Дубки. Пасторально и мордобойно. Продолжение.

Глава 3

Следующий инцидент произошел практически на следующий день. И произошел в одном из наиболее знаковых мест Дубков. В магазине. Для того чтобы понять значение и смысл этого общественного института для села, необходимо самому некоторое время примерить на себя шкуру деревенского жителя. Иначе не понять. Это и паб для мужчин, как в Англии. И хамам для женщин как в Турции. Это место, где пересекаются все дороги. Это место, куда стекаются все слухи и сплетни. Обсуждаются и растекаются по округе. Это место где можно взять на троих в долг. И попасться под горячую руку супруги при попытке реализовать заначку. Многоплановое такое место.

Как не понять и значение, и вес руководителя этого учреждения для всех жителей населенного пункта.

В этом магазине царствовала Нина. Не Нинка, не Нино. Просто, Нина. Когда-то давно, в веселые девяностые, тогда просто Нинка, которая училась в области на педагога, выиграла какой-то там конкурс. Ничего удивительного в этом селяне не увидели. Поскольку природа одарила молодую односельчанку щедро. Красавица просто. Настоящая русская красавица. Как на картинах Васильева. Девушку там с коромыслом видели? Ну, так вот совсем она. Только глаза побольше. Ну и параметры. Относилась она к образчикам женской красоты категории роскошной. Вот так. Не много и немало. И при росте за метр восемьдесят имела соотношение фигуры не банальные 90-60-90. А 100-60-100. Так что очень быстро главная красавица области оказалась в Москве. И совсем уж кумушки решили, что не видать им их красавицы, как та объявилась. Причем объявилась на такие красоты машине, что кумушки понятливо поджали губы. Просто так на такую машину не заработаешь. При этом была красавица за водителя. Однако быстро очень ледок отторжения, который вырос за время отсутствия дочери местного механизатора. Подарков гостья привезла много. И премиленьких.

А еще через пару месяцев приехала опять. И уже без роскошного автомобиля. Но с симпатичным мальчишкой лет трех, которому родители её были рады гораздо больше чем автомобилю. Кто был папенькой ребенка установить так и не удалось. Правда, через месяц дубки были порадованы визитом целого кортежа могучих джипов. Крепкий мужчина средних лет пытался попасть в дом. Но допущен не был. С тем и уехал. А Нина приватизировала загибающийся дубковский магазин. И через месяц его было не узнать. Поскольку товары в этот магазин приезжали самые разные. Нина вроде и уехала всего один раз, а вот чудес, таких как в дубковском магазине и в области не всегда можно было отыскать. Новая владелица радоваться достигнутым успехам не стала. А просто приобрела не менее измученные магазины и в соседних деревнях. Так что уже холдингом руководила. Однако задаваться не стала. И продолжала работать продавщицей сама. Капитализм её не контузил. Про личную жизнь её, конечно, сплетничали. Как не сплетничать про такую красивую и богатую. Но точной информацией похвастаться не мог никто.

В полдень в магазине обычно пустовато. Не время. Детки в школе. Старшие на работе. Может из бабушек заглянет кто. Так что посетитель на себя внимание обратил сразу. Тонкий, высокий, чернокудрый. Глаза черные, жгучие. И красив. Как принц из восточной сказки. Одет отнюдь не бедно. Стильно одет. Джинсы, майка, очень дорогой пиджак, некрашеного льна. В каком-то странном головном уборе, целиком укрывавшем буйную гриву черных вьющихся волос.

Тут бы по законам жанра и сказать, что сердце у богатой продавщицы на мгновение остановилось, замерло, а потом понеслось вскачь. И стрела Амура как ядерная боеголовка накрыла всех насмерть.

Но все было гораздо прозаичнее. В той, прошлой жизни появление таких вот восточных принцев не всегда, но, как правило, несло за собой последствия и не всегда приятные. Пылки уж больно дети юга. И потому несут с собой очень уж активные изменения в реальности.

Но этот выглядел не опасным. Растерянным, может быть. Испуганным так уж точно. Так что никаких всяких там отрицательных эмоцийвладелица торгового дома не ощутилаи тревожную кнопку, которую по настоянию местного правоохранителя и установила, не надавила. Проверяли разок. Минуты за три капитан в магазине оказывался. То ли не навоевался. То ли правы были кумушки относительно сердечных симпатий.

А пока Нина приветливо улыбнулась посетителю и вежливо спросила, чем может ему помочь. Как многие красивые люди об оказываемом своей внешностью эффекте, она конечно знала. Но человеком была добрым, улыбаться любила. Да как-то и привыкла она уже в деревне. А вот на визитера её улыбка, не голливудский оскал, вот щаз как цапну, а нормальная милая женская улыбка, произвела эффект тяжелый. Он сначала подзавис. Как компьютер. А потом и без того смуглый, начал стремительно темнеть. Краснел он так.

И Нина смутилась. А как, по-вашему, должна реагировать женщина от такого решительного проявления симпатии? Румянец её не был столь катастрофичным как у её визави и украсил её. Смущение ведь всегда красит женщину. А Нина была настоящей женщиной.

Но молодой человек решил не останавливаться на случайно достигнутом результате. Вольно ли, не вольно. Он запустил руку за отворот своей странной одежды и достал Драгоценность. Да, именно так. С большой буквы. Белоснежную розу. Нет, это был не живой цветок. Это роза была вырезана из обычного гипса. Но вот догадаться об этом смог бы далеко не каждый. Она была вырезана с невероятным мастерством. И дешевенькие феониты, украшавшие её лепестки смотрелись каплями росы.

Молодой человек с величайшей осторожностью положил её на прилавок. И Нина с не меньшей осторожностью взяла её в руки. Роза была хрупкой и прекрасной.

- Это – мне? -с некоторой заминкой спросила.

Юноша откашлялся. И тоже с некоторой заминкой признался. Признание было произнесено с совершенно очаровательным певучим акцентом. Не смотря на некоторую скандальность признания.

- Да. Я её сначала продать хотел. Но потом тебя увидел, - и еще больше потемнел.

Но даже это признание не стабилизировало состояние Нины. Поскольку стрела Амура она таки оружие массового поражения. И вот такие вот искренние признания бывают посильнее и драгоценностей, и букетов и даже всяких модных автомобилей. Однако в этот раз все же Амуру не повезло. Его спугнули.

У магазина заскрипели тормоза, железно хлопнула дверь автомобиля, обиженно хрустнуло деревянное крыльцо, звякнул колокольчик на старых резных дверях магазина.

В них толкнулось… Но грустному принцу совсем не хотелось встречаться с тем, кто так стремительно надвигался. И прыжком преодолев расстояние от прилавка к дверям, он всем телом ударился об них, желая запечатать их своим телом. Тонким и изящным. И двери прикрылись было, повинуясь его воле. Но есть такая штука как законы физики. Усилие, друзья мои, усилие. Тот, кто стремился пополнить собой число посетителей магазина, усилий не жалел. Жёсткий толчок заставил содрогнуться дверь. И податься. В открывшуюся щель нахально влез тупоносый ботинок на высокой подошве. Зафиксировался. А потом дверь широко распахнулась, отбрасывая грустного принца обратно к прилавку. И на пороге нарисовался еще одни восточный принц. При этом совсем не грустный, а очень даже энергичный. И насквозь, при этом милитаризированный

Ботинок ли на Нину произвел такое впечатление, иные ли какие обстоятельства, но осматривать его она начала именно с ног до головы, а не наоборот.

Высокие шнурованные ботинки на толстой подошве указывали на то, что щиколотки у этого крупного мужчины изящные. Породистый такой парень. Камуфляжные брюки покупал он самого большого роста, потому как ноги имел очень длинные. Талия тонкая, гибкая. Это очень хорошо видно. И это, несмотря на то, что на поясе чего только не навешано. Два пистолета, подсумки с магазинами, два ножа. Красивые, этнические такие. Что ножны, что рукоятки богато украшены. Впалый живот, выпуклая грудь, грудные мышцы, как плиты нависают, бугристые плечи. Перевитые жилами руки. Тонкая черная майка скорее подчеркивает, чем скрывает чеканную четкость сложения. Мышцы совсем не качка, не посетителя фитнес-зала. Нет. Перевитое толстыми, как сытыми питонами, жилами, тело рукопашника.

Лицо совершенной магрибской лепки. Огромные продолговатые черные глаза. Крупные масляные локоны, перехваченные расшитой золотом повязкой. Могучей, хищной красотой был красив новый пришелец. Мощный, гибкий, опасный. Как клинок. Он обвел взглядом магазин. И полыхнул улыбкой. Зубы белые, как жемчужины, крупные. А почему не улыбнуться? Того кого искал – нашел. И красавицу такую вот нашел. И смотрел на неё вполне даже восхищенно. Но не так как смотрел грустный принц. Этот смотрел вполне даже по-другому, по-хозяйски смотрел. Если первый готов был поставить её на постамент и восторгаться, то этот вот готов был завернуть то ли в ковер, то ли в бурку, то ли в тулуп. И увезти в пустыню, в горы, в леса. Ну, и там восторгами своими наслаждаться. Так что улыбку он Нине подарил роскошнейшую, зубов в пятьдесят.

Но, не смотря на внешние его кондиции и потрясающую улыбку, в этот раз Нина тревожную кнопку нажала. Не самый позитивный жизненный опыт говорил ей, что от таких вот ярких улыбчивых красавцев проблем быть могло очень много.

И её предположение сбылось практически немедленно.

Потому что тот, беззвучно как огромный кот, шагнул и мгновенно оказался рядом с первым посетителем. Который теперь посерел.

Новый посетитель сказал что-то на певучем красивом языке. Нине показалось, что ничего страшного и тем более угрожающего в этой фразе не было. Слова звучали экзотично, странно, но ни в коем случае не угрожающе. Однако грустный принц совсем сник, опустил плечи и бросил на Нину умоляющий взгляд.

Та, прежняя, столичная Нина постаралась бы сделать вид, что ничего такого не происходит. В смысле ничего такого, что могло бы привлечь её внимание. И отвернулась бы.

Но есть одна древняя арабская пословица. Красота живет в городах, гласит она, а мудрость в пустыне. Если развернуть глубинный её смысл к нашим реалиям, то можно сказать, что красота живет в столице, а вот мудрость – в провинции. Мудрость не мудрость, но уж сердечность – точно. А, что есть сердечность как не самая исконная мудрость. Та, что изнутри идет.

Нина уже достаточное время прожила в провинции, чтобы напитаться сердечностью. И поэтому в ситуацию вмешалась. Причем со всей возможной решительностью.

- Что это вы тут устроили? Немедленно прекратите.

И милитаризованный принц прекратил. Причем совершенно не в том ключе, о котором можно было бы предположить в соответствии с развитием сюжета.

Молниеносное текучее движение и лежавшая на плече рука скользит. И она уже не лежит на плече грустного принца, а обнимает его. По-братски. А потом перевитые жилами руки поднимаются в примиряющем жесте.

И он заговорил на вполне приличном русском языке.

- Уважаемая хозяйка, вы совершенно неправильно восприняли ситуацию. Почтенный мастер Самед аль-Кони подписал контракт. В этом контракте очень серьезные цифры. Очень серьезные. А все потому, что мастер Самед аль-Кони великий мастер. То, что он умеет делать, умеют делать не больше десятка людей на всей этой планете. И поэтому в число моих обязанностей и входит обеспечение безопасности почтенного мастера. Потому что он хотя и пожил в вашей стране, но учился среди подобных себе, общался с подобными себе. А люди как ты знаешь, почтенная, бывают очень разными. И потому я встревожился.

И Нина, очень неплохо разбирающаяся в людях женщина, уже готова была поверить ему. Так искренне он говорил, так открыто смотрели его красивые черные как влажные маслины глаза. Но.

Стоило ей взглянуть на совершенно несчастного принца, как становилось понятно, что ни о какой охране не идет и речи. И что возвращаться под опеку авантажного красавца по каким-то причинам ему совсем не хочется. И она уже набрала воздух в грудь для того чтобы гневно указать этому самоуверенному наглецу на то что он нагло лжет…

Но как говорят в американских фильмах, «из-за холмов появилась кавалерия».

Кавалерия явилась в лице местного участкового. Капитана Лаврентия Павловича Бердиева. И, хотя, Лаврентий Павлович был на голову ниже авантажного красавца, при виде его тот ощутимо подобрался. Потому что несло от спокойного обычно участкового очень злой и уверенной силой. Лаврентий Павлович принципиально носил галифе с до синей искры начищенными хромовыми сапогами, форменный китель перечеркивал давно уже не уставной портупеей. Фуражку носил не пиночетовскую, с истерично вздернутой тульей, а нормальную, немного обмятую, но с лаковым козырьком.

Он привычно бросил ладонь к блестящему козырьку фуражки.

- Капитан Бердиев. Попрошу документы.

Не было потом никакой страшной схватки и перестрелки. Авантажный принц оказался человеком трезвомыслящим и в конфронтации вступать не стал. Хотя до предъявления соответствующих документов пришлось ему походить без своих заморских пистолетов. Недолго, то самое время, которое понадобилось ему, чтобы съездить до поместья и обратно. При этом принял он на себя обязательство красивые ножи свои убрать подальше. Это был жест доброй воли со стороны Лаврентия Павловича, потому что ножи эти прекрасно подходили под критерии явления именуемого «холодным оружием». Привез авантажный принц и контракт с Самедом аль-Кони, в котором черным по белому на русском, в том числе, языке, оговаривалось ограничение в передвижениях указанного мастера.

В общем ситуация разрешилась ко всеобщему удовольствию. Рейтинг Лаврентия Павловича в глазах прекрасной Нины взлетел до небес. И сам Лаврентий Павлович вроде бы казался довольным. Только вот под теми самыми выгоревшими до белизны небесами, овладел он знанием неместных языков, в число которых входил и арабский. И потому совсем ему не понравилась фраза, которую обронил совсем заскучавший грустный принц, направляясь к джипу.

- Вы служите, демонам, сераскир.

В устах правоверного мусульманина это было очень серьезным заявлением.

******

А потом события пошли своей чередой. Строительной. Приезжие строили. А местные занимались своими делами. Нет, события, конечно же, были. Ну как может не быть знаковых событий, когда соседствуют два социума, весьма-таки друг от друга отличных. Нонсенс просто психологический. Или социальная утопия. Имели место быть столкновения индивидуального характера. Но это так, не знаково. Дубковская молодежь умудрялась и без всяких чужаков мордобития устраивать. Энергия, она выхода требует.

Более заметными в дубковской историографии остались две массовые драки. После танцев. Причем подвести общий счет оказалось делом очень сложным. Дело в том, что в первом сражении первоначально победили местные жители. Потому что бой состоялся между местными жителями и строителями. Строителям наваляли. За счет природной могутности и мясистости местных. Но строители пожаловались отдыхающей смене охраны. Тем самым молодчикам с военной выправкой. Те, явно изнемогая от скуки, в драку вмешались с радостью. И здесь вот могутность и мясистость уступили перед боевыми умениями. Так что вот именно этот результат оказался самым спорным. Но и поучительным. Потому что умелые люди, проживающие в Дубках, за молодежь взялись. Отец Константин научил эту самую молодежь драться стенкой. Ничего особо сложного. Тем более наличествующая генетическая память. И деды стенка на стенку выходили и прадеды. Лаврентий Павлович молодежи удары поставил проносные. Такие что с ног сносили гарантировано. А Иван Фомич взялся атаманствовать. Опыт у него в массовых драках был гигантский. Так что следующая драка осталась за дубковскими.

А после высокие договаривающиеся стороны решили, что не стоит. И волевым решением массовые мордобития прекратили.

Однако, как вы понимаете, не может определенное множество молодых энергичных мужчин существовать рядом и не пересекаться. Ну и всякое пересечение чревато. Проблема. Однако выход был найден. Выход нашел Лаврентий Павлович, большого жизненного опыта человек. Выход этот назывался регби. Игра английских джентльменов. Особенностью этой игры является то, что, совершенно не выходя за рамки правил, с антипатичным тебе противником вполне можно разобраться не только технически, но и вполне даже физически. Путем бросания этого самого оппонента вполне даже по-борцовски. Еще одной очаровательной особенностью было то, что били в этой заморской игре по продолговатому мячу и руками и ногами. Ну и самой главной особенностью было то, что после игры сил оставалось лишь на то, чтобы, сидя на скамейке вяло поматывать головой. Адреналин перегорел, сил физических не осталось в принципе. Кроме того, мудрое руководство создало смешанные команды. А совместные тренировки, как известно прекрасное средство для выработки командного духа.

А строительство шло своим чередом. В поместье поднялся минарет. И теперь по широким русским просторам регулярно летела протяжная мелодия азана. Появился и мулла. Среднего роста мужчина с глубокими глазами. С глазами человека, который прекрасно знает, как несовершенен мир. И знает, насколько незначительное влияние могут оказать все усилия человека на это несовершенство. И, тем не менее, делает. Потому что знает и то, что мир может сделать лучше только старания человека.

И он старался. Никто в Дубках не знал, насколько успешны были его старания в поместье. Но вот в Дубках он старался. И не его вина что неуспешно. Он решил поделиться своими знаниями с дубковскими таджиками и их семьями, которые они к этому времени уже перевезли в Дубки стараниями местной администрации. Однако, как уже упоминалось, духовный лидер маленькой таджикской общины был убежденным коммунистом и своими жизненными принципами щедро делился со своими земляками. Так что заезжего мудреца радушно встретили, накрыли роскошный достархан, насладились сложной, многоплановой и многовекторной, восточной беседой с множеством цитат из самых разных источников. Но не прониклись. Хотя и приглашали заходить еще.

Жизнь шла своим чередом.

******

Разрешился и странный любовный четырехугольник. Причем совсем не в пользу экзотичных гостей. Нина, похоже, сделала свой выбор. Поскольку дважды ездила с Лаврентием Павловичем в туристические поездки. Причем в компании с маленьким Вовкой, который называл его папой.

Сам Лаврентий Павлович заприятельствовал с тем самым начальником охраны, который оказался турком по имени Мехман и большим поклонником настоящей, по его словам, вольной борьбы. Именно в этой сфере они и заприятельствовали. И в борцовских поединках сходились они с известной регулярностью, поскольку оказались большими в этой сфере специалистами. Кроме своих прямых обязанностей и борцовских экзерсисов, оказался Мехман еще и большим мастером по части гульствований. Но и этому аспекту относился с большой ответственностью и немалым изяществом, поскольку в течение всего этого времени ни разу не попался.

А вот великий мастер Самед аль-Кони изменился. Он несколько раз приезжал в сопровождении своего могучего защитника. И если сначала смотрел на прекрасную даму с восторгом, то постепенно эйфорию свою придержал. Стал гораздо более сосредоточенным, сдержанным. Да и взгляды его стали несколько иными. Не восторженными. Оценивающими. А взглядов таких нормальная женщина, умная женщина, опасается. Так что и сама она к великому мастеру поостыла. И тот, трезво оценив ситуацию, погрузился в творческую деятельность.