Большая игра

Туз треф

– Александр?..

– Сергеевич.

– Неразборчиво написано… – Шуршание листов. – Значит, Александр Сергеевич… И кем же вы работаете?

– Сейчас не работаю.

– И сколько же лет вы уже не работаете?

– Два года или около того. Я точно не помню.

– А кем вы работали до этого? Раньше?

Гордевский облизнул губы. Во рту было сухо, очень хотелось пить, но попросить воды он побоялся. Хотя полный графин стоял на столе, прямо напротив него.

– Менеджером в одной крупной компании. Правда, она уже обанкротилась.

– До того, как вы ушли из нее?

– После. Я…

– Не оправдывайтесь. Все равно она обанкротилась, значит, вы поступили правильно, покинув ее. Разве не так?

– Так.

Гордевский снова облизнул губы. Украдкой посмотрел на небольшого человечка, расхаживающего около него, словно хищный зверь, почуявшийся добычу. На поблескивающие при ярком свете очки, отчего нельзя было рассмотреть глаза. На маленькие ручки с пухлыми короткими пальцами, бережно перебирающие несколько листов, которые только час назад заполнял Александр. Там были бланки. Фамилия, имя, отчество, образование, специальность и тому подобное. Ничего сверхъестественного. Обычные графы, требующие заполнения при устройстве на работу.

– Вы женаты?

– Был женат. Развелся полгода назад.

– И в чем же причина?.. Хотя, нет, не надо отвечать, не мое это дело. Не правда ли, Александр Сергеевич?

Около Александра блеснули очки, промелькнула хитрая улыбка. Человечку не нужно было отвечать. Человечек и так все знал.

– Правда. Не ваше.

Получилось слишком резко. Гордевский даже как-то съежился, уменьшившись в размерах.

– Да, я не хочу об этом разговаривать, – исправился он.

Это не он, а жена подала на развод. Светлана не смогла терпеть его постоянные отлучки из дома по несколько дней и то, что в двух небольших комнатах в серой пятиэтажной «сталинке» практически ничего не осталось. Даже кровати. Последнее время они спали на полу.

Она ушла от него налегке, потому что все ее вещи Гордевский заложил, получив немалую сумму денег.

При воспоминании о деньгах у Гордевского задрожала правая рука. Усилием воли он унял дрожь.

– Вы пробовали устроиться где-нибудь на работу?

– Да. Много раз.

– Увольняли по статье?

– Зачем эти вопросы? – Гордевский вскочил из кресла, стоявшего точно посередине кабинета. Черные лакированные ботинки утонули в мягком ворсистом черно-белом ковре. – То, что предлагает ваша фирма…

– Нельзя полностью отнести к работе, – закончил за него человечек. Он наконец успокоился, сел в кресло, сложил руки на животе, давая пример Александру.

Его звали Михаил Шестак. Так значилось на табличке, стоящей на столе. А еще на ней было написано: «Нештатный психолог».

Именно слово «нештатный» наводило Гордевского на мысль, что он зря обратился за подработкой именно сюда, в клинику экспериментальной медицины. Филиалы ее были уже во всех городах России, чуть ли не на каждой улице.

Александр снова сел, поерзал на кожаном сиденье.

– Вы хорошо одеваетесь, Александр Сергеевич. Такой костюм, какой сейчас надет на вас, можно встретить не на каждом… бродяге. А ведь именно они чаще всего заглядывают к нам. – Шестак добродушно улыбнулся. – Так сказать, на огонек. Ну, вы меня понимаете. – Он непонятно зачем развел в сторону руки, словно хотел вылезти из-за стола и обнять Гордевского. – Но я ни в коем случае не хочу обидеть вас, Александр Сергеевич. Ни в коем случае. Но вот что я хочу спросить… Скажите, какая же причина побудила Вас обратиться в нашу клинику. Надеюсь, вы не больны. Потому что мы не лечим в полном смысле этого слова.

– Деньги.

Шестак улыбнулся.

– Деньги? Так банально? Вы меня разочаровываете, Александр Сергеевич… Э-э-э… Вы не возражаете, если я буду называть вас просто по имени?

Гордевский подумал и обреченно кивнул. Сейчас ему было все равно, как его будут называть.

– Итак, что я хочу сказать, Александр, вы нам подходите. Не мне лично, я вряд ли выбрал бы вас в качестве жены, уж слишком вы для этого уродливы. Ну, ну, не обижайтесь. Это ведь всего лишь шутка.

Блеснули очки. Гордевскому показалось, что Шестак вовсе не шутил. У него возникли сомнения, а может ли этот нештатный психолог вообще шутить.

– Я посмотрел результаты тестов. Конечно, касающихся только меня. Ну, и не только…

Гордевский помимо воли усмехнулся. Тестов было много, пугающе много. Он ходил сюда, в серое двухэтажное здание, на протяжении двух дней. По пять-шесть часов заполнял бесконечные бумаги, затем на два часа раздевался до трусов и выполнял физические упражнения с датчиками, утыканными по всему телу.

– Вы мало едите в последнее время, Александр.

– Это диета, – соврал Гордевский.

– Ну, ну. Не убейте себя этой своей диетой, Александр. Вы нам нужны. Хочу еще сказать… одну вещь… Интересно?

Александр поднял взгляд на психолога.

– Значит, интересно. Вот здесь написано, что вы склонны к самоубийству. Не знали? Вижу по глазам, не знали. Вам на будущее. Игра может довести и до этой… крайней меры. Но в проигравших будете вы, если не изменитесь.

– Игра? – Сухость во рту усилилась.

– Не будем заострять внимание. Но вы, Александр, меня прекрасно поняли. Теперь о главном. Как я сказал, вы нам подходите. Осталось только подписать несколько незначительных бумаг о том, что вы проинформированы о последствиях, и тому подобное.

– Деньги дадут сразу?

– Какой вы нетерпеливый. – Психолог, поблескивая очками, снова вышел из-за стола. – Деньги дадут не сразу. Сначала вы будете принимать препарат клиники. Ничего страшного. Каких-то пять раз в день, в течение трех дней. Затем после нескольких дополнительных тестов. Да, да, еще раз тесты. Так вот, после нескольких дополнительных тестов вам выдадут аванс. Все остальное получите спустя две недели, после того как закончите принимать препарат.

У Гордевского вырвался стон. То, что деньги выдадут не сразу, чуть не толкнуло его выбежать из кабинета. Только громадным усилием воли он подавил в себе это желание.

– На сегодня наша встреча закончена. Идите в регистратуру, там заполните необходимые бланки. В кабинете напротив вам выдадут препарат.

Александр встал и на ватных ногах направился к двери.

– Вы даже не хотите узнать, что за таблетки будете принимать?

Вопрос догнал Гордевского у выхода.

– Мне все равно, – глухо ответил он и тщательно закрыл за собой дверь.

Двойка бубен

Он вышел из здания опустошенным. Разговор с Шестаком вымотал его. Потом еще эти бесконечные бумаги… С небольшой продолговатой коробкой под мышкой, которую ему вручили при выходе, Александр медленно пошел к своему дому. В голове царила пустота. Гордевский брел по улице, разглядывая пасмурное грозовое небо. Была весна, апрель месяц, но в воздухе, казалось, витала осень. На протяжении всего месяца снег сменялся дождем. Холодным и мерзким. Мороз хоть и поубавился, но столбик термометра продолжал показывать минусовую температуру.

Откуда-то издалека послышалась гитара, голоса на незнакомом языке, женский смех.

Александр прислушался.

– По ножу струится пламя,

Чёрным лезвие пятная,

Чёрным рукоять пятная… – донеслось до него. Он невольно передернулся. Цыгане жили в городе, сколько Александр себя помнил. Но песни распевали редко. Только на свадьбах да на похоронах.

Он ускорил шаг. Под ногами неприятно скрипел песок, которым с утра посыпали тротуары.

Впереди показалась родная пятиэтажка. Перед тем как подойти к двери, Гордевский пару раз чуть не растянулся на асфальте, покрытом тонким слоем льда, но все же смог удержать равновесие. Проклиная дворников, пожалевших соль и песок, Александр вошел в подъезд. Поднялся по скользким ступеням на третий этаж. Долго смотрел на свою дверь перед тем, как открыть, словно не верил, что добрался до дома.

Громко щелкнул замок, когда он провернул ключ.

Оказавшись в квартире и раздевшись, Александр прошел в зал. В комнате не было ничего, кроме матраса, брошенного на пол, и большого треснутого зеркала в деревянной резной раме. Гордевский прошел мимо него. Он и так знал, что мог там увидеть. Щетину на худом, изможденном лице, выпирающие скулы и лихорадочный блеск в глазах. Длинные спутанные волосы, которые уже давно требовали ножниц. Александр резким движением собрал их на затылке в хвост, ухмыльнулся и направился в душ.

Он не любил быть грязным или неопрятным.

Ему было тридцать два года. Десять лет назад он окончил институт, став экономистом. Два года пытался найти хорошую работу, нашел. С отличной зарплатой и милыми сотрудниками. Через год Гордевский женился на одной из этих милых коллег. Ее звали Светланой.

А спустя еще год он стал играть в рулетку. Это продлилось месяц и закончилось ничем. А потом в его руки попали карты, к ним прибавилась соответствующая обстановка и азарт. Азарт, его блеск в глазах других игроков для Гордевского были важнее всего.

С того времени карты стали его жизнью.

Дни и ночи напролет он проводил в подпольных казино.

Но за эту жизнь нужно было платить. Притом много. Сначала в ход пошли его сбережения. Затем деньги из фонда компании, где он работал. Доказать что-либо противозаконное с его стороны никто не сумел, слишком талантливым он оказался бухгалтером. Но с работы его все равно уволили. И тогда его мечущийся взгляд остановился на квартире. Гордевский вынес практически все. Остался только матрас, на котором спал с женой. Осталось зеркало, которое никто не покупал. Осталась сама квартира, потому что оформлена она была не на Александра. И конечно, остался костюм, без которого в казино появляться просто-напросто было нельзя.

Мелочи можно было не считать.

Выигрывал Гордевский мало, больше проигрывал, но от этого азарта до дрожи в руках у него появлялось все больше и больше. «Отыграюсь, – говорил он сам себе. – Еще одна игра – и отыграюсь». Но проходило время, и деньги только таяли, совершенно не прибавляясь в его карманах.

Терпение Светланы подошло к концу спустя два года после того, как он впервые сел за стол в качестве игрока. Детей у них не было. И теперь Гордевский жил один. Подрабатывал, где придется, стараясь устроиться туда, где можно было сразу получить крупную сумму. И через несколько часов проигрывал ее вчистую.

Единственное, что он не позволял самому себе, – это влезать в долги. Но так не могло продолжаться долго.

Хмурый, Александр вышел из ванны, обтерся полотенцем, надел потертые джинсы и со вздохом взял с пола коробку, которую ему дали в клинике. Бумага полетела на пол, картон тоже.

Упаковки были чисты. Ни одной надписи. Внутри каждой были таблетки. Обычные – круглые и белые с риской посередине. По пятьдесят в каждой – Александр решил пересчитать. Несколько раз пересыпал их из ладони в ладонь. А затем вернул обратно на место. Взялся за большой лист бумаги, который чуть не порвал, пока распечатывал коробку. На листе крупными печатными буквами было написано, что Гордевский Александр Сергеевич, 1986 года рождения, должен принимать препарат в дозировке по 5 граммов (2 таблетки) четыре раза в день перед едой на протяжении одного курса, составляющего тридцать дней.

– На что я подписался? Зачем все это? – вслух спросил сам себя Александр, потер переносицу, как всегда делал, когда сталкивался с тяжелым выбором. Потом вспомнил, что денег осталось совсем ничего и с ними в казино не стоило даже появляться.

Скривился и проглотил две таблетки, закашлялся и пошел на кухню запивать водой. Уж больно они оказались горькими.

Тройка червей

Так прошло три дня. На четвертый день, а это была суббота, хмурый Гордевский, с виду казавшийся еще более осунувшимся, чем прежде, пришел за авансом. Его снова посадили за стол и дали бланки – отвечать на тесты. Потом он, как и в прошлый раз, сдал анализы.

А спустя два часа после того, как Александр Сергеевич получил деньги, а сумма была немаленькая, порядком девяноста шести тысяч рублей, он уже пробирался по темной лестнице в подвал старого, заброшенного дома.

Холодные и мокрые стены неприятно холодили пальцы, но и не касаться их тоже было нельзя. Один раз Гордевский нашел на ступеньках мертвого мужчину с разбитой головой. Рисковать, как тот, он не хотел.

Дверь впереди чуть слабо светилась. Это свет ламп пробивался через щели.

Гордевский дважды постучал по шероховатым доскам, потом подождал и постучал еще пять раз.

После долгого ожидания послышались шаги, и прозвучал голос:

– Пошел к черту!

Александр быстро достал из кармана плаща погнутую в несколько местах картонку и сунул в одну из щелей.

– У меня пригласительный билет, – сказал он.

Секунд через тридцать дверь открылась. Мимо привратника, как называли многие приходящие сюда огромную тень, стоящую всегда в углу, Александр решил пройти побыстрее. С ним не связывался никто. Ходили слухи, что это даже вовсе не человек, а демон, восставший из глубин Ада. Гордевский слухам не верил, но опасался Привратника так же, как и другие.

– Кто? – из глубины послышался голос охранника. Они менялись почти каждый месяц, насколько знал Александр.

– Безумный Игрок, – ответил Привратник. Как поговаривали, он знал каждого, кто приходил в этот клуб. Александр съежился при упоминании своего прозвища и поспешил по коридору, спотыкаясь из-за тусклого света.

Он прошагал мимо пяти вооруженных охранников и ступил в огромную залу. Клубы дыма от сигар и сигарет, запахи женских духов и мужских одеколонов, голоса, льющаяся из динамиков классическая музыка встретили его.

И, конечно же, столы, за которыми сидели, у которых стояли… У Гордевского впервые за две недели появилась слабая улыбка на худощавом лице. Глаза заблестели.

Его ждал покер.

Откуда-то сбоку донеслось:

По ножу струится пламя,

Чёрным лезвие пятная,

Чёрным рукоять пятная.

Кровь пролита между нами!

Ай, чавела!..

Исступлённо в лунном свете

Вольный ветер-друг танцует,

С мёртвой рядом он танцует.

Ты, лишь ты одна в ответе!

Ай, чавела!..

Охранник в черном в полоску костюме подошел к Александру.

– Ваш пригласительный на следующий раз. Чтобы вы не забыли.

Гордевский сначала посмотрел на выпирающее из-под пиджака оружие, затем машинально взял новый билет «на следующий раз» и направился к столам. Сейчас кроме них и играющих за ними для него ничего не существовало.

До стола он дошел не сразу. К нему подскочил кучерявый немолодой цыган с двумя цыганками, размахивающими своими широкими цветастыми юбками. У ромалэ в руках рыдала гитара. Гордевский хотел обогнуть их, но они заступили ему дорогу.

Смуглые пальцы легонько тронули струны.

Черноглазого цыгана

На другого променяла,

На любовь ты променяла.

Сердцу больно. Сердце – рана!

Ай, чавела!..

Гордевскому невольно вспомнилась Светлана. Хотя она не ушла от него к другому. Она просто ушла… За считанные секунды Александр возненавидел цыгана, его гитару и приятный хрипловатый баритон.

От рассвета до заката

Плакала навзрыд гитара,

Ах, как плакала гитара.

Страсть твоя, моя – расплата!

Ай, чавела!..

По рукам струится пламя,

Чёрным рукава пятная,

Тени серые пятная:

Кровь пролита между нами!

Ай, чавела!..

Он вырвался от цыган злой и растрепанный, а вслед ему слышался их смех. Такой же благозвучный, как и песня.

Четверка пик

Шатаясь, он прошел мимо рулеток. Взял направление в дальнюю часть залы. Там еще были свободные столы. Игроки только рассаживались по стульям, обменивали деньги на фишки, дилеры подготавливали колоды.

Ноги Александра сами принесли его за один из столов.

– Ваше имя? – спросил дилер, высокий черноволосый парень.

– Гордевский Александр Сергеич.

Дилер записал его, задал очередной вопрос:

– Какую сумму будете менять?

– Всю, – Гордевский достал из внутреннего кармана пиджака деньги, отдал парню. Тот быстро пересчитал их и пододвинул к Александру фишки.

– Приятной игры, – улыбнулся он.

Гордевский слабо улыбнулся в ответ.

Встал с места, снял плащ, кинул его на спинку и снова сел. Огляделся, стараясь не задерживать ни на ком взгляд. Еще успеется.

За столом кроме него уже было двое. Такие же, как Александр, завсегдатаи казино.

Молодящаяся женщина лет пятидесяти на вид, в черном, с виду простом, но скорее всего, довольно дорогом платье. Она красила яркие губы и поправляла прическу на голове. Рыжие непокорные волосы никак не желали подчиниться своей хозяйке. Она сидела слева от Александра. И прозвище у нее было, насколько помнил Гордевский, Счастливица Нэсс, данное ей за удачливость в игре.

Справа восседал на кресле, словно на троне, малопривлекательный тип со шрамом на правой щеке и козлиной бородкой. Этого человека знали все без исключения. Его прозвищем было Черт. И он был первоклассным игроком.

Александр при виде его уже хотел поменять стол, но потом передумал. Проиграть девяносто шесть тысяч в таком месте да среди таких людей – все равно, что ничего не проиграть.

Через пару минут к ним четверым подсел мужчина в твидовом пиджаке. Он нервно крутил в левой руке шариковую ручку. А за ним – молодой парень в кожаной куртке. Это были новички, раньше Гордевский их здесь не видел.

– Дамы и господа, мы начинаем игру, – торжественно произнес дилер, но карты раздавать стал не он. Его сменила девушка, тоже в брюках и серой жилетке, надетой на черную рубашку.

Стали раздавать карты и делать ставки. Ниже минимальной вполовину. Тысяча рублей. Так сказать, для разогрева. И вполне приемлемо для Александра.

Зеленый бархат приятно пощекотал ладони. Перед тем как пододвинуть две розданные дилером карты, Гордевский провел по нему рукой.

– Ваш ход, господин Гордевский.

Дилер, зеленоглазая девушка с прической «каре», выжидательно смотрела на Александра.

– Повышаю, ставлю минимальную.

Он лихорадочно подвинул фишки к центру стола.

– Ты даже не хочешь посмотреть, что у тебя за карты, Безумный?

Видимо, не только Привратник знал прозвища завсегдатаев казино.

Александр поднял глаза от карт и зеленого бархата стола и увидел, что на него пристально смотрит Черт.

– Рано еще смотреть карты, мой милый, – ответила, чуть ли не пропела за Александра Счастливица Нэсс. Пододвинула фишки, надув при этом губы. – Я тоже повышаю, до минимальной.

Черт на это только фыркнул.

Дилер, убедившись, что все сделали ставки, выложила перед каждым по три карты на стол в открытую. Девятка червы, девятка и валет треф оказались перед Гордевским.

Руки Александра дрожали, когда он все же взял карты, чтобы посмотреть, что попалось ему.

Зрение не могло сфокусировать, перед глазами плыли пятна. Страшно болела голова. Головная боль мучила его в течение трех дней и усилилась минут пять назад. Гордевский грешил на таблетки из клиники, но не переставал принимать их. Сначала хотел спустить их в унитаз, но потом побоялся, что его могут уличить в этом, если он не выполнит через неделю какое-нибудь задание в этих проклятых тестах, или анализ покажет что-то не то, и тогда ему откажутся выплачивать оставшиеся деньги.

Гордевский собрал волю в кулак и посмотрел на карты. Ему попались туз бубен и пятерка крести. Настроение сразу упало. Ему не везло.

А между тем шел второй круг торговли.

Парень в кожанке, к которому дилер обращалась неизменно только как «господин Верхов», увеличил ставку. Его примеру последовали и другие.

Гордевский подумал и сбросил. В лучшем случае ему светила комбинация старшей карты.

Черт ядовито улыбнулся, когда Гордевский временно оставил игру.

Но выиграл не он, а Счастливица Нэсс, оправдавшая свое прозвище. Хотя Гордевский подозревал, что Черт дал ей выиграть. Он словно ждал настоящей игры с высокими ставками и поначалу мелочь отдавал другим, словно бросал собаке кость.

Началась новая игра. Затем другая. И еще одна, и еще, и еще.

Деньги стремительно заканчивались, а настоящие ставки только появились на столе.

Голова Гордевского готовилась расколоться на несколько частей от боли. Перед глазами стоял туман.

Пятерка треф

– Повышаю, – сказал он, вновь не смотря на свои карты. Даже если бы он хотел их увидеть, то не смог бы.

Пошел третий, а за ним четвертый круг торговли, а его карты так и остались лежать на зеленом бархате стола.

Красный туман боли был в его голове. Туман был вокруг.

И вдруг все прояснилось.

Черт улыбался, отчего становился еще неприятнее.

– Закончились фишки, Безумный? – спросил он.

– Да, – выдавил из себя Гордевский, посмотрел на карты: две десятки треф, короля пик и семерку бубен. Перевел взгляд на дилера. – Я знаю, что казино может предоставить сумму под проценты игрокам.

– Да, – улыбнулась дилер. – Только один раз. Но все равно, все зависит от директора казино.

– Ну, так свяжитесь с ним.

Неожиданная уверенность в хорошем исходе партии возникла в нем. Хотя он мог просто спутать ее с облегчением от головной боли.

Он приподнял карты, чтобы увидеть, что ему попались, как рыба в сети, десятка бубен и семерка червей. Независимо от пятой карты на следующем круге он мог собрать фул-хаус. Тогда как Черт, скорее всего, мог выложить на стол только флэш. Верхов вышел из игры уже на третьем круге. Человек в твидовом пиджаке, имени которого Александр никак не мог запомнить, крутил шариковую ручку в руке, а значит, сильно нервничал и, скорее всего, блефовал. У него не было сильной руки. У Счастливицы Нэсс выходил стрит, не больше.

Он увидел это за мгновение, словно не мучился от головной боли во время игры и туман не стоял перед его глазами.

– Вам предоставят любую сумму, – сказал дилер. Она отходила и теперь пришла с замечательной для Гордевского новостью. На его губах появилась улыбка, зато у Черта исчезла. В глазах помимо высокомерия и самонадеянности, появилась еще и злость.

– Повышаю ставку до миллиона, – сказал он и осклабился. – Давай, Безумный, бери у казино. Потом будешь харкать кровью, когда тебя заставят отрабатывать денежки.

– Я пас, – быстро сказала Счастливица Нэсс и потянулась изящной рукой за бокалом с мартини.

Верхов, скрестив руки на груди, молча наблюдал за игрой.

– Мне нужно куда-нибудь пройти? – спросил Гордевский, понимая, что, вероятно, ему будет нужно подписать необходимые бумаги.

– Нет, ничего не нужно. Можете делать ставку. Шестьдесят процентов от выигрыша достанется казино, если вы, конечно, выиграете. – Она пододвинула ему фишки и со значением улыбнулась.

«Владелец казино найдет меня везде. И заставит отрабатывать», – понял Александр, но все равно сделал ставку.

Молча, пододвинул фишки мужчина в твидовом пиджаке, коротко сказал:

– Повышаю.

– Пятая карта, – чуть ли не пропела дилер.

Перед Гордевским оказалась шестерка крести.

Глядя на свою семерку черви, мужчина в твидовом пиджаке вздохнул и громко заявил:

– Я пас. Сбрасываю карты.

Понял, что блефовать стало бессмысленно. Ему никто не верил.

– Еще два миллиона, – сказал Черт, гадко улыбнувшись.

Гордевский посмотрел на дилера. Та кивнула, и он сделал очередную безумную ставку, оправдывая свое прозвище.

– Господа, пора раскрывать карты.

– Флэш, – сказал Черт. Перед ним лежали открытыми король, дама, валет, семерка и шестерка. Все пики. – Чего там у тебя, Безумный?

– Фул-хаус, – сказал Гордевский. – Выигрыш мой.

– Паскуда, – выплюнул ругательство Черт, осознав свои ошибки и побагровев при этом. – Ты мне за это ответишь!

«Ему унизительно проиграть мне, Безумному Игроку, игроку, который почти все время проигрывает». Александр начал быстро вставать с места.

Дилер оценила ситуацию правильно, быстро достала из-за пояса маленькую портативную рацию, тихо, но отчетливо произнесла:

– Охрана, к пятнадцатому столу. Быстро!

Она опоздала.

Шестерка червей

Они постоянно находились вблизи Черта. Про таких говорят «мордовороты», и никак иначе. Их было четверо, и для своей комплекции они двигались удивительно быстро.

Одинаковые на лицо, они окружали Гордевского, отрезая пути к отступлению.

А затем мир поблек. Словно неизвестный художник, до этого времени раскрашивающий окружающее пространство разными красками, решил взять выходной или забыл про свою работу, оттого что выпил лишнего.

Цвета исчезли, остались только расцветки серого.

А затем Гордевский заметил и то, что люди, окружающие его, замедлили свои движения до еле заметных.

Застыло пространство.

Окаменели в нелепых позах игроки.

Счастливица Нэсс смотрела на Черта широко открытыми глазами, и бокал мартини в ее руке готов был выплеснуться тому в лицо.

Падал и никак не мог упасть с кресла человек в твидовом пиджаке. Его руки в тщетной попытке пытались зацепиться за стол.

Черт что-то кричал своим охранникам, багровел шрам на правой щеке.

Верхов остался сидеть на месте со скрещенными на груди руками. В его глазах читались напряжение и любопытство.

Дилер спокойно, выдержанно говорила что-то в рацию, видимо, поторапливая охранников казино.

Мордовороты застыли, так же, как и все, будто мухи в янтаре, – каждый в нескольких шагах от Александра.

Так длилось вечность, если не больше. А потом все закрутилось в голове у Гордевского. Ее, бедную, сейчас заполнили расчеты. Математические формулы, которые он, казалось, забыл со времен учебы в институте, вертелись в ней. Так крутятся колесики часового механизма – двигается один, двигается другой. А в итоге – идут стрелки, спешат, отмеривают время. Он сам не ожидал, что на такое способен.

А между тем к расчетам присоединились люди. Застывшие, на мгновение или на вечность, они снова стали двигаться с невероятной для людей скоростью.

Но Гордевский не успел испугаться. Фигуры застыли в прежних позах на тех же самых местах.

И все повторилось сначала.

Расчеты в голове, движение фигур игроков, охранников и дилера вокруг Гордевского.

С каждым разом все происходило быстрее и быстрее.

Гордевский чуть взвыл, когда понял, что с ним происходит.

Он просчитывал вероятности будущего. Недалекого, на несколько десятков секунд вперед, не больше. Оно изменялось от малейшего движения в сторону, от одного слова.

Вероятности мелькали перед глазами, никак не желая стать настоящим.

Вечность.

Это длилось целую вечность.

Но все прекратилось так же внезапно, как и началось.

Мир приобрел краски, а Гордевский знал, что делать.

Правая рука метнулась в сторону стола, и фишки с него полетели к Счастливице Нэсс, отчего бокал с мартини выплеснулся не на Черта, а на одного из его охранников. Тот сделал лишнее движение, заслонился рукой, споткнулся об упавшего игрока в твидовом пиджаке и налетел на собственного хозяина. Следующим движением, точным и резким, Александр крутанул кресло, давая ему по инерции врезаться в ноги второму качку.

Резко нагнулся вперед, закрыл глаза и боднул воздух впереди себя. Правда, к тому времени на том месте оказался живот следующего мордоворота. Охранник согнулся, пытаясь втянуть воздух в себя.

Александр поднял голову так резко и быстро, что вместо лица у охранника стало кровавое месиво, и сделал шаг влево, к столу. Повернулся, опрокинулся спиной на зеленый бархат и что есть силы ударил следующего нападающего в грудь. Тот полетел прямо на поднимающегося из-за кресла напарника.

Кричал Черт, натянуто визжала Счасливица Нэсс, словно исполняла роль в дешевой пьеске. Матерился игрок в твидовом пиджаке. Верхов спокойно наблюдал за происходящим.

Семерка бубен

Заломив руки за спину, их уводили из казино. Всех пятерых. Черт постоянно пытался обернуться и посмотреть на Александра, но ему все не давали этого сделать.

Выигранных секунд Гордевскому хватило на то, чтобы подоспела охрана.

– Ваш процент выигрыша ждет вас, – деловито сказала девушка-дилер. Она с сосредоточенным выражением на лице собирала фишки с пола. Произошедшее никак не повлияло на нее. В казино такое происходило довольно часто. – Только сначала я соберу фишки, уж простите меня, господин Гордевский.

– Я помогу, – неожиданно сказал Александр и встал на колени рядом с ней. Та удивленно подняла брови, и он пояснил: – Свои ведь деньги собираю.

Суматоха улеглась минуть через пять, а через десять он уже шел за своими выигранными деньгами. А их получилось много. Почти три миллиона рублей.

Никогда он не держал столько денег в руках. Его пальцы перебирали купюры по пять тысяч и никак не могли успокоиться. Конечно, по сравнению с теми деньгами, которые выигрывали или проигрывали за столами, это было ничто. Но для Гордевского…

Для Гордевского это было все.

Чтобы положить деньги, ему дали сумку. Большую и неприметную. Пожелали, чтобы он и дальше приходил играть именно в это казино, и направили в сторону выхода.

Радость настолько переполняла его, что он даже не обратил внимания на Привратника, молчаливо стоявшего в тени.

Память отказывалась вспоминать, как он оказался в своей пустой квартире. Александр стоял в центре зала с полной сумкой денег в левой руке и упаковкой таблеток в правой.

В это время Гордевский думал о многом. О странных таблетках и еще более странных экспериментальных клиниках с нештатными психологами. О Светлане, теплой и уютной, которую хотел вернуть обратно. О квартире, в которую нужно снова купить мебель, в первую очередь кровать, потому что ему смертельно надоело спать на полу. Думал о себе и о том, что будет делать дальше.

А за окнами ему мигал разноцветными огнями ночной город и доносился шум проезжающих машин, тот, который практически с течением времени перестаешь замечать.

Внизу, в небольшом дворе, перед пятиэтажкой стоял человек в кожаной куртке. Фонари горели ярко, и если бы Гордевский выглянул в окно, то смог бы узнать одного из игроков подпольного казино, которого дилер называла Верховым.

Восьмерка пик

С того вечера жизнь Гордевского Александра Сергеевича изменилась.

За последующую неделю он исходил все городские подпольные казино, просчитывая ход игры и мимику игроков и, как итог, выигрывая крупные суммы денег. Случалось, что дважды проходил мимо Привратника, почти не замечая его. И тот склонялся в поклоне, словно настоящий привратник. А в голосе, когда он кричал охранникам, что идет Безумный Игрок, появилось уважение.

Александр изменился сам. Сменил старый заношенный костюм на новый – не купленный в магазине, а сшитый на заказ. Поменял плащ на черное длиннополое пальто, добавил к образу черную шляпу с полями. В его глазах исчезли лихорадка и задавленность, зато им на смену пришли уверенность и огонь.

В квартире добавилось мебели. А около пятиэтажки появилась новенькая «Ауди» последней марки, ключи от который лежали в кармане пальто.

Он ездил к Светлане, живущей у своих родителей. Говорил с ней. Долго. А она пустила его в квартиру и выслушала все, что ей хотел сказать муж. Ее, конечно, поразили изменения, произошедшие в Александре. Правда, Светлана не бросилась ему сразу на шею и не поехала с ним домой, но согласилась подумать о возвращении.

Гордевский и этому был рад.

Но прошла неделя, наступил понедельник, и к нему пришли.

Это была ночь. Его не было дома. Он играл. Так же, как теперь играл обычно, ставя крупные ставки и выигрывая. Это Александра и спасло.

Когда он пришел домой, то обнаружил взломанную дверь, беспорядок в комнатах, грязные отпечатки обуви. На стене, на месте сорванного ковра, алела надпись.

«Найду, убью!» – прочитал он и сразу подумал о Черте. Так нагло и открыто мог действовать только он. Человеку со шрамом потребовалась неделя, чтобы отыскать Александра.

Гордевский прошел в ванную, опустился на колени и приподнял одну из плиток. Деньги в тайнике лежали на прежнем месте. Он взял их, положил плитку на место и спокойно ушел из квартиры. Ему не о чем было жалеть.

Поселился Гордевский в гостинице «Спартак» на Новоторжской улице – в противоположной стороне города.

Ему не нравился его номер в отеле. Он был большой, состоящий из двух комнат, ванной, где размещались сразу и душ, и туалет. Но это были все «достоинства».

Мебель была дешевая, как и обои на стенах. Под потолком каждой из комнат медленно крутилось по вентилятору. Железные лопасти чуть слышно рассекали спертый воздух. Как выяснилось впоследствии, «крутящиеся штуки» – так называл их хозяин гостиницы – были шуткой молодого дизайнера, видимо считающего их верхом стиля и своего воображения. Гордевского они раздражали.

Ко всему прочему из стен торчали непонятные трубы, телевизор показывал плохо, а кабель к нему, который лежал на полу, искрил. При ближайшем рассмотрении оказалось, что проводка оголена.

Несмотря на звонки в администрацию отеля и горячие заверения все исправить, за те дни, которые Гордевский проживал в номере, ничего не изменилось.

Но на этом неприятности у Александра не закончились. Через два дня произошел разговор, от которого Безумному Игроку стало не по себе.

– Вы не можете здесь работать! – Гордевский еле сдерживался. Голос его был спокоен, но в любой момент мог сорваться на крик.

– Ну, я же здесь работаю. Вот сижу… Сижу ведь. И работа у меня есть. Ну, я не совсем поняла, в чем она заключается. Но мне сказали, что здесь важно только кофе хорошо варить. А я хорошо варю. Честное слово.

Голубоглазая блондинка размазывала тушь и слезы по миловидному личику и виноватыми глазами – такие бывают только у провинившихся собак – смотрела на Александра.

– Мне нужен директор.

– Его нет. Он в командировке до следующего понедельника.

Блондинка готова было разреветься. В который раз.

– Лжете!

Александр направился по коридору. Полы пальто, словно боевые штандарты, развевались за его спиной.

– Не лгу я. Честное слово.

Блондинка разрыдалась на своем месте.

– Дьявол! – Гордевский толкнул дверь, но она оказалась заперта. Директора действительно не было на месте. Тогда он пошел проверять все двери, но и они были заперты. Открыт был только туалет.

– Сегодня что, никого нет?

– Н-нет. – Губы на милом личике дрожали. – С-сегодня профилактический день. Мне дал-ли бумаги, вот. Ра-раз… разбирать.

– Покажите!

Гордевскому протянули увесистую пачку. В них не было ничего интересного. Отчеты, отчеты и отчеты. Александр несколько растерянно протянул ее обратно.

Он надел шляпу, запахнул пальто и собрался уходить.

– Может быть, вам кофе сварить? Он у меня вкусный, честное слово.

– Не нужно, – бросил через плечо Гордевский. – Вряд ли он мне сейчас придется по вкусу.

Сказал и вышел. Сошел по каменным ступеням, а затем оглянулся. Еще раз прочитал:

– Юридические консультации. С десяти до семнадцати ноль-ноль.

Пальцы сжались в кулаки. Еще полторы недели назад в здании, где сейчас проводили юридические консультации и сидела глупая блондинка, находилась клиника экспериментальной медицины.

Девятка червей

Еще два дня прошли в игре, когда он старался не думать, что за таблетки глотает несколько раз в день, а потом к нему в номер нагрянули.

Он как раз зашел, не раздеваясь, к себе, тщательно закрыл дверь. Прошел в одну из комнат. С ненавистью посмотрел на крутящийся над головой вентилятор и налил себе из графина воды. После очередной, особенно напряженной игры пересохло в горле.

Только хотел взять стакан, как услышал слабый щелчок, словно кто-то провернул ключ в замке, а затем послышался звук открываемой двери. Через несколько секунд в комнате он находился уже не один.

Их было трое. Никто из троих не прятал своего лица, а значит, они пришли не просто пугать.

Они пришли убивать.

Сразу рассредоточились по комнате. Настолько быстро, что Александр даже не успел среагировать. Один, с небольшими черными усиками и короткой стрижкой, встал у окна. Второй, с длинными волосами, окрашенными в ярко рыжий цвет, решил подпереть косяк у двери. Третьего головореза Гордевский знал. Это был Верхов. В знакомой черной кожаной куртке. Он вальяжно направился к Гордевскому. Но в этой его вальяжности чувствовалась неприкрытая угроза.

Александр знал таких людей, они любили показать себя, обозначить свою значимость. Это было хорошо. Замутненному игрой мозгу нужно было время проснуться…

– Кто вы? – задал вопрос Гордевский, не особенно ожидая ответ. – Кто вас нанял?

– Не спрашиваешь, чего мы хотим от тебя?

– Зачем спрашивать очевидное.

– И правда, – Верхов улыбнулся. Улыбка у него вышла кривая и неприятная. – Но я не могу ответить на этот твой вопрос, Безумный Игрок. Ну и прозвище тебе дали, не позавидуешь!..

Гордевский пожал плечами.

– Прозвище как прозвище – не лучше или не хуже прочих.

Он и не думал сопротивляться. Он тянул время. Александр ждал.

Мерно крутились стальные лопасти вентилятора. Гордевскому показалось, что убийцам он не нравится так же, как и ему.

– Просто это наша работа. Устранять. Ничего личного. – Верхов скривился. – Вот, я уже до банальностей докатился. Даже оправдываюсь… Но пора заканчивать с прелюдией. Как ты считаешь, Безумный?

В его правой руке оказался пистолет. Глушитель вытягивал его, делая ствол непропорционально длинным. Вороненое железо тускло поблескивало при свете пяти небольших электрических ламп под потолком.

– Пора, – улыбнулся Гордевский.

И мир потерял краски.

Все произошло намного быстрее, чем в первый раз.

Скользили по территории квартиры люди, похожие на тени. Гремели выстрелы.

И когда Верхов (если наемного убийцу действительно звали именно так, в чем Александр сильно сомневался) только нажимал на курок, Гордевский уже знал, что необходимо сделать.

Он упал на негнущихся ногах на спину. Натолкнулся на диван, опрокинул, поставив тем самым барьер между собой и Верховым.

Две пули завязли внутри, одна рикошетом попала в трубу, торчащую из стены, – очередное дизайнерское добавление к интерьеру комнаты сейчас пригодилось как нельзя кстати.

От трубы пуля дала второй рикошет.

Охнул вентилятор, сильнее закрутились лопасти, пока одна из них не оторвалась и не попала в грудь длинноволосому.

Тот осел на пол без единого звука. Одежда вокруг лопасти покраснела от крови.

Гордевский вскочил на ноги, не теряя ни секунды. И прыгнул, словно ныряя с вышки в бассейн, через перевернутый диван. В последний миг, успев сгруппироваться. В мышцах отдалось болью, неприятно захрустели позвонки.

– Окно. Держи окно. Выпрыгнет…

Верхов был не прав, Гордевский и не собирался выпрыгивать. Он просто вцепился в ноги убийце, стоявшему у окна. Дернул, повалил.

Рука киллера оказалась на полу, в том самом месте, где проходил кабель к телевизору. Тот самый кабель, который так и не починили.

Тело наемника задергалось, переставая быть живым.

Верхов сделал выстрел. Пуля должна была попасть в голову Александра. Но там, куда метил убийца, уже не было Безумного Игрока. Он перекатился на спину и пнул ногой небольшой столик. Тот полетел прямо на киллера.

Подняться и ударить наемника стоило для Гордевского больших усилий. Он еле держался на ногах. Зато Верхов теперь стонал на полу.

Александр поднял пистолет.

Проскользнула мысль, что не нужно убивать Верхова, сразу, по крайней мере, а сначала попробовать вытянуть из него информацию о заказчике, но Александр отмел ее, эту мысль, как вредную. С профи медлить не стоило. Гордевский боялся не повторить свой фокус с вычислением возможностей и оказаться с простреленной головой на полу.

Он вдохнул, выдохнул и нажал на курок.

Десятка бубен

Перед тем как покинуть отель, взял с собой несколько пачек денег в крупных купюрах, банковскую карточку, паспорт и кое-что из мелочи. Пистолет он тоже взял с собой, сунув его во внутренний карман пальто.

Вышел в вечер. С неба падал снег с дождем. Сначала Гордевский хотел взять такси, но потом передумал и пошел пешком. Его целью было небольшое интернет-кафе. Он заприметил забегаловку уже давно, теперь настало время ее посетить.

Через час он уже заказывал чашку дымящегося кофе и смотрел в экран монитора. Клавиатура терпеливо ждала Александра.

А в голове у Гордевского была пустота, как и в душе. Большего после убийства человека, пусть и наемника, он не испытывал. Никакого сожаления или угрызений совести. Это было странно, наверное, но не для него. Не сейчас.

В голове прояснилось, и его пальцы застучали по клавишам.

Он с самого начала знал, что искать. Данные о клиниках экспериментальной медицины. И, конечно, его интересовал Шестак, нештатный психолог, с которым Александр разговаривал около трех недель назад.

На мониторе с невероятной скоростью появлялись нужные ему, Гордевскому, страницы. А когда их стало не хватать, он взломал несколько сайтов, затем больше и больше.

Секретные базы данных в этот момент становились для него доступными, словно и не были секретными.

Это оказалось просто. Невероятно просто. Быть хакером.

За полчаса Гордевский узнал все, что ему было нужно. Узнал, что за компания разрабатывает странные лекарства, которые он все еще продолжал принимать, где живет Шестак, к которому собирался наведаться Александр, и даже как проникнуть в закрытые помещения и взломать дверной замок. Поскольку очень просто ввести в строке поиска слово «взлом». Программа выдаст все необходимое с подробным описанием и фотографиями. Нужно просто запомнить…

Из кафе Гордевский выходил довольный и, безбожно фальшивя, насвистывал одному ему известную мелодию.

Безумный Игрок решил сделать свой ход.

Валет пик

Когда ночь опустилась на город, он уже топтал ковер в гостиной квартиры, принадлежавшей Шестаку. Самого хозяина не было дома. Гордевский стоял у окна, натягивал и снова снимал перчатки, нервничая.

К дому подъехало такси. Из него вышел человек в короткополом пальто. В нем Гордевский без труда узнал своего недавнего знакомого.

Михаил Шестак не торопился. Нагнулся, заплатил таксисту, взял небольшой, черной кожи, портфель и спокойно направился к двери в подъезд.

Гордевский натянул шапку с проделанными в ней прорезями для глаз и пошел встречать хозяина. В квартире его было ждать бессмысленно: увидев взломанную дверь, «нештатный психолог» мог поднять и шум и сбежать.

Поэтому Александр встретил его в подъезде, выкрутив перед этим две лампочки, чтобы было темнее. Шестак, к своему несчастью, не заметил поджидающую его высокую тень.

Гордевский схватил психолога сзади, развернул и столкнул со стеной. Уже потерявшего сознание Шестака оттащил в квартиру. Несмотря на свою полноту, он оказался не таким тяжелым, как ожидал Александр.

Там он, заперев дверь и сняв импровизированную маску, стал ждать.

Прошло не менее часа, пока психолог пришел в себя. Гордевский понял это по изменению дыхания – оно стало более прерывистым.

– Шестак Михаил Юрьевич, – заговорил в полной тишине Александр, доставая из кармана пальто «кольт», некогда принадлежавший Верхову, – нештатный психолог клиники экспериментальной медицины, а еще заместитель директора корпорации «Гелиос». Ваш слоган: «Мы несем свет в этот мир». Я буду продолжать?

Шестак молчал, и Александр продолжил:

– Также вы являетесь одним из ведущих биоинженеров при данной корпорации. Последняя ваша работа – это проект «H.S.». Две буквы. Я могу только догадываться, что они значат. Это не все, что я сумел найти в базах данных корпорации, но вряд ли вам будет интересна информация о запорах, с которыми вы ежемесячно обращаетесь к местному проктологу.

– А вы изменились, – наконец произнес Шестак. Он решился подняться, но сделал слишком резкое движение.

– Тише-тише, – Гордевский повел пистолетом.

Шестак напряженно посмотрел на пистолет, но послушался, стал двигаться медленнее. Через несколько секунд он устроился на диване, сказал:

– Вы определенно изменились. Жаль, что проект закрывают, он мог принести большие результаты… И денег мог тоже принести. Много.

Он замолчал.

– Рассказывайте дальше! Иначе…

– Иначе что? Вы убьете меня? Не смешите, меня Александр Сергеевич… Хотя, нет, судя по вашему взгляду, убьете. Надо же, изменение личностных характеристик вплоть до склонности к убийству. Вероятно, побочный эффект, не иначе.

Шестак посмотрел на Александра, словно хищник, увидевший очередную жертву.

– Побочный эффект?

– Да, да, побочный эффект. Да не тычьте в меня этой пукалкой. Мне жить осталось не больше трех суток. Так что этим вы меня не испугаете.

Гордевский не убрал оружие.

– Ну, как знаете. – Неожиданно толстяк оживился. – Давайте заключим сделку. Я вам расскажу, что знаю, а вы мне поможете покинуть страну. У меня есть билет на самолет, но попасть на него будет большой проблемой. Что скажете?

– Когда рейс?

Психолог расплылся в улыбке:

– Вы нравитесь мне таким, Александр. Инъекции действуют, кто бы ни говорил об обратном. А рейс сегодня в семь утра. Успеем, если поторопимся.

Гордевский задумчиво кивнул:

– Хорошо. Вы можете говорить. Что вы сказали насчет инъекций?

Улыбка Шестака увеличилась чуть ли не вдвое, расползаясь по лицу:

– В такси я вам расскажу все, а закончу перед тем, как сесть на самолет. Иначе вы меня убьете. Прямо здесь. Я ведь прав?

– Правы. – Гордевский поднялся. – Собирайтесь. Вы должны рассказать мне многое.

Дама червей

За следующие полчаса Александр узнал, что проект, под который по воле случая он попал, носил гордое название всего человеческого вида «Homo sapiens» – «Человек разумный». Вероятно, ученые пришли к выводу, что человек на самом деле не так разумен, как ему следует быть, и начали разрабатывать биохимические стимуляторы коры головного мозга для усиления ее активности.

Через шесть лет после начала работ биохимическое вещество под номером 234 стали вводить животным, а через восемь месяцев – людям.

Внутривенные инъекции под видом забора крови на клинические и биохимические анализы. Вещество находилось прямо внутри иглы. Таблетки же были пустышками, очередным прикрытием. В их состав входил обычный мел. Таким хорошо чертить на школьной доске, но никак не повышать функционал мозга.

Эксперимент вышел из-под контроля за три недели. И дело было не только в подопытных, но и в информации, просочившейся в интернет. Странные, отличающиеся от других люди всегда привлекают внимание, что тут говорить. Но в данном случае ими заинтересовалась федеральная служба государственной безопасности.

Потому проект было решено закрыть, а всех, кого он коснулся, уничтожить.

– Она убьет нас всех, – сказал Шестак, с трудом вытаскивая из багажника желто-белого такси большой чемодан на колесиках. – Корпорация, – уточнил он, словно сомневаясь в понятливости собеседника.

– Могли бы взять вещей поменьше, – заметил Гордевский. Поежился. Но не от холода и мелкого моросящего дождя, капли которого забирались за воротник. Его не прельщала роль охранника. А то, что Корпорация не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить все нежелательные элементы проекта «H.S.», он понял уже давно.

– Сами ведь, Александр, держите деньги при себе. Крупненькую сумму. Я в этом уверен. Отчего же старому, никому не нужному и готовящемуся к смерти психологу не взять с собой парочку банкнот?

– Вы – не психолог.

– Уличили. Мне просто дали эту должность, чтобы я мог лучше следить за своими подопытными. Но знаете, все же раньше, в молодости, я увлекался психологией, даже хотел получить второе высшее, но передумал.

Шестак пошел к зданию аэропорта и покатил чемодан за собой. Безумный Игрок догнал его.

– Дальше. Рассказывайте дальше.

– Тогда слушайте и не забывайте посматривать по сторонам.

Створки двери разошлись, и они вошли внутрь здания.

– На людей препарат действует не с одинаковым эффектом. Вероятно, это связано с личностными характеристиками каждого человека. Я мог бы сказать точнее, но мне не дали изучить последние данные эксперимента.

– Я не понимаю.

Они влились в толпу. Александр пытался не упустить из вида спешащего, тяжело дышащего Шестака.

– Кто-то стал создавать в своей квартире макеты новых ракетных двигателей, а чертежи выкладывать в интернет, кто-то – доказывать математические теоремы прямо на стене собственного дома. Полиция приняла этого новоявленного гения за хулигана и забрала к себе, в отделение. Разве не смешно? Хотя и правда не смешно. Один, помню, вскрыл от нечего делать базы данных ЦРУ и поставил тем самым всю американскую госслужбу на уши. Вы, например, стали приходить каждый раз из казино с деньгами, хотя раньше ели через день, а затем и вовсе смогли уйти от трех чистильщиков Корпорации. Правда, не просто ушли. А убили их. – Шестак неожиданно резко обернулся. Чемодан на колесиках сделал полукруг вокруг него, чуть не сбив полную женщину с большими багажными сумками. – Вы, Александр, так мне и не сказали, что происходит с вами, вот здесь. – Он постучал указательным пальцем себя по голове.

– И не узнаете, – резко сказал Гордевский.

– Ну, и ладно. Черт с Вами!

Шестак вновь заспешил вперед. Но не прошел и двух метров, как его остановила охрана в синей униформе.

– С багажом сюда нельзя. – Один из них показал в толпу. – Там встанете в очередь.

– Мне нужно сюда, парень, – сказал Шестак и достал из кармана пачку банкнот. – Срочно. А это вам всем – моральная компенсация. Купите что-нибудь себе и своим женам.

Охранники подумали, переглянулись, снова подумали. И тот, который говорил с «нештатным психологом», взял у него пачку. Судя по толщине, там была крупная сумма.

– Проходите, – сказал охранник, воровато озираясь по сторонам.

– Он со мной.

– Да, да. Только проходите быстрее.

И они прошли.

– Немного осталось, – отдуваясь, вновь заговорил с Гордевским Шестак. – И никого из Корпорации. Даже странно. Хотя, может быть, просто везет.

– Может быть, – буркнул Александр.

Впереди показалась очередь для посадки в самолет.

– Кажется, нам туда. – Толстяк ускорил шаг.

Уже пристроившись в хвост очереди, он снова обернулся.

– Я не просто так рассказываю вам, Александр, об этом. Корпорация никого не отпускает из своих объятий. И вас она тоже постарается оставить при себе, пусть даже в качестве мертвеца. Вам нельзя оставаться в городе, но если вы покинете его, они найдут ваше новое прибежище. Раз за разом они будут находить его. Да и меня они найдут со временем, и придется снова бежать. Но вот что я скажу: конкретно вы можете попытаться остаться в живых.

– Что для этого нужно сделать?

Шестак расплылся в улыбке:

– Всего лишь уничтожить Корпорацию. А это, поверьте, невозможно. Но у вас шанс есть ее сбить со следа – моего, вашего... Если, конечно, поторопитесь. Когда Вы были у нас в клинике?

– Две недели назад.

– Плохо. – Улыбка сползла с лица толстяка. – Время продолжительности инъекции истекает.

В груди Александра на краткий миг замерло сердце.

– Сколько?

– Правильный вопрос. Возможно, сутки, может быть, двое.

– И что произойдет потом?

– А разве я не сказал? – удивился Шестак. – Ах, да, действительно не сказал. Будет болеть голова. Потом вы потеряете сознание, затем очнетесь. Возникнет ретроградная амнезия, через некоторое время к ней присоединится фиксационная. И, как следствие, – вторичное слабоумие. Вы не станете безмозглым идиотом, но будете мало отличаться от них.

– Это радует.

– Чувствую самоиронию. Значит, вы готовы бороться. – Шестак сделал шаг вперед, почти вплотную приблизившись к Александру. – А теперь запоминайте, Александр! Корпорация двуглава, кроме «Гелиоса» у нее есть еще полностью автономное, но не менее важное предприятие «Терра». Найдите информацию о ней в сети, взломайте базы данных, какие сможете. И еще, вам это может помочь, препарат двести тридцать четыре все еще находится на складах. Воспользуйтесь этим. Я верю в вас. В нового Александра. Прощайте, больше мы не увидимся!

Он отвернулся и подал билет и паспорт молоденькой девушке в сине-зеленой униформе. Та проверила его, кивнула, сказала, куда нужно пройти, покосилась при этом на багаж, но промолчала.

– Ваш билет!

– Я не лечу, – сказал Александр, отвернулся и пошел к выходу из аэропорта.

В голове у него шумело, и это отвлекало от раздумий.

Он вздрогнул, когда раздались выстрелы. Послышался женский крик.

Александр медленно обернулся. Толпа мешала рассмотреть, что происходит. Но он и так знал. Михаила Шестака убили. И сделали это посреди охраняемого аэропорта.

«Она убьет нас всех. Корпорация», – вспомнились слова Шестака.

На мгновение Александр растерялся, став прежним, неуверенным в себе человеком. Но только лишь на мгновение. Вышел из здания аэропорта он уже тем, кем был на протяжении двух недель. Опасным и готовым действовать.

Король треф

Он не стал останавливаться в гостиницах. Их легко можно было проверить. Нашел однокомнатную квартиру на несколько дней. Толстая, неопрятная хозяйка долго смотрела на Александра, прищуривалась, словно пыталась понять таким образом, что он за человек. Придя к какому-то, только ей известному выводу, отдала ему ключи. Заплатил Гордевский не так уж и много.

Уже утром Безумный Игрок сидел в небольшом круглосуточном интернет-кафе. Это была другая забегаловка, более чистая и просторная. Из клиентов был он да еще одна девушка, клевавшая носом перед монитором. Скорее всего, она сидела здесь всю ночь. Чатилась – Александр, проходя мимо, увидел строчки диалога на экране.

– Вам надолго? – К нему подошел зевающий официант.

– Один час.

– Еще… что-нибудь? – Официант чуть не вывихнул челюсть.

– Чая. Крепкого. Черного.

Сильно болела голова, буквально раскалывалась.

Чай так и не принесли, не иначе официант заснул за стойкой.

Но Александр уже не обращал ни на кого внимания, полностью погрузившись в работу.

Базу данных «Терры» оказалось взломать не в пример труднее, чем базы «Гелиоса». Корпорация хотела сохранить свои секреты. Но ей это не удалось.

Строчки информации поползли по экрану. В основном это были списки имен. Самых высокопоставленных людей. Все они так или иначе пользовались услугами Корпорации. А услуги были более чем прелюбопытные. Скандальные, одним словом.

В них были и трансплантация органов от совершенно неизвестных людей, явно не желающих при своей жизни быть донорами; и пластические операции для того, чтобы скрыться от закона; и даже продажа в частную собственность рабов «для полного пользования». И, конечно же, там была информация о разработке биологического оружия и данные об экспериментах над людьми.

Но что-то в этих строчках, передающих информацию, было странное. «Ловушка, – понял он. – Они поставили ловушку, активирующуюся при взломе базы».

У него было не так уж и много времени. А еще было нужно узнать насчет складов с препаратом 234.

Пальцы запорхали над клавиатурой. Это длилось минуту, две, может быть, три. Три минуты интенсивной работы, несмотря на головную боль.

А потом перед глазами Александра заплясали багровые пятна, а голову словно окунули в кипяток, да так там и оставили. Он, предчувствуя нехорошее, попытался встать и попросить о помощи, но внезапное головокружение не дало ему это сделать.

А через секунду он потерял сознание.

Когда он пришел в себя, то понял, что лежит на клавиатуре, а на мониторе мигает слово «Ввод». Он откинулся в кресле, взгляд его заметался по забегаловке. Александр не помнил, как пришел сюда и, главное, зачем. Окружающее не казалось ему знакомым.

Он помнил, кто он. Помнил, что женат. Что живет на улице Продольной в серой пятиэтажной «сталинке». Что работает в фирме. И что скоро будет день зарплаты. Или нет? Не будет?!

Александр стал осматривать себя. Незнакомое черное пальто, черные перчатки в левом кармане, странные белые таблетки в правом, а во внутреннем – оружие. Он даже похолодел, когда его пальцы нащупали пистолет.

Сомнения все больше нарастали при виде мигающего монитора. Рука сама потянулась к клавиатуре, к кнопке «Enter», на секунду палец замер над ней, а затем нажал.

После этого экран погас, компьютер завершил работу.

Но это было еще не все. Ему срочно нужно было что-то сделать. Куда-то идти. Прямо сейчас. Немедленно.

– Ваш чай. Простите, что задержался…

Гордевский вздрогнул.

– Пейте сами! – Александр встал, напряженно посмотрел на парня с красной кружкой чая в руке, окинул взглядом спящую рядом с компьютером недалеко от него девушку и поспешил к выходу.

Тревога все нарастала. Он выбежал из кафе чуть ли не прямо под колеса серебристого «мерседеса». Скрипнули тормоза. Ладони Гордевского уперлись в капот автомобиля. За лобовым стеклом он увидел двоих, и один из них вытаскивал откуда-то снизу пистолет.

– Беги, Гордевский! – одними губами прошептал сам себе Александр и побежал.

Прямо через дорогу, на красный свет, уворачиваясь от машин. Скрежетали тормоза, слышались недовольные крики водителей. Выстрел он не услышал, только рядом брызнула в сторону асфальтовая крошка.

Александр оглянулся. Его преследовали. Один в кожанке и еще один в черном, похожем на то, которое было сейчас на Гордевском, пальто. Оба были вооружены. Оскальзываясь на мокром, посыпанным снежком асфальте, он свернул в небольшой переулок. А потом повороты замелькали перед глазами.

Он не знал, куда бежит и от кого.

Он не знал, что это за люди, стремящиеся его убить.

Он ничего не знал, но бежал.

Все вперед и вперед.

Остановился Александр минут через двадцать. Начал глотать холодный воздух и никак не мог отдышаться. Погоня отстала. По крайней мере, он надеялся на это. Но тут его окликнули. Гордевский сначала даже не понял, что окликнули именно его.

– Безумный Игрок, – сказали уже совсем рядом. И он обернулся, чуть не упав при этом.

– Вы… Вы ошиблись.

Перед ним стояли трое. Два качка и щуплый в коричневом дорогом пальто тип, на худом лице которого багровел шрам.

– Мы не ошиблись, падлюка. Твою рожу я всюду узнаю. Сбежать от меня хотел? Так не удастся!

Человек со шрамом наступал на него, двое других обходили Александра, закрывая пути отхода.

– Кто вы?

Александр помнил, что знал когда-то этого человека. Это было все, что выдала ему его память. Про пистолет в кармане он и не вспомнил, растерялся.

– Смотрите-ка, ребятки! Он меня не узнает. Он не узнает Черта. – «Ребятки» изобразили смех. – Пощупайте его, а то вдруг у него ствол.

И его «пощупали». Повали в грязь, заломили руки и обыскали. Нашли несколько пачек денег в крупных купюрах и пистолет.

– Ствол. И правда! Зачем таскаешь с собой?.. У тебя, Безумный, ведь кишка тонка, чтобы на курок нажать. А вот денежки – это хорошо. Это мне компенсация за проигранную игру. А теперь поднимите мне его, ребятки!

Ничего не понимающего Александра рывком поставили на ноги. Грязь стекала по лицу, капала на асфальт.

– Можешь кричать. Все равно тебя никто не захочет услышать, – осклабился мужчина, назвавшийся Чертом. Он медленно вытащил из-за пояса пистолет. – Ну же, кричи! Сейчас я тебя буду кончать.

Александр на миг зажмурил глаза, а когда открыл, то увидел выходящих из-за поворота двоих, тех, которые несколько минут назад упорно желали его убить. Гордевский улыбнулся и крикнул:

– Убейте их!

Пока Черт со своими телохранители поворачивались, чтобы посмотреть, куда показывает Александр, двое из «мерседеса» среагировали первыми. Подняли пистолеты и начали стрельбу.

Сразу же упал, раненый, один из качков, стоящий слева от Гордевского. Вторым, уже мертвым, рухнул на асфальт сам Черт. Но и другая сторона тоже пострадала. Из двоих остался один.

Александр попытался скрыться в ближайшем подъезде, но одна из пуль попала ему в плечо, развернула его и бросила на асфальт.

Он слышал еще выстрелы, через некоторое время к ним присоединился вой полицейских сирен, а через минуту сознание вновь покинуло Александра, уже второй раз за последний час.

Джокер

– Сегодня был арестован глава корпорации «Гелиос». Его заместители также заключены под стражу. Разбирательство по делу обвинения из несколько десятков пунктов, один из которых звучит как незаконное использование людей в качестве подопытного материала…

Голос диктора ворвался в сознание Александра. Он открыл глаза и уставился в белый потолок. Перевел взгляд на стену. Там висел телевизор. На экране мельтешили люди, бормотал диктор за кадром.

Гордевский пошевелил пальцами, потом поднял руку кверху, заслоняясь от яркого света ламп в белых плафонах.

– Вызовите доктора Прохорова, – раздался женский голос вне поля зрения Александра. – Скажите, что пациент очнулся.

«Пациент? Очнулся?»

Гордевский пошевелил ногой, а затем решил встать, так как понял, что лежит на койке. Но у него получилось только сесть. Но и от этого у него закружилась голова, а все вокруг заходило ходуном, к горлу подступил тошнотворный комок. В левом плече заломило. Еще оказалось, что ему мешают две капельницы. Он успел выдернуть иглы из вен до того, как к нему подоспела медсестра.

– Что вы делаете, больной? Вам нельзя вставать. И выдергивать капельницы тоже нельзя, не вам их, между прочим, обратно ставить.

Гордевский поднял на медсестру взгляд, спросил:

– Какое сегодня число?

– Число? Вы должны сами мне это сказать, Александр Сергеевич.

В дверях палаты – а Гордевский находился именно в палате – стоял высокий представительный мужчина в белом халате.

Он быстрым шагом приблизился к Александру.

– Вы помните, как меня зовут? – задал еще один вопрос он.

– Нет, не помню, – сознался Александр, хотя честно пытался вспомнить.

– Меня зовут Прохоров Владислав Николаевич. Я назывался вам три дня назад. Но вы не помните этого.

– Не помню.

Александра мутило. В голове звенело. Ему даже показалось, что он услышал такое знакомое:

«По рукам струится пламя,

Чёрным рукава пятная,

Тени серые пятная…»

Александр сдавлено сглотнул, и наваждение пропало.

– Что вы спросили?

– Я спрашиваю, вы знаете, где находитесь? – повторил врач.

– В больнице.

– Уже хорошо, Александр Сергеевич. Вы находитесь в пятой городской больнице, а именно в отделении реанимации. А помните, как попали сюда?

– Вы задаете слишком много вопросов, доктор. – Александр с интересом рассматривал широкоскулое с резкими, словно вырезанными чертами лицо Прохорова.

– Это моя работа. Ответите на мой вопрос?

– Да, в меня стреляли. В плечо. Я точно не помню кто. Наверное, грабители.

– Наверное, хотя паспорт они оставили. Вас привезли в ближайшую от места происшествия больницу. Скажите мне свою фамилию, год рождения?

– Гордевский Александр Сергеевич, одна тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рождения.

Доктор заулыбался:

– Да вы сегодня просто герой.

– Герой? – Александр посмотрел на экран, откуда слышал новости, но по программе показывали рекламу.

– Герой, герой. В течение пяти дней вы то впадаете в коматозное состояние, то снова выходите из него. Причем такое восстановление памяти – просто поразительно. Три дня назад вы не могли назвать собственное имя даже после того, как я вам его и назвал. Возможно, препараты, которые были присланы от вашего имени…

– Моего… имени?

Владислав Николаевич сел к нему на койку.

– Да, от вашего имени пять дней назад на счет больницы для ее восстановления и ремонта была перечислена довольно крупная сумма, а также несколько коробок с медикаментами. Обязательным условием получения денег было введение данных препаратов в перечень вашего лечения. Скажу вам по секрету, главный врач буквально взбесился, когда пришли люди при галстуках и отказали ему в получении этих денег в связи с невыполнением условия. Поэтому…

– Что за препарат? – перебил Гордевский доктора.

– Вам лучше знать. – Брови врача удивленно поднялись вверх. – Вы нам его прислали. Единственное, что могу сказать, – на коробках ручкой написан номер… Двести тридцать четыре. Вам что-нибудь это говорит?

Александру это говорило о многом.

– Ничего, – соврал он.

– При вас был паспорт. – Врач встал. – А еще была фишка. Покерная. Ее не сдали на склад и в сейф больницы, так что она все время болталась у меня в кармане. Возвращаю ее вам обратно. – На тумбочку рядом с кроватью он положил покерную фишку. – Вы помните, откуда она у вас оказалась?

В памяти Александра промелькнули казино, Привратник-тень, впускающий и выпускающий игроков, покерный стол, цыгане с их песней о неверной жене, таблетки, деньги, убийства, собственная кровь…

– Да, помню. Я ее выиграл. В большой игре, – сказал Гордевский и улыбнулся своей новой, жесткой улыбкой Безумного Игрока.