День ПВО

Глава 1

День ПВО

То ли Затан Уоран был осмотрительнее Жука Гангаро, то ли принял во внимание произошедшую с тем грустную историю, но во всяком случае на планету он очертя голову кидаться не стал. Подошел к вопросу вполне системно. Как же упоминалось в этой эскадре корабли были в основном из числа списанных армией Империума. Надо полагать и регламенты на кораблях остались армейские. Над планетой было подвешено несколько спутников. Высланы были и дроны разведчики. После чего эскадра двое суток провисела на орбите. Накапливая и перерабатывая информацию.

Эта дополнительная доразведка принесла весьма обнадеживающие новости.

Сейчас эти новости докладывал один из сотрудников руководителя экспедиции.

Рослый рептилоид народа гаархааг, говорил неторопливо и обстоятельно. Его плоская голова на толстой шее, уходящая в покатые плечи, плавно разворачивалась почти к каждому, кому он хотел заглянуть в глаза. Этот народ любил смотреть в глаза, потому что взгляд их выдержать было трудно.

Численность населения со времени последнего визита не только не восстановилась, но и значительно увеличилась. Более чем в два с половиной раза. На планете присутствовали посадки сельскохозяйственной продукции. На неокультуренных территориях имелись очень серьезные стада животных, которых разводили аборигены. Появились города. Причем один был просто огромен. В записках предыдущего визитера ни о каких городах не говорилось. И самое интересное, что обнаружены были запасы металлов. В одном месте просто очень значительные. Практически целый хребет. В других - не столь богатые, но внушающие серьезный оптимизм. Следов технологической деятельности обнаружено не было. Хотя некие производства присутствовали их можно было отнести скорее к ремесленным кварталам, чем к фабрикам, имеющим отношение к современному производству. Этот вывод подтвердили пробы атмосферного воздуха, в котором не было следов веществ, использование которых бы указывало на наличие активности необходимой для работы современного производства. В атмосфере присутствовали следы использования органического топлива. Но это как раз таки указывало на наличие весьма первобытной экономики. Мир, который в качестве топлива использует уголь и нефть, просто пережигая эти драгоценные ископаемые к категории развитых отнести можно было в самом крайнем случае.

В общем полная глухомань.

Гаархааг шипящим своим голосом предлагал несколько вариантов отработки вопроса. Однако если убрать словесную шелуху свести их можно было к двум. Первый погружение в стазис жителей местного мегаполиса и вывоз всех из него материально- технических ценностей. В том числе запасов продовольствия, склады для которых приятно удивили своей масштабностью. Затем следовало произвести аналогичную манипуляцию и с остальными городами. Те, хотя и были значительно меньше, но тем не мнее несли в себе очень серьезный массив материально-технических ценностей. На следующем этапе предлагалось проведение операции стабилизирования тех самых стад животных. Концентрация такого количества биоматериала в несколько раз окупала затраты на экспедицию. Собранные же материально-технические ценности делали экспедицию просто сверхприбыльной. После завершения экспедиции гаархар предлагал два варианта развития ситуации. Первый - ковровая бомбардировка поверхности в целях недопущения получения прибыли возможными конкурентами. Второй вариант предполагал отсутствие столь радикальных решений и тотальное закрытие информации о местоположении планеты. Потому что еще пара циклов и сюда можно было наносить новый визит.

Надо ли говорить, что эта часть доклада вызвала немалый энтузиазм среди собравшихся.

Второй вариант был несколько сложнее. Из позитивных критериев его стоило упомянуть системное поступления прибыли от постоянного пользования планетой. Но в этом случае одномоментные прибыли снижались на порядок, оставаясь при этом чрезвычайно высокими.

Подобного рода прецеденты имелись. Предприниматели заявлялись в качестве новых богов. Методики подобные имелись так, в частности, у группы анализа имелись соответствующие голограммы, на которых развернуты сцены сражений новых богов с совершенно негативными сущностями, жаждущими тотального уничтожения местного населения. После чего новые боги налагают на местное население дань, которая необходима для борьбы с теми самыми сущностями. Упомянутая выше продукция животноводческой деятельности и сельскохозяйственного производства. Полезные ископаемые, запасы которых на планете оказались достаточно заметными и добыча которых может быть организована местными силами. Сбор живой дани, которая потребна богам для реализации их божественных замыслов. На самом же деле, для перегонки в витанол. И эту часть вполне можно возложить на местные силы. Первичные потребности удовлетворить путем организации охоты на двух других континентах. Там крупных поселений не имелось. Но буквально месяц работы и вполне можно прогнозировать трехкратное покрытие затрат на экспедицию.

Мнения присутствующих разделились. По зрелому размышлению Руомо Пеле склонялся ко второму варианту. Но поскольку нанят был он всего на одну экспедицию, его вполне устраивал и первый вариант. Никто ведь ему не гарантировал, контракт на следующие визиты.

К его точке зрения склонялись остальные капитаны, те, что нанялись на одну экспедицию. Буйная молодежь, которой хотелось пограбить и покуражиться. Руомо Пеле мог бы им объяснить, что им и так вполне удастся и то и другое. Но он молчал. Не хотелось ему почему-то говорить. Смотрел на обзорный экран и понимал, что точно так же когда-то давно смотрели на его родную планету капитаны имперцев. Странно, не первый раз ему приходилось смотреть на уже обреченный мир, но впервые в голову закралась такая странная мысль.

Удивительно, но основной спор разгорелся между Райтадо Сканита и Затана Уоран. При этом здравомыслящий минотавр настаивал на пиратском налете, а пылкий инсектоид на планомерном освоении всех богатств планеты.

Причиной, вызвавшей спор была голограмма, что плыла над столом, вокруг которого собралось высокое общество. Две пары гуманоидов. Мужские и женские особи. Одна пара заметно крупнее. Вторая, соответственно посубтильнее и поменьше ростом. Но важны были не внешние параметры. Важны были знаки, что горели рядом с фигурами. Знаки тех, что поменьше указывали на то, что несли они ДНК имперцев. И было их на планете порядка двухсот тысяч. В основном они были сосредоточены в том самом мегаполисе и его окрестностях. По словам минотавра именно они представляли основную ценность. И именно по ним надо было провести операцию изъятия, после чего укрыться на одной из отдаленных планет и повести жизнь подобно богам древности. Широко и кроваво. Средства на такое времяпрепровождение в случае успеха такое бы позволили. Критерий отдаленности планеты был обусловлен тем, что рыцари Империума плохо относились ко всем, кто пытался покуситься на носителей родственного им ДНК. Но неосвоенный космос огромен и устроить себе просто прекрасную жизнь при наличии серьезных средств вполне себе можно.

Инсектоид же настаивал на спокойном многолетнем освоении ресурсов планеты. Пожалуй, мы оговорились, упрекая его в излишней рассудительности, поскольку основным постулатом его возражений было то, что плевать он хотел на Империум. И здесь в вольном Космосе, его законы не действуют. Сколько не пытался минотавр донести до его сознания мысль о том, что запчасти все же где-то покупать надо и вполне можно в рамках этого процесса оказаться в пределах юрисдикции Империума, в закованную хитином голову инсектоида мысль эта проникать отказывалась.

Поэтому спор несколько затягивался. И градус напряжения все повышался и повышался. В тот момент, когда минотавр наклонил голову, демонстрируя свои роскошные рога, а инсектоид раздул щитки, прикрывающие его могучую шею, поднял руку рептилоид. Тот самый, что делал изначальный доклад.

Спорщики сердито уставились на него.

- Как участник похода я имею право Слова, - холодно сообщил он.

Спорщики как-то поутихли. Глаза гореть перестали. Один рога в походное положение перевел. Другой шею сдул.

С гаархааг вообще старались не спорить. Дело в том, что у этих разумных путь от холодной рассудительности к не менее холодной ярости занимал очень непродолжительный период времени. У этого народа была традиция, во всяком случае у той его части, что выбрала путь свободного предпринимательства. После каждого похода на руку наносилась очень красивая татуировка. В виде браслета очень сложной вязи. Золото на зеленоватой их коже смотрелось очень красиво. Один поход - один браслет. У этого вся рука была украшена такими браслетами.

- Мы готовы слушать тебя, Тростниковый Шелест, - сказал наконец Затана Уоран.

- Благодарю тебя, вождь. Я расскажу историю, - обвел тот своими холодными глазами присутствующих.

Никто не высказал возражений.

- Два цикла назад на одну планету пришли три капитана. Двое хотели, то что хочет мудрый носитель доспеха, - кивнул он в сторону Затана Уоран. Но один из троих желал того что хочет осененный рогами, - - кивок в сторону Райтадо Сканита. - Они не стали спорить и делить силы. Просто пришли и ударили. Сначала бомбардировкой. Но когда захотели включить стазис, то выяснили, что голокожие решили дать им отпор. И дали. Так что вместо того, чтобы просто погрузить добычу в стазис и отвезти на переработку, они получили войну. Добычи было немного. А потери и убытки были очень серьезными. В результате они все же собрали добычу, необходимую, чтобы покрыть расходы на экспедицию. Но почти не получили прибыли. Что для предпринимателя неприятно. У нас в архиве есть протоколы. Разумные протоколы с алгоритмами влияния на голокожих. Тот, что был здесь до нас собирал урожай несколько раз. И только безвременная кончина прервала его предпринимательскую деятельность. Я за то, чтобы убедить верхушку, - закончил он свою речь. – А если не получиться, то никто не мешает нам нанести удар какой-угодно силы.

Некоторое время все молчали. Потом заговорили. Предложение было разумным и со стратегической точки зрения очень взвешенным.

Неожиданное предложение старого змеюка понравилось Затана Уоран. И он даже решил отказаться от предварительной бомбардировки. Странный порыв существа, у которого милосердие даже не заложено в генетическую программу. Но вот захотелось быть добрым и хоть ты тресни. Как не пытался объяснить ему минотавр, что лучше сначала напугать, а уж потом демонстрировать милосердие инсектоид стоял как скала. И после долгих переговоров недипломатично рявкнул на собеседника, пояснив что собирается прилюдно сожрать какого-нибудь недовольного визитом. Жрать он собирался представителя административных кругов. По его мнению, подобного рода публичный акт способен был оказаться более убедительным чем безадресные бомбардировки. Минотавр, посмотрев на изобретательного своего оппонента, от него отстал. А Руомо Пеле подумал, что ему все эти бесконечные советы изрядно надоели. Дело в том, что в круг его полномочий входило обеспечение внешней безопасности. От конкурентов, так сказать. Поскольку таких в обозримом пространстве не прорисовывалось, а его специалисты шарили системами обнаружения на самых дальних регистрах, то и заняться ему было совершенно нечем. Тех своих буйных подчиненных, что хотели повеселиться на поверхности он к порядку призвал. Пообещал разорвать контракт. Такая возможность у него была, и реализация этого полномочия могла иметь неприятные последствия для нарушителей дисциплины. Так что буйные и агрессивные заткнулись. Ему же каждый день приходилось прибывать на этот совет, чтобы принять участие в дележке будущей добыче, к которой он не имел никакого отношения.

Его прекрасно порадовала его доля в реализации останков найденной эскадры. Он практически восстановил потери от недавнего конфуза. И с той платой, которую он предполагал получить после завершения экспедиции, по его расчетам он вполне мог, рассчитавшись с компаньонами, выйти на покой. При этом какой бы долгий он ни был, средств на безбедное существование хватило бы вполне.

После совещания к нему подошел-таки минотавр с идеей все же нанести упреждающий удар. На вопрос, что именно тот собирается упреждать не было дано ни внятного ни невнятного ответа.

Так что на день высадки наш герой по причине необходимости обеспечения безопасности всей эскадры вместо того, чтобы наслаждаться тонкими оттенками метановых ароматов на флагманской корабле, восседал в собственном капитанском кресле флагмана своей эскадры и наслаждался зрелищем высадки на центральном экране в полной тишине, а не в гуле голосов, не желающих уступить друг другу первенство союзных капитанов. Дисциплина на его кораблях поддерживалась почти военная. После того как раздавалась команда аналогичная известной нам "Капитан на мостике" тишина в командном центре прерывалась только его командами. Остальные могли подать голос только в случае самой экстремальной ситуации. Таких сейчас не предвиделось. Дикий отсталый мир.

Так что Руомо Пеле спокойно сидел в своем капитанском кресле и наслаждался зрелищем что открывалось перед ним на огромных экранах.

Как уже говорилось, эскадра собралась действовать в полном соответствии с регламентом десантных операций Империума. Да и у Затана Уоран был богатый опыт проведения такого рода операций.

Танкеры остались на орбите под защитой кораблей Руомо Пеле. Ближе к атмосфере опустился крейсер. Он начал неторопливо входить в воздушное пространство планеты. Дошел до плотных слоев, перенастроил маршевые двигатели, выдвинул роторы, раскрутил их и поплыл по небу огромным летучим островом. К сожалению, не прекрасным, а страшным. Кто мог помешать? Никто. Защелкали крышки капониров, покрывающих верхнюю часть огромного корабля. Над огромной платформой поднялись орудийные башни. Этот огромный летающий аэродром мог доставить очень серьезные силы в любую точку планеты. У него уже была цель, и он привычно начал ее выполнять.

В соответствии с регламентом в первую очередь выпустил целую орду истребителей. Те, с визгом вспороли воздух, заняли положенные им эшелоны, убедились, что воздух чист. Идентифицировали основные скопления населения. Стали накручивать вокруг них круги. Им навстречу ожидаемо никто не поднялся. После этого с борта крейсера поднялись штурмовики и слипперы с десантом. Штурмовики остались в верхнем эшелоне. Они могли нанести удар при самом малейшем признаке сопротивления. Слипперы перешли в роторный режим и зависли вокруг поселений, готовые высадить десант. Все просто. В соответствии с классикой проведения десантных операций Империума. Зачем осложнять совершенство.

Руомо Пеле знал какая безысходность владела сейчас обитателями поселений. Страшное ощущение собственного бессилия.

Господство в воздухе было подавляющим. В смысле противника никакого в воздухе не было. Да и быть не могло. От крейсера отделилась главная группа высадки из шести корветов и десятка сопровождающих слипперов. Группа была солидная, но Руомо Пеле знал, что на крейсере еще как минимум четыре корвета и двенадцать слипперов. С таким резервом можно было усилить практически любую группу высадки.

И только после этого с крейсера посыпались разноцветные корабли вольных предпринимателей. Самрану Геко, авторитет которого заметно поднялся после первого удачного возвращения, удалось пригласить немало молодых сорвиголов. Таких на Тарге всегда было много. Не самый лучший корабль. Команда в пару десятков головорезов. И самые незавидные заказы. Ни налета тебе совершить на мир нормального технологического уровня. Ни на абордаж предпринимателя взять. Только надеяться, что самого не распотрошат.А вот на такой планете, которую ему удалось отыскать вполне можно было рассчитывать на не самый плохой улов.

Путешествие в эту сторону они провели в провонявших метаном трюмах танкеров, так что можно было предположить, что сейчас их небольшие, злые кораблики уже нацелились не то, что на самое небольшое поселение, а вывели на перечень целей даже самую маленькую фелюку. Или тебе предметы материального мира, что всегда можно с выгодой продать. Или аборигены, что пригодны для перегонки на витанол. Такими глупостями как возможности развития цивилизации в этой части просвещённого мира себе голову никто забивать не собирался.

У них тоже были свои цели. Вели себя при этом по-разному. Одни вообще ушли в режим невидимости, другие, более пылкие нравом решили порадовать обитателей своих целей красивыми воздушными аттракционами. Напоследок. Витанол делают из живых и даже условно живых людей. Только после этого людей не остается.

Прямо сейчас они с нетерпением ждали, когда прозвучит приказ, они выведут свои корабли из режима невидимости и свалятся из поднебесья на головы и без того перепуганных аборигенов. Гнев Богов, говорите. Неплохое название для операции.

Эскадра, что заходила на столицу дикарей, совершенно сознательно звуковой барьер преодолела над самым городом. Эффект это достаточно интересный. Убить и не убьёт, но может и глаза выбить и ушные перепонки разорвать в клочья. А может ставню вырвать. Или половинкой от ворот прихлопнуть. В общем эффект не смертельный, но панику у непривычного человека вызывает.

Десяток слипперов сопровождения, которые могли поддержать как огнем, так и десантом, развернув роторы, завис в воздухе. Они остались контролировать огромную бухту, берега которой были очень густо застроены множеством зданий самого непонятного содержания и складов. Складов было здесь очень много. И еще было здесь очень много кораблей. Самых разных. После того как вчера ночью небеса наполнились картинами битв с очень страшными существами существ гораздо менее страшными, хорошего от сегодняшнего дня никто не ждал и в море выходить не собирался. Сидели кто в гостиницах, кто в кабаках и тавернах. Сейчас все эти толпы людей вывалили на много численные пирсы и причалы наблюдали за приближением воздушной эскадры. На призывы немногочисленной стражи разойтись никто не реагировал. Ну как упустить такое незабываемое зрелище.

В поднебесье хулиганили несколько звеньев истребителей раскрашивая инверсионными своими следами блистающую синеву неба. Столицу надо было запугать. Даже в хорошем настроении. Ничего личного. Регламент.

Корветы совершили разворот над заливом и пошли на посадку.

Выбран был вариант приводнения. И из соображения сохранения маневра, в городе не оказалось способных принять эти солидных размеров корабли, несущих десант. И из соображений демонстрации. Капитаны приводняющихся судов собрались расколотить в щепки эти скорлупки, грозно оскалившиеся своими таранами, абордажными мостиками и прочей катапультной дребеденью. А заодно охладить сознание расчетов баллист. Те расположены были очень грамотно и могли в самый неподходящий момент накрыть залпом своих здоровенных копий десантирующийся отряд. Доспехи, доспехами, защита защитой, но кинетику и теорию вероятностей никто не отменял.

Корветы прошли над стеной, что защищала бухту, ударом маршевых двигателей буквально вогнали в воду два сторожевых корабля, и пошли на посадку. Толпа, скидывая неудачников в воду, бросилась в рассыпную.

Корветы приводнялись не так агрессивно, как предполагалось. Так что стоящие у пирсов боевые корабли разве что волной побило друг о друга и о каменные причалы. Причина выяснилось быстро одной из камер, что зафиксировалась на поверхности воды. Дно представляло собой достаточно сложный лабиринт и всякий кто собрался устроить в этой огромной бухте гонки на скорость, рисковал убедиться в правильности поговорки поспешай медленно. Тем не менее корветы смогли одновременно пристать к подножию широченной лестницы и выплеснуть из своих недр волну десанта. Те умело образовали периметр и дали возможность с достойной их высоко ранга солидностью высадится на берег представителям командования.

Многолюдные обычно улицы столицы в отличие от улочек порта были совершенно пусты. В соответствии с упомянутым выше протоколом всю прошлую ночь небо над столицей этих дикаре играли сполохи, гремели громы, блистали молнии. Как утверждал Шелестящий Тростник подобные катаклизмы ассоциировались у дикарей с фактом глубокой неудовлетворенности небожителей деятельностью обитателей планеты. Ну а демонстрация сражений и битв очень страшных с более симпатичными ощущений добавила еще больше. После чего следовала вполне себе мотивированная критика под названием Гнев богов.

Как показывала практика, жители оставались в домах под крышей, а вот руководители оставалось ждать тех, кто несет свой гнев прямо по месту своего пребывания. В дворцах.

Все пока так и шло как предполагали агрессоры.

Немедленно по прибытии новые обитатели начали собирать местную мифологию. Те, полные боли и печали песнопения о снизошедшем с небес гневе богах были тщательно изучены. И к содержавшейся них информации о несущих угрозу сполохах учли в первую очередь. С этой стороны тоже имелись свои протоколы. Так что к визиту гостей стали готовиться не тогда, когда в небе учинили иллюминацию. А гораздо раньше. Так что те, кому надо было оставаться домах, там и сидели, ожидая времени своего выступления. Те, кому было положено были скрытно эвакуированы. Дело в том, что, когда создавалось это величественное сооружение к его проектированию и строительству были привлечены лучшие архитекторы Земли. Не самые модные и дорого оплачиваемые, а лучшие. Те, кто умел проектировать и строить масштабные долговременные оборонительные сооружения. Так что весь этот большой город, имеются в виду его скрытые от посторонней публики этажи, представляли собой разветвленную сеть туннелей, убежищ и производственных сооружений такой прочности, что беспрепятственно могли выдержать даже прямой ядерный удар. Это так прекрасно, когда нет необходимости при строительстве морочить себе голову разного рода согласованиями по ресурсам. Благодать прекрасна.

Дворец местного властителя бы очень красив. Не дворец, а просто целый комплекс. Если вывезти такой в целости, можно будет неплохо заработать. В Империуме никогда не переводились любители и поклонники примитивного искусства. Конечно, немало бы он стоил и после небольшого ремонта. Но не стоило осложнять сущности. Пока все шло по протоколу.

Некоторое недоумение вызывала огромная скульптура. Даже не скульптура, а некий уникальный образец градостроительной техники. Казалось, весь город располагался на коленях гиганта, увенчанного роскошным венцом, поднимающим над головой огромный трезубец. Одеяние его состояло из водопадов, каналов и озер. Но головастики сделали вывод о том, что никто не поверит, что это реальный артефакт, а не плод дизайнерских манипуляций. Поэтому было принято решение артефакт можно было не сохранять. В процессе ведения боевых действий сохранять его не предполагалось.

Десант выстроил колонну, ощетинившуюся стволами и укрыв посреди командный состав, начал восхождение по широкой лестнице что вела к самому подножию дворца

Похоже на то, что местное население оставило свои дома в большой спешке. Почти во всех домах были распахнуты двери, ворота. Правда на широченном подъеме как-то не наблюдалось брошенных в панике вещей. Напротив, те были чисты и блестящи. Хотя возможно дело в том, что роскошные эти широченный ступени были выложены из голубоватого блестящего камня.

Процессия тем временем восходила в сторону дворца. Не встречая ни малейшего сопротивления. Все в соответствии с протоколом. Медленно и величественно. Как и надлежит Богам. Строгим, но справедливым.

Десантники перемещались быстрыми перебежками, не оставляя вниманием стволов своих лучевиков ни одной позиции откуда мог бы зашипеть пронизывающая все и вся голубая молния. Их поколениями выводили именно для таких мероприятий. Так что они и сами поражали окружающих как размерами, так и богатством родовых доспехов и многообразием вживленного оружия. Каждый десантник представлял собой мощный такой и многофункциональный боевой комплекс способный как к бою на самых разных расстояниях, так и к рукопашной схватке. С учетом их профессии, можно было предположить, что сугубые это профессионалы.

Очень убедительно выглядела процессия восходящих богов.

Затан Уоран шел в центре. Он, могучий и страшный, заметно возвышался над процессией. Блеск родовых доспехов добавлял величия его и без того внушительной фигуре. Существом он был предусмотрительным и в другой экспедиции, на планете с уровнем технического развития повыше вот так вот подставляться под прицелы чужих стрелков он бы не стал. Но здесь полная дикость. Так что имелась возможность покуражиться. Хотя, собственно, еще и не у всякого стрелка бы хватило мощности пробить его доспех. Сам же он мог стрельнуть на весьма-таки значительное расстояние. Да и в рукопашной был далеко не промах. Инсектоид планировал вступить в той фазе, которая могла потребовать демонстрацию настоящей силы.

Дипломатией предполагал заняться Шелестящий Тростник. Накрыв капюшоном безгубую голову, в мантии, любимой своим народом, с тяжелым посохом он вполне себе мог сойти за представителя некоего культа. Перед ним, на длинных тонких ножках семенил, раскачивая здоровенной своей башкой лингвист. В задачу старого пирата входило проведение начала переговоров.

Признаться Руомо Пеле ожидал увидеть среди высокой делегации и Райтадо Сканита и был несколько удивлен его отсутствием. Но понаблюдав за происходящим обратил внимание, что для начала периметр, поддерживаемый десантниками излишне свободе, а упомянутые выше члены делегации идут так, что предполагается присутствие третьего. Проведя некоторые манипуляции с экраном, минотавра он обнаружил. Тот конечно же присутствовал. Просто использовал для защиты своей персоны оборудование, которое кроме защиты от всякого возможного лучевого оружия укрывало еще от визуального обнаружения.

Процессия, вне всякого сомнения, впечатляла. Только вот впечатлять особо было некого. То ли перепуганные зрители не покидали домов. То ли давно бежали. Кстати, Руомо Пеле обратил внимание на одну ошибку. Десантники просто шли. Даже не делая попыток обследовать дома. Если не визуально, то хотя бы при помощи соответствующих приспособлений. Возможности такие были у каждого десантника, доспехи которых представляли собой многофункциональный боевой комплекс. Даже если местные жители находятся на уровне развития примитивном, то массовым своим появлением они вполне могли несколько осложнить если не тактическое положение процессии, то как минимум величественность ее восхождения. Ему как-то приходилось попадать в такую ситуацию. В самом начале карьеры. Тогда они с ситуацией справились. Хотя потери понесли заметные. Никто не мог предположить, что механические приспособления, используемые местными жителями для валки деревьев, вполне себе могут вскрыть доспех десантника. Только превосходство в лучевом вооружении позволило тогда сломить сопротивление местных. Руомо Пеле грустновато усмехнулся. Какие они смешные эти ошибки молодости. Некогда дарили эйфорию опьянения, а сейчас оставляют весьма-таки горькое послевкусие. Он вспомнил как гонялись они за биоматериалами. Как говорили выжившие, на его планете тоже гонялись за выжившими. Но только для того, чтобы спасти от голодной смерти после разрушения всей структуры жизнеобеспечения. Имперцы были безжалостны. Но милосердны. А предприниматели были только предприимчивы. Не раз ему приходилось слышать, что остатки его народа поселены компактно и те уже даже почти восстановили прежнюю численность. Более того ему доводилось слышать, что они с удовольствием идут служить в армию. Удостовериться в подобных слухах у него не было возможности по причине его излишней популярности в Империуме, где он до сих пор считался мятежником. Он подумал, что, пожалуй, все же стареет и вернулся к контролю за ситуацией. Развивалась та, впрочем, в соответствии с планом.

Кстати, переключившись на камеру одного из десантников он с некоторым разочарованием выяснил, что ошибался по второстепенному вопросу. Стекла не повылетали. Причем по тривиальнейшей причине. В окнах их просто не было. Их закрывали ставни.

Но ни малейшей попытки сопротивления. В процессе совета рассматривался вариант высадки прямо перед дворцом, но от него пришлось отказаться. Для начала вся площадь была заставлена некими странными пирамидальными сооружениями. Красиво, величественно, но для корвета места все же маловато. Кроме того, сканеры показали наличие неких пустот под дворцом. Проваливаться под землю никто не собирался. Был и еще один аргумент против такого решения. Как утверждал Шелестящий Тростник в материалах предыдущей экспедиции упоминалось, что туземцы располагали знаниями в области механики такого уровня, что умели изготовлять примитивнейшие, но метательные орудия. Применение одного такого механизма привело в аварийной ситуации. Невероятным образом с запушенным таким механизмом огромным камнем столкнулся слиппер. С летальными для себя последствиями. Повторения такого инцидента никто не желала. Предпринимательство в Дальнем космосе требовало не глупого авантюризма. А нормального расчета и высокого уровня прибыльности.

Процессия тем временем восходила. Наконец вышла на огромную площадь. И вот здесь наконец встретила местных жителей. Те к визиту гостей приготовились в несколько неожиданной психологической модели. Они не выглядели ни испуганными и ни встревоженными. Руомо Реле немало времени провел за изучением имперцев в том числе проявлением их психологических реакций. С точки зрения анализа невербальных реакций густые цепи закованных в доспехи воинов, все эти копья и щиты, шлемы с наланитниками и высокими плюмажами, нельзя было отнести к проявлениям радости. Ну или хотя бы смирения. Руомо Пеле приблизил изображение и прошелся по глазам стоящих в строю воинов. Как уже говорилось он разбирался в невербальных реакциях. Глаза смотрели плохо. Владельцы копий очень явно хотели воткнуть свои копья в визитеров.

Больше всего ему не понравился коренастый мужчина, что стоял перед строем рослых воинов. Коренастый и широкий, в отличие от стройных копьеносцев воинов, был он без доспехов, в белоснежной мантии. Имперец. Ошибиться Руомо Пеле не мог. Этот явно не собирался ни в кого втыкать копье. Этот готов был стрелять. И перед ним стояла какая-то квадратная штуковина. Мигающими огоньками, явно металлическим корпусом и полной технологичностью корпуса он совершенно не соответствовал заявленному цивилизационному уровню планеты.

Он уже хотел выйти на связь и поделиться своими наблюдениями с Затаном Уоран. Однако не успел. Процессия остановилась. Шелестящий Тростник, раскинув перевитые мышцами руки, заговорил. Переводчик послушно затрещал.

Не смотря ни на какие уговоры прямого руководства Виктор Павлович не мог не возглавить операцию лично. Опасность, не опасность, а пацанов своих, что сейчас стояли у него за спиной, оставить он не мог. Конечно, командир должен руководить и воевать не шашкой, а своим подразделением. Хотя и не похож был Виктор Павлович изяществом своего телосложением на гвардейского офицера, но офицером он был до мозга костей. Процедуру встречи продумал он сам. В ребятах, что должны были вырубить энергию на площади, он, конечно, был уверен. Но известно ведь, что всякий план имеет привычку трансформироваться. За восхождением процессии следил он по экрану, что светился на спине переводчика, и в общем-то впечатлился. Но пришел к выводу, что план его вполне себе жизнеспособен. Характеристики доспехов и оружия были весьма-таки интересны, но видел он гномиков и покрупнее. В процессе полета работал он в как раз таки в команде энергетического обеспечения корабля. Вот там вот уровни энергии были убедительны до костей. Здесь было страшновато, но и интересно.

Погромыхивая кованными ботинками первые ряды десантников вышли на площадь. Мощные ребята. Укрытые доспехами, по которым бегали тревожные какие-то огоньки, ощетиненные какими-то штуковинами, очень страшными даже с виду. На мгновение остановились и разошлись в стороны, беря под прицел застывших в строю встречающих. Наконец появились и те, кого десантники сопровождали. Как выяснилось, камера не в полной мере отражала величественность этих товарищей.

Заговорил похожий на змею, огромный, толстошеий, мощнорукий. Следуя всем правилам ораторского искусства, он, принял величественную позу, набрал в могучую грудь воздуха и заговорил тяжелым басом, который волнами покатился по застывшей в молчании площади. Говорил он очень недолго. Явно поздоровался.

В беседу включился переводчик. У него голос был ровный, механический и несколько стрекочущий. Что величие момента несколько сбило.

- Испугайтесь и встаньте на колени. К вам Боги пришли ваши новые.

Его переводчик воспитанно молчал. Анализировал прямую речь змееголового. А тот тем временем повел своими страшенными глазами по лицам копьеносцев и опять бросил гремящую фразу. Переводчик послушно пояснил.

- Вам нужно встать на колени.

В дело вступил переводчик Виктора Павловича. Надо полагать первичный анализ уже произвел.

- Быстро коленопреклонитесь.

Виктор Павлович недобрым словом помянул программистов.

Ноосфера существует. Просто до сих пор так и не понятно, по каким правилам и путям там информация перемещается. Взбодренный его ментальным посылом переводчик продублировал фразу на том же гремящем языке, на котором говорил змееголовый.

При этом явно он сказал что-то не в тему. Потому что здоровенный, закованный в доспехи, который явно выглядел как руководитель экспедиции, что-то визгливо хрюкнул. Отчего доспехи там, где у обыкновенного человека имелась шея, угрожающе встопорщились. Более того он привычно бросил руку на пояс к какой-то искривленной штуковине самого зловещего вида.

Виктор Павлович пришел к выводу, что поведение здоровяка в доспехе как минимум не соответствует дипломатическому протоколу и как максимум не указывает на успешность начала переговоров. Поэтому он решил вернуть ситуацию к своему сценарию. Гостеприимно раскинув руки, он придал своему лицу как можно более вежливое выражение и проговорил.

- Добро пожаловать в Персеополь.

Переводчик пришельцев что-то вежливо чирикнул. Но его чириканье прервало суровое скрежетание его собственного переводчика. Скрежетал он несколько дольше чем звучало приветствие. Судя по тому, что рука здоровяка стала перемещаться к зловещей штуковине, что украшала его пояс, говорил переводчик что-то вызывающее.

Затан Уоран просто не верил своим ушам. Местные не просто не проявили должного уважения. Они совсем не казалось напуганными и просто откровенно хамили самим своим поведением. Ну кто же богов в боевом строю встречает.

Однако нахалы быстро перешли все границы. В ответ на призыв Шелестящего Тростникаа они устами толстяка в мантии потребовали, чтобы сами пришедшие склонились перед волей светлых богов, что простерли благодать свою над этой землей. И он понял, кого именно он сожрет в педагогических целях. Сорвал с пояса скир и метнул его в толстяка. Убивать он его сразу не собирался, но вот поучить остальных вполне.

Виктор Павлович, раскидывая руки совсем не собирался никого обнимать. В широких рукавах его тоги прятались два убедительнейших аргумента в любом дипломатическом споре. Дело в том, что, будучи глубоко русским человеком очень любил евреев. Эта мудрая нация, уже давно собирая все возможные полюсы создавала удивительнейшие изделия. А пистолеты «Иерихон» объединили все плюсы пистолетов «Браунинг», «ТТ» и «Кольт». Они держались на неких механизмах, которые по желанию владельца немедленно перемещали их прямо в его руки. Однако здоровяк оказался злокозненно стремительным противником. Движение, которым он послал зловещую штуковину в полет, взглядом уловить было невозможно. Виктор Павлович понимал, что уклониться не успевает, но пистолеты и вскинуть, и совместить со здоровенной фигурой успел.

Затан Уоран успел переглянуться со Шелестящим в Тростнике и даже открыл рот чтобы скомандовать атаку, как вдруг услышал металлический звон. Дребезжал по полированному камню площади отлетевший скир. Он отлетел от полыхнувшего вспышкой защитного поля переводчика что стоял перед толстяком.

Виктора Павловича подвели инстинкты. Дело в том знатным пистолетчиком он заделался только здесь. Свободное время было. Скачками и конными охотами он не увлекался. Так что пришлось придумывать себе хобби. Нельзя вот чтобы навыки набивались спортивные. А он себе именно такие и набил. Кто же думал, что по живому стрелять придётся. Так что «Иерихоны» загрохотали, выплевывая оболоченную смерть. Многоплановый переводчик агрессию с его стороны пресекать не стал, был он миротворцем односторонним. Кроме того возможно, что в целях безопасности, он еще и экран свой выключил. Падая вперед, за ненадежную его защиту, Виктор Павлович увидел, что и все остальные огоньки на нем потухли. А значит энергия на площади выключена. Вся.

Толстяк Затана Уоран удивил. Мало того что его переводчик смог отразить неотразимый скир, так он еще и нахально атаковал. Из его рук загрохотало, вырвались длинные струи огня и дыма. Эффект этого дурацкого колдовства был очень неожиданным. Затана Уоран вдруг получил в грудь очень весомый удар, а потом еже один и еще. Удары были могучие, и, хотя доспех не пробили, но отступить на несколько шагов заставили. Это удивление перебило еще одним.Затан Уоран знал, что Райтадо Сканита за свой доспех отдал целое состояние. Могучая вещь совершенно непроницаемая для самого мощного ручного оружия со своим собственным источником питания, давал еще кроме прочего еще и эффект невидимости. Так вот удивленный минотавр сейчас стоял и с удивлением разглядывал проявившегося в пространстве себя. От лицезрения Затана Уоран опять отвлекли. Раздался одновременный грохот и удивленный инсектоид увидел, что несколько первых рядов встречающих рухнули на полированный камень площади прямо на свои щиты. Именно те и загрохотали.

Оказалось, что упавшие скрывали собой очень неприятное зрелище. На треногах, вокруг которых стояли встречающие одетые уже в совершенно иной стилистике, в пятнистых комбинезонах и коротких сапогах, сурово уместились некие штуковины, в которых ничто иное как тяжелые лучеметы признать было невозможно.

Тяжелые лучеметы — это не очень хорошо. Даже для родовой брони. Но это оказались не лучеметы.

Пулемёты «Корд» некогда создавались русскими оружейниками для поражения в том числе легких и средних танков. Соответствующим боеприпасом, естественно. Ленты этих пулеметов были набиты соответствующими патронами. Так что родовые доспехи инсектоидов при всей своей амбициозности оказались не крепче чем броня средних танков далекой Земли.

Пулеметы лупили не только с фронта. Лупили они со всех сторон. При этом грамотно и строго по секторам.

И целями их были отнюдь не легкие и средние танки. Так что тяжелые пули свою жатву собирали со всей ответственностью.

Первым пал Шелестящей Тростник. Он на уровне инстинкта хлопнул по кнопке, активирующей защитное поле. Безуспешно. И рухнул с оторванным плечом.

Зашита могучего инсектоида продержалась немного дольше. Но тот, кто устроил эту торжественную встречу не пожалел пулеметов. Так что, когда все же поймавший равновесие Затан Уоран попытался броситься в атаку, чтобы хотя бы напоследок насладиться безумием боя, но в него сначала влепилась тяжеленная пуля из «Выхлопа», сшибая с ног, а потом на нем дружно сошлись две струи пуль. Разорвали.

Десантники, осознав, что оружие их отказалось стрелять, попытались сбить строй для того, чтобы хотя бы выбраться из смертоносной ловушки, результата не добились. Их разметало. Родовые воины сдаваться не умели и гибли один за одним.

Райтадо Сканита был один из немногих, что остался живым. Он просто лежал, раскинув руки крестом. Сейчас он очень надеялся на этот древний знак милосердия. Нет не подумайте, к своим вершинам поднялся он не только интригами. До уровня интриг в среде предпринимателей надо дожить, а скорее выжить в борьбе лютой и страшной. Сейчас ему было очень страшно. Но лица он не терял и смотрел широко открытыми глазами в небо. Там неведомая сила один за одним сметала с неба истребителями. Он уже давно не верил ни во что. Только в силу. И сейчас перед ним были сила. Страшная и на рассуждающая. Сметающая с поля мироздания все укрытое противолучевой защитой. Той самой что основа силы Империума. И с этой силой он очень хотел дружить.

Виктор Павлович тихонько лежал и вдохновенно матерился. Приподнимать голову ему как-то не хотелось. Он прекрасно знал, что его постараются не зацепить. Пока же он материл все же себя. Стар он для экзерсисов таких.

Руомо Пеле наблюдал за происходящим в полном обалдении. Камеры десантников отключались одна за одной. Похоже в плен их брать никто не собирался. А одна камера убитого десантника уставилась прямо в небо. Которое было расцвечена стремительными росчерками.

- Мы под прицелом, - заорало с одного из экранов. – Огонь по месту пуска.

Судя по всему, кричавший обернулся. Зрелище было пугающее. Все небо пересекли стремительные росчерки. Ракеты откуда только не летели. Со стороны это выглядело даже красиво. Вообще война на самой начальной своей стадии всегда зловещее прекрасна. Это потом кровь и грязь портят всю картинку. Казалось, синеву неба разорвал праздничный салют. Очень многоплановый. Стремительные белые росчерки ударились в слипперы, те стали лопаться красивыми белыми облаками. В те, что смогли избежать встречи с такими проявления симпатии, вгрызалась или непрерывная струя рычащего огня, или выписывающая некий странный танец неторопливая ракета. А потом, после яростной вспышки, исчезло и это изображение.

- К бою, - взревел старый пират. – Общий контроль сферы.

После всего увиденного он вполне допускал, что прямо сейчас вверенные его заботам корабли атакуют со стороны солнца истребители неведомого противника. Ну не могли же голокожие сами устроить такое избиение опытным мастерам предпринимательского дела.

Отчеты посыпались один за одним. Сфера была чистой. Но это пока ничего не значило. Судя по имеющимся данным странные эти имперцы воевали очень странным оружием. Вот чем сейчас они размолачивали в пыль шестерку корветов, которые втроем, ну вчетвером могли бы противостоять некоторое время конечно, корвету имперскому.

По рубке звенели колокола громкого боя. Орали операторы, связываясь с вольными охотниками. Если основная группа столкнулась с таким смертоносным отпором, то одиночкам прогулка могла оказаться крайне насыщенной.

Руомо Пеле перекинул изображение на мониторы оперативного спутника, который давал картинку по истребителям и штурмовикам.

Картина была не менее впечатляющая. Стремительные белые следы потянулись к шалящим в небесах истребителям. Те заметались, вовсе не ожидавшие такого развития событий. Кто-то на форсаже стал уходить за пределы атмосфера. Кто-то закрутился в маневрах. Только ракет было очень много. Их долго надо полагать хранили и теперь задействовали с невероятной щедростью. Некоторые корабли решили прижаться к поверхности. Ревучие струи огня сшибали таких с неба одного за одним.

Штурмовики повели себя солидно и основательно. Уронив бомбы, которые начали самостоятельно выбирать цели, двинули на штурмовку. И им навстречу потянулись инверсионные следы противовоздушных ракет. Те если вы не в курсе поражают противника не собственным телом. А разрывным зарядом. Завесу пылающего огня преодолели немногие. Но за штурвалами штурмовиков сидели наследные воины. Предпринимательство предпринимательством, но кто бы нанял такого неудачника, да и род, бросившего умирать соплеменников не поймет. Огонь штурмовиков вспахал поверхность и тем, кто попал под удар импульсников и лучевиков скорее всего не поздоровилось.

Воздух заполнился струями огня и небольшими, но смертоносными ракетами. Они, казалось, появлялись отовсюду. Из-под холма, из загона со скотиной. Из одиночно стоящих скал. Взлетали то поодиночке, то стаями. И били, били, били. По бомбам, что вывалили штурмовики. По самим штурмовикам. Огонь был столь плотным, что касалось, что и воздуха в небе не осталось. Те штурмовики, что не разорвало в воздухе, начали сбрасывать спасательные капсулы, которые разве что на самую малую чуть уступали истребителям, мчались к поверхности. Натыкались на столь плотные пулеметные трасы что те казались лазерными лучами. Разваливались в воздухе. Горели. Это была засада. Те, кто спускался на парашютах в воздухе не били. Хотя кто знал какая судьба ждала их на поверхности

Казалось, что вся земля оскалилась огнем и сталью. Здесь для десантирования нужно было бы несколько легионов Империума, со всеми средствами усиления, так плотно была организована противовоздушная оборона, которая действовала на всех уровнях.

На крейсере поняли, что происходит нечто неожиданное. Все-таки боевые регламенты Империума это очень серьезно. Направив двигатели вертикально вниз, он начал подъем на форсаже, просто вскипятив волны океана. Казалось сейчас он выйдет из-под удара. Казалось.

Ракеты, что сейчас шли на крейсер были огромны. Каждая размером с штурмовик, они были окутаны большим облаком фиолетовой мрачно светящейся дымки. Зарявкали импульсники, зашипели лучи крупнокалиберных орудий. Энергетические удары просто с удовольствие поглощались фиолетовой дымкой. Когда-то это плазменное прикрытие было придумано для того, чтобы ракеты нельзя было обнаружить силами радиолокационных средств обнаружения. Они поглощали радиолокационные лучи. В данном случае плазма с удовольствием жрала и всю остальную энергию. В давние времена бытовала байка, что советские ракетчики болванкой, изображающей боевую часть такой ракеты попадали в цель размером с простыню. Из одного конца страны в другой. За много тысяч километров. Этой байке очень много лет. Заряды стали меньше по размерам и гораздо мощнее. При этом обычные средства поражения по разрушительной своей мощи были не слабее ядерных зарядов. Эти ракеты стратегического назначения несли в себе по восемнадцать боеголовок. За десяток километров программа разделила боевую часть и ее сегменты полетели к цели компактным роем. Конус которого все время расширялся.

Наверно на крейсере гремели колокола громкого боя, раздавались команды, гремели выстрелы орудий. Плоды трудов русских оружейников, потеряв-таки по пути несколько своих собратьев, ударили. Крейсер замотало от ударов. Оторвался и рухнул в воду один из роторов. А удары все сыпались, корежа и ломая. Все придуманное умными и умелыми обращалось в лом. Корабль закричал, когда оторвался один из маршевых двигателей и быстро набирая крен пошел вниз. Взвыв, остановился еще один ротор. Крейсер довернуло еще. И он, подобно гигантскому наконечнику копья вошёл в лазурные воды океана.

Поднявшаяся от удара волна помчалась во все стороны, добежала до порта, ударила в стену ограждающую бухту, переметнулась через нее, в очередной раз заставила постучать друг об дружку корабли. Немножко покуролесила в огромной бухте и утихла.

Ну, а вот частные предприниматели намек поняли очень быстро. Тут и там было видно, как их корабли один за одним садятся, показательно выключив бортовое вооружение, всячески тем демонстрируя, что к сбиваемы воздушным хулиганам они имеют отношение самое опосредованное.

Разгром был стремительный и полный. Корпус вторжения прекратил свое существование за полчаса. При этом наземная резня заняла самую большую часть времени.

Руомо Пеле перекинул изображение на злополучную площадь. Оттуда уже никто не транслировал. Правда на экране пока еще горели два красных огонька. Двое пока еще были живы. Но никаких попыток выйти на связь не предпринимали. Однако плох бы он был коль не имел бы дополнительных и независимые источники информации. Прикрываясь идее о необходимости обеспечения безопасности эскадры, он без санкции соратников подвесил на д столицей спутник, не спутник, так, самоделку. Жила она в ждущем режиме, но разрешение имела серьезное. Он активировал малютку. Приблизил, приблизи, приблизил.

Картина была удручающей. Площадь была завалена телами десантников. И залита их же кровью. Кинжальный огонь велся на полное уничтожение. Остаться здесь живым можно было либо по чистой случайности. Или по великой предусмотрительности. Было похоже, что били тут по врагу в ответ на малейшее движение. Собственно, сам бы поступал так же. Кто его знает какой у незнакомого противника был боевой пороги какие у него там идеи относительно боевой чести. Гатеррассы, например считали, что всякий убитый ими в бою служит им после смерти. Что думали убиваемые относительно форм своего посмертия их совершенно не интересовало. Так что гатеррассы, даже сурово раненные не упускали возможности принести ущерб врагу. Он не знал как там у этих голокожих с представлениями о загробной жизни, но предусмотрительность их ему понравилась. К каждому телу подходили так, чтобы могли подстраховать не только соратники, но и похоже бойцы тех огневых точек что выступили сегодня с такой эффективностью. Тела никто не касался. Бросали веревку, цепляли крюком, переворачивали, осматривали. При любом агрессивном движении стреляли. Причем на поражение. В голову или вдоль позвоночника. Это было правильно. Жуки очень любили вживлять в свои тела самое разное оружие. Он слышал, что даже посмертного действия, но самому ему живых свидетелей этого обычая видеть не довелось.

Руомо Пеле мог с сожалением констатировать что стреляли очень редко.Не то чтобы он особо любил жуков, но все же союзники. Тела в доспехах были размётаны в клочья страшным оружием этих голокожих. То, что это были не имперцы, было теперь совершенно понятно. Не то оружие. Не та тактика, в которой все содрогается от поступи легионов, а изящная, на грани безумии выверенная до секунд лихость и отвага. Явно долгий расчет и страшный смертельный удар. Руомо Пеле поменял настройкам на поиск технологической активности и увидел, что красными пятнами, отмечающими цели весь город просто кишит. Переиграли первобытные. Но каков, однако технологический рывок. Он поиграл настройками еще раз и увидел, что нашел тех двоих, которые на его экране были отмечены были как живые. Одним достаточно ожидаемо оказался мудрый минотавр. Он просто лежал раскинув руки и не делал ни малейшей попытки пошевелиться. Просто лежал. Вторым был Щелестящий в Тростнике. Ему оторвало руку. Но мало кто знал о регенерационных талантах этого народа. Он был жив, но мудро не подавал вида. Сразу после боя ярость играет в сердцах победителей. Позже, когда сойдет запал, можно рассчитывать на более милосердное отношение.

В принципе все были заняты общественно-полезной деятельность. Только одна группа надо полагать выполняла некий старенный ритуал. Почти в центре площади стоял тот самый коренастый мужчина в белой тоге и обернувшись лицом в сторону дворца, что-то самозабвенно орал. Вокруг него стояли воины. Причем спиной к нему. То ли защищали, то ли охраняли. Ни на воинов с их здоровенными овальными начищенными до зеркального блеска щитами, ни на орущего мужчину остальные участники действа не обращали никакого внимания. Одни здоровяки в пятнистой полевой форме, снимали с треног и утаскивали свое грозное оружие. Другие собирали побитых на площади.

Одинокий мужчина в процесс ораний размахивал руками и активно жестикулировал какой-то курносой штуковиной. Из которой недавно с таким увлечением палил. Руомо Пеле направил акустический луч на переводчика, что скромно стоял за спиной орущего. На полированную его поверхность, которая вполне могла быть использована как отражатель акустических вол. Его догадка оказалась верной. К картинке добавился звук. могла отражать волны в том числе акустические.

- Сашку мне найдите, подлеца этого. Гений, - и вот тут корабельный переводчик запнулся, но сообщил с некоторой заминкой, что речь идет о корневой части некоего растения. Какая связь между означенным Сашкой, а это было имя, как указывал умный лингвист, и означенным предметом, Руомо Пеле не понял. Кроме того, шумный мужчина прогнозировал в будущем этого Сашки события достаточно странные, которые лингвист пояснить никак не мог. Руомо Пеле точно знал, что местные жители - живородящие и поэтому пассаж «чтобы у тебя во рту икра ершами разродилась и здоровенными» вогнал его в некоторый ступор.

До конца разобраться он не успел. На одном из экранов появилось квадратное клыкастое лицо. На связь вышел капитан одного из танкеров. Руомо Пеле поставил трансляцию на запись и переключился.

- Куваш Итараха, - приветствовал он коллегу по имени.

Тот выглядел не лучшим образом. Белая борода его была вздыблена. Обычно бесстрастное синее лицо было нежно голубого цвета. Он скалил свои многочисленные и острые как иглы клыки. Это было очень нехарактерно для народа, что славился своей невозмутимостью. Похоже, что старый предприниматель был испуган.

У них были не самые лучшие отношения. Но теперь после полного уничтожения боевой группы эскадры именно Руомо Пеле, как единственный боевой капитан становился командором.

- Приказывайте, командор, - проговорил матерый бакадин, признавая его верховенство. Провел когтистой шестипалой рукой по высокому лбу, покрытому алыми татуировками. – Такого я не видел давно. И надеялся больше никогда не увидеть.

Включился второй экран. Большеротое бесстрастное лицо гаархаага было недвижным. Только горели алые глаза под низким лбом. Текущий Водой, командир второго танкера и какой-то родственник Шелестящего Тростника.

-Командор, - коротко кивнул, так же признавая верховенство Руомо Пеле. - Там пал мой дядя. На мне честь мести. Если вы желаете нанести удар. Я с вами.

Руомо Пеле собрался было достойно ответить, однако его прервали самым непристойнейшим образом. Все сегменты экрана внезапно сошли с ума. Замерцали. Начали расползаться в стороны. И на всю рубку раздался рычащий голос, произнесший некую вопросительную фразу с явно критичными коннотациями.

- Сашка, какого хрена эта фиговина не работает. Величие руководства подрываешь. Я тебя сейчас Палычу на расправу выдам. Вон он на площади разоряется.

Корабельный лингвист оживился и немедленно произнес.

- Сашка, по какой причине не функционирует оборудование. Имеются репутационные потери сюзерена. В ближайшее время ты будешь выдан для казни Палычу. Сейчас он требует твоей смерти на площади.

По рубке раскатилась вторая фраза.

- Какой баран там по-английски щебечет. Поймаю - пятки к затылку притяну, как монгол лютый.

Корабельный лингвист немедленно перевел.

- Какое животное говорит в отдалении на языке Империума. Виновный будет пойман и предан варварской казни.

Руомо Пеле приподнял бровь. Одна из традиций рыцарей Империума. О варварской казни он был наслышан. Она применялась к бежавшим с поля боя.

Экран в очередной раз дернулся и стабилизировался. На фоне роскошного барельефа за огромным резным столом сидели пятеро.

По центру расположился имперец. Горбоносый, с торчащей вперед челюстью, золотоволосый. Гордо откинутая назад голова увенчана венцом белого металла, инкрустированного яростного блеска камнями. Под нахмуренными золотыми бровями свирепо горят синие глаза. Владетель. Явный аристократ Империума. Не перепутаешь. То, что это воин, видно, как минимум, по размеру здоровенных костистых кулаков. Те устроились на синем телом клинке широкого меча. Боевые браслеты на широченных запястьях перевитых мускулами рук. Массивные плечи укрыты тончайшего плетения кольчугой.

По правую руку от него тоже явный имперец, хотя сложением похожий на урсуна. Да и взгляд этого неторопливого хищника. Лицо, как кулак. Тяжеленная челюсть. Толстенная шея. Майка с рукавами по локоть открывает массивные предплечья. Опущенные под своей тяжестью плечи. Упершись руками в стол и немного приподнявшись, он дает в сторону ворчливые указания.

По другую сторону в резном кресле закинув ногу на ногу, устроился рыжий, явно интеллигентный, судя по очкам, но свиреполицый. Высокий воротник белоснежной рубашки в узле замысловатого шейного платка. Он с регулярностью трогает уложенные в прическу волосы. Явно все время пытаясь прическу эту привести в привычное состояние. Лохматое.

При взгляде на следующего персонажа Руомо Пеле почувствовал, как у него встает от ярости дыбом шерсть на загривке. Ледяные серые глаза. Правильные черты лица, тонкая оправа очков на переносице. Волосы убраны волосок к волоску. Мундир. Высокий воротник темно-синего мундира. Золотые погоны. Фуражка с нахальной кокардой на столе перед ним. Все сразу стало ясно. Имперский флот. Таким было первое впечатление. Но мундир оказался несколько иного оттенка. Погоны были просто погонами, а не ювелирным украшением и гордостью всякого пилота. Герб на фуражке был совершенно другой. Но лицо пилота привычного к бою.

Пятым сидел сердитый, очень рослый и очень широкоплечий, хотя и тонкокостный белоголовый мужчина средних лет. На имперца он был похож. Но нос от середины лба, очень широко расставленные глаза и выступающие клыки говорили, что разве что похож.

Тот, что в венце положил руку на плечо коренастого, усаживая его на место. Пророкотал широким голосом, сохраняя полное спокойствие духа.

- Александр, мне надоело сурово смотреть в пустой экран.

Однако ответ прозвучал явно не в его адрес.

- Товарищ полковник, это они там на английском говорят.

- Тем лучше, обойдемся без железок. Память у твоих механизмов детская, потому пока еще маленькая, — это было сказано золотоволосым, он перевел взгляд на экран. Синие глаза, секунду назад еще полные мягкой усмешки, ощутимо заледенели, поскольку, судя по всему, экран в роскошном зале дал-таки изображение. Нижняя челюсть выдвинулась вперед и сложилось полное впечатление, что золотоволосый прямо сейчас полоснет мечом по экрану. Однако с желанием своим он очень быстро справился. Чувствовалась привычка к руководящей работе.

- Не назову этот день добрым, - бросил он на имперском без всякой симпатии. – Представлюсь. Царь Царей именем Кир Победоносный. Вы вторглись на мою землю. Пришли в оружиях тяжких. Вошли в небо земель моих флотом своим, угрожая мне и подданным земли этой. Злокозненно пытались убить посланного мной для встречи ваших посланников. Не держу на вас зла, ибо поплатились вы тяжко и потеряли воинов и имущество свое, которое ныне по праву объявляю своим. Если имеете мысль продолжить злодеяние свое – сокрушу вас.

Нагло вмешался урсун.

- Палец на гашетке чешется, - продемонстрировал средний палец. Это была самая прямая угроза. Этим жестом имперские стрелки показывали, что к бою они готовы. – И ракет у нас на любых гостей в достатке. Сшибем с неба и затрофеим, что останется.

Его имперский был не так хорош, но смысл заявления был абсолютно прозрачен.

Золотоволосый вопреки ожиданиям на вмешательство не разгневался.

- У вас есть время до заката, оформить ваши предложения по выкупу пленных. Если побежите бесчестно… - сделал многозначительную паузу. - Догоню и пленю. После чего везде иначе как пиратов и трусов и в моих землях, и во всех иных, что откроются взору моему, славить вас стану.

У Руомо Пеле сладко заныло сердце. Таким голосом, отважным и бескомпромиссным, говорили вожди его далекой и навсегда потерянной родины.

Заговорил широкоплечий и костистый. Длинная фраза прозвучала красиво и певуче. Что он сказал никто не понял.

По экранам корабельного лингвиста побежали какие-то слайды и графики, но через несколько секунд грустно пиликнув, сообщил, язык ему неизвестен.

Но в качестве переводчика выступил сам золотоволосый.

- Лауранто Хоро зовется этот почтенный муж. Говорит он чтобы принял ты вызов его, если бежать собрался. Этот народ, что пошел под руку мою, Вызов выражает, послав врагу копье. Это знак веры в твою честь. И гарантия безопасности твоей до того, как войдешь ты в Круг.

Руомо Пеле был поражен во второй раз. Это было очень похоже на один из обычаев его родины. Странные два совпадения. Но отвечать следовало достойно.

- Бежать не научен, - постарался ответить со всей возможной надменностью. – Согласен, мои спутники пали. Но я здесь. Ты там. Как станешь гнаться со мной. Как будешь биться. Кораблей твоих я не вижу.

Предводитель резанул его взглядом.

- Сейчас тебе передадут вызов, - его губ коснулся намек на улыбку. - И тебе решать, так ли далеко я от тебя.

В углу большого экрана открылось окно, в котором появилось лицо его старшего помощника. Обычно бесстрастное лицо гатеррасса выражала глубочайшее изумление. Он руками делал некие странные движения, стараясь привлечь внимание. Убедившись, что капитан смотрит на него, он стукнул когтем по консоли. Вместо удивленного гатеррасса экран показал несущийся к фрегату Руомо Пеле небольшой парусный кораблик. Которым управляла одинокая фигура на корме. Командор особо удивляться не стал. Не так давно он имел удовольствие наблюдать смертоносность таких скорлупок. Такие же парусные корабли в дым разнесли несколько кораблей вполне себе космических.

- Принять посла на борт, - сказал он. Для того чтобы не дрогнул ни голос ни вообще хоть один мускул на лице, ему пришлось сделать усилие. – Проводить в рубку.

Нисколько не скрываясь, развернул еще один экран вывел на него изображение камер приемного порта. Поскольку тот был в боевом положении, нутро корабля отделала от бездны космоса, только пленка силового поля.

- Порт – открыть, - скомандовал он. Кораблик скользнул в огромные ворота с невыразимым изяществом. Проплыл между рядов оскаленных к атаке истребителей. Паруса его свернулись сами собой, он по инерции проплыл еще пару метров и просто завис над клапанной палубой, едва не касаясь ее килем.

Через борот кошкой перескочил… Судя по носу это был не имперец. Но замашки имел соответствующие. Гибко разогнулся. Высокий, под пару метров. Тонкокостный, но очень широкий в плечах. Ладная фигура облита странным пятнистым одеянием, которое тут же смимикрировало под цвет кораблика. А вот копье, которое он держал в руке, мимикрировать и не собиралось.

- Я – посол, - представился прибывший. - И я принес вызов.

Посла в рубку привели с почетом. Руомо Пеле, как и всякий из его народа был немного позером. И потому в бортовом расписании его фрегата значилось отделение почетного караула. Эти восемь нагааров, были обычными абордажниками. Но народ традиционный, любивший покрасоваться в национальных костюмах, отличавшихся несколько диковатой, но пышностью. А поскольку народ этот веками поставлял наемников, то они прекрасно ходили в ногу и с короткими своими алебардами могли вызвать слезы умиления у любого самого строгого любителя дипломатического протокола.

По тому, как одобрительно кивнут предводитель при виде сопровождаемого почетным караулом своего посланника. Руомо Пеле понял, что пару очков он в этом дипломатическом поединке отыграл.

Посол, молодой совсем парень, увидев на экране знакомые лица, оскалился. Руомо Пеле знал, что так имперцы и близкие им расы таким образом выражают радость.

- Я уже здесь.

Люди с экрана радость по этому поводу выражать не стали. Лишь подобный урсуну слегка скривился. Посол принял подобающую рангу важность.

Руомо Пеле поднялся из кресла. Встал боком к экрану, спиной становиться показалось неуместным. Посол встал к нему лицом, держа копье двумя руками.

- Я привез вызов, - и протянул копье вперед. Руомо Пеле принял его так же двумя руками. Его народ стараниями Империума был теперь редкостью в этом мире. Так что особо бояться того, что кто-то и что-то сможет прочитать по его лицу не стоило. Однако сохранить бесстрастное выражение удалось ему с трудом. Это копье напомнило ему… Как-то уж много совпадений.

Не садясь, повернулся к экрану.

- Я принял вызов. И готов прибыть на место поединка и переговоров. Посол прибывает со мной или убывает сейчас?

В этом вопросе крылся подвох. Не то чтобы дипломатический. Просто у его народа посол в таких случаях оставался. Являя собой гарантию вызванному на поединок. Ему было просто интересно, какие обычаи у этих разумных.

Заговорил пожилой.

И предводитель без всякой экзальтации взял на себя функции переводчика.

- Как говорит Лауранто Хоро, по традиции он должен сопроводить тебя до Круга.

Руомо Пеле кивнул.

- Да будет он моим гостем.

Церемонно протянул копье гатеррассу, своему помощнику представителю народа, известного большим уважением к разнообразным церемониям..

- Посол – мой гость. Проводите его в мои гостевые покои.

И опустившись в кресло, быстро подвел черту под переговорами.

- Полагаю, мы обо всем договорились.

Однако он не учел, что с другой стороны находились переговорщики не хуже него. Теперь взял слово свиреполицый очкарик.

- Когда взойдет светило, посол проведет тебя к месту встречи. Сейчас он его не знает.

После чего экран погас.

Руомо Пеле вопросительно посмотрел на оставшихся на экране капитанов.

К его удивлению, Текущий Водой поддержал идею переговоров.

- В соответствии с контрактом мы обязаны сделать все возможное для спасения живых. Как я рассмотрел, удар пришелся только по силам корпорации. Предпринимателей никто не сбивал.

Куваш Итараха молча поддержал высказанную позицию кивком. Однако этого было недостаточно, поскольку переговоры записывались.

Руомо Пеле сурово уставился на ветерана.

- Я за переговоры.

После чего оба отключились.

А Руомо Пеле включил запись.

Пятнистые местные одно за одним осматривали тела убитых, грузили на юркие кары и увозили куда-то в глубь дворца. И наконец добрались до лежащего крестом Райтадо Сканита. Двое взяли его на прицел, а третий отсканировал какой-то штуковиной. Убрал штуковину и наставил на минотавра некое оружие. Отдал команду и один из бойцов отправился в сторону орущего мужчины, исполняющего странный ритуал. Он остановился у укрытого блестящими щитами круга и тоже что-то заорал. При этом не забывая любоваться собой в один из щитов. Тот был настолько зеркален, что вполне мог отразить удар лучемета.

Корабельный лингвист перевести сказанное не смог. Но звук дикий и непонятный воспроизвел.

- Тарищмаоурпленикампоймали, - орал пятнистый на одной ноте с краткими паузами.

На втором призыве мужчина прогнозировать будущее окружающих перестал и резко повернулся к гонцу. Убрал блестящие предметы в рукава и решительно отправился ко взывающему. Круг щитоносцев раздался.

- Докладывай, Геагирга, - обратился к прибывшему.

Этот язык корабельный лингвист перевел. Опираясь при этом на лингвистические конструкции имперского.

А вот с ответом гонца начались сложности. Некое сходство с первой конструкцией имелось. Но понять было трудно. Корабельный лингвист идентифицировал проблему как формальные обогащения.

- Врагживойнедратьсягадпопался.

- Что сказал.

- Пленный, - чирикнул оказавшийся рядом переводчик.

- Хвалю, - подобрел мужчина. – Тебе Геаринга благодарность, - тот вытянулся и рявкнул еще одну фразу, которую лингвист тоже не перевёл, но воспроизвел.

- Растараса.

Взгляд мужчины опять исполнился свинцовой грусти.

- И с языком работать. Все за мной.

Строй щитоносцев двинулся за своим принципалом. Геаринга удостоился чести идти рядом с прорицателем будущего неизвестного Сашки.

Мужчина, что наорался, решительно направился в сторону побитых врагов.

- Хоть одного целого оставили, - и увернувшись от своего переводчика, что в коротком пируэте обогнул его, жужжа колесиками, в очередной раз выдал некую словарную конструкцию, которую корабельный лингвист перевести так и не смог.

Стремительный куб тем временем остановился перед какой-то металлической блямбой, что казалась весьма чужеродной на полированном камне площади. Стрекотнул. По ободу блямбы пробежали какие-то огоньки. Но этим его активность ограничилась. Стремительный куб проверещал еще раз требовательнее. Блямба оказалась на высоте человеческого роста, любящий говорить не непонятном языке отскочил и выставил вперед свое оружие.

— Вот же нечисть, - прокомментировал он происходящее.

Блямба не взлетела. Она просто встала на длинные свои ножки и оказалась лингвистом, что сопровождал не так давно еще живого руководителя экспедиции. После чего высказала в адрес энергичного куба что-то укоризненное.

Любящий ругаться мужчина смотрел на эту беседу со странным выражением лица.

- Лукасфильм, на, - перед этой фразой корабельный лингвист оказался бессилен, по его экрану забегали какие-то полоски и диаграммы, но внятных аналогов он не нашел и скромно промолчал. – ну пойдем смотреть на живого. Подружку свою забирай. Переводить будет. Наш язык знает?

- Да. Очень умная. Много знает языков.

- Пошли.

Его бодигарды дружно шагнули вперед. Дошли и охрана тут же выстроила периметр, включив в себя и пару проверяющих и объект интереса.

- Что у нас тут, Володя, - спросил у того, что пониже.

- Живой, товарищ полковник. И даже не зацепленный. Похоже вообще сопротивления не оказывал. Вы сами приказывали, кто не дергается – не бить. На снайперках и пулеметах с этой стороны наши. Вот и не тронули.

- Интересно, - обогнул своего собеседника. Живой так и лежал. Раскинув руки крестом, открыв глаза.

- Интересно. Васек, зови подружку свою.

Переводчик подоспели одновременно, однако познания их не потребовались.

Минотавр повернул голову.

- Могу я встать?

Спросил он на имперском, рассчитывая на переводчика, что был рядом. Однако мужчина язык этот понял без труда. Хотя до этого разговаривал на языке похожем, но вроде как вывернутом наизнанку. Мало того, на имперском он и ответил.

- Вставай. Если в плен сдаешься. Тогда стрелять не будут. Захочешь напасть – умрешь.

- Не буду нападать. Хочу разговаривать.

- Тогда вставай.

Минотавр встал и прямо-таки навис над мужчиной. Того этот факт совершенно не смутил.

- Игаранго, - окликнул мужчина одного из воинов. Один покинул место в строю и подошел. Тот движением подбородка указал на минотавра.

— Это пленник. Вести себя с уважением. При попытке проявить агрессию – уничтожить.

- Есть, - после чего отдал короткую команду и его отделение взяло в коробочку плененного великана.

- Так, - сказал мужчина, покачивая головой. - Теперь пойдем начистим Сашке холку.

Руомо Пеле немного пожалел этого Сашку. Очень этот мужчина оказался злопамятным.