Подвиг Ричарда Смита

Пролог

Пролог. Проклятие Англии

Англия, 1350 год от Рождества Христова. Над туманным Альбионом повис запах страха. Не урожай и не война с Францией терзали людей, а тень, пришедшая с Чёрных Гор. Тень по имени сэр Герард, некогда рыцарь, ныне — великан!

Его замок, вросший в скалы подобно гниющему зубу, веками был лишь мрачной легендой. Но две недели назад железные врата раскрылись. Он явился миру: одиннадцать футов закованной в чёрную сталь плоти, в плаще цвета ночной бездны, с мечом длиной в два роста мужчины. Он не грабил, не насиловал — он демонстрировал мощь. Целые стада овец исчезли в мгновение ока. Отряды королевских рыцарей, посланные на перехват, возвращались разбитыми — не в бою, а в бессильном ужасе. А потом он явился в королевский дворец, и гул его шагов заставил задрожать витражи в тронном зале. «Год, — прогремел его голос, будто обвал в горах. — Через год я вернусь за твоим троном, король. Или пришли того, кто сможет меня остановить».

Глава 1

Часть первая. Дорога и загадка

По всему королевству зазвучал клич: искали героя. Им оказался не знатный лорд, а сын земли — Ричард Смит. Двадцати лет от роду, шести футов и четырёх дюймов ростом, он был титаном среди крестьян. Его силу знали на ярмарочных боях, где его кулаки, жёсткие, как дубовые корни, разили насмерть. В глазах односельчан он был таким же чудовищем, как и тот, что пришёл с гор — слишком большим, слишком иным. «Проклятый», — шептались за его спиной.

Кузнецы работали, не покладая рук, и выковали ему меч — длинный, тяжёлый, клинок которого ловил отсветы пламени. Ричард взял его в руки, чувствуя непривычную тяжесть, но не самого металла, он чувствовал тяжесть ожидания целой страны.

Путь лежал на северо-запад, к зубчатым силуэтам Чёрных Гор. Конь под ним был силён, но и его пугала тишина опустевших дорог. Они скакали неделями, пока не упёрлись в узкий мост, перекинутый через бурлящий поток. И едва подкова коснулась первой доски настила, из-под свода моста, будто слепленная из речной глины и мха, вывалилась грузная фигура.

Тролль. Его глаза, как мутные камни, сверкнули голодом.

— Стой, путник! — прохрипело существо. — Отгадаешь — жив будешь. Не отгадаешь — и конь твой мой ужин станет.

Конь заржал, забил копытами, учуяв древний, первобытный страх.

— Говори, — твёрдо ответил Ричард, сжимая рукоять меча. — Я слушаю.

Тролль, довольно урча, изрёк:

«Железный полумесяц у дороги,

Не для луны, а для скакуна.

Не монета, но в земле блестит,

Не венец, но на ноге звенит.»

Ричард окинул взглядом перепуганного коня, его ноги, обутые в железо. Вспомнил сотни подков, валявшихся на просёлках, блестевших после дождя. «Подкова, — сказал он. — Это подкова».

Тварь скривила рот в недовольной гримасе. «Правильно, — проворчала она. — Ведомо мне, куда путь держишь. К Герарду. Чёрные Горы. Путь не близок». Тролль посторонился, нехотя пропуская всадника. Ричард кивнул и двинулся вперёд, оставляя за спиной ворчание и запах сырости.

Глава 2. Откровение в хижине

Часть вторая. Откровение в хижине

Холодный осенний дождь загнал его к одинокой хижине на краю леса. Дверь, скрипя, открыла древняя старуха, её лицо — карта прожитых веков, а глаза — острые, как шило.

— Чего надо? — буркнула она.

—Приют и тепло, добрая хозяйка, — поклонился Ричард.

—Добрая? — фыркнула старуха, но впустила.

У огня, грея окоченевшие руки, он рассказал о цели своего пути. Женщина уставилась на него с насмешливым изумлением. «Герарда? Ты? Хм… Сила его — сила тысячи копий в одном теле. Победить его нельзя. Только понять».

— Откуда вы столько о нём знаете? — удивился Ричард.

—Я наблюдала, — таинственно протянула она. — Давай свой клинок.

Не колеблясь, он протянул меч. Старуха достала крохотный флакон и уронила на лезвие одну каплю жидкости, сиявшей, как расплавленное серебро. Металл вздохнул и засверкал холодным лунным светом. «Теперь он острее впятеро. Но против его скорби и это — соломинка».

Потом она поведала историю, от которой кровь стыла в жилах. О рыцаре, когда-то носившем имя Герард, чья доблесть была легендой. О спасённых жизнях, о победе над драконом. О чёрной тоске, что привела его к ведьме за зельем немыслимой силы — в обмен на душу. О десятилетиях одиночества в каменном чреве гор. О коротком свете: заблудшей красавице-жене и дочери, чей смех на миг отогрел ледяную крепость его сердца. И о страшной болезни, унёсшей обеих, обратившей скорбь в безумие, а безумие в тёмное искусство некромантии. «Оживить их не вышло, — прошептала старуха. — Вышло лишь поднять армию тех, кто осмелился бросить ему вызов».

— Зачем вы мне это говорите? — спросил Ричард, потрясённый.

—Чтобы ты знал, с чем борешься. Не с чудовищем. С болью. И помни: слабеет он на семь секунд, если увидит в глазах противника огонь истинного героизма. Не ярости. Не страха. А чистого, непобедимого духа. Когда Ричард вышел и обернулся, чтобы попрощаться, хижины уже не было. Лишь старый пень да заросли папоротника. Он понял, с кем говорил.

Глава 3. Сердце тьмы

Часть третья. Сердце тьмы

Пять месяцев пути привели его к подножию Чёрных Гор. Воздух здесь был густым и мёртвым. Забравшись высоко, Ричард оставил измученного коня у горного ручья и вступил в тень исполинского замка.

Железные врата поддались с рёвом протеста. Внутри царила гробовая тишь и мрак. Единственный факел, вырванный из держателя, бросал прыгающие тени на стены, покрытые инеем. Катакомбы замка были лабиринтом, населённым шелестящим кошмаром. Из темноты выплывали рыцари-скелеты в истлевших доспехах, с синим огнём в глазницах. Ричард рубил и отбивался, факел шипел, касаясь неживой плоти. Их становилось всё больше — десять, двадцать, сто.

Он отступал, пока за спиной не нащупал дубовую дверь. Рывком ворвался внутрь и завалил проход обломками скамьи.

Глава 4. Испытание духа

Часть четвёртая. Испытание духа

Тишина. И тогда раздался голос. Он шёл не извне, а изнутри, низкий, как гул земли: «Я ждал. Ждал того, кого пришлют как последнюю надежду. И это… ты?»

Вспыхнули десятки факелов, осветив тронный зал. На троне из чёрного базальта восседал Он. Сэр Герард. Великан. Его доспехи были ночью без звёзд, плащ — саваном. Он поднялся, и его тень поглотила половину зала. Ноги Ричарда предательски задрожали.

— Я пришёл положить конец террору, — силой воли заставив себя говорить, произнёс Ричард.

— Террору? — Великан рассмеялся, и звук этот был подобен падению скалы. — Я даю им то, чего они жаждут: легенду. Страх — единственная правда этого мира.

Меч Герарда обрушился с свистом рассекаемого воздуха. Ричард отпрыгнул, камень на месте удара рассыпался в пыль. Он метался, используя свою скорость против гигантской, но неповоротливой силы. В одном из взмахов он увидел — узкую щель в латах, у самого подмышка. Вложив всю силу в удар, он пырнул туда заколдованным клинком.

Сталь скользнула, оставив царапину. Великан усмехнулся. «Думаешь, это рана? Это укол булавки».

Отчаяние накатило волной. В памяти всплыли насмешки, боязливые взгляды, слово «проклятый». «Я всегда был монстром для них. И сейчас я просто меньший монстр, сражающийся с большим». Мысль обездвижила его.

И вдруг — он увидел в толще льда глазницы Герарда не синеву некромантии, а отблеск своего собственного факела. Огонь. И тогда он вспомнил слова ведьмы. Не о силе удара. О силе духа. Он принял свой страх, свою боль, свою инаковость. Он не был проклятым. Он был тем, кто встал на пути тьмы, когда другие пали. Гордость и решимость вспыхнули в нём, как свеча в бездне.

Его глаза загорелись. Не безумием, не гневом, а несокрушимым внутренним светом. И этот свет, этот огонь в глазах настоящего героя, достиг Герарда.

Великан замер. На его каменном лице появилась трещина изумления, боли… и узнавания. На те самые семь секунд его броня силы исчезла.

Ричард не медлил. Он не стал бить в сердце. Он метнул свой меч, как копьё, в ту же щель, но теперь с криком, в котором было не торжество, а освобождение: «Иди к ним!»

Клинок вошёл по самую рукоять. Герард покачнулся. Не кровь, а поток сияющего, призрачного света хлынул из раны. Он рухнул на колени, и его голос стал тихим, человеческим.

— Я вижу… белый свет. Я вижу их. Ты… достоин.

Чёрные доспехи рассыпались в прах. Вместе с ними по всему замку, словно пепел сгоревших листов, разлетелась и обратилась в ничто вся его армия. На троне лежал лишь прах да сияющий, как утренняя звезда, меч Ричарда.

Глава 5. Искупление и мир

Искупление и мир

Возвращение Ричарда в Лондон стало его триумфом. Его носили на руках, король даровал ему титул графа и земли. Но слава была для него пустым звуком. Главной наградой был мир, наступивший в его душе.

Однажды, в ясный полдень, стоя в своих новых владениях, он поднял глаза к небу. В разрыве облаков, на миг, ему явилось видение: высокий, светловолосый рыцарь в сияющих доспехах, обнимающий женщину с добрым лицом и девочку. Они улыбались. Герард, каким он был. И каким стал вновь.

Видение растворилось. Ричард Смит улыбнулся впервые по-настоящему. Он спас не только королевство. Он спас душу. И в этом был его величайший подвиг.