Звёздная земля

О том, как Халавар встретила богиню севера Йоловар и покинула родной дом

Богиня севера — изгнанница Йоловар не любила свой край. Сияющее полотно снежных просторов, чёрные крохи-растения и звери с толстой шкурой никак не могли тронуть её сердце. А странные, отдалённые от мира люди не нравились ей больше всего. Она бы рада вернуться на родину, но её домом давно правил чужой Бог, а север пустовал без покровительницы.

С приходом тепла Йоловар начинала собирать лоскуты порванного снежного покрывала. Время, когда текут полноводные реки и скромно шепчет листва, она тратила на то, чтобы сшить их вместе и соткать новые белые ткани, которыми укроет землю. Но она должна была не только ткать. Йоловар следила за тем, чтобы четвероногие набивали животы перед долгим холодом, а двуногие успевали высушить лекарственные травы и заготовить мясо. Это было короткое, но славное время для всей жизни на севере. Даже для самой Йоловар.

Но холода на севере быстро возвращаются и вместе с ними уйма дел для Йоловар. Сначала она расстилала полотно, собранное из старых кусочков, грязное, местами порванное. Но пока оно лежало, люди и звери могли подготовиться к зиме, а Богиня могла доткать свежие снега.

И когда они были готовы, Йоловар начинала работать по-настоящему: она брала холод в свои руки и играла с ним, как с глиной. С его помощью Йоловар прятала жителей рек и озёр за плотной защитой. Богиня надувала страшные метели, усыпляла травы, малюток-насекомых и скользких гадов. Но люди и звери боялись Йоловар, ведь с приходом холодов она чаще забирала их жизни.

Конечно, они не знали, что она честно передает умерших Перевозчику. А тот, рутинно перевозит их через кровавую реку. Но что смертным это знание? Звери боялись Йоловар и, почувствовав ее, старались обойти стороной. А люди, наоборот, пытались задобрить. А иногда, смели просить ее о чем-то.

Суровую Богиню молили о доброй охоте, богатом улове и сладких ягодах. Молили о приходе тепла и спокойной зиме. Они преподносили ей самое жирное мясо, красивые шкуры и крепкие настойки. Йоловар брала лишь то, что ей нравилось или казалось интересным, оставляя часть подношений на алтаре. А на просьбы и молитвы северян отвечала из прихоти.

Звери её не любили, а люди хоть и уважали её, но остерегались. Поэтому она часто общалась с гадами и гнусом. Но много ли ума у мошек, да лягушек? Йоловар скучала по дому. Но никто не спешил ей сообщить прекрасную новость, об окончании ее изгнания. И север все еще нуждался в боге.

Однажды, когда Йоловар вновь укрывала землю первым, потрепанным покрывалом, она увидела, что в одной деревне слишком шумно. Обратившись черной собакой, она поспешила разведать, что же происходит интересного в её владениях? Слишком много людей столпилось у одного дома. Обратившись серой мошкой, Богиня ловко проскочила в этот дом. Там мать держала теплый сверток. Йоловар поднялась вверх и незаметно села на ее плечо. Молодой отец спорил со старейшиной и шаманом о новорожденной дочери.

— Не троньте нашу дочку. Оставьте нашу Халавар в покое!

Богиня посмотрела на ребенка. Телом — настоящее дитя севера с плоским, добрым личиком и глазами-щелочками. Но Йоловар никогда не видела такого светлого ребенка. Кожа северного народа была темнее, чем у ее старых подопечных, но была готова вынести долгий путь под Солнцем. А глаза, тонкие, как лепесток ромашки, не боялись свирепого ветра.

Халавар была другая. Кожа нежная и белоснежная. Добрые голубые глаза были с пляшущими зелеными крапинками, а теплый платок прикрывал белоснежный пушок на ее голове. Девочка была похожа на молодую таволгу.

«Какой интересный малыш», — подумала Йоловар. Ей стало любопытно. Какую жизнь проживет столь необычный ребенок? Примет ли её деревня или она станет такой же изгнанницей, как Йоловар? Но чтобы это узнать, она не могла позволить Халавар погибнуть так рано.

Йоловар обернулась женщиной и встала перед матерью. Выше отца и выше старосты, сгибалась под потолком. Она протянула руки к Халавар, и ее мать, безропотно передала дочь Богине. Йоловар молча подняла смеющуюся девочку вверх и поцеловала в лоб. Богиня подарила малышке свое благословение.

После этого она грозно взглянула на старосту и шамана. Они должны передать весть: «Богиня дорожит новорожденной». После она вернула дочь к материнской груди. Дом тут в дом просочился холодный Ветер. Когда худые окна не выдержали его последний порыв, Йоловар обратилась белой совой и выпорхнула. Теперь жизнь Халавар началась по-настоящему.

Позже она иногда заходила в эту деревню. Халавар была здорова и весела, ничем не хуже других детей. Только вот с ней никто не играл, кроме одного болезненного мальчика — Юллйоло. Однажды, когда Йоловар надувала ночной буран, она увидела знакомую девочку. То ли от обиды, то ли из интереса, она брела вглубь тундры. Она торопливо семенила маленькими ножками и несла в руках крошечный сверток.

Когда перед малышкой появилась высокая женщина, она ничуть не испугалась. Только спросила:

— Тебя зовут Йоловар?

Богиня улыбнулась и кивнула.

— А меня зовут Халавар. У тебя красивые светлые волосы. Но мои всё равно светлее. И кожа у меня снежная, а у тебя как у цветочка клевера. А ещё у тебя глаза как у меня, только большие.

— Конечно. Ты очень наблюдательная, маленькая Таволга. Скажи мне, дитя, куда ты спешишь в такую суровую ночь?

— Папа сказал, что зима будет долгая. Еды может не хватать. Я иду на охоту. Днём меня не пускали, но сейчас все спят.

Только сейчас она заметила нож в слабеньких ручках. Но взгляд малышки был в сотни раз острее любого оружия.

— Прости, дитя, но я должна вернуть тебя домой.

— Я не хочу, хочу помочь маме с папой. Но только им, остальные меня не любят. Ну, еще можно Юллйоло. Он хороший.

— Если ты сейчас уйдешь из деревни, то мне придется забрать тебя далеко-далеко. Туда, где ты больше никогда их не увидишь.

Йоловар вовсе не лукавила. Халавар вряд ли переживет эту ночь, и она будет обязана передать девочку Перевозчику. А там кто знает, что с ней случится до смерти родителей. Может, пройдет столько времени, что Халавар успеет забыть их? Или они вовсе последуют за ней от горя.

— А ты можешь сделать зиму маленькой? И холода не сильными. А еще не делать пургу.

— Прости, но даже у богов есть свои правила. Пойдем домой вместе?

Девочка кивнула. Йоловар взяла ее на руки и укрыла от снега нежной шалью. Когда они оказались в деревне, собаки заскулили и молча спрятались, а животные в хлевах прижались друг к другу.

— Йоловар, можно попросить? Когда я вырасту, забери меня отсюда. Далеко-далеко.

Никто из людей не осмелился выйти в страшную, завывающую ночь. Подойдя к знакомому дому, Йоловар постучала в окно. Она ждала, пока внутри послышится суматоха. И только когда шаги приблизились к двери, обернулась волчицей и скрылась за стеной метели.

Халавар продолжала расти открытой и задорной девочкой. Только не прекращала смотреть далеко за горизонт. Было ли это любопытство? Или жизнь в деревне была такой невыносимой? Богиня не могла понять, но взгляд юной женщины был по-настоящему суровым, северным.

Настал день посвящения. Мальчики, рожденные с ней в один год, отправились на первую самостоятельную охоту. Ровесницы собрались в доме повитухи. В доме с наглухо закрытыми ставнями. Йоловар не осмелилась наблюдать за женским таинством. Но был тот, кто интересовал ее не меньше, чем Халавар.

Юллйоло окреп. Он больше не был робким болезненным мальчишкой, случайно увязавшимся за странной девочкой. Но и не был таким сильным или быстроногим, как ровесники. Зато он умел хорошо думать. Посвящение Халавар заняло одну ночь. Посвящение Юллйоло длилось дюжину ночей.

Он вернулся вместе с другими мужчинами. Девушки сидели в своих домах. Обессиленный, с трудом он вез неподъемные сани к заветному крыльцу. Юллйоло часто оглядывался, не украл ли кто его добычу? Не упала ли песцовая шкурка? К концу пути его ноги совсем ослабели. И когда он склонил голову перед отцом Халавар, Юллйоло почувствовал облегчение.

Йоловар сидела на ветке белой пуночкой. Она видела, как охотится Юллйоло, и была спокойна за будущее юной девушки. Оно будет сытным. Когда отец вывел дочь к жениху, она робко улыбнулась. Но глаза её тоскливо смотрели вдаль.

Первого ребенка Халавар родила через год. Она назвала сына — Варюлл — Звездный луг. Отец вырезал для него деревянного медведя. Он рос крепким, веселым и горластым ребенком. Второго ребенка, ребенка Халавар родила через год после первого. Младший сын получил имя Лехала — Ветреная земля. В этот раз, раз отец вырезал для него волка. Он рос тихим, говорил редко, но всегда по делу.

Последней она родила дочь — Ойоло — Небо севера. Девочка родилась настолько прекрасной, что все жители деревни пришли полюбоваться на дивного ребенка. Был долгий летний день, и любопытная Луна не приходила в деревню множество ночей.

Но как только она вернулась на небосвод, Луна робко заглянула в дом. Светилу не часто доводилось видеть столь прекрасное и нежное дитя. Всю ночь Луна любовалась Ойоло, пока суровое Солнце не появилось в небе. Ей настолько полюбилась девочка, что она взяла прядь серебряных лучей и вплела их в чёрные короткие детские волосы.

Юллйоло боготворил возлюбленную, дети обожали мать. И даже кроха Ойоло с рождения показывала кроткий нрав. Но почему-то взор Халавар всё полнился тоской. И жизнь её стала разочаровывающе заурядна.

Взгляд её все реже обращался к горизонту. Она чаще смотрела в пол, где резвились малыши. В руках они держали звериные фигурки, вырезанные отцом. И укрывались мягкими шерстяными платками, сотканными матерью. Халавар смотрела с нежностью на мужа и с любовью на детей. Но изредка, когда она оставалась одна, она позволяла себе вглядываться вдаль. И тогда её глаза наполнялись печалью.

Йоловар стала реже заглядывать к ней. Что толку от диковинной внешности, если жизнь она проживает самую простую? Пока однажды не пришло время испытания для деревни. Той зимой Богиня надула страшную метель, которую не видали даже старики. Снег резал лица и одежду до крови, вой ветра оглушал. Люди забирали собак и скот в свои дома, чтобы не умерли от холода. Буря длилась не один день. Еды становилось всё меньше.

Тогда Юллйоло, который ни разу не возвращался без добычи, собрал самых ловких охотников. Халавар с детьми остались дома. Но Йоловар и не думала ослаблять вьюгу. Напротив, стала чаще заходить в дома к людям, чтобы забрать тех, кто не справился с испытанием.

Охотники должны были вернуться спустя дюжину ночей. Но мужчины всё никак не приходили. В одну из ночей метель достигла своего пика: сдувало хлева, замерзали птицы, умирали глупцы, решившиеся выйти в эту ночь. Наутро буран стал утихать. В деревню вернулись охотники, но среди них не было Юллйоло. Никто из них не смел смотреть в глаза Халавар.

Буря закончилась, снежные тучи ушли. Но Ветер продолжал бушевать, а мороз, вонзался в деревню острыми когтями. Йоловар хотела уйти вместе с Ветром и вернуть деревне долгожданный покой. Но следующей ночью она увидела, что от деревни, вдаль мчится светлая фигура. На этот раз, Богиня не стала вмешиваться, как много лет назад.

Следы охотников быстро замело, но всё равно Халавар бежала в тундру. Безоблачное небо позволило мириадам звезд освещать ее путь, а северное сияние было ей добрым другом в недолгом путешествии. Но мороз и Ветер быстро нашли новую жертву.

Халавар шла всё глубже в снега. Йоловар была уверена, что девушка чувствует холод и усталость, знает, что не дойдет до конца. И совсем скоро она не сможет вернуться домой. Не сможет дойти до деревни. Но Халавар упрямо брела всё дальше и дальше. Запыхавшись и постоянно спотыкаясь, она бежала. Пока больше не смогла подняться.

Йоловар тут же оседлала Ветер и поспешила к ней. Теперь Халавар была не одна. Кончики белых волос заледенели, губы совсем побледнели. Чудесные голубые глаза с зелеными крапинками были закрыты. Но светлая кожа была чудесна. Она отражала тысячи звезд и чудо северного сияния. А потом Халавар открыла глаза. Все звезды северного неба тут же оказались в глубоких зрачках, и небесный свет поселился в дивной радужке. Ее лицо сияло. И Йоловар кое-что поняла. Как же она соскучилась по драгоценным камням.

— Вы Йоловар? — прохрипела девушка.

— Верно. А ты — Халавар. Не думала, что снова увижу тебя ночью в метель.

— Простите. Я ищу мужа. Его зовут Юллйоло, и он лучший охотник нашей деревни. Богиня, он жив?

Йоловар кивнула и нависла над девушкой. Во время охоты он упал с обрыва и смог выжить. Но, к сожалению, повредил ногу. И Богиня знала, что скоро отведет его к Перевозчику.

— Благодарю. Тогда я сейчас отдохну и пойду дальше. Я чувствую небывалый жар. Жар… Я ведь не смогу вернуться?

Лицо Халавар продолжало покрываться инеем. Йоловар была готова забрать ее в любой момент.

— Халавар, почему ты оставила детей и дом ради Юллйоло?

— Он им нужнее, чем я. — не задумываясь ответила девушка. — Он лучший охотник деревни и руки его ловкие. Юллйоло легко найдет себе новую жену, дому добрую хозяйку, а детям хорошую мать. Но кто пойдет ко мне мужем? К такой?

Халавар сжала губы и направила взгляд вверх. Казалось, она смотрела сквозь Йоловар, лишь бы видеть недостижимую даль. Бледнеющее лицо становилось всё прекраснее и удивительнее. Как может в этом скучном крае существовать что-то настолько чудесное? Йоловар была готова сделать всё, чтобы оставить её подле себя. И, кажется, Халавар поняла это.

— Богиня, вы можете спасти моего мужа?

— Вот еще. Что ты мне можешь дать?

— Себя. Всю себя. Только, молю, спасите Юллйоло.

Как же Йоловар соскучилась по драгоценностям. На родине у нее были десятки сокровищниц, которые ломились от золота и блестящих минералов. Богиня обожала все интересное. И всегда старалась получить то, что ей нравится.

— Хорошо. Будь по-твоему.

Проводник и не заметит всего одну недостающую покойницу. Да и кто станет ругаться с ней ради души человека, примечательного только внешностью? Йоловар обняла девушку, и они вместе направились в мастерскую Богини. Там она уложила Халавар на перину из снежных лоскутов, а сама дождалась рассвета и вернулась к деревне.

С раннего утра мужчины вышли на поиски пропавшей Халавар. Каково же было их удивление, когда они увидели совсем рядом с деревней золотую олениху? Охотники тут же бросились в погоню. Только им показалось странным, что собаки ни в какую, даже под угрозой тяжелой хозяйской длани, не хотели гнаться вслед за зверем.

Йоловар ловко проводила их по снежным барханам прямиком к раненому Юллйоло. Уворачиваясь от стрел и копий, она бежала, пока не увидела обрыв. Люди радовались, зверю некуда бежать. Радовалась и Богиня. Разбежавшись, она соскочила вниз и тут же обернулась чайкой. Ошеломленные охотники бросились к краю обрыва, посмотрели вниз, ища разбившуюся олениху.

— Помогите! Эй, люди, сюда!

Полдня им потребовалось, чтобы спуститься к Юллйоло. Столько же, чтобы достать его и обогреть в палатке. По возвращению в деревню на него набросилась лихорадка. Заплаканные дети, только что потерявшие мать, даже не могли найти утешение у отца. Несколько человек продолжали искать Халавар, но ее след загадочно обрывался посреди заснеженной пустыни. Спустя немного времени о ней мало говорили. Шаман рассказал, что Халавар отдала себя в жертву Северной богине. А Юллйоло не прекращал в лихорадке кричать ее имя: «Халавар! Халавар! Халавар!».

О том, как Халавар получила шанс проститься со своей семьей

Однажды Варюллу было скучно. В тот день дул крепкий Ветер и он — сильнейший мальчик в деревне, вызвал его на поединок. Шумный гнус нашептал о предстоящем Йоловар, и та поспешила к знакомой деревне.

— Если я выиграю, то будешь следовать за мной до самой смерти.

Ветер согласился поиграть. Они договорились: мальчик должен выстоять под сильным шквалом и не сдвинуться с места. Но Варюлл понимал, что не справится и поэтому предложил еще одно соревнование. Ветер согласился и на это. Сначала он подул совсем легко. Потом сильнее.

— Какой крепкий малыш. Сколько брожу по свету, нечасто вижу таких.

Он дул сильнее и сильнее, вот-вот должна была начаться буря. Варюлл не выдержал и покачнулся. Ветер плавно подхватил ребенка до того, как тот упал на землю, и задорно пророкотал:

— Я победил. Хочешь еще повеселиться?

— Хочу! Но пожалуйста, унеси меня подальше от деревни.

Йоловар кивнула Ветру и обернулась пуночкой. Он подхватил богиню с мальчиком и полетел на самый север, куда редко заходили звери, а людей не было и подавно.

— Спорим, что громче тебя? — хвалился Варюлл.

Ветер взвыл перед мальчиком. Он кричал, вопил, словно сейчас погибнет. Испуганный Варюлл сжал маленькие кулачки и закричал наперекор ему. Этот крик услышал весь север. Но вопль был настолько громкий, что лёд под ним треснул, и мальчик оказался в ледяной воде. Йоловар обратилась нерпой, выловила малыша и тут же обратилась медведицей, чтобы согреть. Варюлл откашлялся и дерзко посмотрел на Ветер.

— Моя взяла.

— И правда. Но сначала победил я. Что же мы будем делать?

Варюлл чувствовал вызов в дуновении ветра. Нужно было быть умным, как учил отец. Не то он может с детства нажить себе свирепого врага.

— Помоги мне один раз. Единственный раз в моей жизни приди и выполни любую мою просьбу. Когда бы и где бы я тебя ни позвал.

— Добро. Но я не всегда могу быть рядом. Подожди-ка.

Ветер резко налетел на Варюлла, и тот от неожиданности застыл с открытым ртом, судорожно хватая воздух. Он поëжился от холода, но медведица лишь плотнее прижалась к нему.

— Часть меня теперь живет в твоем дыхании. Зови меня в любой момент, но помни. Помогу лишь раз.

Когда Варюлл согрелся, Йоловар снова обернулась пуночкой. Ветер подхватил их, и они вернулись в деревню, к печальному отцу.

После этого Лехала часто с завистью смотрел на брата. Варюлл не забывал похвастаться детской ветряной забавой. И младший брат хотел доказать, что он ничем не хуже старшего. Однажды, в самый жаркий день лета, он вызвал Солнце на поединок. Это было испытание на знание. Но Солнце не было столько дружелюбно.

— Что может скрыть от меня ребенок? Под взором моим рождалась и угасала жизнь. Учёные мужи находят новые смыслы, а ловкие рукодельницы создают дивные полотна. Даже сейчас я вижу всё добро и всю грязь человечества. Что можешь ведать ты, чего не ведаю я?

— Я — сын охотника и в будущем ничуть не уступлю ни брату, ни отцу. Знаешь ли ты о том, что происходит ночью?

— Луна — одна из сотен моих дочерей. Ее свет — это мой свет.

— Тогда скажи мне завтра утром, какую тушу я разделаю последней этой ночью.

С наступлением ночи весь лунный свет оказался над домом Лехала. Юллйоло старался закрыть сына от света, Ойоло умоляла подругу отвести пытливый взор хотя бы на мгновение, а Варюлл грозился вызвать Солнце на бой да попросить Ветер о помощи. Даже любимая собака крутилась около его ложа, будто призывала оставить глупую идею и идти ко сну. Но Лехала отказывался от помощи семьи.

— Ойоло, прикрой голову. Лунный свет в твоих волосах может помешать мне.

Первой тушей стал быстроногий заяц. Вторым Лехала ловко выпотрошил лисицу и снял с нее шкуру. Но последнюю тушу он затащил в дом. Он закрыл ставни и накрылся плотным покрывалом. Но лунный свет ловко пробрался в незаметную щелочку, проскользнул под плотную ткань и нащупал редкую залётную гостью — куропатку. Лехала оставил плоть под покрывалом, а сам ушёл спать. Луна ликовала и, когда она встретила Солнце на рассвете, тут же рассказала о необычной добыче. Утром Лехала вышел навстречу с тёмным платком в руках.

— Солнце, ведомо ли тебе, что спрятано под тканью?

— Как же не знать? Я — Солнце, мне известно всё. Твоей последней тушей этой ночью стала куропатка. Не часто встретишь у вас такую птицу, но меня не обмануть.

— Вижу, многое ты знаешь. Но угадать тебе не удалось.

Лехала раскрыл тёмный сверток, и с мерзким шлëпаньем на землю упала распоротая мышь.

— Как?! Моя дочь видела, как ты разделываешь птицу, а мой свет чувствовал её плоть. И после этого…

— Я лёг на свое ложе, но не заснул. Я думал остановиться на куропатке, но увидел уходящий лунный луч. Тогда я понял, что если не найду еще одного зверя, мне не победить. Но оказалось, что собака не зря вилась у моего места. Унюхала серую.

— Твоя взяла. Но не думай, что мой дар будет таким же щедрым, как у твоего брата. Просьбу твою я не исполню. Но помогу тебе достичь одной единственной цели. Лишь скажи — к кому или куда.

Внезапно его ноги что-то обожгло, и, не выдержав, Лехала опустился на колени. Он крепко защурил глаза от боли, но казалось, что даже через опущенные веки он видит яркий свет. Сколько длилось его награждение, столько он был ослеплен. Когда жар утих, Лехала осмотрел себя. На голенях остались светлые шрамы.

— Как лунный свет живёт в волосах твоей сестры, так мои лучи теперь спят в твоих мышцах. Один раз я помогу тебе, Лехала. Запомни это.

Следующей ночью в доме было тихо. Только Луна слабо всхлипывала, после поражения отца, лишь ласковые объятия Ойоло скрывали её тихую слабость.

Шли года. О крепком Варюлле и ловком Лехале прознал весь Север. Первый сын прославился в деревне силой, и стал предводителем охотников — любимцем всей деревни.

Сколько Второй сын был нелюдимым, столько же хитрым и наблюдательным. Он редко ходил на охоту, но люди всё равно часто заходили в его дом. Не только из родной деревни. Он был известен как лучший псарь. Каждый выбрал себе девушку по сердцу. Но ни один не мог жениться без разрешения отца.

Ойоло стала известной рукодельницей и завидной невестой. Не мудрено, никто в округе не обладал такой нежной красотой, кротким нравом и ловкими руками. Свататься к ней приходили не только из деревни, а со всего севера. Да что там говорить, слава о северной красавице разнеслась на соседние земли. И даже Луна, когда говорила с людьми, не забывала упомянуть о дорогой подруге. Но и Ойоло не могла выбрать мужа без благословения отца.

После смерти возлюбленной Юллйоло не пожелал найти новую жену. В сердце его навечно осталась Халавар. Тем утром люди нашли лишь следы, уходящие далеко в тундру и загадочно обрывающиеся в пустоте. Разум говорил — тело утащили дикие звери. Но кто мог унести взрослую северянку? Опытный охотник знал, что звери не заставили бы себя ждать и быстро бы полакомились покойницей.

Но недоставало не только человеческой крови. Не было никаких чужих следов. Когда Юллйоло услышал слова шамана о жертве Халавар, он понял, что и ее исчезновение, и его спасение — дело рук северной Богини. Он чувствовал, что Йоловар забрала его жену не просто так. А значит, она всё ещё бродит по северу. С этой верой росли и дети. Юллйоло не смел заводить новую супругу, когда это могла увидеть Халавар. И не смел благословлять детей без их матери.

Однажды, с приходом первых холодов, весть о красоте Ойоло пришла на восток. «На землях Йоловар — одна из лучших красавиц нашего мира», — пела Луна. Тогда восточный бог Дзу осмелился ступить на север. Он принес с собой сотни даров. Диковинные шкуры, удивительные яства и невиданные украшения. Для каждого из семьи он подготовил отдельный дар.

Варюлл получил прочные стрелы, Лехала — стаю удивительных черных собак с рыжими пятнами, а Юллйоло — чертежи новых ловушек. Ойоло же была одарена нежнейшими тканями и прекраснейшими украшениями. Но больше всего она обрадовалась тонкой, блестящей нити. Но даже иноземный бог был отвергнут Юллйоло. Той же ночью в их дом постучал Ветер.

— Почему ты здесь? — удивился Варюлл. — Я не просил тебя о помощи. Или желаешь взять реванш?

— Да я бы с радостью, — рассмеялся Ветер. — Но не для этого я здесь. Скажи семье одеться и идти. Вас ждет Йоловар.

Варюлл тут же направился к отцу. Услышав весть о Богине, он разбудил второго сына и дочь. Сыновья надели новые, подготовленные к сезону куртки, Ойоло — накидку, расшитую бисером. Юллойло достал выцветшую женскую шубу.

За деревней их ждала высокая женщина. Глаза Богини напоминали полуденное небо. Ее длинные светлые волосы тянулись по снегу и оставляли за собой след, словно змея. Да и сами волосы извивались, словно коварная рептилия.

— Юллйоло, посмотри на своих детей. Победивший Ветер, обхитривший всевидящее Солнце и обнявшая скромницу Луну. Они — великие и важные люди для моей земли и дети двух удивительных людей. Негоже такому роду прерываться.

— Простите меня, Богиня. Но я не могу благословить их без матери.

Он сжал в руках старую светлую шубу. Йоловар нежно улыбнулась, но длинный изгиб губ показался семье, жестоким оскалом.

— Твоя верность Халавар заслуживает своей награды. Я дам вам шанс встретиться с ней на один день. Но только если пройдете мое испытание. Найдите и поймайте золотого зверя. Через три дня я буду ждать вас у входа в деревню. Еще три дня дам вам на охоту. В конце срока я вернусь к деревне, если я войду туда сама — вы проиграли. Ну же, три охотника, поймайте меня!

В тот же миг Йоловар обернулась белой совой и затерялась меж огней полярного сияния. А Ветер помог семье вернуться обратно. Варюлл принялся начищать свое оружие, а Юллйоло приступил к иноземным чертежам. Ойоло, постаралась поговорить с Луной, узнать, есть ли у Богини слабости и где она может прятаться в будущем? Но подруга лишь робко отвернулась: «Небесные тела не могут вмешиваться в дела Богов».

Лехала зашёл к псам, но те жалобно сжались в углу. На нём остался запах Йоловар, что ни раз забирала их сородичей. Только дарованные Дзу собаки с любопытством смотрели на нового хозяина. Тут в псарню зашел восточный бог.

— Я помогу тебе их натаскать.

Варюлл сообщил людям, что их семья уходит на три дня. Если не вернутся, то их не стоит искать. Только пусть староста заберет Ойоло под опеку. День и ночь они готовились к важнейшей охоте в их жизни. В обещанный день на окраине деревни их ждала золотая олениха.

Варюлл первым бросил своё копьё, но вместо того, чтобы уклониться, Йоловар превратилась в зайца и бросилась вдаль. Первыми за ней рванули дарованные псы. Глупые, ещё не знающие холод севера, они гнали её до скромного лесочка. Пробежав чуть вглубь, она едва не врезалась в слопец. Йоловар осознала: они видели, как она превращается в птицу, а Юллйоло знал о том, что его спасла золотая олениха. Они знали о её способности перевоплощаться и были готовы к охоте на любую дичь.

Псы не отставали, Богиня направилась в сторону реки. Стоило ей выйти из лесочка, мимо неё тут же со свистом пролетела стрела. Варюлл ждал её. Йоловар обратилась золотой медведицей, чужеземные собаки в ужасе отпрянули. Они не боялись северную Богиню, но жуткий хищник внушал им страх. Медведица бросилась к старшему сыну.

Варюлл успел выпустить еще одну стрелу, и она разрезала медведице ухо. Йоловар взревела и навалилась на него всей тушей, но он не сплоховал, а, засмеявшись, схватил её передние лапы. Долго боролся Варюлл с медведицей. Сначала чуть не пересиливал. Но после полудня стал сдавать. А к вечеру силы стали покидать охотника, и медведица повалилась на него. Мышцы его сковал холод, а на лице он почувствовал ледяное дыхание.

— Ветер, помоги мне победить в этой битве!

Тут в лёгких Варюлла что-то забурлило, затрепетало. И только он сделал выдох, на Йоловар обрушился весь шквал тех страшных ночей, когда отец был готов пожертвовать собой, а дети потеряли свою мать. Богиня скатилась в реку, проломив тоненький лед. Не успела она выбраться на берег, новая стрела тут же насквозь пронзила ее заднюю лапу. Она попыталась встать, но боль была настолько сильная, что она завалилась на бок.

— Прости, Йоловар, но ты была свидетельницей нашего договора. Не мог я обмануть мальчишку.

— Моя взяла. Больше ты не сможешь убегать.

Варюлл присел на корточки у задних лап и достал нож. Он был готов перерезать сухожилия на лапах, но Йоловар встрепенулась и, обратившись выдрой, нырнула под лёд. Варюлл схватил лук, но ночью в тёмной воде не смог отыскать Богиню.

— Эх, сплоховал я. Стоило мне загадать поймать её.

— Сплоховал. Так что, поборемся ещё раз? Вдруг, вернёшь своё желание.

— Добро. Только дай немного отдохнуть.

Отплыв туда, где не было людей, Йоловар пробила лёд и вынырнула на берег. Тут река превращалась в тихий ручеёк. Бой с Варюллом и побег через реку вымотали ее сильнее, чем она думала. Она обсушилась и, обратившись золотой волчицей, начала вылизывать рану. Так она отдыхала до рассвета. Так закончился первый день.

— Нашёл.

С первыми лучами солнца она услышала собачий лай и легкие шаги. Вдалеке к ней бежали псы, а впереди них мчался Лехала. Обнажённые икры второго сына разрезали шрамы, но в них же струился солнечный свет. Чем выше поднималось солнце, тем быстрее приближался Лехала.

— Солнце, моя цель — Богиня Йоловар. Прошу, наполни мои мышцы жаром!

Йоловар не успела опомниться, как Лехала оказался вплотную рядом с ней. Она хотела превратиться в юркую зайчиху, но задняя лапа отозвалась болью. Немного замешкавшись, она обернулась пуночкой и быстро упорхнула ввысь.

— Помогло ли тебе наше обещание? — насмехалось солнце.

— Поможет, когда ты его исполнишь.

— Как же так? Ты сейчас стоишь ровно в том месте, где она была.

— Моя цель — богиня, а не пустое место.

Солнце нахмурилось, но спорить не могло. Лехала бросился вслед за птицей. Он бежал по первому снегу, перепрыгивал с камня на камень и ловко протискивался между колючими кустами шиповника. Время близилось к полудню. Утомившаяся Йоловар приземлилась на макушку дерева. Но охотник не отставал. Он достал лук и стал целиться в богиню.

— Разве ты не устал, юный охотник?

— А с чего мне уставать? Моя сила — от Солнца.

Лехала вновь выстрелил. Изнеможенная Йоловар медленно перелетала с ветки на ветку. И кратким мигом отдыха для неё становилось новое натяжение тетивы. Она надеялась, что охотник отвлечется, чтобы собрать стрелы, но подоспели собаки. Радостные, они рыскали по скромной рощице и приносили ему стрелы.

Может, долететь до реки и снова постараться уплыть? Нет, недалеко вода становилась скромным ручьём, а плыть против течения она не могла. Обернуться белкой, спуститься, а затем зайчихой? Но задняя лапа не переставала болеть.

Время шло к закату. С солнечным светом охотника стали покидать силы. Уставшая Йоловар сонно прислонилась к тонкому деревцу. И тут она почувствовала удар по стволу. Внизу стоял Варрюллл. Видимо, собаки успели выучить запах всей семьи и привели его.

Крепкий старший брат ломал тонкие деревья голыми руками, и Йоловар не оставалось ничего, кроме бегства. Она вновь расправила крылышки и полетела вдаль. Братья бросились за ней. Но шаги Лехала становились всё тяжелее, а в дыхании Варюлла она больше не чувствовала ветер. Но ни братья, ни собачья свора не отставали.

Только ночью она смогла обогнать их ненадолго. Немного отдохнув, она обернулась мышью и зарылась в снег. Но она так торопилась, что не заметила, как по дороге обронила золотое перо. Лехала поднял искрящееся перышко и поднёс к подоспевшим собакам.

— Искать.

Эта ночь прошла для Йоловар тревожно. Она смогла отдохнуть совсем немного, и собаки вновь нашли ее. Они так резво копались в снегу и земле, что золотой мышке пришлось всё глубже и глубже закапываться, маневрируя между чёрными лапами. Так закончился второй день.

На третий день, без её указа, началась слабая метель. Утром собаки стихли. Видимо, тоже утомились. Йоловар осторожно выглянула из-под снега, оглянулась. Белое полотно вокруг неё было истоптано и порвано. И только Ветер слабо выравнивал его. Должно быть, помогал ей с обязанностями, пока она исполняла роль добычи.

Йоловар обернулась волчицей и принялась вылизывать заднюю лапу. Но вскоре она вновь почувствовала приближение лёгких шагов, и богиня обернулась птицей. Уставшая, она стремилась упорхнуть как можно дальше.

Погоня длилась до ночи. Второй сын ни на миг не выпускал ее из виду. Обернись кем угодно, кроме птицы, быстроногий Лехала тут же догнал бы её. И боль в задней лапе не переставала напоминать о себе. Птицей она отдыхала на редких деревьях, но меткие стрелы быстро заставляли её продолжить свой путь. Во время погони она так и не нашла минутки, чтобы выпить хотя бы капельку воды.

Близился закат. С затуманенным от усталости разумом Йоловар даже не задумалась, почему же сегодня Варюлл не подоспел на помощь брату? И почему за все три дня она ни разу не увидела Юллйоло?

Ночью Ветер стих, а вместе с ним и метель. Лехала отстал от неё, а собаки, видимо, совсем устали. Небо осветили звезды и бледные всполохи северного сияния. Йоловар обернулась золотой оленихой и гордо поспешила к деревне. Утром она должна сама войти туда, ознаменуя поражение семьи.

Она была разочарована. Как же так получилось, что три умных и ловких охотника, с дарами от природных сил, не смогли поймать её? Йоловар вышла из скромного лесочка рядом с деревней, куда убежала в начале охоты, и оказалась на заснеженном пустыре. Олениху мучила жажда. Стоило пробить копытом речной лёд или хотя бы пожевать снег. Зря она так торопилась одержать победу.

Внезапно Йоловар заметила одинокую фигуру посреди снежного полотна. Всё вокруг было по-детски гладким, нетронутым, и звездный свет отражался в крошечных кристалликах снега. Только тонкая полоса следов, тянущаяся от деревни до фигуры, нарушала его. Богиня подошла ближе. Перед ней стояла Ойоло.

В её чёрных волосах плясал лунный свет, мягкое лицо озаряла добрая улыбка. На ней была надета шуба с искрящимся мехом, а в руках она держала большую металлическую чашу. Увидев золотую олениху, Ойоло встала на колени и опустила голову.

— Приветствую вас, прекрасная богиня. Вижу, мои братья по-злому обошлись с вами. Прошу, не злитесь на них и позвольте мне хоть немного искупить их грех.

Ойоло протянула чашу оленихе. В чистой воде отражалась холодная Луна и яркие звёзды. Серебряный свет словно вводил её в транс.

— Я не злюсь на твоих братьев. Они — хорошие охотники и отнеслись ко мне так, как были должны. Как к добыче.

Сама того не осознавая, измученная жаждой богиня шла всё ближе и ближе к Ойоло. Она готовила это испытание только для охотников. Что могла сделать хрупкая необученная молодая девушка?

— Тогда, надеюсь, Вы сможете простить и меня.

Внезапно ноги Йоловар подогнулись и стали проваливаться в пустоту. Она хотела обернуться птицей, но на её тело упала прочная, тяжёлая сеть. На дне ямы её тело пронзила дюжина острых деревянных кольев. Она взвыла от боли. Когда олениха подняла глаза вверх, она увидела, как три охотника готовятся метнуть свои копья.

Когда три лезвия одновременно вонзились в её плоть, она все поняла. Поняла, почему за три дня так и не увидела Юллйоло, почему поднялась метель и почему на третий день она не видела Варюлла. Первыми спустились братья, за ними последовал отец. Чтобы Йоловар больше не могла убежать, они перерезали сухожилия на стройных ногах.

— Простите, Йоловар, это будет быстро.

Одним быстрым, ловким движением, Юллойло перерезал ей горло. Будь она настоящим оленем, она бы, как и обещал охотник, сразу умерла. Но бессмертное тело не давало ей перейти кровавую реку, и она, продолжая отыгрывать роль жертвы, замерла. Для семьи Йоловар была мертва. Юллойло подставил маленькую чашу под капающую кровь. Первым отпил отец. Вторым стал старший сын, а третьим — его брат.

— Сестра, теперь твоя очередь. — крикнул Варюлл.

— Могу ли я? Я ведь не боролась как ты, не гналась за ней, как Лехала и не придумывала ловушки как отец.

— Но без тебя мы бы не смогли её поймать. — Возразил Лехала. — Прошу, сестра, раздели с нами эту чашу.

— Если разрешит отец…

— Ты — часть нашей охоты, моя милая дочь. Ты заслужила её.

Она посмотрела на Юллйоло, и тот кратко кивнул. Ойоло скинула верёвки вниз, чтобы обвязать тушу и самим подняться. Как только они оказались на поверхности, она выпила оставшуюся кровь золотого зверя.

В предрассветных сумерках они занесли добычу в деревню, прямо к своему дому. Во дворе Йоловар открыла глаза и снова обернулась. На этот раз — женщиной с длинными, вьющимися волосами.

— Ваша взяла. Хороший план — ранить и измотать добычу до беспамятства, а затем не позволять ей ни есть, ни пить целыми днями. Моя похвала тебе, Юллйоло. Ловушка с кольями твоих рук дело?

— Верно.

— А ты, Варюлл, ранил меня в первый день. Скажи, тебе больше не удалось заключить договор с Ветром?

— Нет, моя Богиня. Но пока я сражался с ним на третий день, всю землю вокруг деревни замело.

— Вместе с вашими следами и ловушкой. Хорошо… О, Лехала, не ожидала, что твои собаки будут в порядке после этой охоты. Я была уверена, что нескольких ты загоняешь до пены, и мне придется их забрать. Ты хороший хозяин.

— Благодарю за похвалу.

— И ты Ойоло. Не думала, что ты вмешаешься.

— Мне жаль, богиня. Но идея с тем, чтобы измотать вас, была моя.

— Меня радует, что вы все унаследовали ум отца и самоотверженность матери. Юллйоло, говорю с тобой как с главой семьи. Собирай женихов и невест. В следующее полнолуние я позволю встретиться вам с Халавар. Пусть посмотрит своими глазами и благословит достойного.

Следующий месяц деревня неустанно принимала множество мужчин. Это были простые охотники из деревни, богатые торговцы с южной границы, умелые ремесленники и даже вожди племён с крайнего севера. Даже Дзу не был единственным богом среди них.

Последним пришёл Иснан. Бог с горячей кожей и дерзким взглядом. На его землях не было зимы, а о севере напоминали только груды песка, похожие на сугробы. Дары его были щедрее, чем у всех, кто пришёл до него. Даже Дзу не смел мериться с ним богатствами.

Настала ночь перед новолунием. Вся семья не могла уснуть: завтра великий день для них. Наконец каждый получит свое благословление и сможет сыграть свадьбу. Завтра они встретят мать, которую потеряли много лет назад.

Поднялся ветер. Тяжёлые снежные тучи закрыли Луну. Беспокойство уступило сонливости, и в ночи погас последний свет. Когда семья уже хотела отдаться сну, в дом постучали. Юллйоло наказал детям сидеть тихо. Он схватил нож и направился к двери. Выдохнув, он резко открыл её.

— Здравствуй, милый муж. Я скучала.

Перед ним стояла Халавар. На её лице не было ни морщинки, улыбка осталась нежной, а взгляд смелым и открытым. Но за ласковым лицом никто не видел неестественную молодость, мертвенную синеву и оледеневшую корку на коже.

— Здравствуй… Мне было так тяжело без тебя.

Юллйоло потянулся к жене, чтобы обнять её, но между ними встала белая медведица. Редкий гость в их землях, ещё и в такой сезон. Она не рычала, не пыталась напасть. Он сразу понял — это Йоловар. Когда их взгляды встретились, богиня лишь кивнула.

— Прошу, не пытайся ко мне прикоснуться. А не то придется забрать тебя раньше времени. Дети мои, вы слышали меня?

Ойоло робко выглядывала из-за плеча брата, Варюлл спешил к отцу. Он помнил её лицо лучше всех, и когда он увидел мать, то его сердце словно утонуло в неге, впервые за долгие годы

— Мама, проходи в дом. Ойоло, накрывай на стол, покажи, какой хозяйкой ты выросла.

— Не стоит, — Халавар покачала головой, — я все равно не смогу разделить с вами трапезу. Юллйоло, муж мой, позволишь мне войти?

— Да. Мы ждали тебя.

Халавар спрятала руки в карманы сияющей шубы, чтобы никто ненароком не прикоснулся. Её радовал вид родного дома. Охотничьи инструменты были остро заточены и аккуратно разложены. А богатое убранство и чистота дали ей понять, что её близкие продолжили жить, пусть и не смогли отпустить её до конца.

И хоть Халавар продолжала чувствовать предсмертный жар, она была уверена: здесь никогда не бывает холодно. Сразу за ней последовала белая медведица. Юллйоло зажёг лучину, семья села за стол. Ровно на мгновение в доме стало тихо. Первым заговорил Варюлл.

— Мама, ты знала, что я однажды победил Ветер? А ещё я уже стал главой охотников, а потом хочу стать старостой.

— А я однажды перехитрил Солнце. Но я бы не смог это сделать без нашей собаки. Мама, ты помнишь её, косматую? Бело-серую Липи, с чёрными ушками…

— Мама, а у меня много друзей. Мне нравится помогать всем в нашей деревне, и очень люблю ткать. Но ты не подумай, я себя в обиду не дам. Папа научил меня постоять за себя. А если у меня самой не получится, то мне поможет моя лучшая подруга Луна.

Дети продолжали и продолжали болтать, то перебивая друг друга, то дополняя чужие рассказы. Юллйоло молчал. На его глазах выступили слёзы, но он изо всех сил старался не проронить ни слезинки. Затуманенным взглядом он продолжал смотреть на Халавар, пытаясь запомнить каждую ее черту, прежде чем она снова уйдет.

— Я наблюдала за вами. Все эти годы я смотрела, как вы растете, как падаете и поднимаетесь. На всём севере не сыскать матери счастливее меня. Но ночь не вечна, и я должна сделать то, ради чего пришла.

— Благословление… — прошептал Юллйоло.

— Да. Расскажите мне о тех, кто мил вам.

В доме вновь стало тихо. Дети словно только что вспомнили о скоротечности ночи. Им столько хотелось рассказать матери, похвалиться и поругаться, вдоволь посмеяться и поплакаться в её объятиях. Но время шло, лучина всё горела и горела. Первое слово вновь взял Варюлл.

— Мою возлюбленную зовут Оюлл.

— Небесный луг… Красивое имя.

— Она очень добрая, но робкая. Её нечасто увидишь на праздниках, но с ней мне всегда тепло. Даже в самую жуткую бурю мысли о ней согревают меня. А когда я захожу в её дом, там всегда пахнет вкусной едой и чистотой. А младшие братья и сестры у нее крепкие и ухоженные. Что ещё нужно для счастья?

Халавар задумалась.

— Ты прав, для спокойной жизни больше ничего не нужно. Но ты говорил, что хочешь стать старостой. Сможет ли такая хрупкая и нежная девушка стать твоей опорой? Выдержит ли она дни, когда ты будешь думать лишь о делах деревни, забыв про семью? Стерпит ли злые слухи за твоей спиной? Оюлл прекрасная невеста. Но сможет ли она разделить тот путь, по которому ты мечтаешь пойти?

— Ты же видела нашу Ойоло. Я уверен, что Оюлл тоже сильнее, чем кажется.

— Хорошо. Будь по-твоему.

Следующим был Лехала.

— Имя моей любимой — Вараан.

— Звёздный поток… Как мелодично.

— Она высокая, почти моего роста, и крепкая, почти как Варюлл. У неё небольшая семья, но в её доме всегда шумно и весело. Вараан очень любит смеяться. Но когда нужно быть серьезной, она становится непоколебимой. Иногда мне кажется, что рядом с ней я заново открываюсь миру.

— Но ты всю жизнь был нелюдимым. Не будет ли тебе тяжело с такой резвой женой?

— Мне кажется, без неё я однажды совсем забуду, как разговаривать с людьми. Буду только с собаками да с редкими заказчиками.

— Хорошо. Я рада, что вы нашли свое счастье. Теперь я хочу поговорить с тобой, Ойоло.

Все взгляды обратились к младшей дочери. Лишь треск лучины нарушал ночную тишину.

О том как Халавар увидела север и услышала песню Богини

В ту ночь Йоловар привела покойников к Перевозчику, как делала это на протяжении веков. Животные смиренно шли за устрашающей богиней. Люди сзади переговаривались, удивлялись. Кто-то бился в истерике и отказывался верить в собственную смерть. А кто-то сам торопился на ту сторону кровавой реки. К тем, кто их заждался.

Только в этот раз кое-что отличалось. В тёмной процессии не хватало одной светлой макушки. Когда Халавар лишилась жизни, а Йоловар забрала свою драгоценность, богиня не знала, что ей делать. Она впервые нарушила правила, находясь на севере. Разрешат ли ей после такого вернуться на свои старые земли, когда закончится изгнание? И закончится ли?

Перевозчик был неизменен. Когда Йоловар родилась, он уже был стар. Кажется, когда-то он был выше её, но сейчас ростом он был с обычного человека, а значит, едва достигал её живота. Серая кожа делала его не похожим ни на кого из этого мира, а морщины были настолько глубоки, что словно пронзали его тело насквозь. «Как ему удаётся перевозить мертвецов со всего мира?» — удивлялась Йоловар. На берегу никогда не было столпотворения, а людей в лодке было не больше дюжины.

— Вот мои люди. Вот мои звери.

Богиня не знала, почему не приводит ни рыб, ни гадов, ни гнуса. Но только она появилась на свет, как уже знала, что те, в чьих телах льётся горячая кровь, должны пересечь кровавую реку, когда их тела охладеют.

— Стой, северная богиня.

Йоловар вздрогнула и остановилась. Старик редко разговаривал с ней и никогда не называл по имени. Возможно, потому что оно ей не принадлежало?

— Знаешь, что самое важное для дурной головы человеческой?

Йоловар задумалась. Она прожила не один век и не была молода. Всю жизнь она приглядывала и оберегала людей на своих землях. Но вопрос Перевозчика заставил её призадуматься. Семья? Но она знала много отшельников и чудаков, что были счастливы наедине с собой. Признание других? А может, еда да крыша над головой, пусть и скромные? Но ведь были те, кто был готов пожертвовать всем. Не только ради других. Ради идеи, ради победы или ради…

— Это любовь. Не только к ближнему. Любовь к мечте, к идее, к Богу, самому себе, — ответила богиня.

— Дурость, — буркнул старик. — Может, для человека это и важнее всего. А для его головы важнее всего будущее. Не может она по-другому. Даже если помирать пора, даже если сделать уже ничего нельзя, всегда надеется на будущее. И в любви твоей они тоже его ищут.

— Может, оно и так.

Небо в этом месте всегда было тёмное. Здесь не было ни Солнца, ни Луны, ни звёзд, ни северного сияния, к которому богиня успела привыкнуть. Перевозчик поманил Йоловар пальцем, и она наклонилась к нему.

— Для них, — он ткнул пальцем на покойников за спиной Йоловар, — будущего на земле больше нет. Для мёртвых оно там. — Старик нахмурился и показал на другой берег кровавой реки. — И чем дольше мертвец не идёт туда, тем больше своего будущего он теряет.

Йоловар осознала: «Он всё понял!». Но почему не требует Халавар себе? Только она хотела задать Перевозчику этот вопрос, он перебил её:

— Ты хоть и выросла, но такая глупая, честное слово. Меня сотворили, чтобы управляться здесь. А вы — боги — нужны, чтобы следить за землями да людьми на них. Чтобы всё правильно было. Так делай свою работу, северная богиня.

Йоловар опустила глаза. У её ног колыхались алые волны, едва не омывая босые ступни. Значит, Перевозчик решил не вмешиваться в дела севера. Но будущее? Что будет, если она вовремя не приведёт Халавар к кровавой реке? И когда наступает это «вовремя»?

— Айда за мной! — крикнул старик, и мертвецы, словно завороженные, последовали за ним.

Йоловар обернулась оленихой и стремглав пронеслась сквозь тёмную процессию. Лишь бы быстрее вернуться к Халавар, лишь бы скрыться от цепкого взгляда Перевозчика. Но ещё рано. Этим утром она должна выполнить своё обещание.

На самом крайнем севере, в холодной мастерской, покрытой льдом и инеем, её ждала Халавар. Она лежала на перине, как её и оставила Богиня. Йоловар ещё раз взглянула на неё и поняла, что нашла не просто драгоценность. А воплощение утраченной сокровищницы.

Нежная, как жемчужина, острая, как алмаз, с переливами, как у опала, благородством сапфира. Свет игрался в её оледеневшей, сияющей коже, словно затерялся между граней экзотического турмалина. А глаза блестели ярче всего. Они в них был не только редкий цвет, в них оказалось неприкрытое любопытство, словно редкое включение, которое делает камень лишь интереснее.

— Я могу помочь вам, богиня?

Йоловар и не знала, что ответить ей. Она была готова просто любоваться ею, тоскуя по давно утерянным дням в месте, которое она любила больше всего на свете.

— Работа по дому, рукоделие. Только готовлю я не так вкусно, как мама, но муж хвалил. И детям нравилось…

По белоснежным щекам покатились хрустальные слёзы. Они скатывались на снежную перину и вот-вот должны были собраться кучками.

— Халавар, ты помнишь, о чём просила меня много лет назад? Ты просила забрать тебя далеко-далеко. Этой ночью ты попросила спасти своего мужа. Теперь моя очередь.

— Конечно, моя богиня. Я ведь пообещала отдать вам всю себя.

— Скоро весна. Когда я соберу снежные лоскуты — сшей их.

— Тепло так скоро… Но что мне делать до весны?

— Делай что хочешь. Только не смей приближаться к людям.

На мгновение Халавар замерла, думая о внезапной свободе. Йоловар же поспешила на самый крайний север. Нужно было начинать подготовку к весне, а значит — пора аккуратно укрощать морозы.

Когда она вернулась ночью, её ждало нечто новое, чего никогда не было в её мастерской. Покойница принесла туда пламя. Она успела забыть, что для прошлого бога севера это был самый настоящий дом. В уголке топилась печь, в которой тлел жëлто-оранжевый огонёк. Впервые с тех пор, как она поселилась на севере, здесь было тепло. Только Халавар совсем не радовалась. Увидев Йоловар, она тут же поклонилась.

— Богиня, прошу, простите меня. Я хотела заняться хозяйством, чтобы вам было легче и не пришлось самой заниматься домом. Но… — Халавар начала всхлипывать. — Я не знала, что ваша перина растает. Простите, я правда не хотела портить ваш дом!

Увидев льдинки на её глазах, Йоловар звонко расхохоталась.

— Дурочка. Неужели ты действительно думала, что я — Богиня Йоловар — топлю печь да готовлю харчи?

Богиня наклонилась к отпрянувшей северянке и смахнула слëзы-кристаллики. Одна из них упала на раскалëнную печь и с устрашающим шипением испарилась.

— Простите, я не хотела вас обидеть и…

— К тому же, ты разве не знала, что снег тает от тепла? В моей мастерской нет места ни теплу, ни пище. Только снег и два станка. Прядильный да ткацкий.

— Но что мне тогда делать? Зачем вы согласились забрать меня и спасти моего мужа, если я ничем не могу пригодиться? Зачем я сделала это, если всё равно не чувствую тепло?

Только сейчас она поняла, как нерадиво поступила к Халавар. Забрала, отняв у неё всё, а потом бросила, сказав ничего не делать до самой весны.

— Неужели правда хочешь быть полезной? Отдохни сегодня и завтра ночью, я начну тебя учить снежному ткачеству. Сегодня слишком тепло, снег всё равно растёт.

Йоловар прислонилась к ближайшей стене и сползла вниз. Днём и ночью она занималась ткачеством новых полотен, либо морозом и метелями. Но с приходом тьмы, ночью приходилось вспомнить про страшную обязанность. Про сбор мертвецов.

Но сейчас, когда она прислонилась к тёплой стене, а жар коснулся её лица, она невольно прикрыла глаза со светлыми ресницами и оказалась в очень далёком месте. Весной там танцевали под цветущими деревьями, летом лакомились сладкими фруктами и ягодами, осенью с песней собирали урожай, а зимой грелись в крепких, резных домах да предавались зимним забавам.

Она снова встретила людей, так похожих на неё. Таких же светловолосых и голубоглазых, с вечной широкой улыбкой. Только с приходом на север, Йоловар стала совсем редко улыбаться.

Время до весны шло незаметно. Халавар с лёгкостью справлялась с прялкой, но едва ли с ткацким станком. Не мудрено, ведь он был создан для Йоловар, а прялка осталась от предыдущего владельца дома. В доме стало громче. Но иногда за работой её мысли уходили далеко-далеко, и она напевала:

Как увижу яблоню всю во цвету красивую,

Так позову я девицу, что словно сливы цвет.

Чудесную, любимую, луной благословенную,

Для сердца драгоценную, на танец, под венец.

В такие минуты Халавар закрывала глаза, словно пыталась представить яблоню и сливы в цвету. Будто пыжилась, пока думала. Но, прожив всю жизнь на севере, воображались только елки с таволгой на иглах. И однажды, не выдержав, спросила:

— Я никогда не слышала такую песню. Она с южной границы?

Йоловар снова закрыла глаза, как часто делала это, вспоминая родной край.

— Дальше. Её придумали далеко-далеко от севера. Зима там не такая долгая, но радостная. Тяжёлый труд чередуется с громкими праздниками, ярмарками и танцами. Ты никогда не чувствовала такого жара, как бывает там летом. И никогда не видела таких больших и ароматных цветов.

Тут богиня открыла глаза, вернувшись к ученице. Глаза Халавар сверкали любопытством, губы были чуть приоткрыты. Она ловила каждое слово о старом доме своей богини.

— Наверное, это очень красивое место. Хотела бы я там побывать.

— Я тоже. Я бы тоже очень хотела там побывать.

Пришла весна. Йоловар собрала рваное полотно и отдала Халавар, да наказала не шить его сплошным. Первый снег должен быть таким, чтобы запоздавшие получили последний шанс подготовиться к зиме. Днём северянка сшивала полотно день, а по ночам продолжала учиться прясть. Богиня уже давно освободила рыб, разбудила гадов и познакомилась с молодым гнусом. В редкие мгновения свободы она грелась на слабом солнце и бродила по лугам.

— Богиня, я закончила.

В самом конце лета перед Йоловар оказалось чудесное полотно. Очищенное от грязи, сшитое прекрасными, плотными швами. Богиня продолжала перебирать его, но не могла найти ни единого изъяна. Оно было даже лучше всего, что каждый год шила сама Йоловар.

— Изумительно. В деревне тебя знали как умелую рукодельницу, но чтобы настолько искусную…

— Спасибо за вашу похвалу! — улыбнулась Халавар и засияла новыми переливами. — Надеюсь, что моей дочери передался мой талант.

Внезапно для самой себя, из уст Йоловар вырвались слова, которые она не хотела произносить.

— Хочешь увидеть её?

Халавар кивнула. Но что-то странное было в этом жесте. Как мать, которая соскучилась по детям, могла испытывать неуверенность? Йоловар поняла, что с самого их первого разговора было кое-что странное.

— Халавар, я хочу спросить тебя об одной вещи. Почему ты никогда не спрашивала, спасла я твоего мужа или нет?

На лице Халавар мимолетно пронеслась паника. И тут же она исчезла.

— Ну что вы, богиня. Разве я смею сомневаться в вас? Конечно, я хочу увидеть своего мужа и детей. Какая мать и жена не хотела бы?

В тот же миг Йоловар обратила покойницу зайчихой в белой шубке, и отличить от обычной её можно было только благодаря ярким сине-зелëным глазкам. Халавар пустилась в бег, а богиня решила за ней проследить. День и ночь, не чувствуя усталости, она бежала с самого крайнего севера к родному дому и любимой семье.

И вот однажды ночью она незаметно прибежала к дому и затаилась в снегу. Весь день она любовалась резвящимися детьми. Как Варюлл и Лехала играли в охоту, по очереди примеряя роль то охотника, то добычи. Она следила за крохой Ойоло, которая ходила вразвалочку, падала на мягкую зелень.

— Ой, зая.

Дочь потянула руки к зайчихе, и та тут же рванула из деревни. Она помнила наставление богини и не прикасаться к людям. Йоловар была уверена, что сейчас она побежит обратно в мастерскую, но вместо этого направилась прямиком на юг.

— Неужели удумала сбежать?

Но Халавар остановилась точно на южной границе. На юге текла широкая река, которая простиралась севернее и превращалась в ручеëк, а на расстоянии арбалетного выстрела простирался лес. С толстыми стволами, массивными хвойными лапами, они закрывали горизонт. И вот снова в её глазах поселилась та самая тоска, которая редко покидала Халавар при жизни.

Сколько они любовались недосягаемым лесом? Обе потеряли счёт времени. Зайчиха фыркнула и поспешила обратно. Йоловар проследила за ней до самой мастерской, но в этот раз северянка почти не останавливалась. Только иногда с любопытством следила за другими поселениями издалека.

Эта зима на севере началась скоро и резко, не оставляя людям и зверям времени подготовиться к ней: нарвать целебной травы и раскопать побольше вкусных корешков. На этот раз первое снежное полотно было белым и почти нерушимым. Настолько хорошо удалось ткачество Халавар. Год был тяжёлым для всего севера.

Однажды, когда весна была на подходе, Йоловар заглянула в знакомую деревню. Сегодня она должна была посетить знакомый дом. Её ждал старый мужчина. Богиня помнила его и этот дом, в котором много лет назад монструозно сгибалась под потолком и целовала белоснежную девочку.

— Пора идти?

— Пора. Неужели боишься?

— Нет. Там меня ждут родные, старые друзья и… дочка, моя Халавар.

Йоловар не хватило сил рассказать правду. Старик затерялся в тёмной процессии на пути к перевозчику.

Так пролетело ещё несколько лет. Халавар наловчилась прясть снежную пряжу и помогала богине круглый год. Йоловар наказала помощнице рвать и резать ткань первого снега, чтобы зима начиналась как положено. Раз в год она бежала проведать семью. Когда Йоловар рассказала ей о поединке Варюлла с ветром, она расхохоталась и сказала:

— А что ещё ожидать от моего старшего сына? Таких крепышей и правда не часто встретишь.

Но Йоловар задумалась. Почему она никак не забеспокоилась, когда узнала, что её сын провалился под лёд?

Каждый год Халавар неизменно спешила к южной границе, а на обратном пути всё ближе и ближе подходила к людским поселениям. Пока однажды не осмелилась попросить у богини кое-что новое.

— Йоловар, не даруете ли мне ещё один облик?

— Какой же?

— Разрешите мне превращаться в маленькую мошку.

— Зачем тебе такая глупость?

— Раньше я подумать не могла, что люди могут жить в жилищах из шкур, что можно охотиться на большую рыбу в солёной реке, у которой нет другого берега. Я не знала, что можно делать одежду и обувь из рыбьей кожи. Мы все живём на севере, но так по-разному. Богиня, разрешите мне посмотреть поближе, прошу вас.

— Что ты будешь делать, если кто-нибудь захочет прихлопнуть надоедливую муху?

— Не беспокойтесь, богиня. Я смогу увернуться.

— Хорошо. Тогда проверим, какая ты ловкая. Пойдёшь со мной на фестиваль Северной Богини на западе. И запомни, Халавар, та солёная вода зовётся не рекой. Это — Море.

— Спасибо за дозволение, богиня. И благодарю, что рассказали про Море.

В этот раз ни Халавар, ни Йоловар не пришлось превращаться в животное, им помог добрый друг Ветер. И почему мать так безразлично поздоровалась с тем, кто хоть и не серьёзно, но бился с её маленьким сыном? Втроём они быстро добрались до одного из западных городов.

Праздник проходил на исходе лета: люди плели венки из полевых трав, украшая цветами, танцевали вокруг алтаря, оставляли свои подношения и пели богине:

Как жестока Йоловар, так милосердна Йоловар,

Как мы любим Йоловар, так мы боимся Йоловар,

Дай же нам любить тебя, дай же нам просить тебя

О светлом небе и тепле в суровом, сладком холоде.

Но то были не тягучие песни шаманов. Молодые люди кружили вокруг алтаря, дети танцевали друг с дружкой, а взрослые не стеснялись приглашать повеселиться своих стариков. Халавар никогда не видела столько людей. Даже во время своих ежегодных путешествий по северу она всегда бежала напрямик, чтобы поскорее вернуться к Йоловар. Ей казалось, что не было никого, кто не вышел на праздник, попросить богиню о доброй зиме.

— Чего же ты ждёшь? Халавар, ты обещала показать мне свою сноровку.

Халавар тотчас обратилась мерзкой белой мошкой. Её легко сдувал озорной Ветер, но после строгого взгляда Йоловар он скоро прекратил. Она быстро полетела в самый центр празднества. Богиня поняла, что северянка не лгала. Незаметная мошка ловко лавировала между людьми и быстро уходила из-под чужого удара. Она незаметно добралась до алтаря, и Йоловар мысленно усмехнулась: «А ведь она тоже подношение для меня». Халавар перелетала с одного дара на другой, а затем полетела обратно.

— Йоловар, Йоловар, вы будете забирать подношения? Прошу, заберите ягодные лукошки и мёд. Не хочу хвалиться, но у меня получается замечательное варенье. Позволите приготовить его вам? А ещё там есть замечательный кусочек вяленой рыбы…

Богиня уже хотела отказать ей, но внезапно увидела на алтаре целый мешок с белой россыпью. Должно быть, запомнили, что Йоловар любит диковинки, и выкупили у торговцев сладкий гостинец.

— Хорошо. Но заберëм ещё сахар. Приготовишь, как у меня на родине.

— На родине?

Приближалась ночь. Любопытная Луна поглядывала на мать своей маленькой подруги и северную богиню. Халавр не переставала удивляться тому, что чем ближе они к северной мастерской, тем дольше летний день и тем тягостнее зимняя ночь. Вместе с Ветром и подношениями они вернулись в мастерскую, всё ещё озарëнную тусклым солнцем.

Они не заметили, как кто-то незаметно положил на алтарь два зелёных венка: в один были вплетены редкие цветы примулы, другой был пышно украшен таволгой. Проказник Ветер незаметно надел цветочные короны им на головы, от чего обе улыбнулись, и улыбки не сходили с их лиц до возвращения в мастерскую.

— Перенеси снега наверх. Я пока кое-что подготовлю.

Халавар послушно поспешила к прялке, а Йоловар заглянула в дальнюю комнату мастерской. Она редко вспоминала, что раньше это была не просто мастерская, а чей-то дом. В тёмном маленьком пространстве она хранила вещи предыдущего бога севера. Она достала оттуда всю кухонную утварь, которая там была. Впервые она забрала все подношения, которые ей оставили. Возможно, стоит сделать зиму на западе не такой суровой? Халавар быстро справилась с работой и, когда подошла к богине, удивилась.

— Йоловар, откуда у вас столько посуды? Я думала, вы не ведёте хозяйство.

— Его вёл тот, кто жил здесь до меня.

— Но, богиня, кто же жил здесь до вас? Здесь нет других людей, а снег не тает даже летом. Кто мог осмелиться поселиться в таком месте? Неужели… тут когда-то жил такой же покойник, как я?

Йоловар заливисто рассмеялась. Ей показалось, что после прибытия на север она никогда не смеялась в своей мастерской.

— Можно и так сказать. Правда, когда он поселился здесь, он едва ли походил на мертвеца.

— И на фестивале вы говорили о своей родине. Неужели вы не с севера?

Богиня тут же перестала смеяться. Что же, рано или поздно, живя под одной крышей, она должна была догадаться.

— Идём со мной.

Снег слабо переливался под холодным солнцем. В месте, где раньше жила Халавар, был скромный лесок, река, переходящая в ручей, и восхитительный зелёный простор в тёплое время. Здесь же не было ничего, кроме снега, льда и холода. Ей казалось, что богиня севера не могла поселиться ни в каком другом месте, кроме этого. Они продолжали идти, пока Халавар не услышала смутно знакомый шум. Вскоре снег начал смешиваться с тёмной пылью, постепенно белого полотна становилось всё меньше, а затем оно вовсе уступило чёрной крошке. Они оказались на берегу моря.

— Халавар, недавно я рассказала тебе о настоящем имени этого места. Я сделала это неспроста, ведь знаю, как имена важны для вас. Скажи, что означает твое имя?

— Звёздная земля.

— А моё?

— Северная звезда, — выпалила удивленная северянка. — Но почему вы спрашиваете меня об этом? Как вы можете не знать спустя столько лет…

Из воды поднялась серая туша и выбросила из собственной плоти шумный фонтан. Йоловар заметила любопытный взгляд северянки и начала объяснять.

— Это — кит. Он невообразимо огромен, больше любого на всей земле. Но мне они не подчиняются, хотя и заплывают на север. Их хозяева — морские боги, а у них свой порядок. Но знаешь, я сама узнала о них не так давно. На моей родине не было морей.

Солёный воздух трепал подувядшую зелень венков. Лепестки примулы совсем обмякли, а таволга продолжала по-королевски украшать светлые волосы. Йоловар наклонилась вниз.

— Вы ведь не всегда жили на севере.

— Нет. Я говорила, что из места далекого, тёплого и счастливого. Когда-то оно было счастливым. Его главным сокровищем были плодородные земли, вкусные плоды, пышная зелень и чарующий разум вид высоких гор. И я правила этими землями. И я была их богиней.

— Подождите… Йоловар, почему тогда вы здесь? Я нечасто вижу, как вы улыбаетесь, а ещё реже вижу, как вы отдыхаете. Как вы оказались в месте, где столь несчастливы?

Взгляд северной богини устремился вдаль. Возможно, туда, где пролегали её старые земли?

— Однажды мои люди начали селиться в горах. Они разводили коз и овец, делали чудесный сыр и сладчайшую выпечку. Они были гостеприимны, и даже я была не прочь зайти к кому-нибудь в дом, угоститься травяным чаем. В ту пору я веселилась на равнине и отдыхала в горах. Пока однажды мои люди не нашли новое сокровище.

Она вновь взглянула на Халавар. На алмазные переливы и перламутровое сияние, не уходящее с замерзшей кожи, и подумала, что от такого сокровища никто и никогда не смог бы устоять. Стоит ли винить в этом её бывших подопечных.

— В горах они начали находить драгоценные камни, самородки золота и серебра.

— Что это такое?

— Это… Иногда на речном берегу можно увидеть редкую жёлтую крошку. Это золото. Серебро такого же цвета, что и обычный металл.

— Но что же тогда в нём особенного? Чем оно лучше наших инструментов и ножей?

— Это сложный вопрос. Тебе нужно хотя бы раз увидеть его, чтобы понять.

— Раз вы так говорите, значит, так оно и есть. Но чем драгоценные камни отличаются от тех, что у нас под ногами?

— Хм… Представь прозрачный лёд, который никогда не тает, где бы ты ни была. Лёд настолько прочный, что не исчезнет даже после твоей смерти и, вероятно, после смерти твоих детей. Это алмаз. Представь, что он вобрал в себя зелень весеннего луга. Это изумруд. А теперь посмотри на синее море. Ты видишь сапфир. А если вспомнишь брусничное лукошко, что мы принесли, то создашь рубин.

Она видела, как Халавар пытается представить вечный лёд. Кажется, у неё это получилось довольно быстро, и она удовлетворенно кивнула сама себе. И продолжила слушать Йоловар.

— И это я пока не рассказала тебе о гранатах, топазах, цирконах, перидоте, янтаре. О, Халавар, ты не представляешь, как их много. Прозрачные и совсем не пропускающие свет, вечные и требующие осторожности. О ком-то можно забыть, а кто-то требует особого отношения. Каждый камень уникален, каждый неповторим. Неудивительно, что они никого не оставили равнодушным. Ни моих людей, ни меня. Я помню, что когда из шахт достали чудесный бриллиант размером почти с твою голову и огранили его, то назвали моим именем.

— Йоловар?

— Йоловар? — словно эхом отозвалась богиня. — Нет, тогда у меня было другое имя. Йоловар — имя прошлого бога севера, которое перешло ко мне. Что бы подумали люди севера, которые поколениями молились Йоловар, а тут пришлось бы возносить молитвы…

— Кому? Каким было ваше имя?

— К чему тебе? — печально отозвалась она. — Это имя больше не принадлежит мне. Теперь им зовут нового покровителя плодородных земель и богатых шахт.

Богиня снова устремила взгляд далеко-далеко, как часто делала Халавар при жизни. Она вспоминала лёгкость хороводов, которые кружила вокруг неё молодёжь, и тяжесть украшений, подаренных хозяевами тех земель, шёпот влюблённых в укромных рощах и крики умирающих на бескрайних полях сражений.

— Моя земля была слишком богата на сокровища, а я — слишком беспечна. Однажды к нам пришёл правитель далеких, горячих земель. Иногда мои люди сражались друг против друга, но жестокость этого человека не знала границ. О, Халавар, я надеюсь, что тебе никогда не придётся увидеть того, что видела я. В те дни реки были алыми от крови, плодородные поля разорены, а шахты разграблены. Моё сердце разбивалось на тысячи осколков каждый раз, когда я набредала на новое пепелище когда-то процветающего города и находила свой сломанный идол.

— Тогда почему вы ничего не сделали?

— Я не могу вмешиваться в дела людей такой величины.

— Но вы спасли мне жизнь, когда я родилась. Разве это не вмешательство?

— Что стоит жизнь одного младенца против целых народов? Могла сделать многое. Защитить от паводка или обрушить оползень, помочь дождём или наслать засуху, испытывая их. Как бы я ни любила своих людей, я не могу быть вечно к ним добра, ведь без трудностей люди никогда не смогут стать лучше. Но нашествие народа с горячих земель длилось целое столетие. Мои люди продолжали просить о богатом урожае, чтобы отдать его захватчикам, и я не смогла игнорировать их молитвы. Их подношения стали меньше, но я не смела их винить, напротив, старалась посылать им меньше бед. Но Харавар, ты знаешь, что может быть сильнее бога?

— Что же?

— Союз богов. Мы рождены со знанием правил, о людях и землях, о море и светилах. Мои соседи заметили, что я перестала посылать испытания своему народу, и получила предупреждение: если мои люди не познают беды, то её сполна познаю я. А засуху или холод всё равно нашлют мои соседи.

— Но как так можно?! — воскликнула северянка. — Разве им не жалко было твоих подопечных? А земли? Там же было так красиво…

— Уверена, не одна я плакала об их судьбе. Но я боялась потерять власть хотя бы ненадолго и собственными руками обрекла истерзанных войной людей на голодный год. Я надеялась, что им хватит сил пережить всего один год и затем я снова дам им передышку. Но когда захватчики пришли за данью, крестьянам пришлось отдать им весь свой урожай и оставить жалкие крохи на семена. А ослабшие от голода шахтёры не смогли дать им достаточно драгоценностей, из-за чего были жестоко наказаны. Если кто-то смог пережить суровый сбор, то немногие справились с зимой, суровой как никогда. И в ночь перед весной, когда я собирала покойников, прямо перед тем как повести людей к перевозчику, я обернулась.

Йоловар сжала губы. Соленый ветер путал волосы и трепал цветы на венке. Она давно привыкла к холоду, перестала бояться его. И тут её ладони коснулась законевшая рука Халавар. Может, она больше не могла дарить тепло своего тела, но это прикосновение показалось ей единственным, что могло её согреть на северном берегу.

— Я не видела края мертвецам. Люди смешались со скотом и дичью, а дети… Я никогда не забирала столько детей. Они находили знакомых в толпе и прижимались к ним, кто-то бежал за любимой лошадью или играл с худым щенком. Я до сих пор не уверена, что все они понимали, куда идут. Лишь знали, что им больше не холодно и что больше никогда не испытают голод. В тот день я впервые остановилась перед покойниками. Я только тогда поняла, что натворила, и упала на колени перед своими людьми. Утром я поняла, что ни у меня, ни у моих людей больше не осталось сил.

Халавар сильнее сжала руку богини.

— Давайте я приготовлю вам варенье, как у вас на родине, с этим… сахаром. А ещё сделаю чай. Можно ведь один день не прясть снега?

Северная богиня посмотрела на оледеневшее лицо Халавар. Широкой ладонью она схватила Халавар за подбородок и повертела, ловя в ледяную ловушку лучи низкого северного солнца.

— Можно. Давай возвращаться назад, по дороге расскажу, как его варить. И я надеюсь, что оно будет готово, когда я вернусь домой. Ткать можно не каждый день, но вот оставлять мертвецов бродить по земле никак нельзя. Идём домой.

Халавар поспешила за широким шагом богини. Лишь мельком взглянула на посиневшие руки и, кажется, хотела что-то спросить, но сжала губы и приготовилась заняться ужином, впервые за годы своей смерти.