмахнув рукой.

— Немезида! Радость, моя!

Та сбежала по ступеням, раскинув руки. Супериор заключил её в объятья.

— Идём в дом, папе нужно поговорить с твоим другом.

— Да!

— Да.

— Конечно.

Снова стройный хор голосов. Три улыбки, шесть рук, отвечающих на объятья. Шесть убегающих ног.

Немезида то пропадала, то вновь становилась материальна. Не задерживаясь ни в одном состоянии дольше секунды.

— Супериор, я не понимаю! Откуда она взялась? Ведь Первый и Артемида они...

— Нормальные? Немезиду Энни родила сама. Все прочие лишь клоны. Об этом не сложно догадаться, просто взглянув на них. Они появились на свет в лаборатории, но ДНК было нашим.

Шаги гулким эхом звучали внутри пустой церкви.

— Они всё равно мои дети, я люблю их так же, как Немезиду.

Молчание.

— Просто это очень тяжело — ждать. Ждать, а потом видеть, что получилось. Рыть могилу и хоронить нежизнеспособных. Мутантов и уродцев.

— Но почему…

— Согласились? Мы были наивны и верили словам. Всем известно — мои родители обычные люди, но когда истина обо мне вскрылось... Да, я вырос среди учёных. Лаборатория стала моим вторым домом. Как я мог не верить им? Да они и не были жестоки. Шла война и нам нужна была армия. Наука не добра и не зла, а учёные, просто учёные. В какой-то момент забывшие, что играют с жизнью. Это так просто — забыть.

Молчание.

— Немезида! Поиграй с тётей.

— Постой, какая война?! — Анаболик еле поспевала за ним.

— Вот видишь, забывать легко.

Навстречу им вышел старик. Встал у церковного органа. Кривая спина, плешь. Руки в пятнах. Но взгляд живой. Едкий. Злой.

— Антонов. Какая честь. — Не протянул руки, сцепил в замок.

— Ана, уведи Немезиду. Ана!

Анаболик словно очнулась ото сна, взяла Немезиду за руку и вышла в боковую дверь.

— Ну, здравствуй. Не чаял застать тебя в живых. После стольких-то лет. Честно говоря, надеялся, ты почил вместе с остальными.

— Ты всё такой же.

— Ты, к счастью, нет.

Старческий смех.

Супериор подошёл ближе. Коснулся клавиш органа. Звук гулко отразился от стен.

— Берёшь ДНК Немезиды?

В ответ лишь любопытный взгляд.

— Почему её, ни Арты, ни Первого?

— Сам знаешь.

— Немезида естественный, чистый «источник», а меня ты взять не мог... Ты нашёл Арту или она тебя?

Молчание.

— Она хочет... стать первой, единственной, не так ли?

— Уверен, что хочешь знать?

— Я уже знаю. Но хочу, чтобы ты подтвердил факт предательства.

— Тогда спроси свою дочь, я всего лишь исполнитель её воли.

Супериор склонил голову набок, прищурился.

— Ты сам жив только благодаря Немезиде, ведь так?

Старик развёл руками, признавая очевидное.

— Дело должно быть завершено.

— Конечно. Ты прав. Ты прав… — Супериор подошёл в плотную.

В мгновение ока пальцы сомкнулись на шее. Две десятых от нормы. Одна. Сломать трахею. Вывернуть позвонок, порвать мышцы. Нервы.

Хлынула кровь.

Супериор задушил старика, почти оторвал голову. Вытер руки о его рубашку. Отёр куртку.

— Прощай. Теперь навсегда, прощай.

Толкнул дверь, зажмурился от яркого света.

— Немезида!

В саду стрекотали кузнечики. Солнце заливало стройные ряды цветов. Пахло травой, летом. Выпечкой.

Он нашёл их уплетающими чай с булочками. Анаболик, вся в сахаре, довольно щурила глаза.

— Немезида, к тебе часто приходят друзья?

— Неа.

— Нет.

— Только старик.

Супериор протянул руку, коснулся волос. Поцеловал. Прижал к себе.

— Я хочу забрать тебя отсюда.

— Ура!

— Там хорошо?

— Надолго?

— Навсегда. Навсегда, моя радость.

Зажмурил глаза, стиснул в объятьях.

— Супериор?

Анаболик тронула его руку.

— Поехали.

Подхватил обоих и спустя минуту опустил на опушке леса.

— Ждите меня здесь.

Спустя ещё пять с половиной минут, уже втроём, они наблюдали зарево огня, видимое даже отсюда.

Дым заслонил солнце.

***

На него смотрело синее-синее небо. Пронзительно глубокое, совсем как раньше.

Ветер шелестел листвой, острые травинки касались щёк.

Супериор наблюдал за взрывом, и, в общем, был счастлив.

Послышались шаги. Ближе. Совсем близко.

Ни одного движения, он остался лежать, где был, провожая взглядом первый шаттл Возвышения. Целый и невредимый. В отличие от него.

Найти взрывчатку оказалось нелегко, но в итоге дело вышло плёвым: отлететь как можно дальше, взорвать вне шаттла.

Не навредить людям. Спасти Первого.

Невообразимую синеву неба закрыло заплаканное лицо.

— Я останусь с тобой. С тобой!

Анаболик обняла его, уткнулась в остатки подпалённой одежды.

Супериор приобнял её, похлопал по плечу.

— Я жив, как видишь. Так просто меня не убить.

Она подняла на него голубые, как небо, глаза. Потянулась поцеловать.

— Не делай глупостей. Ты ещё совсем ребёнок.

— Но я вырасту.

На мгновение, короткое, словно жизнь, ему стало чуточку теплее от её губ.