Принцесса древнего Марса

Глава 1

В лаборатории мерцал яркий золотистый свет. Доктор Симмонс, знаменитый профессор филологии из Гарварда и автор книг, лежа на столе отпускал одну первостатейную шутку за другой, окруженный облаком белых халатов и экранами, окутанный проводами, и — я не мог не восхититься его смелостью.

Как оказалось, язык ушедшей в пески Марса цивилизации настолько сложен, что человек не может его усвоить, не может изучить, как изучают например японский язык. Морфология этого языка обходит по сложности квантовую физику. Но разработанный компанией «Нейролинк» нейрошунт должен позволить человеку войти в этот запретный мир и познать его. Сегодня важнейший день для человечества, равен, да что там равен, больше чем день когда Гагарин отправился в свой полет.

Я тоже в белом халате, хоть и мелкий обслуживающий технический персонал. Сегодня профессору поставят нейрошунт, который позволит перевести марсианскую поэзию. Иероглифы наполнятся значением, сразу тысячи текстов обретут смысл. Ни нейросеть, ни человек друг без друга не смогли познать этот язык-загадку.

А я всего лишь бывший программист, ИИ дал мне хорошего пинка под зад и я оказался на Марсе, в поселение под Куполом, и устроился младшим техником в лабораторию. Лаборатория находится под землей, там, наверху, дюны и кратеры красных равнин. Лишь ветер и песчаные вихри беспокоят древние руины.

Работа была не сложная и не пыльная, и вот — великое мгновение, и я здесь, хоть роль моя и мизерна, надо признать. Конечно, я очень волновался за Симмонса.

Да, древняя марсианская цивилизация. Когда первые археологи ступили в долину между древними холмами, они сначала приняли увиденное за необычные скальные образования. Лишь с орбиты стало ясно: перед ними были руины города.

Ветер миллионы лет шлифовал камень, и многие здания почти полностью скрылись под толщей красноватой пыли. Над поверхностью возвышались лишь отдельные башни, напоминавшие окаменевшие стволы гигантских деревьев.

Каменные плиты мостовых были настолько плотно подогнаны друг к другу, что между ними едва проходило лезвие ножа.

На стенах сохранились рельефы, изображавшие звезды, спирали галактик, растения-водоросли и странных длинношеих верблюдов, некогда населявших древний Марс.

В центре города возвышался храм. Его купол давно обрушился, но колонны, выточенные из темно-зеленого минерала, все еще стояли. Каждая колонна была покрыта тысячами крошечных символов. При солнечном свете кристаллы в камне начинали переливаться голубыми искрами, словно надписи оживали.

Под городом находился настоящий лабиринт. Туннели уходили на десятки метров в глубину. Археологи нашли помещения, напоминавшие библиотеки: тысячи каменных пластин, покрытых письменностью. Рядом стояли цилиндрические сосуды из прозрачного минерала, назначение которых оставалось загадкой.

Иногда встречались целые сады, давно превратившиеся в камень. Окаменевшие стволы деревьев тянулись к потолкам подземных залов, а среди них находили отпечатки цветов, похожих на земные розы.

По всему городу попадались следы воды: высохшие каналы, мосты, фонтаны и круглые бассейны из зеленого мрамора. Это говорило о том, что миллиарды лет назад здесь текли реки, а климат был значительно мягче нынешнего.

Людям удалось откопать многое, но еще большее остается под песками.

Жужжание аппаратов, ученые стучат рычажками и клавишами. Все. Получилось. Кажется, все прошло хорошо. Профессор лежит закрыв глаза, бледный, напряжение все нарастает...

- Она прекрасна! - выкрикнул Симмонс, и снова: ОНА ПРЕКРАСНА!, и вдруг... Голова его с жутким всхлипом разорвалась, превратившись в кровавое месиво, стены покрылись кровавыми алыми ошметками костей и мозгов. Крики, стоны, кто-то упал, запутавшись в проводах. Экраны потемнели и погасли.

Эксперимент с нейрошунтом признали трагически неверным, идет разработка новых устройств.

***

Именно мне пришлось смывать и отмывать кровавые пятна со стен лаборатории, когда тело Симмонса унесли. И я справился со своей задачей на отлично. Я брал мочалочку, обмакивал ее в ведерце с теплой мыльной водой, и тер, драил, затем проходил с бумажным полотенцем.

В красно-сиреневом сиянии заката, в скафандре я стою над могилой героя, в километре от Купола. На каменном надгробии под именем выбиты его последние слова: ОНА ПРЕКРАСНА. Такова воля его семьи. Я пришел сюда еще раз попрощаться с профессором. Вспоминаю его яркие глаза, его шутки. А вокруг в слабом жемчужном свете кратеры и дюны до горизонта.

Жизнь под Куполом пошла своим налаженным чередом — исследования, работа, выходные.

А я словил себя на том, что все время размышляю над фразой «Она прекрасна». В тот страшный последний момент профессору по всей видимости открылась марсианская литература, древняя и таинственная во всей своей красоте. Сразу тысячи свитков. Но что это значит : Она прекрасна? Кто это, она? ОНА. Литература? Или... Некто? Тайна.

***

И вот я в скафандре выхожу из шаттла и шагаю к дюнам. Марсианский вечер, догорает золотистая искра солнца. Побыть одному, поразмышлять. Завтра я лягу на стол и зажмурю глаза от яркого освещения, окруженный белым облаком халатов. И мне на висок прицепят нейрошунт. Да, я принял решение и попросил чтобы эксперименты были продолжены. И....

Я стараюсь не думать о Берни, бывшем программисте с Калтеха, моем закадычном друге, что как младший техник теперь отвечает за чистоту лаборатории. Надеюсь, его не ждет мерзкая работенка.

Она прекрасна.. - шепчу я, подымаясь на каменистую дюну. - Она прекрасна.