Потомок: новое назначение

Пролог

Ледяная глыба, словно подчиняясь неведомой силе, рассекала космические просторы и приближалась к голубому шару.

Во дворце был очередной праздник. Стены сверкали золотом в дневном свете, под чувственные звуки выплясывали обнаженные танцоры, алкоголь лился рекой, а повара сбились со счета, сколько они нарезали блюд. За весельем они не услышали гудение из глубин, а еле ощутимые толчки казались галлюцинациями. Но вот небо потемнело, и молнии, опережая друг друга, впились в грунт и дома. Земля заполыхала, а мгновения спустя ледяная глыба настигла свою цель.

От столкновения поверхность земли дала трещины, и источники бездны извергли столпы воды навстречу черным тучам. Вода соединилась в мощном круговороте и за короткое время затопила низины и долины, смешавшись с алкоголем, человеческими телами и фруктами.

Затопляемая сверху и снизу планета за год навсегда изменится, а пока лишь кораблик носится между небом и землей, среди обломков льда, китов и динозавров. Весь древний мир был стерт с лица земли, и потомки никогда не узнают, каким был мир до водного апокалипсиса.

– За что ты так с нами?!

Краткий словарь и другие термины мира будущего:

Агенты – прошедшие военную подготовку, в большинстве полевые агенты в прошлом. Работают под началом Совета и состоят в одном из трех отделов: 1) безопасности, 2) поставки продовольствия, 3) обеспечение контроля над роботами.

Арена (другая программа, Амфитеатр) – программы для детей и подростков, включающие в себя физическую подготовку, программу выживания, оказание первой помощи, науки, программирование, и по завершению которой участники становились полевыми агентами.

Вавилон – программа, в результате которой все уцелевшие государства объединились в одно. Целью объединения были мир и безопасность граждан и инновации.

Илон – электронный чип, который заменял множество гаджетов. Документы, ключи, медицинская карта, местоположение и другие обновления, которые создавались Потомком. Выглядел как небольшой прямоугольник на правой руке, который показывал время. Илоны агентов отличались, так как имели новейшие обновления, разработанные специально под их цели.

Ментор – механический наставник, (попросту говоря, робот с искусственным интеллектом) который проводил сеансы, заменяющие психотерапевта. Первые версии умели считывать интонацию, язык тела, вели записи и выстраивали диалог на основе анализа информации.

Потомок – главный научный центр государства, расположенный на территории бывшего государства США. Здание было самым большим в государстве и оснащено последними разработками. В нем сосредоточились все умы и изобретатели государства. Миссия Потомка – комфортное будущее доступно для каждого.

Рейтинг – система, которая помогала отслеживать наиболее опасных людей, поведение которых отклоняется от норм. Рейтинг присваивался только нарушителям самими агентами. Чем ниже был рейтинг, тем сильнее контроль за обладателем рейтинга.

Собор – главный источник власти государства, состоящий из Совета шести человек, каждый отвечал за одну сферу жизни: 1) общество, 2) экономика, 3) экология, 4) безопасность, 5) культура, 6) суд, а также агентов. Собор находился на территории бывшего государства Израиль и представлял собой здание из трех этажей.

Глава 1

В комнате спящей было полутемно. В открытое окно проникал свежий ветер. Она лежала на кровати, согнувшись в неестественной позе и, по всей видимости, видела дурные сны, потому что лоб ее был сморщен, и на лице застыло выражение напряжения. Ее звали Оливия, на вид она была старше двадцати лет. Не сказать, что она выделялась чем-то особенным, кроме смуглого оттенка кожи, доставшегося ей от матери африканки, и голубых глаз.

На запястье у нее завибрировал будильник, и она резко открыла глаза. Было 5 утра. «Это снова был кошмар. Все это не наяву» – выдохнула она. Вот уже много лет ее преследовал один и тот же сон, фрагмент из далекого прошлого, как у колодца маленькая Оливия хочет напиться воды, и на нее нападают мальчишки. Чувство беспомощности и опасности во сне парализуют ее, хотя она давно уже выросла и стала выносливой, и способна была разобраться с ними всеми по очереди. Но она не всегда была такой.

Оливия выключила будильник на запястье, который представлял собой светящийся прямоугольник. Он назывался илон, сокращенно от названия программы Вавилон. Она встала с кровати и быстро собралась. Через десять минут она уже была в спортзале, и только там ей удалось стряхнуть остатки тревоги. Она жила в обычном для того времени здании, с сотней соседей, которые, как и она, работали в Соборе.

Собор был институтом власти. Все, что происходило в мире, контролировалось им. Верхушкой власти считалось собрание из шести человек, которые назвали себя Советом. Остальные члены Собора были агентами, работавшими на благо уцелевшего человечества. Они отвечали за безопасность, поставку еды в маркеты и за контроль над роботами, которые делали остальную работу.

Оливия отвечала за безопасность. В прошлом она была полевым агентом и прошла через голод, бомбежку, газовые атаки, и, как последствие, многочисленные операции. Казалось, что жизнь закаляет ее с самого детства. Это началось еще до того, как она нашла мать на земляном полу африканской хижины без дыхания. Оливия не удивилась, когда это наконец случилось, ведь Валентина каждый день просыпалась и засыпала с бутылкой чанги, африканского самогона.

Маленькой Оливии приходилось добывать еду самостоятельно, а когда было особо голодно, соседка давала ей тарелку с фасолью. У соседки самой было девять детей, и тех она с трудом умудрялась прокормить, поэтому Оливия не часто пользовалась ее добротой. Не удивительно, почему после смерти матери она тут же исчезла из родной деревни, где единственным заработком для ребенка было пасти вонючих коз, либо продавать свое тело.

Наверно, она надеялась отыскать отца, раз ушла из деревни в никуда. Об отце она знала только со слов матери и то, что он был богатым белым красавцем. И надеялась, что он бы не бросил ее с матерью, если бы знал о своей дочери-первенце. Больше у Валентины детей не было, и Оливия росла одна, и может поэтому выросла одиночкой.

В то утро, когда агент Оливия вошла в зал, она ни с кем не поздоровалась. Это было редкостью, чтобы агенты общались между собой. Но был один мужчина, который отличался от всех остальных. Тогда как остальные жители дома старательно не замечали друг друга, он выделялся. Его звали Патрик, и он уж очень был любезен с девушками. Иногда казалось, что он приходит в спортзал заниматься не физическими тренировками, а языковыми. Не раз Оливия ловила на себе его изучающий взгляд, и может быть, она была не против, чтобы Патрик с ней любезничал, но он был женат. И подобное поведение Оливию раздражало.

После хорошей тренировки она прошла на весы, которые с помощью камер и датчиков измеряли жизненные показатели. Для того, чтобы внести в базу данные своего здоровья, как это делали все агенты, она приложила правое запястье к считывающему квадрату, и механический женский голос объявил, что у нее повышенный пульс и необходимо снять напряжение. Оливия тут же направилась за водой, как услышала позади себя шаги. «Это Патрик, — поняла она, — только его тут не хватало». Ей хотелось обернуться и хорошенько врезать ему. Что-то было в его поведении раздражающее, напоминавшее ей тех мальчишек у колодца, которые преследовали ее во снах. Она не знала точно, сможет ли вырубить его, но точно знала, как сделать больно.

Патрик был симпатичным мужчиной лет тридцати, с далеко посаженными глазами и сильной челюстью. Он был агентом из отдела, отвечающего за контроль над роботами, это был один из самых сильных отделов в Соборе. Возможно, поэтому Патрик ощущал себя на голову выше остальных, и, конечно же, считал себя неотразимым. Иногда Оливии казалось, что только она видит настоящую сущность Патрика, лживую и невежественную. С этими мыслями внутри у нее все вскипело, и она резко обернулась, готовая выпалить все, что о нем думает, и послать куда подальше, но обернувшись, она увидела, как Патрик проходит мимо. Мужчина даже не посмотрел в ее сторону. Негодование сменилось смущением. «Откуда во мне столько агрессии?» – подумала она и почувствовала, как кровь прилила к лицу, что, к счастью, на ее темной коже не было заметно. Она механически взяла маленькую голубую таблетку, предложенную механическим администратором и запила ее водой.

Все это не осталось без внимания Патрика, который с удовлетворением хмыкнул, отметив резкий разворот Оливии и то, как она задышала, когда он проходил мимо. Поведение девушки не ускользнуло также от механического администратора. И поэтому Оливии был назначен сеанс с ментором. Менторы были относительно новой разработкой научного центра «Потомок», которые регулировали конфликты между людьми. Это были механизмы с развитым интеллектом, и в отличие от людей у них не было личных чувств, а только запрограммированное выражение эмпатии. В программе Собора планировалось, что через год услуги ментора будут доступны каждому жителю, что позволит не просто разрешать конфликты, но и предотвращать их, помимо обычного терапевтического действия. И вот уже несколько месяцев агенты испытывали работу первых версий менторов на себе.

Сеанс с ментором для Оливии состоялся в пять вечера. Для этого агент поднялась на два этажа выше своего рабочего уровня. Проехав этаж, который занимал отдел поставок, она добралась до нужного этажа, на котором также работал Патрик. Оливию накрыло волной стыда, когда она вспомнила утренний приступ злости, но она расправила плечи и, как ни в чем не бывало, прошла в комнату для сеансов. Она впервые была здесь, поэтому бегло осмотрелась.

Комната была большая, темная, свет исходил только от экранов, мерцающих синим светом. Экраны, расположенные кругом, занимали все помещение. Места для агентов отделялись прозрачными перегородками, и было видно, кто из агентов находится в зале, но в то же время из-за полумрака и перегородок создавалось ощущение приватности, которое дополняли наушники. Агентов в комнате было немного, и Оливия села на ближайший стул, отсканировала свой электронный чип и надела наушники. Механический голос, так похожий на человеческий, поприветствовал ее. Перед агентом возник наставник в бестелесной оболочке.

– Приветствую, агент Оливия, – произнес ментор.

«Что ж, посмотрим, что ты умеешь», – подумала агент. Она знала, что некоторые агенты постоянно посещали эту комнату, но сама впервые видела ментора в деле. На экране появилась надпись «Каким вы хотите меня видеть?» Но Оливия уже сама догадалась, что можно выбрать образ, который она хочет, и не задумываясь, остановилась на оболочке белого мужчины в возрасте примерно сорока лет.

– Мы можем начать, – сказала Оливия.

– Почему вы выбрали эту оболочку, агент? – спросил мужчина.

– Она напоминает мне отца. Так я смогу быть более открытой.

– Как его звали? – спросил ментор и замер в ожидании ответа, его грудь то приподнималась, то опускалась, как будто он дышал и был настоящим человеком.

Оливия всмотрелась в оболочку, если сильно приглядеться, то можно было увидеть сквозь нее других агентов и их менторов, а вернее, выбранные ими образы. Но она сфокусировала взгляд и задумалась над вопросом. В прошлом она так и не нашла своего отца и попала в программу для юных беспризорных детей. С того момента началась ее карьера агента. Служба стала для нее домом, она была преданна, и чувство долга въелось в ее самосознание с детства. Однако чувств семейности или дружбы в этом не было, и этого ей не хватало.

– Я не знаю, – коротко сказала она.

– Была ли у вас мать?

– Была, да умерла, – также коротко ответила Оливия.

Ментор сложил руки перед собой и повел разговор в новое русло.

– Как давно вы находитесь на службе?

– Сколько себя помню, думаю, мне было тогда лет девять или десять. Но ощущала я себя на все двадцать, а то и больше.

– Почему же?

– Думаю, потому что у меня не было матери, какую обычно подразумевают под этим словом. Первое мое детское воспоминание – я испытывала сильнейший голод и попросила у Валентины еды, но она накричала на меня. Только когда я стала старше, то поняла, что это ужасный напиток делал ее такой.

Оливия помолчала, смотря в пол.

– Наверное, когда-то она была доброй. Но я ее такой не помню.

– В какой программе вы воспитывались и какое ваше первое воспоминание о ней?

Оливия усмехнулась.

– Разве мое досье не записано в вашей программе?

Так как ментор не ответил на вопрос, на которой Оливия и сама знала ответ, она начала рассказ с побега из дома.

Это случилось больше десяти лет назад. В планах у нее было пересечь государство Египет, которое тогда еще существовало, и начать поиски отца в Израиле, ведь по словам матери он был богатым белым мужчиной. То, что она добралась до государства Израиль, не иначе, как чудо. Не попадись ей любезный старый дядечка на разваливающемся грузовике, она бы ни за что не осталась в живых, а в благодарность она украла у него кошелек. Заявившись в полицейский участок в том виде, в каком она была много дней пути, в нестиранном платье, с колтунами на голове и следами грязи на щеках и носу, она вызвала жалость у защитников населения. Тут же вызвали женщину, которая отдыхала после смены, и послали за переводчиком.

Израильская женщина оказалась храброй не только перед преступным миром, но и детскими колтунами. Когда Оливию отмыли, переодели и отрезали волосы, которые так и не удалось распутать, ее привели обратно в участок. Там через переводчика она сказала, что ищет отца, но показаний никаких дать не могла. Когда до нее дошла бессмысленность ситуации, то она разревелась. Впервые в жизни.

Она ревела так, что все полицейские, кроме женщины и переводчика, покинули комнату. Оливия еще долго размазывала сопли и слезы по лицу, сидя на полу. Одна, в чужой стране, где нет даже покосившейся хижины с пьяной Валентиной и доброй соседки, и ее единственный план не оправдал себя. Она ревела, потому что израильская женщина позаботилась о ней, как никогда не заботилась ее собственная мать. Ревела, потому что никогда прежде она не давала выхода своим чувствам. Ее никто не трогал и не просил успокоиться.

Спустя время Оливия перестала реветь и издавала только резкие всхлипы. Постепенно прошли и они. Тогда она взяла себя в руки, поднялась с пола и посмотрела на женщину глазами взрослого человека. И в тот же день, благодаря той храброй женщине, она попала в программу для юных сирот и беспризорников, программу под названием «Арена», которой она обязана всем, что имеет сейчас.

Закончив свой рассказ, она обнаружила, что за окнами стемнело. В комнате никого не было, кроме нее, и когда ментор, попрощавшись, исчез с экрана, она медленно встала и, оглядев комнату, почувствовала грусть. На входе в лифт она столкнулась с Патриком, но тот сделал вид, будто не знает ее. Они вошли в лифт. Оливия украдкой оглядела его. На работе он выглядел серьезно, без какого-либо намека на развязность, как будто его подменили. Патрик вышел на этаж раньше, и когда девушка осталась одна, она прислонилась к стенке беззвучно скользящего вниз лифта. Сеанс с ментором прошел в нелегких воспоминаниях, но ее жизнь состояла только из таких, и делать было нечего.

Дома она разжевала зеленую таблетку, которая действовала как снотворное, и легла на спину, сложив руки на животе. И так тихо смотрела в потолок, пока не уснула. Сны, в которых ее преследуют, впервые за долгое время не мучили ее. Она проснулась в хорошем настроении, и когда в спортзале увидела Патрика, то добродушно кивнула ему. Мужчина даже удивленно моргнул, гадая, чем он заслужил такое великодушие.

День прошел как обычно, стоя у экранов и следя за алгоритмами, которые предотвращали возникновение актов преступности среди обычных людей. За всю смену было только два столкновения. Первое, семейная пара устроила разборки и шумела до утра. К ним Оливия направила ментора, но их нарушение не было чем-то из ряда вон, поэтому их рейтинг снимать не стали. Но второй случай был сложнее и не таким однозначным, как на первый взгляд.

Немолодой мужчина напился хмельных напитков, приставал к прохожим, громко кричал ругательства, и в целом вел себя неприлично. Оливия хорошо помнила отчет о его нарушениях. И также помнила, какие принимала решения и меры на его счет. Но на этот раз она задумалась. Судя по его досье из базы данных он развелся чуть меньше года назад и с тех пор его нарушения участились. Его и так уже низкий рейтинг катился вниз. «Такое ощущение, что штрафы лишь ускоряют его превращение в маргинала». Агент всегда действовала по уставу, но этот случай вдруг тронул ее, она вспомнила о Валентине. «А вдруг чье-то милосердие могло бы спасти мою мать?» — подумала она.

Оливия сама была не уверена, правильно ли она поступает, когда нажала кнопку «соединить с ментором», кроме того, от себя она заказала доставку для мужчины – куриный острый суп и лекарства. Ей самой было приятно, что она рассудила по-человечески, не стала снимать рейтинг, а проявила милосердие, и поэтому в конце дня с хорошим настроением поднималась в лифте на сеанс с ментором.

Механический интеллект считал по ее расслабленному лицу и еле заметной улыбке, что агент в хорошем настроении, и спросил о причине.

– Я приняла сегодня хорошее решение, – сказала Оливия. – Вот и все на этом.

– Как часто вы бываете в хорошем расположении духа?

– Редко. Ну если вы имеете в виду такое состояние, как сегодня.

– У вас ведь было диагностировано ПТСР? – задал вопрос ментор.

Оливия задумалась. Этот диагноз поставили ей врачи два год назад. С тех пор она прошла лечение, и вот уже больше года симптомы не беспокоили ее, не считая, конечно, повторяющегося тревожного сна об африканских мальчишках.

– Да, но я уже год как не посещаю врача.

– Почему вы прекратили визиты к врачу?

– Мне стало лучше, – отрезала Оливия.

– Принимаете ли вы какие-нибудь препараты?

– Принимаю что-то вроде снотворного, – уклончиво ответила Оливия.

В этот момент агент представила, как данные вносятся в ее досье. «Отказалась от посещения врача. Принимает снотворное». Она тяжело вздохнула.

– Регулярные тренировки?

– Конечно.

– Тогда вернемся к вашим воспоминаниям о программе «Арена»?

По воспоминаниям Оливии это была хорошая программа. У нее была крыша над головой, теплая постель и еда три раза в день. Поначалу ее худенькое тело не справлялось с тренировками, но спустя пару месяцев у нее появились мышцы и сноровка. Она никогда не жаловалась, никогда не плакала и ни с кем не сблизилась. Однажды одна из девочек подговорила свою детскую банду напасть на нее. Оливия стерпела побои, поднялась, молча вытерла кровь и также молча ушла. Потом та девочка поскользнулась в душе на полу, неизвестно как вдруг ставшим скользким, и сломала шею. Совпадение это или нет, никто не знал, но больше смуглую девочку с пугающе спокойным взглядом никто не трогал.

Ту добрую женщину из полицейского участка Оливия видела всего пару раз, она была одной из основательниц программы для беспризорных детей. Но она всем видом показывала, что Оливия обычный ребенок среди остальных, хотя при каждой встрече ее сердце екало от жалости, однако это никак не отображалось в ее непроницаемом взгляде. Но маленькая Оливия ничего от нее не ждала. Она была просто рада, что ей не нужно сражаться за жизнь в поисках пропитания.

– Сблизились ли вы с кем-то из программы?

– Из той программы нет.

– Тогда были ли у вас близкие помимо программы?

– Был один молодой доктор, – сказала Оливия и снова задумалась. Она не хотела вспоминать прошлое, и ей стало тяжело уже от одного упоминания о молодом человеке.

Ментор считал ее потухший взгляд и приподнятые в раздумьях брови, и в досье механический интеллект добавил, что при упоминании близких агент испытывает печаль.

Оливия прервала сеанс раньше, чем нужно. Она знала, что это обязательно будет отмечено в досье, но сегодня она никак не могла предаваться тяжелым воспоминаниям о предательстве. Выходя из лифта, она снова встретила Патрика и кивнула ему, как будто они были знакомыми. И он кивнул ей в ответ. На этот раз мужчина доехал с ней до последнего этажа, и агенты вместе вышли на улицу. На улице было еще светло. Оранжевый закатный свет разгладил морщинки на ее лбу, она вспомнила о мужчине, которому уже должны были доставить лекарства и еду, и настроение у нее чуть приподнялось. Оливия даже решила завязать разговор с Патриком, потому что им было по пути, но когда она обернулась, то увидела, что он исчез.

Дома она снова вспомнила о молодом докторе, воспоминания, которые она хранила глубоко внутри, которые она бы предпочла сложить в коробку и выбросить, или лучше сжечь. Но воспоминания не имеют такого свойства, их можно только игнорировать или затолкать в самый дальний уголок сознания, надеясь, что сопутствующие чувства исчезнут вместе с ними.

Агент села на стул на своей узкой кухне и огляделась. Серые стены, плита, шкаф для посуды и мойка, стол, светильник и стул, на котором она сидела, – и больше ничего, никаких предметов, вызывающих воспоминания. Остальные комнаты были точно такими же, ни предметов удобств, ни милых вещиц, только самое необходимое, чтобы переночевать, поесть и сходить по нужде. В остальных предметах роскоши и удобства у нее не было нужды. Можно было бы обвинить в этом сложное прошлое, или что мать не научила ее выбирать шторы, но агент Оливия попросту не нуждалась в этом. Вся ее жизнь – это была работа и преданность ей. Стойкая, дисциплинированная и верная, – на таких людях держалась система, и Собор, самый главный источник власти, знал, благодаря кому им удалось воплотить проект Вавилон в жизнь. Агенты много чем пожертвовали ради нового мира, но это было их предназначение, в котором они были уверены.

Оливия потерла глаза, она засиделась, размышляя о докторе из ее прошлого. Он был одной из тех жертв, что Оливия принесла ради предназначения.

Глава 2

Оливия проснулась посреди ночи в поту. В висках пульсировало, и сердце колотилось. Девушка прижала ладони к щекам, отметив, что на запястье время показывало три утра. Оливия встала с постели, чтобы выпить воды и отдышаться. На кухонном столе она увидела зеленую таблетку, которую перед сном забыла разжевать, как делала это обычно. Оливия закинула ее в рот и отправилась снова в кровать. Потихоньку успокоившись, она уснула.

Из-за прерывистого ночного сна она проспала работу, и поэтому в тот день задержалась в Соборе дольше обычного. Остальные агенты, работавшие с ней в одной комнате, ушли, и она одна стояла у экрана, на котором отображались работающие алгоритмы, ведь в отличие от людей, которые ушли на отдых, машина в нем не нуждалась. Агент Оливия устало опустилась в рабочее кресло и подперла голову рукой, глядя на экран. Девушка подумала о том, что пропустила сегодняшний сеанс с ментором, но она, напротив, испытывала облегчение, что ей не пришлось вспоминать, и тем более обсуждать, тяжелые моменты ее прошлого.

Она потянулось к планшету, чтобы погасить экран, но увидела нарушение, которое тут же исчезло, как будто его и не было. Это сразу же привлекло внимание Оливии, она аж подскочила, ведь на ее глазах такое происходило впервые. Сама не понимая, откуда она знала, что делать, агент открыла консоль с кодом и попыталась отследить, откуда возникло нарушение. Отчеты формировались автоматически, так что ни одно нарушение не могло ускользнуть бесследно. «Возможно, это сбой в системе» – подумала агент и нашла маленький, не успевший до конца сформироваться документ. Из него она узнала, что во всем отделе безопасности были отключены камеры. «НЕТ, НЕТ, НЕТ, не может быть» – повторяла она про себя, перечитывая коротенький отчет, но и тот вдруг исчез прямо у нее на глазах. Оливия на секунду оцепенела. Если до этого при нарушениях она четко следовала инструкциям, то на такой случай их не было. Как и не было самого нарушения, согласно программе. Агент встряхнулась и начала быстро соображать. Кто-то в данный момент находился в здании и чистил за собой следы… Она вывела на экран все камеры Собора, но они все уже были отключены, так что искать нарушителя придется по старинке, осматривая каждый кабинет. Агент кинулась к двери, по дороге лихорадочно соображая, что нарушителей может быть несколько, и что случай мог быть не первым, и кто знает, что тут творилось, когда агенты расходились по домам. Придется рисковать.

– Чертова преданность работе! – прошипела она. Работая в отделе безопасности, она отвыкла от постоянных угроз.

Оказавшись в коридоре, она бесшумно двинулась от комнаты к комнате, про себя благодаря комфортную обувь, которую носили агенты. В это время в полумраке коридора горели только указатели на стенах. Агент прислушивалась к каждой двери, не зная, на что ей больше надеется, то ли на то, чтобы найти нарушителя, то ли на то, чтобы не обнаружить его. Это напомнило ей время, когда она была полевым агентом и защищала мирное население. При ней всегда было оружие и, конечно, приходилось стрелять в людей, но, разумеется, ради целей благородных. Рука Оливии машинально потянулась к бедру и, не нащупав там оружия, она огорчилась. Хотя в глубине души она надеялась, что ей не придется воспользоваться оружием, оно бы сейчас придало ей уверенности и холодного спокойствия.

Добравшись до третьего этажа, она вдруг поняла, что нарушители могли узнать о ее присутствии до того, как выключили камеры. Она замерла на месте. Если о ней знают, то готовы ее встретить. От волнения сердце забилось чаще. Оливия приблизилась к первой двери, и до нее донеслись голоса. Они были приглушенные, но один из них она бы ни с чьим не спутала. «А ведь у Патрика действительно есть все доступы к отчетам и контролю за машинами, неужели он тот нарушитель?» – подумала агент. Еще один голос казался ей знакомым, но его она припоминала смутно. Голос мог принадлежать любому из агентов, с которым она участвовала в задании или пересекалась в спортзале, она даже могла слышать этот голос в комнате с ментором. Рисковать и входить в комнату было бы опрометчиво, так как у нарушителей было численное преимущество. Она легко бы справилась с десятком людей, но с обычными, а не физически подготовленными агентами Собора. Вдруг ей в голову пришла мысль, что их собрание могло быть не нарушением, а лишь имело совершенную секретность, о чем отделу Оливии знать было не положено. В таком случае, почему алгоритмы выявили нарушение?

Агент Оливия постояла с минуту в раздумьях, и здравый смысл перевесил инстинктивное желание ворваться в комнату и выяснить правду. Она протянула руку к кнопке лифта, но тут же отдернула. Даже бесшумный лифт мог привлечь внимание, поэтому она воспользовалась лестницей. Когда она вышла на свежий воздух, то страх притупился и напряжение ушло. На улице стояло позднее лето, и благо, было темно. Даже если нарушители посмотрели в окно, то едва бы различили силуэт агента, вышедшего из здания Собора в такой поздний час.

Дома Оливия разжевала зеленую таблетку и упала в кровать. Не успев поразмыслить о прошедшем дне, и построить планы, как узнать правду, она уснула.

Во сне ее снова преследовали, и чувства были настолько реальны, что за этим последовало пробуждение. Сердце колотилось, мышцы были напряжены, и когда она глянула на часы, то застонала. Они опять показывали три утра. Ей во что бы то ни стало надо поспать еще пару часов, иначе головная боль, которая пока только напоминала о себе, превратится в мигрень. Она прошла в кухню и поняла, что таблетки, которые она использовала как снотворное, закончились. Тогда девушка накинула большой теплый свитер и вышла на улицу.

Маркет находился рядом с домом, нужно было только перейти дорогу. Внутри магазина людей не было. Механические рабочие разгружали только прибывшие коробки и раскладывали товар по полкам. Доставки всегда приходили в это время, когда подавляющее большинство людей отдыхало в своих постелях. Обычно агент спала в это время, но она знала, как протекают все процессы в их государстве. Когда-то давно, когда еще на улицах и магистралях стояли билборды, на них крутили видео с сюжетами, главными героями которых были механические рабочие, заменяющие человека на опасных и вредных работах. Сюжеты этих роликов были разные, но цель была одна – показать населению, как функционирует их государство и насколько комфортную жизнь предоставляет оно своим жителям. И тогда цепкая память Оливии, выдрессированная годами тренировок и обучения, запомнила каждый сюжет.

Спустя время экраны билбордов погасли навсегда, а средством сообщения между государством и обычным населением остались агенты безопасности, и было еще радио для экстренных случаев. Но радио молчало уже несколько лет, и люди поверили, что живут в государстве, которое действительно заботится о их безопасности. Было еще одно средство информирования, оно было специфическим и не бесплатным, и потому интересовало маленький процент людей. Буклеты из научного центра «Потомок» падали в почтовые ящики раз в неделю.

Как и все агенты, Оливия тоже получала научные буклеты, и была в курсе, как развивалась наука. В одном из таких буклетов она прочла о таблетках, – «триптофан», которые возбуждали действие гормона, необходимого для сна. Оливия была одним из первых покупателей, и оставалась им до сих пор, так как, пока она его принимала, симптомы ПТСР исчезали… Не теряя времени, смуглая девушка подошла к одному из экранов. Спустя короткое время механический рабочий привез эти зеленые таблетки. «Триптофан» – гласила надпись на упаковке. Она расплатилась с помощью илона и прямо на ходу разжевала таблетку.

На улице стало светлее, когда Оливия шла в сторону к дому. Свет от фонарей вдруг стал зловещим и резким, череп сдавило. От боли у девушки потемнело в глазах, она попыталась открыть упаковку с «триптофаном», чтобы принять еще одну спасительную таблетку, но длинные рукава свитера путали и тянули вниз. Она попыталась высвободить руки, но под тяжестью собственного тела упала в грязь. «Откуда здесь эта гадость, – мелькнула мысль, – ведь пять минут назад было чисто». Грязь казалась ей кислотой, которая разъедала кожу, и ее затягивало туда все больше. Мерзкий запах проник в ноздри, и ее чуть не вывернуло наружу. «СПАСИТЕ!» – хотела закричать она во весь голос, но не могла. Силы оставили ее. «СПАСИТЕ МЕНЯ!» – мысль ярко загорелась в ее сознании и погасла. Прежде чем отключиться, Оливия увидела ярчайшее сияние, которое поглотило зловещий свет фонарей и принесло ей облегчение, хоть и на долю секунды.

Оливия открыла глаза утром от вибрации будильника. Как ни странно, она чувствовала себя отдохнувшей, хотя смутно помнила, что ночью просыпалась от кошмара. Она посидела на кровати немного и прошла в душ. Первое, что бросилось ей в глаза — грязный свитер. Оливия кинулась к зеркалу. На ней самой не было ни пятнышка грязи. Ни на лице, ни на волосах, нигде. «Я полностью чистая! Как это? — мысли одна за другой пронеслись в голове. — Это была реальность или сон?». Она вспомнила ощущения, как грязь разъедает кожу и наклонилась к зеркалу. С лицом все было в порядке! Она потянулась к свитеру. Вот он перед ней, полностью грязный. Почему же она осталась чистой? Испытав сильное удивление, она вдруг начала вспоминать, как неимоверным усилием воли мысленно кричала о спасении, и как в конце увидела сияние, излучавшее добро… Это было что-то очень странное и казалось сном, однако спокойствие, которое она испытывала сейчас, впервые в своей жизни, было настоящее!

— Что бы это не было, я благодарна… — прошептала она.

Этот день протекал в своем обычном русле, но Оливии все казалось другим. Ей было так легко, что хотелось со всеми в спортзале поздороваться, и агент еле сдерживала свой порыв обнять каждого. Эта перемена не укрылась от Патрика, подозрительно глядевшего в ее сторону, и позже он поделился этим фактом с близким другом. Он сообщил Ибрагиму о том, какую доброту излучали необычайно яркие голубые глаза той, которая никогда не знала ни любви, ни тепла, и имела тяжелое прошлое за спиной. Он не мог представить причины такого резкого изменения за одну ночь, и оба мужчины заключили, что агент вероятно в кого-то влюбилась.

Во время работы на душе у Оливии было так легко, что хотелось петь, но вскоре она поняла, что не знает ни одной мелодии. Она попробовала мурчать что-то под нос, но получилось так нескладно, что она оглянулась, надеясь, что никто из находившихся рядом агентов ее не услышал. Один агент все же услышала, это была девушка, она была чуть старше Оливии. Ей, привыкшей видеть агента Оливию исключительно сосредоточенную и изредка задумчивую, это показалось забавным, она улыбнулась и продолжила работу в приподнятом настроении.

В конце рабочего дня, когда агенты стали расходиться по домам, а за окном начало темнеть, Оливия вспомнила вчерашний случай с отключением камер. Она хлопнула себя по лбу. В хорошем настроении она чуть не забыла о потенциальной опасности, от этого пульс у нее участился, и Оливия принялась быстро соображать. Она не успела как следует обдумать план, как на главный экран пришло адресованное ей уведомление. Агент Оливия перенесла его себе на планшет и приложила запястье к экрану, чтобы подтвердить личность и прочесть приказ. Она пробежалась по сообщению глазами и поняла, что у нее назначение.

— Поездка? — спросила агент, которую позабавило поведение Оливии днем. Она уже собиралась уходить, когда мимоходом увидела уведомление на экране.

— Да, — ответила Оливия, — и тебя тоже отправляют?

— Нет, но ходят слухи, что Совет беспокоит восточная область, там что-то происходит. Конечно, все секретно. И назначение пришло не только тебе, но еще двум агентам из отдела контроля. Я не удивлена, что именно ты из нашего отдела получила его, потому что ты лучшая.

В груди Оливии разлилось тепло. Она и сама знала, что лучшая в отделе безопасности, но получить похвалу от такого же агента, как она, было приятно. Впервые ее похвалили, а не просто дали вознаграждение в виде денежной суммы или продвижения по службе.

— Только не говори, что это не так, — сказала собеседница. — Я не любительница пустых слов и говорю, как есть.

Когда агент ушла, и Оливия осталась одна, то подтвердила выполнение приказа тем же илоном и вслед за этим получила подробности, которые она тут же изучила, а инструкции оставила напоследок. «Будет чем скоротать время в дороге» — подумала она. А дорога предстояла дальняя.

Рано утром к ее дому подъехал беспилотник. Беспилотником назывался автомобиль, первое изобретение научного центра «Потомок». В отличие от старых автомобилей он был сделан из ударопрочных материалов и имел полностью автоматическое управление. Внутри беспилотник имел полное оснащение, от ящика с инструментами до холодильника. В такую машину спокойно помещалось четыре человека сидя, а спальных мест было всего два. Учитывая, что дорога дальняя, возможность вытянуть ноги Оливию не могла не радовать.

Девушка заглянула внутрь беспилотника, на случай если там были еще агенты, но внутри было пусто. Тогда агент закинула свою небольшую сумку внутрь и сама удобно расположилась в кресле. У нее было достаточно времени для размышления. Она собиралась придумать план, как докопаться до правды: «Наверно надо начать с Патрика» – подумала она и сама не заметила, как провалилась в глубокий сон. Так она проспала до вечера, пока беспилотник мчал ее по пустой автомагистрали. Несколько раз она останавливала машину, чтобы размяться и сходить по нужде.

Когда стемнело, она выключила тонировку верха машины и любовалась звездным небом. Как давно она этого не делала! В последний раз она наблюдала звездное полотно в стране, которой уже не существует на карте. Они охраняли тогда сон мирных жителей и детей, разбивших палатки в полупустыне. Стояла жуткая тишина, не было даже ветра, – ничто не нарушало иллюзию безмятежности. Но агенты, дремавшие под открытым небом, знали, каким коварным может быть затишье. Тогда, смотрев на небо, испещренное невероятно огромным количеством звезд, какое бывает видно только вдали от цивилизации, она впервые осознала, что есть что-то, что неподвластно времени и человеческому пониманию.

А сегодня, наблюдая за небом через крышу мчащейся машины и видя лишь часть звезд, она снова чувствовала себя крошечной и невесомой, как туман, клубящийся у обочины и рассеивающийся в свете фар. Было что-то притягательное в движении на высокой скорости в безопасном беспилотнике. Она и представить не могла, что буквально через несколько часов она разуверится в надежности машины.

Она даже не успела как следует проснуться и осознать, что к чему, когда машину подбросил словно чьей-то рукой, и злая сила швырнула ее на землю. Агенту Оливии удалось выбраться и отползти на небольшое расстояние, когда мощь взрыва оглушила ее, и она потеряла сознание.

***

Наступило утро, но на улице по-прежнему было темно. Приближалась осень, в конце августа в этих краях, особенно по утрам, уже было холодно. За плотно закрытыми окнами было видно, что после вчерашнего урагана пыль еще не осела. Дом спал, а точнее сказать, любимая жена, дочь подросток и белый длинношерстный кот. Только Ростислав уже бодрствовал и занимался обычной утренней рутиной. Он особенно любил время, когда все спали. В такое время он чувствовал себя настоящим. Он не был мужем, не был отцом, он был мужчиной, который набирался сил, общаясь с Всевышним, и любил жизнь.

В это пасмурное утро Ростислав включил лампу, которая излучала приятный свет, и опустился в кресло. Он уже начал молиться, как в дверь неожиданно постучали. Стук был слабый, но в тишине он показался оглушающим, так что сердце у мужчины екнуло. «Неужели, они узнали»… – успел подумать он, но ноги сами уже несли его к двери. Смея надеяться, что он не пожалеет об этом, он отпер замок.

За дверью стояла смуглая девушка, и ее ярко голубые глаза просили о помощи. Не успев сказать ни слова белому мужчине сорока лет, Оливия потеряла сознание.

Глава 3

Очнувшись, Оливия услышала невнятное бормотание, а потом почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Кое-как разлепив глаза, она увидела склонившийся над ней девичий силуэт в пижаме с длинными растрепанными, как после сна, волосами.

— Как те-бя зо-вут? — по слогам громко сказал силуэт.

— Оливия, — еле слышно ответила агент.

— Ее зовут Оливия!

От крика раненая поморщилась, зато скорее стала приходить в себя. Она приподнялась на локтях и увидела белого кота, сидящего у нее в ногах и пристально ее изучающего. Мягкий диван, заваленный подушками всевозможных оттенков, в которых она утопала, стоял у стены гостиной. Рядом стоял журнальный столик, на котором лежали книги. Оливия впервые видела так много (целых три!) печатных изданий, она привыкла, что все можно найти на сервере в Соборе и перенести информацию на планшет. На другой половине комнаты стоял большой обеденный стол из дуба, за которым сидел светловолосый мужчина, впустивший ее в дом. Он пил кофе и иногда на нее поглядывал.

— Ксения, прошу тебя, тише, — мягкий женский голос донесся до агента.

Повернув голову, Оливия увидела его обладательницу. ОНА спускалась по лестнице и словно плыла, широкие рукава халата колыхались при движении, как будто волны, мокрые после душа волосы рассыпались по плечам. «Такая… красивая» – Оливия с трудом подобрала слово, описывающее ее. Узкое светлое лицо, миндалевидный разрез темных глаз, крупные черты лица – агент смогла их поближе рассмотреть, когда женщина склонилась над ней. От НЕЕ веяло спокойствием, и в то же время хотелось быть с ней рядом, впитывать каждое ее слово, казалось, что все тревоги уходят прочь.

– Я Исабель, – сказала ОНА. — У тебя что-нибудь болит, Оливия? Ведь так тебя зовут?

Женщина наклонилась к раненой и не могла не отметить голубизну глаз, на краткий миг ей показалось, что она смотрит в глаза своего брата.

— Все вроде в порядке, — сказала агент и добавила, — простите, я диван запачкала.

Оливия попыталась сесть и тут же от боли стиснула зубы. Белый кот, сидевший у ее ног, соблюдая кошачью осторожность, спрыгнул на пол. Оливия посмотрела на хозяйку дома, которая внимательно осматривала ее, и смутилась.

— Я сейчас же поеду в больницу, — сказала она. Пошарив рукой вокруг, Оливия поняла, что при ней нет рабочего планшета, так как он остался на месте аварии. — Только у меня к вам маленькая просьба, – добавила она. Отвезите меня туда, пожалуйста.

Исабель тут же возмутилась.

— Ну уж нет, оставайся у нас! Я смогу о тебе позаботиться. Брат моего мужа раньше был военным врачом и повидал всякое, так что ему не составит труда осмотреть тебя.

Она обернулась к Ксении:

— Дочка, иди к дяде и скажи ему, чтобы он пришел сюда поскорее.

Не успев даже позавтракать, Ксеня побежала наверх переодевать пижаму, по пути думая, как она расскажет своему другу, Маку, о незнакомке, которая рано утром оказалась на пороге их дома. И, по всей видимости, остается у них в доме на какое-то время.

***

Мак, худощавый кудрявый паренек, с которым Ксения училась в одном классе, рано утром сидел у себя в комнате. По прогнозу обещали бурю, а ведь они еще после вчерашней не до конца прибрали двор. Мужчина, который жил с его матерью, не был его отцом, и не предпринимал никаких попыток установить личные отношения с Маком. Возможно, поэтому их работа не была слаженной, и им не удалось восстановить изгородь, окружающую дом, и после двух попыток два молчуна побросали инструменты.

До начала бури был примерно час, и Мак решил сходить на озеро, которое находилось в минутах пяти от его дома, и проверить, не унесло ли ветром качели, которые он сам повесил в начале лета. Качели под деревом стали его счастливым местом, на котором он вырезал свою первую фигурку из дерева.

Вырезание приводило мысли в порядок, и не только. Прекрасно было все: запах дерева, звуки, с которым стружки вылетали из под ножа, то как умелыми движениями вырисовывались очертания фигурки, а потом детали. Это занятие учило его терпению, и к тому же он постепенно научился замечать прекрасное. Вырезал он чаще всего фигурки зверей и со временем у него появилась коллекция из мира животных. Как-то к нему зашла Ксения, и увидев деревянных зверей, предложила их раскрасить. С тех пор Мак вырезал, а Ксения раскрашивала. Их друг-одноклассник, смеялся над их странным хобби. Сам же он увлекался медициной и технологиями и, конечно, был подписан на буклеты Потомка, которые жадно читал от первой страницы до последней.

Выходя из дома, Мак накинул кожаную куртку, хоть и стоял уже поздний август, но из-за приближающейся бури было как будто холодно. Он захватил с собой фигурку, которую сделал вчера, пережидая бурю дома. «Отдам Ксене, если встречу ее» – подумал он и двинулся в сторону озера. В воздухе стояла пыль, и Мак прижал ворот куртки к носу, думая, как мала вероятность встретить подругу, и какого было его удивление, когда он увидел ее фигуру, которая словно вынырнула из завесы пыли.

– Мак?! — воскликнула она.

– А ты что здесь делаешь? – спросил он.

– О! – сказала Ксеня. – У нас такое произошло…

И она рассказала, как проснулась рано утром от шума, который исходил из кухни, и как увидела испачканную в грязи смуглую девушку, лежавшую у них на диване без сознания. Внезапно ее рассказ прервал налетевший с песком ветер, и им пришлось побежать в сторону дома Симона. Причем Мак побежал с подругой, не задумываясь, ему было интересно узнать продолжение об этой странной незнакомке.

Запыхавшись, они вбежали в дом, где жил Симон, дядя Ксении. Светловолосый хозяин крепкого телосложения встретил их с чашкой чая. Он удивленно поднял брови:

– Вам дома не сидится? Сейчас так рано и распогодилось! Так, стряхните обувь и куртки от песка. Ксеня, давай помогу.

– Девушка! – с порога, не здороваясь, начала Ксеня. Ей не терпелось все рассказать, пока дядя помогал снимать куртку. – У нас дома раненая девушка! Дядя Симон, тебе надо прийти и осмотреть ее! Мама сказала, что будет ее выхаживать…

– О! – только сказал Симон и жестом показал, чтобы дети проходили в гостиную. А про себя подумал, как это похоже на его невестку Исабель, она никогда не проходила мимо раненого зверька или птицы.

Мак прошел из коридора в широкую гостиную и осмотрелся. Одноэтажный панельный частный дом ничем не отличался от остальных домов в округе, с высоким потолком, окнами в пол и правильным светом. Все в нем было аккуратно и у каждой вещи было свое место. Симон прошел вслед за детьми в гостиную и уставился в окно. Но и глядеть в окно не нужно было, чтобы понять, что начался дождь, и с каждым мгновением он усиливался. Чтобы услышать друг друга, им пришлось повышать тон.

– Ксеня, присаживайся в кресло, Мак, ты тоже не стесняйся, – мужчина вспомнил, что в руках у него была кружка и вернулся за ней в прихожую, громко крикнув оттуда, хотят ли дети чего горячего.

Ксеня, которую отправили с поручением, не могла ждать, пока будет готов чай, и пошла в кухню вслед за дядей, чтобы продолжить объяснение. Мак, оставшийся в гостиной, неловко поднялся и тоже прошел в кухню. Там он увидел стол, на котором сидела его подруга, и плиту, на которой Симон кипятил воду. Тут не было окон, и поэтому шума от дождя было меньше.

– …она сказала, что ее зовут Оливия… – донеслось до Мака. Ксеня пребывала в радостном возбуждении.

Лицо Симона же было нахмуренно. Он стал расспрашивать, как Оливия была ранена. Шла ли кровь? Работали ли конечности? Получив оптимистичные ответы, мужчина сказал:

— С твоих слов я могу сказать, что под чутким надзором Исабель, она пока что будет в безопасности, в отличие от нас, если мы выйдем наружу. Конечно, идти минут пять от силы, но рисковать в такой шторм мне не хочется.

И словно в довершение его слов разразился гром, застучал град, и ветер завыл громче. Дети не помнили, чтобы в их краях были такие бури, поэтому испуганно притихли, и даже Ксения, которой не терпелось привести Симона домой, поняла, что лучше на улицу не соваться. Утро было темным, поэтому казалось, что это был вечер. Симон и дети пробовали скоротать время за настольной игрой “Империя”, но дождь барабанил по крыше и производил такой шум, что собеседники с трудом друг друга слышали. Поэтому они съели сендвичи, и Ксеня, утомленная эмоциональным утром, уснула.

Она спала на диване, и на ее лице было написано детское спокойствие. Казалось, для нее более не существовало ужасающего грохота и ежесекундно сверкающих молний, и даже тревога за незнакомку осталась позади. Ей снился фруктово-цветочный сад, приводивший в восторг диковинной красотой, и она наслаждалась покоем, гуляя по нему. И птицы, и звери принимали ее за свою, вот мимо проскакал заяц, и медленно прошла куница, чуть не задев Ксению, чуть поодаль среди цветов играли два котенка, оказавшиеся львятами, когда она подошла ближе. Одна птица с длинным белым хвостом даже опустилась ей на плечо, и у девушки возникло чувство, что птица оберегает ее.

Пока Ксеня видела прекрасный сон, над озером нависла туча чернее ночи. Позже, по рассказам соседей, они узнали, что изнутри туча светилась, заслоняя собой озеро и дома, располагавшиеся рядом.

***

Ростислав знал, что дочь пережидала бурю у его брата, поэтому не тревожился за нее. Большую часть его мыслей, однако, занимала смуглая незнакомка, о которой он знал только имя. «Каковы шансы, что они обо всем узнали и подослали к нам агента?» Эта мысль не давала ему покоя, и он, устав притворяться, что все это в порядке вещей, ушел в спальню, пропустив обед и оставив жену ухаживать за раненой.

На кровати лежала книга, которую он читал утром, и Ростислав помнил, как быстро спрятал ее, когда в дверь постучали. Дверь спальни вдруг тихо открылась.

– Милый, – это вошла Исабель, его жена. – Мы уже пообедали, почему бы тебе тоже не спуститься в кухню и не поесть?

Смотря на свою красавицу жену, Ростислав вдруг вспомнил, как они впервые встретились в больнице, когда он работал психотерапевтом на государственной службе, тогда она была маленькой напуганной девушкой, которая убежала от отца-тирана аж на другой конец света, но сейчас она была женщиной, внутри которой была огромная сила.

– Исабель, – он взял взял ее за рукав халата и потянул. Он вдруг понял, что ему требуется открыть перед ней свое сердце. Когда они вместе уселись на кровать, он начал со слов: – Постарайся меня понять, дорогая…

И Ростислав рассказал ей обо всем, начав с того дня, когда у него открылись глаза, и в голову закрались первые подозрения, что новое государство в скором времени попытается отнять у человека свободу выбора. В то время реклама илона, новой разработки, повышающей уровень жизни и безопасности, только появилась на билбордах, и все ученые хвалили его преимущества. Но затем стали происходить ужасные вещи, илоны стали вживлять насильно. Среди его клиентов были поражавшие истории.

Два года подряд у него проходил индивидуальную терапию мужчина средних лет, еще с того момента, когда в мире стали происходить сильные изменения. Затем сеансы превратились в семейную терапию, после которой они смогли зачать ребенка. Для них это было чудо и большая радость, но однажды клиент пришел обеспокоенный и рассказал, что у него есть страхи относительно вживления этой новейшей разработки. Как оказалось, его жена носила ребенка уже двадцать одну неделю, а вживлять инородную вещицу на этом сроке было рискованно. На следующем сеансе Ростислав узнал, что пациент получил консультацию ученых-врачей, все, как один, заверили, что это безопасно и не нужно ждать родов, чтобы провести «всего лишь косметическую операцию».

Следующая их встреча случилась аж через месяц, облик пациента полностью изменился, его лицо оттеняла печать скорби. Ростислав тут же понял, что произошло, он пытался помочь мужчине, убеждал простить правительство и ученых, но не успешно. На последнем сеансе Ростислав понял, что инородный объект отторгнул именно организм женщины, и что, если бы не ребенок, то исход для его пациентки был бы смертельный.

Были и другие жуткие истории, которыми делились пациенты, и связать простые факты для Ростислава не составило труда – новое правительство планировало удерживать тотальный контроль, даже ценой человеческих жизней. Не выдерживая больше людской боли, мужчина ушел со службы и стал обычным механиком.

Рассказал он Исабель и также о первом человеке, который поддержал его образ мыслей, им оказался Симон. Получив поддержку в его лице, он стали продумывать план по освобождению из-под тотального контроля. Позже к ним присоединились пациент с женой, а потом люди стали сами к нему приходить и просить вступить в антиправительственное движение по освобождению. (“И откуда они только узнавали?! Прости, Исабель, но это настолько секретно, что мы, его члены, держим это в секрете даже от собственных жен”). С тех пор Ростислав стал снова консультировать, только это уже были не сеансы психотерапии, как казалось на первый взгляд, а тайные сообщения между членами движения.

– Мне жаль, что я скрывал это от тебя, но я был уверен, что так нужно, – закончил он.

Исабель сидела потрясенная. Ростислав взял ее руки в свои.

– Милая, прости меня…

Исабель вдруг вскочила на ноги.

– Ты все правильно сделал! – с жаром сказала она. – Будь я на твоем месте, я бы тоже не стала с этим мириться!

– Моя дорогая жена… – только мог сказать он. А мысленно Ростислав благодарил все хорошее на свете за то, что его единственная и любимая женщина на его стороне.

***

После обеда Оливия снова уснула, она была еще слаба. Исабель поднялась наверх к мужу, и как только хозяйка ушла, глаза пострадавшей тут же сомкнулись. Уснула она, несмотря на разыгравшуюся несколько часов назад бурю. Тело болело после аварии, но было терпимо, наверно, чудесно действовала забота Исабель, от которой по сердцу разливалось тепло. Много раз бывав в больницах, она ни разу не испытывала к себе столько внимания и доброты, ведь хозяйка дома, Исабель, разве что не кормила ее с ложки.

Заснув, она получила привет из прошлого. Приятное тепло разлилось в груди, когда она снова увидела стены больницы, в которой провела немало времени, восстанавливаясь после операции, и где познакомилась с доктором. Во сне она вернулась в прежние времена, когда на малое время все казалось таким легким, что сердце от радости танцевало. Вот она сидит на скамье в больничном одеянии, а доктор напротив жестикулирует, изображая старую хамоватую медсестру, и заливается смехом.

Оливия очнулась от того, что кто-то тихонько трясет ее за плечо. Раскаты грома донеслись до ее слуха, и красивая женщина склонилась над ней. Раненая не сразу узнала в ней Исабель и долго смотрела на нее.

— Грустный сон? — нарушила молчание Исабель.

— Я что, плачу? — удивленно сказала она, прикоснувшись к лицу, которое было мокрым от слез. – Сон, вообще-то, был приятный.

— Значит, ты плачешь от радости, — рассудила женщина.

— Я вообще никогда не плачу, — тихо сказала Оливия.

— Вот как? А слезы — это полезно. Слезы — это как бальзам для души, вместе с ними уходит из сердца груз.

Но Оливия помнила, как позорно она рыдала на полу полицейского участка, и после чего дала себе клятву — никогда не показывать свою слабость другим и даже самой себе. Исабель, увидев, как нахмурилась собеседница, кое-что поняла, но не стала ничего говорить, а погладила ее по волосам и проверила, горячий ли лоб. «Ах, поскорее бы пришел Симон» — про себя думала она, так как боялась, что у девушки могут быть внутренние повреждения, хотя внешне она выглядела в порядке. Ей хотелось, чтобы Симон пришел поскорее еще по той причине, чтобы поговорить с ним о движении, в котором они с Ростиславом замешаны, словно это могло убедить, что все будет в порядке.

Скрывая свой озабоченный взгляд, она отошла от пострадавшей под предлогом сделать горячее питье. Хлопоча на кухне, она думала о том, что, возможно, скоро у них не будет необходимости рисковать и скрывать тайну, которую они хранили уже больше года. Она должна надеяться, что действия, которые планируют ее муж и деверь вместе с десятками людей, изменят реальность, в которой им приходится жить. Конечно, Совет сделал много хорошего для людей, он принес мир утомленной от войн Земле, искоренил преступность и бедность, а общественные блага стали действительно доступными. Однако его действия не были бескорыстны, и взамен Совет потребовал беспрекословное подчинение. У людей не стало свободы. Нет, им были доступны удовольствия, путешествия, обеспечение продуктами и лечением, но только если ты подчинялся. Если же ты отказывался, то просто исчезал, или приходилось рисковать и скрываться. Так размышляла Исабель, внутри испытывая гордость за мужа, но чтобы самой присоединиться к этому движению, она была слишком женственна.

Выпив горячий напиток, который хозяйка приготовила для нее, Оливия задала вопрос.

— Почему вы так внимательно разглядывали меня при первой встрече?

Исабель покачала головой, не желая говорить об истинной причине, и ответила уклончиво:

— Ваши глаза напоминают меня много лет назад.

Пока Оливия думала, что это значит, хозяйка продолжила.

– Возможно, я ошибаюсь, – вежливо пояснила Исабель, – и причина твоих печальных глаз кроется в том, что ты пострадала, но я думаю, ты многое пережила и закрыла свое сердце от всех. Ты сказала, что никогда не плачешь, поэтому я сделала такой вывод.

«О, как она права в своих выводах» – подумала Оливия и тихо спросила:

– Вы были, как я?

– Отец плохо относился к женщинам в нашей семье, просто отвратительно. Я дала себе клятву, что никогда не буду больше уязвимой, но сбежав из дома, я поняла, насколько уязвима без друзей и поддержки. Я долго приходила в себя после этих травм.

– Вам удалось исцелиться?

– Да, но не без помощи, — ответила Исабель, оглянувшись. Как раз в этот момент ее муж спустился в гостиную.

Проследив за взглядом Исабель, Оливия поняла, что хозяин дома был тем самым человеком, кто помог исцелиться этой женщине. Взгляд хозяина, когда он посмотрел на нее, был испытывающий и как будто бросал ей вызов: «Мои девочки — это мое все, только попробуй их обидеть», и полон благодарной нежности, когда посмотрел на жену. Он был голоден, так как пропустил обед, поэтому сел есть, хотя ему не терпелось расспросить Оливию, кто она такая. Но, к сожалению, когда он расправился с едой, гостья снова спала, набираясь сил. За окном буря поутихла, но выйти наружу было невозможно, поэтому он прошел в маленькую библиотеку, которую он с любовью начал собирать еще в молодости.

Комнатка была небольшая, но это было его любимое место в доме, разумеется, после спальни. Ему редко удавалось здесь уединиться на маленьком диванчике, по правую сторону от которого стояли книги от пола до потолка. Ему это удавалось только по выходным дням, да и то, тут нередко бывала Ксеня, любовь к чтению которой передалась по наследству. Ростислав пробежался глазами по полкам. Разношерстные корешки печатных изданий были сейчас такой редкостью! В их мире больше не выпускали книги по соображениям защиты экологии, мол для производства требуется рубить деревья. И попросту никто не занимался писательством или издательским бизнесом. Ростислав иногда думал о том, что способен написать книгу, ум его был заточен на подобные вещи, однако зачем писать то, что прочитают только родственники, и то, из вежливости. Но все-таки внутри он лелеял мысль, что когда-нибудь станет известным, его признают хорошим писателем и будут хвалить книгу. У него даже была идея для сюжета, но приступить за дело ему мешали сомнения, что это никому не надо, и страх, что ничего не выйдет… а провалиться ему не хотелось.

Он зажег лампу, выбрал одну из любимых книг, и погрузился в чтение. Оно было как всегда целительно для души, успокаивало, заставляло размышлять и волновало воображение — за это он и любил книги.

Прошло много часов, когда Исабель вошла в библиотеку и со смехом объявила, что намерена идти спать, «а он, если хочет, может просидеть в компании книги всю ночь». Ростислав только в тот момент понял, что снова проголодался. Он поцеловал жену на ночь, та отправилась в спальню, а сам он прошел в гостиную.

Оливия лежала там же на диване и тихо смотрела в потолок. Когда она услышала шаги и увидела Ростислава, то молча ему кивнула. Мужчина положил себе еды в тарелку, мысленно поблагодарил Всевышнего и стал медленно жевать. Он все думал, с чего ему начать расспрашивать незнакомку, но в голову не шло ничего разумного.

— Это вы помогли вашей жене много лет назад? — вдруг услышал Ростислав.

— Э… я? — мужчина проглотил остатки еды. — Что вы имеете в виду?

— Ну, она сказала, что испытала глубокую душевную боль в прошлом. Это с вашей помощью она оправилась?

Ростислав удивленно поднял брови:

— Можно и так сказать. Я лишь направлял ее, но многое она сделала сама.

— Такая сильная женщина… — задумчиво сказала Оливия.

— Не могу не добавить, что большую роль в ее исцелении сыграла вера.

— Вера? Что это такое? — сказала Оливия и снова стала глядеть в потолок. Сколько лет в глубине души она верила, надеялась, что кто-то возьмет ее за руку, скажет, что сожалеет, что ей пришлось все это пережить, и что она не заслужила этого. И с этого момента ее страдания окупятся сполна.

— Ты этого не заслужила. — Голос мужчины был твердым, и Оливия сама удивилась тому, что доверяет словам этого мужчины. Удивление сменилось другим чувством, и она смущенно пролепетала:

— Вы будто мои мысли прочитали сейчас…

— Я не умею читать мысли, — улыбнулся Ростислав. — Но мне подсказала интуиция, я в прошлом был психотерапевтом.

Оливия еще раз порадовалась, что лежит в зоне, не освещенной лампой, потому что она терпеть не могла, когда ее эмоции можно было считать, из-за этого ей частенько приходилось делать непроницаемое лицо, в отличие от сегодняшнего вечера. Сегодня она была задета за самую глубину души и чувствовала, и грусть, которой дала волю, и одновременно облегчение от мысли, что действительно никто из людей не заслуживает такой жизни, даже она.

Ростислав понял, что улыбается, когда поднялся в спальню и увидел свое отражение в зеркале. Он попытался сбросить улыбку с лица, и напомнить себе, что хоть он проявил профессионализм, и из-за этого стал более расположен к незнакомке, все равно стоит вести себя крайне аккуратно, по крайней мере пока не выяснится, кто она такая. Завтра придет Симон, и они вместе придумают план, что делать. А пока остается только надеяться, что все обойдется...

Глава 4

Ксеня проснулась и лежала в темноте, думая о том, сколько сейчас времени. Было тихо, дом спал. В полумраке она разглядела игру, оставшуюся неубранной на столе, и Мака. Он лежал на каком-то матрасе, укрывшись тонким пледом и положив руку под голову, как на подушку. Кудри закрывали половину лица, но все же ей удалось разглядеть выражение беспокойства. «Может, он замерз?» – подумала Ксеня. Она встала, потянулась, покачала головой в разные стороны, точь в точь, как это делал ее папа после пробуждения. Взяла одеяло, которое ей уже было не нужно, и заботливо накрыла им Мака. Тут ее взгляд упал на его запястье, и она заметила время, которое показывало начало четырех утра.

Ее это раздосадовало, потому что нужно было ждать пробуждения всех остальных, а так как ей не терпелось увидеть незнакомку Оливию снова, Ксеня на ощупь стала искать листок бумаги и ручку. В итоге она черкнула записку на буклете Потомка, в темноте не обратив особого внимания на содержание страницы. Поэтому когда Мак проснулся, то увидел, что поверх вдохновенной оды ученым Потомка, которые разработали новые спутники и скоро запустят их в космос, гласила надпись: «Я УШЛА ДОМОЙ. КСЕНЯ».

Заходя в дом, девушка постаралась закрыть дверь тихо, но все же случайно разбудила Оливию, которая спала там же, где и вчера, в гостиной.

– Ой, привет, – дрожа от утреннего холода прошептала Ксеня.

Оливия поднялась и оперлась на подушку, с интересом глядя на девочку-подростка. Она была красива, как ее мать, но все же унаследовала гены от отца, в том числе светлые волосы.

Еще не согревшись, Ксеня, поеживаясь от холода, двинулась к плите.

– Хочешь какао? – спросила она гостью.

– Сейчас бы чего-нибудь ароматного и сладкого, – Оливия улыбнулась. Девочка ей симпатизировала, но у нее никогда не было подруг, поэтому она не знала, как завязать дружескую беседу, и молча наблюдала, как Ксеня хозяйничает на кухне.

Ксеня же, наблюдая, как появляются пузырьки в кастрюльке, думала практически о том же. Поставив на поднос две кружки с дымящимся шоколадным напитком, она твердо решила, что приложит все усилия, чтобы подружиться с Оливией. Говорили они о работе и школе, о детстве, и любому со стороны было бы совершенно очевидно, какие они разные, однако за диалогом обе мысленно согласились, что прекраснее дружбы им не отыскать. Ксеня иногда делала сладкий шоколадный глоток и скоро она уже не могла представить времени, когда они не были знакомы.

– Знаешь, у меня никогда не было подруг, – сказала она Оливии.

– И у меня тоже, – ответила агент и выжидательно посмотрела на Ксеню. Та подтянула колени к подбородку и лукаво глядела на нее.

– Давай дружить!

***

Спустя пару недель Оливия чувствовала себя настолько хорошо, что проснувшись рано утром, решила действовать. Предполагалось, что ее миссия продлится до двух месяцев, поэтому ей нужно было торопиться, ведь восстанавливая силы, она потеряла время. Из приказа агент знала, что в октябре запустят новые спутники с отдаленного острова. Он был необитаем, кроме, пожалуй, инженеров из научного центра, редко бывавших там. На острове, когда-то бывшем континентом, проводились особо опасные для экологии испытания, в результате чего от острова осталась половина, и на этой половине обосновалась станция, с которой запустят спутники, которые, однако, вызвали некоторое волнение среди масс. А до этого Оливии предстояло наблюдать за ситуацией, и в случае чего предотвратить попытки подорвать строй государства.

Ее машина была утилизирована после аварии, и не могла связаться с Собором, для этой цели ей недоставало потерянного в аварии планшета. «Возможно, его утилизировали вместе с беспилотником, а может он и вовсе остался на месте аварии. В любом случае, нужно откуда-то начать». В голову ей пришла идея взять с собой подругу, но та как раз собиралась в школу, и Оливии пришлось ждать до обеда. Поначалу Ксеня не пришла в восторг от этой идеи, но так как из развлечений у нее была только школа, которая началась пару дней назад, и общение с Маком, с которым было не то, чтобы скучно, но и не весело, она согласилась и более того, предложила взять ветхую машину из гаража отца. Глаза при этом у нее хитро заблестели, и только когда Оливия увидела, что это за машина, до нее дошло, отчего Ксеня веселилась.

Когда поднялась дверь гаража, Оливия увидела развалюху, которой оказался голубой мерседес, согласно надписи на багажнике.

– Ух ты! – неприятно удивилась Оливия. – Даже со времен войны я не помню таких машин!

– Ты же умеешь водить? – спросила Ксения.

– Ну, беспилотники вожу… – ответила Оливия, обходя машину. На капоте блестела трехлучевая звезда. «Это же создает сопротивление воздуха» – подумала она, разглядывая безделушку и спросила. – А вот это обязательно?

– Дедушка моего папы говорил, что подобные статуэтки на машине говорили о статусе и элитности. Эта красотка, – она кивнула на машину, – принадлежала ему и передавалась от отца к сыну. Знаю, сейчас такое не в ходу, но папа хранит эту машину, как память, и пообещал, что подарит мне его на день рождения.

– Понятно. Но ведь эта штуковина будет только мешать, когда мы разовьем скорость.

Ксения громко рассмеялась, на что Оливия нахмурилась.

– Что я не так сказала?

– Сама поймешь, – сказала Ксеня и открыла дверцу автомобиля. – Садись, я покажу, как на ней ездить. Папа меня учил, как с ней обращаться, ведь у меня скоро день рождения.

Оливия села за руль и стала искать на приборах место, куда приложить илон. Ксения снова засмеялась:

– Оливия, извини, но ты сама подумай, эта машина старше тебя раз в пять, тогда илонов не существовало.

– О, нет, – начала понимать агент. – Только не говори, что она работает от зажигания… Стоп, тут что, три педали?!

– Ага, – сказала Ксения и протянула ключи. – Поехали, пока старших нет дома.

Оливия сунула ключ и машина завелась.

– С первого раза! Молодец! – приободрила ее подруга.

– Так, а что теперь?

– Теперь жми крайнюю педаль и врубай первую скорость.

Оливия посмотрела на подругу как на полоумную.

– И когда ты собиралась мне сказать, что на этом старье нужно самому переключать скорости?

Ксения хихикнула:

– Жми давай, я помогу тебе.

Пока они доехали до первого поворота, Оливия поставила личный рекорд, заглохнув с десяток раз. Разозлившись, она вжала газ в пол, и после этого дело пошло лучше. Развить большую скорость им не удалось, и до Оливии стало доходить, почему хозяин машины не снял звезду с капота, ведь они все равно тащатся, как черепахи, и машина просто не способна соревноваться в скорости с беспилотниками, да что там, казалось, что велосипедист их с легкостью обгонит!

– Сейчас налево, – скомандовала Ксения, и Оливия отпустила газ, но машина не успела затормозить, и они едва вписались в поворот на четвертой скорости.

– В следующий раз в такой ситуации дергай наверх ручник, – сказала потом Ксеня.

– Ты знаешь, – заметила агент, – я водила машину на заданиях, но они не были такими сложными.

– Что ж, – посмеялась Ксения, – теперь у тебя есть такой опыт. Кстати, справа свалка старых машин, – она указала рукой вдаль. – Там папа брал детали для этой красотки.

Они проехали мимо огороженного комплекса, за которым ржавели автомобили, их давно заменили беспилотники. Старье, которое раньше было в ходу, теперь покрылось коррозией, а сами машины выглядели как большие выпотрошенные рыбины. «Странное местечко. Как будет время, проверю его» — про себя отметила Оливия. Машину она вела увереннее, и смогла смотреть по сторонам. Эта местность мало отличалась от той, где жила она. Такие же фасады домов, маркеты, госпиталь, который она все же навестила, благодаря заботам Симона, симпатичного мужчины средних лет. Отличалась местность и климатом, было начало сентября, а в воздухе уже чувствовался запах прохлады, в отличие от ее дома, где облегчение после жаркого лета приходило ближе к зиме. Тут росли стройные березы, встречался крепкий дуб, и ни одной пальмы.

– Сверни сюда, – сказала Ксеня, вырвав ее из раздумий.

– Но мы еще даже не близко к месту аварии, – возразила Оливия.

– Я… кхм.. хочу сесть за руль…

– Ну уж нет! – категорично заявила Оливия, продолжая ехать, крепко вцепившись в руль.

– Ну, пожалуйста, Оли-иви. Я могу ехать по пустынной дороге, это совершенно безопасно!

– На этой то развалюхе? – усмехнулась девушка, но увидев расстроенное лицо подруги, поспешила добавить, – просто с моей стороны это безответственно, и к тому же небезопасно.

Ксения нахмурилась, и дальше они ехали молча. Оливия тоже молчала, потому что размышляла, что правила для того и нужны, чтобы им следовать, а не нарушать. Даже самое малое нарушение может привести к огромным последствиям! Правила воспитывают самодисциплину, они создают порядок, и если детям нельзя водить беспилотник до семнадцати лет, между прочим, самый безопасный автомобиль в мире(!), то тем более эту развалюху, да еще с тремя педалями.

– Ладно, – проворчала Ксения, – наверно, ты не доверяешь, потому что попала недавно в аварию, но, между прочим, я уже водила эту красотку. – Не без хвастливости закончила она.

– Хм, – не одобрила Оливия.

Они как раз выехали на автомагистраль и были уже недалеко от места аварии. Проезжая одноэтажную станцию, раскинувшуюся в отдалении от жилых домов, Оливия поймала себя на мысли, что впервые видит материнский узел снабжения, из которого контролировалась шестнадцатая часть всего государства. Агент была из другого отдела, но все же про себя решила запросить трехмерные чертежи этого места, чтобы изучить его, ведь это могло пригодиться ей в задании. Здесь же находился склад роботизированной техники, выполняющих самые разные задачи, от робота-слесаря до робота-наставника первого поколения и роботов-защитников. Станция работала автономно, без сбоев, как часы.

– Знаешь почему на дорогах появились беспилотники? – сказала Оливия.

– Ага, знаю, машины водят лучше людей, не устают, не создают аварийных ситуаций, – заученно проговорила Ксения и добавила с надеждой в голосе, – но все же, это такой драйв!

– Когда статистика аварий стала просто нереальной, в день погибало десять тысяч человек, при том, что человечество и так стремительно уменьшалось из-за войн, голода, химических и ядерных катастроф, ученые больше не могли игнорировать эти цифры…

– Да-да, думаешь я не знаю? – примирительно сказала Ксеня, – в школе постоянно об этом твердят. Так что можешь не читать мне лекцию.

– Между прочим, это моя не первая авария. Во время Всемирной войны я разбилась, потому что наш водитель был ранен в плечо и не справился с управлением, когда нас занесло на повороте. Беспилотники не допускают таких ошибок.

После этих слов она крепче сжала руль, взгляд ее был устремлен вперед. Ксеня, взглянула на подругу и вдруг поняла, сколько всего та перенесла за свою жизнь, и ей вдруг перехотелось дуться, и появилось странное желание обнять Оливию и защитить от всех бед.

Место аварии находилось недалеко от станции снабжения. Если бы агенту Оливии было интересно расследовать причину аварии, она бы не смогла это сделать из-за бурь, которые целую неделю словно атаковали эту местность. Но сейчас ее интересовали не причины происшествия, а рабочий планшет. Она понимала, что надеяться особо не на что, однако во время взрыва его могло откинуть в сторону.

– Радиус поиска – пятьсот метров, – скомандовала Оливия и стала сама прочесывать полянку.

Она начала с выжженого куска земли, который оставил после себя сгоревший беспилотник, и пошла на восток. Шаг за шагом она механически исследовала землю, заглядывала в каждый куст, а мысли ее были далеко от поисков. Агент вспоминала, как после аварии, которая случилась во время войны, она на время ослепла.

– Все будет хорошо.

Этот голос услышала Оливия, она лежала на каталке перед операцией на глаза. От страха ощущения обострились, и ей казалось, что она чувствовала, как лекарство проникает в вену и растекается по капиллярам. Приятный голос принадлежал сестре милосердия:

– У вас красивые глаза.

– Но я ничего не вижу… – прошептала Оливия. Ей стало горько от мысли, что последнее, что она видела, были люди с оружием и раненый водитель, закрывший голову руками перед самым столкновением.

– Мы вернем вам зрение, – пообещала она, мягко погладив девушку по руке.

Лекарство начало действовать, и прежде, чем провалиться в искусственный сон, она зацепилась за мысль: «Когда закончится эта война?»

Голос Ксени вырвал ее из воспоминания.

– Кажется, нашла! – крикнула Ксеня и тут же полезла в воду. Когда Оливия подбежала, Ксеня, стоя по колено в воде, уже вытаскивала черный прямоугольник.

– Вот это да! – от радости Оливия побежала. Она выхватила планшет из рук подруги. – Давай вылезай, а то уже не лето, как бы не простудиться.

– У меня крепкий иммунитет, – заявила Ксения, но послушалась и направилась к машине, хлюпая водой в кроссовках.

– Как тебе в голову пришло искать его в воде? – удивленно спросила Оливия. Ей до сих пор не верилось, что планшет найден, ведь шансы были равны нулю.

– Фокусник не раскрывает своих секретов, – сказала Ксеня, прекрасно сознавая, что даже не собиралась помогать в поисках, и что это было простое везение, когда она решила помочить руки в воде.

– Главное, что он наконец со мной! Но он не включается…

– Отнеси его Симону, может он что предложит, – заметила Ксеня, выливая воду из кроссовка. Она выжала носки и бросила их на заднее сиденье:

– Что ж, предлагаю отпраздновать! Хотя давай сперва завезем его Симону, чтобы было что праздновать.

Они завезли планшет Симону и прихватили с собой пакетик с домашним печеньем и сухие носки для Ксени. А после такие разные подруги, с разным прошлым, сидели на крыше голубого дряхлого мерседеса и грызли печенье, наблюдая за солнцем, которое скрывалась за горизонтом. Знали ли они, что такие медленные деньки – это подарок, а не данность? Одна из них точно это осознавала и готовилась к буре.

Глава 5

Пока девушки следили за солнцем, исчезающим за горизонтом, а после этого еще долго любовались пылающим заревом, земля в это время завершала оборот вокруг своей оси, подставляя солнечному теплу другой бок. Этот далекий край был родиной научного центра «Потомок».

С первыми лучами сентябрьского утра Алекс был уже на ногах. Алекс – молодой инженер всеми известного научного центра, жил скромно в своей холостяцкой квартире. Мужчина специализировался в области технологий контроля, уделяя разработкам рабочее и свободное время. Все, что молодой инженер разрабатывал, воплощалось и внедрялось в жизнь, в отличие от других ученых, менее талантливых, чем он. Возможно, поэтому у него не было друзей, и бонусом – натянутые отношения с отцом. Единственным близким человеком, который знал настоящего Алекса, была Эмили, его ассистентка. Это была смышленая девушка и, в целом, удивительная, что отмечали все, кто с ней сталкивался. И только Алекс воспринимая дружбу, как нечто само собой разумеющееся, сам того не сознавая, как остро в ней нуждается. В редкие моменты, когда он не был занят работой, он вызывал Эмили по рабочей сети под каким-нибудь предлогом. Так Алекс и Эмили невзначай сблизились, и он познакомился с ее трехлетним сыном и родителями. Ребенка девушка усыновила три года назад, еще совсем малышом, тогда ей не было и девятнадцати. Помимо того, что Эмили превосходно делала свою работу, Алексу симпатизировал ее оптимизм и нравились рыжие густые волосы.

Итак, в то утро Эмили, обладательница рыжих волос, заплетенных в косу, вышла из машины напротив искусно построенного здания и взглянула на запястье. «Как всегда, вовремя», – отметила она, провожая взглядом машину, которая заезжала на подземную парковку. Эмили приходилось идеально планировать время, так как это была прямая ее обязанность, и она действительно в этом преуспела. Ее начальник, Алекс, был изобретателем-инженером, что само по себе оказалось непростым сочетанием с его характером, соединившим в себе черты творческого перфекциониста, поэтому ее день был расписан поминутно и тщательно выверен, чтобы помимо работы она могла уделять время воспитанию ребенка.

Ее утро начиналось в 6:00. Пять минут она нежилась в кровати, смотря в окно или на спящего Шона, вспоминала что-то хорошее и улыбалась самой себе, позитивно настраиваясь на новый день. Чувство юмора было ее неизменным спутником и спасало в тяжелые времена, особенно оно пригождалось сейчас, когда у ребенка проявился кризис. В 6:30 она уже готовила завтрак и под кухонный шум просыпался Шон. Няня приходила в 9:40, и Эмили, целовала Шона в макушку и отправлялась на работу.

Здание научного центра было, хоть и с претензиями на громоздкость и роскошь, но искусно спроектировано. Два корпуса соединялись между собой многочисленными лифтами, спроектированными так, чтобы тратить минимум времени на перемещения. Они представляли собой кабинки с экранами, которые предупреждали о направлении и правилах безопасности, перемещение не ограничивалось вертикалями и диагоналями, что позволяло на пол пути сменить направление без потери времени и лишних нервов. Тем, кто видел лифты впервые, казалось, что лифты парят в воздухе при помощи магии, и как раз-таки это изобретение укрепляло доверие к ученым и их квалификации.

Первый корпус состоял из семи секций, то есть семи этажей, включая подземную парковку. В этой части научного центра располагались лаборатории. Больше всего Эмили любила ботанический сад на первом этаже. Он был огромен и заслуживал всяческих похвал на ее взгляд, и девушка при удобном случае отмечала это. «О, какой чудесный цветник!» «Листья (такого-то растения) сегодня превосходно себя ощущают», «Как приятно сидеть посреди этой свежести!» И это, конечно, не могло не нравиться тем, кто заботливо взращивал его.

Девушка с любовью взглянула на окна первой секции и направилась во второй корпус, который имел одиннадцать этажей и вмещал в себя гениальных ученых со всех концов света. Эмили поднялась на последний этаж, и перед тем, как зайти в офис начальника, остановилась у автомата с кофе. Так как вкусы у нее и Алекса не менялись, нужно было только подтвердить заказ, приложив илон к экранчику. Взяв готовый американо в одну руку, а капучино в другую, она развернулась и едва не столкнулась с молодым ученым в халате. Эмили от неловкости засмеялась:

– На этот раз вам удалось увернуться! Вы делаете успехи, Питер! Ведь так вас зовут?

– Теперь я держу в своем шкафчике запасной халат! – сказал ученый. – А вы Эмили, да?

Питер помнил ее имя, потому что она ему понравилась уже давно, еще когда он впервые увидел ее в ботаническом саду. Смущение Эмили длилось недолго, и она поймала себя на мысли, что ей приятно это общество, поэтому она поддержала беседу, чтобы успеть как следует его рассмотреть.

– Честно говоря, это был мой коварный план – облить вас кофе, чтобы вам запомниться, – пошутила Эмили. Про себя она отметила, что Питер был мужчиной плотного телосложения, смугловат и с темными прямыми волосами, «возможно, итальянец» – сделала вывод она, вспомнив, что такая внешность была типична для жителей острова Мальта.

– Я сразу это понял, – улыбнулся мужчина. – Какой кофе посоветуете? – спросил он и стал делать вид, что изучает меню.

– А какой вам нравится? Покрепче, помягче? С молоком или без? – и в конце добавила. – Честно говоря, я не очень хорошо в нем разбираюсь, и беру всегда капучино.

Питер, который, напротив, хорошо разбирался в кофе, тут же выбрал капучино.

– Решено! – сказал он.

– Я вас не часто вижу на этом этаже, – заметила Эмили.

– О, да, потому что я работаю этажом ниже, – сказал Питер.

Эмили отпила глоток горячего капучино.

– И что же вы тогда тут делаете? – спросила она.

– Направлялся в лаборатории, но появилось дело к инженерам.

– Почему вы не прислали своего ассистента? – улыбнулась девушка и кивнула головой. – А вот и кофе готов.

– Неплохо, – Питер отпил капучино и тем самым вызвал у Эмили улыбку. – Чтобы увидеть вас, – искренне ответил он.

Эмили не успела удивиться прямоте молодого человека, как услышала свое имя. Ее звал Алекс, который уже сам хотел идти за кофе, потому что ассистентка опаздывала, но увидел, как она болтает с симпатичным мужчиной.

– Мне пора, – мило улыбнулась Эмили. – Было приятно вас встретить, Питер.

Мужчина в халате, заходя в лифт, отпил кофе еще раз и оглянулся вслед Эмили, подумав, что этот напиток будет иметь приятные ассоциации с рыжеволосой ассистенткой заносчивого инженера. А девушка обернулась тоже, но увидела только отъезжающий лифт, про себя отметив, что он действительно направлялся в сторону лабораторий.

– Спасибо, – Алекс всегда благодарил за кофе.

– Отчеты готовы, – ассистентка приступила сразу к делу. – Осталось купить билеты на самолет, который у тебя через неделю, а также… – девушка подошла к экрану, на котором была схема спутников, которые разрабатывал Алекс, и свернула их, щелкнула пальцем в нескольких местах и перед глазами у них появился список необходимых вещей для поездки на отдаленный остров, он оказался небольшим.

– Подготовила список дома, – сказала она, допивая свой кофе и выжидающе смотря на Алекса.

– Список одежды: флисовая кофта, термобелье, – стал бормотать мужчина. – Планшет для связи, Эмили, подготовь его, пожалуйста. Список того, что необходимо сделать, – продолжил читать он, – витамины для нервной системы принимать за месяц, это я делаю, получить коды доступа, снять показатели организма перед отлетом, принимать успокоительное перед сном в течение двух недель.

– Думаю, твой первый полет на остров пройдет успешно, – сказала девушка.

– А ты разве не летишь? – спросил Алекс.

– Честно говоря, я хотела взять отпуск, – серьезно сказала Эмили. – И Шон еще маленький, я не хочу оставлять его одного.

Алекс призадумался и подпер рукой лицо.

– К тому же, – добавила Эмили, – в последнее время мы много работали, и мне, обычному человеку, отдых был бы кстати, в отличие от тебя я не повернута на работе.

– Хм, а если дам тебе неделю отпуска перед поездкой, – Алекс пропустил колкость по поводу его трудоголизма мимо ушей, – а Шона возьмем с собой?

– Это неплохой вариант, – сказала Эмили, но согласившись, ей пришла мысль поторговаться. – Но если я все-таки поеду, то работать буду не больше двух часов в день. И я оставляю себе право передумать до завтрашнего утра.

В глубине души Алекс понимал, что порой он злоупотреблял авторитетом начальника, поэтому задавал этот вопрос с надеждой, и получив, по крайней мере, предварительное согласие, чувствовал, что все складывается замечательно. Все-таки он не представлял себя без ассистентки, ведь она была его правой рукой и практически другом.

– Жду твоего ответа, – сказал Алекс. – Если ты решишься, то покупай три билета. А пока что сходи за планшетом для поездки, и можешь быть свободна до завтра.

Эмили кивнула, взяла пустой стакан и выкинула его в коридоре в специальное отверстие в стене, внутри которого роботы сортировали мусор. А Алекс выждал пару минут и спустился вниз на первый этаж, чтобы получить разрешение на полет для ассистентки и ребенка. Он глубоко вдохнул и выдохнул, настраивая себя на встречу с главой научного центра. Алекс был уверен, что получит разрешение, и он имел на это основания, однако каждый раз при встрече между ними возникало напряжение, потому что главой был никто иной, как его отец.

На следующее утро Эмили проснулась полна решимости, что поедет на остров вместе с начальником, и от принятого решения и предвкушения целой недели отпуска, что значило отсутствие рабочих задач, у нее приподнялось настроение. Пока она, фальшиво напевая, готовила завтрак, проснулся Шон. Эмили подхватила его на руки, отметив, какой он стал тяжелый. Свободной рукой она переворачивала на сковороде блинчик, а другой придерживала его. Шон положил голову к ней на плечо, и глаза его стали закрываться, он задремал. «Один из моих счастливых моментов» – подумала она, прислушавшись к дыханию сына, которое едва было различимо из-за кухонных звуков, в это время на плите парились овощи с мясом и пузырилась томатная паста. Пока Шон досыпал на руках, Эмили с отчаянием подумала, что никогда не отдаст этого ребенка, которого она растила. Спустя бессонные ночи и изрядно потрепанные нервы за три года, она все еще ощущала болезненное сочувствие к этому ребенку, также сильно, как в первый день их встречи.

После завтрака Эмили дала Шону витамины, которые по наитию принимала сама уже почти месяц. Несколькими часами позднее, заручившись группой поддержки в лице Тамары, мамой Эмили, путешественники подверглись самым разным процедурам. Диагностические системы подтвердили, что у мальчика очень хороший иммунитет. «Экология за последние пять лет значительно улучшилась, и это уже влияет на поколение рожденных детей», – объяснил им врач с пшеничными усами и смеющимися глазами.

– К полету готов! – сказал он Шону, и ребенок засмеялся. – Прикладывай сюда руку, мальчик.

Шону понравился врач со смешными усами, который непринужденно снимал показатели и все время шутил, так что ребенку казалось, что это часть игры. Шон послушно приложил запястье к черному прямоугольнику. На экране открылись файлы с показателями здоровья. Система тут же просчитала прогнозы, как будет развиваться организм дальше.

– Очень хорошо, – заключил врач. – Так, так, – он задумчиво почесал подбородок.

– Что-то не так? – тут же забеспокоилась Тамара.

– Девушка, не могу ли я попросить вас поговорить наедине с мамой мальчика? – сказал доктор.

Мама Эмили, которой очень польстило такое обращение, заулыбалась, и тут же исполнила просьбу, взяв Шона с собой. «Что же такое может быть?» – обеспокоенно думала Тамара, сидя в коридоре. Больница была пуста, однако за то недолгое время, что она ждала дочь, она наблюдала за роботами, выполняющими уборку и мелкие поручения, проходя через автоматически открывающиеся двери и выходя обратно. Она думала о том, как изменилось настоящее, и снующие роботы не вызывают ни восторга, ни страха, как это было в начале. Наконец, в дверях показалась Эмили.

– Ничего такого, мама, – устало улыбнулась она. – Небольшая трудность в связи с тем, что я его не рожала, но все решаемо, нужно только позвонить Алексу.

Когда они уселись в беспилотник, Эмили набрала код для соединения с компьютером в офисе Алекса и отправила сообщение, что есть вопросы, и она скоро прибудет, чтобы поговорить лично.

– Мы едем в «Потомок», – сказала она своим пассажирам и приложила илон к панели управления. – Мама, ты уже была внутри, а ты, Шон, впервые увидишь лифты!

***

До полета оставалось каких-то два дня, и на удивление Тамары, Эмили совершенно ни о чем не переживала, в отличие от нее самой. Оскар, ее муж, был до такой степени спокоен, что казался безразличным, за что был несправедливо обвинен.

– Дорогая, ты переживаешь о том, чего еще не случилось, – как всегда мягко «утешал» Оскар. Это редко срабатывало, но уже вошло в привычку.

– Мама, – Эмили часто поддерживала папу, успокаивая тревожную маму, – я принимала витамины, так что перенесу полет хорошо. За повышенный уровень радиации беспокоиться тоже незачем, работники станции носят защитные костюмы, а жилые отсеки и лаборатории имеют тройной уровень безопасности.

– Ученые не допустят, чтобы их же коллеги пострадали, дорогая, – заключил Оскар и похлопал ее по коленке.

«Дорогая» судорожно вдохнула и сказала:

– Только на это и надеюсь…

– Мама, мы будем соблюдать все правила безопасности, – заверила Эмили и поцеловала ее в щеку, а папе подставила лоб. – Хорошо вам провести время с Шоном.

– А тебе выпить кофе с этим… как его? – сказал Оскар, наблюдая, как его уже взрослая дочурка надевает плащ, и несмотря на его спокойный вид, сердце у него сжималось от осознания, что не так давно он качал Эмили на руках, а сейчас она уже устраивает свою личную жизнь.

– С Питером, – подсказала Тамара.

– Ага, с ним, – улыбнулась Эмили, она уже приложила илон к ручке двери и проскользнула в открывающуся дверь. – Пока!

– Что ты думаешь про Питера? – спросил Оскар жену, когда дверь закрылась. – Ты что-нибудь о нем знаешь?

– Только то, что мне рассказала Эмили, – ответила уже более спокойно Тамара. – Питер ботаник, работает этажом ниже, и я так поняла, у них взаимная симпатия, а может и что-то большее.

– Он нравится маме? – спросил детский голос.

Тамара и Оскар заметили Шона только сейчас. Он держал игрушечный пульт в руках и его брови были нахмурены, он как будто переживал.

– Иди сюда, малыш, – сказал Оскар. Он взял на руки внука, которого обожал, и который по возрасту вполне мог быть его сыном. – Тамара думает, что да. А я не знаю. Хочешь, мы ее вместе об этом спросим?

– Нет, мне нравится Алекс, – сказал Шон, вертя пульт в руках.

– Алекс – славный парень, мне он тоже нравится! Вы с ним поедете в Австралию.

– А мама говорила, что мы поедем на остров, – сказал Шон.

– Ах, да, на остров, – спохватился молодой дед. – Давно-давно, когда твоя мама была маленькая, как ты, мы тоже были там, – и тихонько, как бы разговаривая с самим собой, добавил. – Это он раньше был Австралией… и какие там были закаты…

Пока Шон общался с бабушкой и дедом, а Эмили приятно проводила время в компании Питера, Алекс возился с работой и жалел, что дал Эмили отпуск, ведь вместо того, чтобы работать, она развлекается с ботаником. Ему было сложно понять свои чувства, и он не признавался самому себе, что досада вызвана страхом, что Эмили оставит его.

Спустя два дня, когда Алекс со своей ассистенткой Эмили и ее маленьким шолопаем должны были сесть в самолет, к аэропорту научного центра подъехала машина. Из нее вышла странная парочка. Он, одетый в спортивный костюм, выглядел вальяжно, а она, одетая с иголочки в элегантном платье до пола, направлялась к самолету чуть ли не бегом, по дороге выронив крошечную сумочку и судорожно подхватив ее. Вылет был назначен на утро, и Тамара волновалась сильнее обычного, на сердце у нее было тревожно, и она то и дело сообщала свои опасения вслух. Понемного тревога передалась Эмили, и она нервно стала кусать губы. В конце концов, она рассердилась и была нахмурена.

Алекс же, идя на посадку, ощущал что-то вроде гордости. После войны путешествия на самолетах в целях восстановления экологии были исключительно редкими, только для перемещения ученых и только в крайних случаях. Мало того, что Алекс был доволен, что везет ассистентку с собой, а это весомая помощь, даже при условии, что Эмили будет работать по два часа в день, еще он гордился высоким уровнем допуска, какой только может быть у инженеров. Хотя над проектом он работал не один, однако последние приготовления перед запуском доверили ему. По плану они должны были закончить работу и покинуть остров ровно за сутки перед запуском, а точнее 30 сентября.

Шон сидел на руках у деда и впервые готовился увидеть самолет, поэтому в нетерпении крутился, из-за чего Оскару было сложно удерживать его, и в конце концов он опустил его на пол. Маленький шолопай тут же побежал в сторону, и не успела Эмили окликнуть его, как темноволосый мужчина поймал и посадил ребенка на руки, который в недоумении стал рассматривать его, и на минуту перестал ерзать.

– Питер! Какой сюрприз! – воскликнула Эмили.

– Пришел проводить вас, – сказал он.

– Да, да, я рада, что ты пришел, – ответила девушка. Встреча с Питером приободрила ее, но она все еще была напряжена.

Родители тут же подошли поздороваться с мужчиной, с которым их дочь была на свидании, в то время как Алекс недовольно наблюдал за ними со стороны. Питер, одной рукой держа Шона, протянул руку Оскару, а затем Тамаре. Хоть он был вежлив с родителями Эмили, но завязывать беседу с ними, согласно правилам приличия, он не стал. Все его внимание было сосредоточено на девушке. Шон понял, что это за мужчина, и начал дергаться, показывая, что хочет слезть.

– Давно не летала? – спросил Питер у Эмили, опуская ребенка на пол.

– Да, немного волнуюсь, – ответила она и взглядом проследила за Шоном, который прижался к ноге деда.

– Самолеты, разработанные в нашем центре – надежны. В наше время летать не опасно, – голос Питера был спокойным и доброжелательным. – Так что тебя тревожит?

– Да, ты прав, – сказала она. – Похоже, я заражаюсь твоей уверенностью…

И, действительно, Эмили почувствовала, что к ней вернулся прежний оптимизм и спокойствие. Питер улыбнулся в ответ и, наклонившись, перешел на шепот:

– Я немного наблюдал со стороны и, похоже, твоя мама тревожная женщина, и ты поддалась ее влиянию…

– Похоже на то, – прошептала в ответ Эмили.

– Пора на самолет! – это был голос Алекса. Голос прозвучал громче обычного. Питер опустил глаза, словно игнорируя противника.

– Ну что, до встречи? – спросила Эмили собеседника.

– Скоро увидимся, – утвердительно кивнул Питер и легко коснулся ее спины, как бы приобняв.

– Ну, тогда до скорого, – Эмили также легко дотронулась до его плеча, отстраняясь, но при этом ее глаза излучали доброжелательность.

Когда самолет, взявший на борт пилота и трех пассажиров, взлетел, Оскар и Тамара обернулись, думая из вежливости перекинуться с Питером парой слов, но он уже ушел.

– Какой-то он дерзкий, тебе не кажется? – убедившись, что их никто не слышит, проворчал Оскар.

– Ах! У меня нет времени думать о нем, – сказала Тамара. – Сейчас я думаю, лишь бы они долетели и все было хорошо…

Оскар приобнял жену.

– Ты же слышала, что сказал Питер: «Сейчас летать совсем не опасно».

– Но все же… – начала было Тамара.

– Предлагаю не тратить силы на тревогу. Сосредоточимся на мысли, что они вернуться уже через пару недель, – сказал Оскар.

– Каждый раз удивляюсь твоему спокойствию! – в сердцах сказала Тамара. – Тебе как будто все равно!

– Нет, я просто выбираю думать о хорошем, – примирительно сказал Оскар. – Ты сильно переживаешь? Пошли, поедим?

Это подействовало, и Тамара смягчилась, заявив, что ей как раз хотелось бы поесть. Пока эта до странности идеальная парочка направлялась к своему беспилотнику, Питер уже находился в рабочем корпусе. По дороге в свой офис он остановился у автомата с кофе и взял капучино, удивляясь своему выбору. В кабинете он дал указания ассистенту и покинул его, оставив стакан с остатками кофе на столе.

***

На следующее утро, когда ассистент явился на работу, то первым делом он увидел тот самый стакан и удивленно подумал, почему начальник, приходивший на работу на два часа раньше него, не выкинул вчерашний мусор. «Наверное, сегодня он сразу направился в лабораторию» – подумал ассистент, но когда он прибыл туда, разыскивая Питера, его там не оказалось. Тогда ассистент поехал снова в офис и дожидался там, разлегшись в кресле начальника и любуясь видом из окна, мечтая, как однажды его повысят, и он займет это место, однако мысли его были безосновательны, ведь кроме пустого тщеславия, он не обладал ни особыми навыками, ни хотя бы сухими знаниями. После полудня, когда он уже успел отобедать и начал проваливаться в сон, двери кабинета открылись, и голос начальника выдернул его из приятной дремоты. На Питере был грязный халат и вчерашняя одежда, да и выглядел он помятым и уставшим.

– Принеси мне эспрессо, и вызови беспилотник до дома, – дал он указания и опустился в освободившееся кресло. – И на сегодня ты свободен.

Глава 6

Восстановив рабочий планшет с помощью Симона, Оливия наконец смогла отправить отчет об аварии. Получив удовлетворительный ответ на запрос начать задание, она приступила к работе. Так как слухи о беспорядках продолжали ходить, агентам приходилось контролировать ситуацию на местности. Оливия не выходила на связь с другими агентами, но она знала, что они ежечасно трудятся ради предотвращения кризиса, и скорее всего, в курсе ее ситуации. Другой причины, почему Собор за целых две недели ни разу не вышел с ней на связь, у нее просто не было.

Как только коммуникация была налажена, агент, как и планировала, наведалась на кладбище автомобилей. Погода в тот день была дождливая. Прибыв на место, она осмотрела участок. Автомобили стояли прямо в поле, огороженные низким забором, к которому прилегал причудливый домик довоенных времен. В окнах жилища горел свет, по-видимому, кто-то находился внутри. Подойдя к забору, она окинула быстрым взглядом устаревшие механизмы передвижения, как вдруг заметила, что над каждым установлен прозрачный, но приметный купол. Она сделала вывод, что о железяках заботились, однако всеотмечающий взгляд не упустил тот факт, что дождевая вода затекала снизу.

Она обошла домик, заприметив вывеску, надпись на которой гласила: «Бери, что нужно, плати сколько считаешь нужным», и за причудливым сооружением обнаружила пару современных теплиц. Там же, немолодой, но ловко передвигающийся мужчина, с накинутым на голову капюшоном таскал тазики и миски, наполненные дождевой водой, чтобы опустошить их над растениями в теплице. Он не слышал, как она близко подошла, и не подозревал, что за ним наблюдают.

– Здрасьте, – вздрогнул он, когда случайно заметил ее.

Оливию тут же привлекли внимание его выразительные глаза. Они пристально изучали девушку, но агента это ничуть не смущало.

– Здрасьте, – в том же тоне ответила девушка. – Ищу кое-что для машины, на вашей вывеске написано «платите, сколько хотите», – эту причину агент придумала на ходу.

– Ищите в дождь? – глаза выразили недоверие.

– А разве он помеха? – Оливия изменила тактику с развязной на доброжелательную и улыбнулась. – Вам поливать огород никак не мешает.

– Точно, – сказал мужчина. А глаза в это время говорили: «Не доверяю я вам, девушка».

Тем не менее, он пригласил ее в дом, доходчиво объяснив, что в дождь осмотреть машины она не сможет, но внутри у него находится небольшой склад деталей, которые он отобрал самостоятельно, и вполне возможно, что нужная вещица окажется там. Естественно, Оливию это устраивало. На входе в дом их встретил крупный сенбернар, и стал лизать ей руки.

– Вот это да, – удивился хозяин, – обычно пес не такой ласковый с незнакомцами. Наверно, вы добрый человек, раз понравились ему.

Увидев, что глаза хозяина потеплели и смягчились, Оливия мысленно поблагодарила собаку и отметила, что если придется, то еще можно похвалить огород или посоветовать уплотнители в дополнение к защитным куполам. Вслух же она сказала:

– Ну что, показывайте ваш склад.

– Хорошо, хорошо, – пробормотал мужчина. – Может, сначала чаю с медом? А то мы промокли.

– Не откажусь, – сказала Оливия и огляделась.

Комнатка была небольшая, причудливая. Вместо стола у стены стоял комод, на котором лежали недоеденные куски хлеба с маслом и кружка. В углу раковина, плита, а рядом шторкой завешенный вход, там, по всей видимости, находилась кладовая. Пока она рассматривала комнатку и делала суждения, мужчина поставил чайник. На вид ему казалось около сорока лет. Пауза молчания, между тем, затянулась, и хозяин нагнулся к собаке:

– Молодец, Скай! – Пес перевернулся и радостно подставил живот. – Старый пес уже, но умный, – сказал мужчина гостье.

Агент молча кивнула.

– Любите собак? – спросил он.

– Не знаю, вроде милые животные, – ответила Оливия. – А вы?

– Не думал, что люблю, пока приятель не попросил приютить этого пса. Приятель мой, человек добрый, подобрал его на улице. У себя оставить не мог, у него аллергия, и бросить тоже не мог, сами понимаете… А у меня ему хорошо. Правда, Скай?

– Раф! – услышали они, и Оливия невольно улыбнулась.

Чайник закипел быстро, хозяин заварил чай с медом, и не дожидаясь, пока гостья сделает глоток, пригласил ее за шторку. На ходу согреваясь подслащенным травяным чаем, Оливия последовала за хозяином. В комнате агент ожидала увидеть барахло, наваленное друг на друга, но то, что она там увидела, было скорее похоже на бережно охраняемую коллекцию, чем на склад. На стеллажах, которые стояли вдоль стен и были подсвечены полосками света, лежали старинные детали и каждая из них имела табличку с надписью. Воздух здесь был сухой, специальные приборы на стенах поддерживали его таким.

Оливия ничем не выдала своего удивления, хотя про себя думала, что находится в музее. Рассматривая стеллажи, агент делала вид, что ищет что-то определенное, и чтобы выглядеть правдоподобно, она читала надписи на табличках. Девушка не торопилась, но мозг соображал быстрее, чем обычно, и вместе с этим она потягивала медовый чай. Рука вдруг сама потянулась к нелепой вещице, подписанной, как подстаканник. Оливия прикинула, влезет ли туда ее кружка, и удовлетворенно посмотрела на хозяина.

– Как думаете, подойдет на подарок?

– Если ваша подруга тащится от старых машин, то вполне, – кивнул мужчина.

– В этом и дело… она действительно тащится, – улыбнулась Оливия. И глаза улыбнулись ей в ответ.

Чтобы заплатить, она приложила запястье к причудливому аппарату, который протянул мужчина; это был черный прямоугольник с треснутым стеклом, агент видела такой впервые.

– Интересная у вас работа, находить сокровища среди горы хлама, – сказала девушка. Она вела разговор, пытаясь разузнать информацию, но не выдавая себя.

– Ну да, этим зарабатываю себе на жизнь, – пожал плечами мужчина. – Много терпения, усердный труд и капельку таланта.

– Так вы инженер по профессии? – сделала догадку агент.

На лице мужчины отразилось разочарование.

– Был им, – коротко ответил он и рукой показал, что экскурсия окончена.

Оливия сделала вид, что собирается уходить. На кухне девушку встретил Скай, виляя хвостом, он как будто выпрашивал обнимашки. Девушка склонилась и потрепала его за ушами, стараясь этим потянуть время и надеясь, что мужчина продолжит разговор. Она понимала, что едва ли сможет найти разумный предлог, чтобы прийти сюда снова.

– Хороший мальчик, Скай, – сказала Оливия.

Ее ожидания оправдались, и мужчина снова заговорил.

– А что за подруга у вас, которой нравятся старые автомобили? Небось ей лет сто, а то и больше?

Когда Оливия обернулась, то увидела, как глаза прищурились. Они смеялись над ней!

– Ошибаетесь! – в том же тоне ответила Оливия. – Ей стукнет шестнадцать на днях. Но вы правы, это такое старье, вы бы видели… – Агент вовремя остановила себя. – То есть, я хотела сказать, что в сравнении с беспилотниками он годится только на то, чтобы выезжать недалеко. Честное слово, кажется, что велосипед, и тот быстрее разгоняется! – и добавила: – Вы-то инженер, должны это понимать.

На слове «инженер», упомянутым агентом намеренно, мужчина не выдал никакой реакции, и Оливия отметила это про себя. Очевидно, что есть какая-то история, связанная с тем, что он, безусловно талантливый инженер, сводит концы с концами, продавая детали, на которых едва наберется три покупателя за год. Больше Оливия не знала, как поддержать разговор, разве что упомянула про уплотнители для сфер, которые не полностью защищали машины от ржавчины, и оставила на клочке бумаги ему свой адрес. Узнавать историю, которая стояла за скромным существованием, агент Оливия не стала, посчитав, что дело того не стоит, так как никаких экологических нарушений не было. Территория, изначально показавшаяся ей свалкой, оказалась объектом трепетной заботы. Возвращаясь домой, она написала отчет во всех подробностях, что видела, и чем занималась, включая травяной чай и добродушного пса. В течение следующей недели его выразительные глаза иногда всплывали в ее памяти. Что касается самого мужчины, клочок бумаги с адресом он бросил в ящик комода, даже не потрудившись узнать содержание.

Спустя неделю Оливия все реже вспоминала о немолодом мужчине, так как близился день рождения ее подруги Ксении, в организации которого она обещала помочь. Задание Собора отнимало много времени, и, само собой, подруги стали реже общаться. Однако она осталась жить в этой семье, и девушки виделись по вечерам. Что касается хозяев дома, то для них была придумана легенда, по которой Оливия работала консультантом неправительственной организации. Восстановленный планшет, который она им показала, окончательно убедил в этом женскую половину семьи, но Ростислав по-прежнему с опаской относился к девушке.

Наступил долгожданный день, который так ждала Ксения. Светило сентябрьское солнце, погода обещала быть чудесной. Это значило, что задуманный план – вечеринка на улице – состоится. С утра она уже получила свой подарок – посылку от любимой тети Паулы (ранее – Полины), которая не могла приехать раньше, чем через два месяца, так как ее биологический проект был в самом разгаре. Ксения всей душой была привязана к Пауле, родной сестре папы и Симона, но общались они редко.

После занятий именинница помчалась на улицу, она буквально потащила своего одноклассника, Мака, к парковке с велосипедами.

– Сегодня ты повезешь меня! – заявила Ксения.

– Только если в качестве подарка на день рождения, – улыбнулся Мак. Обычно погруженный в себя, сегодня он был радостным и довольно улыбался. – Ну, садись же!

Ксению долго уговаривать было не нужно, и она запрыгнула на багажник. Несмотря на то, что Мак был худощавого телосложения, он с легкостью крутил педали. Щурясь на солнце и перекрикивая встречный ветер, Ксения крикнула:

– Почаще так вози меня!

На что Мак со смехом ответил, что лучше бы ей обзавестись собственным велосипедом. Сегодня он был действительно в приподнятом настроении. Подъезжая к дому, они встретились с Оливией, которая направлялась к беспилотнику. Окликнув ее, Ксения узнала, что подруга направляется по делам, и они чуть было не поссорились, но, к счастью, до именинницы дошло, что «дела» – это сюрприз ко дню рождения. Для самой Оливии эта маленькая сцена, в самом начале которой Мак незаметно уехал, стала показателем того, что Ксения тяжело переживает, что они стали мало общаться.

В глубине души она понимала, что Ксения чувствует себя одиноко, хотя у нее был друг Мак, но по всей видимости, у них не было такой тесной связи, какая возникла у девушек. Однако, в первую очередь, Оливия была агентом, и она понимала, насколько тяжелыми могут быть последствия для общественности, стоит ей отвлечься на что-то столь незначительное, хотя приятное, как девчачье времяпрепровождение. Тем более ей, возможно, скоро придется уехать, или ее сменит другой агент. Нет, она дорожила женской дружбой, первой в ее жизни, но работа была абсолютно и без оговорок на первом месте. Еще бы, ведь на ее плечах лежала ответственность! Преданный агент, – такой она была всегда.

Вечером, когда заканчивались последние приготовления ко дню рождения, солнце освещало уютный дворик оранжевым светом, по обе стороны утопающий в отцветших кустах роз и рядах ярко-оранжевых георгин. На лужайке был установлен шатер на случай осеннего дождя, увешанный гирляндами. Под ним был стол для гостей, который Исабель, не без помощи Оливии, с любовью украсила. К началу праздника Ксения спустилась во двор, чтобы посмотреть, что получилось, и, удовлетворенная увиденным, поднялась к себе в комнату, чтобы переодеться. Оливия, которая очень старалась заслужить прощение, усердно помогая в приготовлениях, расстроилась, что подруга не оценила этого, и чуть было не пошла вслед за ней, но ее занял разговором первый прибывший гость. Им был Симон, и девушка про себя отметила, что сегодня он был необыкновенно хорош собой. От него сладко пахло, и при дуновении ветра Оливия слышала нотки бергамота. Одет он был просто, хлопковая рубашка и свитер, накинутый на плечи. Закатное солнце необыкновенно оттеняло его мужественный взгляд. Обсуждали они что-то неважное, и агент Оливия тут же забыла тему разговора, когда по просьбе Исабель отошла в кухню, чтобы помочь с последними приготовлениями.

– Тебе понравился Симон? – спросила хозяйка дома. Ей с самого начала показалось, что при хорошем стечении обстоятельств между этими двумя может возникнуть симпатия, и ей от всей души хотелось, чтобы Оливия стала частью их семьи.

– Он красавчик, – согласилась собеседница.

– И у него умелые руки, помнишь, как он помог тебе с планшетом, – напомнила Исабель.

На этой фразе до Оливии отчетливо дошло, что ее принялись сватать.

– Точно, у него руки откуда надо… еще холост и горяч! – воскликнула она и засмеялась.

– Ну так встречайся с ним! – раздался голос в дверях.

Женщины обернулись, смущенные, что их разговор кто-то подслушал. Ксеня, нисколько не смущенная, что влезла в их личный разговор, покрутилась, и блестки на ее праздничном топе с длинными рукавами засверкали.

Исабель вытерла руки о полотенце и крепко обняла дочь.

– Как так быстро пролетело время… – вздохнула она. – Ты стала такая красивая, дочь…

Именинница терпеливо перенесла объятия. Затем, расцеловав маму в обе щеки и заверила ее, что красота – это не ее заслуга, а родителей. Оливия задумчиво наблюдала эту сцену.

Скоро началась вечеринка, и Ксения веселилась вместе с Маком и своим новым другом, подарком от родителей, премилым неуклюжим щенком бигля, который уже получил имя – Граф. Он бегал за мячиком, который подростки кидали друг другу, а белый кот бесстрастно издали за ними наблюдал. Оливия, как и кот, наблюдала за всеми из своего укрытия, однако в отличие от домашнего животного, она была озабочена тем, что одна, и чувствовала себя одиноко. Другие гости были заняты, Симон разговаривал с незнакомым мужчиной, Исабель поощряла ухаживания мужа, а других гостей Оливия не знала. Она уже почти вышла из своего укрытия, чтобы направиться к родителями именинницы, как Ростислав увлек жену танцевать.

Наблюдая за всеми и оставаясь незамеченной, ей вдруг стало невыносимо тоскливо. Она немедля зашла в дом и спряталась в комнате с книгами. С окна падал свет от уличных гирлянд, но Оливию не было видно с улицы. В тишине, изредка нарушаемой шумом праздника, она согнулась пополам, пытаясь выпустить наружу душившие ее слезы. Оливия заставила себя думать о самых болезненных воспоминаниях, о маме, о жизни без близких, об опасностях, сопровождавших ее все время… Напряжение в горле стало невозможно терпеть, и она зарычала. Но и это не помогло, слезы так и не вышли наружу. Тогда она подтянула колени к подбородку, обхватив себя руками, и направила свои мысли сплошным потоком: вот она на разваливающемся грузовике в пустыне, и тут же крадет кошелек, вот перед глазами проносятся годы тренировок в программе для детей.

Она не замечала, как течет время, сосредоточившись только на воспоминаниях, которые сами по себе то возникали, то сменялись другими. Размеренно дыша, Оливия чувствовала сильную душевную боль, но на этот раз по совету Ростислава, который он дал ей в первый вечер, она принимала ее. Врач при госпитале, первый мужчина, с которым она установила душевный контакт, помнился ей размыто, как силуэт, который она так и не разглядела из-за медленно возвращающегося после операции зрения. Зато она помнила его доброту в голосе и мягкие прикосновения, когда он накидывал на нее одеяло в прохладной ночи, и ощущения от воспоминаний были теплые, как солнечные ванны. Однако вместе с приятными воспоминаниями в памяти всплыло событие, когда врач исчез. На этом моменте заныло в желудке, Оливия прислушалась к телу и поняла, что помимо тоски чувствует сильный голод.

Тогда девушка выбралась из своего укрытия и направилась в гостиную в поисках еды. Помогая с праздничным ужином, она запомнила, что оставалась гора булочек. Свет от уличных гирлянд проникал в окна, и в полумраке она добралась до холодильника. С первым откушенным кусочком Оливия почувствовала, что желудок успокаивается. Тогда она взяла все, что там оставалось, раздобыла бутылку лимонада (ничего лучше она не придумала) и направилась было к своему убежищу, как вздрогнула от чьего-то возгласа: «Что-о!». Сперва она подумала, что была обнаружена, а ей совсем не хотелось, чтобы кто-то увидел ее жалкой и прячущей выпечку с бутылкой газированного лимонада. Оглядевшись и прислушавшись, девушка поняла, что звуки доносились с крыльца и относились не к ней. Так как дверь была приоткрыта, она невольно подслушала обрывок разговора.

– Что с твоей рукой? – спрашивал Мак. Удивленное «Что-о!» принадлежало ему.

Оливия на цыпочках подкралась к двери и выглянула в щель. На крыльце, прямо у нее под носом, сидела парочка, которая, видимо, держалась за руки пару мгновений назад. Не успела Оливия удовлетворенно ухмыльнуться, так как давно замечала между ними симпатию, как Ксения вскочила, скрестила руки на груди и сказала:

– Пойдем к гостям, Мак.

Взгляд у нее был умоляющий, поэтому собеседнику ничего не оставалось, как уступить. Что такого у именинницы с рукой, Оливия так и не поняла. Чувство голода напомнило о себе урчанием в животе, и агент скрылась в комнате с книгами.

Поглотив все до последней крошки, Оливия прилегла. На сердце у нее стало спокойнее. Прошло не больше часа с того момента, как она подслушала разговор, и как подростки направились к гостям, но ее никто не искал, да она сама не особо хотела быть найденной. Распластавшись на подушках, Оливия смотрела на потолок и, наблюдая за игрой ветра и света от уличных гирлянд, незаметно для себя уснула.

Разбудил ее резкий шум на улице. Очнувшись от сна, Оливия не сразу поняла, что происходит. В комнате было темно, не проникал даже свет с улицы, в окно в довершение всего хлестала вода. Кто-то включил фонарь на крыльце, и в полосе света она рассмотрела силуэты суетящихся людей. Агент глянула на запястье, на часах было уже близко к полуночи. Вот это она вздремнула!

Девушка вскочила с дивана, небрежно смахнув крошки на пол, и кинулась к двери, с намерением помочь спасти хоть что-нибудь. В ту же секунду дверь распахнулась и перед ней оказалось взволнованное лицо Ксении.

– Я тебя везде искала, Олива… – воскликнула она и кинулась к ней на шею. – На улице настоящий шторм, а тебя никто не видел… Ты понимаешь, как я испугалась!

У именинницы были мокрые волосы, а на плечи накинут плед, который тут же сполз, когда они обнялись.

– Я тут… спала, – виновато промямлила Оливия, но в душе она ликовала. О ней не забыли! На душе вдруг стало легко, а слезы, которые она силой пыталась заставить выйти наружу, сами выступили на глазах.

– Ксения, – девушки услышали мужской голос. – Ты нашла ее?

Оливия подняла взгляд и увидела перед собой на расстоянии вытянутой руки мужчину. Заметив их, он резко замолчал и остановился, широко раскрыл глаза, как будто испугался. Ксения освободилась из рук подруги и, поднимая плед, сообщила, что теперь все в порядке. Мужчина в тот момент уже совладал с собой, кивнул и поспешно удалился.

– Это был мой учитель, – сказала Ксения, – он нам, как друг. Хотя, наверное, это странно?

Именинница повернулась к подруге и, увидев у нее глаза на мокром месте, засыпала вопросами.

– Ты плакала? Тебе тут было одиноко? Долго ты тут была?

Оливия поморгала, справившись с наступающими слезами, но пообещав себе, что наедине даст им волю. Она была задумчива и казалось, что не услышала вопросов подруги.

– Твой учитель? – переспросила Оливия. – Как его зовут?

– Егор Михалыч, – ответила Ксения. – Я вас познакомлю.

– Нет, нет, – быстро сказала агент и добавила, как бы объясняясь: – Просто сейчас важнее убрать все с улицы…

Ксения махнула рукой:

– Даже папа сказал, что «спасать» там уже нечего.

***

На следующее утро Оливия проснулась непривычно поздно. В доме было тихо, видимо, гости уже разошлись рано утром по домам. Уже выглянуло солнце, и когда она с чашкой кофе вышла на крыльцо, чтобы осмотреть последствия шторма, то отметила, что значительно похолодало. На девушке была серая облегающая майка и спортивные штаны, совсем не по погоде, но ее тело было выносливое к жаре и холодам. Попивая свой утренний кофе, Оливия не сразу заметила двух братьев, сражающихся с мокрой тканью, лохмотьями, что остались от палатки, которые не унесло только благодаря веревкам, привязанным к дереву. Тот, что был мускулистее, заметил девушку и помахал. Это был младший из братьев, Симон, и он тут же поинтересовался, не холодно ли ей. Ответив неопределенно, она взглянула на запястье. До полудня оставался всего час. Свежесть утра, чистый после шторма воздух, искрящееся солнце вызывали желание совершить пробежку, и девушка отвлеклась разве что поставить в раковину пустую чашку и по пути захватить куртку-безрукавку. Застегиваясь на ходу и помахав братьям, она выбежала на дорогу. Не успев пробежать десяток метров, Оливия услышала позади себя еще одного бегуна. Симон поравнялся с ней.

– Давно я не бегал, – сказал он.

Оливия улыбнулась, как бы соглашаясь на совместную пробежку. Они бежали в среднем темпе и могли разговаривать друг с другом. Узнав, что девушка рано встает ради пробежки, он похлопал ее по плечу и сказал, что у него есть дома отдельная комната для тренировок, и тут агент внезапно спросила, служил ли он. Симон утвердительно кивнул.

– Воевал? – спросила она.

– Приходилось.

– Сухопутные, воздушные, морские роды войск?

– Морская пехота, – ответил Симон и резко остановился. Он прищурил глаз, пристально наблюдая за Оливией, которая тоже остановилась и обернулась. – Как я сразу не догадался, что ты тоже участвовала в войне. Но погоди, – спросил он, – сколько тебе было лет?

– Семнадцать-восемнадцать, – уклончиво ответила Оливия, тоже остановившись.

Симон покачал головой, направляясь в тень желтеющего дуба.

– Очень рано, особенно для девушки… Проходила терапию?

– Пыталась, но…

Симон упер руки в бока и запрокинул голову. Сквозь желтеющую листву, той небольшой части, что осталась после ночного шторма, лучи сентябрьского солнца, заигрывали с бегуном. В этот момент он принял решение, что в каком-то роде несет ответственность за эту девушку. Симон предложил ей повторить пробежку и тренироваться у него дома. Оливия этому обрадовалась, потому что этот мускулистый мужчина, который тоже служил, внушал ей доверие и мог стать отличным партнером для тренировок.

Зарядившись энергией после пробежки, они с большим энтузиазмом принялись помогать Ростиславу разбираться с последствиями ночной бури. Никто не заметил, что Симон обеспокоен, и тем более никто не понял, что он чувствовал. А тем временем внутри у мужчины зрел личностный конфликт.

Глава 7

Остров, на который Алекс и Эмили прибыли неделю назад, был местом повышенной опасности. Бури, тайфуны, радиация штурмовали, но не проникали в сооружение, построенное в скале, надежный бункер для смотрителей, возвышающийся над водой. Сохранившаяся половина острова была непролазными джунглями с юго-восточной стороны и пустыней с западной.

В дни подготовки к запуску на станции царило оживление, даже Алекс, обычно нелюдимый, с охотой общался со смотрителями, и не только о предмете его прибытия. Большую часть времени обитатели бункера проводили внутри, а если приходилось выходить наружу, тогда они надевали защитный скафандр, а по возвращению проводили полную диагностику организма.

Комната, которую заняли Эмили и Шон, была похожа на каюту. Обстановка внутри была самой простой: кровать для двоих, на которой спокойно помещалась Эмили с ребенком, большое круглое окно, похожее на иллюминатор, выходило на океан, и через которое обитатели каюты наблюдали закаты. Помещение было оснащено туалетом и индукционной плитой, – минимальные удобства, чтобы разогреть завтрак и вскипятить чайник. Кофемашина находилась на общей кухне, и Эмили предпочитала проводить время за чашкой бодрящего напитка, в компании Леи. В остальном, в их временном жилище не было особых примет, как и в каюте Алекса.

А вот комнату Тобиаса и Леи, или лучше было бы назвать ее спальней, хотелось рассматривать и рассматривать. Муж и жена жили тут со времен объединения мира в единое государство, еще до появления научного центра «Потомок», поэтому обстановка здесь была не самая новая, но муж и жена преобразили ее. Их каюта была исключительно местом для отдыха. Стены тут были светлые, иллюминатор завешен полупрозрачной тканью, а кровать парила в воздухе. Та же самая конструкция выглядела совершенно по-другому, потому что была передвинута к окну и вместо белого окрашена в темный. Пол был застелен мягкой светлой тканью, Эмили тут же разулась и ощутила мягкость материала ступнями. «Потрясающе...» – от удовольствия она прикрыла глаза. По бокам кровати стояли карликовые деревья в огромных горшках. Кухонный гарнитур был вынесен отсюда, и Тобиас с женой смастерили из него столики. Они были легкие, воздушные.

Научный центр доставлял для смотрителей только самое необходимое, поэтому большая часть техники на станции была старая, довоенная, например, кофемашина, которую нужно было заправлять капсулами, или беговые тренажеры, которые предназначались исключительно для бега, и они не считывали показатели тела, как актуальные модели. Зато научный центр поставлял лучшую технику для отслеживания погоды, инновационные очистители воды и воздуха, а также новейших дронов. Защитные костюмы с каждой поставкой становились легче, удобнее и защищеннее. «Потомок» также отправлял еду, часть была свежей, а часть – в виде сухого пайка. Так как остальные вещи нужно было согласовывать, и не всегда это удавалось, Тобиас и Лея приспособились довольствоваться тем, что есть, и проявляли смекалку.

Комнату с самым большим иллюминатором, которое выходило на океан, они предназначили для чтения и обучения. Напротив окна находился большой стол, где они обсуждали свои маленькие проекты по преобразованию крепости, и там же стоял стеллаж с книгами. Их было немного, примерно с десяток, но среди них нашлась книжка с картинками, и Лея читала ее Шону. «Алиса в стране чудес» – гласило название на обложке. Они читали ее перед дневным сном, и ребенок засыпал быстрее, что очень радовало Эмили, у которой из-за отсутствия няни было мало свободного времени.

Ассистент работала несколько часов в день, а остальное время она проводила за приятным общением со смотрителями или за чтением, которое по началу ей давалось не просто, но Эмили не сдавалась. Иногда она помогала Тобиасу и Лее с их обязанностями, научилась отслеживать погоду, проверять системы безопасности. Она ни разу не выходила наружу из бункера, да и делать там было нечего.

***

Как-то вечером, когда до запуска оставалось меньше недели, системы, отслеживающие погоду, предсказали чрезвычайно опасный тайфун. Так как их убежище было всячески защищено, смотрители и их гости разложили матрасы в учебной комнате с большим иллюминатором, запаслись сухим печеньем и приготовились наблюдать ярость тайфуна.

Спутники, предназначенные для холодного космоса, были неуязвимы для плохой погоды, однако накануне, делая очередную проверку, Алекс обнаружил, что на одном из объектов были изменены координаты. Он тут же запросил подтверждение в научный центр «Потомок». На время этот спутник был выведен из цепи оставшихся двух и с помощью дронов перемещен в амбар для тщательного исследования, так как инженер был уверен, что в бортовом компьютере произошел сбой. К вечеру, когда начался тайфун, ответа из научного центра все еще не было.

Он пришел с запада и обрушился на крепость, нисколько не нарушив ее целостность. Однако даже смотрители, которые не раз наблюдали эту устрашающую картину, пару раз замирали от ужаса при виде чудовищно огромной волны, заливающей иллюминатор. Потрясенная Эмили сидела молча, в обнимку с Шоном. Алекс, который заметил ужас в ее глазах, сделал над собой усилие и приобнял ее, с облегчением обнаружив, что от прикосновения ему стало приятно, а не тягостно. Эмили с благодарностью взглянула на него, и он понял, что именно это от него ожидали.

На утро Алекс проснулся с лучами солнца. В полушарии, в котором они находились, царила весна и от вчерашнего тайфуна как будто не осталось и следа. После пробуждения, еще даже не выпив кофе, он направился в наблюдательный пункт, чтобы проверить, пришел ли ответ. Ответ пришел, и примерное содержание его было таким: ситуация с изменением маршрута была полностью передана в ответственность Собора, и с ним выйдет на связь агент-представитель, который даст объяснения. Алекс ввел личный код доступа и перешел в закрытый канал, по которому он когда-то уже напрямую связывался с агентом безопасности, но и там было тихо, ни сообщения, ни звонка.

– Привет, – двери открылись, и в них появилась Эмили.

– А, привет, – пробормотал Алекс, не отрываясь от экрана.

Эмили подошла ближе и увидела, что Алекс стоит, сложа руки, и смотрит как будто сквозь экран.

– Что-то не так? – спросила она. Девушку привела сюда интуиция, и после пробуждения, как только она выпила кофе, тут же направилась в наблюдательный пункт.

– Ничего не пойму, – пробормотал Алекс. – Сейчас в Соборе, – он глянул на запястье, – 22:20, а ответ до сих пор не пришел.

Алекс повернулся к ассистентке и увидел, что волосы выбились из заплетенной косы, а веки припухшие. Инженер про себя сделал заключение, что сонной она выглядит довольно мило, и показал ей экран:

– В закрытом канале уведомлений нет, может, неправильный код доступа?

– Кажется, ты еще не чистил зубы, – сказала Эмили и отвернулась к экрану, чтобы скрыть улыбку, но все-таки Алекс уловил ее и понял, что от него пахнет отнюдь не свежестью.

– Ты пока посмотри, а я сейчас вернусь, – сказал он и исчез за дверью.

Оставшись одна, Эмили привычными движениями просмотрела память компьютера. Она прочитала письмо от инженеров и удовлетворенно улыбнулась. Села в кресло Тобиаса и стала ждать Алекса.

Мужчина вернулся не один, а с пассажиром на руках. Эмили рассмешила эта картина, так нелепо и мило смотрелся Алекс с ребенком на руках. Он передал его Эмили и снова исчез, чтобы спустя минуту вернуться с чашками кофе. Это было так непривычно, что ассистентка не удержалась и сказала об этом вслух.

– Остров меняет меня, – в полушутку ответил Алекс.

– Наверно, – согласилась Эмили. – Кстати, спасибо за кофе, я сегодня не особо выспалась, потому что Шон плохо спал.

Ассистентка отпила кофе и скривилась от горечи, в кружке был американо. «Хорошо хоть сахар положил, а то пить было бы невозможно» – подумала она. Но в этом не было ничего удивительного, так как Алекс никогда прежде не приносил ей кофе и не интересовался вопросом, какой кофе она предпочитает.

– Итак, у меня есть предположение, почему тебе не пришел ответ от Собора.

Алекс отпил бодрящий напиток, скрестил руки на груди и кивнул, чтобы она продолжала.

– Дело попросту в часовых поясах, – объяснила она, – пока тебе ответил наш научный центр, агенты Собора уже ушли по домам.

– Да… – протянул Алекс, а про себя подумал, что эта ситуация в очередной раз доказывает, что люди, в отличие от техники, подводят.

Ответ пришел вечером и привел Алекса в недоумение, так как агенты Собора не были причастны к смене маршрута. Он тут же обратился к Тобиасу за помощью, так как Собор ждал от него решения. На помощь им пришла и Лея, но когда часы показали полночь, она первая ушла в спальню отдыхать. Спустя примерно час удалился Тобиас, и только Алекс не спал до самого рассвета, общаясь с агентом Собора по ту сторону экрана.

Он не все время был один. Где-то в половине третьего утра к нему заглянула Эмили, которая снова плохо спала из-за ребенка. Ассистентка провела с ним несколько часов, но ее присутствие приободрило Алекса. За это время девушка дважды ходила на кухню, чтобы сделать кофе. До рассвета оставалось каких-то пару часов, когда Алекс задремал в кресле, ожидая очередного согласования от агента, а Эмили, утомленная, ушла к себе в каюту.

Проснувшись с тяжелой головой, девушка села и медленно ощупала ее. Слишком туго затянула косу. Расплетая волосы привычными движениями, она огляделась вокруг. В каюте было светло, день был уже в самом разгаре. Не найдя рядом сына, она быстро умылась и пошла на его поиски.

Шона она обнаружила вместе с Леей в учебном зале за большим столом. Эмили остановилась в дверях, оставаясь незамеченной, девушка наблюдала. Смотрительница и ребенок были увлечены, они были в процессе творения картины. Шон сидел на столе, потому что мольберт, подставка, которую смастерил Тобиас, была для него высока. На нем было что-то вроде маленького передника, такого же, как на Лее, только у нее фартук был больше и сильнее вымазан красками, было заметно, что она часто рисовала. Волосы у Леи выбивались из-под косынки, создавая романтичный образ. Эмили загляделась на художников. Для первого раза Шон хорошо управлялся с кисточкой, но большую радость ему доставляло, когда краска попадала на передник, и он тут же размазывал ее на себе. Лея поправила прядь и боковым зрением увидела Эмили.

– Доброе утро, – улыбнулась она.

– Мама, смотри, что я нарисовал! – Шон увидел Эмили и попытался спрыгнуть на пол. Эмили подбежала к столу, чтобы предотвратить это, и успела как раз вовремя.

– Мы рисуем море, – подмигнула Лея.

На холсте, который представлял из себя хлопковую ткань, натянутую на деревянную раму, действительно угадывался горизонт и волны. Каракули Шона были заметны сразу, и Эмили подумала: «Неплохое занятие для него, может стоить купить краски?» Она вернула ребенка на стол, потому что Шон просил, чтобы она что-нибудь нарисовала. Вопросительно взглянув на Лею и получив одобрение, она взяла на кисточку серый цвет и нарисовала неровные галочки.

– Мама нарисовала птиц! – сказал Шон.

Получилось очень даже похоже, и Эмили отошла от картины на шаг.

– Петь мне не дано, но рисовать, кажется, получается, – отметила она. – Жаль, что я не пробовала раньше.

– Пока вы здесь, можешь брать мои краски и кисти, – великодушно сказала Лея. – Мастерство, конечно, не только в ловких движениях, но и в умении подмечать цвета и формы. Попробуй, понаблюдай, – предложила смотрительница.

Эмили согласилась с ней и повернулась к океану, созерцая пейзаж в окне. Океан был спокоен, полуденное солнце блестело, отражаясь на волнах. Глухой звук вернул девушку к реальности, и она увидела, как Шон все-таки спрыгнул на пол. Ей пришлось совладать с собой, чтобы не кинуться к нему и не начать судорожно причитать.

– Все в порядке, – прозвучал голос подоспевшего Алекса, он взял ребенка на руки.

– Все в порядке, – повторил Шон, потирая ушибленную руку. – Мне больно, но это пройдет.

Эмили про себя улыбнулась. Она была довольна собой, что ее старания в воспитании не пропали зря. Остальные зрители этой сцены, Лея и Тобиас, как раз подошедший и застывший в дверях, были удивлены реакции ребенка, но быстро сообразили, что это плоды и результат упорного труда матери.

– Есть какие-то новости о спутнике? – спросила Эмили.

– Да, – Алекс как раз пришел к ним, чтобы сообщить, как обстоят дела, но отвлекся на Шона.

Спутник почти сутки находился в ангаре, и как воздух был очищен, чего требовали правила, Алекс попал внутрь к объекту. Только агент, имеющий доступ к этому уровню защиты, мог изменить координаты. Так как Собор ответил, что не совершал этого, следовательно, оставался единственный вариант – это сделали вручную, подобравшись непосредственно к телу спутника и его бортовому компьютеру. С таким суждением Алекс изучил каждый сантиметр объекта, но не нашел ни царапинки, которые обязательно бы остались, попытайся кто открыть запаянную крышку от внутреннего компьютера. Поверхность была идеально целая. Он подключился к объекту со своего планшета и настроил правильные координаты. Когда Эмили и Алекс остались наедине, то ассистентка не удержалась и спросила, не подозревает ли он, что к этому могут быть причастны смотрители, но Алекс ответил отрицательно, и Эмили испытала чувство облегчения.

После обеденного приема пищи команда, которую объединил несчастный случай, собралась в наблюдательном пункте, чтобы составить план, что делать дальше. До запуска спутников оставалось каких-то шесть дней и было крайне важно не усугубить ситуацию. Алекс, которому были чужды сочувствие и нежные чувства, в форс-мажорной ситуации показал себя, как решительный лидер. Он был собран и уверен, и у команды сложилось впечатление, что пока с ними такая рассудительная и волевая личность, все будет хорошо. Инженер тоже понимал, какая ответственность легла на его плечи.

После собрания Алекс направился в ангар, а Эмили вызвалась пойти с ним, оставив ребенка заботам Леи. Инженер вдруг обнаружил внутри тихую радость оттого, что девушка рядом, особенно в непростой ситуации.

Ангар представлял собой вытянутое помещение с потолком, достигающим почти двадцать метров в высоту. Здесь мог поместиться самолет и еще впридачу несколько боевых дронов. Доставивший их сюда воздушный транспорт в тот же день отправился обратно, поэтому помещение было свободно. Когда Эмили спустилась в ангар, она сразу обратила внимание на то, как там светло. Свет проникал через стены из стекла и такую же крышу. Солнце весело освещало находившийся в дальнем углу спутник и снующих вокруг роботов, полирующих его поверхность. Спутник стоял на перенесшем его сюда дроне и представлял из себя круглый шар с обрамляющим его кольцом. Подойдя ближе, Эмили увидела, что спутник едва ли в два раза больше ее и вспомнила, что видела размеры на чертежах, однако не придавала тому значение, что размером с нее.

– Вот здесь панель управления, а за ней бортовой компьютер, – показал Алекс. – Я смотрел ее раз десять, не меньше! Ни единой царапины, ни отпечатка, ни-че-го.

– То есть панель не снимали, – задумчиво сказала Эмили.

– К спутникам вообще никто не приближался, пока они стояли снаружи, если верить камерам.

Мимо проехал робот, и Эмили сделала шаг назад, чтобы он мог занять ее место и закончить полировку. Наблюдая за тем, как он полирует спутник, ассистентка думала о том, как быстро люди привыкли к машинам, делающим тяжелую работу за них. Эмили оглядела помещение и заметила в противоположному углу зону отдыха, которую при первом беглом осмотре не заметила. «Алексу было тут не так уж плохо одному» – подумала она и направилась к старинному кофейному аппарату. После бессонной ночи ей хотелось бодрящего напитка.

– Как ты тут разобрался? – Эмили не смогла сварить кофе и ей пришлось обратиться за помощью к Алексу, при этом она чувствовала раздражение.

Мужчина подошел в тот момент, когда девушка держала ручку с отверстием на конце. Инженер забрал ее и насыпал в отверстие молотый кофе, который предварительно извлек из металлической банки в гнездо, и вкрутил ее ловким движением.

– Тобиас нашел ее для меня на складе, – объяснил Алекс, – и научил ею пользоваться.

– Да, это тебе не на кнопку нажимать, – попыталась улыбнуться Эмили.

– Кофе готов! – сказал Алекс.

Девушка заметила, что мужчине понравилось возиться со старой кофемашиной. Она взяла чашку, поднесла ко рту и чудесный аромат, исходивший от темного напитка, ударил ей в нос.

– Как вкусно пахнет! – воскликнула она и отпила глоток. Сперва она поморщилась от горечи, но сделала еще глоток.

– Тобиас сказал, что кофе из запасов на складе, как раз подходит для такой машины.

– Ну и старье, эта машина, – сказала Эмили, но по-доброму, от раздражения не осталось и следа, так как эспрессо мгновенно ее взбодрил.

Ассистентка снова посмотрела в сторону спутников. Роботы уже закончили с полировкой и направлялись на свое место, чтобы подзарядиться, кроме одного, замершего на полпути. Тогда от колонны отделился один из роботов, подсоединился к заглохшему и потянул его за собой, как прицеп.

– Это дроид, – сказал Алекс, заметив на лице Эмили интерес. – Помимо основной программы в него заложен «код заботы» на базе искусственного интеллекта, благодаря которому он обучен доминировать над остальными.

– У него нет отличительных признаков, – заметила ассистентка, – как понять, какой из них дроид?

– Так сделано в целях безопасности, – кивнул инженер.

– То есть, гораздо проще взломать код дроида и «заставить» его координировать строем, чем тратить время на каждого в отдельности.

Алекс кивнул. К тому времени дроид и отставший робот прибыли на место подзарядки и, отвлекшись на очередной глоток эспрессо, Эмили потеряла из виду машину с заботливым кодом. С мыслями о дроиде ассистентка направилась к выходу из ангара, бросив последний взгляд на спутник, который должен был изменить мир и сделать его безопасным.

Глава 8

Настал день запуска. Утро было спокойное, однако Алекс находился в состоянии возбуждения. Первоначальный план был нарушен, согласно которому инженер и его ассистентка должны были вернуться домой до начала запуска. Наблюдать это событие подальше отсюда было бы намного приятнее, однако обстоятельства задержали их здесь до дня запуска. «Три спутника. Всего три спутника. Пожалуйста, пусть все пройдет хорошо» – эти фразы Алекс повторил про себя тысячу раз за утро.

После завтрака Алекс запустил диагностику, последние дни эта процедура вошла у него в привычку. Сбоев больше не было, но, несмотря на это, он проверял каждую мелочь снова и снова. От того, что Алекс непрерывно вел внутренний диалог, он был молчалив. Все же от проницательного взгляда Эмили не укрылось, что он частенько закрывал глаза, мыслями устремляясь к чему-то.

В 13:00 первый спутник отправился на орбиту, оставив после себя радиоактивный след. Тобиас и другие зрители следили за ним с помощью дронов. «Образцовый взлет. Осталось всего два» – Алекс похвалил первый спутник, и сдержанно сообщил команде, что запуск прошел успешно. Эмили захлопала от радости в ладоши, и Шон к ней присоединился. Тобиас, смотритель, отправил отчет. Скоро пришел ответ, что можно готовить второй спутник к запуску.

Агенты Собора и ученые наблюдали за этим событием со своих постов с таким же интересом, как обычные люди. Одни увидели горящий в небе шар, унесшийся к звездам, тогда как другие – вспышку на рассветном небе.

***

Оливия ждала это событие. Она мечтала увидеть запуск, который станет торжественным днем в истории, своими глазами. Еще с вечера Мак и Ксеня договорились между собой, что планируют не спать всю ночь, чтобы наблюдать за спутниками, и Оливия присоединилась к ним. На их улице это событие ждал практически каждый житель, поэтому в полночь не осталось ни одной светящейся лампочки, только звезды и луна освещали дворики и небольшие группы людей на них.

Еще со дня вечеринки агент заметила, что отношения между Ксеней и Маком изменились, они стали выглядеть как парочка, а их влюбленные взгляды иногда раздражали своей слащавостью.

Когда первый спутник сверкнул горящим хвостом, к восторгу наблюдателей, и унесся к звездам, Оливия спросила, не хотят ли друзья сходить за перекусом (на самом деле агент надеялась проверить планшет, а еда была только предлогом). Ксения и Мак отказались. Тогда Оливия пошла в дом одна. Никаких уведомлений, а значит, что все в порядке. Агент положила планшет на прежнее место и прислушалась. «Интересно, спят ли хозяева» – подумала она и двинулась обратно во двор.

Во дворе Оливия застала парочку обнимающейся. Когда она подошла, Мак и Ксеня отклонились друг от друга. Спустя время показался второй спутник, однако он уже не вызвал такой бурной радости, как первый. После этого они сидели во дворике целый час, пока не включили уличный свет, и Мак ушел первым, ему еще нужно было добираться домой. Ксения поговорила недолго с подругой и вскоре поднялась в спальню. На улице осталась одна Оливия. Она откинулась на спинку стула и смотрела на звездное небо, дожидаясь, не запустят ли еще спутники, но небо оставалось темным, с рассыпанными по нему яркими точками-звездами.

Оливия поспала всего час, как ее разбудил вибрирующий илон: «Время 3:23». Гадая, что произошло, она протянула руку к планшету. «Быть наготове, оружие не применять, ждать указаний» – поступил приказ. Агент тут же оделась, привела себя в порядок, села в ожидании и только после этого дала себе время на размышления. «Что-то случилось сегодня вечером, – думала она. – Однако вокруг так тихо». Сидеть, ожидая указаний, было не в ее правилах, не зря Оливия считалась одним из лучших агентов; она ввела комбинацию на экране. Ничего подозрительного в радиусе двадцати километров она не обнаружила. Люди были в своих домах. Она ткнула на пару случайных илонов, считывая показатели. Равномерное дыхание, замедленный пульс – люди спали.

«Надо что-то съесть» – интуиция ей подсказывала, что лучше будет что-нибудь проглотить. В холодильнике она обнаружила контейнеры, полные еды. «Вот это повезло» – усмехнулась агент и расправилась с содержимым коробки. Указаний от Собора все не было, и ее стало клонить в сон. Девушка покачалась из стороны в сторону, попрыгала, размяла плечи, открыла окно, впустив в комнату холодный ветер, и на всякий случай сварила кофе.

Попивая крепкий напиток, Оливия наблюдала за улицей в течение еще двух часов, не меньше. Снаружи было темно, осенний день становился короче, а ночи длиннее. Девушка зевнула от скуки. В очередной раз проверяя уведомления, ей привиделась мысль о том, что она могла бы жить по-другому. Загорелся экран, и мысль тут же ушла. Через мгновение Оливия была в беспилотнике и выезжала на дорогу.

Машина затормозила у центра управления. Агент вышла наружу, и старые воспоминания на мгновение ее оглушили. Она замерла на месте. Перед зданием выстроились ряды боевых машин, ожидающих команду. По виду они напоминали псов, оснащенных датчиками вместо голов, у каждого был пулемет. Содрогнувшись, при мысли о том, что «псов» активируют и направят против людей, она заставила себя сфокусировать мысли на задании. «Соберись. По крайней мере, они теперь делают мерзкую работу вместо агентов» – скомандовала она себе и придала походке бодрый вид, хотя внутри вся дрожала.

Пройти внутрь центра управления оказалось не легко. Когда Оливия после многочисленных сканирований и проверок личности, наконец, очутилась в сети коридоров, она сверилась с указаниями на планшете. Агент понимала, почему так важна безопасность, однако находиться в этом месте ей было жутковато, особенно с рядами боевых роботов в метре от нее. По телу бегали мурашки.

Наконец, Оливия попала внутрь нужной комнаты, где увидела сооружение, похожее на привычные экраны, с которых она работала в Соборе. Осмотревшись, агент нашла нужный планшет. Он был тяжелый, устаревший на вид, но она быстро разобралась с устройством.

***

Было около шести утра, когда Ксения проснулась от чувства жажды. В гостиной было холодно. Оглянувшись, чтобы посмотреть, не замерзла ли Оливия, Ксения обнаружила открытое окно и аккуратно сложенный плед. Подруги там не было. «Уже на пробежке?» – пробормотала девочка, зевнула и снова отправилась в кровать. Проходя мимо спальни родителей, она заглянула в комнату, чтобы убедиться, что они спят. Но, к ее удивлению, их там не было. Она заглянула в ванную, затем в гардеробную, но и там никого не нашла.

Девочка вернулась к себе в комнату. Граф проснулся и наблюдал за хозяйкой, которая села на кровать и тут же вскочила. «Мы куда-то идем» – обрадовался щенок и поднялся на лапы. «Спи, малыш» – сказала ему хозяйка.

На улице было пустынно и темно. Девочка шагала быстро, озираясь по сторонам, надеясь встретить Оливию, возвращающуюся с пробежки. Ксения сама не знала, что заставило ее подняться с кровати в такую рань, но отсутствие родителей казалось ей странным. Лучше пойти к Симону и узнать, где папа и мама. А вот и озеро. Впереди показались три фигуры – двое мужчин под конвоем дрона. В темноте сложно было разглядеть человеческие лица.

Какая-то сила толкнула ее за дерево. Еще немного и Ксения оказалась бы у них в поле зрения; девочка прислонилась к коре дерева и сползла на землю. Низкие ветки скрыли ее из виду. Сердце заколотилось, сейчас они пройдут совсем близко. Она услышала тяжелую поступь и, стараясь унять дрожь, выглянула из укрытия. «Симон!» – чуть было не вскрикнула Ксеня. Рядом с дядей шел мужчина, она рассмотрела и его. Что-то в мимике второго арестованного показалось ей необычным. «Глаза… Они разочарованы, злятся» – поняла она. Конвой прошел мимо, но дрон вдруг остановился. Ксения зажмурила глаза, но всем телом ощущала, что сканеры машины видят ее сквозь листву.

Девочка резко открыла глаза. Это был кошмарный сон. Тело было натянуто, как струна, и она не без усилия заставила себя пошевелиться. «Так намного лучше» – расслабилась она. В горле пересохло, прямо как ночью, но Ксения уже этого не помнила. Подробности сна быстро терялись в памяти.

Спустившись в кухню, Ксения обнаружила родителей, которые пили кофе и выглядели почти беззаботно.

– Сегодня выходной, да? – спросила она, зевая.

Родители кивнули.

– В первый раз вижу, чтобы ты расстроилась выходным, – сказала Исабель, улыбнувшись. Она заметила, как погрустнело лицо дочери.

Ксения отвернулась к плите под предлогом сварить какао, а на самом деле, чтобы спрятать эмоции.

– Мне приснился сон, что Симона арестовали, – наконец сказала девочка. Сон казался ей реальным, она даже помнила холод от земли, на которой сидела, и шершавую кору ствола.

В гостиной наступила тишина. Родители не отвечали, и, обернувшись, Ксения увидела, что Ростислав и Исабель ведут выразительный диалог взглядами. Это было так необычно, но длилось лишь мгновение, поэтому девочка решила, что ей это привиделось.

– Хорошо, что это только сон, – нашла, что ответить Исабель.

– Всего лишь сон, – подтвердил Ростислав.

– С чего бы он мне приснился? – Ксения загрустила. Позади она услышала шипение, рука метнулась к выключателю, но было уже поздно, – какао убежало. Девочка вылила остатки в кружку, не сильно этим расстроенная, и уселась между родителями.

– Да, – сказала она, – ночной кошмар был ужасен, но день сегодня прекрасный.

И, словно в доказательство ее слов, в окно проник луч солнца и исчез. Снаружи была настоящая осень, золотая, пасмурная, принесшая свежесть.

– Сходи к Симону сегодня, – сказал Ростислав.

– Хорошо, – сказала дочь. – А где Оливия?

***

Агент Оливия провела всю ночь перед монитором и составляла отчеты, к счастью, ничего из ряда вон за ночь не случилось, однако ряды боевых машин перед зданием, которые были еще там, беспокоили ее. Девушка потерла глаза, но ее все также клонило в сон. В одиннадцать утра пришел приказ, что смена окончена. Оливия снова прошла через процедуры сканирования – выбраться из центра управления оказалось не проще, чем туда попасть, – залезла в беспилотник, укрылась одеялом, не имея сил даже снять обувь, и пробормотала голосовую команду. Окна затемнились.

Проснулась Оливия за полдень, чувствуя голод. Пошарив в машине, она нашла фляжку с водой и сухой паек. Его не хватило, чтобы утолить голод, но придало сил. Агент завела машину и выехала на магистраль. Перед этим она успела отметить, что роботов возле здания не было, и на сердце стало спокойнее.

На пороге она встретила хозяев, Исабель и Ростислава, и узнала от них, что Ксения у Симона. Так как небезразличная ей семья была в порядке, она смогла расслабиться и спокойно поесть. После большой тарелки домашней еды настроение и вовсе поднялось. Оливия сделала большую кружку кофе, укуталась в плед и вышла на крыльцо, чтобы обдумать сегодняшнюю ночь.

Наступил пасмурный вечер, но лучик-другой иногда пробивался сквозь тучи. Природа этого края завораживала красотой, она влекла яркими красками и отталкивала холодностью (там, где она жила, осень приходила позже). Оливия посильнее укуталась в плед. Кофе остыл, и девушка допила его двумя большими глотками. «Что случилось сегодня ночью?» – задавалась агент вопросом, но ответ она не знала и спросить было не у кого.

В вечерних сумерках кто-то прокричал ее имя. Так делала только Ксения, и голос действительно принадлежал девочке. За ней следовал Симон.

Граф выбежал на крыльцо на голос хозяйки, который болтал без умолку, о том, где Ксеня была сегодня, кого встретила, и что Граф подрос... Оливия взглянула на Симона. Она надеялась найти смешинки в его глазах, подтверждение, что он тоже находит болтовню Ксении забавной, но вместо этого обнаружила, что тот давно смотрит на нее. Было что-то неопределенное в его взгляде, но она сумела подобрать похожее слово – «ностальгический».

– Ну что вы смотрите друг на друга? – услышала Оливия. – Можно пройти внутрь?

Девушка поднялась, чтобы пропустить Ксению в дом, но наступив на краешек пледа, чуть не потеряла равновесие. Ей показалось это забавным, она улыбнулась. Но когда Оливия поднималась по ступенькам, ощутила легкое прикосновение к локтю.

Вечер был по-семейному теплый. В гостиной витал запах печеных яблок и сахара, от торшера исходил мягкий свет. Оливия с Исабель устроились на диване, чтобы поедать яблочный пирог, источник аромата в гостиной. Ксения выбрала место в кресле, поближе к отцу, и только Симон сидел поодаль. Ростислав выбрал книгу для чтения, «Приключения Тома Сойера», которого Ксения обожала, когда была маленькая. Оливия впервые слышала об этом мальчишке, и поначалу она испытала чувство благоговения, процесс чтения казался ей древним ритуалом. Однако вскоре, как девушка ни старалась, она не сумела сдержать хохот, присоединившись к общему веселью. Вместе с этим она впитывала каждой клеточкой атмосферу семейности. Плечи запоминали прикосновения Исабель, глаза – смеющиеся лица. От выразительной мимики оставались «счастливые следы» – морщинки, и неудивительно – Ростислав презабавно читал истории, по всей видимости, получая немалое удовольствие от хохота публики.

Ксения уснула в кресле за полночь, сегодня ночью она будет спать спокойно, без кошмаров, Ростислав отнес ее наверх. Исабель убрала посуду и тоже поднялась в спальню. Оливия и Симон остались в гостиной вдвоем. Девушка, первая нарушила молчание.

– Ты хотел мне что-то сказать? – она начинала испытывать неловкость.

– Просто пожелать спокойной ночи, – ответил мужчина. – Проводишь меня?

Они вышли на крыльцо. На улице было темно, безветренно, но холодно, и Оливия поежилась.

– Как тебе вечер? – наконец спросил он.

– Прекрасный, – улыбнулась Оливия. Она не знала, что еще добавить к этому.

– Знаешь, я не имею права спрашивать, но там, откуда ты приехала, у тебя есть близкие?

– Ни одного, – ответила девушка. Она еще не понимала, к чему клонит Симон, но в душе уже поднималась волна тоски.

– Тогда вот тебе мой совет. Держись за эту семью, даже если это будет тебе чего-то стоить.

Оливия задумалась. Она полюбила семью Ксении, особенно Исабель, которая заботилась о ней, как мать. Оливия попыталась разглядеть скрытый смысл за словами Симона, но, кажется, он был искреннен.

– Ты ведь тоже часть этой семьи, не так ли? – сказала девушка.

– Да… Но я вынужден уехать на время. – Симон выдержал паузу и в конце добавил: – Но ты можешь приходить ко мне домой тренироваться, даже если я буду отсутствовать.

Симон был симпатичен Оливии, но до этого момента ей и в голову не приходило, что она привязалась к нему, а теперь он уезжает. То, что было дальше, Оливия запомнила неясно, словно это было во сне:

– Куда ты поедешь? – спрашивает она.

– Не могу сказать, – отвечает он.

***

Ту пару дней, как Симон уехал, Оливия занималась в его домашнем спортзале дважды в день, надеясь встретить его первой, если он неожиданно вернется. Ей казалось, что между ними возникло недопонимание, которое обязательно нужно разрешить, хотя видимых причин для этого не было. В один из дней Ксения вдруг решила, что хочет выносливое тело, и попросилась заниматься вместе, поэтому вечерняя тренировка обещала быть веселой. Девочка спрашивала, можно ли взять с собой Мака, но Оливия ответила отрицательно. «А ты еще строже Симона» – нарочно обиженным тоном сказала она, но покорно ушла переодеваться.

Подруги вышли от Симона, когда уже стемнело. Цилиндрические коробки, торчащие из-под земли, как грибы, освещали дорогу. Ксения радостно подпрыгивала. Оливия улыбалась этому и шла обычным шагом, не стараясь за ней угнаться. В один момент Ксения упрыгала далеко вперед, и девушка ушла в свои мысли. Оливия никогда прежде не жила с таким удовольствием, как последний месяц. Конечно, ее жизнь была насыщена событиями и до знакомства с этой семьей, но сколько в них было боли. Одиночество, груз обязательств, ночные кошмары, – все это осталось в прошлом, когда она узнала чувство семейности, и какую радость это приносит. К тому же, Оливия уже месяц не принимала снотворное.

Из мыслей ее выдернул мерцающий свет. Фонари под ногами замигали, и улица погрузилась в темноту.

– Оливия! – услышала она крик, и сразу залаяла собака.

– Я здесь, – еще не успел ответный крик сорваться с ее губ, как собака залаяла совсем близко. Тонкий слух уловил мягкий перестук. На этот раз лай показался ей знакомым, и в мозгу всплыло имя: «Скай».

Глаза еще не привыкли к темноте, но Оливия почувствовала, как собачья морда уткнулась ей в руку, и она нащупала голову животного. «Скай, это ты?»

– Олива, Олива, – услышала она взволнованный голос подруги и вовремя выставила руку вперед, чтобы смягчить столкновение.

Глаза привыкали к темноте не быстро. Пес вел себя неспокойно, крутился вокруг девушек, и Ксения умудрилась наступить ему на хвост, от чего тот заскулил и, наконец, сел на землю. Выдал грустное «Раф!» и снова заскулил.

– Это Скай? – Глаза привыкли к темноте, и Ксения разглядела очертания пса. Она наклонилась к нему и стала трепать за ушами.

Оливия присела рядом.

– Смотри, тут какая-то записка, – вдруг сказала Ксеня.

Бумажку заткнули за ошейник. Оливия достала клочок и скорее угадала, чем прочитала его содержание. Это был написанный ее рукой адрес. Животное вскочило на лапы.

– Он, кажется, зовет нас, – догадалась Ксения, которая за время, проведенное с Графом, стала понимать поведение собак. – За ним!

Мозг Оливии заработал быстрее. Мысль цеплялась за мысль, которые она складывала, как мозаику, отметая невозможные догадки, чтобы сложить очевидные факты. Получилась картинка: «Хозяин Ская в беде, ему нужна медицинская помощь».

– Беги за мной, не говоря ни слова, – скомандовала Оливия.

Ксения начала было спорить, но ее спутница уже перешла на бег. Скай бежал чуть впереди, он чуял силу, исходящую от девушки, от которой, к тому же, чудесно пахло потом.

– Ксения, ты за водой, Скай – ждать, – скомандовала агент, когда они подбежали к дому. Сама она открыла холодильник, взяла хлеб и сыр, первое, что попалось под руку.

– Скай, в машину, – Оливия разблокировала двери и запустила внутрь пса. – Ксения, ты сзади.

Уличное освещение еще не починили, и агент Оливия нарушала правила безопасного вождения, двигаясь на большой скорости к кладбищу автомобилей, как она его про себя называла. В окне причудливого домика горел свет. Дверь была открыта, и как только автомобиль затормозил, Скай пулей метнулся внутрь. Оливия последовала за ним, а Ксения шла позади, еле волоча ноги от страха.

– Воду! – скомандовала Оливия.

Ксения переступила порог домика и увидела перед собой только ноги, над которыми склонилась подруга. Дрожащими руками, стараясь не смотреть на человека, Ксения передала бутылку с водой. Ей пришлось приложить максимум усилий, чтобы совладать с собой и не захныкать. Она стала гладить Ская, который скулил возле хозяина. Проводя рукой по шерсти, она успокаивала больше себя, чем пса. Наконец, Ксения заставила себя взглянуть на мужчину. Он был бледен и сморщился, когда Оливия плеснула ему воды на лоб, но глаза не открыл.

– Она слепит его, – Оливия указала на лампочку, висевшую под потолком, – сделай для него тень.

Ксения оглянулась вокруг в поисках головного убора или книги. На комоде лежал журнал, старый номер о научных открытиях «Потомка». Ксения поместила бумагу так, чтобы она оттеняла лицо. Теперь она сидела очень близко к мужчине и разглядела дырочку в одежде в районе груди. Она не успела испугаться, как Оливия вручила ей бутылку и скомандовала поить мужчину.

– По капельке, – дала указания агент и скрылась.

– Куда ты, Олива… – в страхе прошептала Ксения. Но ей было не до жалоб. Нужно было поить мужчину и в то же время держать журнал. – Давай же, пей…

Первые капли полились мимо рта, но затем мужчина стал глотать. Снова появилась Оливия, с чемоданчиком. Молча разрезала одежду, чтобы взглянуть на рану. Место, куда вошла пуля, уже затянулось, но остались серые зигзагообразные следы. «Электрическая пуля прямо в селезенку» – констатировала она.

– Но как он еще жив? – прошептала агент. На войне она видела, как от таких ранений умирали быстро, в течение часа. Следы были серые, значит времени прошло не меньше пяти часов.

Ксения услышала ее и вздрогнула. Мужчина закашлялся, вода попала во второе горло. Оливия осторожно приподняла голову раненого. После этого он, наконец, открыл глаза. Все тот же красноречивый взгляд. На этот раз глаза улыбались, и в них Оливия даже разглядела хитрые искорки.

– Ор-га-ны зер-ка-льные, – выдавил он два слова, и глаза снова закрылись.

Девушки перетащили мужчину в беспилотник и уложили на сиденьях. Скай хотел прыгнуть вслед за хозяином, но Оливия скомандовала ему ждать.

– Он будет переживать, – Ксеня встала на защиту собаки. – Надо взять его к себе домой.

Оливия на секунду задумалась и согласилась, понимая, что временно им придется взять собаку к себе.

– Ладно, Скай, в машину, – сказала она.

Ксения, довольная, что к ней прислушались, пролезла в машину и села за Оливией, Скай прыгнул ей в ноги.

По дороге в больницу пассажиры ехали молча. Оливия включила беспилотное управление, начала обдумывать случившееся, и мысль, которая крутилась на уме, вдруг стала очевидной: в мужчину стрелял агент, носивший оружие. Она приложила руку к панели управления и изменила маршрут. «Ему нельзя в больницу, но Исабель выходит его» – с этими мыслями она нарушила устав в первый раз.

Глава 9

Алекс увидел вспышку. Затем громыхнуло. Он упал, зажмурился, но даже так перед глазами плясали полосы.

«Эмили!» – хотел закричать он, но из открытого рта не вылетело ни звука. До грохота она была поблизости, вряд ли ее отбросило далеко. Стоя на четвереньках, он шарил перед собой. Тишина давила на уши. Что-то коснулось его руки, это была детская ручка, теплая, живая. Тепло разлилось в груди, в горле встал комок. Он нащупал тельце, прижал к груди. Не видя и не слыша, телом чувствовал дрожь Шона.

Они просидели вместе, кто его знает, сколько времени, пока Алекс не различил глухой звук. Перед закрытыми глазами расплывались красные пятна, кто-то больно стиснул плечо и потащил. Пятна исчезли, Алекс открыл глаза. Он различил женские силуэты, которые тянули к нему руки. Первым рукам он отдал ребенка, вторые использовал, как опору, чтобы подняться. Руки у Леи были сильные. Зрение постепенно возвращалось, и Алекс осмотрел комнату. Помещение заливало оранжевое солнце – причина пляшущих пятен перед глазами. Тобиас сидел возле компьютера, схватившись за голову.

– Запускай дроны, – скомандовал Алекс. Было необходимо как можно скорее узнать, что случилось. Голос у него в голове звучал глухо, словно он отдавал приказы из бочки.

Смотритель поднял голову:

– У нас нет связи...

Пошатываясь, Алекс подошел к экрану управления, чтобы собственными глазами убедиться, что соединение потеряно. Он оперся рукой о стол. Знают ли в «Потомке» о взрыве? Инженер посмотрел на Тобиаса, тот потирал затылок, видимо, обо что-то ударился. Алекс ощупал себя. Нигде не болит, только в животе странная пустота. Он оглянулся. Эмили и Лея осматривали ребенка и в помощи не нуждались, значит следовало осмотреть место взрыва. Из иллюминатора можно было разглядеть только верхнюю часть спутника, он торчал из песка, под ним образовался кратер. На первый взгляд он казался целым.

– Ничего не вижу, сюда бы дроны, – сказал Алекс. – Связь пропала из-за взрыва?

– Не знаю, – Тобиас доковылял до места, где стоял инженер. – Если из-за взрыва, то мы никак не починим ее без дронов.

– Отправим роботов вместо дронов, – предложила Лея. Жена смотрителя подошла к ним, в руках у нее был пакет со льдом. – От ушиба, – сказал она и вручила мужу подтаявший лед.

– Боюсь, роботам не так просто добраться до узла связи. К тому же, мы не знаем, что сломалось, поэтому не можем заранее написать программу для робота.

– Короче, без дронов – провальный вариант, – заключила Лея.

Алекс не хотел сдаваться.

– Если связь пропадает, то включается аварийное питание бункера, не так ли? – спросил Алекс. – Мы могли бы использовать ее для подзарядки роботов, чтобы в несколько заходов починить связь, даже если для попыток нам понадобится несколько суток.

– Когда включается аварийное питание, то используется механическая энергия, такая годится только на то, чтобы поддерживать наши жизни, мы никак не можем использовать ее для других целей. Но, как я уже сказала, у нас есть роботы.

– Роботов лучше использовать, чтобы осмотреть спутники, – сказал Алекс. – Мы можем использовать их по очереди, чтобы экономить заряд. – Алекс почесал подбородок. – А чтобы восстановить связь придется выйти наружу. Что ж...

Не дожидаясь ответа, инженер отправился в ангар. Когда он надевал костюм, в животе заурчало. «Так вот что это, голод» – подумал Алекс, проигнорировал это чувство и направился к панели управления, которая открывала дверь наружу.

– Стой! – крикнул Тобиас.

Но до Алекса донесся только глухой звук. Тобиас нагнал его сзади и схватил за плечи. Алекс видел, как он тяжело дышал.

– Сними. Эту. Штуку. – Обрывистые слова он подкреплял жестами.

Инженер отстегнул капюшон.

– Лея рассчитала прогноз и говорит, что вероятнее всего, когда стемнеет, начнется буря…

– Но снаружи солнце, – возразил Алекс.

– Поверь, она разбирается, – смотритель тяжело дышал после бега.

– Тем более нельзя терять времени, – сказал Алекс. – Включай роботов.

– Да подожди ты! Как ты вернешься назад? – вскричал Тобиас и схватился за голову. Он никогда прежде не встречал настолько отчаявшихся людей. – Тебе что, не терпится уничтожить себя?

Алекс вгляделся в лицо смотрителя.

– Думаешь, одному у меня нет шансов? – спросил он.

– Дело не совсем в этом, – дыхание Тобиаса восстановилось, и он говорил спокойно. – Хотя может произойти всякое. Нам обязательно надо держать связь. Как минимум, тебе надо будет сообщить, чтобы открыли дверь в амбар.

Лея спешила к ним. Она несла черные прямоугольники.

– Это рация, старая штуковина, но сейчас очень пригодится. Включается здесь, – Лея показала, как пользоваться рацией. – Подноси близко к шлему, слышимость будет плохой, но это лучше, чем ничего.

Алекс повертел прямоугольник в руках.

– Все просто. Что-то еще взять с собой?

– Иди уже, – сказал Тобиас. – Только аккуратнее, не надо жертвовать жизнью ради какой-то железки.

«Какая-то железка» для Алекса значила много, это было его творение, над которым он усердно трудился. Инженер подождал, когда смотрители пересекут амбар и скроются в бункере, и только тогда он потянулся к двери. Снаружи солнце садилось за горизонт, и вокруг быстро темнело. От руки послышалось шипение, оно исходило из черного прямоугольника. Инженер нажал кнопку.

– Эй, Алекс, слышишь меня?

Мужчина поднес рацию к капюшону и громко, по слогам произнес:

– Я сна-ру-жи. Как слы-шно?

– Нормально, – голос Тобиаса звучал глухо.

Алекс кинул рацию в карман костюма и зашагал вниз, обходя бункер с левой стороны. Роботы двигались быстрее, поэтому, когда он пришел на место падения, они уже окружили и выкапывали объект.

Солнце зашло за горизонт, и Алекс включил фонарь, чтобы взглянуть спутник. На поверхности не было следов, однако в ангаре он рассмотрит его получше, а также проверит внутренние системы. Оставив объект на роботов, Алекс продолжил огибать бункер, оставляя океан позади. Он шагал в сторону площадки, с которой стартанули спутники. Расстояние до площадки оказалось не маленьким, дистанция, которую дроны преодолевали за считанные секунды, в темноте казалась бесконечной. Алекс поднял голову и рассмотрел Тобиаса в иллюминаторе, рядом с ним стояла Эмили. «Тоже волнуется» – подумал он, и эта мысль заставила его шагать дальше.

В кармане зашипело.

– Ты прошел место, – это был Тобиас. – Пошарь слева фонариком, там будут ступеньки. Поднимайся по ним. И поторопись. Ты потерял время, рассматривая спутник.

Алекс нашел ступеньки и стал подниматься. Тело устало, он автоматически переставлял ноги, не обратив внимания на первые капли дождя. К тому моменту, как он поднялся на крышу смотровой, уже шел ливень. Капли заливали экран капюшона, ухудшая видимость. Алекс смахнул воду и присел над солнечными батареями. «Что сломано?» – задался он вопросом, но ответа не было. Алекс достал из кармана черный прямоугольник, нажал кнопку, вызывая Тобиаса, но ответа на том конце не было, шипения тоже. Погода становилась все хуже. Налетел ветер, усложнивший Алексу задачу. Заныло в желудке.

«Надо срочно возвращаться, рисковать больше нет смысла» – решил он и стал спускаться вниз. Ступени были скользкие, ему пришлось развернуться и хвататься за них руками. Рядом ударила молния, громыхнуло, и фонарь выхватил перчатку, хватающую скользкий камень. Скатившись по ступенькам, он ударился пятой точкой. Защитный костюм смягчил падение, но ушиб был ощутимый. Ветер усиливался. Дождь заливал экран скафандра, ничего не было видно. И речи не шло о том, чтобы огибать бункер во второй раз, к тому же его могло унести ветром или волной. Между двумя стихиями, бескрайним океаном и бурей на суше, он выбрал второе. Мужчина был почти уверен, что сможет пережить ночь, укрывшись на площадке.

Когда он добрался до опор, на которых недавно стояли спутники, то был обессилен и от холода не чувствовал ног. Надеясь, что защитный костюм сохранит достаточно тепла до утра, он провалился то ли в сон, то ли в забытье.

Очнулся Алекс еще до рассвета от хлопка по плечу. «Как хорошо и тепло» – подумал он сквозь сон и разлепил глаза. За запотевшим скафандром он разглядел два силуэта. Над ним склонились Эмили и Тобиас, на них были защитные костюмы. «Где это мы?» – подумал Алекс.

– Живой! – крикнула Эмили.

Алекс сморщился от боли, когда его поднимали, о вчерашнем падении ему напомнила боль в копчике. Оглядевшись, он увидел дрона. «Связь наладили. Как давно?» Свои вопросы он оставил до возвращения, сейчас ему нужны силы, чтобы доковылять до амбара.

Небо было спокойное, темные тучи теснились на западной стороне. Солнце вот-вот должно было показаться. Камни и песок были мокрыми, Тобиас и Эмили поддерживали с обеих сторон, поэтому несмотря на боль, Алекс передвигался достаточно ловко.

После того, как они скинули костюмы в ангаре, и приборы занялись очисткой воздуха, Тобиас отвел Алекса в медицинский кабинет. После осмотра, в результате которого обнаружился ушиб, а также небольшой уровень радиации в организме, смотритель принес еды.

– Тут мало, я ведь очень голодный, – после первых ложек горячего бульона и пары укусов лепешки Алекс наконец почувствовал себя лучше и смог улыбнуться.

Тобиас улыбнулся в ответ.

– Я принесу еще, ты главное, ешь медленно.

Алекс, соглашаясь, отправил в рот кусок консервированной говядины.

– Ммм, не ел ничего вкуснее.

– Скоро Эмили принесет горячий кофе, – сказал Тобиас. – Мы видели, как ты упал со ступеней. В тот момент она чуть было не выскочила наружу без костюма…

– Что? – Стручок фасоли замер на полпути ко рту.

– Эмили, твоя ассистентка.

Алекс удивился, но в то же время в горле разлилось приятное чувство. Тобиас зевнул:

– Похоже, она не спала всю ночь, потому что разбудила меня, как только буря стала утихать. И это была ее идея отправить к тебе дрона.

– Дрона?

– А ты думаешь, как не замерз ночью? Она заставила меня запрограммировать дрона, чтобы он нагревался, как будто находится на Северном полюсе.

– Вот придумала!

– Ага, она находчивая.

В медкабинет вошла Эмили.

– Ну как ты? – Она села напротив. – Чего смотришь?

Алекс ел, не отрывая взгляд от Эмили.

– Я пошел завтракать, – сказал Тобиас, и двери за ним закрылись.

– Как починили связь? – Спросил Алекс с набитым ртом.

– Ты мне скажи, – ответила Эмили. – Связь восстановилась в тот момент, как ты упал с крыши смотровой. Или у тебя от удара провал в памяти?

Алекс непонимающе сдвинул брови. Он точно помнил, что осматривал батареи, но ничего не нашел. Но сейчас это было не важно. Главное, что связь наладилась, и он сильно не пострадал, сможет осмотреть спутник, который роботы притащили до начала бури. Однако был момент, который тревожил его.

– Как отреагировал Собор? – спросил он.

Лицо Эмили погрустнело. Она протянула чашку с кофе.

– Как раз это я хочу обсудить.

Новость, что всех участников запуска привлекают к ответственности, сначала его шокировала. С Алексом это случилось впервые, и он совершенно не знал, чего ожидать. Эмили тут же предложила варианты, как может развернуться ситуация, но мысли Алекса занимала одна-единственная мысль: он виноват, что взял девушку с собой. Если бы он не уговорил ее поехать, Эмили бы ни за что не рискнула сыном, привезя его на этот остров. А теперь они все рискуют своим будущим.

Девушка взглянула на Алекса:

– Эй, ты меня слушаешь?

– Черт, это я во всем виноват, – сказал он.

– В чем?

– В том, что спутник упал, что нам пришлось пережить взрыв…

– Даже не думай об этом… – оборвала его Эмили.

– Это я уговорил тебя поехать, – Алекс встретился с ней взглядом. «Не прощай меня» читалось в глазах мужчины.

«Почему он такой упрямый» – подумала Эмили и сказала:

– У меня ведь был выбор. К тому же, кроме тебя никто не пострадал.

Улыбка в конце фразы у нее получилась жалкой, и чтобы придать словам больше веса, она наклонилась к Алексу, коснувшись его руки. Инженер поднял взгляд. Эмили была так близко. «Никогда раньше не замечал, что у нее глаза с зеленым оттенком» – подумал Алекс. «И нос в светлых веснушках, миленько». Глаза скользнули на губы. «Почему они приоткрыты?» Это длилось мгновение, но Алекса смутило, что Эмили могла заметить его изучающий взгляд, и он быстро нашелся, что сказать:

– Осторожно, твой кофе.

– Ой! – Эмили выпрямилась и сделала вид, будто ничего не было.

Через пару дней боль от ушиба уменьшилась так, что Алекс мог сидеть. Тогда за ними прислали самолет, который доставит их в Собор.

За пару часов до отлета Лея помогала Эмили собирать вещи. Смотрительнице нравилась Эмили, и она думала о том, что если бы их жизнь сложилась по-другому, они стали бы подругами. И от этой мысли почему-то было радостно, а не грустно. «Будучи отрезанной от целого мира я встретила человека, который меня понимает». Лея не отдавала себе отчета в том, что из-за чувства родства она стала восхищаться Эмили, и от этого, возможно, растеряла объективное видение.

Обе женщины понимали, что их общение заканчивается на этом острове, их встреча была подарком судьбы, но теперь Алекса и Эмили ждала неизвестность. Эмили защелкнула чемодан, а Лея нащупала у себя в кармане прямоугольный футляр, помещавшийся в ладони.

– Готово! – сказала Эмили, выпрямившись. Она осмотрела каюту, ставшую их домом на целый месяц. Ей не терпелось вернуться домой, снова гулять, дышать свежим воздухом, но сейчас ей было грустно оставлять остров с его зрелищными видами, опасностями, которые были снаружи, и с приятными людьми. Она обняла Лею.

– Жаль, что наше знакомство недолгое, – сказала Эмили.

Лея сунула руку в карман.

– Хочу, чтобы у тебя осталось память обо мне, – она протянула ладонь. Маленький футляр лежал в руке.

Эмили взяла, повертела его, и он открылся.

– Это мне подарила бабушка, – улыбнулась смотрительница. – Это называли помадой, ей можно красить губы. Конечно, твои губы и так красивые, но я однажды попробовала, и Тобиас взгляд отвести не мог.

Эмили рассмеялась.

– Спасибо, Лея, – сказала она. – Кажется, что мне это пригодится.

Лея улыбнулась. Эмили добавила:

– Я и без нее буду о тебе часто вспоминать.

В самолете Эмили откинулась в кресле. Слишком много чувств боролись у нее внутри. Грусть от возвращения домой и радость, что они наконец увидят родных, волнение от незнания, что ее ждет в Соборе, и трепет от ожидания встречи с теми, кто управляет миром. Шон уснул сразу, как они зашли на борт, и Эмили, которая хотела побыть в тишине, чтобы разобраться в своих чувствах, сделала вид, что тоже спит.

Алекс смотрел в иллюминатор на удаляющийся остров, пока он не стал пятнышком посреди океана. Этот остров изменил его.