Бабушка вот-вот

Глава 1

Часовой почувствовал приближение объекта ещё до того, как эта бабуся показалась из-за угла. Чутьё на высоте, чего не скажешь про зарплату.

Бабка пёрла полную корзину – ну, скорей всего, продуктов. Что ещё не лень тащить в таком возрасте? Не дрова же. Но тяжесть не меньшую, значит – или госдепартамент заплатил, или по доброй воле, для личного употребления. Эта личная коммерция подрывает экономику на корню, и спасения от неё никакого.

По мере приближения коммерсанта, часовой разглядел товар.

– И куда это мы, с гранатами?

– Сам видишь, жарко. Мне бы в тенёчке полежать.

– Я бы пустил, но не с гранатами.

– Чем тебе не нравится продукт? Продавца просила азербайджанских. Неужто обманул, турецких подсунул?

Часовой взял сверху экземпляр, прочёл надписи.

– Израильское производство, я тебе точно говорю.

– Вот обманщик! Отдохну – и понесу обратно.

– Только не обмани меня, бабуля, я привык старшим доверять.

Бабка неуверенно опустилась на колени, стала корзину заталкивать под днище танка, сама следом, по сантиметру, погружалась в благодатную тень. Уже из-под танка, послышался голос:

– Так и ты давай сюда, тут прохладней.

– Нельзя мне, я на посту.

– А кого ты тут охраняешь?

– Президентский танк.

Снизу послышался звук испуга, потом голос:

– Танк? Это теперь такие делают? Его же от кровати не отличишь.

– Ноу-хау. Чтобы противник не догадался. Стоит у обочины кровать – ни у кого подозрения не вызывает.

– А почему президентский?

– Командование хочет предусмотреть любую прихоть. К примеру, он проснулся, потянулся и вдруг заявляет: хочу на танке сегодня проехаться. Генералы, тут как тут: извольте, смазан-покрашен-заправлен, полный боекомплект: какую кнопку ни нажми – то очередями, то одиночными снарядами зарядит, есть ракеты и салюты. А гусеницы умеют грядки копать… если водитель надумает на дачу прокатиться и лук посадить, редиску.

– Как же он посадит, без семян?

– В этом танке всё предусмотрено. Если доллар самоликвидируется, рубль следом – то принтер выдаст новый образец валюты, для внутреннего употребления.

– Ну, не знаю: самому крутить баранку, самому стрелять…

– Внутри есть свободные сиденья. Можно банкира посадить на одно, на другое экономиста. Когда в компании, дорога короче.

Бабуля надумала что-то, не лежится спокойно, выглянула из-под днища:

– Милок, а в кого ж он стрелять собрался?

– Скажу по секрету, только ты никому. Договорились?

– Только Клаве из шестой квартиры. Она не станет болтать, думаю.

Часовой осмотрел подступы к объекту, генералов не заметил – так и присел на корточки, проявил склонность к беседе, заодно уважил старость:

– Разведка каждый день докладывает президенту о безобразиях…

– Это понятно! Ты ближе к теме.

– Ага, значит. На днях доложили, что у бюджета не наблюдается наполнения. Должен катастрофически наполняться, кабы не было дырищи.

– Пусть принесут – я заштопаю.

– Да пробовали, и не раз. Есть террористическая организация, которая эту дыру обновляет, под видом ремонта – только расширяет.

– Вот те на! Некому, что ль, приструнить?

– Это только президент может взять на себя ответственность. Пусти армию – наломают дров, так ещё разрушат города. А президент выезжает тихо на улицу, вычисляет врага и долбит по одному, без вреда для окружающей среды.

Бабуся исполнилась чувством патриотизма, поднялась на ноги и положила руку на танковую броню.

– Я поведу! Скажи только, где они, сколько их и когда приступать. Но самое главное сообщи, как зовутся.

– Бюджетники. Это все те, кто не заводится.

Она поморгала, осмысливая услышанное.

– Это которые не на заводе толкутся? Ха! Вот как знала! – Взяла в руки по гранате, чтобы хоть чем занять руки. Корзина не сильно опустела, хотя нагрузка на грунт снизилась на порядок. – Я ж перед пенсией пошла уборщицей на завод! В двух цехах вкалывала, чтобы интеллигентом не назвали. Мы ж для родины ничего не жалеем, всё ждём, когда она ответит тем же.

– Например, чего бы ты хотела?

– Приходит пусть пол помоет, в магазин да на базар сбегает. А то, видишь, купила израильских гранат. – Как человек, привычный к труду, гранаты те стала натирать о подол, блеск наводить, пыль лишнюю удалять; тёрла-тёрла, а какие-то колечки отвалились. Глянула под ноги: – Батюшки! Халтура израильская! Ничего не могут сделать, чтобы не отваливалось!

Как человек опытный, часовой попросил положить две повреждённые вещи под танк – мало ли, кто увидит неисправность, да в руках непонимающего гражданского лица. Просьба военного – почти закон, рядом и корзинку в тенёк поставила. Пока часовой досчитал свои цифры, прячась за башней, куда вскочил в мгновение ока.

Осознав, что в мире ничего не изменилось, ловко спустился и заглянул под днище.

– Ты права, мать, исправные изделия уже бы навели тут свой порядок. От этого танка уже бы один принтер уцелел.

– А мы с тобой?

– Это под большим вопросом. Но раз не случилось, то и не случится пока.

– Погоди, ты говоришь… гранаты должны были, того?..

– По инструкции – да.

– Ты просто не знаешь, с кем связался. Пока я не захочу, солнце не прячется на западе. Вот подустану – тогда и разрешу. И тебе совет подкину: чем даром торчать, давай прокатимся до подъезда. Хочу Клавдию постращать. А то думает, меня и защитить некому. Ты же армия, вот и постарайся.

– Так начальство…

– Учить тебя, как маленького, что ли? Раз с утра не показалось – жрёт шашлыки свои вонючие, из человечины, не меньше. Иначе чем объяснишь, что живьём народ пожирают?

Слово за слово – часовой не превратился в кучера, тыква в карету, а обычный русский танк, засекреченный под модель «кровать», тронулся с места. Задача поставлена, прохожих останавливают, дулом припирают к стенке, как вопросом: сколько пенсии получаешь? Получив вразумительный ответ, экипаж единодушно приходит к выводу: это не бюджет, это его крохи. Надо обнаружить тех, кто дырище затянуться не даёт. Водитель выжимает из двигателя силы, командир танка, глядя в перископ, сообщает координаты очередной цели.

– Вон, из магазина вышел, глянь-ка, водочки прикупил. И рожа-то, рожа!

Водитель уточнил через свой перископ, согласился:

– Ментовская. Это же всё слуги народные – партийные лидеры, депутаты и генералы.

К стене прижали – сознался, что пенсия в шесть раз выше, чем у рабов. Наглости хватило, пошёл языком чесать: – Так министры бывшие в тысячу раз больше имеют, не воруя. А который приспособится – пол-Москвы скупит, и ещё останется на карманные расходы.

– Адреса, явки, пароли?

Всех сдал, выгораживая себя. Командир танка берёт полную ответственность на свои погоны. Водитель снизу хохочет до дрожи в траках.

– Чего тебя разбирает?

– Они ж думают, сам президент взялся навести порядок, раз наметил кого расстрелять – значит, так надо. И будут в последнюю минуту жизни гордо головы задирать, признаваться в верности Системе, ну, а что она его в расход пускает… что спрашивать с проститутки?

К ужину большую половину Москвы очистили, радио включили. Диктор сообщил, что бюджет, неожиданно для министров, стал наполняться, а дыра сократилась наполовину. Если так дальше пойдёт, к Новому году будем с мандаринами и прочим разносолом, по пуду на нос, и это только в первом квартале.

Во втором правительственном квартале Санкт-Петербурга пенсионеры паковали чемоданы, выводили из гаражей самолёты. Кто-то успел предупредить: возможно, наземные службы засекли, как самолёт-дозаправщик наполнил баки президентского танка. Герои Советского Союза и приравненные к ним лица добровольно сдавали советские деньги, хранящиеся на случай возвращения коммунистов. Герои другого сорта, сдавая наличку, честно признавались: «Мы ждали этого дня! Всё не решались, хотя ночей не спали от дум про народ. Каждый раз говорили себе: всё, хватит! Завтра же отнесу всю наличность в банк, не требуя расписки. А утром, пока выгуливаем собак, как-то забывается, что на этом свете живёт кто-то ещё. Эта вечная несправедливость лишает памяти напрочь, и ничего с этим нельзя поделать. То, что спасение пришло, мы поняли, завидев президентский танк».

– Но это секретная разработка, откуда вы знаете про танк? – осмысливая признания, осторожничал водитель.

– Мы же одно целое. В Системе не бывает такого, что может быть тайной для основного состава.

На обратном пути, пролетая оживающие деревни, командир посчитала наличку, в одной деревеньке, у почтового отделения. приказала заглушить двигатель. Почтовыми переводами всем гражданам Руси были отправлены средства, по миллиону, без всяких вычетов и отчислений, в сопроводительных строках была приписка: «Если пустишь на водку – расстанешься с миллионом навсегда".

Но что у нас за люди? Кто сразу полетел в Египет, кто шубы побежал скупать и авто…

– Огонь! – командир без устали отдавал приказы, все иномарки обращались в лом. В шлемофоне она слышала горькие вздохи водителя. – Ты о чём вздыхаешь?

– Кажется, наших людей никогда не научишь…

– Научатся. Поверь мне! Часть вернётся к земле, пусть, со скрипом, но пойдут возрождаться родовые поместья. Остальные потянутся следом. И тогда не деньги будут всё решать, а личные таланты. Сколько вырастил – столько и заработал, и нет надёжней промысла у народа, рождённого для жизни на земле.

– Что с заводами и с законами будет?

– Время сохранит всё, что нужно.

– Что делать сами будем?

– Танк на стоянку, ты на пост.

– А я бы подорвал его. И сам поехал бы редиску садить.

– Вольному воля.

Вот такой сон приснился прошлой декабрьской ночью. Думаю – к чему бы? Выглянул в окно. Стоит на обочине кровать, и никто не охраняет. Нехорошо это, мигом спустился – стою на часах. И что-то подсказывает мне, что бабушка вот-вот покажется из-за угла…

С тяжёлой корзиной... точно она!

13.12.2020 г