Король Лаву. Том 1.

Глава 1 Ознакомление с Лаву и он стал королём

Жил в одном государстве обычный житель Лаву в посёлке Terhas. Лаву же, в свою очередь, много проявлял свою активность в сражениях: никогда не отступал назад. Жил он жил, пока сенат не составил список тех, кто попадёт на пост лидера посёлка. Да, лидер - это не король, но всё же - лидер командует своим поселком! Не менее важная работа была и у РА, а то есть Руководителя Армии. Так вот, однажды Лаву стал лидером. Его пригласили в сенат поздравить, и тут же начался разговор:

— Привет, — сказал Лаву.

— Привет, — сказал сенатор.

— Поздравляю с такой должностью!

— Спасибо, — ответил Лаву.

Разговор был короткий. Они пожали друг другу руки, и Лаву пошёл в свой посёлок.

Лаву был доволен своей должностью, но недолго. Придя в свой дом после битвы поспать, он увидел, что все его сокровища украли.— Чёрт, кто же украл мои сокровища? — спросил Лаву. — Да я же его убью! — дополнил он. Лаву сжал кулаки, сердце забилось. Лаву не знал, куда себя деть от ярости.

Наступил вечер. Шёл дождь. Тут же Лаву, весь злой и с красным лицом объявляет собрание у его дома. Все побежали к его дому. Лаву сделал шокирующее объявление, сказав, что казнит любого человека, кто не признается, что он украл богатства Лаву. Между тем дождь стал ещё сильнее. Начал греметь гром, и Лаву позвал сенаторов. Сенат был заинтересован, зачем же Лаву их позвал. Они примчались, и Лаву им всё сказал. Лаву же сказал сенату:

— У меня украли всё.

— Что всё? — спросил сенатор.

— Абсолютно все. Ничего не осталось из драгоценностей.

— Я понимаю, а мы-то тут причём?

— Я могу казнить любого человека, если вор мой не признается? — Быстро сказал Лаву.

Самый главный сенатор ответил:

— Да, разрешаю.

— Спасибо.

Лаву начал спрашивать жителей, кто у него украл драгоценности:

— Кто мой дом обворовал?

Молчание.

— Кто мой дом обворовал?

Молчание.

Лаву надоело терпеть это, и он взял какого-то парня, может, лет 20, на казнь.

Всем было жаль парня, но Лаву уже сказал жителям, что может казнить любого, если вор не признается. Вот, его боец Кередас резко взял топор... замах... Но слышится резкий голос:

— Стой!

Кередас резко оставил топор, так и не отрубив голову парню.

— Лаву, казни меня вместо него! Он ещё молодой, столько лет может прожить и столько интересного увидеть! А мне уже 70 лет, что мне ещё видеть? Я уже всё повидал, — сказал старик.

— Старик, отойди! — сказал Лаву.

— Казни меня вместо него!

— Кередас! — закричал Лаву. — Топор в руки и отрубить ему голову!

Сильный дождь превратился в сильный ливень. Все уже промокли. Жители смотрели на парня и старика с такой жалостью, что едва ли не плакали. Гром гремит. Тут резко молния ударила в какой-то дом. Кередас, что хорошо, не успел отрубить парню голову и из-за пожара который уже распространился далеко, Лаву закричал строгим голосом:

— Воду в руки, тушим пожар!

У народа был жуткий страх, но и облегчение, ведь Лаву не казнил парнишку, но и было страшно за дом.

Вот они начали тушить, но огонь стал ещё больше, ещё страшнее, но страшнее только от вида огня. Дым пошёл в ещё большем количестве. Вот они потушили дом. «Вдруг в этом доме есть люди?» – подумал Лаву. Но ничего подобного. Лаву, когда зашёл в дом, мгновенно начал злиться, он из злого короля, который хотел отрубить голову парнишке, потом стал добряком, который хочет потушить пожар и спасти людей в доме, а сейчас его лицо стало таким красным, как помидор. Он сжал кулаки, и начал кричать непонятные слова. Что же он увидел? Да, это его драгоценности. Он знал, кто живёт в этом доме, и его желание казнить 20-летнего парня пропало, ведь он хотел казнить того, кто это сделал. Точнее, кто украл его драгоценности. Спустя время Лаву стал спокойным, и он пошёл к народу снова.

— Я был в том сгоревшем доме, — сказал Лаву. — Я знаю, кто в этом доме живёт, а значит он и украл мои драгоценности! Народ весь испугался, на их лицах был шок. Лаву сказал только одно имя: Деркес. — Деркес, выйди ко мне! Деркес послушно подошёл к Лаву. — Да, король Лаву? — сказал Деркес. — Я так понял, это ты украл у меня мои драгоценности? — Сказал Лаву. — Никак нет, — ответил Деркес. — Я ничего у вас не крал! — Не ври мне! — закричал Лаву. — Лучше признайся честно и не будет тебе строгое наказание. А хотя, я и так тебя казню! — Признаюсь: я украл ваши драгоценности, король Лаву. Извините меня! — Сказал Деркес. — Нет, я тебя не прощу, поздно уже! Кередас! Отрубить ему голову! — Грозно сказал Лаву. В этот раз старик уже не заступился. Топор полетел вниз. Народ моментально стал пугаться. Некоторые даже убежали от страха, а человек двадцать примерно плакали. — Теперь вы видите, что я сделаю с теми, кто что-то украдёт у меня? Жалеть не буду! — Сказал громко Лаву. — Вы меня услышали? Весь народ ответил «Да», скорее всего они ответили так, ну, наверное большинство из-за страха.

Вот наступил день. Три часа дня. Лаву общается с людьми. Его лидеры поселений общаются с РА (Руководителями армии), обсуждая оборону государства. Но почему они ничего не рассказывают об нападении грозному Лаву?

Глава 2 Война двух государств

Никто из советников и лидеров поселков не сказал Лаву о начале войны. Информацию скрывали. Лаву узнал обо всем случайно от своего друга Лагабеса, который привез вести с дальних рубежей. Стране грозило нападение соседа. У Лаву оставалась всего неделя. Семь дней король лично гонял бойцов на плацу, проверял доспехи, затачивал мечи и натаскивал новобранцев. Времени на отдых не было. Ополчение спало прямо на земле у крепостных стен, не выпуская из рук оружия.

Началось сражение. В первые часы гвардия Лаву уверенно лидировала. Бойцы держали плотный строй, выставив щиты, и шаг за шагом теснили противника к оврагу. Но затем враг ввел в дело тяжелые катапульты. Расчеты работали слаженно и стреляли очень быстро. На головы солдат Лаву полетели огромные обтесанные валуны и бочки с горящей смолой. Строй сломался. Люди гибли десятками, земля почернела от копоти. Государство Лаву начало нести потери и уступать позиции.

В этот момент в бой включился Кередас. Он вырос в одном поселке с Лаву, они с самого детства дружили, играли вместе на улицах, да и сейчас оставались лучшими друзьями. Кередас каждый день заходил к королю, они обменивались новостями и делились планами. Больше всего на свете Кередас любил тренироваться. Все свое свободное время он проводил во дворе, избивая тяжелую кожаную грушу с песком до тех пор, пока руки не сбивались в кровь. Эта сила пригодилась сейчас.

Кередас был невероятно силен в битвах. Он в одиночку проломился сквозь плотные ряды пехоты и пошел прямо в тыл к врагам. Он шел вперед, убивая каждого на своем пути, и не боялся стрел. Вокруг него падали люди, но он просто громил вражеские заслоны. Кередас пробился к батарее катапульт. Первый удар его тяжелого двуручного меча пришелся по деревянной станине — половина катапульты с треском разлетелась на щепки. Второй удар мечом пришелся по противовесу, и от огромной осадной машины не осталось ничего, кроме груды хлама. Стрельба прекратилась.

Первые дни были самыми страшными в этой войне. В самый первый день шел проливной ливень, небо затянуло черными тучами, непрерывно гремел гром. Сама погода давила на людей.

Лаву поднял меч и закричал:

— В атаку, бойцы!

Солдаты боялись умереть, у многих дрожали руки, но приказ есть приказ. Гвардия полетела на врага. В первые часы боя полевой госпиталь заполнился ранеными. Некоторые бойцы уже остались без рук и ног, их тащили с поля боя на плащах. Погибших в первый день было меньше, в основном шли тяжелые ранения от осколков и стрел.

К сороковому дню войны последствия вокруг стали жуткими. Повсюду лежали разрушенные дома, сгоревшие остатки катапульт и брошенное оружие. Оба государства потеряли лучших воинов, поля между крепостями превратились в сплошное грязное месиво. Целых семьдесят три дня длился этот кошмар. Земля пропиталась кровью, припасы подошли к концу, люди сражались на пределе своих возможностей, засыпая прямо на ходу между штурмами.

Но государство Лаву все же победило. Враг отступил за реку, признав поражение.

Сразу после финального сражения Лаву, прямо в грязном доспехе, пошел на совет к лидерам поселков.

— Вы почему не предупредили меня, как вашего короля, о войне? — Лаву бросил меч на стол.

Лидеры переглянулись, пряча глаза.

— Мы просто так волновались из-за этой войны, что забыли, — тихо сказал старший из них. — Мы исправимся, честно.

— На первый раз прощаю, — Лаву посмотрел на каждого из присутствующих. — Но надеюсь, что во второй раз вы меня не подведете. Да же?

— Так точно, наш великий король Лаву! — хором ответили старосты и вытянулись по струнке.

— Отлично, — буркнул Лаву, забрал оружие и вышел из залы.

Теперь остается надеяться, что этот урок пойдет им на пользу, и все плохие и хорошие новости они будут вовремя докладывать своему королю.

Глава 3 Дети Лаву

Спустя несколько лет после войны у Лаву рождается сын. Его назвали Тикосом. Далее у них родился ещё и Кекем и Петроск. В общем у них 3 детей. 3 детей и ещё раз 3 детей. Лаву любил их всех сердцем.

У него необычные глаза – яркие, пронзительные как у птицы. Обычно Тикос никогда не отводит взгляд первым. А на щеке у Тикоса есть шрам. Он получил его, когда играл с друзьями и залез в кусты, а там уже и получил его. Но он всем говорит, что это его «боевое ранение», прямо как у отца. Он носит кожаный жилет, который сшил ему местный масте, и подпоясывается широким ремнём с большой медной пряжкой. На ногах у него высокие прочные сапоги, чтобы удобно было бегать по холмам и по грязи. Волосы у него растрёпанные, непослушные. Сколько бы их не причесывали, они все равно торчат в разные стороны, подчёркиваю его боевой и дикий характер.

Пока король Лаву обсуждали тяжёлые последствия семидесятитрёхдневной войны войны с лидерами посёлков, на заднем дворе его дома кипела своя, не менее яростная битва. Здесь не было пролитой крови, но накал страстей был самым настоящим. Возглавлял это сражение Тикос – старший сын Лаву, который твёрдо вознамерился стать ещё более грозным правителем, чем его великий отец.

Двор превратился в настоящее поле боя. Тикос вместе с младшими братьями и сёстрами несколько часов кряду строил из деревянных бочек, трухлявых брёвен и липкой серой грязи огромную крепость. Она была умешленной копией тех замков, о которых мальчик слышал из рассказов вернувшихся с фронта бойцов. Грязь на стенах сооружения ещё не успела высохнуть, а на самой высокой точке крепости гордо торчала сухая ветка с привязанным к ней лоскутком старой красной ткани. Это было очень боевое знамя.

Тикос стоял на вершине небольшого земляной холма, возвышаясь над остальными детьми, словно истинный полководец. В его руках было любимое и личное оружие – тяжёлая, гладко выструганная деревянная палка. Мальчик заботливо обмотал её рукоять толстой пеньковой верёвкой, чтобы ладонь не скольщила во время замахов, и гордо окрестил этот меч «Сокрушителем». На щеке у Тикоса красовался свежий след от засохшей грязи, который он специально не смывал, считая его своим боевым гримом.

— Слушай мою команду! — звонко и требовательно закричал Тикос, стараясь придать своему голосу ту самую суровую хрипоту, которой обладал его отец Лаву. — Враг близко! Они думают, что наша куча домов беззащитна, но мы покажем им, что такое ярость нашего посёлка!

Он грозно взмахнул «Сокрушителем», указывая в сторону забора. Младшие дети, уставшие, но безумно увлеченные игрой, тут же засуетились. По правилам, которые придумал Тикос, они были обычными рядовыми бойцами, обязанными беспрекословно подчиняться старшему брату. Его авторитет во дворе был непререкаем: никто не смел спорить с Тикосом, ведь он не только придумывал самые интересные тактики, но и всегда первым бросался в бой.

— Левый фланг, пригнуть головы! — командовал юный генерал, расхаживая по холму и внимательно осматривая свои владения. — Тащите камни к орудиям! Живее, живее! Нам нужно больше снарядов!

Младшие послушно побежали к куче щебня у сарая. Они хватали маленькие серые камни и горстями тащили их к воображаемым катапультам, сооруженным из старых досок и упругих веток деревьев. Тикос лично проверил готовность одного из таких орудий. Он нажал на край доски, заставив её резко выпрямиться, и запустил небольшой комок земли прямо в забор. Снаряд с глухим шлепком разбился о деревянные доски.

— Отличный выстрел! Катапульты, огонь по позициям врага! — воодушевленно закричал старший сын, и во дворе поднялся настоящий шум.

Дети наперебой запускали комья земли и мелкую гальку, воображая, как их снаряды сокрушают вражеские отряды и ломают чужие осадные машины. Тикос внимательно следил за каждым «выстрелом», подбадривая одних и строго делая замечания другим, если они промахивались. В этот момент он выглядел как точная копия своего отца в его лучшие годы: те же цепкие, горящие глаза, та же упрямая осанка и непоколебимая вера в неминуемую победу. Игра полностью поглотила детей, заставив их забыть про время, и каждый из них напеределе своих маленьких сил приближал финал этой великой дворовой войны.

Пока Тикос грезил великими битвами, двое младших детей Лаву жили в своём особенном мире. Средний сын, семилетний Миро, рос полной противоположностью брату-генералу. Он часами сидел на крыльце, увлечённо вырисовывая угольком на гладких дощечках карты придуманных земель или разглядывая устройство замков. Война пугала его, и в грохоте катапульт он видел лишь разрушение, мечтая когда-нибудь построить город, который никто не захочет атаковать.

Самая младшая, пятилетняя Ила, была любимицей всего поселка. Этот маленький сорванец в испачканном платье совершенно не боялась сурового отца. Только она могла посреди важного совета подбежать к вернувшемуся с войны королю Лаву, залезть к нему на колени и бесцеремонно дёрнуть за грозную бороду, заставляя суровое сердце воина таять от нежности.

И вот, спустя 2 года Лаву уже учит своего сына править. Его сын Тикос решил научится драться. На первое время, чтобы научить своего сына драться, Лаву отдал своего сына Кередесу. Тот его учил правильно драться целую неделю. Устал за это время Тикос, но он очень сильно хочет научится драться.

— А правда, что если я вырасту, то буду бить всех-всех? — спросил малый на тот момент Тикос.

— Вырастешь, то и меня даже побьешь! — смеясь ответил Кередас, подбадривая Тикоса.

Неделька вышла трудная у Тикосв и Кередаса. Лаву пришёл и забрал своего сына домой. А дом у лаву был явно не скромным, он был у него богатым.

Глава 4 Ознакомление с Лагабесом

Тяжелая дубовая дверь предводительской хижины закрылась с глухим стуком, отсекая Лаву от бесконечных споров, жалоб и отчетов лидеров местных поселков. Семьдесят три дня ада закончились победой, но эта победа оставила после себя лишь пепелище, разрушенные катапульты и глубокую, ноющую усталость в груди. Король тяжело опустился на деревянную скамью и обхватил голову руками. Ему казалось, что в его ушах до сих пор гремит тот страшный гром и шумит ливень из самого первого дня войны, когда он впервые повел своих бойцов под вражеские стрелы.

— Тяжелый выдался денек, друг мой? — раздался из темного угла комнаты спокойный, глубокий голос.

Лаву поднял глаза. Из тени вышел Лагабес. Если на всем белом свете и был человек, которому король доверял больше, чем самому себе, то это был именно он. Лагабес прошел через всю эту войну бок о бок с Лаву. Он не был безумным штурмовиком, который летел на врага с криками в авангарде, но его холодный разум, точные тактические расчеты и верный лук спасли немало жизней. Лагабес выглядел изнуренным: его лицо осунулось, под глазами залегли темные тени, а левое плечо было туго перебинтовано чистой холщовой тканью — напоминание о жестокой схватке на сороковой день битвы.

— Лидеры поселков требуют древесину, железо, еду и людей, — устало выдохнул Лаву, откидываясь на стену. — Они говорят так, будто у меня в подвалах спрятаны горы золота. Они забыли, что у обоих государств разрушена куча домов. Мы победили, Лагабес, но наши воины потеряны, а земля пропитана кровью на три локтя в глубину.

Лагабес молча подошел к столу, на котором лежала старая, потертая карта их государства, и налил в две глиняные кружки прохладной колодезной воды. Он протянул одну королю, а вторую оставил себе, сделав медленный глоток.

— Они не забыли, Лаву. Они просто напуганы, — тихо, но уверенно ответил Лагабес. — Страх перед голодом и зимой сейчас сильнее, чем радость от победы. Когда шел ливень и гремел гром в первый день, все боялись умереть от меча врага. Теперь они боятся умереть от нищеты. Наша задача как лидеров — дать им надежду, а не просто приказы.

Король жадно выпил воду, чувствуя, как приятная прохлада немного приводит в чувство его воспаленный мозг. Он посмотрел на своего друга с искренней благодарностью. Лагабес всегда умел находить нужные слова тогда, когда сам Лаву был готов сорваться на крик от бессилия.

— Что нам делать с катапультами? — спросил Лаву, переводя взгляд на карту. — Враг уничтожил почти все наши тяжелые орудия. Если они оправятся и нападут снова, у нас не будет шансов удержать рубежи. Семьдесят три дня ужаса повторятся, и тогда мы точно проиграем.

Лагабес слегка нахмурился, его пальцы пробежали по нарисованным границам государства.

— Во во-первых, враг пострадал еще сильнее, — рассудительно произнес Лагабес. — Их армия разбита, а правители бежали на юг. В ближайшие несколько лет они не смогут собрать даже жалкий отряд ополчения. Во во-вторых, у нас есть чертежи. Я уже поговорил с мастерами из дальнего поселка. Они готовы начать заготовку прочного дуба для новых катапульт, как только мы обеспечим им охрану от лесных разбойников. Нам нужно время, Лаву. И крепкие стены.

Лаву тяжело вздохнул и поднялся со скамьи. Он подошел к небольшому узкому окну, которое выходило на задний двор его дома. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая облака в багровые, тревожные тона, напоминающие о недавних пожарищах. Король вгляделся в сумерки и вдруг замер. На его губах появилась слабая, едва заметная улыбка.

— Посмотри на это, — позвал он друга, махнув рукой в сторону окна.

Лагабес подошел ближе и заглянул через плечо короля. Там, на заднем дворе, несмотря на поздний час, все еще продолжалась детская игра. Старший сын Лаву, Тикос, с яростным криком размахивал своей деревянной палкой-мечом, командуя младшими детьми. Они таскали камни, строили крепость из бочек и грязи и вовсю запускали комья земли из самодельной катапульты. Было видно, что дети устали, но Тикос не давал им расслабиться ни на секунду.

— Весь в отца, — негромко усмехнулся Лагабес, качая головой. — Смотри, как он держит строй. Из него вырастет великий воин, Лаву. Или очень упрямый правитель, который заставит всех плясать под свою дудку.

— Он напоминает мне меня самого перед той самой первой атакой, — тихо произнес Лаву, и в его глазах блеснула затаенная грусть. — Такой же слепой азарт. Он мечтает о битвах, о славе, о больших катапультах... Он не понимает, сколько крови проливается на самом деле. Он не видел людей без рук и ног в первые часы войны. Он видит только красивые легенды.

Лагабес положил свою здоровую правую руку на плечо короля и слегка сжал его.

— И это хорошо, Лаву. Это значит, что наша победа была не напрасной. Мы сражались на пределе своих возможностей все семьдесят три дня именно для того, чтобы наши дети могли спокойно играть в войну на заднем дворе, а не умирать на настоящем поле боя под проливным дождем. Его время еще придет. Наша задача сейчас — сделать так, чтобы, когда Тикос вырастет, ему досталось сильное, процветающее государство, а не груда развалин.

Лаву долго молчал, всматриваясь в силуэт своего сына, который в сумерках казался совсем взрослым и грозным. Слова Лагабеса подействовали на него как целебный бальзам. Усталость никуда не ушла, но в душе снова появилась твердая уверенность в завтрашнем дне. Король понял, что у него нет права опускать руки.

— Ты прав, друг мой, — наконец ответил Лаву, поворачиваясь к столу. — Хватит унывать. Завтра на рассвете мы соберем всех мастеров. Нам нужно восстановить дома, накормить людей и начать строительство новых орудий. Лагабес, ты возьмешь на себя чертежи и заготовку леса. Я займусь распределением припасов по поселкам.

— Будет сделано, мой король, — с легким поклоном ответил Лагабес, и в его глазах загорелся привычный деловой огонек. — Мы пережили этот ужас, переживем и восстановление. Наше государство Лаву станет еще крепче, чем было до войны.

Они провели за картами еще несколько часов, при свечах обсуждая каждую мелочь, каждый шаг на пути к возрождению своей родины. За окном окончательно стемнело, детские крики на дворе затихли — уставший Тикос вместе с младшими наконец отправился спать. Впереди их ждал долгий, трудный путь, но теперь, когда два верных друга снова работали вместе, никакие трудности не казались непреодолимыми.

Глава 5 Первый урок

Утреннее солнце только начинало лениво подниматься над горизонтом, окрашивая крыши поселка в нежно-золотистые тона. Ночная прохлада еще приятно освежала землю, но в воздухе уже чувствовалось приближение дневного зноя. Король Лаву стоял на пороге своего дома, затягивая кожаные ремни на тяжелых наручах. Семьдесят три дня жестокой войны приучили его тело к постоянному весу доспехов, и теперь, даже в мирные дни, без них он чувствовал себя странно и незащищенно.

Рядом послышался шорох травы. Лаву повернул голову и увидел Тикоса. Мальчик стоял в нескольких шагах, крепко сжимая в руках свой верный деревянный меч «Сокрушитель». Его непослушные волосы были растрепаны еще сильнее, чем обычно, а на лице читалась смесь сонной дремоты и невероятного, бьющего через край упрямства. Он проснулся на рассвете только ради одного — увидеть, как отец выходит во двор.

— Ты обещал, — негромко, но твердо произнес Тикос, глядя прямо в цепкие глаза отца. — Ты сказал, что когда война закончится, ты научишь меня держать настоящий удар. Поселок должен быть защищен, и я готов.

Лаву тяжело вздохнул, но в глубине души почувствовал гордость. Гордость за то, что его старший сын не трусит и не прячется за чужими спинами, а с самых малых лет рвется в бой. Однако король слишком хорошо помнил те страшные первые часы войны, когда ливень размывал землю, а гром заглушал крики раненых воинов. Он не хотел, чтобы Тикос повторил эту судьбу слишком рано.

— Настоящий удар, говоришь? — Лаву медленно сошел со ступеней крыльца, его тяжелые сапоги глухо зашуршали по гравию. — Что ж, приказ есть приказ. Раз я обещал, значит, так тому и быть. Но запомни, Тикос: быть воином — это не просто махать палкой на заднем дворе и кричать на младших братьев. Это огромная ответственность за каждую жизнь в нашем государстве.

В этот момент из-за угла дома показался Лагабес. Его левое плечо все еще было туго перевязано, но шел он ровно и уверенно, держа в руках свиток с новыми чертежами катапульт. Верный друг и советник короля мягко улыбнулся, глядя на отца и сына.

— Доброе утро, великие полководцы, — с легкой иронией произнес Лагабес, присаживаясь на деревянную скамью у забора. — Я смотрю, у нас тут намечается военный совет высшего уровня? Лаву, не будь слишком строг к парню. Вчера во дворе он командовал так, что наши мастера позавидовали бы его командному голосу.

— Командный голос не спасет от летящего снаряда, Лагабес, — строго ответил Лаву, но его взгляд потеплел. Король повернулся к сыну и встал в боевую стойку, даже не обнажая свой стальной клинок. — Ну давай, Тикос. Нападай. Покажи мне, чему ты научился, пока мы проливали кровь за эти семьдесят три дня.

Тикос перехватил «Сокрушитель» обеими руками. Его маленькое лицо мгновенно стало серьезным, точь-в-точь как у отца перед атакой. С громким криком мальчик бросился вперед, целясь деревянным мечом в бедро короля. Удар был быстрым и на удивление точным для ребенка, но Лаву даже не шелохнулся. Он просто сделал легкий шаг в сторону, и Тикос по инерции пролетел мимо, едва не уткнувшись носом в землю.

— Первое правило боя, сын, — спокойно произнес Лаву, поворачиваясь к тяжело дышащему мальчику. — Никогда не лети на врага вслепую. Твоя ярость — твой враг, если ты не умеешь её контролировать. В первый день войны многие молодые бойцы погибли только потому, что побежали вперед, забыв о защите. Смотри на соперника, предугадывай его движения.

Тикос сердито насупился, вытер рукавом пот со лба и снова покрепче перехватил верёвочную рукоять меча. Он не собирался сдаваться так просто. Из окна дома за ними увлеченно наблюдал младший брат Миро, который уже держал в руках кусочек угля и чистую дощечку, готовый зарисовать это историческое событие. Чуть поодаль маленькая Ила пыталась поймать бабочку, совершенно не обращая внимания на суровые мужские разговоры.

— Давай еще раз! — упрямо выкрикнул Тикос.

На этот раз мальчик действовал осторожнее. Он медленно обходил отца по кругу, выставив деревянный меч перед собой. Лаву стоял неподвижно, внимательно следя за каждым шагом сына. Вдруг Тикос сделал ложный замах влево, а сам резко перенаправил удар вправо. Лаву не ожидал такой хитрости от ребенка и едва успел подставить свой бронированный наруч. Деревянная палка с сухим треском ударилась о металл.

— А вот это было неплохо! — громко крикнул со скамьи Лагабес, захлопав в ладоши. — Лаву, признай, парень тебя почти достал! У него отличный тактический нюх.

Король посмотрел на свой наруч, а затем на тяжело дышащего, но сияющего от гордости Тикоса. Слабая улыбка тронула губы правителя. Он подошел к сыну, забрал у него деревянный «Сокрушитель» и положил руку ему на плечо.

— Хороший финт, — признал Лаву. — Ты использовал ум, а не просто силу. Запомни этот момент. Настоящая победа куется здесь, — король аккуратно постучал пальцем по лбу мальчика. — Наше государство Лаву победило в этой страшной битве не потому, что у нас было больше людей. А потому, что мы думали на два шага вперед, пока враг слепо верил в свои огромные катапульты.

Тикос слушал отца затаив дыхание. В этот момент он казался себе самым счастливым мальчиком на свете. Сам великий король, защитивший их дома от ужасов войны, хвалил его за тактику.

— Лагабес, — позвал Лаву своего друга, поворачиваясь к скамье. — Принеси-ка те чертежи, которые ты подготовил. Раз уж наш будущий генерал так рвется к знаниям, пускай посмотрит, как на самом деле устроена защита наших рубежей.

Лагабес поднялся, развернул тяжелый кожаный свиток прямо на деревянном столе и подозвал Тикоса. Мальчик тут же подбежал, с огромным любопытством разглядывая сложные линии, схемы рычагов и чертежи новых осадных машин, которые должны были заменить разрушенные орудия.

— Смотри, Тикос, — мягко начал объяснять Лагабес, указывая пальцем на чертеж. — Вот это — сердце нашей обороны. Новая катапульта. Она будет в два раза крепче прежних, и для её постройки нам нужен самый лучший, высушенный дуб из южных лесов. Чтобы построить такую машину, нужно знать математику и уметь договариваться с лидерами поселков. Без этого никакая армия не сможет победить.

Тикос внимательно разглядывал чертеж, его глаза горели неподдельным интересом. Он бережно прикоснулся к бумаге, словно прикасался к великой тайне.

— Я помогу вам, — тихо, но очень серьезно произнес мальчик. — Я буду учиться всему, что вы скажете. И когда враг решит вернуться, наши катапульты встретят его первыми. Наш поселок больше никто не сможет разрушить.

Лаву и Лагабес переглянулись. В глазах обоих взрослых мужчин читалось одно и то же чувство — глубокое облегчение и вера в будущее. Семьдесят три дня ада, через которые они прошли, тысячи потерянных воинов и пролитые реки крови — все это было не зря. Они защитили это новое, подрастающее поколение, которое уже сейчас было готово строить, созидать и защищать свою любимую родину.

Солнце поднялось уже высоко, заливая весь двор ярким, теплым светом. Война уходила в прошлое, оставляя после себя тяжелые шрамы, но жизнь в государстве Лаву продолжалась, и впереди их ждали новые, светлые дни, полные упорного труда, великих открытий и крепкой, нерушимой дружбы.

Глава 6 Совет мастеров

После утреннего урока с Тикосом у короля Лаву не осталось времени на отдых. Солнце уже стояло в зените, нещадно припекая своими лучами истощенную войной землю. В главном зале предводительского дома собрались самые уважаемые люди государства — мастера по дереву, кузнецы, строители и чертежники. Возглавлял этот совет Лагабес, который уже успел разложить на огромном дубовом столе десятки свитков, чертежей и списков необходимых материалов.

Атмосфера в зале была напряженной. Люди переговаривались вполголоса, на их лицах читалась суровая озабоченность. Семьдесят три дня кошмара позади, но теперь перед ними стояла не менее сложная задача — поднять государство Лаву из руин.

— Приветствую вас, мастера, — громко произнес Лаву, заходя в зал. Шаги короля отозвались гулким эхом под высокими сводами. Все тут же затихли и повернулись к своему правителю. — Мы победили в этой страшной битве, но расслабляться некому. У обоих государств разрушена куча домов. Наши оборонительные рубежи стерты в порошок, а воины потеряны. Наша главная цель сегодня — решить, как в кратчайшие сроки восстановить поселки и построить новые катапульты.

Вперед вышел старый мастер по имени Борух. Его руки были покрыты глубокими мозолями от многолетней работы с деревом, а борода была белой как снег. Он поклонился королю, но его голос прозвучал тревожно:

— Мой король, мы готовы работать день и ночь, на пределе своих возможностей. Но у нас главная беда — не хватает качественного сырья. Чтобы восстановить стены поселков и собрать хотя бы пять тяжелых катапульт по чертежам Лагабеса, нам нужен вековой дуб из южных лесов. А туда сейчас соваться опасно. После войны в лесах полно дезертиров и разбойников. Наши лесорубы боятся идти туда без охраны.

Лаву нахмурился. Воспоминания о первых днях войны, когда под проливным дождем гибли его бойцы, заставили его сердце сжаться. Он не мог позволить, чтобы мирные рабочие гибли теперь, когда наступил мир.

— Охрана будет, — отрезал Лаву, ударив кулаком по столу. — Я лично выделю отряд лучших ветеранов во главе с опытными десятниками. Они обеспечат безопасность на южных вырубках. Лагабес, сколько времени нужно мастерам на сборку одного орудия, если дуб будет доставлен вовремя?

Лагабес аккуратно развернул один из свитков и постучал пальцем по схеме массивного рычага.

— Если кузнецы успеют выковать железные скрепы и тяжелые цепи, то на одну катапульту уйдёт не меньше недели, — рассудительно произнес Лагабес. — Новый чертеж, который мы обсуждали, требует ювелирной точности. Эти машины будут в два раза мощнее прежних. Они смогут закидывать огромные камни на сотни шагов, полностью перекрывая подступы к нашим границам. Но без железа мы не сдвинемся с места.

Теперь все взгляды устремились на главного кузнеца поселка — кряхтящего великана по имени Торвальд. Он стоял, скрестив на груди огромные татуированные руки, и хмуро разглядывал схемы Лагабеса.

— Железо у нас есть, король, — гулким басом отозвался Торвальд. — Мы переплавим обломки вражеского оружия и доспехов, которые собрали наши бойцы после финального сражения. Этого добра на полях осталось навалом. Мои подмастерья уже раздувают горны. Но мне нужны люди. Половина моих парней еще не оправилась от ран, полученных в сороковом дне войны. Кто-то без рук, кто-то без ног... Мне нужны крепкие рабочие руки, чтобы таскать уголь и махать тяжелыми молотами.

Лаву обвел взглядом зал. Он понимал, что свободных людей в государстве почти не осталось. Каждый выживший был на счету.

В этот момент тяжелая дубовая дверь зала слегка приоткрылась. В щель просунулась растрепанная голова Тикоса. Мальчик втайне от матери пробрался к залу советов и внимательно слушал каждое слово взрослых. Услышав про нехватку людей, его глаза загорелись тем самым упрямым огнем, который так пугал и одновременно восхищал его отца.

— Отец! Мой король! — звонко выкрикнул Тикос, бесцеремонно вбегая в зал прямо к столу с картами.

Мастера удивленно зашептались, а Лаву строго свел брови к переносице.

— Тикос, я кажется говорил тебе, что на совете мастеров детям делать нечего, — сурово произнес король.

— Но я знаю, где взять людей для кузнеца Торвальда! — не сдавался мальчик, гордо выпрямив спину. — Мы с ребятами во дворе построили огромную крепость из бочек. Мы умеем таскать тяжелые камни и комья грязи для катапульт! Младшие ребята из поселка могут носить легкий уголь и воду для кузницы, а взрослые подмастерья займутся настоящей ковкой. Возьми нас, отец! Мы тоже хотим помогать Лаву!

В зале повисла оглушительная тишина. Старый лесоруб Борух умиленно улыбнулся в бороду, а огромный кузнец Торвальд разразился громоподобным хохотом, от которого задрожали кружки на столе.

— А парень-то дело говорит! — отсмеявшись, крикнул Торвальд, подмигивая Лаву. — Король, твой старший прав. Мальчишки из поселка все равно целый день без дела по дворам носятся, в войну играют. Пусть лучше принесут пользу. Работа в кузне нехитрая — подноси уголь да раздувай меха. Это сбережет силы моих лучших мастеров.

Лаву посмотрел на Лагабеса. Тот лишь понимающе кивнул, взглядом показывая, что инициативу юного Тикоса нужно поддержать. Это был важный шаг для будущего правителя.

— Что ж, — медленно произнес Лаву, и на его лице впервые за весь день появилась теплая улыбка. — Приказ есть приказ. Назначаю тебя, Тикос, командиром детского рабочего отряда поселка. Ты лично будешь отвечать перед кузнецом Торвальдом за дисциплину и порядок. Если кто-то из твоих бойцов начнет лениться или баловаться у горящего горна — сниму с должности. Понял?

— Так точно, мой король! — радостно выкрикнул Тикос. Он приложил руку к груди, точь-в-точь как настоящие воины перед атакой, и пулей вылетел из зала, чтобы поскорее собрать своих «бойцов» на заднем дворе.

Лагабес со смешком проводил мальчика взглядом и снова перевел внимание мастеров на карту.

— Итак, с людьми для кузницы мы решили благодаря нашему новому командиру, — подытожил Лагабес. — Теперь возвращаемся к логистике. Завтра на рассвете первый отряд ветеранов выдвигается на охрану южных лесов. Борух, твои лесорубы должны быть готовы. Через три дня мы ждем первую партию дубовых брёвен в поселке. Кузнец Торвальд, к этому моменту первые железные скрепы должны быть откованы. Мы начнем сборку первой катапульты прямо посреди главной площади, чтобы все жители видели: наше государство Лаву возрождается.

Мастера согласно загудели, стуча кулаками по столу в знак одобрения. План был тяжелым, требующим работы на пределе человеческих возможностей, но теперь у каждого из них появилась четкая цель. Страх перед будущим уступал место созидательному азарту.

Король Лаву стоял у стола, чувствуя, как внутри него разгорается былая уверенность. Семьдесят три дня ужаса с войной не сломали его народ. И пока у него есть такие верные друзья, как Лагабес, такие преданные мастера и такие отважные дети, как Тикос — государство Лаву будет жить и процветать вопреки любым врагам.

Глава 7 Тени южного леса

Раннее утро встретило отряд плотным густым туманом, который пеленой стлался по земле. Южный лес всегда пользовался дурной славой среди местных жителей, а после семидесятитрехдневной страшной войны он и вовсе превратился в гиблое место. Сюда бежали дезертиры, здесь прятались недобитые вражеские лазутчики и собирались банды разбойников. Однако приказ короля Лаву был предельно ясен — государству нужен вековой дуб для постройки новых катапульт, и отступать было нельзя.

Отряд лесорубов во главе со старым Борухом двигался медленно. Тяжёлые телеги, запряжённые крепкими волами, то и дело застревали в размытой недавними ливнями колее. Ступицы колёс жалобно скрипели, нарушая зловещую тишину древней чащи. Вокруг лесорубов плотным кольцом шли ветераны — опытные бойцы Лаву, выжившие в самые страшные первые дни войны. Они держали щиты наготове, а их пальцы лежали на рукоятях мечей. Каролингские клинки слабо поблёскивали в утреннем полумраке.

— Не нравится мне эта тишина, Борух, — негромко произнёс капитан охраны по имени Рагнар, внимательно всматриваясь в серую мглу между деревьями. Его лицо пересекал глубокий шрам, полученный на сороковом дне войны. — Птицы не поют, зверьё разбежалось. Будто нас тут уже поджидают.

Старый лесоруб лишь крепче сжал в руках свой верный тяжёлый топор с широким лезвием.

— Нам выбирать не приходится, капитан, — хмуро отозвался Борух, поправляя меховой воротник. — Без хорошего дуба Лагабес не соберет свои машины, а без катапульт наш посёлок — лёгкая добыча. Мы должны дойти до дальней просеки. Там растут самые мощные деревья, которые пережили не одно столетие. Их стволы крепкие как камень.

Отряд углублялся всё дальше в чащу. Могучие кроны столетних деревьев переплетались высоко над головами, почти полностью закрывая небо и не пропуская солнечный свет. Внезапно один из волов испуганно захрипел и остановился как вкопанный, натянув кожаные поводья. Лесорубы засуетились, пытаясь подтолкнуть телегу, но животное упрямо пятилось назад, дико вращая глазами.

— Стоять! — резко скомандовал Рагнар, вскидывая руку вверх.

Ветераны мгновенно перестроились, образовав вокруг рабочих живую стену из щитов. В воздухе повисло тяжёлое, звенящее напряжение. В первые часы любого боя самое страшное — это неизвестность, и опытные бойцы Лаву знали это как никто другой.

Из тумана впереди послышался тихий, свистящий звук. Спустя мгновение тяжёлая оперённая стрела с глухим стуком вонзилась в деревянный борт передней телеги, всего в нескольких дюймах от головы старого Боруха.

— Засада! Окружай телеги! Щиты кверху! — зычно закричал Рагнар, и его голос громом разнёсся по лесу.

Из лесной чащи с диким улюлюканьем выскочили вооружённые люди. Это были разбойники — оборванные, свирепые, вооружённые ржавыми топорами, длинными ножами и трофейными мечами. Они надеялись на лёгкую добычу, думая, что перед ними обычные беззащитные ремесленники. Но они жестоко просчитались, наткнувшись на личную гвардию короля Лаву.

— В атаку, бойцы! За государство Лаву! — выкрикнул Рагнар, повторяя знаменитый боевой клич своего правителя.

Началось яростное сражение. Разбойники лавиной навалились на стену щитов, но ветераны держали строй насмерть, работая на пределе своих возможностей. Сталь столкнулась со сталью, оглашая лес металлическим звоном, криками ярости и стонами раненых. Рагнар первым принял удар на себя, ловко отбив щитом выпад массивного бандита и резким ответным движением свалив его на сырую траву.

Лесорубы тоже не остались в стороне. Старый Борух и его парни были крепкими мужчинами, привыкшими к тяжёлому труду. Они сплотились возле телег, используя свои острые рабочие топоры как грозное оружие защиты. Один из разбойников попытался прорваться к волам, но Борух наотмашь рубанул топором, заставив врага с позором отступить назад в туман.

Разбойники не ожидали такого яростного и организованного отпора. Они привыкли нападать на слабых торговцев, а не на обученную армию, которая прошла через семьдесят три дня ужаса настоящей войны. Спустя несколько минут безуспешных попыток пробить стену щитов, пыл нападавших заметно угас. Когда ещё трое их товарищей упали на землю, бандиты начали испуганно пятиться назад в лесные заросли.

— Не преследовать! Держать строй! — вовремя остановил своих разгорячённых бойцов Рагнар. — Их цель — утянуть нас в чащу поодиночке. Наша задача — защитить мастеров и груз.

Бандиты растворились в тумане так же быстро, как и появились, оставив после себя лишь брошенное оружие и примятую траву. Бой закончился так же внезапно, как и начался. Ветераны тяжело дышали, осматривая свои доспехи и проверяя ранения. К счастью, благодаря чётким действиям капитана и стене щитов, погибших среди солдат не было, лишь несколько парней получили лёгкие порезы.

Старый Борух подошёл к Рагнару и тяжело похлопал его по бронированному плечу.

— Спасибо, капитан. Если бы не ваши ребята, лежать бы нам всем тут среди брёвен. Теперь я вижу, что король Лаву не зря ест свой хлеб.

— Это наша работа, старик, — утирая пот со лба, ответил Рагнар. — Но расслабляться нельзя. Они вернутся, и возможно, их будет больше. Нам нужно добраться до просеки, быстро срубить лучшие дубы и убираться отсюда, пока солнце не зашло. В ночном лесу у нас не будет преимуществ.

Лесорубы дружно взялись за работу. Вскоре эхо от мощных ударов топоров и визга пил разнеслось по всей округе. Столетние великаны один за другим с глухим грохотом падали на землю, поднимая тучи сухой листвы. Ветераны Рагнара заняли круговую оборону, зорко всматриваясь в каждый куст и готовые в любую секунду снова отразить атаку. Потери были возможны, но каждый человек здесь понимал: от этих брёвен зависит жизнь всего государства. Они делали всё, чтобы новые катапульты Лагабеса как можно скорее встали на защиту их родного посёлка.

Глава 8 Кузница Торвальда

Пока на окраинах Южного леса гвардейцы Рагнара отбивали атаки разбойников, в самом сердце поселка кипела совершенно другая, созидательная работа. Над крышей кузницы великана Торвальда поднимался густой черный дым. Из распахнутых настежь дверей доносился оглушительный, ритмичный звон тяжелых молотов, перекрывающий все остальные звуки мирной жизни. Здесь плавили старое, помятое в боях оружие врага, чтобы превратить его в прочные скрепы и цепи для новых оборонительных катапульт Лагабеса.

Тикос подошел к кузнице во главе своего собственного «отряда». За ним гурьбой шли около десятка мальчишек и девчонок со всего поселка. Они были одеты в простые холщовые рубахи, у многих лица уже были испачканы сажей, но в глазах горел невиданный азарт. Старший сын Лаву чувствовал себя настоящим генералом. В руках он по-прежнему держал свой деревянный меч, используя его теперь вместо командирского жезла.

— Так, бойцы, слушай мою команду! — звонко выкрикнул Тикос, останавливая строй прямо перед порогом кузницы. — Приказ короля Лаву — помочь мастеру Торвальду. Наша задача — таскать уголь, подносить холодную воду для закалки стали и раздувать меха. Работа тяжелая, почти как на переделе сил в настоящем сороковом дне войны. Никому не ныть и под ноги мастерам не лезть! Всем всё понятно?

— Понятно, командир! — хором отозвались ребята. Даже маленькая Ила, которая упрямо притопала вслед за старшим братом, согласно закивала головой, сжимая в ручонках крошечное деревянное ведёрко.

Тикос удовлетворенно кивнул и первым решительно перешагнул порог кузницы. Внутри было невыносимо жарко. Огромный горн полыхал ярко-оранжевым пламенем, бросая длинные, пляшущие тени на бревенчатые стены. Сам Торвальд, огромный, широкоплечий, с кожаным фартуком поверх могучей груди, как раз доставал из огня длинными клещами раскаленную добела железную полосу. Он уложил её на наковальню и с оглушительным звоном обрушил сверху свой массивный молот. Снопы искр брызнули во все стороны, заставив детей восхищенно ахнуть.

— А, явилась армия короля Лаву! — громовым басом выкрикнул Торвальд, не прерывая работы. Его лицо блестело от пота, а мощные мышцы перекатывались под кожей при каждом ударе. — Ну что, командир Тикос, твои бойцы готовы к настоящему делу, или только во дворе палками махать умеете?

— Мы готовы, мастер Торвальд! — гордо ответил Тикос, делая шаг вперед. — Говорите, что делать.

Великан на секунду остановился, опустил молот на край наковальни и вытер лоб широкой ладонью. Он внимательно и с уважением осмотрел серьезные лица детей.

— Ладно, шутки в сторону, — уже серьезнее произнес кузнец. — Видите ту кучу древесного угля у входа? Его нужно постоянно подбрасывать в малый горн, где мои подмастерья греют мелкие детали. Носите аккуратно, ведрами. Двое самых крепких парней пускай встанут к большим мехам — нужно постоянно качать воздух, чтобы огонь в главном горне не угасал. А девчонки пускай носят колодезную воду в баки для закалки. Живее, за работу! Время не ждет, Лагабес уже требует первые детали для сборки каркаса катапульты!

Работа закипела в ту же секунду. Тикос лично распределил обязанности, четко копируя манеры своего отца. Сам он встал на самый ответственный участок — помогать качать тяжелые кожаные меха главного горна вместе с высоким мальчишкой по имени Дан. Рукоять мехов была тяжелой, она упрямо сопротивлялась, требуя огромных усилий от детских рук. Напрягая все свои силы, работая на пределе возможностей, Тикос тянул кожаный рычаг вниз, чувствуя, как внутри разгорается гордость. Он больше не был просто зрителем. Он помогал восстанавливать свое государство.

Маленькая Ила вместе с другими девочками усердно таскала воду из колодца. Она кряхтела, расплескивала капли на свои босые ноги, но упорно несла ведерко к баку, куда кузнецы с шипением и клубами белого пара опускали раскаленные железные кольца.

Часы летели незаметно. Кузница наполнилась тяжелым, монотонным гулом. Торвальд и его выжившие подмастерья, несмотря на старые раны и усталость, ковали деталь за деталью. Металлические скрепы, толстые цепи и наконечники для будущих снарядов катапульт росли как на дрожжах. Великан-кузнец то и дело поглядывал на работающих детей и довольно ухмылялся в бороду. Помощь детского отряда оказалась неоценимой: взрослым мастерам теперь не приходилось отвлекаться на мелкую рутину, и скорость работы выросла вдвое.

К полудню к кузнице подошел сам король Лаву в сопровождении Лагабеса. Они возвращались со строительной площадки на площади и решили проверить, как продвигаются дела у кузнецов. Остановившись у дверей, правитель замер, удивленно и восхищенно разглядывая открывшуюся картину.

Его старший сын, весь покрытый черной копотью и сажей, с мокрыми от пота волосами, упрямо и ритмично качал рукоять мехов. На его щеке красовался новый след от угля, делая его похожим на настоящего взрослого рабочего. Остальные дети действовали слаженно и четко, без криков и баловства, понимая всю важность момента.

— Ну что я тебе говорил, Лаву, — тихо, со слабой улыбкой произнес Лагабес, толкнув короля локтем в бок. — Из твоего сына растет не просто воин. Из него растет лидер, который умеет организовывать людей ради общей победы. Посмотри, как они работают.

Лаву молча смотрел на Тикоса, и в его суровых глазах, повидавших столько ужасов и крови за семьдесят три дня войны, промелькнула редкая, глубокая нежность. Он вспомнил первый день войны, ливень, грохот катапульт и свой собственный страх за будущее этих самых детей. Теперь, глядя на их упорный труд, король окончательно понял: его государство Лаву невозможно сломить, пока у него подрастает такая смена.

Торвальд заметил короля, отложил молот и с грохотом опустил на пол готовую связку тяжелых железных цепей.

— Приветствую, мой король! — весело пробасил кузнец, вытирая руки о фартук. — Твой парень — настоящий кузнечный самородок! Без его отряда мы бы до вечера только уголь таскали. А так — первая партия скреп для катапульт полностью готова! Лагабес может забирать их прямо сейчас и крепить к дубовым рамам!

Тикос, услышав похвалу кузнеца, на секунду отпустил рычаг мехов, вытер лоб грязной рукой и гордо посмотрел на отца. Лаву подошел к сыну, крепко пожал его маленькую, мозолистую ладонь и негромко, но так, чтобы слышали все, произнес:

— Отличная работа, командир Тикос. Государство Лаву гордится твоим отрядом. Продолжайте в том же духе.

Мальчик так и засиял от счастья. Усталость тут же улетучилась, уступая место новой волне энергии. Теперь он был готов качать эти меха хоть до самой полуночи. Битва за возрождение их родины продолжалась, и каждый житель поселка, от мала до велика, вносил в нее свой неоценимый вклад.

Глава 9 Первое орудие

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая облака над государством Лаву в багровые тона. Жители посёлка с тревогой поглядывали на южную дорогу. Все знали, что отряд лесорубов во главе со старым Борисом и гвардейцами капитана Рагнара отправился в опасную чащу за вековым дубом. Без этого дерева Лагабес не мог начать сборку новых тяжёлых катапульт, а значит, посёлок оставался беззащитным перед лицом новой возможной угрозы.

Тикос со своим детским отрядом только закончил помогать в кузница великана Торвальда. Мальчик насквозь пропитался запахом дыма, сажи и раскаленного железа. Его руки гудели от усталости после нескольких часов непрерывной работы на тяжёлых кожаных мехах, но его упрямый характер не позволял ему уйти домой отдыхать. Он сидел на перевёрнутой бочке прямо посреди главной площади, беркжно сжимая деревянный меч «Сокрушитель», и преданно ждал возвращения экспедиции.

Рядом на трвае устроился его младший брат Миро. Он, как обычно, был увлечён делом: кусочком угля на гладкой дощетке мальчик старательно зарисовывал силуэты домов и воображаемые оборонительнве башни. Маленькая Ила крутилась тут же, пытаясь построить крошечную крепость из мелкой гальки. В этот мирный предвечерний час на площади царило относительное спокойствие, но каждый взрослый понимал, что этот покой слишком хрупок.

Вдруг со стороны дозорной раздался громкий, протяжный крик часового:

— Едут! Возвращаются! Отряд Рагнара на дороге!

Площадь мгновенно ожила. Из окон домов начали выглядывать взволнованные женщины, мастера откладывали инструменты, а сам король Лаву вместе с Лагабесом стремительным шагом из предводительского дома. Тиксо сорвался с бочки первым. Забыв про усталость в ногах, он с победный криком побежал навстречу приближающемуся каравану, увлёкся за собой остальных детей.

Караван двигался медленно, но величественно. Тяжёлые телеги, запрещённые мощными волами, были доверху загружены огромными дубовыми брёвнами. Кора на них была толстой, тёмной и пвхла сыростью глубокой лесной чащи. Капитан Рагнар ехал впереди отряда. Его доспехи были покрыты свежими царапинами и грязью, а на щитах ветеранов виднелись следы от недавних ударов топором и мечей врага. Было очевидно, что поездка в Южный лес не обошлась без яростного сражения.

— Приветствую, мой король! — громко прокричал Рагнар, натягивая поводья коня прямо перед Лаву. — Приказ выполнен. Древесина доставлена в целости и сохранности. Разбойники пытались устроить нам засаду в тумане, хотели лёгкой добычи, но наши бойцы быстро отбили у них охоту соваться к мастерам. Сражались на переделе возможностей, потерь среди наших людей нет!

Глава 10 Час испытаний

Двенадцать часов ночи. Все уже спят, но не тот самый старик, который хотел спасти того парня, которого хотели казнить. Старик быстро врывается в дом и говорит:

— Лаву! Король наш!

Лаву резко просыпается и не понимает, зачем он ворвался. Лаву был в ярости от такого поступка старика, он сжал кулаки, вот вот хоть крикнуть на старика и на следующий день сделать с ним что то плохое, но старик успел ему все доложить:

— Восстание! Это восстание, король Лаву!

— Какое ещё восстание? — спросил Лаву. — Страх потерял ты что-ли? Я бессмертных стариков ещё не видел!

— Я не могу бредить, честное слово говорю! — сказал дед.

— Ты же врёшь! — крикнул Лаву.

— Вон там! Видите, сколько воинов уже выстроились в ряд? Только вы один спите! — прошептал старик.

Лаву, ничего не сказав старику побежал к армии.

— Что происходит? — спросил Лаву.

— Сами не знаем. Восстание какое то! Тот посёлок решил, что всех нас лучше. — сказал ещё один лидер посёлка.

Ярость у Лаву было не передать словами. У него лицо стало красным, что то он начал кричать на непонятном языке.

Пошёл дождь. Армия того посёлка приближалась. Гремел сильный гром.

— Да что они хотят? — сказал Лаву.

Сильный дождь стал сильным ливнем. Армия того посёлка была все ближе и ближе к армии государства. РА, то-есть Руководитель Армии, как я вам и расшифровывал в 1 главе уже общались с Лаву и обсуждали оборону.

— Мы не знаем, что они хотят. — сказал Кередас.

— Да, мой друг, мы не знаем, что эти от нас хотят! Но знаю одно – наша цель вернуть свой посёлок обратно. — сказал Лагабес.

— Полностью согласен с Лагабесом. — проговорил Кередас.

— Да, посёлок нам надо вернуть, это сто процентов. — сказал грозный Лаву.

В это время дети Лаву прятались. Тикос так хотел пойти тоже побить, но это он так думал.

— Эй, слышите? Я щас выйду отсюда и пойду всех перебью! — сказал Тикос.

— Но ведь тебе наш отец сказал, что выходить отсюда небезопасно, — сказала маленькая Ила.

— А вот не случится со мной ничего, — сказал Тикос. — Я выйду живым из этого сражение и убью всех! Даже помощь дяди Кередаса не нужна будет!

— Не рискуй! — сказала Ила.

— Да это просто ты трусиха! А я там всех убью и никого в живых не оставлю! — сказал Тикос.

— Я не трусиха! — сказала Ила и заплакала.

Началось сражение. Враги были одеты в железные доспехи. У них были катапульты, мечи и луки. Конечно, обычная стрела ничего не сделает железным доспехам.

Тикос незаметно выскользнул из дома своего великого отца Лаву, взял свой деревянный меч и с криком пошёл воевать. Он подошёл к полю битвы и понимает, что война – это не весело, это страшно. Обратно Тикос не смог найти дорогу к своему дому. Тикос бегал туда сюда, пытаясь уклоняться от стрел. На Тикоса летели много стрел, но благодаря своей маневренности он всегда уворачивался. Но вот тут уже самое страшное. Тикос настолько глупый мальчик, что до сих пор не понял, что война это страшно и пошёл в тыл к врагу.

Лаву сражался за своё государство. Он делал всё возможное для спасения своего государства. Вдруг он увидел Тикоса и Лаву закричал:

— Чёрт! Что ты тут делаешь! Быстро домой!

Тикос испуганно закричал:

— Папа, я потерялся!

— А кто тебе говорил выходить из дома? — продолжал Лаву орать на своего сына. — Разве я тебе не показывал дорогу домой?

Тикос спрятался за бочку.

— Что ты спрятался? — сказал Лаву.

— Папа, мне страшно!

— Да что ты говоришь? Я тебе не говорил из дома выходить!

Хорошо, что тикос спрятался за бочку, потому что именно в этот момент, когда государство Лаву прорыва вперёд, лучник случайно метнул стрелу не туда, попав в ту бочку, где сидел Тикос. Но стрела не прознила бочку до конца.

— Тикос, вставай!

— Папа, нет! — закричал Тикос. — Мне страшно!

У Тикоса были слёзы на глазах. Он плакал. А вот Лаву не стал дожидаться, пока Тикос встанет и подлежит к нему, и подбежал, взял его на руки и начал бежать к дому.

— Приказываю тебе не выходить из дома! Ты разве не знаешь, что такое война? Глупый мальчишка! — сказал Лаву.

— Извини меня, пожалуйста!

Лаву не ответил.

— Так ты меня простил?

Молчание со стороны Лаву, но было видно по лицу, что король зол. Лаву быстро прибежал домой, оставил сына в своём доме, а сам пошёл воевать.

Спустя неделю государство Лаву победило. Крови было пролито мало. В основном погибли только воины того посёлка. А вот лидера того посёлка казнили за восстание.

Глава 11 Клятва в темноте

Ночью после пережитого страха, Тикос пошёл спать. Ночью он никак не мог уснуть и всё вертелся в кровати. Ему было стыдно за то, что он плакал за бочкой и его отцу пришлось рисковать собою ради спасения Тикоса.

— Да что ты все вертешься туда сюда? — спросила Ила.

— Да, это... да ничего... — ответил Тикос. — Спи ты, спи! Тебе, чтобы завтра рано утром встать и поиграть нужны будут силы!

— А ты мне не даёшь заснуть! — сказала Ила

Спустя час Ила заснула. Только Тикос не спал. Далее Тикос, чтобы не разбудить свою сестру, на цыпочках подошёл к окну и открыл его. Он доложить смотрел на затихающий город, но тут резко сжимает руки в кулаки и почти бесшумно говорит:

— Извини меня, папа. Я клянусь, повзрослею и буду отличным королём. Клянусь, что буду честным и добрым руководителем, буду всегда...

Тикос так и не закончил. Видимо, придумывал клятву дальше.

— …буду всегда защищать тех, кто слабее, — прошептал Тикос в темноту ночи. — Я больше никогда в жизни не притронусь к деревянному мечу.

Мальчик осторожно закрыл окно, чтобы холодный ночной ветер не разбудил сестру, и вернулся к кровати. Из-под подушки он достал ту самую игрушку, с которой несколько часов назад так глупо побежал на войну. Деревянный клинок, который раньше казался ему грозным оружием, теперь выглядел просто куском бесполезной щепки.

Тикос подошел к старому сундуку в углу комнаты, аккуратно положил туда меч и захлопнул тяжелую крышку. Это был конец его детских иллюзий. Война оказалась не веселой игрой, а грязным, страшным местом, где свистят настоящие стрелы.

На следующее утро, едва первые лучи солнца коснулись шпилей королевского замка, Тикос уже стоял у дверей отцовского кабинета. Его сердце бешено колотилось. Он знал, что Лаву до сих пор в ярости.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился Кередас. Увидев сонного, но решительного мальчика, военачальник удивленно приподнял брови.

— Тикос? Что ты здесь делаешь в такую рань? Твой отец сейчас занят картами поселений.

— Я пришел просить прощения. И... я хочу учиться, дядя Кередас. По-настоящему.

Из глубины кабинета послышался тяжелый шаг. Король Лаву вышел на свет, держа в руках свиток. Его лицо всё еще оставалось суровым, а глаза — уставшими после бессонной ночи. Он молча смотрел на сына сверху вниз, словно проверяя его решимость.

— Учиться? — эхом отозвался Лаву, и его голос заставил Тикоса вздрогнуть. — Королевское ремесло — это не махать деревяшкой. Вчера ты чуть не погубил нас обоих.

— Я знаю, папа, — Тикос опустил голову, но тут же заставил себя прямо посмотреть в глаза отцу. — Я дал клятву. Больше этого не повторится. Накажи меня, заставь учить самые скучные законы или чистить доспехи стражи, но не прогоняй.

Лаву долго молчал. В кабинете повисла тяжелая тишина. Наконец, великий король переглянулся с Кередасом, и на его суровом лице впервые за эти дни промелькнула едва заметная, одобрительная ухмылка.

— Хорошо, — тихо сказал Лаву. — Начнем прямо сейчас. Садись за стол и разверни карту южных границ. Если ты действительно хочешь стать Наследником, твой первый урок начнется не на тренировочном поле, а здесь.

Глава 12 За горизонт

Огромный деревянный корабль уверенно резал носом соленые волны. Ветер раздувал паруса, а позади оставался родной берег и поселок Terhas. Лаву стоял на палубе, вглядываясь в бесконечный морской горизонт. Его сердце билось ровно — страха перед неизвестностью у него не было.

Рядом с ним стоял его маленький сын — Тикос. Мальчик крепко держался за деревянные перила и с восторгом смотрел на воду.

— Папа, а куда мы плывем? — звонким голосом спросил Тикос, подняв глаза на отца.

— В далекие земли, сын, — спокойно ответил Лаву и положил руку ему на плечо. — Туда, где нас ждут новые союзники. И, возможно, новые враги. Ты должен увидеть мир.

— Я не боюсь врагов! — гордо вскинул голову мальчик. — Я буду защищать тебя!

Лаву лишь тепло улыбнулся. В этот момент со стороны кормы раздался громкий, уверенный смех. Это был Лагабес — верный друг Лаву, который крепко держал в руках огромный деревянный штурвал корабля.

— Эй, молодой принц! — крикнул Лагабес, крутанув штурвал влево, отчего корабль плавно обошел крутую волну. — Чтобы защищать отца, тебе сначала нужно научиться крепко стоять на палубе во время шторма! Как тебе море, не укачивает?

— Ни капли! — весело отозвался Тикос. — Лагабес, а ты научишь меня управлять кораблем?

— Ха, обязательно научу! — подмигнул Лагабес. — Вот пройдем этот риф, и я лично дам тебе подержаться за штурвал. Главное — слушай мои команды.

К разговору плавно присоединился еще один человек. Из каюты на палубу вышел Кередас. На его поясе висел тот самый знаменитый топор, а на руках виднелись шрамы от прошлых суровых битв. Все знали, что Кередас — лучший боец в мире, и его преданность Лаву была абсолютной.

— Лагабес прав, Тикос, — сурово, но с добротой в голосе произнес Кередас, оперевшись на мачту. — На море нужна дисциплина. Но если кто-то посмеет напасть на наш корабль, штурвал тебя не спасет. Твое главное оружие — это меч и отвага.

— Кередас! — Тикос подбежал к великому воину. — А ты покажешь мне свои коронные боевые приемы прямо здесь, на палубе?

— Покажу, почему бы и нет, — Кередас похлопал мальчика по плечу и посмотрел на правителя. — Лаву, твой сын растет настоящим воином. Из него выйдет великий наследник.

— Я знаю, друг мой, — ответил Лаву, и в его глазах блеснула гордость. — Именно поэтому он плывет с нами. Наше государство должно быть в надежных руках.

Корабль продолжал свой путь, унося героев навстречу великим приключениям.

Прошло несколько часов после нападения пиратов. На море опустилась глубокая, тёмная ночь. Корабль Лаву бесшумно скользил по чёрной воде, а над мачтами раскинулось звёздное небо. Пиратское судно уже давно скрылось из виду, но палуба всё ещё хранила следы недавней жестокой битвы.

Кередас сидел на палубе возле факела и аккуратно вытирал свой топор тряпкой, смоченной в масле. Тикос устроился рядом на деревянной бочке, не сводя глаз с грозного оружия.

— Кередас, — негромко нарушил тишину Тикос. — А какой меч ты мне выкуешь? Он будет большой?

— Большой тебе пока не по руке, парень, — усмехнулся Кередас, не отрываясь от работы. — Меч должен быть лёгким, как птичье крыло, но крепким, как скала. Я сделаю его из лучшей стали, которую мы найдём в новых землях. Будешь тренироваться каждый день.

— Я готов! — закивал Тикос и сжал кулаки. — Я буду тренироваться до тех пор, пока руки не отвалятся. Чтобы папа мной гордился.

— Он и так тобой гордится, — Кередас поднял топор и внимательно осмотрел лезвие на свет факела. — Ты сегодня спас Лагабеса. Не каждый взрослый боец решился бы ударить пирата деревянной палкой. У тебя доброе сердце, но в бою нужно быть жёстким. Запомни это.

В этот момент с мостика послышался глухой чертыханье Лагабеса. Лаву, который всё это время стоял на носу корабля и всматривался в темноту, быстро пошёл к штурвалу.

— Что случилось, Лагабес? — строго спросил Лаву, поднимаясь по деревянным ступеням.

— Да чёрт его знает, правитель, — проворчал капитан, изо всех сил налегая на штурвал. — Ветер резко стих, а корабль как будто тяжелее стал. И посмотри вперёд. Тебе не кажется это странным?

Лаву подошёл к самому краю мостика и нахмурился. Прямо по курсу корабля из воды поднимался странный, неестественный туман. Он не был белым или серым — он отливал зловещим, тусклым фиолетовым цветом. Этот туман быстро приближался, укутывая море вокруг.

— Кередас! К штурвалу! — громко скомандовал Лаву, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Тут что-то не так. На море не бывает фиолетового тумана.

Кередас мгновенно вскочил, закинул топор за спину и взлетел на мостик. Тикос побежал следом за ним, испуганно оглядываясь по сторонам. За считанные секунды фиолетовый туман полностью поглотил корабль. Видимость стала нулевой — нельзя было разглядеть даже собственную руку. Наступила жуткая, мёртвая тишина. Слышался только странный, хлюпающий звук из-под воды.

— Лагабес, мы стоим? — тихо спросил Лаву, положив руку на рукоять меча.

— Стоим, как вкопанные, — шёпотом ответил Лагабес, тяжело дыша. — Ветер пропал полностью. Паруса висят, как тряпки. Но нас что-то держит снизу!

Вдруг корабль сильно вздрогнул. Раздался жуткий треск, будто по дереву провели огромными когтями. С левого борта из воды с брызгами поднялось гигантское, склизкое щупальце, покрытое шипами. Оно с грохотом обрушилось на палубу, ломая деревянные перила.

— Это морское чудовище! — закричал Лагабес, бледнея от страха. — Нам конец! Мы заплыли в проклятые воды!

— Заткнись, Лагабес! — рявкнул Лаву, выхватывая меч из ножен. Его лицо снова стало красным от ярости, как тогда в посёлке. — Нам не конец, пока я жив! Кередас, руби эту тварь!

Кередас с диким боевым кличем спрыгнул с мостика прямо на палубу. Его огромный топор со свистом рассек воздух и с глухим стуком врубился в склизкое щупальце. Чудовище издало утробный, оглушительный рёв, от которого заложило уши. Из раны хлынула тёмная, дурно пахнущая кровь. Щупальце задергалось, сбивая с ног бочки и ящики.

— Папа, сзади! Еще одно! — истошно закричал Тикос с мостика.

Из воды с правого борта поднялось второе щупальце и потянулось прямо к штурвалу, собираясь раздавить Лагабеса. Лаву среагировал молниеносно. Он совершил прыжок, перелетел через перила и на лету нанёс мощный удар мечом, отсекая конец твари. Щупальце с плеском рухнуло обратно в море.

— Спасибо, Король Лаву! — крикнул испуганный Лагабес, утирая холодный пот со лба.

— Рано радоваться! Оно ломает дно корабля! — отозвался снизу Кередас, отбиваясь от третьего отростка монстра. — Если мы не уберёмся отсюда, мы пойдём на корм рыбам!

Корабль снова сильно качнуло, и из щелей в палубе начала сочиться вода. Монстр обмотал судно своими кольцами и медленно утягивал его на дно.

Тикос, оставшись один на мостике, судорожно соображал, что делать. Его взгляд упал на большую бочку со смолой, которую матросы использовали для ремонта, и на горящий факел, закреплённый на стене каюты. В его голове мгновенно созрел план.

— Папа! Кередас! Отойдите от бортов! — изо всей силы закричал 11-летний наследник.

Мальчик подбежал к бочке со смолой, опрокинул её, и густая, чёрная масса быстро потекла по палубе прямо к тем местам, где чудовище сжимало корабль. Тикос схватил горящий факел и бросил его прямо в лужу смолы.

Вспыхнуло яростное, яркое пламя. Огонь мгновенно перекинулся на склизкую кожу монстра. Щупальца чудовища запылали. Не выдержав страшной боли от огня, гигантская тварь резко ослабила хватку, с диким рёвом выпустила корабль и навсегда скрылась в чёрной пучине моря.

Фиолетовый туман вокруг начал быстро рассеиваться, уступая место чистому ночному воздуху. Снова подул попутный ветер, и паруса наполнились силой. Корабль рванул вперёд, уходя из проклятого места.

Лаву, тяжело дыша и вытирая меч от чёрной крови, поднялся к сыну. Он долго смотрел на Тикоса, а затем крепко, до хруста костей, обнял его.

— Ты спас нас, сын, — тихо, но с огромной гордостью сказал Лаву. — Твоя смекалка оказалась сильнее наших мечей и топоров. Ты настоящий тактик.

— Я просто вспомнил, что чудовища боятся огня, папа, — смущённо улыбнулся Тикос, вытирая испачканное сажей лицо.

Кередас поднялся на мостик, его топор снова был закинут за спину. Он посмотрел на мальчика с глубоким уважением.

— Ну всё, парень, — серьёзно произнёс лучший боец в мире. — Теперь я выкую тебе не просто меч. Я выкую тебе королевский клинок. Ты доказал, что достоин носить имя Наследника Лаву.

Лагабес весело крутанул штурвал, направляя корабль к сияющему впереди горизонту. Где-то там, за морем, их уже ждали новые земли, новые приключения и новые победы великого Короля Лаву и его храброго сына.

Глава 13 Новые земли и старый враг

На следующее утро солнце взошло ярким и жарким. На горизонте наконец-то показалась земля — огромные скалистые берега нового, чужого государства. Потрёпанный после ночных боёв корабль Лаву медленно заходил в бурлящий жизнью морской порт. Вокруг плавали сотни чужих торговых судов, а на причалах шумела многотысячная толпа.

Лагабес уверенно крутил штурвал, вытирая пот со лба.

— Ну и махина! — присвистнул Лагабес, кивая на огромный город у причала. — Правитель Лаву, мы на месте. Корабль еле держится на воде после той твари, нам срочно нужен ремонт.

— Бросай якорь, Лагабес, — строго скомандовал Лаву, разглядывая каменные башни города. — Кередас, бери Тикоса и идите на рынок. Ищите кузнеца. Нам нужно подлатать оружие, а ты обещал сыну подарок.

— Будет сделано, мой король, — Кередас похлопал по рукояти своего топора и подмигнул Тикосу. — Ну что, парень, пошли ковать твою первую сталь?

— Пошли! — радостно закричал Тикос и первым спрыгнул на деревянный помост, как только корабль пришвартовался.

Городской рынок встретил их грохотом сотен молотов. Кередас быстро нашёл лучшего кузнеца в порту, заплатил ему золотую монету и сам встал к наковальне. Тикос с замиранием сердца смотрел, как лучший боец в мире мощными ударами формирует из раскалённого докрасна металла тонкий, лёгкий и невероятно острый клинок.

Через час Кередас протянул мальчику готовое оружие в кожаных ножнах. Меч идеально лёг в небольшую ладонь наследника.

— Ну как? — с улыбкой спросил Кередас.

— Он идеальный! — выдохнул Тикос, делая пару пробных взмахов в воздухе. Металл весело рассекал воздух. — Спасибо, Кередас! Я буду беречь его!

— Не беречь его надо, а врагов им разить, — сурово напомнил воин. — Ладно, пошли искать твоего отца. Он собирался переговорить с местными торговцами в таверне.

Они быстро нашли Лаву, который сидел за дальним столиком в портовой таверне, хмуро разглядывая карту. Вокруг было шумно, матросы со всего мира громко спорили и выпивали.

Тикос подбежал к отцу, желая похвастаться мечом, но вдруг Лаву резко вскинул руку, приказывая всем замолчать. Его глаза сузились, а лицо мгновенно стало багровым от подступившей ярости. Он смотрел в самый дальний угол таверны.

— Папа, что случилось? — шёпотом спросил Тикос.

— Кередас, посмотри туда, — тихо, но до жути спокойно произнёс Лаву. — Видишь того человека в сером плаще у окна? Который прячет лицо?

Кередас присмотрелся и его рука сама собой легла на топор.

— Клянусь богами… Это же Олдер. Один из лидеров наших поселений дома! Что этот трус делает здесь, за тридевять земель от Terhas?

Человек в плаще в этот момент обернулся, встретился взглядом с Лаву и побелел от ужаса. Он мгновенно вскочил, опрокинув стул, и бросился к чёрному выходу из таверны.

— За ним! — рявкнул Лаву.

Они выскочили на узкую, грязную улицу порта. Олдер бежал изо всех сил, но Лаву проявил свою знаменитую боевую активность. Он совершил мощный рывок, догнал беглеца в тёмном тупике между каменными домами, схватил его за воротник и с силой впечатал в стену. Кередас и Тикос тут же перекрыли выход.

— Попался, крыса, — прошипел Лаву, приставляя меч к горлу Олдера. — А теперь говори, быстро! Почему ты здесь, а не охраняешь наши границы вместе с Руководителем Армии?!

— Лаву… Король Лаву, пощади! — взмолился Олдер, дрожа всем телом. — Я ничего не сделал!

— Не ври мне! — закричал Лаву, сильнее надавив мечом. — Ты знаешь, что я сделал с вором Деркесом в первой главе? Я отрубил ему голову без жалости! Говори правду, иначе твой топор Кередаса заждался!

— Я всё скажу! Всё скажу! — закричал в панике предатель. — Вас обманули! Нападения на государство не было!

— Что?! — Лаву на секунду опешил. — Как это не было?

— Это был заговор! — Олдер сполз по стене, закрывая голову руками. — Руководитель Армии и другие лидеры поселений специально придумали эту ложь о нападении. Они знали, что ты, гордый Король Лаву, сразу соберёшь корабль и уплывёшь на войну. Им нужно было убрать тебя из страны!

— Зачем? — сурово спросил Кередас, делая шаг вперёд.

— Чтобы захватить власть в Terhas! — выкрикнул Олдер. — Прямо сейчас, пока ты здесь, они берут под контроль твоё государство. Меня отправили сюда следить за вашим кораблём, чтобы убедиться, что вы не вернётесь. Пощади, Лаву, я просто выполнял приказы!

Лаву медленно опустил меч. Наступила тяжёлая, звенящая тишина. В его глазах горел настоящий огонь. Те, кому он доверял, кого оставил защищать свой дом, оказались грязными предателями.

Тикос крепко сжал свой новый стальной меч и подошёл к отцу.

— Папа, что мы будем делать? Наш дом в опасности…

Лаву посмотрел на сына, затем на Кередаса. Ярость в его лице сменилась ледяной, страшной решимостью.

— Мы возвращаемся, — твёрдо сказал Лаву. — Прямо сейчас. Лагабес залатает корабль за пару часов. Мы вернёмся в Terhas и эти предатели пожалеют, что вообще появились на свет. Кередас, свяжи Олдера. Он поплывёт с нами и лично повторит всё это перед народом перед тем, как я его казню.

Король Лаву круто развернулся и быстрыми шагами направился обратно к порту. Впереди его ждала самая главная битва — битва за собственный трон.

Связанный Олдер уныло плёлся впереди под конвоем Кередаса, постоянно спотыкаясь о портовые камни. Лаву шёл чуть впереди, и каждый его шаг буквально излучал ярость. Тикос едва поспевал за отцом, крепко придерживая рукой ножны своего нового меча.

На причале их уже ждал Лагабес. Он сидел на перевёрнутом ящике и ковырял ножом щепку, но, увидав мрачные лица друзей и связанного пленника, тут же вскочил.

— Это ещё кто такой? — удивился капитан, переводя взгляд с Олдера на Лаву. — Правитель, мы только-только начали осматривать пробитое дно, а вы уже привели какого-то пленника?

— Лагабес, отставить ремонт! — резко оборвал его Лаву. — Срочно заделывайте самые крупные пробоины, чтобы мы не пошли ко дну в первые сто миль. Мы немедленно поднимаем паруса и держим курс обратно в Terhas.

Лагабес от удивления чуть не выронил нож.

— Назад? Но как же новые земли? Как же союзники, ради которых мы едва не погибли в проклятом фиолетовом тумане?

— Наших союзников больше нет, Лагабес, — глухо отозвался Кередас, толкнув Олдера к борту корабля. — А те, кого мы считали друзьями дома, оказались змеями. Этот трус только что признался, что в столице зреет переворот. Руководитель Армии предал короля.

Капитан побледнел. Он без лишних слов запрыгнул на палубу и зычным голосом приказал матросам сворачивать трап и готовить канаты. Портовая суматоха вокруг корабля закипела с новой силой.

В это время Кередас привязал Олдера к толстой дубовой мачте в центре палубы. Пленник дрожал, косясь на Кередаса, который демонстративно воткнул свой топор в палубу прямо рядом с его ногами.

— Слушай меня, Олдер, — Лаву подошёл к предателю вплотную, глядя на него сверху вниз. — Если ты попытаешься закричать, позвать на помощь стражу этого порта или устроишь хоть какую-то глупость — мой меч окажется в твоём сердце быстрее, чем ты успеешь сделать вдох. Ты меня понял?

— Понял, Король Лаву, понял! — запричитал Олдер, вжимаясь спиной в мачту. — Я буду сидеть тихо, клянусь! Только не убивайте меня!

— Папа, — тихо позвал Тикос, подходя к отцу. Мальчик посмотрел на Олдера без страха, в его глазах читалась взрослая, твёрдая решимость. — А если Руководитель Армии уже настроил весь народ против нас? Что, если люди в посёлке Terhas поверят ему, а не нам?

Лаву повернулся к сыну. Его суровое лицо на мгновение смягчилось, и он положил тяжёлую ладонь на плечо Тикоса.

— Народ Terhas знает меня, сын. Они помнят, кто защищал их в каждой битве и кто никогда не отступал назад. Когда они увидят Олдера и услышат правду, они поймут, кто настоящий защитник, а кто — картонный лидер, жаждущий лишь власти. Но ты прав, нам нужно быть готовыми ко всему. Кередас!

— Я здесь, мой правитель, — отозвался лучший боец в мире.

— На обратном пути ты будешь тренировать Тикоса каждый час. Научи его базовым блокам и выпадам. Если в порту Terhas нас встретят с оружием, мой сын должен уметь постоять за себя.

— Будет сделано, Лаву. Сделаю из него настоящего воина, — Кередас довольно улыбнулся и подмигнул мальчику. — Ну что, принц, доставай свой клинок. Прямо сейчас начнём с правильного хваа.

Корабль тем временем плавно отошёл от причала нового государства. Лагабес уверенно поймал попутный ветер, и судно, скрипя ранеными бортами, полетело обратно через океан, навстречу назревающей буре.

Пока Кередас на корме показывал Тикосу, как правильно держать баланс при качке и наносить рубящие удары, Лаву подошёл к штурвалу к Лагабесу.

— Сколько у нас времени, Лагабес? — спросил король, всматриваясь в морскую даль.

— Если ветер не изменится и мы снова не нарвёмся на ту тварь или пиратов, то дня за три дойдём, — ответил капитан, крепко сжимая деревянные рукояти штурвала. — Но корабль потрёпан, Лаву. Нам нельзя вступать в серьёзный шторм.

— Значит, молись, чтобы море было к нам милостиво, — отрезал Лаву. — У нас нет трёх дней. Каждая минута на счету, пока эти крысы топчут мою землю.

Вдруг со стороны мачты, где сидел связанный Олдер, раздался странный, тихий шорох. Тикос, который как раз отрабатывал выпад мечом, краем глаза заметил, что пленник умудрился завести связанные руки за спину и пытается нащупать обломок ножа, оброненный кем-то из матросов во время недавнего ремонта палубы.

— Стоять! — звонко выкрикнул Тикос, мгновенно прервав тренировку.

Мальчик совершил быстрый рывок, подбежал к Олдеру и приставил кончик своего нового стального меча прямо к его горлу, в точности повторив недавнее движение своего отца. Олдер замер, его лицо от страха перекосилось, а из пальцев на палубу вывалился ржавый кусок лезвия.

Кередас и Лаву тут же оказались рядом. Лучший боец в мире поднял обломок ножа и злобно сплюнул за борт.

— Ах ты змеёныш, — прорычал Кередас, поднимая топор. — Лаву, разреши мне отрубить ему руку! Чтобы больше не тянулась к железу!

— Нет, Кередас, оставь его, — ледяным тоном произнёс Лаву, но в его глазах читалась гордость за сына. Он посмотрел на Тикоса, который уверенно и чётко держал предателя на мушке. — Мой сын отлично справился сам. Молодец, Тикос. Ты спас нас от лишних проблем на корабле.

Тикос медленно опустил меч и убрал его в ножны, ни разу не дрогнув.

— Он не посмеет больше, папа.

— Теперь точно не посмеет, — Лаву сурово посмотрел на Олдера. — Свяжите его двойным узлом и заприте в трюме. Пусть сидит в темноте до самого прибытия в Terhas.

Матросы быстро утащили брыкающегося предателя вниз. Корабль продолжал лететь по волнам, возвращаясь домой. На горизонте собирались тяжёлые грозовые тучи, предвещая, что самое сложное и опасное сражение за будущее всего государства Короля Лаву ещё только впереди.

Глава 14 Ночная засада в Terhas

Три дня пролетели как одно мгновение. Всё это время на корабле не утихали тренировки. Кередас, лучший боец в мире, гонял Тикоса до седьмого пота. Мальчик учился уворачиваться от ударов, держать щит и атаковать на опережение. Его руки покрылись мозолями, но он не издал ни единого стона. Лаву наблюдал за сыном со стороны, и в его сердце крепла уверенность: наследник растёт достойным.

На исходе третьих суток, когда над морем сгустилась глубокая безлунная ночь, на горизонте наконец показались смутные очертания родных скал. Посёлок Terhas спал. В порту горело всего несколько факелов.

Лагабес аккуратно, без единого лишнего шума подвёл корабль к самому дальнему, заброшенному причалу, скрытому в тени огромных валунов. Матросы бесшумно сбросили канаты.

— Ну всё, приплыли, — шепотом произнёс Лагабес, глуша остатки парусов. — Дальше я с вами не пойду, правитель. Кто-то должен сторожить судно и охранять этого гада Олдера в трюме.

— Всё правильно, Лагабес. Твоя задача — держать корабль готовым к отплытию на случай, если всё пойдёт прахом, — Лаву проверил, легко ли его меч выходит из ножен, и повернулся к Кередасу. — Кередас, берёшь Тикоса. Мы пробираемся к моему дому через старые виноградники. Там нас никто не должен заметить.

— Понял, Лаву, — Кередас поудобнее перехватил топор. — Тикос, держись позади меня и смотри под ноги. Нам нельзя шуметь.

— Я готов, — шёпотом ответил Тикос, нащупывая рукоять своего королевского клинка.

Они осторожно спустились на берег. Ночной воздух Terhas казался родным, но в нём витало странное, гнетущее напряжение. На улицах посёлка не было видно обычных патрулей. Вместо них у главных ворот стояли незнакомые бойцы в тяжёлых доспехах Руководителя Армии (РА).

Лаву, Кередас и Тикос тенью скользили между кустами и каменными заборами. Они почти добрались до центральной площади, как вдруг из-за угла ближайшего дома послышался грубый, хриплый голос:

— Эй, кто там шляется в такой час? РА приказал никому не выходить из домов!

Из темноты наперерез героям вышли трое вооружённых солдат. На их щитах был выбит личный герб Руководителя Армии. Они мгновенно выхватили мечи, преграждая путь.

— Стоять! Лица покажите! — рявкнул старший из них, поднимая факел.

Свет пламени выхватил из темноты суровое, налившееся багровой яростью лицо Короля Лаву. Солдаты от неожиданности отшатнулись назад, их мечи задрожали.

— К-король Лаву?.. — заикаясь, произнёс один из стражников. — Но вы же должны быть на войне… за морем…

— Ваша война сейчас начнётся здесь, — ледяным тоном ответил Лаву. — Кто приказал вам запереть жителей в домах? Отвечайте, пока я не пустил в ход сталь!

— Нам… нам Руководитель Армии приказал! Он теперь главный лидер сената! — выкрикнул стражник и попытался замахнуться мечом. — Взять их! Король объявлен предателем!

Но Лаву не зря славился своей невероятной боевой активностью. Одним молниеносным движением он уклонился от выпада, перехватил руку солдата и с силой швырнул его на землю, выбив оружие.

Второй стражник бросился на Лаву со спины, но Кередас с диким рёвом преградил ему дорогу. Огромный топор лучшего бойца в мире со свистом рассёк ночной воздух. Кередас ударил плашмя, обухом топора, угодив врагу прямо в шлем. Раздался глухой звон, и солдат кулем повалился на камни, потеряв сознание.

Третий пират — самый молодой и шустрый — решил, что не справится с двумя великими воинами. Он развернулся и бросился бежать в сторону казарм, собираясь поднять тревогу и позвать на помощь всю армию предателей.

— Он сейчас поднимет весь посёлок! — закричал Кередас. — Лаву, я не успею его догнать в этих доспехах!

— Я догоню! — звонко выкрикнул Тикос.

Мальчик, который был налегке и три дня тренировал скорость с Кередасом, сорвался с места как стрела. Он бежал изо всех сил, перепрыгивая через ящики и телеги. Убегающий солдат уже почти выскочил на освещённую площадь, как вдруг Тикос совершил отчаянный прыжок вперёд.

Мальчик на лету выхватил свой новый стальной меч и рукоятью со всей силы ударил солдата под колено, прямо как в битве с пиратами. Стражник вскрикнул, потерял равновесие и с грохотом покатился по грязной земле. Не дав ему опомниться, Тикос мгновенно вскочил, навалился сверху и приставил остриё меча к его шее.

— Только пикни — и это будет твой последний вздох! — грозно, точь-в-точь как отец, выдохнул 11-летний наследник.

Солдат в ужасе замер, глядя на горящие глаза маленького принца, и поднял руки вверх, сдаваясь.

Через секунду подбежали запыхавшиеся Лаву и Кередас. Лучший боец в мире удивлённо покачал головой и широко улыбнулся:

— Клянусь, Лаву, твой малец растёт настоящим хищником! Скорость как у гепарда!

Лаву подошёл к сыну, помог ему подняться и крепко пожал его руку. В глазах короля читалась безграничная гордость.

— Отличная работа, Тикос. Ты спас наш план. Без тебя нас бы сейчас окружил весь гарнизон.

Лаву повернулся к поверженному стражнику, который всё ещё лежал на земле под прицелом меча Тикоса.

— А теперь ты, — Лаву схватил солдата за грудки и поднял на ноги. — Где сейчас Руководитель Армии и остальные предатели из сената? Говори правду, если хочешь дожить до утра.

— Они… они все в главном зале сената, — дрожа от страха, пролепетал стражник. — Празднуют захват власти. Думают, что вы погибли в море. Там сейчас пир…

— Пир, значит? — Лаву страшно усмехнулся, и его кулаки сжались с такой силой, что затрещали кожаные перчатки. — Ну что же, пойдём испортим им праздник. Кередас, свяжи этих троих и запри в ближайшем подвале. А мы с Тикосом идём к дверям сената. Пора вернуть то, что принадлежит мне по праву.

Они быстро закончили с пленными. Впереди, в конце улицы, зловеще высилось каменное здание сената, из окон которого лился яркий свет и доносился весёлый смех заговорщиков. Король Лаву и Наследник Тикос, сжимая в руках верное оружие, двинулись прямо к главным дверям, готовые сокрушить предателей раз и навсегда.

Глава 15 Разгром в сенате

Большие дубовые двери здания сената были плотно заперты, но изнутри доносился весёлый гогот, звон кубков и громкая музыка. Предатели праздновали свою фальшивую победу. Они были уверены, что Король Лаву сгинул где-то на дне океана вместе со своим потрёпанным кораблём.

Лаву стоял перед входом, тяжело дыша. Его лицо горело яростью. Кередас держал топор наготове, а Тикос крепко сжимал рукоять своего нового клинка, готовый к любому повороту.

— Кередас, выбивай, — глухо и страшно приказал Лаву.

Лучший боец в мире сделал шаг назад, размахнулся и со всей силы припечатал свой тяжёлый кованый сапог прямо в замок. Раздался оглушительный треск! Мощные петли не выдержали, и дубовые створки с грохотом распахнулись, ударившись о каменные стены.

Музыка в зале мгновенно смолкла. Десятки заговорщиков, сидевших за длинными столами, усыпанными едой, замерли с кубками в руках. В полной тишине на пороге появился Король Лаву. Его плащ развевался от ночного ветра, а в глазах полыхал смертоносный огонь.

— Пируете, крысы? — громогласно разнеслось по залу. Голос Лаву заставил предателей вздрогнуть. — Празднуете гибель своего короля?

С самого дальнего конца стола, побледнев как полотно, медленно поднялся Руководитель Армии (РА). Его руки задрожали, он пролил вино на свой дорогой доспех.

— Л-лаву?.. Это невозможно! Ты должен был погибнуть! Туман... пираты... — заикаясь, пролепетал РА.

— Туман рассеялся, а пираты побежали, поджав хвосты, — Лаву медленно пошёл вперёд по проходу между столами. Каждый его шаг отзывался гулким эхом. — А вот вам бежать некуда. Стража! Взять его! — истошно закричал РА, указывая пальцем на короля.

Дюжина преданных генералу солдат выхватила мечи и бросилась на Лаву. Но тут в дело вступил Кередас. С диким боевым кличем он перемахнул через стол, крутанул свой огромный топор и первым же ударом обуха сбил с ног двоих нападавших.

— Наших бьют! За Короля Лаву! — закричал Кередас, круша вражеские щиты один за другим.

Начался настоящий разгром. Заговорщики в панике прыгали через окна, прятались под столы и бросали оружие, видя, как Лаву и Кередас раскидывают стражу.

Вдруг двое хитрых телохранителей РА решили зайти Лаву со спины, пока тот пробивался к главному предателю. Они уже замахнулись своими клинками, но дорогу им преградил маленький, но невероятно решительный силуэт.

— Назад! К отцу не подпущу! — звонко выкрикнул Тикос.

Мальчик мгновенно вспомнил все изнурительные тренировки с Кередасом на корабле. Когда первый солдат нанёс рубящий удар, Тикос ловко ушёл вбок, заставив противника промахнуться, и сделал молниеносный выпад. Острый стальной клинок наследника пробил кожаный доспех стражника на плече. Тот взвыл от боли и выронил меч. Второй солдат попытался схватить мальчика за шиворот, но Тикос резко присел, увернулся и со всей силы пнул его под колено. Стражник с грохотом повалился на пол, прямо на осколки разбитой посуды.

Лаву обернулся на шум, увидел поверженных врагов и одобрительно кивнул сыну:

— Отличный блок, Тикос! Дорогу мне расчистил!

Теперь перед Лаву остался только один враг — сам Руководитель Армии. Генерал в панике выхватил свой длинный меч, но его руки так тряслись от страха перед разъярённым королём, что оружие ходило ходуном.

— Ну давай, покажи, как ты умеешь воевать не языком, а сталью! — рявкнул Лаву и нанёс сокрушительный удар сверху.

РА еле успел выставить блок. Раздался страшный звон металла. Сила удара Лаву была настолько огромной, что генерал упал на колени, а его меч со звоном отлетел в дальний угол зала. Лаву приставил остриё своего клинка прямо к горлу предателя.

— Пощади... Пощади, Король Лаву! — взмолился РА, обливаясь холодным потом. — Это всё сенаторы придумали! Они заставили меня!

— Сенат я тоже разгоню, — ледяным тоном ответил Лаву, глядя на поверженного врага сверху вниз. — Но твоя измена — самая чёрная. Ты предал армию и свой народ. Кередас! В трюм его, к Олдеру! Завтра на рассвете весь посёлок Terhas увидит суд над предателями!

Кередас подскочил, скрутил генерала и поволок его к выходу под громкие причитания.

В зале сената наконец-то воцарилась тишина. На полу валялось брошенное оружие, перевёрнутые столы и разбитые кубки. Лаву тяжело вздохнул, убрал меч в ножны и подошёл к высокому трону в центре зала. Он не сел на него. Он повернулся к Тикосу, который бережно вытирал свой первый окровавленный меч шёлковой занавеской.

— Сегодня ты дрался как настоящий лев, Тикос, — тихо и торжественно произнёс Лаву. — Без твоей помощи заговорщики могли бы одолеть нас числом. Государство снова в безопасности, и народ Terhas будет спать спокойно.

— Я просто защищал свой дом и тебя, папа, — улыбнулся испачканный сажей мальчик, убирая клинок в ножны.

— И ты справился, — Лаву положил руку на эфес своего меча и обернулся к окну, где уже начинало светлеть небо. — Завтра мы наведём порядок в стране. А потом... потом ты возглавишь новые походы, мой верный Наследник Тикос.

Глава 16 Тень войны на горизонте

После изгнания предателей в посёлке Terhas наконец-то воцарился долгожданный мир. Жители вернулись к своей привычной жизни, восстанавливая порядок на улицах. Король Лаву вместе со своим сыном Тикосом целыми днями занимался государственными делами. Мальчик гордо носил на плаще золотую брошь в виде льва и помогал отцу принимать важные решения.

Кередас тоже не сидел без дела. Он устроил на площади тренировочный лагерь для молодых парней, чтобы вырастить новую, преданную армию взамен той, которую расколол бывший Руководитель Армии.

— Выше щит, твёрже шаг! — громогласно разносился голос Кередаса по утрам. — Вы защищаете Короля Лаву, а не кучку трусливых сенаторов!

Тикос часто приходил на эти тренировки. Он уже мастерски владел своим новым стальным клинком и частенько устраивал учебные поединки с молодыми новобранцами, неизменно побеждая их благодаря скорости и хитрости.

Однако спокойствие длилось недолго. Прошло около недели, когда на пороге главного зала, где Лаву обсуждал с Кередасом запасы продовольствия, появился запыхавшийся стражник. Его доспехи были покрыты дорожной пылью, а сам он едва дышал от усталости.

— Правитель Лаву! — выкрикнул стражник, падая на одно колено. — У меня срочные и очень плохие вести с южной границы!

Лаву мгновенно поднялся со своего стула, его лицо помрачнело.

— Говори быстро. Что случилось?

— Изгнанный Руководитель Армии… он не ушёл один! — задыхаясь, проговорил гонец. — Он добрался до лагеря диких наёмников на юге и подкупил их остатками своего золота. Прямо сейчас к границам Terhas движется огромная армия кочевников! Бывший генерал ведёт их сюда, чтобы сжечь наш посёлок и отомстить!

В зале повисла тяжёлая, зловещая тишина. Кередас с силой опустил свой топор на деревянный пол, отчего тот глухо хрустнул.

— Ах он крыса… — прорычал лучший боец в мире. — Мало мы ему бока намяли. Надо было всё-таки отрубить голову прямо на помосте!

— Прошлого не вернёшь, Кередас, — ледяным тоном произнёс Лаву. Его кулаки сжались, а в глазах снова зажёгся тот самый яростный огонь боевой активности. — Сколько у нас времени?

— Они будут у наших стен завтра на закате, мой король, — ответил стражник. — Их очень много. Больше, чем наших новобранцев.

Тикос подошёл к отцу и крепко сжал рукоять меча.

— Папа, мы не можем сдаться. Мы только что очистили наш дом от предателей. Жители верят в нас!

Лаву посмотрел на 11-летнего наследника, и его сердце наполнилось решимостью.

— Мы и не думали сдаваться, сын, — твёрдо ответил Лаву. — Terhas никогда не отступал назад, и завтрашний день не станет исключением. Кередас!

— Я готов, Лаву! Начнём готовить засаду? — хищно улыбнулся лучший боец.

— Именно. Собирай всех, кто может держать оружие. Мы не будем сидеть за стенами и ждать, пока они окружат нас. Мы встретим их в ущелье у Чёрных скал, там, где их численное преимущество не будет иметь значения. Лагабес!

Из боковой двери быстро вышел капитан корабля, который тоже слышал весь разговор.

— Я тут, правитель. Что прикажешь?

— Бери своих матросов и грузи на телеги все запасы смолы, что у нас остались после битвы с морским чудовищем. Если Тикос смог поджечь монстра в море, то мы сможем поджечь и наёмников в ущелье!

— Будет сделано! — Лагабес воодушевленно хлопнул в ладоши и побежал выполнять приказ.

Весь оставшийся день и всю ночь посёлок Terhas напоминал потревоженный муравейник. Кузнецы ковали наконечники для стрел, женщины готовили бинты, а мужчины точили мечи. Никто не ныл и не паниковал — люди видели, что Король Лаву и Наследник Тикос спокойны и готовы к бою, и этот пример заражал всех храбростью.

Перед самым выходом к ущелью, Лаву подошёл к Тикосу. Он поправил на его плече брошь золотого льва.

— Завтра будет твоя первая настоящая большая битва, Тикос. Это не пираты на корабле и не трое стражников в переулке. На нас идёт целая армия. Тебе страшно?

Мальчик посмотрел в глаза отца, глубоко вздохнул и твёрдо ответил:

— Страх есть у каждого, папа. Но я подчиню его своей воле. Я буду стоять рядом с тобой и Кередасом до самого конца.

Лаву обнял сына за плечи. На следующее утро армия Terhas выдвинулась к Чёрным скалам. Впереди, на горизонте, уже поднимались клубы пыли от копыт вражеских коней. Тень большой войны нависла над государством, и только отвага Лаву и его верных друзей могла спасти их дом от полного уничтожения.

Глава 17 Ловушка в ущелье Чёрных скал

Солнце медленно катилось к закату, окрашивая вершины Чёрных скал в багровые, зловещие цвета. Узкое длинное ущелье, бывшее единственным путём к посёлку Terhas, замерло в ожидании. На вершинах каменных утёсов притаились матросы Лагабеса. Они тяжело дышали, крепко удерживая верёвки от тяжёлых бочек, до краёв наполненных густой, липкой корабельной смолой.

Король Лаву стоял в самом узком месте ущелья, прямо на дороге. Его широкий меч лежал на плече, а багровый плащ развевался на ветру. Справа от него, поигрывая своим грозным топором, стоял Кередас. Слева, намертво вцепившись в рукоять своего королевского клинка, замер Тикос. За их спинами ровными рядами стояли молодые новобранцы Terhas, крепко сжимая щиты.

Вдруг земля под их ногами мелко задрожала. Из глубины каньона послышался нарастающий гул, топот сотен копыт и дикие крики. Спустя минуту из-за поворота показалась лавина врагов — дикие наёмники-кочевники на яростных конях летели вперёд. А впереди всех на чёрном жеребце ехал изгнанный Руководитель Армии. Его лицо перекосилось от злобы, когда он увидел Лаву.

— Ха-ха-ха! Лаву! — безумно закричал бывший генерал, осаживая коня в сотне шагов от героев. Наёмники за его спиной остановились, подняв тучу пыли. — Ты думал, что изгнал меня? Ты думал, что победил? Я вернулся, чтобы забрать то, что принадлежит мне! Сдавайся, и я, может быть, пощажу твоего щенка Тикоса!

Тикос при этих словах лишь крепче сжал зубы, а его золотая брошь льва блеснула на солнце.

— Ты предал свой народ ради золота, изменник! — громко выкрикнул Тикос, сделав шаг вперёд. — Короли Terhas никогда не сдаются!

— Молчать, малявка! — рявкнул бывший РА и выхватил саблю. — Наёмники! Растопчите их! Сжечь этот посёлок дотла!

Кочевники с диким рёвом сорвались с места. Сотни всадников устремились прямо на небольшой отряд Лаву. Узкое ущелье быстро заполнялось врагами. Земля гудела. Новобранцы позади Лаву испуганно зашептались, но король даже не шелохнулся. Он ждал. Всадники были всё ближе... восемьдесят шагов... пятьдесят... тридцать...

— Лагабес! Руби канаты! — громогласно скомандовал Лаву, вскинув меч вверх.

На вершинах скал Лагабес точным ударом ножа перерубил толстые верёвки. Огромные бочки со смолой с грохотом полетели вниз, разбиваясь о камни прямо перед носами вражеских коней. Чёрная, густая жидкость мгновенно разлилась по всей ширине ущелья, путая ноги лошадям. Кони начали скользить, падать и ржать от испуга. Наёмники врезались друг в друга, образовав сплошную, безумную давку.

— Тикос! Твой выход! — крикнул Кередас, прикрывая мальчика щитом.

Тикос среагировал молниеносно. Он выхватил из заранее приготовленного костра горящий факел и со всей силы швырнул его прямо в центр чёрной лужи.

Вспыхнуло яростное, гигантское пламя! Стены огня взлетели до самого неба, отрезав изгнанного генерала и его передовой отряд от остальной армии наёмников. Кочевники позади огненной стены в панике разворачивали коней и бежали прочь, испугавшись страшного пожара. План Тикоса сработал идеально — армия врага оказалась расколота и напугана.

— А теперь — в бой! За Terhas! — закричал Лаву.

Правитель первым бросился в атаку, проявив свою легендарную активность. Его меч двигался с невероятной скоростью, сокрушая растерянных врагов одного за другим. Кередас шёл рядом, как несокрушимая скала, его топор крушил вражеские щиты и доспехи.

Три воина наёмника окружили Тикоса, решив, что мальчик — лёгкая добыча. Первый кочевник замахнулся копьём, но Тикос, используя свою феноменальную скорость, скользнул под копьё и точным ударом своего стального меча поразил врага. Второй попытался достать его кривым ножом, но Тикос ловко выставил блок — раздался громкий звон стали! Мальчик резко крутанулся на пятках, увернулся от выпада и рукоятью клинка со всей силы съездил бандиту по челюсти. Тот свалился на землю, потеряв сознание. Третий наёмник, увидев, как 11-летний мальчик раскидал его товарищей, в ужасе бросил оружие и побежал назад сквозь дым.

В этот момент в самом центре битвы Лаву столкнулся лицом к лицу с Руководителем Армии. Бывший генерал соскочил с раненого коня и с яростью бросился на короля.

— Я убью тебя, Лаву! — взревел предатель, нанося мощный рубящий удар саблей.

Лаву выставил жесткий блок. Раздался оглушительный скрежет металла. Они сцепились клинками, тяжело дыша и глядя друг другу в глаза.

— Ты проиграл, изменник, — ледяным голосом произнёс Лаву. — Твоя армия бежит. Твой заговор уничтожен.

— Ещё нет! — РА попытался пнуть короля, но Лаву ловко ушёл в сторону, сделал обманный манёвр и сокрушительным ударом ноги выбил саблю из рук генерала.

Предатель упал на колени, тяжело дыша и глядя на остриё меча Лаву, замершее у его груди. Все выжившие наёмники, увидев, что их предводитель повержен, побросали мечи и подняли руки вверх. Битва в ущелье была полностью выиграна.

Кередас подошёл к Лаву, утирая пот со лба, и крепко связал бывшего Руководителя Армии толстым канатом.

— Ну что, Лаву, теперь-то мы точно покончим с этой крысой? — сурово спросил лучший боец.

Лаву посмотрел на Тикоса, который стоял рядом, тяжело дыша, но гордо держа свой первый окровавленный меч.

— Нет, Кередас, — твёрдо ответил Король Лаву. — Мы вернёмся в посёлок. Завтра на глазах у всех жителей этот человек получит своё законное и самое суровое наказание. Наш дом окончательно спасён. И всё это — благодаря смекалке моего Наследника.

Лаву поднял свой меч вверх, и ущелье Чёрных скал взорвалось победным кличем молодых воинов Terhas.

Глава 18 Праздник победы

Ранним утром отряд Короля Лаву с триумфом вернулся в посёлок Terhas. Впереди на конях ехали Лаву и Тикос, на плаще которого ярко горела золотая брошь льва. За ними Кередас вёл на верёвке побитого и скованного бывшего Руководителя Армии. Следом шли весёлые новобранцы и матросы Лагабеса, катя пустые телеги из-под смолы.

Жители посёлка высыпали на улицы. Они кричали от радости, плакали и бросали под копыта коней цветы. Все уже знали, что благодаря хитрой ловушке со смолой огромная армия наёмников была разбита в ущелье без больших потерь.

Отряд остановился на центральной площади, прямо у высокого каменного помоста. Лаву сошёл с коня и поднялся наверх. Рядом с ним встал Тикос, а Кередас с силой толкнул предателя генерала на колени перед народом.

— Жители Terhas! — громогласно объявил Король Лаву, и площадь мгновенно затихла. — Тень войны отступила от нашего дома. Изгнанный Руководитель Армии вернулся с наёмниками, чтобы сжечь ваши дома. Но мой сын Тикос придумал, как сжечь их самих! Враг бежал, а главный изменник снова стоит перед нами.

Толпа яростно закричала, требуя немедленной расправы. Бывший генерал поднял голову, на его лице была злая усмешка.

— Казни меня, Лаву! — прохрипел он. — Народ хочет крови! Давай, руби голову!

Лаву медленно вытащил свой широкий меч. Толпа замерла. Король посмотрел на изменника ледяным взглядом, а затем вонзил клинок прямо в деревянный помост перед его лицом.

— Нет, — твёрдо произнёс Лаву. — Смерть от меча короля — слишком большая честь для такой крысы. Твоим наказанием станет вечный позор и тяжёлый труд. Кередас!

— Я здесь, правитель! — отозвался лучший боец.

— Отправь его на самые глубокие каменные рудники за посёлком. Приставьте к нему тройную стражу. До конца своих дней он будет колоть камни, чтобы восстановить те дома, которые пострадали во время пожара в первой главе. Пусть его имя будет навсегда стёрто из истории нашей армии!

Жители встретили этот приговор одобрительным гулом. Такое наказание было гораздо суровее и поучительнее быстрой казни. Кередас грубо схватил предателя за шиворот и увёл под конвоем стражи прочь с площади.

— А теперь, — Лаву повернулся к притихшему народу и его лицо наконец-то озарилось широкой улыбкой. — Объявляю великий праздник! Три дня и три ночи посёлок Terhas будет праздновать победу! Открывайте амбары, накрывайте столы прямо на улицах. Мы выстояли!

Площадь буквально взорвалась от радостных криков. Музыканты достали свои инструменты, повара принялись жарить мясо, а Лагабес притащил с корабля лучшие запасы еды для пира. Столы ломились от угощений.

Ближе к вечеру, когда веселье было в самом разгаре, Лаву усадил Тикоса рядом с собой во главе стола. Мальчик устал после битвы, но его глаза светились от счастья. К ним подошёл запыхавшийся, но довольный Кередас с кубком сока в руке.

— Ну что, молодой принц, — Кередас присел рядом и легонько толкнул Тикоса в плечо. — Наёмников мы разбили, предателя на рудники отправили. Твой меч сегодня отлично поработал. Каковы ощущения?

— Я рад, что мы спасли наш дом, Кередас, — улыбнулся Тикос, поглаживая рукоять своего королевского клинка. — Но мне до сих пор немного не по себе от того, как горело ущелье. Это было страшно.

Лаву отставил свой кубок, обнял сына за плечи и серьёзно посмотрел на него.

— Это правильные мысли, Тикос. Настоящий правитель не должен радоваться войне и огню. Война — это крайняя мера, когда нужно защитить невинных. Ты проявил активность в бою, спас наших людей, но твоё сердце осталось добрым. Именно поэтому ты станешь великим лидером.

Тикос кивнул, впитывая каждое слово отца. В этот момент к столу подошёл Лагабес, весело подмигивая друзьям.

— Правитель Лаву, Кередас! — громко сказал капитан. — Матросы на корабле уже заделали все дыры после той морской твари. Корабль полностью готов к новым походам. Нам ведь ещё нужно исследовать те дальние земли, куда мы так и не доплыли из-за этих заговорщиков!

Лаву переглянулся с Кередасом, а затем посмотрел на сына. На плаще Тикоса в лучах заходящего солнца ярко блестела золотая брошь льва.

— Мы обязательно вернёмся в море, Лагабес, — твёрдо ответил Лаву, поднимая свой кубок. — Но в следующий поход наш корабль поведёт уже новый капитан. Мой сын доказал, что готов открывать новые горизонты. Наше государство в надёжных руках!

Весь стол дружно поддержал короля весёлым криком. Праздник продолжался, а на ночном небе зажглись тысячи ярких звёзд, освещая мирный и счастливый посёлок Terhas.

Глава 19 На пороге новой эпохи

Праздник в посёлке Terhas постепенно утихал. Столы с площади убрали, матросы вернулись на корабль, а молодые воины Кередаса продолжили свои утренние тренировки. В государстве Короля Лаву снова воцарился идеальный порядок. Жители чувствовали себя в полной безопасности, ведь они знали: их защищают два сильных лидера.

Лаву сидел в главном зале сената, разложив на большом дубовом столе старую морскую карту. На ней угольком были отмечены далёкие, неизведанные острова за бескрайним океаном. Те самые земли, до которых они так и не доплыли из-за предательства Руководителя Армии.

В зал тихими шагами вошёл Тикос. Мальчик выглядел повзрослевшим. На его плече всё так же гордо блестела золотая брошь в виде льва, а на поясе висел верный стальной меч, выкованный Кередасом.

— Папа, ты звал меня? — спросил Тикос, подходя к столу.

— Звал, сын. Подойди ближе, — Лаву жестом подозвал мальчика и указал пальцем на карту. — Посмотри на эти земли за океаном. Моё время великих сражений и активности здесь, в Terhas, подходит к концу. Я навёл порядок дома, разогнал лживых сенаторов и защитил наш народ. Но этот мир гораздо больше, чем наш посёлок.

Тикос внимательно всмотрелся в карту, и его глаза загорелись тем самым знакомым огоньком приключений.

— Ты хочешь, чтобы мы снова отправились в морское путешествие?

— Не мы, Тикос, — Лаву тепло улыбнулся и положил руку на плечо сына. — ТЫ отправишься туда. Нашему государству нужны новые союзники, новые торговые пути и новые знания. Я останусь здесь, чтобы охранять границы Terhas. А ты поведёшь наш корабль вперёд. Ты доказал, что готов быть лидером.

В этот момент двери зала распахнулись, и вошли Кередас и Лагабес. Лучший боец в мире нёс в руках новые кожаные доспехи, сшитые специально под размер Тикоса, а капитан держал в руках новенькую подзорную трубу.

— Правитель Лаву прав, малец! — басом проговорил Кередас, выкладывая доспехи на стол. — Корабль Лагабеса полностью готов. Дно залатали, паруса сменили. Мой топор тоже застоялся без дела. Я плыву с тобой, чтобы прикрывать твою спину в новых землях!

— А я буду крутить штурвал так, что ни одно морское чудовище нас не поймает! — весело подмигнул Лагабес, протягивая Тикосу подзорную трубу. — Твой первый личный поход ждёт тебя, Наследник Лаву!

Тикос взял трубу, примерил новые доспехи и посмотрел на отца. В его душе боролись два чувства: грусть от скорой разлуки с домом и невероятный азарт перед великими приключениями.

— Я не подведу тебя, папа, — твёрдо сказал 11-летний принц, и его голос прозвучал как голос взрослого воина. — Я найду для Terhas новых друзей. И если на нашем пути встанут новые враги, они узнают силу нашего государства!

— Я и не сомневаюсь, — Лаву крепко пожал руку сыну. — Завтра на рассвете твой корабль поднимет якорь.

Король Лаву повернулся к большому окну сената. Солнце медленно садилось за морской горизонт, окрашивая воду в золотые тона. Лаву понимал, что его личная история как главного защитника и воителя Terhas почти завершена. Он выполнил свой долг.

Но история его семьи на этом не заканчивалась. Наступало время для новой книги, новой большой саги, где главным героем станет этот отважный мальчик. Тень старых войн уходила в прошлое, уступая место великому будущему Наследника Лаву.

Глава 20 Прощальный рассвет

Наступило утро великого отплытия. Весь посёлок Terhas собрался на главном причале порта. Стояла праздничная, но немного грустная тишина — люди пришли проводить в путь своего юного защитника. Огромный деревянный корабль покачивался на волнах, его свежие паруса гордо хлопали на ветру, а на мачте развевался флаг с гербом Короля Лаву.

Тикос стоял на деревянном помосте у самого трапа. На нём были новые кожаные доспехи, подаренные Кередасом, а на груди в лучах утреннего солнца ярко горела золотая брошь льва. На поясе мальчика покоился его верный стальной меч.

Лагабес уже поднялся на капитанский мостик и положил руки на штурвал.

— Эй, капитан Тикос! — весело крикнул Лагабес сверху. — Ветер самый что ни на есть попутный! Команда на местах, ждём только тебя!

— Сейчас буду, Лагабес! — отозвался Тикос и повернулся к Кередасу, который стоял рядом, закинув свой огромный топор за спину. — Ну что, Кередас, ты готов к новым землям?

— Мой топор всегда готов, принц, — сурово улыбнулся лучший боец в мире и первым пошёл по трапу на палубу. — Пойду проверю, как матросы закрепили канаты.

Тикос остался на берегу один на один со своим отцом. Король Лаву стоял перед сыном, скрестив руки на груди. Его багровый плащ тихо шуршал от морского бриза. В глазах грозного правителя, который никогда не отступал назад и не ведал страха, сейчас блестели капли слёз гордости.

Лаву подошёл ближе и опустился на одно колено, чтобы быть на одном уровне с сыном. Он крепко положил руки на плечи 11-летнего наследника.

— Вот и всё, Тикос, — тихо, но твёрдо произнёс Лаву. — Ты уплываешь. Моя история лидера и защитника Terhas остаётся здесь, в этих стенах. Я сделал всё, что мог: победил воров, разогнал предателей в сенате и разбил армию наёмников в ущелье. Теперь этот дом в безопасности. Но твоя история только начинается.

— Мне будет не хватать тебя, папа, — честно признался Тикос, и его голос на секунду дрогнул. — Я боюсь, что не справлюсь без твоих советов.

— Справишься, — Лаву ладонью прикоснулся к золотой броши льва на груди мальчика. — Помни: страх есть у каждого. Но ты умеешь подчинять его своей воле. Ты спас корабль от пиратов и придумал план со смолой, который спас всё наше государство. В твоих жилах течёт кровь Короля Лаву. Слушай своё сердце, уважай свой народ и никогда не сдавайся.

Тикос глубоко вздохнул, его взгляд снова стал твёрдым и решительным. Он крепко обнял отца на прощание.

— Я вернусь великим воином, папа. Я найду новых союзников и прославлю наше государство на весь мир!

Лаву поднялся во весь рост и сделал шаг назад.

— В добрый путь, Наследник Лаву! — громко скомандовал король.

Тикос круто развернулся и уверенным, твёрдым шагом поднялся по деревянному трапу на борт. Как только его ноги коснулись палубы, матросы с дружным криком подняли тяжёлый железный якорь. Корабль плавно отошёл от причала Terhas.

Весь народ на берегу взорвался оглушительными криками и аплодисментами:

— Счастливого пути, Тикос! Защитник! Возвращайся с победой!

Тикос поднялся на капитанский мостик, встал рядом с Лагабесом и Кередасом, вытащил свой стальной меч и высоко поднял его над головой, салютуя родному посёлку. Солнце полностью взошло, заливая океан ярким золотым светом. Корабль на полной скорости устремился вперёд, разрезая волны и унося героев навстречу новой, неизведанной и ещё более опасной эпохе.

Глава 21 Возвращение Лаву (продолжение)

Наемник притащил охапку старых досок и сбросил их у стены. На пол полетела сухая труха.

— Они мокрые, — парень вытер лоб рукавом. — Не загорятся.

Лаву подошел ближе и перевернул верхнее полено носком сапога. Сверху отвалился кусок сырого мха.

— Бумагу ищи в коробках. Или щепки сухие.

— Да где я их тут возьму? — парень топтался на месте.

Лаву просто молча указал рукой в сторону темного коридора, который вел вглубь замка. Парень шумно вздохнул, развернулся и пошел туда, шоркая подошвами по каменным плитам.

Лаву остался один. Он присел на корточки перед старым кострищем. Раскопал щепкой серую золу. Угли внутри были холодными. Значит, те, кто здесь сидел, ушли еще пару дней назад. Это хорошо. Лишние свидетели сейчас ни к чему.

Сзади раздался сильный грохот. Что-то деревянное с треском развалилось в темноте коридора.

— Нашел! — крикнул оттуда наемник.

Через минуту он вернулся, таща в руках обломки старого ящика. Древесина была сухой и ломалась с хрустом. Парень бросил куски на пол, сел рядом и достал кресало.

— Сейчас сделаем, — он начал высекать искры на заготовленную щепу.

Лаву сидел напротив и смотрел на летящие искры. Огонь схватился не сразу. Сначала пошел густой белый дым, от которого заслезились глаза, но потом показался слабый язычок пламени. Парень аккуратно подул на него, подкладывая мелкие щепки.

В зале сразу стало немного светлее, а по стенам поползли длинные тени.

— Шеф, — наемник подбросил доску побольше. — А дальше-то что? Сидим тут, ждем кого-то?

Лаву поднялся во весь рост. Отрезал: — Ждем. Скоро придут.

Парень уставился на огонь и протянул к нему ладони. — Надеюсь, у них будет нормальная еда. А то у меня в мешке только сухари остались.

Лаву не ответил. Он подошел к узкому окну-бойнице и посмотрел на улицу. Город внизу уже тонул в вечерних сумерках.

За окном окончательно стемнело. Ветер снаружи усилился, он свистел в щелях старой каменной кладки.

Наемник уселся прямо на пол, привалившись спиной к стене. Он достал из кармана завернутый в тряпицу сухарь, покрутил его в руках и убрал обратно. Готовить ужин было не из чего.

— Слышь, шеф, — тихо позвал парень. — А если не придут? Ну, те, кого мы ждем. Вдруг они... это... передумали?

Лаву не повернулся от окна. Тьма внизу поглотила дорогу к замку. Только редкие огоньки на окраине города еще горели.

— Придут, — Лаву поправил ремень на плече. — Им деваться некуда.

В коридоре снова послышался шорох. На этот раз это были не шаги парня. Звук шел сверху, со стороны полуразрушенной лестницы на второй ярус. Кто-то тихо скребся по камню, будто маленькие когти или старая сухая кожа терлась о стену.

Наемник моментально вскочил. Сухарь вывалился из его рук и покатился к костру. Парень опять схватился за рукоять своего тесака.

— Там... там ходит кто-то, — прошептал он, вытягивая шею в сторону темноты. — Я точно слышал.

— Сиди тихо, — Лаву сделал шаг назад, уходя от света костра в тень. — Не дергайся.

Шум повторился. Ближе. Из темноты дверного проема показалась серая тень. Она двигалась низко, почти у самого пола. Наемник замахнулся ножом, но Лаву перехватил его руку за запястье. Сжал так, что парень пискнул.

— Стой.

На свет костра вылезла облезлая старая собака. Хвост у нее был поджат, уши прижаты к голове. Животное остановилось, понюхало воздух и уставилось на упавший сухарь. На людей собака даже не смотрела — ее интересовала только еда.

Наемник тяжело выдохнул, его плечи опустились.

— Тьфу ты... Чуть не помер со страху. Просто псина.

Он потянулся было забрать сухарь, но собака оказалась быстрее. Она схватила кусок зубами, отбежала на пару метров назад, в безопасную тень, и принялась жадно грызть сухую корку.

Лаву вернулся к окну. Ему было не до собаки. На дороге внизу наконец-то появилось движение. Три темные точки двигались в сторону замка. Они не зажигали факелов, шли осторожно, цепочкой.

— Туши костер, — негромко скомандовал Лаву.

Парень уставился на него с недоумением.

— Че? Зачем? Только ж разгорелся, тепло...

— Залей водой. Быстро. Они близко.

Наемник не стал спорить. Он схватил старый котелок, в котором еще оставалась дождевая вода, и выплеснул ее прямо в пламя. Раздалось громкое шипение. Зал мгновенно заполнился густым паром и запахом мокрой золы. Стало темно. Только бледный лунный свет из бойницы едва падал на пол.

Собака в углу испуганно зарычала, бросила остатки еды и метнулась обратно в коридор. Ее шаги быстро затихли где-то в подвале.

Лаву вытащил из ножен свой клинок. Металл тихо звякнул в темноте. Наемник рядом тоже замер, даже дышать стал через раз.

Снизу, со стороны разбитых ворот, донесся отчетливый стук. Кто-то аккуратно поднялся по гранитным ступеням и остановился у входа в главный зал.

Из темноты дверного проема показался силуэт. Высокий человек в сером дорожном плаще остановился на самом пороге, не торопясь заходить внутрь. Он держал руку на эфесе длинного меча, а из-под глубокого капюшона невозможно было разглядеть лицо.

За его спиной замерли еще двое. Они держали наготове заряженные самострелы, направляя их вглубь темного зала.

— Лаву? — раздался низкий, чуть хриплый мужской голос. Гость не кричал, но в пустом каменном помещении его слова прозвучали отчетливо. — Ты здесь? Выходи на свет. Хватит в прятки играть.

Молодой наемник рядом с Лаву дернулся, половица под его сапогом предательски скрипнула. Один из арбалетчиков у входа моментально вскинул оружие на звук, ловя цель.

— Свои, — Лаву спокойно шагнул вперед, выходя из густой тени прямо под бледный лунный луч, падающий из бойницы. — Опустите железки. Иначе уедете отсюда вперед ногами.

Пришедший в капюшоне коротко хмыкнул. Он поднял руку, приказывая своим людям опустить самострелы, и сделал три шага вглубь зала. Откинул ткань с головы. Это был не враг. Плотное лицо, пересеченное старым шрамом от переносицы до уха, принадлежало Бертрану — бывшему десятнику личной гвардии.

— Живой все-таки, — Бертран окинул Лаву быстрым, оценивающим взглядом. — А в городе болтают, что тебя еще в прошлом месяце на болотах волки сгнили. Рад видеть, командир.

— Рано радуешься, — Лаву убрал клинок обратно в ножны. Металл глухо щелкнул. — Что в городе? Сколько людей у нашего самозванца?

Бертран обернулся к своим бойцам, махнул рукой, чтобы те встали на караул у разбитых ворот, а сам подошел ближе к остывающему кострищу. Он присел на корточки, потрогал пальцами влажную золу и покачал головой.

— Плохо в городе, — Бертран сплюнул в сторону. — Этот урод, который назвался новым королем, притащил с собой три сотни наемников с юга. Все в железе. Платят им исправно, так что бунтовать никто не думает. Народу объявили, что ты сбежал с казной. Обыватели верят. Или делают вид, что верят, так безопаснее.

Молодой наемник, поняв, что резать их прямо сейчас не будут, облегченно выдохнул и присел обратно на свое место у стены.

— Три сотни? — парень округлил глаза. — Шеф, ты говорил, там десятка два от силы! Три сотни — это ж... нас тут просто растопчут и не заметят.

— Цыц, малек, — прикрикнул на него Бертран, даже не поворачивая головы. — Не твоего ума дело. Лаву, у нас людей почти нет. Старая гвардия разбежалась, кто куда. Собрать удалось от силы человек пятнадцать. Все сидят внизу, у старого сточного канала, ждут твоего знака. Но штурмовать ратушу с такими силами — это чистое самоубийство.

Лаву прошелся по залу, заложив руки за背у. Шаги его звучали весомо и глухо.

— Штурмовать в лоб мы ничего не будем, — Лаву остановился у стены, где раньше висел семейный герб. — Наемники охраняют главные ворота и площадь. В саму ратушу они не суются, там сидит только личная охрана самозванца. Если мы пройдем через подземный коллектор, то окажемся прямо в подвалах казначейства.

Бертран поднялся, отряхнул колени от дорожной пыли.

— Коллектор завален, командир. Еще три года назад, когда был сильный паводок, там все камнями забило. Мусор, грязь. Человек не протиснется.

— Не весь завален, — Лаву обернулся. — Есть старый сточный отвод, про который знали только строители. Я знаю, где он начинается. Нам нужно пробраться к южной стене, за пивоваренные заводы. Вход там, в кустах у обрыва.

Бертран нахмурился, обдумывая слова командира. Шрам на его лице покраснел.

— Южная стена... Там сейчас конный патруль ходит. Каждые полчаса ездят, проверяют пригород. Если нас заметят на открытом месте — пиши пропало. Лошади перетопчут быстрее, чем мы мечи вытащим.

— Значит, пойдем дворами, — отрезал Лаву. — Собирай людей у пивоварни. Двигаемся прямо сейчас, пока луна не ушла за тучи. Время работает против нас. Каждый день, пока этот ублюдок сидит на моем троне, закрепляет его власть.

Бертран коротко кивнул. Спорить с Лаву было бесполезно — если уж он что-то вбил себе в голову, то пойдет до конца.

— Ладно. Парни наготове. Оружие проверили, тетивы сухие. Эй, малек, — Бертран пихнул носком сапога заснувшего было молодого наемника. — Подъем. Хватай свои шмотки. Выходим.

Парень подскочил, едва не выронив свой короткий тесак, судорожно закивал и принялся собирать разбросанные вещи.

Группа осторожно покинула заброшенный замок. На улице было сыро и ветрено. Грязь под ногами хлюпала, затрудняя шаг. Они двигались тенистыми переулками окраины, стараясь не выходить на освещенные луной участки дороги. Бертран шел впереди, то и дело поднимая руку, заставляя весь отряд замирать у стен полуразрушенных хижин.

Через четверть часа они добрались до полуразрушенного забора старой пивоварни. Из-за угла доносился тяжелый запах перебродившего сусла и тухлой воды. Здесь, под навесом для сушки хмеля, их действительно ждали около полутора десятков хмурых, крепких мужчин. Одеты они были кто во что горазд, но у каждого под плащом угадывался добрый кусок стали.

— Все в сборе, — тихо доложил один из бойцов, сделав шаг навстречу Бертрану. — Патруль только что проехал в сторону восточных ворот. У нас есть минут двадцать, не больше.

— Где вход? — Бертран повернулся к Лаву.

Лаву прошел вперед, раздвигая руками колючие кусты дикой малины, разросшейся у самого края гранитного обрыва. Нога соскользнула по мокрой траве, вниз с тихим шорохом полетели мелкие камни. Там, внизу, в темноте, чернел круглый зев старой каменной трубы, наполовину заросший мохом и грязью. Из него несло сыростью и гнилью.

— Туда, — указал Лаву. — Первым идет Бертран с арбалетчиком. Я прикрываю хвост. Быстро, по одному, пошли.

Бойцы начали спускаться. Молодой наемник, заглянув в черную дыру коллектора, зябко передернул плечами и тихо зашептал какую-то молитву, но прикрикнувший Бертран быстро загнал его внутрь.

Когда половина отряда уже скрылась в трубе, со стороны главной дороги раздался отчетливый, частый стук копыт.

— Проклятье, — Бертран высунулся из кустов. — Вернулись. Рано вернулись, суки!

Из-за поворота выскочили четверо всадников. На их кожаных колетах поблескивали бляхи с гербом нового правителя. В руках у головного патрульного был зажженный факел, огонь которого резал ночную темноту. Они ехали быстро, не таясь, явно проверяя этот глухой аппендикс у пивоварни.

— Стоять! Кто такие?! — крикнул верховой, заметив копошащихся у обрыва людей. Он резко осадил коня, пуская его вскачь прямо на кусты. — К оружию! Тут бунтовщики!

Уйти без боя уже не получалось. Если всадники поднимут тревогу, к пивоварне через три минуты стянется вся городская стража.

— Бертран, забивайте трубу! — крикнул Лаву, выхватывая меч. Левая рука сама нащупала на поясе тяжелый боевой нож. — Парни, коней валите! Не дайте им уйти!

Один из арбалетчиков, еще не успевший спуститься, мгновенно вскинул свое оружие. Сухо щелкнула тетива. Болт со свистом ушел в темноту и попал прямо в грудь первому всаднику. Тот охнул, выронил факел и кулем свалился с седла. Лошадь испуганно заржала, взвилась на дыбы, путая остальных коней. Факел упал в мокрую траву, зашипел, но не погас, продолжая освещать пятачок перед обрывом.

Второй патрульный успел выхватить длинный кавалерийский палаш. Он пустил коня в обход кустов, пытаясь достать Лаву сверху вниз. Тяжелое лезвие со свистом рассекло воздух там, где только что была голова короля. Лаву резко ушел в сторону, пропуская скакуна мимо себя, и на обратном движении со всей силы полоснул клинком по сухожилиям задней ноги коня.

Животное подкосилось с диким криком. Конь рухнул на бок, придавив своим весом ногу всадника. Раздался отчетливый хруст ломающейся кости. Патрульный заорал от боли, пытаясь высвободиться, но Лаву быстрым движением добил его ударом ножа под подбородок, прямо в щель шлема. Крики мгновенно прекратились.

Оставшиеся двое конников, поняв, что наткнулись не на безоружных бродяг, попытались развернуть лошадей, чтобы уйти обратно на дорогу и позвать подмогу.

— Не пускать! — рявкнул Бертран, выскакивая из кустов с топором в руках.

Он наотмашь рубанул по морде сунувшегося было к нему коня. Животное отпрянуло, сбрасывая седока прямо в грязь. На него тут же навалились двое бойцов гвардии, втаптывая врага в землю и добивая короткими кинжалами.

Последний патрульный успел развернуть коня и уже пришпорил его, уходя в темноту переулка. До дороги ему оставалось всего десяток метров. Если он доберется до поста — всему плану конец.

Лаву перехватил боевой нож за кончик лезвия, прицелился и с силой метнул его вслед уходящему всаднику. Тяжелое железо провернулось в воздухе и с глухим стуком вошло точно между лопаток беглеца. Мужчина дернулся, выронил поводья и медленно соскользнул из седла на грязную мостовую. Конь, почувствовав свободу, без седока ускакал вперед, растворяясь во тьме ночных улиц.

— Все? — тяжело дыша, Бертран подошел к Лаву, вытирая топор о подол плаща.

— Все, — Лаву поднял с земли свой нож, обтер его о куртку убитого патрульного и вернул в ножны. — Коня увели, это плохо. Скоро его найдут на площади. У нас есть минут десять, пока стража сообразит, что случилось. В трубу, живо!

Бойцы один за другим быстро скользнули в темный, пахнущий сыростью зев коллектора. Лаву залез последним, напоследок забросав вход сломанными ветками малины, чтобы скрыть следы крови и борьбы.

Внутри трубы было темно хоть глаз выколи. Вода доходила до щиколоток, под ногами скользила мерзкая слизь, а стены были покрыты холодным налетом. Отряд двигался гуськом, держась друг за друга, чтобы не упасть.

— Шеф, — раздался впереди испуганный шепот молодого наемника. — А тут... ну... крысы есть? Я просто... это... не люблю их.

— Тут есть вещи и похуже крыс, если ты не закроешь рот, — глухо донесся из темноты голос Бертрана. — Шагай молча.

Они шли около пяти минут, постепенно поднимаясь выше по течению старого канала. Воздух становился все более спертым, дышать было тяжело. Наконец, Лаву, шедший впереди, остановился. Его рука уперлась в вертикальную железную решетку, перекрывавшую ход.

— Пришли, — тихо сказал Лаву. — За этой решеткой — подвал старого склада ратуши. Бертран, давай пилу по металлу. Только тихо. Очень тихо... никто ничего не услышал.

Глава 22 Ратуша

Пила по металлу шла со скрипом. Бертран матерился после каждого движения, стараясь не давить на полотно слишком сильно. Железо решетки было старым и ржавым. На пол коллектора летела серая стружка, смешиваясь со слизью.

— Быстрее можно? — парень за спиной топтался на месте. — Там сзади вода шумит. Кажется, идет кто-то.

— Вода и идет, — Бертран не останавливался. — Помолчи. Держи прут руками, чтоб не грохнулся.

Лаву схватился за холодную арматуру. Пальцы сразу замерзли. Вода текла прямо по швам кладки за шиворот. Издалека, со стороны площади, донесся колокол. Били часто и прерывисто.

— Нашли коня, — Лаву сжал железо крепче. — У нас пара минут.

Бертран навалился на пилу. Железо хрустнуло, нижняя часть решетки отошла. Лаву отогнул прут в сторону. Образовалась узкая щель. Бертран прижал к надпилу мокрую тряпку, чтобы не скрипело.

— Готово. Я первый. Прими нож.

Бертран полез в дыру, цепляясь курткой за острые камни. На той стороне послышался глухой стук сапог по сухой земле. За ним полезли остальные.

Лаву пролез последним.

В подвале было суше, но сильно пахло мышами и гнилым зерном. В темноте стояли ряды больших бочек и лежали кучи серых мешков. Раньше сюда свозили налоги, теперь почти все мешки были порваны и пусты.

— Куда дальше? — Бертран подошел к Лаву, держа топор у ноги. — Дверь там. Замок висит.

— Ерунда замок, — Лаву пошел между бочками. — За дверью лестница наверх. Там караулка. Обычно сидят трое.

— Сейчас проверим. Малек, стой у решетки. Если кто полезет из трубы — коли.

Парень перехватил тесак двумя руками и встал у лаза. Его колотил озноб.

Лаву подошел к дубовой двери. Запор был крепким, но сама лутка прогнила. Бертран вставил лезвие топора в щель, навалился плечом. Дерево треснуло, заклепки вывалились на пол. Дверь приоткрылась.

Из щели пахнуло жареным салом и кислым вином. Наверху кто-то громко ржал.

— ...я ему говорю, бросай кости, — донеслось сверху. — А он мне — кубики честные. Ага, конечно.

Лаву придержал руку Бертрана.

— Двое. Играют. Один пьяный.

— А третий где?

— Спит. Или ушел. Ждем.

Сверху снова загремели кости, стукнула кружка.

Вдруг шаги на лестнице затихли.

— Слышь, Борс, сходи вниз. Там затрещало что-то. Будто бочка лопнула.

— Сам иди, — ответил второй. — Крысы опять мешки дерут.

— Схожу. Если окорок сожрали, сотник из нас ремни нарежет.

Тяжелые шаги двинулись вниз по деревянной лестнице. Ступени сильно скрипели. В проеме двери появился желтый свет от фонаря.

Лаву отошел за бочку. Бертран встал у косяка, подняв топор.

В подвал зашел плотный мужик в грязной стеганке. Фонарь в его руке качался. Наемник даже не поднял голову. Бертран просто шагнул вперед и ударил его обухом топора по темени. Звук получился глухим. Фонарь выпал, но Лаву успел поймать его у самого пола. Масло плеснуло на пальцы.

Мужик повалился на землю, пару раз дернул ногами и затих.

— Готов, — Бертран оттащил тело за бочки. — Жирный. Едва поймал.

— Наверх, — Лаву взял фонарь. — Быстро, пока второй не закричал.

Гвардейцы пошли по винтовой лестнице. Наверху, за столом, сидел второй наемник. Он сидел спиной к двери и крутил в руках кубики. На столе горела свеча, валялся хлеб.

— Борс, ну че там? — спросил он, не оборачиваясь.

Лаву сделал два быстрых шага и воткнул ему нож под подбородок, прямо в горло. Наемник только хрипнул, стол качнулся, свеча упала и погасла. Стало темно.

Лаву вытащил нож, вытер лезвие о рукав убитого и посмотрел на койку в углу.

Там спал третий. Высокий парень в одних штанах, укрытый овчинным тулупом. Он даже не пошевелился. Бертран подошел ближе, но Лаву перехватил его руку.

— Вяжите. Нужен живой. Спросим про посты.

Двое бойцов навалились на спящего, зажали рот тряпкой и связали руки ремнем. Наемник открыл глаза, задергался, но сделать ничего не мог.

— Тихо, — Лаву наклонился к нему. — Пикнешь — прирежу. Сколько людей в зале?

Парень судорожно закивал. Лаву чуть приоткрыл ему рот.

— Человек десять... или двенадцать, — прошептал наемник. — Пьют все. Сотник бочку вина притащил.

— У ворот охрана есть?

— Двое на башне. Тоже пили. Холодно там.

Лаву встал и повернулся к Бертрану.

— Пятнадцать человек. Нас столько же. Но зал закрыт на засовы изнутри. Если услышат шум и запрутся, мы их не достанем. Надо идти через галерею второго этажа. Там окна хлипкие.

Бертран почесал шрам на лице.

— Наверх лезть по открытой стене? С башни увидят.

— Не увидят. Этот пойдет первым. Скажет, что Борс за ведром послал. Отвлечет их.

Пленный затрясся.

— Слышь, командир... Не надо. Меня ж свои убьют.

— Если не пойдешь, — Бертран показал ему нож, — до своих ты вообще не доживешь. Выбирай.

Парень закивал.

— Ладно. Пойду. Не надо ножом.

Они вышли во внутренний двор ратуши. Ветер дул в лицо, шел мелкий дождь. Луна ушла за тучи. В окнах первого этажа горел свет, оттуда орали песни и гремели посудой.

Пленный пошел к деревянной лестнице, которая вела на верхнюю галерею. Бертран шел сзади, упираясь ему в спину ножом через плащ.

— Иди нормально, — шептал Бертран. — Ори давай.

Пленный поднял голову к башне, где у костра сидели двое стражников.

— Эй! Парни! Борс там в погребе бочку открыл, просил ведро принести! Я наверх, за посудой!

Один из стражников на башне махнул рукой.

— Давай быстрее! Нам тоже принеси, замерзли тут!

— Сейчас принесу! — крикнул парень и полез по ступеням.

Лаву и остальные бойцы перебежали двор, прижимаясь к стене. До окон оставалось совсем немного, но тут со стороны главных ворот ратуши раздался сильный крик стражи.

Туда прибежал тот самый конь, который ускакал от пивоварни. Охрана у ворот поняла, что патруль убит.

Глава 22 глава (Продолжение)

Лаву слетел по ступеням, перешагнув через хрипящее тело первого наемника.

Внизу, в огромном зале ратуши, царил хаос. Столы были сдвинуты, на полу валялись перевернутые кувшины, лужи разлитого вина смешивались с грязью. Человек восемь наемников южанина судорожно вытаскивали мечи из ножен, путаясь в собственных плащах. Двое самых пьяных вообще не могли подняться с лавки, тупо моргая на летящих сверху людей.

— Бей их! — рявкнул Бертран, скатываясь следом за Лаву. Его тяжелый топор с размаху опустился на плечо ближнего стражника. Железо пробило кожаную куртку и с хрустом застряло в кости. Наемник истошно заорал, падая на колени.

Лаву не кричал. Он ушел корпусом влево, пропуская мимо себя неумелый выпад длинного меча какого-то бородача. Ответным движением Лаву коротко и сильно ткнул клинком врагу прямо в открытый глаз. Тот мгновенно замолк и рухнул на бок, задрав ноги.

Из-за дальнего стола поднялся высокий мужчина в дорогой вороненой кирасе. Это был сотник. В отличие от своих людей, он соображал быстро и не успел напиться. В его руке уже была тяжелая кавалерийская спата.

— К стенам, дурачье! — заорал сотник на своих растерявшихся бойцов. — В кольцо их берите! В ворота свистите, живо!

Один из наемников бросил меч, полез за пазуху за сигнальным рожком, но гвардеец Лаву настиг его раньше. Короткий клинок вошел парню под лопатку. Наемник ткнулся лицом прямо в миску с недоеденным мясом.

Сотник двинулся на Лаву, держа меч перед собой. Шагал он уверенно, пригибая голову под низкие своды.

— А, бывший хозяин пришел, — процедил сотник, сплюнув кровь на паркет. — Нам за твою башку триста золотых обещено. Сейчас я их заберу.

Лаву молча пошел по кругу, оценивая расстояние. Обувь слегка скользила по залитому вином полу. Сотник сделал резкий выпад вперед, целясь в грудь. Лаву принял удар на жесткий блок — металл звякнул так, что заложило уши. Сила у южанина была приличная, у Лаву даже локоть заныл.

Не дав врагу восстановить равновесие, Лаву ударил его левой рукой — тяжелым кованым эфесом боевого ножа прямо в челюсть. Удар пришелся вскользь, но сотник мотнул косматой головой, на секунду потеряв ориентир.

Этого хватило. Лаву рванулся вперед, поднырнул под занесенную спату и вогнал свой меч по самую гарду в незащищенный бок южанина, прямо под край вороненой кирасы.

Сотник тяжело охнул. Меч выпал из его пальцев, со звоном покатившись по каменным плитам. Он уставился на Лаву дикими, быстро тускнеющими глазами, схватился руками за лезвие, пытаясь вытащить его из себя, но колени его подогнулись. Он грузно рухнул лицом вперед, придавив собой клинок Лаву.

Оставшиеся в живых трое наемников, увидев смерть своего командира, бросили оружие. Они бросились к запертым главным дверям, судорожно пытаясь сорвать тяжелые дубовые засовы, чтобы сбежать во двор.

— Не выпускать, — тяжело дыша, приказал Лаву. Он наступил сапогом на спину мертвого сотника и с трудом вытащил свой меч из раны. — Бертран, кончай их. Шум на улице уже начался.

Бертран и двое бойцов быстро догнали беглецов у дверей. Драка в зале была закончена. Она длилась от силы пару минут, но воздух уже стал тяжелым от запаха крови, пота и пороховой гари от упавших факелов.

Лаву подошел к узкому окну, выходящему на площадь перед ратушей. Внизу, у главных ворот, уже горели десятки факелов. Слышались крики дежурных постов. Городская стража южанина поняла, что в замке идет бой, и стягивала силы к площади.

Глава 24 Осада

Снаружи грохнул выстрел. Пуля ударила в косяк окна, выбив каменную крошку. Лаву отпрянул в тень к стене.

— Засовы! — крикнул он Бертран. — Закрывайте двери.

Бертран и двое бойцов навалились на бревно. Дерево встало в железные пазы. С той стороны сразу сильно ударили обухом топора. Створки затряслись, с потолка посыпалась пыль.

— Не выбьют, — Бертран сплюнул на пол. — Тут дуб в три пальца. Скорее железо лопнет. Командир, че дальше?

Лаву осмотрел зал. Трое гвардейцев лежали на полу. Один не дышал. Двое других сидели у стены, зажимая раны грязными тряпками.

— Собирайте оружие убитых, — Лаву пнул перевернутый стол, устраивая бруствер. — Стрелы, мечи — всё в кучу. Малек! Где парень?

Молодой наемник высунулся из подвального прохода. Лицо у него было серое, руки тряслись.

— Я тут, шеф. Там внизу... в трубе... шумит. Идет кто-то.

Лаву нахмурился. Он подошел к двери, толкнул её и прислушался. Из темноты коллектора доносился неровный стук.

— Бертран, бери троих с арбалетами, — Лаву повернулся к десятнику. — Идите к решетке. Завалите лаз бочками и мешками. Живые оттуда выйти не должны.

— Понял, — Бертран махнул рукой бойцам. — За мной. Шевелись.

Они спустились вниз, громыхая сапогами.

Лаву остался в зале с шестью здоровыми бойцами. В окна то и дело прилетали камни и болты. Один из них с треском вонзился в столешницу прямо перед Лаву.

— Шеф, — старый солдат Кнут подполз ближе с самострелом. — Они лестницы тащат к галерее. Окна-то открыты остались.

Лаву глянул наверх. На второй этаж вела только одна узкая лестница.

— Кнут, бери двоих. Идите на площадку. Любого, кто сунется в окно — бейте в упор.

Солдаты кивнули и побежали наверх.

Лаву подошел к телу убитого сотника, присел на корточки и обыскал карманы. Нашлась связка ключей и засаленная кожаная папка. Ключи Лаву повесил на ремень. Папку развернул прямо на полу. Внутри были списки постов и карта переходов ратуши. Один из значков — жирный крест — стоял в углу подвала.

Снизу раздались крики Бертрана и щелканье арбалетов. Трубу начали штурмовать.

Лаву спрятал бумаги за пазуху и спустился в подвал. Там стоял густой дым. Бертран и его люди завалили решетку тремя бочками, но из лаза лезли. Кто-то пытался поджечь завал факелом.

— Не подпускай! — орал Бертран, загоняя болт в пазы. — Клейст, бей правее!

Гвардеец выстрелил. Из темноты донесся вопль и тяжелый шлепок в воду. Факел погас в жиже. Снова стало темно.

— Сколько их? — Лаву пригнулся за бочкой.

— Хрен знает, командир, — Бертран сплюнул гарью. — Человек пять уложили. Но сзади еще прут. Болтов не хватит до утра. По десятку осталось.

Лаву посмотрел на ключи.

— Держитесь тут десять минут. Если завал разберут — отходите к лестнице и запирайте дверь.

— А ты куда?

— Надо проверить казначейство. Южанин что-то ищет внизу.

Лаву пошел в дальний угол подвала к низкой железной двери. Подобрал нужный ключ. Металл повернулся со скрипом. Лаву толкнул дверь ногой. Пахнуло сухой бумагой и сыростью.

Лаву зашел с фонарем. Свет выхватил стеллажи с книгами и кованые сундуки. Все полки были вывернуты наружу. Лаву присел, посветил под нижнюю полку шкафа. На задней каменной стенке виднелась свежая царапина. Кто-то пытался сдвинуть плиту.

Лаву вставил нож в щель, нажал. Камень поддался, изнутри вывалился деревянный ларец. Лаву сорвал сургучную печать, открыл крышку. Внутри лежал потемневший свиток и тяжелый перстень-печатка из темного железа. Лаву сунул свиток в карман, а перстень надел на палец.

Наверху раздался треск и крики Кнута.

— Прорвались! На галерею залезли! — орал солдат. — Назад, к лестнице!

Лаву выскочил из казначейства и бросился в подвал.

— Бертран, бросайте бочки! Наверх! — крикнул Лаву.

Бойцы побежали за ним. Они захлопнули подвальную дверь и задвинули её ломом. В дверь сразу ударили с той стороны.

В главном зале уже шел бой. Пятеро наемников спускались по лестнице, прикрываясь щитами. Кнут и его люди отступали. Один из наемников прыгнул с перил, занеся палаш. Лаву упал на колено. Палаш врубился в паркет. Лаву резким движением снизу вверх вогнал нож ему в подмышку. Мужчина хрипнул и повалился на него. Лаву оттолкнул тело и поднялся.

— Бертран, левый фланг держи! — Лаву вытер кровь со лба. — Не давайте им сойти с лестницы!

Бертран врубился в толпу. Его топор работал без остановки. Через три минуты все было кончено. Последний наемник бросил палаш и поднял руки, но Кнут ткнул его мечом в горло.

Зал затих. Стук в главные ворота снаружи не прекращался. Дерево трещало.

Лаву подошел к Бертрану. Тот тяжело дышал, опершись на топорище.

— Всё, командир, — тихо сказал Бертран. — Болтов нет. Мечи зазубрились. Ворота долго не простоят. Куда уходить?

Лаву достал перстень из темного железа и показал десятнику. Бертран замер.

— Это же печать магистра? — прошептал он. — Откуда?

— Из казначейства, — Лаву спрятал руку. — Бертран, у нас есть еще один выход.

Лаву повернулся к Кнуту.

— Кнут, собирай раненых. Бертран, бери ломы. Под столом есть люк.

— Так колодец же высох, командир, — Бертран нахмурился. — Там тупик.

— Высох, — Лаву пошел к судейскому креслу. — Но за лавкой есть ход в галерею. Двигаемся туда. Быстро.

Солдаты начали переносить раненых. Лаву подошел к дубовой панели за креслом, нажал на выступ в кладке. Панель отошла в сторону, открывая узкий проход.

В этот момент главные ворота ратуши с грохотом развалились. Створка рухнула. Во двор высыпали десятки наемников.

— Пошли! По одному в лаз! — скомандовал Лаву.

Бертран полез последним. Лаву дернул за внутренний рычаг. Панель встала на место с щелчком.

В темноте стало тихо. Лаву зажег фонарь. Свет выхватил стены подземного хода, уходящего вперед.

Отряд шел по коридору. Потолок был низким, Бертран то и дело бился головой о камни и ругался. Стены были в плесени. Лаву светил фонарем под ноги.

Сзади, за закрытой панелью, кричали наемники. Южане зашли в зал, но потайную дверь с ходу не открыли. Это давало пару минут форы.

— Стороной идите, — сказал Лаву. — Тут провал.

Плиты пола обрывались. Поперек ямы лежали три старые доски. Снизу пахло мокрой гнилью.

Кнут перехватил раненого.

— Шеф, парень отключается. Кровь идет сильно. Надо перевязать.

Лаву встал у края.

— Свети сюда. Бертран, хватай раненых за руки. Тащим.

Они перевели людей по доскам. Настил гнулся, вниз летела земля. Молодой наемник замер у края.

— Че встал? — Бертран толкнул его в спину. — Шагай.

— Глубоко же.

Бертран взял его за шиворот и переставил на ту сторону. Парень упал на корточки, но сразу побежал за Кнутом.

Лаву присел у раненого. Тот молча кусал куртку от боли. Кнут уже резал рубаху на бинты.

— Пуля или болт, — Кнут замотал бедро бойца. Ткань сразу покраснела. — Идти сам не сможет.

— Потащим по очереди, — Лаву поднялся и взял фонарь. — Бертран, сзади иди. Услышишь шум — туши свет.

Ход пошел вниз. Под ногами началась мокрая глина. Сапоги скользили, бойцы падали и хватались за стены. Стало холодно.

Коридор уперся в кирпичную стену.

— Всё, — Бертран ткнул кирпичи топором. — Тупик. Заложили давно, раствор крепкий.

Солдаты остановились. Раненых положили на землю. Парень-наемник сел рядом.

— Не тупик, — Лаву поднял фонарь. — Смотри выше.

Наверху в стене было квадратное отверстие. Из него дуло ветром и пахло рекой. Лаву дернул верхний кирпич. Тот легко вывалился на пол. Раствор превратился в труху от сырости.

— Ломы давай, — сказал Лаву. — Ломайте верх. Там один кирпич толщины.

Бертран и Клейст застучали железом. Кирпичи посыпались внутрь, открывая дыру. Послышался плеск воды.

— Причал там, — сказал Кнут. — Старая станция под ратушей. Ее закрыли еще при твоем отце.

— Знаю, — Лаву помогал выкидывать камни. — Там лодки были.

Дыра стала широкой. Лаву пролез первый, осмотрелся.

Внизу была каменная платформа и вода. У стены, привязанная канатом к кольцу, стояла деревянная плоскодонка. Внутри была вода, но борта целы.

— Лодка тут, — Лаву прыгнул вниз. Вода залилась в сапоги. — Передавайте людей. Живее.

Бойцы полезли через пролом. Бертран тащил раненых.

Все уселись. Лаву пнул борт лодки. Дерево сухое, держать будет.

— Клейст, Кнут — на весла. Малек, выгребай воду ковшом.

Парень схватил ржавую жестянку и стал бросать воду за борт.

Бертран перерубил канат топором. Лодка качнулась и пошла по темному каналу.

Сзади, в коридоре, затрещало. Южане выбили потайную дверь в зале и нашли ход. В туннеле появились огни факелов, послышался топот.

— Нашли! — Бертран прыгнул в лодку, борт ушел под воду, но выровнялся. — Гребите быстрее!

Кнут и Клейст налегли на весла. Лодка пошла вперед по туннелю.

Из дыры в стене высунулся наемник с факелом. Увидел лодку, крикнул назад и поднял арбалет.

Щелкнула тетива. Болты пошли выше, один попал в борт. Парень-наемник сжался на дне лодки.

— Пригнись! — крикнул Кнут, толкая весло.

Сзади стреляли еще двое. Болты бились о камни и падали в воду. Один задел Клейста. Тот ругнулся, но весло не бросил.

Лаву вскинул свой арбалет, прицелился в факел. Выстрелил. Наемник упал в воду, факел погас со свистом. Стало темно.

— Еще немного, — Лаву перезаряжал оружие. — Скоро выход к реке. Там мелко, они пешком не пройдут.

Туннель закончился. В лицо ударил сильный ветер. Лодку подхватило течение и понесло быстрее. Навес кончился, они вышли в русло реки.

Вокруг была темнота. Ратуша осталась позади, на обрыве горели огни стражи. Но на воде отряд было уже не достать.

Лодка шла к лесу. Лаву сел на нос, положил меч на колени. Достал из кармана свиток и кольцо.

Бертран пересел ближе.

— Ушли. Лошадей у них тут нет, пока мост переедут — мы уже в кустах будем. Че в бумаге?

Лаву развернул кожу. Там был список.

— Тут имена, — Лаву убрал свиток в карман. — Те, кто сдал ворота месяц назад. Половина совета. И трое моих гвардейцев.

Бертран сжал кулаки.

— Вот люди плохие они. А мы думали, как южане зашли. Что делаем? К леснику?

— К леснику, — Лаву посмотрел на кольцо. — Соберем людей. Надо три дня. Теперь понятно, кого резать первым.

Лодка ткнулась носом в прибрежную траву. Кнут и Клейст бросили весла. Отряд вышел на берег.

Глава 25 Новый закон

После войны в столице пахло гарью. Рабочие разбирали завалы на центральной площади, грузили обломки телег на телеги и увозили за городские ворота. Лаву сидел в своем кабинете. На столе лежали чистые листы пергамента, чернильница и тяжелая железная печать.

В дверь коротко постучали. В комнату зашел Лагабес. На нем была простая серая куртка, сапоги в подсохшей дорожной грязи.

— Лидеры поселков приехали, — сказал Лагабес. — Ждут внизу, в большой зале. Привезли отчеты по зерну.

Лаву отложил перо.

— Пусть сидят. Сначала ты расскажи, что на границе.

Лагабес присел на край деревянной лавки у окна.

— Соседи сидят тихо. За рекой выставили три дозора, но к воде не суются. Лодки свои они сожгли еще при отступлении. Рано им снова дергаться, людей не осталось.

— Наши как?

— Кнут распределил раненых по домам. Лекари работают. Дров не хватает, телеги все на учете. Кередас ушел на плац. Снова гоняет молодых. Говорит, прошлый набор был хлипким.

Лаву кивнул. Он взял со стола папку с записями и поднялся.

— Пошли вниз. Надо закрыть вопрос со старостами.

Они спустились по каменной лестнице в главный зал ратуши. Там за длинным столом уже сидели четверо лидеров крупнейших поселений. При виде короля они дружно поднялись с мест и выпрямились. На столах перед ними лежали свитки с цифрами.

— Садитесь, — Лаву сел во главе стола. Лагабес встал у него за спиной, заложив руки за пояс. — Показывайте, что привезли.

Старший из лидеров, плотный мужчина по имени барон Годрик, подвинул свой свиток ближе к королю.

— Вот, ваше величество. Тут всё. Сколько домов сгорело в сороковой день, сколько скота угнали южане, сколько зерна осталось в закромах. На зиму должно хватить, если урезать паек страже.

Лаву даже не взглянул на цифры. Он прижал свиток ладонью к столу.

— Цифры потом. Мне нужен новый порядок. Насчет новостей.

Лидеры притихли. Годрик шмыгнул носом и поправил воротник кафтана.

— Отныне так, — Лаву посмотрел каждому в глаза. — Любой слух, любое движение на границе, любой чужой торговец в поселке — отчет мне на стол в течение суток. Не через неделю. Не когда начнется ливень и полетят катапульты. Сразу.

— Но, король Лаву, — подал голос самый молодой староста из дальнего поселка. — Дороги после дождей размыло. Гонцы не всегда могут доскакать быстро...

— Купите сильных лошадей, — перебил его Лаву. — Найдете золото в казне поселка. Если гонец опоздает хоть на день, я сменю лидера. Назначу Кнута или Кередаса. Они быстро порядок наведут. Понятно?

Старосты судорожно закивали. Спорить с королем после победы в семидесятитрехдневной войне никто не решался. Все знали, что гвардия выполнит любой приказ Лаву без лишних вопросов.

— Мы всё поняли, великий король, — быстро сказал Годрик. — Завтра же выставим постоянных гонцов на каждом тракте. Сбоев больше не будет. Обещаем.

— Свободны, — Лаву поднялся со стула. — Оставьте свитки Лагабесу. Он проверит расходы.

Лидеры поклонились, забрали свои шапки и поспешно вышли из залы. В дверях они чуть не столкнулись со входящим Кередасом.

Кередас был без доспеха, в одной холщовой рубахе с засученными рукавами. Лицо у него было красным от жары, на плече лежал тяжелый деревянный тренировочный меч.

— Опять эти крысы тут? — Кередас швырнул деревяшку на лавку и подошел к столу. — Четели портить воздух своими отчетами?

— Нормально всё, — Лаву протянул другу кружку с водой. — Закон новый приняли. Теперь будут бегать быстрее лошадей. Как тренировка?

Кередас жадно выпил воду, вытер рот ладонью.

— Молодежь слабая пошла. Три круга вокруг стены пробегут — и уже за бока хватаются. Приходится лично показывать, как грушу бить. Ничего, через месяц сделаю из них бойцов. Лагабес, у тебя сухари остались? Жрать охота.

Лагабес улыбнулся, достал из сумки кусок черствого хлеба и протянул Кередасу. Тот сразу вгрызся в него зубами.

Лаву подошел к окну. На площади рабочие наконец-то подняли упавшую гранитную плиту и устанавливали её на место. Война закончилась. Государство Лаву выстояло, но впереди было много работы по восстановлению разрушенных домов. Теперь король был уверен, что ни одна новость не пройдет мимо его ушей.

Глава 26 Следы в лесу

Утром Лаву и Кередас выехали из города. Дорогу размыло после дождей. Кони шли шагом, увязая копытами в липкой серой глине. Вокруг стоял густой туман, из-за которого деревья казались серыми столбами.

— Далеко еще? — Кередас поправил ремень топора на плече.

— У ручья, — Лаву придержал коня. — Лагабес говорил, там видели чужих.

Они углубились в чащу. В лесу было тихо. Только птицы изредка кричали на вершинах старых елей. Через полчаса кони вышли к широкому оврагу. На дне шумела вода.

Лаву спрыгнул на землю и передал поводья другу. Он подошел к воде, присел на корточки.

— Ну че там? — Кередас завертел головой.

— Сюда иди, — Лаву ткнул пальцем в мох. — Смотри.

На мягком берегу четко отпечатался след подкованного сапога. Рядом трава была примята, будто здесь лежал тяжелый мешок. Чуть дальше виднелась кучка золы от костра. Костер тушили наспех, забросав сырыми листьями.

Кередас подошел, пнул золу носком сапога.

— Свежий. Вчера жгли. Южане?

— Подковы наши, — Лаву поднялся и вытер ладони о куртку. — Городские. Кто-то из своих шпионит.

— Поймаю — башку оторву, — Брат сжал кулаки. — Че делать будем?

— Идем по следу, — Лаву прыгнул в седло. — Костер тушили вечером. Далеко уйти не могли с тяжелым грузом.

Они двинулись вдоль ручья. След вел к заброшенной лесопилке на краю болота. Крыша у здания давно провалилась, стены почернели от сырости.

Лаву остановил коня за густым кустом малинника.

— Лошадей оставь тут. Дальше пешком.

Они поползли через кусты. У входа на лесопилку стояла запряженная телега, крытая серым брезентом. Рядом топтались двое мужчин в кожаных куртках. Оружия в руках не держали, но на поясах висели короткие тесаки.

— Это люди Годрика, — прошептал Кередас. — Я их на площади видел.

— Знаю, — Лаву достал нож. — Жди тут. Если побегут к телеге — хватай коней.

Король обошел сарай сзади, прижимаясь к гнилым бревнам. Изнутри доносился тихий стук дерева о дерево. Лаву заглянул в щель. Внутри барон Годрик лично пересчитывал железные наконечники для стрел, укладывая их в ящик.

— Быстрее давайте, — прикрикнул Годрик наружу. — Скоро дозор пойдет.

Лаву пинком выбил трухлявую дверь лесопилки. Годрик от неожиданности выронил ящик, железки со звоном посыпались на пол.

— Король Лаву? — барон побледнел и попятился к стене. — Вы... как тут?

— Наконечники считаешь? — Лаву сделал шаг вперед. — Кому везешь?

Годрик задрожал, его руки затряслись.

— Южанам... Они платить обещали. Золотом. Нам жить не на что, дома сгорели!

Из дверей выскочил Кередас, волоча за шиворот двоих охранников. Он швырнул их на пол к ногам короля.

— Шеф, эти бежать хотели, — Кередас сплюнул. — Че с ними делать?

— В город вези, — Лаву убрал нож. — Кнуту отдай. Пусть в подвал сажает.

Годрик упал на колени.

— Пощади, великий король! Я всё скажу! Всё верну!

— В подвале скажешь, — Лаву повернулся к другу. — Забирай телегу. Железо нам самим пригодится. Кередас, шевелись. Туман густеет.

Они связали пленных, привязали их к хвостам лошадей и двинулись обратно к городу. Вопрос со шпионами внутри государства был решен.

Лаву и Кередас завели пленных через задний проход ратуши, чтобы не привлекать внимания зевак на площади. В подземных коридорах было сыро. Факелы на стенах коптили, заливая узкие проходы вонючим серым дымом.

У железной двери подвала их уже ждал Кнут. Он сидел на колченогом табурете и точил короткий кинжал о брусок. При виде короля старый солдат поднялся.

— Кто это у нас? — Кнут прищурил единственный глаз, разглядывая Годрика.

— Годрик, — Лаву толкнул барона в спину. — Железо южанам вез. Сажай в дальнюю камеру. Охранников его — в общую.

— Понял, — Кнут звякнул связкой тяжелых ключей. — Заходи, барон. Не топчись на пороге.

Годрик молча поплелся по коридору, волоча ноги по мокрым плитам. Охранники выли и просили пощады, но Кередас быстро успокоил их парой ударов плашмя мечом по спинам. За ними с грохотом захлопнулась тяжелая решетка.

Лаву прошел в караулку, сел за стол и налил в кружку холодной воды. Кередас устроился напротив, положив руки на столешницу.

— Сразу колоть начнем? — спросил Кередас. — У меня топор за поясом. Он быстро заговорит.

— Не надо топор, — Лаву отпил воды. — Он и так испуган. Сам всё выложит. Кнут! Веди барона.

Через минуту Кнут втолкнул Годрика в комнату. Барона трясло. С его грязного кафтана на чистый пол капала болотная жижа. Он не смел поднять глаз на короля.

— Садись, — Лаву указал на табурет в углу.

Годрик боком примостился на край, едва не упав.

— Король Лаву... Я не по своей воле. Они пригрозили. Сказали, если железо не привезу — спалят мое село дотла.

— Кто сказал? — Лаву подался вперед. — Имя.

— Человек в сером плаще, — прошептал барон. — Он приходил ночью. Три дня назад. Принес кошель с золотом и записку. Сказал встретить телегу у лесопилки.

Кередас стукнул кулаком по столу так, что кружка подпрыгнула.

— Врешь, гнида! Село твое южане еще в сороковой день сожгли! Чего там палить-то осталось? Листья сухие?

Годрик втянул голову в плечи и заплакал.

— Ладно, ладно! Золото мне нужно было! Нам есть нечего, скот подох... Я думал, никто не узнает. Прости, Лаву!

— Где золото? — спокойно спросил Лаву.

— В селе. Под полом старой конюшни. В кожаном мешке. Там пятьдесят монет. Южные, с чеканкой ихнего князя.

Лаву повернулся к Кнуту.

— Возьмешь двоих парней. Съездишь в конюшню, заберешь мешок. Если золота там нет — барона на площади повесим.

— Сделаю, шеф, — Кнут кивнул и ушел наверх.

В караулке стало тихо. Было слышно только, как чадит факел у входа и как Годрик судорожно шмыгает носом. Лаву достал из кармана ту самую записку, которую нашел в папке убитого сотника в 23-й главе. Развернул её на столе.

— Смотри сюда, — Лаву ткнул пальцем в бумагу. — Этот почерк знаешь?

Годрик несмело придвинулся, вглядываясь в угловатые буквы. Его глаза расширились.

— Это... это писарь из городского совета, — прошептал барон. — Марк. Он всегда так букву «В» выводит, с завитком снизу. Я его руку из тысячи узнаю.

Кередас вскочил со стула, едва не перевернув его.

— Марк? Этот дохляк бумажный? Да он же на совете первый кричал, что надо налоги снижать! Ах ты крыса... Я сейчас за ним схожу.

— Стой, — Лаву придержал друга за руку. — Днем нельзя. В совете полно его людей. Поднимут шум, Марк сбежит. Ждем ночи.

— До ночи этот урод успеет еще одну телегу отправить, — буркнул Кередас, но сел обратно.

— Не успеет, — Лаву свернул записку. — Годрика заприте. Дайте ему хлеба и воды. Пусть сидит тихо. Если Марк пришлет гонца — барон должен ответить, что всё прошло гладко.

Кередас схватил Годрика за шиворот и поднял на ноги.

— Понял, барон? Рожу попроще сделай. Будешь писать то, что шеф велит. Пошли обратно в конуру.

Годрик только кивал, послушно семеня за Кередасом по коридору.

Лаву остался один. Он вышел из подвала и поднялся на крепостную стену ратуши. Туман над городом начал постепенно рассеиваться, открывая вид на полуразрушенные дома окраин. Люди внизу таскали бревна, чинили крыши, готовили еду на кострах прямо посреди улиц. Страна медленно оживала после тяжелой войны, но предатели внутри совета не давали Лаву покоя.

Он понимал, что если не вырезать эту гниль сейчас, то через месяц южане вернутся с новыми катапультами, и тогда город уже не выстоит. Лаву сжал рукоять меча. Предстояла долгая ночь.

Глава 27 Склад на окраине

Лаву, Кередас и Кнут с десятком гвардейцев вышли на улицу. Туман все еще стоял плотный. Они шли гуськом, держась ближе к заборам. В руках у бойцов были только короткие мечи и тесаки. Факелы зажигать не стали.

Нужный адрес из записки Марка находился у самой городской черты. Это был старый склад для сушки рыбы. Здание стояло на отшибе, обнесенное забором из неотесанных досок. Из трубы шел тонкий дым. Значит, внутри кто-то был.

Лаву остановил отряд у калитки. Он махнул руке Кнуту. Старый солдат увел пятерых бойцов перекрывать задний двор и окна.

Лаву, Кередас и остальные подошли к главным дверям. Двери были заперты изнутри. Кередас приставил к замку стальной лом, навалился плечом. Послышался сухой треск, болты вылетели, и створка распахнулась.

Внутри горел один масляный светильник. За столом сидели трое мужчин в серых куртках. У стены стояли открытые деревянные ящики. В них ровными рядами лежали новые южные мечи и арбалеты. На полу валялись пустые мешки и солома.

При виде гвардии мужчины вскочили. Один потянулся к арбалету на столе, но Кередас прыгнул вперед и ударил его ломом по руке. Кость хрустнула, парень заорал и упал на пол.

Второй выхватил нож, но Лаву с ходу ткнул его эфесом меча в зубы. Мужчина покатился по соломе, сплевывая кровь. Третий попытался кинуться к окну, но там уже стоял Кнут с самострелом наготове. Наемник поднял руки и замер.

— Не шевелиться, — сказал Лаву, убирая оружие. — Кнут, вяжи их.

Кередас подошел к ящикам, достал один из мечей, осмотрел клеймо на гарде.

— Южные. Свежие, даже смазка не высохла. Тут штук сто, не меньше. И болтов полные коробки. Марк времени не терял.

Лаву подошел к раненому парню, который зажимал сломанную руку.

— Кто еще знает про этот склад?

Парень молчал, тяжело дыша. Кередас приподнял лом над его здоровой рукой.

— Говори давай. Время мало.

— Никто, — прохрипел наемник, вжимаясь в ящик. — Только Марк и барон Годрик. Мы ждали сигнала из ратуши. Завтра должны были начать раздавать железо людям в городе.

Лаву повернулся к Кнуту.

— Грузите всё в телегу. Железо отвезем на оружейный склад гвардии. Ящики сжечь прямо тут, чтоб следов не осталось. Пленных — в подвал к остальным.

Бойцы начали быстро перетаскивать тяжелые ящики на улицу. Кередас помогал грузить, закидывая по две коробки за раз. Кнут нашел в углу кувшин с дегтем, разлил его по деревянным лавкам и соломе.

Через полчаса телега была полной. Кнут бросил горящую лучину на пол. Сухое дерево лесопилки сразу вспыхнуло. Отряд двинулся обратно к центру города, а за их спинами в тумане разгорался красный огонь. Склад предателей был уничтожен. Теперь заговор внутри государства Лаву был полностью ликвидирован.

коробки с болтами. Телега просела под тяжестью железа. Клейст укладывал ящики плотно, чтобы они не гремели на ухабах при движении.

Один из связанных наемников, который лежал на соломе у забора, зашевелился и попытался перекатиться в тень. Кнут заметил движение, подошел и наступил ему сапогом на полу куртки.

— Лежи ровно, — сказал Кнут. — Нам лишняя возня не нужна.

Наемник затих, уткнувшись лицом в мокрую траву.

Лаву подошел к телеге, проверил натяжение ремней, удерживающих груз. Мечи были уложены в три слоя. Такое количество оружия могло вооружить целую сотню бойцов. Если бы Марк успел раздать эти клинки недовольным в городе, гвардия Лаву не удержала бы ратушу.

— Всё выгребли, шеф, — Кередас вышел из здания склада, отряхивая испачканные в дегте ладони. — В дальнем углу еще три бочки с сухарями стояли. Забирать не стал, они червивые.

— Оставь, — ответил Лаву. — Поджигай.

Кнут вытащил из кармана кресало, высек искру на замасленную тряпку. Ткань быстро занялась слабым синим пламенем. Он бросил её прямо в лужу дегтя у входа. Огонь мгновенно пополз по сухим доскам пола, уходя внутрь помещения. Густой черный дым повалил из разбитых окон, смешиваясь с ночным туманом. Запах горелого дерева и рыбы заполнил всю улицу.

— По коням, — скомандовал Лаву. — Клейст, веди телегу дворами. Кнут, бери двоих парней, идите впереди, проверяйте перекрестки. Если выйдет городской дозор — говорите, что везете дрова для ратуши.

Они двинулись по темному переулку. Телега тяжело скрипела колесами по грязи. Лаву шел рядом, держа руку на рукояти меча. Кередас шагал с другой стороны, придерживая борт, чтобы ящики не вывалились на поворотах.

Город по-прежнему спал. Окна окрестных домов были темными. Жители окраин, уставшие от восстановительных работ, не обращали внимания на далекий дым. Пожары после войны здесь случались часто из-за старых углей и неисправных печей.

Через двадцать минут они вышли к задним воротам оружейного склада гвардии. Это было охраняемое каменное здание с толстыми стенами, расположенное прямо за казармами. Часовой на входе вскинул самострел, но, узнав Лаву, сразу опустил оружие и открыл деревянные створки.

— Разгружайте, — тихо сказал Лаву. — Кередас, проследи, чтобы всё железо пересчитали и заперли в подвале. Южные клейма на мечах надо будет содрать напильником. Выдадим эти клинки нашему новому набору.

— Сделаю, — Кередас махнул бойцам. — Давай, парняги, хватай по два ящика. Живее.

Гвардейцы принялись таскать коробки внутрь склада. Работа шла быстро. Кнут в это время увел троих пленных в сторону ратушных подвалов. Наемники шли молча, понурив головы. Они понимали, что после уничтожения склада их жизнь полностью зависит от решений короля.

Лаву сел на пустую бочку у входа в арсенал, достал из кармана бумаги Марка и еще раз перечитал список адресов. Больше никаких пометок о тайниках там не было. Склад на окраине был единственным крупным узлом снабжения предателей.

Кередас вернулся через четверть часа. Он вытер пот со лба рукавом и сел рядом на землю, прислонившись спиной к каменной стене.

— Всё заперли, — сказал Кередас. — Ровно сто десять мечей, сорок арбалетов и три ящика с болтами. Теперь у наших новобранцев будет нормальное оружие. А то они деревяшками на плацу машут.

— Это хорошо, — Лаву убрал бумаги. — Но Марк успел отправить одно письмо князю южан. Тот думает, что город пустой и беззащитный.

— Пусть приходит, — Кередас зло ухмыльнулся. — В прошлый раз его катапульты нам попортили кровь, но теперь мы знаем, как они работают. Встретим у реки.

— Встретим, — Лаву поднялся. — Но сначала надо закончить с советом. Завтра утром созывай всех лидеров поселков в ратушу. Покажем им Марка и Годрика. Пусть посмотрят, что бывает с теми, кто берет золото у южан.

— На площади их выставим? — спросил Кередас.

— Нет. Лишний шум в городе не нужен. Люди только начали чинить дома, паника сорвет все работы. Покажем только старостам, чтобы держали язык за зубами и выполняли новый закон о гонцах.

Кередас кивнул и поднялся.

— Ладно. Я пойду к Кнуту, помогу ему караул распределить на ночь. А то мало ли что.

— Иди, — ответил Лаву.

Король пошел в сторону своих покоев. Туман над городом постепенно рассеивался под утро. На востоке небо начинало светлеть, окрашиваясь в бледный серый цвет. Ночь закончилась. Главная угроза бунта внутри государства была снята, но впереди оставалась подготовка к новому столкновению с южным княжеством. Лаву знал, что времени у него мало — всего две недели до того момента, как южане поймут, что их план со складом и писарем провалился.

Глава 28 Отрезвление

Утреннее солнце едва пробивалось сквозь серые тучи. На площади перед ратушей рабочие продолжали таскать бревна, колеса телег и колотый камень. Слышался монотонный стук топоров. Воздух был холодным, пахло сыростью и дымом от костров стражи.

Лаву стоял у окна в зале заседаний. На нем был простой рабочий кафтан без золотого шитья, на поясе висел обычный армейский нож. В горле першило от ночной гари. За его спиной Лагабес раскладывал на длинном дубовом столе вчерашние свитки с отчетами по зерну и сухим пайкам.

— Все приехали? — спросил Лаву, не оборачиваясь.

— Все, — Лагабес положил сверху связку железных ключей, которую ночью забрали у писаря Марка. — Сидят внизу, в предбаннике. Никто не разговаривает. Годрик-то из их поселка, они уже почуяли неровное.

— Зови.

Лагабес подошел к тяжелой двери, приоткрыл её и коротко кивнул стражнику. Через полминуты в залу один за другим зашли трое оставшихся лидеров поселков. Барон Годрик среди них, понятно, отсутствовал. Старосты шли тихо, прижимая шапки к груди. Они сели на самые дальние стулья от королевского места, стараясь не шуметь ножками мебели по каменным плитам пола.

Лаву повернулся, подошел к столу и сел на деревянный стул во главе. Он не стал брать в руки свитки. Просто положил ладони на сукно стола.

— Годрика не ждите, — ровным голосом произнес Лаву. — Он в подвале. Вместе с Марком.

Молодой староста из дальнего поселка дернулся, его шапка выскользнула из пальцев и упала на пол. Он спешно нагнулся, поднял её и вытер рукавом. Барон Годрик был самым богатым из них, его арест означал, что неприкосновенных больше нет.

— За что, король Лаву? — тихо спросил старший из лидеров, старик с седой бородой. — Годрик вроде как исправно налоги вез...

Лаву кивнул Лагабесу. Тот молча пододвинул к центру стола холщовый мешок. Раздался тяжелый металлический звон. Лагабес развязал завязки и высыпал на дубовые доски десяток желтых монет. В утреннем свете четко угадывался чужой профиль южного князя.

— Вот его налоги, — сказал Лаву. — Ночью на лесопилке взяли телегу. Сто десять мечей, сорок арбалетов. Всё южное, новенькое. Марк со склада выдавал, Годрик вез. Кому — сами догадайтесь.

В зале повисла полная тишина. Старосты уставились на золото. Старик-лидер сглотнул, его кадык заходил ходуном под грязным воротником куртки. Теперь они поняли, почему ночью на окраине города горел рыбосушильный склад — слухи об этом уже поползли среди рабочих.

— Мы не знали, Лаву, — прошептал молодой староста. — Ей-богу, не знали. Годрик говорил, что в город за солью едет.

— Мне всё равно, знали вы или нет, — Лаву оперся локтями о стол. — Факт один: война кончилась, а у меня под боком склад с вражеским железом стоял. Из-за этих двоих через две недели нас бы тут сонных перерезали. Марк уже письмо их князю отправил, что гвардия выдохлась.

В дверь караулки зашел Кередас. Он был в кожаном рабочем фартуке, рукава холщовой рубахи засучены, руки по локоть в темной смазке. На плече он тащил тяжелый напильник. При виде старост он хмуро оскалился.

— Шеф, — Кередас бросил напильник на край стола, дерево глухо крякнуло. — Первую партию мечей очистили. Клейма южанина содрали. Кнут их сейчас новобранцам выдает. Ребята довольны, сталь хорошая, не то что наши старые полосы.

— Хорошо, — ответил Лаву. — Займись пока воротами. Южане их бревном попортили, надо менять нижние петли.

— Уже делаю, Клейст там с плотниками копошится, — Кередас взял со стола одну южную монету, покрутил в пальцах и бросил обратно. — Тьфу, бумага, а не золото. Мягкое слишком. Пойду я.

Кередас вышел, громко хлопнув дверью. Старосты даже не шелохнулись.

Лаву снова повернулся к лидерам поселков.

— Теперь к делу. Война начнется заново через две недели. Князь южан поймет, что Марк не отвечает, и двинет сюда оставшихся людей. Нам нужно железо, дрова и люди. Много людей.

— Так ведь сороковой день войны всё выкосил, Лаву... — старик-лидер развел руками. — В селах только бабы да подростки остались. Кто пахать-то весной будет, если мы последних мужиков в гвардию отдадим? Земля ж бурьяном зарастет.

— Подростков не трогать, — отрезал Лаву. — Брать только тех, кто может держать щит. Из каждого поселка — по двадцать человек. Сроку вам — три дня. Приведете сюда, Кередас их на плацу натаскает. Кто не приведет — пойдет в подвал к Годрику за измену.

Лидеры поспешно закивали. Никто больше не заикался про размытые дороги или нехватку лошадей. Новый закон, который они обсуждали в 25-й главе, теперь казался им самым мягким, что мог придумать король.

— Лагабес, запиши, — Лаву поднялся со стула. — Поселок Годрика переходит под управление Кнута. Пусть проверит там каждую бочку и каждую конюшню. Золото южан забрать в казну ратуши, пойдет на закупку муки для ополчения.

Лагабес быстро заскрипел пером по пергаменту.

— Вы еще здесь? — Лаву посмотрел на притихших старост. — Три дня пошли. Свитки свои заберите, они мне не нужны. Работайте.

Лидеры повскакали со своих мест, сгребли бумаги со стола и, спотыкаясь друг о друга, выскочили из залы заседаний. В коридоре послышался их торопливый, частый топот сапог — они спешили поскорее убраться из ратуши, пока король не вспомнил про другие грехи.

Лаву подошел к Лагабесу, взял со стола одну из конфискованных южных монет и внимательно осмотрел её края. На ней действительно была грубая чеканка с изображением хищной птицы — знак южного княжества.

— Марк что-нибудь еще сказал перед тем, как его заперли? — спросил Лаву.

— Твердит, что это всё, — Лагабес отложил перо и посыпал чернила сухим песком, чтобы быстрее высохли. — Кнут его допрашивал без фанатизма, просто запер в сыром углу. Марк дохлый, от холода сам всё выложил. Говорит, наемники южан должны были подойти к южной заставе скрытно, по лесной тропе через болота. Про эту тропу только местные охотники знают.

Лаву спрятал монету в карман.

— Значит, тропу надо перекрыть. Возьму Кередаса и троих гвардейцев. Поедем посмотрим, где там можно устроить завал. Если они сунутся гуськом через топь, мы их там и похороним без всяких катапульт.

— А как же замена ворот? — Лагабес поднял глаза на короля. — Плотники без тебя опять доски криво положат.

— Клейст присмотрит, у него глаз пристрелян, — Лаву взял со стены свой старый походный плащ, который успел немного подсохнуть у камина. — Кнуту передай, чтоб из подвала не вылезал. Пусть Годрик сидит и думает. Если его люди в селе начнут бунтовать из-за изъятия золота — Кнут имеет право применять силу.

— Понял, сделаю, — Лагабес свернул пергамент в тугой свиток и спрятал его в кожаный тубус.

Лаву вышел из ратуши через главный вход. Во дворе вовсю шла работа. Клейст стоял у массивных дубовых ворот, придерживая тяжелое нижнее бревно, пока двое плотников вбивали железный штырь в новую каменную лутку. Ворота ратуши теперь становились крепче, чем до семидесятитрехдневной войны.

— Клейст! — окликнул его Лаву.

Гвардеец обернулся, вытирая испачканные в масле руки о штаны.

— Да, шеф?

— До вечера закончите?

— Закончим. Петли новые, Бертран их еще до подвала из старого запаса выгреб. Сами ворота три слоя дуба теперь держат. Тараном не взять.

— Отлично. Следи за рабочими, чтоб гвозди не воровали. Я уезжаю к болотам с Кередасом. Будем к ночи.

— Принято, шеф. Удачи на тракте.

Лаву пошел к конюшням. На душе у него было тяжело, несмотря на ликвидацию заговора. Он понимал, что страна истощена. Две недели — слишком короткий срок, чтобы обучить двадцать новых ополченцев из каждого поселка держать строй против регулярной пехоты южан. Но другого выхода у государства Лаву не было. Предстояло выжать из этих людей всё возможное, чтобы защитить свои полуразрушенные дома от нового разорения.

Король вывел своего серого мерина из стойла, проверил подпругу и затянул ремни седельных сумок. Впереди была долгая дорога через сырой осенний лес к дальним болотам, где укрылась последняя нить, связывающая предателей с внешним врагом.

Глава 29 Лесная тропа

Лаву и Кередас ехали по старой просеке. Туман рассеялся, но небо оставалось серым. Копыта лошадей глухо чавкали по мокрому мху. К вечеру сосны сменились чахлыми болотными березами, а под ногами заблестела черная стоячая вода.

Они остановились у поваленной осины. Дальше тракта не было — начиналась топь.

— Сюда они не сунутся, — Кередас оглядел камыши. — Кони тут по брюхо уйдут.

— Сунутся, — Лаву слез с седла. — Марк говорил про охотничью тропу. Она где-то здесь. Гляди под ноги.

Они прошли вдоль кромки болота около ста шагов. Кередас раздвинул ветки ивняка и указал на землю. На торфе лежали старые, почерневшие от времени сосновые слеги. Кто-то уложил их плотно друг к другу, соорудив узкую гать, скрытую под слоем ряски. На бревнах виднелся свежий задир от подковы.

— Нашел, — буркнул Кередас. — Тропа рабочая. И шли тут недавно, мох еще не поднялся.

Лаву присел, потрогал щепку на сломанном сучке.

— Вчерашний след. Разведка южан проверяла дорогу. Значит, основная пехота пойдет именно здесь. Гать узкая, больше двух в ряд не встанут.

— Тут их и надо принимать, — Кередас похлопал по рукояти ножа. — Завалим проход бревнами с обоих концов. Посередине болота зажмем и перестреляем из арбалетов. Они даже щиты поднять не успеют.

— Завал делать рано, — Лаву поднялся. — Заметят со двора и сменят маршрут. Надо подготовить бревна, но пока не сбрасывать в воду. Кнут привезет ополчение через три дня, тогда и займемся.

Вдруг с той стороны болота, из густого ельника, донесся резкий хруст ветки. Кони у осины испуганно прянули ушами и тихо зафыркали.

Лаву моментально упал на одно колено, уходя за кочку. Кередас пригнулся рядом, его рука сама легла на рукоять короткого тесака. Они замерли, почти не дыша. Сквозь камыш ничего не было видно из-за сумерек.

Шорох повторился. Кто-то шел по гати с той стороны. Шаги были медленными, тяжелыми. Человек шел один, без коня, то и дело останавливаясь и тяжело отдуваясь.

Через минуту из-за кустов на открытый пятачок болотной травы вывалился гвардеец. На нем был разорванный кафтан Лаву, лицо в грязи и засохшей крови, а левая рука была прижата к боку. Это был один из дозорных южной заставы, которую Марк приказал отравить в предыдущей главе.

— Шеф... — парень увидел Лаву, покачнулся и рухнул лицом прямо в мокрый мох.

Кередас подскочил первым, перевернул бойца на спину. Лицо у парня было синим, губы потрескались.

— Отравились? — быстро спросил Лаву, приседая рядом.

— Колодцы... — прохрипел гвардеец, хватая Лаву за рукав грязными пальцами. — Мы пили... Половина слегла сразу. Южане... они уже на той стороне. Человек пятьдесят. Ждут ночи, чтоб пойти по гати. На заставе никого не осталось...

Парень обмяк, его глаза закрылись. Он дышал, но очень слабо и прерывисто. Яд действовал быстро.

Кередас поднял голову, его лицо потемнело.

— Пятьдесят человек. И они будут тут через пару часов. А у нас из завала только три гнилых бревна. Что делать будем, Лаву? До города скакать — не успеем, они раньше выйдут к окраинам.

Лаву поднялся, вытащил меч из ножен. Металл тускло блеснул в наступающей темноте.

— Лошадей гони назад в город. Пусть Клейст поднимает тех двадцати новобранцев, что успели собрать, и Кнута сюда ведут. А мы с тобой остаемся здесь.

— Вдвоем против пятидесяти? — Кередас встал в полный рост и достал свой тесак. — Отличный расклад. Погнали.

— Вдвоем на гати, — поправил его Лаву. — На бревнах они толпой не навалятся. Будем держать мост, пока наши не подоспеют. Тащи парня в кусты, чтоб под ногами не путался. Ночь будет долгой.

Кередас подхватил раненого дозорного под мышки и оттащил в густые заросли папоротника. Парень слабо застонал, но в себя не пришел. Кередас накрыл его сухими ветками, чтобы не было видно с тропы, и вернулся к Лаву.

— Лежит, — коротко сказал он. — Дышит хрипло. Жив пока.

— Хорошо. Занимай позицию, — Лаву указал на толстый ствол упавшей березы у самого начала бревенчатого настила. — Вставай слева. Твоя задача — сбрасывать в воду любого, кто попытается обойти меня сбоку. Назад не отступать. Если упадешь в топь — засосет сразу.

— Знаю, не дурак, — Кередас проверил пальцем лезвие тесака. — Сталь холодная. Самое то для болот.

Стемнело окончательно. Луна не взошла, небо затянуло плотными осенними тучами. Вода в болоте казалась сплошной черной массой, в которой изредка булькали пузыри болотного газа. Запах тухлой воды и прелых листьев стал еще сильнее. Ветер стих, в лесу воцарилась тишина. Было слышно только, как далеко на озере кричит ночная птица.

Лаву встал прямо на первое бревно гати. Ноги слегка скользили по мокрому мху, пришлось покрепче упереться сапогами в деревянные слеги. Он перехватил рукоять меча обеими руками.

Прошел час. Потом еще один. Кони, привязанные в стороне, начали беспокоиться. Они переступали копытами и шумно втягивали воздух ноздрями.

— Идут, — тихо выдохнул Кередас из-за березы.

На той стороне болота, метрах в ста от них, мелькнул бледный огонек. Кто-то зажег масляный фонарь, но сразу прикрыл его полой плаща. Послышался глухой стук железа о дерево — первый южанин ступил на узкий настил. За ним потянулись остальные. Они шли цепочкой, держась друг за друга, чтобы не сорваться в черную жижу.

Лаву замер. Сердце билось ровно. Мыслей в голове не было, остался только сухой расчет. Гать была шириной всего в два бревна. Трое здесь не поместятся никак.

Первый враг показался из-за кустов камыша через десять минут. Это был плотный пехотинец в ржавой кольчуге и железном шлеме без забрала. В руке он держал длинный кавалерийский нож-фальшион. Увидев на своем пути силуэт Лаву, он на секунду замер от неожиданности и приоткрыл рот.

— Кто тут... — успел спросить он.

Лаву не стал разговаривать. Он сделал короткий шаг вперед и с размаху вогнал острие меча наемнику прямо в незащищенное горло. Сталь прошла насквозь. Южанин хрипнул, из его рта хлынула темная кровь, фонарь выпал из пальцев и с тихим плеском ушел на дно болота. Лаву резко дернул клинок на себя. Тело наемника грузно повалилось вперед, перегородив узкий проход.

— Чужие на гати! — заорали в глубине тропы. — Борс упал! К оружию!

Цепочка южан зашевелилась, послышался сухой металлический звон. Идущий вторым наемник попытался перешагнуть через труп своего товарища, занес тяжелый топор для удара, но скользнул ногой по мокрому дереву и потерял равновесие.

Лаву воспользовался секундой. Он ударил снизу вверх, целясь под край железного шлема. Меч пробил челюсть врага. Наемник задергался и свалился боком прямо в камыши. Черная болотная жижа сразу сомкнулась над его головой с глухим бульканьем. Больше он не всплыл.

— Дави их! Нас больше! — кричали сзади.

На Лаву навалились сразу двое. Один высокий, в кожаном панцире, орудовал коротким копьем. Он пытался достать короля в грудь через голову павшего Борса. Копье со свистом скользнуло по плечу Лаву, разорвав сукно кафтана, но не задев кожу.

Лаву уклонился, перехватил древко левой рукой и с силой дернул на себя. Наемник не удержался на ногах и полетел вперед, прямо на выставленный меч Кередаса. Брат коротко и зло ткнул его тесаком в живот, а затем пинком ноги отправил тело в трясину.

Второй нападавший попытался зайти к Лаву с левого боку, прыгнув прямо через поваленную березу. Но там его уже ждал Кередас. Тяжелый удар кулака Кередаса пришелся южанину точно в переносицу. Кость хрустнула, наемник потерял ориентир, завертел головой и тут же получил глубокий удар ножом под мышку, где доспех не прикрывал тело. Мужчина охнул, обмяк и сполз по стволу березы в воду.

— Четверо, — выдохнул Кередас, вытирая окровавленный нож о кору. — Еще сорок шесть осталось, если парень не соврал.

— Не расслабляйся, — Лаву отступил на полшага назад, чтобы занять более удобную позицию. — Они поняли, что нас мало. Сейчас полезут гуртом.

Южане на той стороне тропы притихли. Они поняли, что в лоб взять мост не получится. Послышался тихий шепот их командира.

Внезапно со стороны камышей справа раздался сухой щелчок. Южане притащили арбалет. Болт со свистом пробил ветки ивняка и вонзился Кередасу прямо в левое плечо. Ткань рубахи мгновенно потемнела от крови. Кередас глухо рыкнул, пошатнулся, но устоял на ногах. Он зубами перехватил рукоять тесака, правой рукой ухватился за хвост болта и с мясом выдернул железо из раны.

— Живой? — спросил Лаву, не сводя глаз с тропы.

— Царапина, — Кередас сплюнул кровь на мох. — Сталь не задело. Пусть еще стреляют, у меня вторая рука цела.

Из тумана на гать выскочил крупный мужчина в тяжелой вороненой кирасе — судя по всему, новый сотник или старший десятник. В руке он держал массивный боевой молот. Щита у него не было, он сделал ставку на один сильный удар.

Он пошел на Лаву, ломая ногами сухие ветки. Меч короля встретился с тяжелым бойком молота. Звон разнесся по всему болоту. Руки Лаву от сильного удара загудели, клинок едва не выбило из пальцев. Южанин ухмыльнулся, занося молот для второго удара сверху вниз, чтобы раздробить королю череп.

Лаву не стал принимать этот удар на блок. Он резко упал на колено прямо на мокрые бревна. Тяжелый молот со свистом пролетел над его головой и с треском врубился в сосновые слеги гати, выбив фонтан щепок и старой гнили. Бревна под ногами затрещали и опасно просели.

Пока сотник пытался выдернуть застрявший боек из разбитого дерева, Лаву резким движением вогнал свой меч ему прямо в щель между нагрудником и наплечником кирасы. Сталь вошла глубоко, достав до сердца. Сотник тяжело выдохнул, изо рта пошла пена, он выпустил рукоять молота и медленно завалился назад, увлекая за собой еще двоих идущих следом солдат.

— Назад! Назад поворачивай! — заорали в хвосте колонны южан. — Сотника убили! Там дьяволы сидят!

Наемники дрогнули. Вид пяти трупов на узком пятачке и гибель командира сломали их дух. Они начали спешно пятиться по гати назад, мешая друг другу, спотыкаясь и падая в воду в темноте. Кто-то в панике бросил щит, кто-то потерял сапог в липкой грязи.

В этот момент со стороны города в лесу послышался частый топот копыт и крики.

— Лаву! Кередас! — орал Кнут где-то в чаще. — Держитесь, парни! Мы тут!

Из-за деревьев на полной скорости выскочила кавалерия ополчения. Кнут шел впереди, держа наготове заряженный самострел. За ним бежали два десятка новобранцев с факелами и мечами, которые они только вчера забрали со склада предателей в 28-й главе. Яркий свет факелов разогнал ночную тьму, осветив окровавленную гать, горы тел и испуганных южан, которые пытались бежать через болото.

— Кнут, перекрывай ту сторону! — крикнул Лаву, поднимаясь с колен. Его кафтан был полностью испачкан в грязи и чужой крови. — Берите их живьем, кто сдается! Остальных — в воду!

Ополченцы с криками бросились на гать. Новобранцы, под руководством Кнута, действовали слаженно. Они быстро прижали остатки отряда южан к дальнему берегу. Наемники, потеряв командира и оружие, начали дружно бросать мечи на землю и поднимать руки. Бежать через топь без знания тропы никто не рисковал — это означало верную смерть.

Через полчаса всё было кончено. Болото снова затихло. Уцелевших тридцать человек южан связали попарно одной длинной веревкой. Кнут лично проверял каждый узел на руках пленных.

— Ну и делов вы тут наворотили вдвоем, — Кнут подошел к Лаву, осматривая заваленный трупами настил. — Пятерых насмерть. Барон Годрик в подвале обзавидуется такой работе. Кередас, ты че скривился?

Кередас сидел на березе, Клейст в это время туго затягивал его раненое плечо чистой чистой холстиной.

— Нормально всё, Кнут. Болт хлипкий попался. До свадьбы заживет. Зато железо проверили — мечи Марка реально хорошие, не гнутся.

Лаву подошел к кустам, где лежал раненый дозорный. Парень пришел в себя от шума боя. Его глаза были открытыми, но лицо всё еще оставалось бледным.

— Пить... — прошептал он.

Лаву достал флягу с чистой городской водой, приподнял голову бойца и дал ему сделать несколько глотков.

— Всё кончено, парень. Заставу мы отстояли. Южане дальше болота не прошли. Лекарь в городе тебя на ноги поставит.

Парень облегченно закрыл глаза и затих.

Лаву повернулся к Кнуту.

— Пленных веди в ратушу. Сажай к остальным. Завтра утром соберем весь городской совет и покажем им этих красавцев. Пусть поймут, что южный князь им больше не поможет.

— Сделаю, шеф, — Кнут дернул веревку, заставляя пленных южан двигаться по направлению к городу. — Шевелись, корова южная! Шагай резвее!

Отряд двинулся обратно по размытому тракту. Лаву шел пешком, ведя коня под уздцы. Рука на рукояти меча больше не дрожала. Главная застава государства была спасена, план Марка полностью провалился. Теперь у короля было время, чтобы подготовить город к настоящей, большой войне, которая неизбежно должна была разгореться через две недели. Но теперь Лаву точно знал — его люди будут стоять до конца.

Глава 30 Чистка совета

Утром в зале заседаний ратуши было не продохнуть от запаха мокрой одежды и дешевого табака. Все оставшиеся члены городского совета сидели за длинным столом, вжав головы в плечи. Новость о ночной бойне на болотной гати уже разнеслась по центральным кварталам. У дверей залы стояли двое гвардейцев Кнута с обнаженными мечами, никого не выпуская наружу.

Лаву зашел без стука. На нем были те же грязные сапоги, покрытые подсохшим болотным торфом, и серая куртка со следами чужой крови на рукаве. Он не стал садиться в кресло правителя, а просто встал у края стола, опершись ладонями о дубовую столешницу.

— Ночью на южной заставе взяли тридцать пленных, — Лаву окинул взглядом притихших чиновников. — Оставшиеся двадцать лежат в трясине. Они шли по наводке нашего писаря Марка.

Старейшины молчали. Один из купцов попытался вытереть платком вспотевшую шею, но рука у него так затряслась, что платок упал на пол. Поднимать его он не стал.

— Кнут, заводи, — негромко приказал Лаву.

Тяжелая дверь скрипнула. Кнут и Кередас втолкнули в залу писаря Марка. Тот был всё в той же белой ночной рубахе, теперь полностью покрытой серыми пятнами подвальной плесени и дорожной грязи. За ним, гремя цепями на ногах, вошел новый сотник южан, взятый в плен на болоте — плотный мужчина с разбитым лицом и заплывшим правым глазом.

— Вот ваш коллега, — Лаву ткнул пальцем в сторону Марка. — И его наниматель. Марк, повтори то, что сказал мне перед рассветом. Кто еще из совета брал золото у южного князя?

Марк затрясся, его зубы застучали обод кувшина, стоявшего на столе. Он поднял дрожащую руку и указал пальцем на толстого чиновника в бархатном кафтане, который сидел в самом центре.

— Он... барон Леви, — прохрипел Марк. — Он знал про склад на окраине. И про отравление колодцев на заставе тоже знал. Это он выделил подводу для перевозки железа.

Барон Леви вскочил со стула, едва не перевернув его. Лицо его стало багровым.

— Врешь, чернильная вошь! Лаву, не верь ему! Он меня оговаривает, чтоб шкуру свою спасти! Я всю семидесятитрехдневную войну зерно возил для ополчения!

— Возил, — согласился Лаву, не меняя тона. — Только половину этого зерна мы потом находили на складах южан. Кередас, забери у него ключи.

Кередас сделал один шаг вперед. Он просто протянул руку и сорвал с пояса Леви тяжелое медное кольцо с ключами от городских амбаров вместе с куском дорогой ткани кафтана. Барон попытался дернуться, но Кередас коротко ткнул его локтем в дыхало. Чиновник согнулся пополам, хватая ртом воздух, и повалился обратно на стул.

— В подвал его, — Лаву повернулся к Кнуту. — К Годрику подсели. Пусть общаются.

Кнут молча схватил Леви за шиворот и уволок из залы. Барон даже не пытался кричать — он понимал, что гвардейцы выполнят любой приказ короля.

Лаву подошел к пленному южному сотнику. Тот стоял ровно, несмотря на ранения, и хмуро смотрел на стол.

— Твой князь знает, что гать перекрыта? — спросил Лаву.

— Теперь знает, — хрипло ответил южанин. — Если отряд не вернется к полудню, на заставу у реки выйдет основной авангард. Две сотни пехоты. И три катапульты, которые мы подтянули из тыла два дня назад.

Лаву повернулся к Лагабесу, который сидел в углу с чистым листом пергамента.

— Пиши приказ. Кнуту — объявить сбор ополчения на центральной площади через час. Брать всех, кто может держать копье. Кередас, сколько у нас готовых мечей со склада предателей?

— Восемьдесят штук очистили от клейм, — Кередас вытер руки о фартук. — Еще тридцать лежат в ящиках, парни сейчас работают напильниками. К полудню закончим.

— Раздай новобранцам, — Лаву взял со стола папку Марка. — Все свитки совета изъять. Казначейство опечатать. Отныне любые расходы на городские нужды идут только через Лагабеса. Свободны.

Чиновники повскакали со своих мест и буквально выбежали из залы, боясь, что Марк вспомнит еще чьи-то имена. В комнате остались только Лаву, Кередас и Лагабес.

Кередас подошел к окну, посмотрел вниз на площадь. Рабочие на площади уже бросили таскать бревна и сгрудились у крыльца ратуши, обсуждая ночные новости.

— Две сотни пехоты у реки — это серьезно, шеф, — Кередас повернулся. — Наши новобранцы их строй в лоб не взломают. Опять под катапульты подставимся, как в прошлый раз.

— В лоб не пойдем, — Лаву спрятал бумаги за пазуху. — Южане думают, что город пустой. Они будут переходить реку через брод у старой мельницы. Там вода высокая после дождей, телеги застрянут. Там их и встретим. Кередас, бери коней и поезжай к Клейсту. Пусть везет бревна к реке. Сделаем новые завалы на берегах.

— Понял, сделаю, — Кередас взял свой напильник со стола и вышел.

Лаву остался один. На востоке сквозь тучи наконец пробился бледный луч солнца, осветив разбитые окна ратуши. Внутренний заговор был полностью ликвидирован, совет подчинен, но главная битва за выживание государства была еще впереди. Две сотни врагов уже стояли у границ, и времени на отдых у короля не оставалось.

Глава 31 У старой мельницы

Волы южан шли медленно. Тяжелые деревянные колеса первой телеги с катапультой по ступицу увязали в прибрежной грязи. Погонщики орали, хлестали животных кожаными бичами по мокрым бокам. Наемники шли следом, держа мечи на плечах. Их обувь хлюпала по прибрежной осоке.

Лаву сидел на корточках в камышах. Вода уже затекла в правый сапог, пальцы ног онемели от холода. Он держал руку на мокром канате, который удерживал первый завал из трех сосновых бревен. Рядом Кередас зубами затягивал тряпку на раненом плече — узел ослаб от сырости, и рана снова начала сочиться грязной сукровицей.

— Первый пошел в воду, — шепнул Клейст, пригибая рукой ветку ивы.

Офицер на вороном коне первым въехал в русло. Лошадь испуганно фыркала, перебирая ногами по скользким камням дна. Вода сразу поднялась ей до груди. Всадник поднял пику с флажком повыше, указывая направление для пехоты. За ним в брод потянулся первый десяток наемников. Они шли, держась друг за друга за ремни портупей, чтобы течение не сбило их с ног.

В развалинах старой мельницы Кнут взвел свой арбалет. Сухой треск механизма заглушил шум воды. Старый солдат прицелился офицеру прямо в левый бок, пониже подмышки, где кираса неплотно прилегала к кожаному колету.

Щелкнула тетива. Короткий болт со свистом ушел над водой. Офицер южан даже не понял, откуда прилетело — железо пробило кожу и ушло глубоко в ребра. Мужчина охнул, выпустил пику и боком свалился с седла прямо в бурлящий поток. Вороной конь испуганно заржал, рванулся в сторону и сбил с ног двоих идущих следом пехотинцев.

— Залп! — рявкнул Кнут где-то внутри мельницы.

Еще девять арбалетных болтов ударили по первому ряду врага. Двое наемников упали сразу, ловя ртами грязную пену. Остальные судорожно начали поднимать тяжелые щиты-павезы, но на мокрых камнях брода удержаться было трудно. Началась давка.

— Руби! — Лаву поднялся во весь рост и наотмашь рубанул мечом по натянутому канату.

Толстая веревка лопнула с сухим хлопком, волокна разлетелись в стороны. Кередас и Клейст одновременно перерубили свои концы. Три тяжелые сосновые боны, связанные вместе просмоленным канатом, подхватило сильным течением реки и понесло вниз, прямо на брод.

Южане на середине реки увидели несущиеся на них бревна слишком поздно. Первое бревно с размаху ударило по ногам троих наемников. Послышался отчетливый хруст ломающихся костей. Мужчины дико заорали и ушли под воду. Второе бревно на полной скорости врезалось в бок первой телеги с катапультой, которую волы только-только затащили в воду.

Тяжелая деревянная станина осадной машины треснула. Волы испуганно задергались в упряжи, потянув телегу на глубокое место. Колеса соскользнули с каменной гряды, и многотонная катапульта вместе с волами перевернулась, подняв огромный столб брызг. Тяжелое дерево и железные противовесы сразу потянули животных на дно. Животные хрипели и пускали пузыри, пока вода не залила их ноздри.

— К берегу прижимайся! — заорал уцелевший десятник южан на том берегу. — Из арбалетов бей по мельнице!

Наемники, оставшиеся на суше, начали спешно взводить свои самострелы, упираясь ногами в грязь. Но Кнут и его люди уже ушли вглубь каменных развалин, спрятавшись за толстыми гранитными стенами старого жернова. Болты врага со звоном бились о камни, отлетая в сторону.

Лаву выскочил из камышей на прибрежный песок.

— Кередас, бери левый фланг! Клейст, со мной! Не давайте им выйти на наш берег!

Двое южан всё-таки смогли прорваться через плавучие бревна и выползли на мелководье у ног Лаву. Один из них, худой парень в намокшем шерстяном плаще, попытался ткнуть короля коротким копьем. Лаву ушел корпусом в сторону, поймал древко рукой и резко дернул на себя. Наемник полетел лицом прямо в мокрую гальку. Лаву, не теряя времени, наступил ему сапогом на затылок, вжимая голову в воду и камни, пока тот не перестал дергаться.

Второй южанин замахнулся широким фальшионом на Клейста. Гвардеец принял удар на блок — железо звякнуло, из-под лезвий полетели мелкие искры. Клейст оказался быстрее: он коротко пнул врага кованым носком сапога прямо в коленную чашечку. Наемник взвыл, его нога подогнулась, и Клейст сверху вниз вогнал ему тесак прямо между шеей и ключицей. Намокшая куртка врага сразу потемнела от хлынувшей крови.

Сзади из леса выскочили остальные двадцать новобранцев гвардии. Они бежали нестройной кучей, держа перед собой мечи, которые ночью очистили от южных клейм. Опыта у парней не было, у многих лица были бледными, но вид тонущих в реке врагов придал им смелости.

— Строй держи! — заорал Кередас, перехватывая тесак левой рукой, так как правая уже плохо слушалась из-за раненого плеча. — Щит к щиту вставай, дурачье! Не разбегаться по кустам!

Новобранцы кое-как выстроились в одну линию у самой кромки воды, выставив вперед короткие клинки.

Течение реки сделало половину работы за них. Оставшиеся в живых наемники южан на середине брода поняли, что закрепиться на этом берегу не удастся. Перевернутая катапульта полностью перегородила брод, образовав искусственную плотину. Вода вокруг нее начала подниматься еще быстрее, сбивая с ног даже самых крепких бойцов.

— Назад! На тот берег отходи! — скомандовал их десятник с противоположного склона. — Бросай вторую телегу, назад волов поворачивай!

Наемники, захлебываясь и бросая тяжелые щиты, поплыли обратно. Тех, кто не умел плавать в тяжелых доспехах, река просто тащила вниз по течению, разбивая головы о гранитные валуны ниже по руслу.

Кнут высунулся из окна мельницы и сделал еще один выстрел вслед уходящим врагам. Болт попал бегущему наемнику в лопатку, тот упал в прибрежную грязь на той стороне и остался лежать неподвижно.

Бой у брода закончился так же быстро, как и начался. Он длился не больше десяти минут. Весь берег был завален мокрыми щитами, обрывками веревок и телами утонувших наемников. Из двух сотен авангарда на тот берег смогли выбраться от силы человек тридцать. Они спешно уходили обратно по лесной дороге, бросив две оставшиеся катапульты прямо в грязи у ольшаника.

Лаву опустил меч. Клинок был мокрым от речной воды и крови. Он подошел к перевернутой телеге у берега, осмотрел застрявших в упряжи мертвых волов.

— Всё, шеф, — Клейст подошел сзади, вытирая нож о подол плаща. — Эти не вернутся. Половину река унесла, половину Кнут перещелкал. Две катапульты там, на их стороне, в болоте завязли. Они их теперь до лета не вытащат.

— Катапульты сжечь, — сказал Лаву, не поворачивая головы. — Кередас, бери троих парней, плывите на ту сторону. Живо сломайте колеса и подожгите деревянные части. Нельзя оставлять им исправные машины.

— Сделаю, — Кередас сплюнул воду и махнул новобранцам. — Эй, трое, за мной. Плыть умеете? Вот и проверим.

Они разделись до исподнего, побросали тяжелые сапоги на берегу и полезли в бурлящую воду, держа ножи в зубах.

Лаву сел на обломок старого мельничного колеса. Сапоги были полны воды, куртка промокла насквозь от брызг. Лагабес подошел к нему, держа в руках промокшую сумку с пергаментами.

— Набрали железа, Лаву, — сказал Лагабес, усаживаясь рядом на сухой камень. — Парни вон уже трофеи собирают. Двадцать щитов хороших, мечей штук пятнадцать из воды достали. Будет чем вооружить следующий набор из дальних сел.

— Людей мало, Лагабес, — Лаву посмотрел на реку. Вода постепенно смывала красные пятна крови с прибрежного песка. — Тридцать человек из заговора Марка сидят в подвале, сегодня еще десяток ранили. Из поселков привели всего шестьдесят новобранцев. Против основного войска князя мы долго не простоим, если он соберет все силы с юга.

— Так ведь князь теперь думает, что тут целая армия сидит, — Лагабес улыбнулся, обнажив желтые зубы. — Он же не знает, что на гати вы вдвоем с Кередасом отдувались, а тут всего двадцать пацанов с напильниками стояли. Дозоры его доложат, что авангард разбит в пух и прах. Князь поостережется сразу лезть. Месяц у нас точно есть.

В лесу на той стороне реки показался густой белый дым. Это Кередас и его парни добрались до брошенных катапульт. Сырое дерево неохотно загоралось, но гвардейцы щедро поливали станины маслом из разбитых светильников, взятых на складе в 28-й главе. Через несколько минут над ольшаником взметнулось яркое пламя. Осадный парк южного княжества перестал существовать.

Лаву поднялся, застегнул ремень.

— Собирай людей, Лагабес. Идем обратно в ратушу. Надо проверить, как там Кнут с бароном Леви устроился. Завтра утром начнем судить предателей перед всем городом. Пусть люди видят, что закон работает.

Отряд медленно двинулся по размытой лесной дороге назад к столице. Телега с трофейным железом ехала сзади, колеса глубоко резали серую глину тракта. Новобранцы шли веселые, громко обсуждая свой первый бой у мельницы. Они еще не понимали, что настоящая, большая война только начиналась, но первый шаг к защите государства короля Лаву был сделан успешно.

Глава 32 Выдался день судным

Утром на центральной площади перед ратушей собралась толпа. Пришли плотники, каменотесы, бабы из пригородных слобод и солдаты ополчения. Люди стояли плотно, грели руки в карманах курток и переговаривались. Снег, выпавший накануне, стаял, превратив землю в серую жижу. Из окон караулки пахло гарью — Кнут жег в камине старые архивные бумаги из стола писаря Марка.

Лаву вышел на каменное крыльцо. На нем был обычный шерстяной плащ, подбитый серым заячьим мехом, и старый гвардейский ремень. Он не стал выносить золоченый трон правителя. Встал у перил, положив ладонь на холодный гранит.

Рядом встали Кередас и Кнут. Кередас был с перевязанным плечом, холстина под курткой вздувалась бугром, но топор он держал в правой руке уверенно. Кнут держал связку железных цепей.

— Выводи, — сказал Лаву.

Тяжелые дубовые двери ратуши заскрипели. Четверо гвардейцев вывели осужденных. Писарь Марк шел первым. На нем не было сапог, ноги посинели от подвального холода, а грязная ночная рубаха висела мешком. Барон Годрик и чиновник Леви шли следом, закованные в одну цепь по рукам. Леви всю дорогу пытался прикрывать лицо полой дорогого кафтана, но Клейст коротко ткнул его в бок древком копья, заставив выпрямиться.

Толпа на площади притихла. Слышно было только, как звенят звенья цепей о каменные ступени крыльца.

— Эти трое взяли золото у южного князя, — Лаву указал ножом на ящик, который Лагабес вынес следом. В ящике тускло блестели конфискованные монеты. — Марк сдавал посты и адреса складов. Годрик вез мечи врагу. Леви крал зерно из амбаров, чтобы кормить наемников. Из-за них три дня назад чуть не полегла южная застава.

На площади поднялся гул. Какой-то старый кузнец в кожаном фартуке плюнул под ноги и крикнул:

— В воду их! К крысам в коллектор!

— Тишина! — Кнут стукнул обухом топора по перилам. Гул плавно сошел на нет.

Лаву развернул свиток с новым указом.

— Суд короны постановил. Всё имущество барона Годрика и чиновника Леви изымается в пользу государства. Конюшни, амбары и земли переходят под управление гвардии. Зерно раздать людям по две меры на двор уже сегодня вечером.

Люди в толпе зашевелились, послышались одобрительные выкрики. Еды в городе не хватало, и распределение запасов Леви было важнее любых речей.

— Марк, — Лаву посмотрел на писаря. — За измену короне и сдачу позиций — смертная казнь через повешение на площади. Приговор исполнить немедленно.

Марк упал на колени, его голова моталась из стороны в сторону, он пытался схватить Лаву за подол плаща, но гвардейцы быстро перехватили его под мышки. Кнут уже перебросил толстую пеньковую веревку через деревянную балку навеса для сушки сена у левого крыла ратуши.

Годрик и Леви уставились на петлю. У Леви по щеке покатилась слеза, оставляя чистую дорожку на грязной коже.

— Вам двоим — жизнь, — Лаву свернул пергамент. — Будете работать на каменоломнях. До конца дней. Чинить то, что разрушили катапульты южан во время семидесятитрехдневной войны. Уведите их.

Гвардейцы потащили барона и чиновника обратно в подвал. Цепи с грохотом волочились по грязи. Марка подвели к навесу. Кнут накинул петлю ему на шею, проверил узел за ухом и коротко кивнул двоим новобранцам. Парни потянули за свободный конец веревки. Писарь пару раз дернул ногами в воздухе, его грязная рубаха натянулась, и через минуту он затих. Толпа смотрела молча, никто не кричал.

Лаву повернулся и зашел обратно в здание ратуши. В зале заседаний было пусто и холодно. Лагабес уже сидел за столом, обмакивая перо в чернильницу.

— Записал, Лаву, — сказал Лагабес. — Расход зерна по селам пошел. Кнут обещал к вечеру закончить с амбарами Леви. Там нашли еще двадцать бочек солонины, про которые этот толстяк помалкивал.

— Солонину выдать гвардии, — Лаву сел напротив. — Кередас, что с новобранцами?

Кередас зашел следом, придерживая раненое плечо. Он сел на лавку у стены и со вздохом вытянул ноги.

— Шестьдесят человек на плацу. Половина уже научилась держать щит ровно. Мечи южан им раздали, подогнали по руке. Но мало этого, шеф. Если князь двинет пехоту через две недели, нам эти шестьдесят пацанов не помогут. Надо собирать дальние хутора.

— На дальних хуторах людей нет, — Лагабес отложил перо. — Там одни старики остались после войны. Всех сильных выгребли еще в сороковой день.

Лаву достал из кармана тот самый железный перстень-печатку, который он нашел в тайнике казначейства за шкафом. Он положил его на стол перед Лагабесом.

— Это печать старого магистра, — сказал Лаву. — Нам нужны не крестьяне с хуторов. Нам нужны наемники из Серых земель. Они сидят за горами, ждут золота.

Лагабес взял кольцо, покрутил его перед глазами.

— Так ведь золота у нас нет, Лаву. То, что забрали у Годрика и Марка, уйдет на муку и ремонт ворот. Наемники бесплатно мечи из ножен не вытащат. Они за идею не воюют.

— В свитке магистра написано другое, — Лаву вытащил кусок старой кожи из-за пазухи. — Старый магистр оставил им долг. Двести тысяч золотых монет, которые лежат в банке южного города. Если они помогут мне вернуть трон и прогнать князя, этот перстень откроет им доступ к казне. Они об этом знают.

Кередас присвистнул и почесал здоровой рукой затылок.

— Двести тысяч? Да за такие бабки они этого князя сами в реке утопят. Кто поедет за горы? Дорога там скверная, камни сыплются.

— Поедешь ты, — Лаву посмотрел на друга. — Бери Клейста и двух коней. Лагабес выпишет подорожную. У тебя три дня, чтобы добраться до их лагеря и показать перстень. Если они согласятся, их конница будет здесь как раз к моменту, когда южане соберут силы у брода.

Кередас поднялся, его лицо посерьезнело.

— Ладно. Плечо поджило вроде, в седле удержусь. Клейста сейчас найду на конюшне, пусть пакует сухари. Лагабес, давай бумагу.

Лагабес быстро заскрипел пером, выписывая пропуск через заставы государства. Через пять минут бумага с сухой восковой печатью Лаву была готова. Кередас забрал её, сунул перстень в карман штанов и вышел из залы, громыхая сапогами по коридору.

Лаву подошел к окну. На площади Кнут уже убирал веревку с навеса. Тело Марка погрузили на телегу, чтобы отвезти на городское кладбище за стенами. Люди постепенно расходились по своим домам, неся в мешках выданное зерно из запасов предателя Леви. Город понемногу отрезвлялся после внутренних потрясений, но впереди был самый опасный этап — поход за горы за наемной конницей. От этого шага теперь зависела судьба всего государства Лаву.

Глава 33 Перевал

Спуск в долину оказался круче подъема. Дороги здесь не было вообще — только узкая козья тропа, усыпанная мелким фракционным щебнем. Ноги лошадей постоянно уходили вглубь каменной осыпи, животные испуганно приседали на задние ноги, соскребая подковами искры из гранита. Кередас шел первым, крепко намотав повод на правую, здоровую руку. Левое плечо после драки с копейщиками задеревенело окончательно и перестало что-либо чувствовать.

Туман внизу сменился мелким колючим дождем. Вода заливала глаза, стекала по лицу и падал за шиворот кожаных курток. Сапоги гвардейцев промокли насквозь, глина Серых земель липла к подошвам, делая каждый шаг тяжелым.

— Шеф, гляди туда, — Клейст остановился и указал пальцем в сторону глубокого лога справа от тропы. — Лошадь дохлая лежит. Свежая. Южане, похоже, тоже тут спускались.

Лаву учил своих людей обращать внимание на любые детали на тракте. Кередас подошел к краю обрыва, заглянул вниз. На дне лощины, среди острых камней, лежал труп вороного жеребца. Седло содрано не было, уздечка с медными бляхами болталась в грязи. Чуть дальше в кустах чернел брошенный кожаный чемодан, из которого вывалились промокшие сухари и пустая жестяная амфора.

— Это вестовой князя был, — Кередас сплюнул дождевую воду. — Торопился назад в лагерь снабжения, коня загнал на камнях, тот и улетел. Значит, южане в долине уже знают, что их авангард у брода ратуши в 32-й главе получил по зубам. Скоро снимутся с места.

— Надо спешить, — Клейст дернул повод своего мерина. — Если наемники Серых земель уйдут в глубь долин до нашего прихода, мы их потом три недели по степи ловить будем.

Они пошли быстрее, почти срываясь на бег по скользкому склону. Кони хрипели от усталости, из их ноздрей летела кровавая пена. К исходу четвертого часа пути скалы наконец расступились, и гвардейцы вышли на ровную, поросшую жесткой сухой травой равнину Серых земель.

Запах дыма стал сильнее. Впереди, метрах в пятистах у подножия холма, угадывались контуры большого лагеря. Это не были регулярные войска — палатки из невыделанных шкур стояли в беспорядке, между ними горели огромные костры, вокруг которых бродили кони без седел. Оружие наемников — длинные тяжелые пики и кривые палаши — было свалено в кучи прямо у коновязей.

У самой границы лагеря дорогу им преградили трое конных дозорных Серых земель. Одеты они были в лохматые волчьи шубы поверх грязных кольчуг, в руках держали длинные луки с наложенными стрелами. Лошади под ними были приземистыми, мохнатыми и злыми.

— Стоять, — крикнул головной дозорный на ломаном языке Лаву. — Оружие на землю бросай, или стрелу в глаз лови. Кто такие?

Кередас остановил коня в десяти шагах от них. Он не стал тянуться к тесаку за поясом. Вместо этого он сунул правую руку в карман штанов, достал тяжелый железный перстень-печатку старого магистра и высоко поднял его над головой. Металл тускло блеснул в каплях дождя.

Дозорные переглянулись. Головной опустил лук, пришпорил коня и подъехал ближе. Он наклонился с седла, внимательно вглядываясь в темные грани кольца и выбитый на них герб с изображением меча и весов. Его лицо, покрытое шрамами от сабельных ударов, вытянулось.

— Печать магистра, — прошептал наемник, переводя взгляд на Кередаса. — Откуда у тебя это, грязный городской житель? Магистр умер десять лет назад в казематах южного князя.

— Оттуда, где ему и положено быть, — сухо ответил Кередас. — Лаву вернулся в ратушу. Заговор Марка ликвидирован. Нам нужны люди. Много людей. Казна на двести тысяч золотых ждет за горами. Веди к вашему атаману.

Дозорный молча развернул коня кругом, махнув рукой своим товарищам, чтобы те освободили дорогу.

— За мной идите. Шагом. Руки держите на виду, у нас парни горячие, стреляют без предупреждения, если кто к железу потянется.

Отряд двинулся в глубь лагеря. На Кередаса и Клейста из палаток зыркали хмурые лица наемников. Это были суровые степные бойцы, которые всю жизнь провели в седле и зарабатывали только войной. Война с южным князем для них была привычным делом, но без золота они воевать не начинали никогда.

Они остановились у самой большой палатки в центре, сшитой из шкур черных медведей. У входа на деревянном щите был нарисован череп тура. Дозорный сошел с лошади, откинул полог палатки и скрылся внутри. Через минуту он высунулся обратно.

— Заходи. Один. Оружие оставь парню на улице.

Кередас отстегнул ремень с ножом и тесаком, передал его Клейсту.

— Клейст, стой у коней. Если через десять минут не выйду — рви поводья и уходи обратно на перевал. Командиру доложишь, что наемники переметнулись.

— Понял, шеф, — Клейст принял железо, его лицо было бледным от напряжения.

Кередас пригнул голову и зашел внутрь медвежьей палатки. Изнутри пахло жареной кониной, кислым молоком и дешевым табаком. Посреди помещения стоял большой медный казан, под которым тлели угли. На куче шкур в дальнем углу сидел огромный старик с абсолютно лысой головой и седой бородой до пояса. Это был атаман Серых земель по имени Торвальд. В руке он держал обглоданную баранью кость.

— Ну, показывай железку, городской, — Торвальд не стал подниматься. Его голос был похож на хруст ломающихся сучьев. — Дозорный говорит, ты привез печать старого магистра. Если это фальшивка, я велю сварить тебя в этом казане прямо сейчас.

Кередас подошел к казану, разжал кулак и бросил перстень прямо на деревянное блюдо, стоявшее перед стариком. Кольцо звякнуло о дерево и замерло.

Торвальд отложил кость, взял кольцо грязными, мозолистыми пальцами. Он поднес его к самым глазам, потер сукном рубахи, проверяя подлинность пробы. Затем он перевернул перстень тыльной стороной к огню казана. На внутреннем ободке кольца проступили мелкие, выжженные когда-то цифры секретного кода южного банка.

Старик медленно опустил руку. Его хмурые глаза сузились, уставившись на Кередаса.

— Настоящая. Десять лет мы ждали этого знака. Южный князь предлагал мне за эту печать пятьдесят мешков серебра, но я отказал. Долг магистра — это закон для Серых земель. Где Лаву?

— В ратуше, — Кередас выпрямился, превозмогая боль в плече. — Три дня назад мы отстояли заставу на болотах. Вчера утопили их авангард у брода старой мельницы в 32-й главе. Но у князя еще две сотни регулярной пехоты на подходе. Через две недели они будут у ворот города. Нам нужна ваша конница.

Торвальд взял нож, отрезал кусок жирного мяса от туши в казане и бросил его в рот. Он жевал медленно, обдумывая слова гвардейца.

— Двести тысяч золотых — хорошая цена за башку князя, — сказал старик, сглотнув. — Мои парни застоялись в лагере. Кони жирные, овес кончается. Я могу дать тебе три сотни тяжелых всадников. Они пройдут через перевал за три дня, если дождь кончится. Но мне нужны гарантии, городской. Твой Лаву должен подписать договор крови на этом перстне.

— Договор будет, — Кередас кивнул. — Писарь Лагабес уже подготовил бумаги с восковой печатью в 33-й главе. Всё железо, что мы конфисковали у предателей Марка и Леви, пойдет на снабжение вашего отряда, как только вы перейдете границу.

Торвальд поднялся во весь рост. Ростом он был на целую голову выше Кередаса, широкие плечи едва помещались под сводом палатки. Он надел перстень магистра на свой мизинец — на другие пальцы кольцо просто не залезло.

— Ладно. Объявляй сбор, — Торвальд повернулся к дозорному, стоявшему у входа. — Пусть парни седлают коней. Берем только тех, у кого есть длинные пики и кольчуги. Колесные телеги оставить тут, пойдем налегке через верхнюю тропу. К исходу третьего дня мы должны быть у южной заставы Лаву.

Дозорный поклонился и выскочил наружу. Через минуту весь лагерь Серых земель наполнился резкими звуками рогов и криками наемников. Сотни людей побежали к коновязям, хватая оружие и седлая лошадей. Мирное затишье в долине закончилось. Начинался большой поход наемной конницы на помощь королю Лаву.

Глава 34 Развертывание

В четыре часа утра в казармах гвардии протрубил рожок. Новобранцы повскакали со своих коек, гремя деревянными ножками топчанов по каменному полу. Обувь была сырой после вчерашних работ у ворот, кожа затвердела от холода. Парни матерились сквозь зубы, натягивая жесткие сапоги и застегивая портупеи.

Лаву зашел в арсенал первым. Там уже горели два масляных светильника. Кнут стоял у деревянных ящиков, которые ночью привезли со склада предателей Марка и Леви. Старый солдат вынимал из соломы южные мечи и раскладывал их на длинном верстаке.

— Железо проверил, шеф, — Кнут не поворачивал головы. — Смазку стерли. Мечи острые, ножны сухие. Кому выдавать?

— Третьему десятку, — Лаву взял с полки свой шлем, проверил кожаный подбородный ремень. Ткань прогнила на стыке, пришлось затянуть узел крепче. — У них старые полосы совсем зазубрились после семидесятитрехдневной войны. Пускай берут южные. Клейст где?

— На конюшне, — Кнут бросил тяжелый клинок на верстак, металл глухо звякнул. — Проверяет копыта у вьючных лошадей. Нам тридцать мешков овса надо везти к леснику, подводы уже стоят у крыльца ратуши. Лагабес сухари считает.

В арсенал зашел Кередас. Он был в одной рубахе, левое плечо туго замотано чистой холстиной. Он подошел к куче щитов-павез, пнул верхний носком сапога.

— Щиты хлипкие, шеф, — Кередас поморщился. — Кожа на ободьях подсохла, от первого удара топором разлетится. Надо было вчера дегтем промазать.

— Не успели бы, — Лаву надел шлем, застегнул пряжку под подбородком. — Пускай берут такие. На броде им долго стоять не придется. Главное — держать строй первые десять минут, пока Торвальд не выйдет из леса. Как плечо?

— Двигать могу, — Кередас взял с верстака свой тесак, вогнал его в ножны на поясе. — Сталь холодная, боль глушит. Коня мне поседлали, готов ехать к болотам.

Лаву вышел во двор ратуши. На площади перед крыльцом уже строились шестьдесят человек ополчения. Новобранцы стояли неровными шеренгами, переступая с ноги на ногу в серой грязи. У многих из-за утренней прохлады дрожали руки, зуб на зуб не попадал. Клейст ходил между рядами, поправлял парням ремни на груди и проверял затяжку завязок на щитах.

— Слушай сюда, — Лаву встал на верхнюю ступень крыльца. Он не стал поднимать меч над головой. Говорил негромко, но в утренней тишине его голос долетал до последнего ряда. — Южане стоят на том берегу брода. Их две сотни. Наша задача — выйти к старой мельнице из 32-й главы и встать у кромки воды. Оружие держать в ножнах, щиты выставить вперед. Из луков не стрелять, пока их первый ряд не зайдет в воду по пояс.

Солдаты молча слушали. Какой-то парень в первом ряду судорожно сглотнул, его кадык заходил ходуном.

— Кнут поведет арбалетчиков в развалины, — продолжал Лаву. — Кередас уходит к леснику, встречать конницу Серых земель. Как только начнется бой, держите линию. Если кто побежит обратно к лесу — Клейст пристрелит на месте. Вопросы есть?

Вопросов не было. Солдаты только крепче сжали древки копий и рукояти мечей.

— По коням, — скомандовал Лаву. — Выходим цепочкой через южные ворота. Факелы не зажигать, идти в темноте.

Отряд двинулся со двора ратуши. Телега с овсом и солониной из запасов Леви поехала первой, колеса глубоко резали утреннюю грязь тракта. Лошади ополчения шли шагом, из их ноздрей шел густой пар. Лаву ехал впереди, держа поводья правой рукой. Вокруг стоял глухой осенний лес, туман снова начинал подниматься от сырой травы, скрывая движение гвардии от дальних дозоров южного князя. Начинался первый час развертывания сил перед решающей битвой за государство Лаву.

Глава 35 Развёртывание (часть 2)

приходилось упираться палками в камни, чтобы не упасть.

Лаву замер за устоем. Рука на рукояти меча была холодной. Он видел, что наемники идут точно по старой гряде, обходя затопленную вчера катапульту. До нашего берега им оставалось около пятидесяти шагов. Если они пройдут еще немного, туман рассеется, и они увидят сорок человек ополчения, стоящих в кустах.

Лаву чуть повернул голову назад, поймал взгляд Клейста и сделал короткий знак рукой. Клейст пригнулся, прополз по грязи назад к Кнуту в развалины мельницы.

Через минуту из бойницы старого жернова сухо щелкнул арбалет Кнута. Болт со свистом пролетел над рекой и вошел первому южанину с шестом точно в правое бедро. Мужчина дико заорал, выпустил палку и повалился боком в воду, подняв тучу брызг. Его напарник испуганно выругался, бросил свой шест и кинулся обратно к своему берегу, вытаскивая из воды раненого товарища за ремень портупеи.

В лагере южан сразу поднялся крик. Загремел сигнальный рожок. Наемники начали выскакивать из палаток, на ходу натягивая куртки и хватая мечи из козел. Офицер в кирасе выскочил к самой воде, всматриваясь в туман нашего берега.

— Стрелы туда! — заорал он, указывая пикой на развалины мельницы. — В караулке сидят! Лучники, к бою!

Десяток южных стрелков выстроились у воды и начали беспорядочно пустить стрелы через реку. Перья со свистом резали туман, наконечники с сухим звоном бились о гранитные стены мельницы, но вреда Кнуту и его людям нанести не могли. Гвардейцы сидели глубоко внутри, за каменными мешками.

Лаву выпрямился во весь рост и вышел из-за гранитного устоя прямо на прибрежную гальку. — Гвардия, к воде! — негромко, но четко скомандовал он.

Сорок новобранцев одновременно шагнули из кустов ивняка на песок. Они встали в одну плотную линию, выставив вперед щиты и подняв короткие южные мечи. Металл тускло заблестел в серых сумерках. Со стороны это выглядело так, будто на берегу стоит авангард крупного городского полка, готовый принимать штурм.

Южный офицер на том берегу увидел шеренгу ополчения и резко осадил назад. Его план взять брод скрытно провалился. Он понял, что Лаву не заперся в городе, а вывел людей к реке.

— Не лезть в воду! — крикнул офицер своим людям, которые уже начали строиться для переправы. — Стоять на берегу! Ждем, пока туман сойдет! Пусть катапульты подтянут из леса! Разнесем их тут на камнях!

Наемники южан остановились у самой кромки воды, выставив длинные пики в сторону реки. Началось томительное ожидание. Обе стороны стояли друг против друга, разделенные сотней метров бурлящей желтой воды. Южане ждали свои осадные машины, а Лаву знал, что катапульты они сжечь успели еще вчера в 32-й главе, и никакого тяжелого оружия у врага за лесом больше нет. Время работало на гвардию. С минуты на минуту из ольшаника во фланг южанам должна была ударить тяжелая конница Торвальда.

Глава 36 Удар на фланге

Южане продолжали стоять у воды, вглядываясь в серую пелену над рекой. Их офицер расхаживал вдоль строя, то и дело поправляя сползающую кирасу и прикрикивая на раненых бойцов, которых лекари перевязывали прямо на мокрой траве. Туман над руслом постепенно редел, открывая вид на шеренгу ополченцев Лаву.

Новобранцы на нашем берегу держали щиты ровно. Клейст ходил за их спинами, придерживая парней за плечи и проверяя, чтобы никто не опускал мечи. Руки у ополченцев затекли, от сырости и холода пальцы сводило, но приказ короля держаться на виду выполнялся строго.

Вдруг из леса за лагерем южан донесся странный гул. Это не был шум ветра или рокот реки. Земля под ногами начала мелко, ритмично подрагивать. Мелкие камешки на прибрежной гальке зашевелились, скатываясь в воду.

Офицер южан резко обернулся к ольшанику.

— Что там? Дозоры! Кто на тракте?

Ответа не последовало. Из густых кустов малинника на окраине леса выскочил их собственный вестовой. Он был без шлема, куртка разорвана на груди, а лицо залито грязью. Он бежал пешком, спотыкаясь о корни деревьев.

— Конница! — заорал он, падая на колени перед офицером. — Сзади... из болот... три сотни!

В ту же секунду стена ольшаника треснула. Из леса на полной скорости вылетела первая сотня наемников Серых земель. Впереди на приземистом мохнатом жеребце шел Кередас, левой рукой прижимая к боку поводья, а в правой держа тяжелый боевой топор. Сразу за ним лавиной шла тяжелая кавалерия Торвальда. Всадники в волчьих шубах и грязных кольчугах летели молча, выставив вперед длинные пики с узкими наконечниками.

Южане даже не успели развернуть строй. Их пехота стояла лицом к реке, повернувшись к лесу спиной.

— К лесу разворачивай! — истошно закричал офицер в кирасе, выхватывая палаш. — Щиты назад! Пики к бою!

Наемники попытались развернуться, но в узком дефиле между рекой и лесом началась паника. Длинные пятиметровые пики цеплялись за ветки деревьев, пехотинцы натыкались друг на друга, ломая шеренги.

Конница Торвальда врезалась в тыл южан с глухим, страшным стуком. Длинные кавалерийские пики наемников на полной скорости пробивали кожаные панцири и железные кирасы врага. Первые два ряда южной пехоты просто смяло и вколотило в прибрежную грязь под копыта коней.

— В воду их! — рявкнул Кередас, с размаху опуская топор на шлем ближнего врага. Железо хрустнуло, наемник южан повалился боком на палатку, увлекая за собой деревянные стойки навеса.

Лаву на нашем берегу мгновенно поднял меч.

— Гвардия, вперед! Брод наш!

Сорок новобранцев с криками бросились в реку. Вода сразу обожгла ноги холодом, поднялась до пояса, но страха больше не было. Вид разбиваемого врага гнал парней вперед. Клейст шел в первом ряду, держа тесак наготове.

На середине реки ополченцы столкнулись с теми южанами, которых конница Торвальда сбросила с обрыва в воду. Наемники князя барахтались в бурлящем потоке, тяжелые доспехи тянули их на дно. Клейст быстрым ударом сверху вниз добил одного, пытавшегося ухватиться за край его щита, и пошел дальше.

На том берегу бой уже превратился в резню. Всадники Серых земель кружили по лагерю, наматывая круги вокруг горящих палаток и рубя бегущих пехотинцев длинными палашами. Торвальд лично шел в центре на своем огромном коне, его топор работал без остановки, снося головы и ломая щиты врага.

Южный офицер в кирасе попытался собрать вокруг себя десяток гвардейцев у командирской палатки. Они выставили короткие мечи, прижавшись спинами к деревянному столбу.

Кередас заметил их, пришпорил мерина и на полной скорости влетел в гущу врагов. Конь грудью сбил двоих пехотинцев. Офицер южан замахнулся палашом, целясь Кередасу в раненое левое плечо, но Кередас уклонился, перехватил топор поудобнее и обратным движением обуха ударил офицера прямо в челюсть. Железный шлем слетел с головы южанина, он выронил оружие и повалился на спину в грязную солому.

Лаву выскочил на берег из воды последним из своего отряда. Бой у лагеря уже заканчивался. Остатки двух сотен регулярной пехоты южного князя были либо перебиты, либо лежали лицом в грязи под копытами коней Серых земель.

Торвальд осадил своего жеребца возле Лаву. Лицо старика было испачкано в саже, седая борода слиплась от крови, но на мизинце грязной руки по-прежнему тускло поблескивал железный перстень старого магистра.

— Ну что, городской король, — Торвальд хмыкнул, вытирая лезвие топора о попону коня. — Мои парни выполнили уговор. Авангард князя уничтожен. Его лагерь снабжения пуст. Дорога на юг открыта. Где наше золото?

Лаву убрал меч в ножные, которые были полны речной воды.

— Золото в южном банке, Торвальд. Договор крови, который подписал Лагабес в 33-й главе, в силе. Мы выступаем на южный город завтра на рассвете. Заберем казну и рассчитаемся.

— Хорошо, — Торвальд повернулся к своим сотникам. — Парни, собирайте трофеи. Коней южан — на учет. Оружие сложить у костра. Раненых добить, чтоб не выли под ухом. Ночуем тут, в их палатках. Овес для коней из телег Леви распределить по сотням.

Кнут и Клейст уже собирали новобранцев у реки. Из сорока человек ополчения гвардии погибли трое — их унесло течением во время переправы. Еще пятеро получили легкие раны от стрел. Для первого большого боя против регулярной пехоты это были минимальные потери. Парни стояли у костров южан, грели руки и весело переговаривались, рассматривая трофейные кирасы и шлемы.

Кередас подошел к Лаву, тяжело дыша. Повязка на его левом плече полностью пропиталась красным, рука висела плетью.

— Всё, шеф. Регулярных сил у князя больше нет в этом округе. В самом южном городе остался только его личный гарнизон — человек пятьдесят старых ветеранов. Если Торвальд пойдет лавиной, мы возьмем ворота с ходу.

— Возьмем, — Лаву посмотрел на юг, где за лесом начиналась широкая равнина, ведущая к владениям князя. — Клейст, бери двоих гонцов. Скачи в ратушу к Лагабесу. Пусть готовит телеги для похода. Завтра государство Лаву идет возвращать свой трон из пепла.

Отряд начал обустраиваться в разгромленном лагере. Ночь опускалась на реку, туман снова пополз из камышей, скрывая следы прошедшей битвы. Но теперь это был мирный туман. Главная армия врага была разбита, внутренние шпионы сидели в подвалах, а впереди Лаву ждал финальный поход за своей законной короной.

Глава 37 1 ТОМ ЗАКОНЧЕН

Дорогие друзья, мой 1 том закончен! Читать 2 том можно тут – https://author.today/work/596810