Космос и лимонад

Глава 1

КОСМОС И ЛИМОНАД.

Вы когда-нибудь пробовали понять цвет темноты Великого Космоса? Его невероятное многоцветье, что срывается в глубочайшую черноту, напоенную всеми оттенками звёздного спектра. Ту ушедшую на отдых радугу, готовую из состояния покоя восстать многоголосьем палитры блистающей тьмы. Не надо, не пытайтесь.

Такое дано космонавтам, тем кому посчастливиться уйти далеко за рамки, что природа отвела своему дитя в колыбели, называемой Землей. Эти люди, порой с очень мужественными, а порой с самыми простыми лицами, несут на себе отсвет непознаваемого, удивительно чужого и удивительно родного, что дарит то великое пространство, в котором им довелось побывать. Нас же оно манит каждую ночь, светом далеких звезд, которые порой так близки, что стоит лишь поднять руку и ты зачерпнешь горстью эти далекие миры.

Наверно это великое понимание дано и тем, кому открылась музыка Сфер. Поэтам, музыкантам, ученным. Художникам. Ведь кто есть ученный? Художник, избравший для себя свою грамоту. Свое Слово. Знаки, что избирают посвященные для выражения открывшегося им знания отличаются друг от друга. Но они говорят разными словами об одном. Великолепном и величественном. О непознанном. О том, что там за гранью. За которую надо посмотреть. Музыка, слово, формула. А если их объединить. Какую гармонию мы увидим.

В целом профессору Гэлбриджу здесь все нравилось. Теплое море, мягкое солнце, приятный климат. Несколько надоедало безделье. В эту экспедицию он записался исключительно из тех соображений, что на прежнем месте работы он оказался вдруг не у дел.

В течении долгого времени был он одним из ведущих специалистов по России. Такие люди всегда были очень востребованы, чтобы объяснить западному обывателю, да, собственно, и профессионалу загадочные зигзаги не менее загадочной русской души. Особо популярным он стал после того, как Россия набралась наглости и предъявила претензии Соединенным Штатам и НАТО на тему прекращения придвижения к ее границам. Странные люди. Враждебные страны уже давно пребывали на их границах, а они только сейчас увидели их враждебность.

Профессор Гэлбридж был одним из немногих, кто заподозрил неладное. При всей своей экспрессивности русские всегда были достаточно прагматичными людьми и если вдруг делали серьезные заявления, то только в том случае если готовы были в очередной раз в своей истории драться насмерть. Вопрос, который для себя сформулировал профессор звучал так. За что собрались биться насмерть русские. Потому что формально на них никто не напал. Но что-то их встревожило. Причем настолько что они рванули на груди рубаху. Рыночные реформы не в лучшем ключе повлияли на русских и в порыве обычной эмоции рвать дорогостоящую вещь они бы не стали. Они почувствовали угрозу чему-то очень важному. Очень важному. Ребята они анархичные но, когда надо, их пунктуальности немцы обзавидуются. Как вот, например они своего президента берегли. От всего. И сберегли ведь до самого главного момента.

Когда США и НАТО не удовлетворили требования русских, те не стали ни на кого нападать, не стали устраивать неадекватных ответов. Русские просто отвернулись от мира, от европейского мира. И все. Нет они по-прежнему покупали, продавали свой газ и нефть. Более того в диких масштабах стали пшеницу продавать. Выполняли все уже заключённые контракты. А новые не подписывали.

Внутри страны, по некоторым слухам, стремительно и массово умирали представители либеральной модели развития экономики. Западные средства массовой информации всколыхнулись, стали требовать расследований. И русские пошли на беспрецедентный шаг. Они просто разрешили всем, кто пожелает, приезжать и расследовать, предоставив всем желающим всю мощь своего правоохранительного аппарата. Тем, кто желал независимых расследований предоставлялась и такая возможность. После чего наплевали на все результаты всех возможных расследований. И на шум, что поднялся в прессе, тоже наплевали.

Россия закрыла границы, позволив при этом выехать всем тем, у кого были за рубежом капиталы. Немалое множество тех, что выехали и к своим счетам и семьям пребыли в некой нервности, а честно говоря, были насмерть перепуганы. Русские не мешали выезжать никому. Все, кто выехал, нарасказывав всяких небылиц, просто вынуждены были признать, что смерти хотя и носят совершенно мистический характер, до странности при этом естественны. Все при этом в полном нарушении всех и всяческих традиций отказывались говорить о своей бывшей родине, в негативном ключе отказывались. Гражданство они оказывается теряли сразу по пересечении границы, И в отличии от пребывавшей на Западе оппозиции ни в какие комплоты и заговоры вступать отказывались напрочь. Руку Москвы, конечно же немедленно нашли, но пожать ее в материальном ее плане так никому и не удалось. Англичане, разве что, в Херефорде агентов ГРУ не нашли. Поймать тех правда не удалось. По причине высокого профессионализма русских злодеев.

Работы тогда у профессора было просто море. Заказы сыпались один за другим, всякий зачем-то хотел знать, что же происходит за железным занавесом. Зачем, совершенно непонятно. Поскольку весьма вольно относящаяся к своим обязательствам русская предпринимательская братия к вопросам исполнения обязательств стала относиться с поистине немецкой пунктуальностью и педантичностью. Даже Газпром и Роснефть, совершенно свирепые переговорщики, все время шли навстречу практически любым разумным предложениям партнеров. Справедливости ради надо отметить, что, если кто-либо или наглел или начинал хотя бы в малой степени отступать от условий договора, те сразу вспоминали свой дурной характер и готовы были на любые судебные процессы, в которые ввязывались даже без малейших перспектив на успех. А в случае проигрыша, даже в случае принятия совершенно лютых решений, просто продолжали поставки. Казалось, что убытки, вернее упущенная прибыль, их совсем не интересуют.

России вдруг стало не до Запада. Русские вдруг стали очень заняты своими делами. Они что-то там делали в Средней Азии. Укрепляли границу Таджикистана, получив за это в аренду все месторождения драгоценных и редкоземельных металлов. Помогали Афганистану осваивать свои месторождения, тоже на какой-то очень приятной основе. Начали строить в Пакистане целый каскад гидроэлектростанций, чем немедленно снизили уровень безработицы в этой стране. Они стали вбухивать в Среднюю Азию огромные деньги. И миграционные потоки повернулись на родину.

Решительно, в течении года изменили систему как высшего, так и среднего образования. Принимали огромное число студентов со свей Средней Азии, прорабатывая предварительно вопрос о трудоустройстве тех на родине. Россия изменила миграционное законодательство. Начала таки строить города в Сибири, заселяя их не пойми откуда взявшейся молодежью.

А потом Россия в одночастье открыла границы и выплеснула на мировой рынок целый пул новых технологий, основанных не пойми на каких принципах. Во всяком случае ни углеводороды, ни информационные технологии там не присутствовали вовсе. Получаешь себе коробочку размером с автомобильный магнитофон, а она тебе весь дом отопить может. Еще и электричество вырабатывает, да еще столько, что хоть продавай. Но продать не получится. Потому что стоит эта коробочка как средней руки телефон. И в гарантии написано, что работает она вечно. Ну как не пытались вскрывать. Все пытались. Ничего и не взрывалось. Просто что внутри этой у коробочки никто понять не мог. Другие принципы сказали ученные.

Что не вызвало никакой радости ни у стран Залива, ни у других игроков этого рынка. Намеки русские игнорировали. Когда им пригрозили военной силой, выяснилось, что гиперзвуковое оружие для них уже день позавчерашний.

Через очень непродолжительное время эта страна стала стремительно наращивать свою мощь на базе новой идеи мышления. Полностью наплевав на банковскую сферу и самостоятельно отключившись от Свифта, Россия стала развивать производственный сектор. При этом никаких инвестиций ни на Западе, ни на Востоке Россия не искала. С небывалой активностью стала развивать космический сектор. Вывела на орбиту не спутники, но целые станции. Города, не менее. Сегменты которых собирались на Земле выводились в космос и собирались на орбите. Превосходство этих сооружений было настолько наглядным, что дипломатические ноты и разного рода голоса возражения носили скорее констатирующий характер.

В один прекрасный день Россия объявила об открытии программы освоения Вселенной. Ни много ни мало.

Профессор потерял свои гонорары одним из первых. Специалисты по России вдруг перестали быть востребованы. Зачем они нужны, если эта загадочная страна, вдруг открыла границы и стала прозрачнее самого прозрачного стекла. Не нужны прогнозы, не нужен анализ, нет никакой необходимости по обрывкам информации выстраивать общую картину.

Его комментарии и прогнозы оказались совершенно не нужны. Россия просто открыла границы для стран Старой Европы и США. Надо отметить, что предварительно сугубо изменила систему своего законодательства в части привлечения иностранного капитала. Вкладывать можно было в производство. Вывозить прибыль не разрешалось. Постепенно стал рушиться рынок патентов, потом страхования.

Но профессора этой уже не касалось. На тот момент он уже перестал быть модным комментатором и занялся исключительно преподавательской деятельностью. Однако как человек сам себя сделавший просто так на месте сидеть он не желал. Разослал резюме в несколько адресов. Получил предложения. Выбрал самое привлекательное.

И вот оказался здесь. В этом прекрасном приморском городке. В неплохой квартире с видом на море, не в первой линии, но все же. Уже второй месяц ему каждую неделю ему приходил очень приятный чек, но какой-то работы от него никто не требовал. Поначалу он обрадовался. Дописал несколько работ на которые у него все не было времени, прочитал книги, которые все откладывал в виду занятости. Втянулся в этот несколько разбросанный образ жизни. Начал ходить завтракать сюда. Прекрасное место. Утром здесь было не протолкнуться от молодежи, мчащейся на работу, но потом наступало спокойствие, места занимали отдыхающие и можно было посидеть полюбоваться морем. Подумать, записать мысли в случае необходимости. Последнее время он не то, чтобы сдружился, но привык беседовать с одним странным русским, которого никак не мог убедить в своей правоте. Вот кстати и он. Чуть выше среднего роста, плотный, в очках. Как-то раз тот упоминал, что работает капитаном. Ничего удивительного, кораблей в бухте было превеликое множество.

Восточный базар описывать можно бесконечно. Однако занятие это совершенно бессмысленное. Словами невозможно передать всю ту невероятную пестроту красок и оттенков, всю палитру ароматов и запахов, порой экзотичных, а порой и просто неприятных. Все это невероятное разнообразие строений, лавок, лачуг, шатров, повозок, таких самобытных что на их фоне глинобитные стены что окружают огромное это торжище, тоже кажутся весьма экзотичными несмотря на свою привычную обыденность. А какой шум стоит на базаре. Ведь здесь не только торгуются, но и советуются, не только спорят и расхваливают свой товар, но и рассказывают о родных своих местах. Человеку любопытному даже немногословный крестьянин может рассказать столько интересного, что тому хватит для написания пары страниц книги. А нелюбопытному все равно будет интересно послушать о обычаях и традициях чужих земель, потому что сколько городов, столько и нравов, сколько деревень столько и обычаев. Так что на крики здесь особого внимания не обращают. Привычное состояние. Но бывают крики и крики. Иногда страшнее бывает шелест извлекаемого клинка.

- Да что случилось-то, почтенный, куда люди идут? – ухватил за рукав быстро идущего мужчину уже начавший заплывать жиром богато одетый купец. Тот руку вырвал, но остановился. Посмотрел на лавку. Посмотрел на купца. Явно человек солидный. Лавка пристроена к двухэтажному дому, сложенному из дикого камня. Хотя здесь на базаре это могло ничего не значить, а родной дом этого полного человека может располагаться в тех самых улицах, что близки к Садам Царя Царей. Судя по самой лавке, так вполне могло и быть. На прилавке лежат только образцы. Сами же плотно смотанные, увесистые рулоны тканей уютно расположились на основательно сделанных из полированного дерева полках, причем так, что видна и красота ткани, и тщательность ее выделки. И сам дом, и полированное дерево наводили на мысли. Не беден купец, ох не беден. И сам купец, начавший полнеть мужчина, весьма небедно одетый, полностью подтверждал создавшееся впечатление.

Купец, стремясь загладить собственную невежливость с некоторой церемонностью поклонился столь решительно остановленному им человеку. Не сильно. Лишь чтобы показать свою воспитанность

В ответ тот поклонился с достоинством, которое заставило купца присмотреться к нему внимательнее.

Тяжеловатое, но правильное лицо. С варварской простотой убранные в косу соломенные волосы. Купец с удовольствием коснулся своих завитых чёрных локонов. Колокольчики, украшающие прическу, издали мелодичный звон. И купец, кажется, понял с кем же он имеет дело. Длинная замшевая рубаха, такой же выделки штаны, убранные в мягкие кожаные сапоги. Проклёпанный серебром пояс толстой кожи, в петле, любовно вырезанная, отполированная частыми прикосновениями, дубинка. За поясом обвитая плетёнными хвостами плеть. У купца были все основания полагать, что плеть о трех хвостах. Потому что выглядел мужчина как вылитый скиф. Уже давно эти свирепые номады стали предлагать свою службу Царю Царей. И принимали их охотно.

Скиф подернул рукав и стал виден дорогой железный браслет на правой руке.

Купец мысленно укорил себя. Надо впредь внимательнее быть. Не стоит такого человека за рукав хватать.

Приложил руку к груди и церемонно представился.

- Абонфардз из рода Шекарчи. Я купец. И не могу оставить лавку без серьезной причины. И если люди куда-то бегут, причина может оказаться важной для такого человека как я.

Посмотреть на номада. Не собирается ли тот подобно большинству своих собратьев учинить скандал.

Однако номад к скандалу был не расположен. Вместо этого он представился и постарался дать подробные пояснения.

- Меня называют Лагарз, почтенный Абонфардз. Я тоже, бывает торгую, - он коснулся солидной кожанной сумки на поясе. - Сейчас я пришел на рынок чтобы присмотреть товары, что собираюсь отвезти в наши благословенные степи. О причине же я тебе с охотой расскажу, то, что услышал сам. Люди говорят, что повздорили «бессмертный» и наемник из дикарей с далекого Запада. И уже скоро сойдутся в Кругу Правосудия, дабы разрешить свой спор. Встреча должна состоятся уже через, - он привычно посмотрел на левое запястье, заметно смутился, поднял глаза в небо, - в полдень. И потому как высоко вскарабкалось Светило, то если ты хочешь увидеть это зрелище, тебе стоит поторопиться, почтеннейший.

Купец тоже посмотрел в небо. Мимоходом восхитился насколько же прекрасно это голубое небо с проглядывающими сквозь него искорками звезд. Никак не смог до сих пор привыкнуть к этому удивительному зрелищу. И не согласился с кочевником.

- Времени почтенный пока достаточно. Не составишь ли ты компанию мирному купцу. Такой опытный воин как ты, несомненно, сможет дать пояснения в воинской потехе, такому купцу как я.

Вовремя и правильно сказанное слово, открывает многие двери и сердца.

- Отчего же нет. А ты мне по дороге расскажешь о тех товарах и диковинах, что могут встретить номада в твоей лавке.

Андрей Викторович оторвал взгляд от расцвеченного звездами неба. Такое никто и никогда на Земле не увидит. Утреннее лазурное небо, сквозь которое проглядывают огромные светящиеся звезды. Там в рубке как-то все же менее эпично. Глубокая темнота дальнего космоса. Гигантские алмазы далеких светил. А вот здесь как-то было странно. И утро тебе свежее и звезды, совершенно непривычные. Звезды чужого, далекого неба, которое никогда не увидит ни один человек Земли. Величественно. Но утомительно.

Гораздо приятнее глазу вот эта играющая под ярким светилом пронзительная лазурность южного моря. Свежий бриз. Аромат свежезаваренного кофе. Сытный запах лепешки, что принесли прямо из тандыра. Танцующие лепестки мякоти апельсина, которые видны сквозь бок запотевшего бокала. Лепестки все порхают, растревоженные кусками наколотого льда, что буквально пару секунд назад с шелестом опрокинулись в буквально несколько минут как выжатый сок.

Однако ему пришлось оторваться от созерцания и вернуться к беседе. Тем более что собеседник его разошелся не на шутку.

-Только вам русским присущ этот эскапизм. Эта попытка, не глядя в глаза реальности куда-то все мчаться и мчаться. И ладно бы мчаться. Но в своих душевных метаниях, вы все время умудряетесь оказаться на пути интересов Великобритании.

- Извините, профессор, но кто же виноват вашей Великобритании, что куда не унесешься в своих душевных метаниях, все равно окажешься в сфере интересов вашей глубокоуважаемой короны. Это гены ваших далеких предков говорят. Достаточно пиратские гены надо отметить.

Профессор сделал покерное лицо, что означало у него высокую степень негодования.

Однако Андрей Викторович, уже привык в манере беседы собеседника и предпочел не обратить внимания на этот молчаливый вопль. И продолжил заявленный тезис.

- Вы прибываете туда, где вас никто не ждет, сообщаете, что теперь жить все будут по-новому, но именно так как вам это нравиться. А потом если кто-то высказывает хотя бы капельку возмущения тут же обвиняете его … Да в чем угодно. В нежелании, например торговать с вами на выгодных вам условиях. Придумываете роскошные термины, вроде «справедливой рыночной цены». Причем роль определителя справедливости величественно принимаете на себя. Или в нежелании возлюбить демократию, например. И сами при этом определяете кто же такая демократия. Если же кто-то осмеливается не согласится с вашей точкой зрения, вы искренне возмущаетесь и начинаете искоренять. Притаскиваете большие свои пушки и сметаете оппонента вот даже неприлично сказать куда.

- В течении многих лет, Андрей Викторович, мы несли заблудшим, закостеневшим в темноте и дикости народам свет и прогресс. Чем была без нас Индия? Скопищем диких королевств, в которых человеческая жизнь не имела вообще никакой цены.

- Правильно. А вы эту цену определили и с каждого человека его собственную цену и взяли. Вот совершенно ведь пиратский принцип. Вы должны нам платить за то, что мы вас не убиваем. И должны вы нам покрыть все расходы что мы понесли, дабы до вас добраться. Это ведь вам принадлежит прекрасный дипломатический принцип «Fleet in been» из которого выращенные вами американцы выстроили свою роскошную дипломатию канонерок. Совершенно бандитская методика «Ты виноват уж в том, что хочется мне кушать».

- Вы передергиваете, коллега, - профессор позволил себе легкую улыбку. – это поведение всякого сильного во внешней политике. Тем более что обратите внимание на тот факт, что ваша экспансия в течении немалого времени была направлена именно на юг.

- Для начала отмечу, что вашей Британии на нашем юге очень долго не было. Затем заявлю тезис, что Россия в течении достаточно долгого времени основной вектор своего территориального развития направляла на восток. Имея, кстати для этого, все правовые основания. Как один из правопреемников Золотой Орды. И кстати на престол Великих Моголов Российская корона имела прав гораздо больше, чем ваша, именно как правопреемница Золотой Орды. К которой вы, например не имели никакого отношения. Приплыли, захватили Бомбей. А потом потихоньку весь полуостров к своим рукам прибрали.

Профессор улыбнулся с некоторой надменностью.

- Должен отметить, что даже индийские историки признают тот факт, что могучая сегодняшняя Индия не могла бы состояться без помощи британской короны. Именно мы, англичане, объединили в единое целое тот огромный конгломерат королевств, княжеств, вольных городов и вообще не пойми чего. Создали предпосылки для организации единого государства. С единой налоговой политикой, единой системой судов и полиции, связали разрозненные эти кусочки сетью железных дорог. И только после этого ушли с гордо поднятой головой. А вы все это время лезли и лезли в сферу нашего влияния, пытаясь вырвать из наших рук, народы, которые мы воспитывали.

-Афганцев, например.

Профессор запыхтел и принялся набивать трубку.

- Мы, профессор, все время от холода уходили. В местах компактного нашего проживания весьма суровый климат. И мы совершенно естественным путем стремились на юг. В отличие от вас, Англичан. Вектор ваших перемещений это просто танец дервиша. Не иначе. И на юг. И на запад. И на восток. На восток вы шли, шли и до нас дошли. И тут же во всем обвинили.

— Это не так. Напротив, это ваш царь пытался свататься к нашей королеве, - профессор просто вскинулся. Он и на самом деле был похож на породистого коня. Длиннолицый, вспыльчивый.

- И что тут такого, неожиданного? Мужчина в самом расцвете сил. И молодая красавица, ведущая достаточно разбросанный образ жизни, - Андрей Викторович не очень любил обжигающий кофе. Потому пригубил сок. Свежайший. Взял с тарелки кусок лепешки. Воистину десерт. - Тем более что за нами стояла мудрость Востока. Византии как минимум.

- Не хочу вас обижать, Андрей Викторович, но Россия тех времен была варварской страной, лежащей на окраине цивилизованного мира.

Андрей Викторович чуть наклонил лобастую голову. Глянул поверх очков.

- Я не ослышался. Вы Европу 16 века цивилизованным миром называете? Забавно.

- Вы утверждаете, что эпохе Возрождения в Европе не хватало цивилизованности? - рыжий выставил челюсть.

- Нам профессор и возрождать особо ничего не надо было. Наша страна наследница великих культур Востока.

- Восток, Андрей Викторович, ничего кроме дикости миру не принес.

Серые глаза за стеклами очков на самую малую толику секунды заледенели.

Они на самом деле успели не только своевременно дойти, но и занять удобные места на Площади Правосудия. Устроена она была с умом. В небольшом амфитеатре. Здесь на ступенях не сидели. Стояли. Так что просторную усыпанную утоптанным песком площадку и все происходящее на ней рассмотреть можно было с относительным удобством. Людей было не так уж и много. Стояли переговаривались, что-то покупали у торговцев. Выпивали, закусывали, болтали. Привычное зрелище. Делали ставки. После короткого совещания номад и купец тоже решили поспорить к кому же из поединщиков судьба сегодня будет благосклонной.

Сбоку от ристалища под небольшим навесом устроился судья со свои секретарем. Сейчас он сидел в удобном кресле. Когда же начнется поединок сидеть ему придётся на широком и высоком, метра полтора, столбе, сидение на котором вообще не предусмотрено. Это чтобы судил он честно и быстро. По обе стороны от столба из земли торчали копья с начищенными бронзовыми наконечниками. Это чтобы судья не засыпал, слушая дело.

Поединщики уже были на месте. Расположились под навесами, что были устроены как раз для таких случаев.

С одной стороны - западный дикарь. Он и на месте то не стоял. Двигался все время, как волк степной. Молодой и яростный. Рослый, широкоплечий, голоногий, как и все нецивилизованные люди, свои голени он тем не менее укрыл поножами из украшенной тиснением кожи. Белые волосы собрал в высокую прическу. Поводя по сторонам своим острым как вырубленным лицом, он свирепо позыркивал по сторонам серыми глазами. В любимом своим народом холщовом панцире, на сгибе локтя держал он медный гривастый шлем с наланитниками. Останавливался он только для того, чтобы размяться к бою. Покручивал талией, наклоны делал. Доспех ему, при этом, совершенно не мешал. Шлем в общем то тоже. Хотя его на время подготовки к бою вполне можно было выпустить из рук.

На поясе столь широком, что его вполне можно было расценивать как дополнительную защиту, в ножнах покоился меч. Недлинный, с локоть. Основанное его оружие было здесь же. Большой круглый шит, очень длинное копье, стояли прислоненные к ограде. Именно из-за этого оружия этих дикарей и нанимали в пехоту Царя Царей. Другие земли не рождали равных им по силе пеших воинов. Рядом со щитом и копьем покоилось еще одно нечто. Молот на длинной ручке, украшенный длинным острием, что торчало подобно копью.

Два его спутника к воинским упражнениям, да и вообще к подготовке к схватке, отнеслись наплевательски. Устроились в тенечке со всем комфортом. Один расположился на сложенном в несколько слоёв плаще, другой не поленился принести раскладной стул. Так и сидели, передавая друг другу бурдючок. Судя по румяным лицам, содержалось там явно не молоко.

Со стороны «бессмертного» группа поддержки была многочисленнее. Однако была она столь же беспечна. Собравшись вокруг тщательно накрытого стола, соратники поединщика тщательно, но лениво выпивали и закусывали. Казалось, что их результат грядущего кровопролития беспокоил в самой незначительной степени.

Боец рассматривал своего противника удобно устроившись в кресле без спинки. Спинка ему явно нужна не была. Сидел, выпрямившись как в седле. На коленях покоится меч. Недлинный клинок синеватого металла. Сложная гарда сама по себе произведение искусства. Под две руки рукоятка с вправленным в навершие голубым камнем. Камень - дорогой. Меч – много дороже.

Странно, но этот немолодой, хорошо за тридцать, и явно опытный воин совершенно пренебрег защитой. Кроме высоких поручней, отсвечивающих синим металла, воинского пояса и богатого золотого витого ожерелья, ничего даже отдаленно напоминающего защиту на этом воине, не было. Богато расшитая алая рубака с расстегнутым воротом. Широкие черные штаны убраны в сапоги синей кожи. Золотые волосы, знак высокого происхождения, переплетены витой серебристой цепью и убраны за ворот рубашки. Голубые как небо глаза, смотрят с загорелого лица потомственного наездника. Как кречет смотрит. Не моргает. Не щурится.

Никакого другого оружия, настоящего оружия, в обозримом пространстве нет. Ни пластинчатого доспеха, ни длинного копья, ни покрытого шипами круглого щита, ни бронзового шлема с личиной. И самое главное - нет лука со стрелами, без которых ни один арий не вступит в настоящий бой. Да, собственно, и коня нет. Значит и не бой для него сегодняшняя схватка. Считать то, чем украсили себя его спутники, оружием…Ну какой благородный человек выйдет из дому без чего-нибудь родового. Так не бывает.

- В то время как Европа возродила во всем величии наследие Древней Греции и Великолепного Рима. Тех самых смею заметить, что подарили нашему миру демократию.

- Профессор, вы не можете не согласиться, что были времена, когда Греция была самой дальней окраиной цивилизованного мира. Основным предметом ее экспорта были отнюдь не философы и мыслители, а пираты и наемники. А легендарные цари Древней Греции являли собой не более чем предводителей тех самых наемников и пиратов. Демократия как таковая являла собой методику руководства не очень большими рабовладельческими городочками. В которых все свободные граждане использовали рабский труд. И наделять рабов равными с собой правами… Да такой бред нормальному человеку и не пришел бы никогда в голову. Этакое равенство рабовладельцев. Мне же не придётся сейчас напоминать вам точку зрения Аристотеля по поводу рабов и рабства. А также сколько раз папенька Александра Филипповича грабил юный Рим. Уже не стану говорить о добыче, которую он принес из этих походов.

- Хотите сказать, что восточная тирания чем-то лучше? Греки хотя бы между собой были равны перед написанными законами.

- Так ли уж и равны. Позволю себе не согласиться. В то время, когда на Востоке царили Императоры, повелевавшие царями тех стран, которые на тот момент имели самое передовое производство. По внутренним дорогам Персидской Империи всякий мог путешествовать совершенно невозбранно. И всякая попытка воспрепятствовать такому путешествию и уж такому, что имела торговый характер, властью пресекалась немедленно. Я не историк, но мне до сих пор совершенно непонятно, каковы были экономические причины экспедиций персидских владетелей на нищую Грецию. Уж согласитесь, что не зловредное желание затушить светоч свободы

- Восток, - в устах рыжего слово прозвучало то ли с завистью, то ли с презрением, - средоточие древней и темной магии. Колдовства и разного рода человеконенавистнических культов.

- Ну не впадайте вы в грех восхваления греков и римлян. Можно подумать, что до них ничего не было.

- У вас есть примеры?

- Извольте. «Сказка о двух братьях» и эпос о Гильгамеше, «Песнь арфиста» и «Повесть о невинном страдальце», вавилонские «покаянные псалмы» и гимны Атону, угаритские поэмы и хеттские хроники. О Законе Двенадцати таблиц я даже упоминать не стану. Вам мало? В таком случае хотел бы вам напомнить, что заповеди, вокруг которых выстроилась вся мораль нашей цивилизации, тоже пришла с Востока.

- Вы о …

- Конечно.

Профессор нахмурился.

- Греция дала человечеству столько..., - он задохнулся от возбуждения. Уже Демокрит писал сочинения «О поэзии», «О Гомере», или «О правильном выговоре и редких речениях», «О красоте слов», «О благозвучных и неблагозвучных звуках речи», «О песни».

- Никто не отрицает. Профессор, прошу вас. Ну не любите вы Восток, попросили вас оттуда. Настоятельно попросили. Так ведь сам Киплинг вам и объяснял, что сойтись вам с ними можно лишь в одном случае, - откинулся на спинку легкого стула.

Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род,

Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?

С удовольствием процитировал. Сделал глоток кофе. Посмотрел на нахохлившегося собеседника.

- Помните ведь. А вы решили им показать, что они не сильные и никакого желания вставать с ними лицом к лицу не имеете. А они сделали соответствующие выводы и попросили вас со своей территории, которую вы не понятно почему решили считать своей.

- А вы значит с вашей загадочной русской душой…

- Наша загадочная русская душа здесь совершенно не причем. Просто дело в том, что на Востоке каждый находит то, о чем мечтает.

- Вы уверены?

- Абсолютно. Вы англичане искали на востоке прибыль. И нашли ее. Вы создали империю, над которой никогда не заходило солнце. Индия была не жемчужиной, а бриллиантом вашей короны. Но вам все было мало, и вы замахнулись на Китай. Веками вы качали оттуда серебро. Веками. Пока не надорвались. Но прибыль приобрели невероятную. Я не прав?

Профессор гордо вскинул голову

- Немцы искали на Востоке дорогу к своим старым богам. Их поэты, философы, историки, лингвисты… Проделали ведь невероятный, масштабнейший труд. Всего за сотню лет восстановили свою дорогу по которой шли не столетия. Тысячелетиями уходили они от истоков. И всего за сотню лет нашли дорогу обратно. Я подчеркиваю – обратно. В прошлое. И кто сказал, что было оно светлым? И что им дала эта дорога. Встречу с теми самыми Старыми Богами Старого Времени. Богами, того самого старого времени. Всего один цикл, двенадцать лет длилась их власть. Они едва не опрокинули мир. Немцы со всей своей гениальной философией едва не создали, извините, не воссоздали тот древний мир, из которого в ужасе бежали их далекие предки. Всего двенадцать лет абсолютно чуждой, перпендикулярной логики теории Вечного льда. И мир едва не обратился в обломки.

- А что искали и нашли на Востоке, вы русские?

- Мы, русские, на востоке искали волю.

- Свободу?

- И свободу. Просто воля — это такое слово, которое включает в себя и свободу. И освобождение от всех возможных оков, от всех препон, ограничений. Мы, русские, волю ищем. От всего. Даже от опеки материнской, которую человек всегда перерастает. Наш земляк, Циолковский сказал, что земля – колыбель человечества, но нельзя жить в колыбели вечно. Мы пришли и попросили. Просто попросили. Помните во «Властелине колец». «Скажи слово, друг, и проходи». Мы сказали, что мы друг и нам открылось.

- И что же?

- Воля нам и открылась. Нам открылось пространство. Власть над ним. Нам открылась благодать. Изобилие. Власть. Как хотите, так и назовите.

Тысячелетиями мудрые индусы сберегали древние правила древней филологии, той самой которая порождена была колебаниями древнего мира. Много чего великого нес людям Восток. В частности – традицию. За малейшую ошибку в гимне предавали смерти, сберегая традицию воззвания к высшим силам. А мы искали к ней ключ. Васильев, Чайковский, Лосев, - разволновавшийся оратор остановился, снял очки, не чинясь протер стекла полой майки, водрузил обратно. – Художник нашел путь. Композитор создал музыку, которая заставила отозваться слово. Философ нашел связь между музыкой и математикой. Математика нашла связь между словом и пространством.

- И власть над ним, - невесело продолжил его собеседник.

- Над пространством? Да. И не только над ним. Вы ведь прекрасно знаете. Тот самый рог изобилия. Попроси. Но только во благо. И не только себе, но и другим. Если же только себе, то с некоторыми дополнениями и ограничениями. Не желай лишь себе, другим во зло. Мы ведь настоятельно рекомендовали очень внимательно отнестись именно к этому пункту. Наши предложения вывешены были во всех сетях. И я точно знаю, что этот пункт был выделен и цветом, и размером, и шрифтом. И в процессе переговоров именно этот пункт особо оговаривался. Но просвещенный западный мир опять не пожелал слушать русских дикарей. Попытался найти юридическую лазейку. Не пожелал понять, что в дискуссии с гармонией юридическая казуистика бессмысленна. Опять вы пожелали всех обмануть. Насколько я помню в перспективе только себя и обманули. Получили возможность исследовать проблематику на собственном опыте.

- Вы о всплеске реактивной онкологии?

- Совершенно верно. Профессор, вспомните, мы все методики открыли международному сообществу. Без каких бы то ни было купюр. Потому что таковым было условие доступа человечества к этой благодати. И в методиках черным по белому было написано не желать ничего в ущерб кому бы то ни было. Благодать — это не киллер и не рейдер, это не поглощения и разделения. Это благодать. Желая зла другому, ты в первую очередь его желаешь себе. Потому и началась просто дикая смертность сначала в банковской сфере, потом на фондовом рынке. О преступных сообществах я вообще не говорю. Радует только что государственные деятели все же с зачатками системного мышления знакомы. Тенденцию рассмотрели очень быстро. И гадостей желать очень быстро зареклись.

- А как же было у вас, у вас, в России?

Лицо его собеседника враз отвердело.

Пожилой судья в шитом фиолетовыми узорами зеленном плаще, встал. Разговоры потихоньку затихли. Он неторопливо направился к рабочему месту. По дороге коснулся острия одного из копий. Отдернул руку. Посмотрел на массы. Те, оценив шутку, довольно заворчали. Оперся на столб ладонью и демонстрируя немалую сноровку, оказался на верхушке. Постоял. Разговоры затихли совсем. Судья быстро присел и неожиданно ловко устроился на не самом удобном сидении. Заговорил звучным поставленным голосом.

- Алборз из рода Бахади, арий, воин из тысячи «бессмертных» и Алексайос, гоплит из сотни Анаксогораса, гражданин города Коринф, заспорили в лавке почтенного Артаваза, кому принадлежит право покупки некоего товара. Алексайос первым выбрал означенный товар. Но не имея с собой достаточной суммы денег предложил почтенному купцу залог. Зашедший вскоре после Алборз пожелал купить товар сразу. Произошел спор, а затем ссора. Стороны решили решить недоразумение в Кругу Правосудия.

Обвел глазами присутствующих.

- Желают ли стороны примириться.

Стороны молчали.

- Приступайте.

Грек посмотрел на своего противника. На оружие. Протянул руку и взял свой модифицированный молот. Уложил его на сгиб левой руки. Надел шлем. И ровным шагом двинулся к середине круга.

Перс встал. Уложил меч на поручни кресла. Стало понятно кому принадлежит кресло.

- Албег, - негромко окликнул. Один из угощающихся повернулся.

- Да.

- Дай скимитар.

Тот, не слова не говоря, перекинул через голову перевязью протянул ремень с кривым мечом.

- На, - обратился к собутыльникам. – Хватит. Они уже бьются.

Те повернулись, гомон затих. Лица спокойные. Не пившие.

Арий обнажил изогнутое тело меча. Короткий, с изогнутым как лезвие секиры клинком, с толстым обухом и сведенным на нет острием, выглядел тот зловеще.

- Не убивай его, Алборз. Он неплохой человек.

- Тебе виднее, - сказал перс и длинным движение оказался за несколько шагов от того места, где только что стоял.

Грека его появление в столь опасной близости совершенно не напугало. Он и без того начал описывать своим ужасным оружием какие-то странные фигуры. Оружие угрожающе выло, надо полагать по причине своих аэродинамических свойств. Раскручивая эти смертоносные петли, грек стал подступать поближе. Перса его поведение не удивило. Склонив голову, он пытался понять принцип выстроенной его противником защиты. Отступал, быстро переходил с места на место. Но потом начал подкрадываться. Как кот. Сделает шаг, другой, не понравиться - отбежит. А вот, что он потом сделал сразу никто не понял. Оказался вдруг рядом с выписывающим смертоносные петли молотом и без всякой опаски свой недлинный изогнутый меч в гудящие эти петли, сделал жесткий поворот всем телом, как будто что-то вырывал из земли. И молот вылетел из рук грека. Обескураженно пролетел несколько метров и воткнулся значительным своим острием в утоптанную землю. Грека создавшееся положение очень удивило. Улетающий молот он проводил недоуменным взглядом. Затем сделал движение к нему и понял не успевает. Перс был в паре шагов от него. И меч был у него в руках. Но противник не нападал. Напротив, поднял меч и указал на щит с копьём, что лежали у грека под навесом. Тот с секунду постоял, раздумывая стоит ли продолжать поединок. Но потом то ли задор, то ли любопытство взяли верх. Он резко повернулся и рассерженно ворча, отправился за боевым своим оружием.

- Думаете у нас смертей не было. Были. Просто в вашей прессе писали, что мы так со своими рыночниками разбираемся, но это совсем не так. Тот самый реактивный процесс, что напугал вас и у нас присутствовал. Когда у нас руководители госкорпораций один за другим наперегонки просто на свидание с предками что ни день то уносились. Спасло одно. У нас в России, народ в основном традиционный. И если, и не верующий, то точно знающий, что где-то там - его палец уставился в небосвод, - ведут учет всем деяниям. Всем. Добрым и не очень. И когда-нибудь могут предъявить счет. Так что человек наш всегда живет, но оглядывается. Когда время предъявления счетов наступило, все всё сразу очень быстро поняли. Не желай зла ближнему. Не возжелай того, что кому-то уже принадлежит. Намечтай себе сам. Только мечту придумай такую, чтобы от нее всем стало лучше. Просто ведь все.

Он остановился, пригубил сок.

- А все мы жили просто не туда. Нас ведь просто по великому милосердию с лица земли не стерли. Любят нас там, - палец опять поднялся в зенит, - потому и не стерли, а долго и трудно к мысли простой препростой возвращали. Чем большему количеству окружающих тебя людей ты желаешь блага, тем больше блага достаётся тебе. Не отнимая, но отдавая человек обогащается сам и обогащает всех вокруг себя. Когда я был молодым была такая полухулиганская мудрость «Чем больше нас, тем меньше их». Нас несущих благо стало больше. И блага у нас стало больше. Снизошла-таки на человечество благодать.

- Не могу понять смысл этого понятия. Благодать.

Андрей Викторович задумался. А потом улыбнулся.

- Вы знаете, а аналогов нет. Благо дать – дать счастье, радость, сделать доброе. И ведь что интересно. Столетие это слово было у всех на виду. Но мы его не понимали. Едва ли не церковным термином его считали. А все просто. Постарались и поняли. Дай благо -и вернется тысячекратно.

- Но вы разрушили мир, который строился тысячелетиями.

- Этот мир не мы строили. Это вы его строили. И некогда, возможно, он был прекрасен. Потому что совершенно очаровал одного из наших царей, и он пошел по придуманному вами пути. Но чужой мир — это как чужой язык. Сколько бы ты не пытался понять, все же останутся детали, которые понять может лишь тот, кто говорит на этом языке с детства. И тот мир вы создавали не для всех вокруг. Вы его для себя создавали. Только для себя. Мир, в котором каждого с самого детства учили быть индивидуалистом, да что там индивидуалистом, жлобом последним, доминировать, достигать успеха, ступая по головам ближних и дальних. Обобрать всех, кого можно и закончить жизнь не в окружении детей, внуков, веселых друзей и хмельных красавиц, а в дорогущем доме престарелых, куда по правилам запрещен вход детям. Мир, где человек рождается только для того, чтобы богатеть.Профессор так ли хорош был мир, в котором человек ценился исключительно по количеству денежных средств, что лежат на счету. Подчеркиваю, не есть в наличии, как нечто материальное. Нет, лежат на счету. И для достижения этой цели человек пускался во все тяжкие. Мудрым человеком было сказано, что там, где сделка допускает хотя бы сотню процентов прибыли капиталист пойдет на любое преступление. Зачем из-за денег на каком-то счете пускаться в преступления. Сколько в этой гонке за все эти тысячелетия погибло настоящих творцов. Поэтов, что могут услышать слова реки, писателей что расскажут, о чем по ночам шепчет рожь, музыкантов и композиторов, что могли рассказать, о чем думает солнце. Только бы разбогатеть. Ну что же в этом хорошего. Что это за мир, где нет места ни поэту, ни художнику, ни музыканту, если он не монетизирует свой талант и этот его талант не признан теми людьми, что таланта такого не имея, присваивают себе право судить об одарённости. Не имея крыльев, как можно учить летать. Чем вам дорог мир, где ценилось не умение, а исполнение этого умения в соответствии с регламентами. Где дело давно заменила форма. А результат – отчет о результате. Просто правильно написанный. Наличие отчета о мосте, еще не говорит о том, что сам мост существует. И малейшее отступление от регламента было нарушением закона.

- Андрей Викторович, друг мой, вы глубоко ошибаетесь. Порядок и регламентация есть основа цивилизации.

Перса окликнули от его группы поддержки.

- Алборз, копье?

Он, не поворачивая головы, бросил.

- Да. То, что носит Феридуз.

Названный Феридуз, плотный широкоплечий шатен плавно подбросил ногой лежащее на земле копье, поймал его и бросил в спину поединщика. Да с такой силой, что оно просто размазалось в воздухе. Исчезло. Поединщика такое поведение не смутило. Он сделал короткий шаг в сторону, поднял руку и в ней образовалось исчезнувшее только что в воздухе копье.

А грек уже наступал. Он шел на своего противника ровным шагом. Не пытаясь делать своим оружием никаких угрожающих движений. Большой круглый щит на левой руке. Длинное копье покоиться на правом плече.

Перс смотрел на своего противника в некотором недоумении. Судя всему после того гудящего вступления, он ожидал чего-то более зрелищного. Однако грек немедленно доказал, что и простота может быть эффектной и смертоносной. Длинное в два человеческих роста с гулом перешло из походного положения в боевое, едва не раздробив при этом персу голову. Тот плавно ушел в сторону правой руки противника и едва не поплатился сломанными ребрами. Уперев длинное древко своего оружия в край щита, грек резко повернулся всем телом. Перс с силой воткнул в песок круга свое копье. Оно с громки треском отбило атаку противника. Но сарисса, выглядевшая в мирное время оглоблей, порхнула назад и размазавшись в стремительном выпаде едва не надела на себя как на булавку авантажного перса. Тот ушел поворотом тела, прикрылся скимитаром, проводил им назойливую иностранку, та отвергла ухажера, оттолкнулась и через долю секунду уже летела в атаку.

Это продолжалось некоторое время. Грек не издавал угрожающих криков, не делал эффектных движений. Он просто делал шал вперед, выбрасывая своей мошной рукой простое копье. Доведенная до совершенства простота. Просто шаг вперед. Просто атака вперед. Малейшая попытка прорыва пресекалась круговым движением. Инерция у тяжелого древка была колоссальная. Но грек был властелином сариссы и законы инерции ее могучего тела были ему подвластны в полной мере. Всякая попытка перса разогнать копье в сторону от себя, пресекалась немедленной прямой и смертоносной атакой.

Перс подпрыгивал, отпрыгивал, уклонялся. Отбил он незнакомое себе оружие всего несколько раз. Дважды скимитаром, даже не попытавшись не то, чтобы перерубить, оцарапать древко. Несколько раз запястьями. Голой рукой делать этого не следовало. Грани бронзового наконечника наточены были подобно бритве. Кстати, никакими рубящими движениями свое чудовищное оружие грек не оскорблял.

Зрелище становилось все опаснее. Юность прекрасна и порывиста. Но она ведь только учиться. Зрелость отличается изощренностью. Проживает период порывистости и строит, и строит. Как правило выстраивает.

Будь на месте перса, воин попроще, он наверняка бы проиграл. Был бы загнан в угол этой гениальной простотой, и ранен. А может быть убит.

То, что проделал перс, он никогда бы не стал делать, будь рядом с его соперником соратники по строю.

Он понял, что прекрасное это оружие не просто мелькает в могучей рук, а то, что держится оно на ремне, перекинутом через плечо.

После одной из прямых атак он скользнул вперед и вправо, когда грек попытался смести его с ног круговым движение, наклонился пропустил над собой гудящее древко выпрямился и уложил клинок своего гораздо более короткого копья прямо под кадык на срез доспеха.

Грек мог, конечно, разорвать расстояние, попытаться отбить щитом. Но делать этого не стал. Он был опытным бойцом и понимал - всего один поворот корпуса…

Его серые глаза полыхнули вызовом, но перс внезапно спросил.

- Зачем тебе нужна была эта ваза.

Серые глаза вдруг смутились.

- Девушка?

Наланитники не скрыли внезапного покраснения молодого и очень мужественного лица.

- Я отдам тебе эту вазу. Выкупом будет ответ на вопрос.

Серы глаза блеснули яростью. Но перс был непреклонен.

- Этот молот – для тренировок?

Теперь в серых глазах присутствовало смущение.

- И ты с тренировочным оружием вышел против ария старого рода?

Смущения стало больше.

- Какие же вы все-таки дети.

Перс убрал копье.

- За моим столом немало припасов. Прошу тебя и твоих спутником быть моими гостями.

Сделал шаг назад.

- И еще одно. Это был прекрасный бой.

Отвернулся и пошел, покачивая головой.

— Это и есть та самая огромная ошибка, совершив в своих размышлениях которую, вы весь мир утащили не пойми на какую дорогу развития. И вела та дорога прямо в тупик. Порядок и регламентация – это основа технологических процессов. А не цивилизации.

- Я не очень понял вашу логику.

- Цивилизация — это просто гораздо больше нежели технологический процесс и даже совокупность технологических процессов. Это образ жизни. Основой развития цивилизации должен быть не порядок, но гармония. Одаряя благом, вы не только себя делаете богаче, вы делаете богаче весь мир. И тот расцветает, как лужайка под дождем. А вы своим порядком и регламентами любую красоту если не в бесконечные грядки, так просто в пустыню обратите.

Он приподнял бокал с соком.

- Этот лимонад выдавили из лимонов, которые собрали сегодня утром с деревьев. И он потому стоит копейки, что в нем нет той самой добавочной стоимости, на котором помешался весь тот мир, о котором вы так сожалеете. Нет глупых платежей, которые надо платить всяким государственным структурам, которые якобы что-то понимают в выращивании лимонов. Тот, кто пишет инструкции не имеет времени научиться выращивать лимоны. Дядюшка Паоло, который поставляет сюда лимоны, с ума сойдет если я начну ему рассказывать, что есть некий регламент о правилах выращивания лимонов. Да и меня почтет за сумасшедшего. Воля людям нужна. Тогда они и получают возможность гармонично развиваться.

- Да это анархизм, производства вашего земляка господина Бакунина.

- То, что вы назвали сейчас анархизмом, то есть воля творить все что возжелает любой человек в нашем случае ограничивается благодатью, той самой, что не позволяет желать добра лишь себе, забывая об интересах окружающих. В человеке заложены ценности. Любовь, семья, дети, собственное благосостояние. Но не основанное на попрании интересов рядом живущих. Не вашими ли мудрецами было сказано. Свобода джентльмена размахивать руками, заканчивается лишь там, где начинается нос другого джентльмена.

- Совершенно, верно. Но это если речь идет о джентльмене.

В этот раз глаза заледенели на более длительное время.

- И кто наделил человека определять правом, кто есть джентльмен, а кто нет.

Профессор несколько смешался. А его собеседник решил не развивать неудобный тезис.

- Благодать одна на всех. И чем больше эти люди желают блага друг другу, тем больше блага из всех хранилищ этой огромной вселенной на них обрушивается. Неужели вы думаете, что все это, - обвел он рукой горы у подножья которых они сидели. Огромную статую Посейдона, каскады озер, реки, водопады, - этот порт и даже этот причал дело рук строительных компаний? Не смешите меня. Наша экспедиция подготовлена в течении года. Года. Вы можете представить себе уровень капиталовложений или как у вас принято было говорить, инвестиций. Я уже не говорю о стоимости, я об обычных человекочасах говорю. Это материализация желания этих людей, что собрались устраивать колонию в той невероятной дали, в которую мы направляемся. И даже часть корабля — это материализация их желания.

Скажете, фантастика. И я с вами соглашусь. Ничто не может сделать из мечты реальность кроме как воля тысяч и тысяч. Мечтающих и знающих как попросить. Эти люди, - повел он вокруг подбородком. - Просто захотели. Наши специалисты им помогли воплотить их желание. И вот они летят в невероятную даль. Создавать новый мир. Великую Атлантиду без горя и рабства. Они летят помочь людям построить хороший мир. Научившись на своих ошибках, они помогут тем не сделать своих. Признаться я терпеть не могу сентенцию относительно того, что надо учиться на чужих ошибках. Она мне просто душу выворачивает своей справедливостью. Сейчас не надо профессор говорить, что мы кого-то лишаем свободы воли и всякий ребенок должен прожить свою жизнь. Не надо. Мы едва не загубили себя. Так давайте поможем другим не повторить нашу ошибку. У них прекрасный светлый, дикий и яростный мир. А здесь тысячи и тысячи специалистов мечтающих жить в этом мире. Кто-то останется на обеспечении, а кто-то уже не первый месяц, погружающийся в атмосферу той древности, о которой они все мечтают, пойдет знакомиться с тем миром, учить его. А возможно и сам станет учиться.

- Почтенный Лагарз, но скажи мне отчего ты поставил на проигрыш варвара. Ведь ты же и сам…

Купец прикрыл рот. Скиф улыбнулся.

- Номад, ты хотел сказать.

- Именно. Но грек ведь силен как молодой бык, яростен как ураган. Он был в доспехе, и ты сам сказал, что владеет он своим оружием просто в совершенстве. Я принял в расчет твои доводы и сейчас мои монеты звенят в твоем кошельке.

- Я не лукавил. Грек - прекрасный боец. Иных просто не берут в наемные отряды. Человек, что пришел сюда через половину мира, не может быть посредственным бойцом.

- Но почему же?

- Грек – прекрасный боец. Но он может стать скульптором, земледельцем. Перс – наследственный воин. И больше никем он стать не может. Лишь властителем.

Они остановились перед лавкой почтенного Абонфардза.

Купец глянул в небо.

- До вечерней стражи еще немало времени.

Номад опять цапнул глазами запястье. После чего с заметной досадой повыше задрал голову. Присмотрелся. Вернул взгляд к купцу.

- Наверно в странствиях ты поднаторел понимать время по Великому Солнцу. Его у нас и правда достаточно

- Возраст, почтенный, возраст.

Номад кивнул.

- От чаши освежающего я не откажусь, - сделал паузу. – и тем более не откажусь от беседы с таким умудренным жизнью человеком.

Купец повернулся к тоненькой большеглазой девчонке, что помогала в лавке.

- Побудь с нашим гостем, я же принесу питие.

Та и без того постреливавшая на авантажного гостя блестящими от сдерживаемого смеха, вот никогда не мог понять, почему по-настоящему красивые девчонки все время сдерживают смех, им бы смеяться, солнца бы в мире стало больше, глазами, сурово прыснула. Но напустив на себя важность, подошла к прилавку. Приподняла тонкой рукой переливающееся многоцветье.

- Если у достойного ищущего имени есть в доме хозяйка, он порадует ее, подарив отрез этой прекрасной ткани.

То, что у номада нет в доме хозяйки, купец услышал, уже закрывая за собой дверь. Улыбнулся. Воспитанный человек. Но небедный. А в этом прекраснейшем из миров никто не отменял замужества.

Он прошел склад, заставленный тщательно собранными стеллажами, на которых теснились штуки ткани и разного рода принадлежности предназначение которых открыто только тем, кто занимается швейным искусством. Открыл дверь и вошел в небольшой дворик, посреди которого бил фонтанчик, а растущие деревья давали приятнейшую тень, миновал небольшую террасу и вошел в комнату, которую всякий бы принял за кухню по причине наличия в ней очага и большой плиты в настоящий момент нерастопленных, отодвинул занавеску, открыл холодильник, достал большую бутылку Пепси-колы, повернулся отыскал взглядом пару чаш из толстого мутного стекла, сыпанул в каждую по паре кусочков льда, залил пузырящимся лакомством.

Не торопясь, проделал обратный путь и вошел в лавку в тот самый момент, когда его сотрудница, а по совместительству дочь с некоторой неохотой рассказывала, что никто пока с регулярностью под окнами ее серенад не поет.

Кивком поблагодарил дочь за помощь, одновременно отправляя в другой конец лавки, протянул чашу скифу.

- Отведай, друг номад, питие моей далекой родины.

Тот принял чашу. С явным удовольствием отпил.

- Воистину в лавке купца с какой только диковиной не столкнешься. Не найдётся ли в твоих закромах еще некоторое количество этого чудесного напитка, столь схожего с тем, что угощали меня в далеком детстве.

- В закромах хорошего купца, друг мой номад, найти можно много диковин. За соответствующую плату, естественно.

Молчание прервал загудевший телефон. До этого он мирно лежал на столе. Этих безделушек корпорации напроизводили больше, чем Советский Союз в ожидании мировой войны всех против всех произвел автоматов Калашникова. После открытия русских безделушки эти оказались совершенно невостребованными. Зачем нужен доступ в интернет, если небольшим усилием воли ты можешь насладиться всем богатством ноосферы. Цвета искусственного мира никогда не сравняться с теми, что рождены природой. Хотя бы, потому что самой яркой картине великолепного летнего полдня всегда будет не хватать стрекота разомлевших от жары кузнечиков. А чтение «Диалогов» Платона никогда не заменит личной встречи с величайшим из философов. И если все это доступно, то зачем телефон с его интернетом. Разве что, только как телефон.

Андрей Викторович жестом попросил извинения, принял вызов.

- Слушаю, Лилия Александровна. Конечно, могу разговаривать. Слушаю вас.

Выслушал. Улыбнулся.

- Ни в коем случае, дорогая Лилия Александровна. Ну сами скажите, чем нам может помешать еще один контрабандный склад «Пепси-колы»? Выпьют его номады и на здоровье. Когда выпьют наконец научаться нормальный кумыс делать. Пока я даже сам эту гадость пить не могу. Мы сколько раз им тан поставляли. У нас еще восемь месяцев полета. И творог и сыр делают? Делают. Кефир уже поставляют. Мои трюмные не нарадуются. Теперь и к кумысу перейдут. Полевую лабораторию заказали? Вот и славно. Вы им главное больше синтезаторы не поставляйте. Нам надо чтобы они к дате прилета имели полную линейку товаров, которой смогут торговать. Они ведь что думали? Реконструкция — это верхом носиться и арканами размахивать. Ни в коем случае. Они в мир влиться должны. Как в родной. Вот и славно. Вот и договорились.

Отложил телефон. Опять улыбнулся.

- Ну вот как дети малые. Опять контрабандный склад обнаружился.

Профессор посмотрел на него с интересом.

- Вы на расследовательской ниве подвязались, Андрей Викторович?

- Да как вам сказать, - опять улыбнулся тот. – Они тут, конечно, все мечтатели, но предпринимательская жилка у многих чрезвычайно сильна. Вам ведь известно, что всякий при строительстве этого мира мог купить себе соответствующее количество метров своей совершенно личной площади.

Профессор задумчиво кивнул.

— Вот и загрузили всякого. Контрабандного. В меру контрабандного. Серьезные излишества мы, конечно, пресекли. Но вот не могут люди сразу от привычных продуктов отказаться. Биохимия, что поделаешь. А так сами знаете, вживаются. В старом городе так уже совсем себя чужим чувствую. Обратили внимание какая там атмосфера. И, не поверишь, ведь, что люди постиндустриального общества.

- Ну почему же не поверю. Сам можно сказать жертва. Собственный мой сын, неплохой, кстати, финансовый аналитик, осмотрелся здесь, даже вполне себе приличную работу нашел. Однако бросил эту работу и завербовался гоплитом в греческую пехоту Царя Царей. Целый день тренируется. Начал писать стихи на старом греческом. Могу сказать достаточно мелодично получается. Не поверите, уговаривает идти к ним в сотню.

- Боюсь разочаровать вас, профессор.

- В чем же.

- Вы, видите ли, нам в другом качестве нужны. Тем более что насколько мне известно и контракт еще там, на Земле подписали.

Профессор напрягся.

- И откуда вам это известно?

- Не беспокойтесь профессор. Я, видите ли, капитан не одного из тех чудесных корабликов, - махнул он рукой в сторону бухты, где на лазурной воде покачивались десятки и десятки самых разных яхт и катеров. – Я капитан всего этого корабля, - в этот раз он обвел рукой всю огромную сферу.

Профессор опешил.

- А вы насколько мне известно специализировались как раз на моделях развития социума.

- Да, это так.

- Модель развития социума ваших земляков, насколько я понял вы просчитали достаточно быстро.

Профессор вспомнил как он посетил корабль, на котором собрались люди, что собрались реконструировать могучую Британию в дальних далях космического пространства. Могучая твердыня, неприступная бухта, перекрытая чудовищной цепью. Ряды боевых галер, что покачивались у выложенных камнем причалов. Посмотрел на искрящееся блестками лазурное море.

- Видите ли, Андрей Викторович. Я кроме всего прочего ознакомился и со списком участников экспедиции. Английское общество очень традиционно. И я со своей простонародной фамилией вряд ли смог бы сделать карьеру в этом социуме. Тем более что апельсиновый сок я люблю всяко больше любого эля.

Космос огромен. И то, что кажется величественным и огромным человеческому сознанию, наша Земля, в частности, для его масштабов, пожалуй, что песчинка, да и то боюсь это будет комплиментом для нашей с вами колыбели. Что же говорить о деле рук человеческих. Они в межпланетарном масштабе выглядят еще скромнее.

Для того чтобы добраться из конца в конец того сооружения что плавно плывет в сияющей темноте, там на Земле потребовались бы, пожалуй, что сутки. Его, конечно, собирали на орбите, но и там челноку требовалось не менее пары часов чтобы добраться от сопел до рубки. Огромный корабль, собранный из множества сегментов, украшенных надстройками, прозрачными, светящимися переходами и совсем непрозрачными трубопроводами, здесь в глубине пространства казался игривой абстрактной композицией, вполне достойной украсить стол или коллекцию эстетствующего интеллектуала. В то время что был так велик, что во время его создания с поверхности Земли его можно было разглядеть невооруженным глазом.

А здесь это был образец изящества и совершенства. Могучее тело цвета старого золота. Белоснежный двухглавый орел. Надпись, исполненная в том же цвете. Россия. Чуть ниже еще две. «Роскосмос» цветом пронзительного неба, что простирается над нашей родиной. «Русская армия» в цвете глубокой синевы. Синий цвет, как известно цвет мудрости. И ничто иное как воинская сила не способствует принятию взвешенных, по-настоящему мудрых решений у противоположной стороны в любых переговоров.

Ну и как к штрих к описанию, вот эти маленькие стремительные стрижи, что носятся вокруг корабля в размышлениях защиты от возможной метеоритной атаки, раза в полтора превышают размеры стратегического бомбардировщика. А здесь, как уже было сказано, подобны стрижам вокруг большого красивого парохода.

Однако же венцом конструкции является совсем не сооружение. Корабль несет пред собой светящуюся сферу. Она еще более значительна. В разы больше корабля. И если присмотреться, то можно увидеть, что есть в ней и море и горы и берег. Леса. Реки, озера. И даже облака что кокетливо мелькают в свете не пойми как сияющего солнца. Зрелищем этим особо любят наслаждаться те самые стрижи. Мелькают они вокруг сферы особо бдительно.

Приятно ведь среди огромности Космоса посмотреть на кусочек дома.

Эльберд Гаглоев

Крюково 2022.