Руководство для тех, кто способен думать о бессмысленных вещах

Глава 1

Посвящается Форд Префекту, специальному корреспонденту

«Путеводителя автостопщика по галактике»

В начале Вселенной не было ничего

Потом ничего взорвалось.

Через почти пятнадцать миллиардов лет в четверг утром Сергей Петрович Синицын стоял на балконе своей квартиры в Самаре, пил остывший кофе и думал о том, что в его жизни что-то пошло не так. Не конкретно что-то, а вообще всё.

Ему было тридцать четыре года. Он работал младшим специалистом по закупкам в компании, которая занималась поставкой канцелярских скрепок для государственных учреждений. Это была работа настолько бессмысленная, что даже скрепки, вероятно, испытывали экзистенциальный ужас от того, для чего их используют.

Вчера его бросила девушка. Точнее, она сказала: «Серёжа, мне нужно найти себя», что, как подозревал Сергей, означало, что она уже нашла кого-то другого, и этот кто-то не работал в сфере поставок скрепок.

Кофе окончательно остыл.

Именно в этот момент небо над Самарой разорвалось пополам.

Разрыв не был ни громким, ни драматичным. Скорее, это было похоже на то, как кто-то очень аккуратно, с хирургической точностью, расстёгивает молнию на спортивной куртке Вселенной. Не было ни взрыва, ни ослепительной вспышки, просто в небе появилась дыра, из которой лился свет цвета, которого Сергей никогда раньше не видел.

Цвет был настолько новым, что в его мозгу не нашлось для него названия. Ближе всего было что-то вроде «жёлто-сине-непонятно», но это не передавало и десятой доли ощущения.

Из дыры медленно, с достоинством экспоната в музее, выплыл объект. Он был металлическим, слегка помятым, размером примерно с пассажирский лифт и формой напоминал огурец.

Объект плавно опустился на газон перед пятиэтажкой Сергея. Газон, надо сказать, и так не выглядел хорошо, а теперь стал выглядеть ещё хуже.

Дверь объекта открылась с звуком, который издаёт тостер, когда выбрасывает хлеб, но увеличенным, примерно, в тысячу раз.

Изнутри вышел… ну, это было сложно описать. У существа было три руки, четыре глаза, расположенные ромбом, и выражение лица, которое на любом континенте Земли однозначно читалось бы как «я забыл выключить утюг».

— Ты Сергей Петрович Синицын? - спросило существо. На русском. С лёгким акцентом, который подозрительно напоминал ростовский.

— Д-да, - сказал Сергей, потому что в таких ситуациях люди обычно говорят «да», даже если их зовут иначе.

— Отлично. Ты нужен. Садись.

Сергей посмотрел на объект. Потом на свою дверь. Потом снова на существо. Он подумал о скрепках. Он подумал о бывшей девушке. Он подумал о том, что в холодильнике у него есть начатая пачка пельменей, и если он не вернётся, они пропадут.

— А пельмени?

Существо моргнуло всеми четырьмя глазами одновременно.

— Что пельмени?

— У меня в холодильнике пельмени. Начатая пачка. Если я уйду, они пропадут.

Существо несколько секунд молчало. Потом сказало:

— Знаешь, за четыреста лет межзвёздных путешествий я слышал много причин, по которым существа отказываются спасаться. Один рассказывал мне про недопитый чай. Другой про кота. Но пельмени - это впервые. Впрочем, бери свои пельмени. У нас есть микроволновка. Правда, она иногда превращает еду в маленькие чёрные дыры, но мы работаем над этим.

Сергей сходил за пельменями.

Внутри объект оказался значительно больше, чем снаружи. Это не было магией, это было плохой планировкой. Коридоры вели в комнаты, которых быть не должно, комнаты соединялись с коридорами, которые вели обратно в комнаты, а где-то на нижнем уровне, по словам существа, находился бассейн, который никто не мог найти уже шесть лет.

Существо представилось как Флуп.

— Флуп, это имя или должность? - спросил Сергей, устраиваясь в кресле, которое само подстроилось под форму его тела, но при этом почему-то сделало его левое колено на три сантиметра выше правого.

— И то, и другое, - ответил Флуп. У нас в Бюро Имен одно название для всего. Это упрощает бумажную работу.

Когда тебя зовут Флуп, ты — Флуп. Когда тебя зовут Грэк, ты — Грэк.

Флуп уселся в пилотское кресло и начал нажимать кнопки. Кнопок было неимоверно много, и ни одна из них, казалось, не имела надписей. Флуп нажимал их с уверенностью человека, который точно знает, что делает, но выражение его лица говорило: «А что, если нет?»

— Куда мы летим?

— В сектор сорок два. Там есть проблема.

— Какая проблема?

— Ну… Флуп почесал одной из своих трёх рук затылок, как бы тебе объяснить. Ты знаешь, что такое «конец света»?

— Да, у нас про это много фильмов.

— Забудь. То, что у вас показывают в фильмах это детский утренник. Реальный конец света это когда вся материя в секторе решает, что существовать слишком утомительно, и просто прекращает. Не взрывается, не схлопывается, а просто говорит: «Нет, спасибо, я пойду полежу».

— И что, так бывает?

— Бывает. Обычно раз в несколько миллиардов лет. Но сейчас это начало происходить чаще. И прямо сейчас в секторе сорок два.

— И что мы можем сделать?

Флуп обернулся и посмотрел на Алексея всеми четырьмя глазами.

— Понятия не имею, возможно, вообще ничего, но в отчёте написано, что нужен человек с планеты, которая называется «Земля». Что-то про вас, людей, что-то важное. Поэтому я здесь.

— И что же важного?

— В отчёте не сказано. Просто написано, что «нужен человек с «основном безвредной» планеты» Может, ты умеешь делать что-то особенное?

Сергей задумался. Он умел составлять спецификации на канцелярские скрепки. Он умел жарить яичницу, иногда не разбив желток. Он умел чувствовать себя виноватым без причины.

— Я умею чувствовать себя виноватым без причины

— Интересно, сказал Флуп и записал что-то в маленький блокнот. Это может пригодиться.

Они летели через то, что Флуп называл «складчатое пространство», а Сергей называл «меня сейчас стошнит». За окном корабля, если это можно было назвать окном, проносились цвета, формы и ощущения, которые не были предназначены для человеческого восприятия. В какой-то момент он был почти уверен, что увидел собственное детство, но это оказалось просто очень странной туманностью.

— Флуп, произнес Сергей, когда его желудок смирился с ситуацией, - а почему я? На Земле восемь миллиардов людей. Почему именно я?

— Потому что… Флуп сверился с каким-то экраном: из всех восьми миллиардов ты единственный, кто в момент сканирования думал о пельменях.

— И это критерий?

— Бюрократия, пожал плечами Флуп. Она не логичная. Она просто есть. Во всей Вселенной, от столицы Федерации до захолустных планет вроде вашей работает один принцип: нужный документ всегда в другой папке, а нужный человек всегда не туда смотрит. Ты смотрел не туда. Буквально. Сканер зафиксировал, что ты смотришь в стену, когда все нормальные существа смотрят в небо. Система решила, что ты — аномалия. А аномалии полезны.

Сергей хотел возразить, но не смог найти аргументов. В какой-то степени это было самым точным описанием его жизни, которое он когда-либо слышал.

Сектор сорок два оказался местом, которое выглядело так, будто Вселенная начала рисовать картину, потом передумала, стёрла половину, потом решила, что и оставшееся — не очень, и ушла пить чай.

Часть пространства была нормальной: звёзды, планеты, привычная космическая скука. Но часть, и эта часть росла была… ничего. Ни тёмной, ни пустой. Просто ниего. Как будто кто-то взял ластик и стёр само существование.

— Вот, Флуп указал на экран, видишь?

— Вижу. Ничего.

— Вот именно. И это ничего расползается. Скорость — около тысячи световых лет в… ну, в каком-то эквиваленте времени, который ты не поймёшь, потому что ваш мозг не приспособлен для многомерных временных шкал. Быстро, просто поверь мне на слово.

— И что от меня требуется?

— От тебя? - Флуп снова посмотрел на него. От тебя требуется стоять вот там, он указал на небольшую платформу в центре корабля, и думать.

— Думать что?

— Что угодно. Просто думай. Система зафиксирует твой мыслительный процесс и попробует использовать его как шаблон для восстановления материи. Ты человек, а люди это единственные существа в известной Вселенной, которые способны думать о бессмысленных вещах с такой страстью, что это меняет реальность. Вы придумали деньги, которые не существуют. Вы придумали границы, которые не видны. Вы придумали понедельники. Если кто-то может убедить материю продолжать существовать, то это вы.

Сергей встал на платформу.

Он подумал о пельменях. Он подумал о скрепках. Он подумал о бывшей девушке и о том, что она, наверное, была права, ему действительно нужно было найти себя, только не в том смысле, в каком она имела в виду.

Он подумал о том, что в холодильнике дома остался включённый свет, и это его теперь волновало больше, чем конец света в секторе сорок семь, потому что конец света - это абстрактно, а свет в холодильнике - это конкретно, и за электричество нужно платить.

И в этот момент ничего, то самое ничего, которое расползалось по сектору - остановилось.

Не отступило. Не исчезло. Просто остановилось, как человек, который шёл по улице и вдруг вспомнил, что забыл ключи.

— Что ты подумал? спросил Флуп, глядя на экраны.

— Про свет в холодильнике.

Флуп снова записал в блокнот.

Обратный путь прошел быстрее. Флуп высадил Сергея на том же газоне перед той же пятиэтажкой. Газон, казалось, стал ещё хуже, хотя это было трудно представить.

— И что теперь?

— Теперь - ничего, сказал Флуп, ты вернёшься к своей жизни. Мы - к своей. Вселенная продолжит существовать, по крайней мере, до следующего раза.

— А следующий раз будет?

— Конечно. Вселенная, как и твой холодильник, имеет привычку ломаться. Но об этом подумаем потом.

— Но я ведь ничего не сделал. Я просто стоял и думал.

— В этом и суть, Флуп улыбнулся. Это было странное зрелище - улыбка с четырьмя глазами, Вселенная не нуждается в героях, Сергей Петрович. Она нуждается в существах, которые достаточно обычны, чтобы не паниковать, и достаточно странных, чтобы думать не о том.

Флуп протянул ему маленький предмет - металлический, плоский, размером с кредитную карту.

— Это Кнопка. На случай если понадобится снова.

— Что она делает?

— Не знаю, пока ничего, но она есть. Иногда этого достаточно.

Дверь закрылась. Объект поднялся. Небо аккуратно заштопалось. Алексей остался стоять на балконе с начатой пачкой пельменей, Кнопкой в кармане и ощущением, что понедельник это не самое худшее, что может случиться.

Хотя, конечно, почти.

*Дальнейшая судьба Сергея Петровича Синицына неизвестна. Известно лишь, что через три года после описанных событий он получил повышение и перешёл из отдела закупок скрепок в отдел закупок степлеров, что он сам считал значительным достижением. Пельмени он, к слову, так и не доел.

Вселенная, со своей стороны, продолжила существовать, что она делала с переменным энтузиазмом последние почти пятнадцать миллиардов лет.

Кнопка лежала в ящике стола, между старыми чеками и инструкцией от микроволновки, и ждала.