Звёзды над озером

Глава 1

Повинуясь внезапному порыву, Белла коснулась губами уже начавшего холодеть лба Виллема. Затем отстранилась, подрагивающими пальцами провела по неподвижному, восковой бледности лицу, закрывая остекленевшие глаза, и выпрямилась. Прислушалась. Погоня, кажется, сильно отстала, а то и вовсе повернула назад, — по крайней мере, так успокаивала себя Белла, не в силах отвести взгляда от трупа рыцаря. Еë последнего, самого верного защитника.

Остальных сопровождавших леди Гранитных утëсов на Собрание земель в столицу перебили очень быстро. Поваленное дерево, вынудившее дорожную карету остановиться, молодцы с луками, заставшие врасплох всадников, убившие возницу, другие молодцы, уже с копьями да пиками, завершившие дело. Виллем, самый опытный воин, телохранитель ещё покойной матушки Беллы, выволок её, впавшую в ступор, из кареты почти силой. О судьбе оставшихся там служанок Белла старалась не думать.

Они столько бежали через лес, что леди Гранитных утëсов потеряла счëт времени. Остались только шок, ужас, боль в боку и ногах, моментально сбившееся дыхание. Они и сейчас были с ней — Белла невольно прижимала руку к груди, как будто удерживая сердце, которое так и норовило из неё выпрыгнуть.

А вот Виллема с ней уже не было. Пробежав, кажется, целую вечность, он упал на мох под раскидистой елью и больше не встал. Пущенная разбойником вслед беглецам стрела угодила ему в спину. Чудо, что он смог так долго бежать. Чудо — и желание спасти свою девочку.

— Я качал вас на коленях, миледи, — со свистом прошептал он, — надеюсь, смог увести достаточно далеко...

Перевернуть тяжёлого рыцаря невеликая ростом худенькая Белла не смогла, лишь немного приподнять и обнаружить, что при падении древко стрелы сломалось и обломок с наконечником ушёл ещё глубже в тело, не оставляя ни шанса вытащить. Да и поздно уже было — со словами Виллема покинули остатки жизни.

Белла огляделась по сторонам. Ей очень хотелось бы достойно похоронить рыцаря, но сейчас у неё бы не хватило сил даже наломать еловых веток, прикрыть тело. Она со вздохом подумала, что Виллем умер хотя бы на родной земле — когда-то говорил, что родился в Зелëной долине, через которую шëл путь злосчастной кареты. Если сейчас она здесь погибнет, у неё не будет и такой роскоши, мелькнула глупая мысль, ведь Гранитные утëсы уже далеко.

Раздался шорох, заставляя только успокоившееся сердце снова ускорить бег, но это лишь вспорхнула какая-то птица. Белла потрясла головой, отгоняя мысли о смерти, преодолев суеверный страх, сняла с пояса мертвеца кинжал — сгодится для чего-нибудь — и двинулась вперёд.

Впрочем, двинулась — громко сказано. Недолгая остановка хоть и дала немного отдыха разрывавшимся лëгким, но после неë навалилась усталость. Ноги, натëртые дорожными туфлями, с трудом переступали по мху, палой листве и траве. Белла словно впервые ощутила, что в них за время бешеного бега не разбирая дороги уже успел набиться всякий сор, но страшилась остановиться и вытряхнуть. Подол любимого малинового платья цеплял на себя веточки, хвоинки, сухую траву и ещё Проклятый знает что. Тишина казалась зловещей. Будто старалась усыпить бдительность, а затем испугать неожиданным хрустом ветки, хлопаньем крыльев птицы или далëким клëкотом её товарок, шелестом крон, сомкнувшихся над головой, как полог шатра. Белла привыкла всегда видеть небо над головой, её родовой замок, небольшой, высеченный в скале, изобиловал балконами, на которых она любила проводить время, поэтому лесной шатëр давил на неё.

Ещё сильнее давили одиночество и неизвестность. Её люди погибли... Бредёт по лесу, одна, без еды, воды, без малейшего представления, куда идти... Горячие волны отчаяния нахлынули так стремительно, что Белла с трудом устояла на ногах. Таким соблазнительным кажется мягкий мох, лечь, закрыть глаза, не проснуться... Слиться воедино с этой зеленью, от которой уже рябит в глазах...

Нет! Она из лордов Гранитных утëсов! Гранит её слово, гранит её воля, как высечено на гербе, том самом, что висит над её троном в замке Перья. Нужно добраться до столицы. Нужно, чтобы Виллем и остальные погибли не напрасно.

Сосредоточься, Белла. Думай только о следующем шаге. Раз, два. Раз, два. И ещё. И ещё.

Она продолжала идти, упрямо вперив взгляд куда-то вперёд, за деревья, где спасение. Лес заволновался, заскрипел стволами деревьев, что-то шуршало... Паутина норовила растянуться прямо перед лицом, путаясь в волосах. Белла коротко взвизгнула, беспорядочно шлëпая себя по плечам и спине, смахивая невидимого паука, перекочевавшего с разрушенного домика на невольную разрушительницу. Тут же оступилась на зыбком мху, ухватилась за ближайшую сосну, вляпалась в вязкую пахучую смолу, снова отскочила. Попыталась вытереть ладонь о лист лопуха, чуть не упала, пока пыталась оторвать его, но в конце концов получилось. Белла вдруг с отчëтливой ясностью осознала, что лес еë просто-напросто не принимает, и упрямо сжала зубы. У неё нет выбора, ей нужно выбраться.

***

Белле казалось, что она продирается через чащу уже целую вечность. Возможно, окажись она здесь на конной прогулке, в компании друзей и охраны, удалось бы найти даже некую прелесть, насладиться. Могучие деревья уходили кронами ввысь, раскидистые ветви с густой листвой или иглами смыкались над головой сводом причудливого дворца. Лишь иногда между ними проглядывал клочок голубого неба. Молодые тонкие деревца и кусты выглядели трогательными и беззащитными в тени толстых стволов. Мох и трава стелились под ногами, как лучший восточный ковëр.

Но усталость брала своë, да и лес с каждым шагом неуловимо менялся. Всë реже и реже мелькало за кронами небо, всë тяжелее было пробиться солнечным лучам, чтобы коснуться поникших плеч беглянки и позолотить её светлые волосы. Продираясь сквозь кустарник, Белла ободрала руки, невольно радуясь, что платье на ней с длинным рукавом и в целом закрытое, но клочки дорогой малиновой материи уже красовались кое-где на низко стелющихся ветвях. Оставалось только надеяться, что погони не будет и её не найдут по этим, таким приметным, обрывкам ткани. Корни же словно норовили поставить подножку, коварно скрытые зеленью, девушка несколько раз упала и в конце концов решила не вставать, посидеть немного, перевести дух.

Ей ужасно хотелось пить, есть, а ещё — встретить хоть кого-нибудь, кто помог бы. Но Белла понятия не имела, в какой стороне добрые люди.

Она закрыла глаза и провела ладонями по лицу, стирая пот и слëзы, размазывая грязь. С горечью снова подумала о Виллеме, о том, что если спасëтся — когда спасëтся — нужно отыскать его тело и похоронить с почестями. В груди теснились рыдания, но на них не было сил, поэтому девушка лишь отрешённо сидела в траве, слушая, как вкрадчиво шелестит лес.

В какое-то мгновение ей показалось, что шелест начал складываться в слова. Белла напрягла слух изо всех сил, но — ничего. Мерещится, наверное, от усталости... Она потëрла лоб, виски, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, готовясь продолжить путь, и...

Снова этот шëпот. Теперь — более отчëтливый, словно говорящий приближался. «Она идёт... Она идёт...» — удалось разобрать слова.

По спине поползли мурашки, Белла вскочила, усталость как рукой сняло. Что это? Духи, посланцы Проклятого, пришли забрать еë душу? Она безотчëтно схватилась за кинжал, ранее убранный в потайной карман платья, обнажила его, неловко держа перед собой. Тут же с опозданием подумала, что против духов сталь бессильна. Да и против человека мало от неё толку в руках той, что не умеет обращаться...

— Я не дух, но кинжал всё равно спрячь, порежешься ненароком, — раздался звучный женский голос, и от деревьев впереди отделилась высокая гибкая женская фигура. В руках незнакомки не было оружия, но Белла попятилась, чувствуя исходящую от неё силу и власть.

— Кто ты? Что ты здесь делаешь? — спросила, борясь с дрожью в голосе.

— Впору мне тебя об этом спросить, ведь живу я здесь, а ты явилась незваной, — тонко улыбнулась женщина. Она подошла чуть ближе, и девушка смогла разглядеть её получше: длинные чëрные волосы свободно ниспадали ниже талии, гибкий стан был облачëн в просторные, но не стесняющие движений одежды. Белла смотрела в лицо незнакомки, которую про себя назвала ведьмой, во все глаза, но черты её словно постоянно менялись, ускользали, описать их, отвернувшись, было бы невозможно. Кроме, пожалуй, того, что ведьма была очень красива. Нельзя было даже хоть с толикой уверенности сказать, сколько ей лет.

— Спроси, и я отвечу, — голос Беллы наконец обрëл нужную твëрдость, и она спрятала кинжал.

— Нет нужды, Белла, леди Гранитных утëсов. Далеко же тебя занесло, на юг, на Собрание земель в столицу спешила, да в засаду угодила, — ведьма покачала головой, отворачиваясь, словно потеряла к путнице всякий интерес. — Столько смертей из-за одной тебя. Стоишь ли ты хоть одной из ушедших жизней?

— Стою, выходит, раз мои люди предпочли погибнуть за меня, а не разбежались при первом свисте стрелы, — парировала она, при этом лихорадочно размышляя, что происходит. Предположим, женщина действительно лесная ведьма. Откуда же она тогда знает её? Раньше жила на Утëсах? Тем временем ведьма словно прочла её мысли:

— Не трудись понять, кто я и откуда. Тебе нужна была помощь — шëпот ветра поведал мне, и я пришла, — взгляд её обжигал и манил одновременно. — Впрочем, бедный Виллем уже помог тебе. Нужно лишь продолжать идти — туда, куда он указал путь, и вскоре выйдешь к озеру. Там придёт помощь, — ведьма небрежным жестом увела за спину тяжëлую прядь.

— Погоди, ты всё это время следила за мной? Откуда ты знаешь? — Белла сделала несколько шагов вперëд, но ведьма не стала ближе ни на шаг. Усмешка тронула её красиво очерченные губы:

— Я умею слышать лес; к несчастью, ты этого дара совсем лишена. Возможно, когда-нибудь в тебе откроются иные таланты, а может — нет, и проживëшь всю жизнь, тоскуя о том, чего не существует на этом свете, — казалось, она искренне расстроилась от этой мысли. — Ещё увидимся.

Белла ужаснулась при мысли остаться снова одной, бросилась к ведьме:

— Подожди! Проводи меня, пожалуйста! Я не знаю лес, мне страшно! — но там, где стояла та, уже никого не было. Только в шелесте леса послышалось что-то необычное, похожее на отзвук женского смеха.

***

В какой-то момент Белла поняла, что идёт, не отдавая себе отчëта о движениях, до такой степени устала. Она чувствовала, что ноют ноги, непривычные к долгой ходьбе, горят свежие мозоли... Царапины на руках щипало, лицо каким-то чудом пока удалось сохранить нетронутым, но оно было липким от пота. Поначалу, вскоре после встречи с ведьмой, ещё мечталось о горячей ванне, вкусной пище, мягкой постели. Теперь же ничего не осталось в мыслях, утомлённый рассудок краешком сознания цеплялся за необходимость продолжать шагать, но не более того.

Белла потеряла надежду. Та, воспрянувшая после разговора с ведьмой, незаметно истаяла, пока путница пробиралась по негостеприимной чаще. Снова и снова возвращалась навязчивая, как оса в солнечный полдень, мысль сдаться. Лечь на траву, закрыть глаза... То, что ей до сих пор не повстречались никакие дикие звери, — большая удача, но долго ли она продлится?..

Белла уже вот-вот, уже почти опустилась на землю, как вдруг новая, доселе не возникавшая мысль обожгла её сознание.

Если она погибнет сейчас, больше никогда не увидит Дейна.

Девушка даже усмехнулась, а ноги её тем временем, будто сами по себе, продолжили шагать. Дейн... Лорд Северных болот, Лягушачий лорд, как презрительно звали его за глаза, тот, кто ворвался в еë жизнь — и разбил еë сердце.

Молодая леди Гранитных утëсов познакомилась с лордом Северных болот на своём первом Собрании земель. Раздавленная внезапной гибелью отца на охоте и необходимостью теперь в одиночку управлять Утëсами, она была немногословна и печальна. Он был чуть старше и пару лет назад был в схожем положении после смерти обоих родителей от скоротечной болезни. Тогда он как никто понял, поддержал, давал дельные советы, находил слова поддержки, рассказывал о прочитанных книгах, о делах на Болотах... Вскоре Белла начала с нетерпением ждать его писем, а в особенности — их редких встреч.

Воспоминания о том, как хорошо всё начиналось, наполнили серые глаза Беллы слезами. Она обняла себя за плечи, поëжившись, будто прячась. Мысли о Дейне вывели её из оцепенения, в котором девушка пребывала уже долгое время, но вместе с тем всколыхнули такую боль в сердце, что кровавые мозоли на ногах по сравнению с ней были ничтожны. Но нить воспоминаний уже начала стремительно разматываться...

Они долго не виделись с момента последней встречи. Белла тогда с тревогой отмечала, что и письма стали реже, суше, не находилось для неё больше добрых слов. Она не находилась себе места. Что случилось? Чем-то обидела его? Надоела? Болен, может быть? Она и сама стала плохо есть, кусок не лез в горло от тревоги. Исхудала, под глазами залегли тени.

Белла прижала ладони к груди. Сердце колотилось как бешеное — как тогда, на очередном Собрании земель, когда они встретились снова и она поняла, что больше не может без него жить. Что любит, да так, что готова отдать самое дорогое, самое себя.

Вечером традиционно был большой праздник, бал для собравшихся аристократов. Дейн, не очень любящий шумные сборища и обычно очень уставший с дороги, удалился в отведëнные им покои одним из первых. Белла ушла к себе немногим позже, но, охваченная любовным жаром, переодетая служанкой, явилась к нему...

Сердце затрепетало от мысли, что он не отверг еë тогда, что подарил прекрасную ночь, но, к счастью, не ребëнка. Только вот... Не отверг потому что хотел именно её или просто хотел, воспользовавшись тем, что она любила его?..

Белла облизнула губы, чувствуя на них горечь — то ли слëз, то ли пыли, то ли несбывшихся надежд. Сколько она прождала, надеялась, что он приедет к ней, попросит её руки? Потом перестала ждать, но, кажется всё равно втайне надеялась. Перестала писать письма — вдруг заметит её холодность, явится узнать, что случилось, или хотя бы напишет сам. Ничего.

С макушки ближайшего дерева вспорхнула какая-то птица, но Белла уже даже не вздрогнула. Ей хотелось завыть, как раненый волк, глухо и протяжно, выреветь боль, поселившуюся у неё в груди и пустившую корни. Родные Утëсы стали ей немилы, всё напоминало о Дейне — пристройка, о которой советовалась с ним, книги в библиотеке, часть которых приобрела, когда он о них рассказал, стол у окна, за которым так часто писала ему письма. Даже собственное тело предательски вызывало воспоминания о руках и губах, его касавшихся.

Дейн нужен ей, а она не нужна ему — не поэтому ли милосердные боги отправили её в этот лес? Чтобы она там сгинула и не страдала больше, не билось сердце в отчаянии, как птица в силках, смертью смыла позор случайной связи...

Белла всё же завыла — негромко, скорее застонала, утробно, коротко, напрягшись всем телом. Стало будто немного легче, и слëзы сами собой потекли. Если её судьба — сгинуть здесь сейчас, то, может быть, он хоть добрым словом еë помянет, хоть на пару мгновений ощутит грусть...

Но что это там?.. Лес как будто редеет, а мокрого от слëз лица коснулся свежий ветерок. Белла торопливо вытерлась грязным рукавом, устыдившись своей слабости перед кем-то невидимым, потрясла головой, отбрасывая мысли о Дейне, и прибавила шагу.

***

Озеро оказалось не слишком большим — Белла могла охватить взглядом всю его зеркальную гладь. Но и обойти его до того, как небо окончательно почернеет, она бы не успела. В лучах заходящего солнца озеро напоминало осколок изумрудно-зелëного витражного стекла с отливом в синий и бирюзовый. Путница невольно залюбовалась, выйдя из-за деревьев.

Вдоволь насмотревшись, она решила, что хватит на сегодня. Похоже, что никто и не собирается её преследовать, бедный Виллем успел увести достаточно далеко. А может, разбойники и не распознали, на кого напали: дорожная карета не отличалась роскошью, хоть и была добротной и удобной, герб Гранитных утëсов мог быть незнаком людям, выросшим в Зелëной долине, так далеко на юге.

Белла решила соорудить себе хоть какое-то ложе, а не спать на голой земле. Неподалёку приметила старое упавшее дерево и принялась обламывать ветви ближайших деревьев и сносить к нему. Руки догадалась обернуть тканью, кое-как оторванной от подола платья, которое уже пришло в совершенную негодность. Но сил это не прибавило, поэтому невысокая леди могла отламывать лишь небольшие ветки, на некоторые наваливаясь всем весом.

Наконец, лежанка была готова. Очень кстати попались заросли лопухов, из которых вышла сносная простыня и даже что-то вроде подушки удалось соорудить. Белле очень хотелось хотя бы подобие одеяла, поэтому в жертву была принесена верхняя юбка платья, и так уже порядком пострадавшая. Устроившись на импровизированном ложе, девушка накинула на плечи «одеяло» и подтянула колени поближе к груди.

Пока собиралась спать, солнце уже совсем закатилось, на небе появились первые звëзды. Белла подумала, что звëзды всегда казались ей очень красивыми, напоминали осколки алмазов или слëзы богов на тëмно-синем бархатном покрывале неба. Сейчас же она так устала и измучилась, что не хотелось любоваться, хотелось хотя бы согреться. Костëр бы, он бы и диких зверей отвадил, но увы, и звуки ночного леса бросали в дрожь. Радовало лишь то, что небо было ясным, значит, можно было надеяться на ночь без дождя.

Какое-то время Белла лежала без сна, не в силах расслабиться и смежить веки, прижавшись спиной к бревну, но в конце концов усталость взяла своё. Несчастная путница забылась тревожным сном.

Во сне Белла снова бежала по лесу — но не от разбойников, от собак, отчëтливо слышала лай за спиной, топот лап по траве. Хриплое горячее дыхание в затылок, отдающее зловонием падали. Бежать было тяжело, словно к поясу привязали камни, тянуло к земле, упасть, сдаться, пусть разрывают, лучше немного боли и вечный покой, чем...

Снова озеро. Белла из последних сил устремляется к нему, с разбегу влетает в воду, захлëбывается, тяжело дышит, чувствует, как моментально намокает платье. Оборачивается, не видит кровожадных псов, от неожиданности пятится, падает на локти с громким плеском, взметая тучи брызг. Вода попадает на лицо, оседает на губах. Девушка безотчëтно проводит по ним языком и замирает, чувствуя явный железистый привкус.

Белла медленно поднялась на ноги, поглядела вниз, на свои руки, на воду вокруг и с визгом выскочила из озера. То была не вода — кровь. Густыми потëками она теперь покрывала одежду, волосы, кожу девушки, засыхала липкой коричневой коркой. Белла принялась отчаянно оттирать руки и лицо пучками травы, лопухами, но только ещё больше размазывала, смешивала кровь с травяным соком.

В отчаянии она хотела броситься прочь, но тут кто-то остановил её, схватив за плечи очень жëстко и цепко, не давая вырваться.

— Ты!.. — растерянно выкрикнула Белла, по волосам и изменчивому лицу узнав лесную ведьму. Та уже не улыбалась, наоборот, выражение её лица было решительным и сердитым и испуганным одновременно. Медленно и отчëтливо, глядя девушке прямо в глаза, ведьма произнесла:

— Придут трое: любящая, но не любимая, не искавший, но нашедший, сломанный, но не сломленный. И вода в озере станет красной.

Белла хотела спросить что-то, уточнить, что это вообще значит, зачем ведьма пришла к ней, что ей от неё нужно и что теперь делать, но внезапно земля закружилась у неё под ногами, лицо ведьмы поплыло, и она провалилась в темноту.

***

Белла проснулась от того, что солнце, поднявшись высоко, светило ей прямо в лицо. Рывком сев, со стоном обнаружила, что всё тело ломит от вчерашних приключений и неудобной позы во сне. Тем не менее, первым делом она внимательно осмотрела руки и одежду — если не считать начавших подживать царапин, никакой крови на ней не было.

Кряхтя и охая, добралась до озера, вымыла, как смогла, руки, шею и лицо. Безмятежная гладь воды была всё такой же, как вечером, сама вода — прохладной и освежающей, нисколько не напоминала кровь.

Белла подняла голову, заслонив рукой глаза от солнца и чувствуя, как капли воды стекают за шиворот платья. На другой стороне озера она, к своему удивлению, увидела рыцарей.

Спасена! Спасена!

Девушка, как ни хотелось поскорее оказаться среди людей, побоялась сразу давать о себе знать. До боли в глазах вгляделась в изображения на щитах всадников, узнала герб Зелëной долины и только тогда начала звать их во весь голос, размахивая импровизированным одеялом.

Рыцари, похоже, именно её и искали, потому как почти сразу заметили и поскакали навстречу по берегу озера. Белла неудержимо улыбалась от облегчения и радости, и лишь мысли о сне не давали покоя. Это просто впечатления от смерти Виллема? А если нет, то зачем ведьма изрекла какое-то странное пророчество, о чëм хотела предупредить, попросить? И как понять, что делать, если непонятно даже, что ведьма имела в виду?..