Звериное начало. Том II

Глава I

Звериное начало. Том II

Ксен Крас. Звериное начало. Том II

Едва заметные поскрипывания старых седел мешали на чем-либо сосредотачиваться подолгу. Мысль только появлялась, начинала закручиваться, увеличиваться в объеме, удлиняться, цепляться за другие, еще совсем маленькие мыслишки, но снова привычный и уже надоевший звук прерывал процесс. Идея улетучивалась, вместо нее приходила новая и все повторялось по кругу.

Деньги, чтобы приобрести что-то более подходящее и удобное имелись, но мест, где обменять одно на другое – нет. Во всех небольших городах, встречавшихся на пути, преимущественно жили люди и, чаще всего, не промышляющие торговлей. Никакое желание помочь нуждающимся или заполучить лишние монеты от случайных путников, не могло повлиять – в поселениях не было ничего нового, свежего, подходящего для походов, не запятнанного кровью, гарью, грязью и потом. То, что там в принципе нашлись здоровые лошади и снаряжение к ним было настоящим подарком.

Тропа виляла, иногда изгибалась настоящими петлями и порой казалось, что ей вовсе нет конца. Словно бесконечная ниточка, она огибала высокие холмы, шла по их вершинам или между возвышенностями, а бывало, что и сквозь препятствия в тех местах, где поработали иэкшзэмы – у них с зэмэсками имелись общие предки. Интересный народец, обожающий сокращать пути и занятый строительством прямой сухопутной дороги от Морских Врат до Песчаных Плато, той, что должна была пересечь весь континент от края до края, не любил крупные города. Занимались существа облегчением жизни для других не совсем намеренно, они не ставили цель помогать кому-либо, а лишь развлекались. Иэкшзэмам нравился сам процесс, в нем они находили удовлетворение. К тому же, у некоторых отдельных поселений сохранились старые брачные традиции.

Мужчины, прежде чем получить согласие от возлюбленной, доказывали, что способны обеспечить семью и являются достаточно умелыми строителями – без собственного жилья никто из них не мог заниматься созданием потомства, это считалось неправильным и осуждалось всем народом. У бездомных родителей ярл – правитель нескольких поселений, а иногда всего одного – забирал детей и отдавал их на воспитание в другие, более ответственные семьи, а нарушивших правила обычно изгоняли.

Чтобы доказать свое мужество и способность оберегать будущих отпрысков, мужчины из иэкшзэмов строили проходы в горах, нередко объединяясь в настоящие отряды, прорубали в камне дома или создавали подземные тоннели, чтобы обходить опасные места. В последние годы появились новые традиции – участвовать в создании одной большой дороги. Сотни представителей народа на протяжении уже не меньше, чем семи десятилетий подменяли друг друга.

Связь Врат и Плато иэкшзэмам и вовсе была без надобности, они, в отличие от дальних родственников зэмэсков, не занимались торговлей, не любили походы и сторонились людей. К другим народам подобной неприязни они не испытывали. Многие пары трудолюбивых иэкшзэмов, с немногочисленным потомством часто переходили от одного ярла к другому, ища для себя более подходящее место. Семейки, кочующие с места на место, оставляли после себя напоминания в виде тоннелей, мостов, небольших крепких каменных зданий и удобных вымощенных дорог.

Этот народец, если его призывали на помощь, отзывался с готовностью и любил возводить различные переправы, не прося взамен ничего. Иэкшзэмы отличались добрым нравом и совершенной, абсолютной, ненормальной приверженностью своему делу. Конечно, если дело не касалось людей: быстроживущие причинили им немало вреда, порабощая и заставляя строить для себя и делиться знаниями, передающимися поколениями.

С другой стороны, терпение любителей строительства заканчивалось, и они впадали в неистовство, если кто-то смел разрушать их творения. Иэкшзэмы могли поставить всю свою жизнь на то, чтобы отомстить обидчику, если это требовалось. И неудивительно – созданные ими предметы можно было назвать лишь произведением искусства, не иначе.

Каждый кусочек дороги, по которой шел отряд, каждая пещера, и особенно каждый тоннель под холмом, имели свои необычные узоры, свойственные построившему их мастеру. Стены, камни которых испещрялись узорами, удивительные потолки, установленные внахлест, разукрашенные настоящими сценами из жизни Дкадиара, пол с сотнями разнообразных мелких изображений животных, относящихся к подземным и горным жителям. Существа повторялись, но рисунки – никогда. Позы, цвет, выражения на мордах, взаимодействие с другими – все это превращало каждый рисунок в уникальный.

Многие путники не хотели наступать на пол, боясь испортить это великолепие, а может потому, что опасались возмездия. Зато стены при этом охотно трогали и изучали каждую засечку, царапинку и мазок кисти с краской. Порой следы рук хорошо отпечатывались. Мало кто мог сразу поверить, что при всей красоте, тоннели бесхозны и необитаемы.

В центре сооружения, через которое проходил путь свэтов, по обеим сторонам возвышались каменные изваяния в виде червей. Очень странный выбор для украшения был обоснован любовью иэкшзэмов к этим неприятным созданиям. Они испытывали любовь к огромным многоножкам, даудзмутам, похожим на червей, но имеющим круглые рты-присоски в количестве не меньше пяти вдоль тела; каапурам, похожим на сизых больших гусениц, и другим подобным. Огромные твари, пугающие все без исключения народы, кроме, разве что, отдельных личностей-друидов, зачастую становились спутниками иэкшзэмов, их товарищами и помощниками, а также верховыми животными. Редкий представитель позволял себе завести обычного пса, считая его бесполезным, зато каждый точно знал, что в кольцебрюхом землееде польза определенно есть и не расставался со здоровенным товарищем.

Некоторые неприятные существа помогали прокапывать ходы, другие переваривали растения в вязкие субстанции, похожие на клей, третьи – выделяли из тела краску. В то время как друиды и те старались как можно меньше

Проходы через холмы значительно сокращали путь, тем более что на выходе отряды встречали приличные дороги вместо скользких узких троп, то тут, то там покрытые глубокими лужами. Надолго нормального пути не хватало – воры и невежды зачем-то разбили камни, часть утащили к себе домой или просто выкинули, а часть побросали на обочину. У кольцебрюхов, украшающих тоннели, вытащили все полудрагоценные камни, из которых обычно делались глаза, зубы или небольшие узоры, и если понять эту жестокость и неуважение у чужому труду было не сложно, то для чего портить дорогу, не сумел ответить ни один из свэтов.

Холмы закончились в один миг, еще быстрее, чем начались. Тропа вильнула в сторону, снова прошла через низину, затопленную по колено, затем устремилась ввысь, да так отвесно, что путникам пришлось слезать с животных и тащить их, упирающихся изо всех сил и издающих звуки недовольства, за собой. Можно было бы сказать «на себе», но это капельку не соответствовало правде.

Почти сразу после подъема и резкого поворота, ведущего между двумя валунами, тропа закончилась. Она обрывалась самым опасным образом – земля в этом месте резко уходила вниз на добрые три роста взрослого свэта, а затем переходила в склон, и он тянулся еще на два роста. При помощи веревки или чар подобное преодолеть совсем не сложно, конечно, если успеть вовремя среагировать и не скатиться кубарем. Внизу хорошо просматривались старые кости и совсем свежие тела пяти, может быть шестидневной давности. Тела тех, кто заметил неприятность слишком поздно.

За полосой земли, поросшей бурыми вьющимися травами, мелкими, похожими на ряску травинками и такого же размера цветочками и очень редкими невысокими деревцами, виднелся лес. Нет, Лес, именно с большой буквы. Величественный, непроходимый, если не знать пути, опасный, враждебный или дружелюбный – это зависело от путешественников. Такой, которого очень давно не встречалось. По сравнению с ним Мрачный лес можно было назвать лишь небольшой полянкой, а Вечный лес – рощицей. Именно его называли родиной все перевертыши, именно в нем, очень-очень давно, получили свои силы первые друиды, именно в нем родились многие народы, вроде небольших крылатых созданий, древоходов и других.

Бесконечный и тянущийся до самого горизонта зеленый массив имел свое очарование. Он притягивал взгляды и манил, он мог дать кров и защитить от врагов, а мог укрывать местных обитателей от гостей, позволяя подготовить весьма интересный прием. Этот лес, названный Древним, в последние столетия значительно уменьшил свое влияние. Его территории сократились втрое с тех пор, как на континент начали пребывать люди. Именно они вырубали деревья и кустарники, сжигали их, вырывали с корнями молодые цветы и грибы, давили шишки и, конечно же, прогоняли своих конкурентов, первых жителей этой территории, тех, кого сами же прозвали зверолюдами. Перевертыши уже многие годы тщетно боролись за право называться нормальным народом, а не подобием ничего не соображающих животных. Они мечтали вернуть не только свои земли, но и былую славу.

К сожалению, с появлением людей, как и другие, перевертыши начали вымирать. Стаи становились все меньше, отсутствие территорий и охота на них мешали. Народы, также оставшиеся без земель, приходили вытеснять жителей Древнего Леса, боролись с ними и вредили ничуть не меньше, срубая деревья, чтобы построить дома. Лишь с одной стороны никто не мог подступить – со стороны болот. О них ходили слухи, разные в каждой части Дкадиара.

– Стой, ты же упадешь! – Наэм протянул руку, чтобы остановить Рэйару и помешать ей последовать примеру других неудачников, не заметивших окончание пути.

Мужчина не сумел схватить поводья, его конечность царапнула воздух и в итоге опустилась на ногу женщины. Древесный маг засмущался, но не убрал руки и, напротив, только сжал свою добычу. В последние дни он стал решительнее и прибавлял уверенности в себе. Возможно, на нем сказался путь, возможно повлияло излечение от тьмы и исцеление Алорэ и Фэйэна, а может то, что ему пришлось сделать ради сестры. Не меньше повлияла и ссора Эйэ и Рэйары, в процессе которой заклинатель обвинил женщину в неразумности и одичании. Нэ либо решил, что теперь ему может что-то перепасть, либо только теперь женщина начала замечать каждое проявление симпатии.

Раньше перевертыша более чем устраивало общение с природником. Конечно, Ойэ и Айэ сказали правду при встрече, днями позже Рэ призналась себе – она, может и не задумывалась, но чувствовала симпатию по отношению к себе. Нэ пытался ухаживать, был добр, терпелив, охотно помогал и смотрел преданно, как пес на хозяина-охотника. При этом он не позволял себе ничего больше, чем объятия тогда, когда это требовалось. Такое проявление чувств приходились Рэ по душе.

Теперь же, осмелев после Приустья и Высокогорья, Наэм начинал требовать чего-то в ответ. Он не говорил этого словами, но и без них все становилось ясно. Перевертыш, хоть и не могла назвать себя эмпатом, не способная разобраться в собственных чувствах, не говоря уже про чужие, все равно заметила изменения. Эйэ тоже вел себя по-другому – несколько дней он сердился на женщину и древесного волшебника, пристально наблюдал за ними, постоянно читал свои глупые книжки и всячески избегал общения. Еще в Высокогорье он начал отдаляться от компании. Фэйэн и тот не мог достучаться до учителя и выпросить себе очередную порцию знаний.

По совету Ойэ и Айэ отряд успешно побывал у других неотрекающихся и прошел там процесс очищения. Ничего сложного, опасного или противного в ритуале не было, скорее напротив – скучное сидение или лежание, пока вокруг плетут заклинания, гуляния вокруг стихийных элементов – чаш с водой, землей, огнем и воздухом, успокаивающий и расслабляющий отдых в тени

Только Алорэ чувствовал себя неважно, в первый день его выворачивало, на второй он постоянно покрывался холодным потом, а его руки дрожали, на третий – тревожно спал, но к концу четвертого и он пришел в норму.

Эйэ ничего не говорил насчет задержки и молча наблюдал за работой неотрекающихся. Говорить о брате и сестре он предпочитал лишь урывками, изредка, и большую часть времени что-то обсуждал с хозяевами дома или читал. Когда одна из четырех женщин начала говорить с Рэ про ее звериное начало, крепнущее с каждым циклом луны, предводитель прервал разговор и попросил не совать нос в те дела, что касаются только отряда.

Через семь долгих, до отвращения скучных и методичных дней, за которые не происходило ничего того, чтобы позволило отличить одни сутки от других – Рэ узнала, что прошло столько только потому, что об этом сообщили братья – свэты двинулись дальше, снова по каналу. По пути что-то мешало вести беседы, кто-то на кого-то злился, кто-то что-то не договаривал, кому-то следовало извиниться или, напротив, простить. Так или иначе, но к тому моменту, как отряд достиг холмов, напряжение в семье понемногу спало, но недоговоренности остались, и неразбериха достигла своей критической точки.

– Я стою, – рявкнула Рэйара. Слишком грубо, намного грубее, чем того заслуживал Наэм, преданный и добродушный. Вероятно, на ошиблась, когда подумала, что отношения в отряде наладились.

Древесный маг разжал пальцы, но не убрал руки, он погладил женщину по бедру и лишь когда в их сторону пристально посмотрел Эйэ, кривя рот, не говоря ни слова, но закипая от злости, все же подумал о собственной безопасности. Рэ облегченно выдохнула, повернулась в сторону вожака, но тот тут же перевел взгляд в сторону леса.

– Как мы спустимся? По веревке? – спросила женщина, надеясь сменить тему и успокоиться, – А лошадей как? Если они прыгнут, то поломают себе ноги. Я могу спуститься и проверить что там…

– Не стоит, в этом нет необходимости, – Эйэ слез с лошади. Его примеру последовали и остальные, а первой среди них стала перевертыш, она уже не могла дождаться, когда окажется на своих двоих, а еще лучше четырех и вдоволь побегает. Тело ныло от долгой езды верхом, но больше от скуки. Еще более нудное приключение, чем пребывание в Высокогорье, – Там внизу Туманные Болота, лишний раз приближаться к ним не стоит. В них очень легко заблудиться, даже те, кто идет рядом, если не держатся за руки, расходятся в разные стороны. Впрочем, держаться тоже не поможет – кто-то или что-то будет отвлекать, пугать, притягивать или отталкивать. Что-то заставит ослабить хватку или бросится под ноги. Отряд, члены которого имеют разные цели, никогда не дойдут все вместе, а может, вовсе не дойдет никто из них.

– Но у нас одни цели, – уверено заявила Рэ. Фэйэн хмыкнул, Таэль коротко брякнул «угу», а Алорэ, проходя мимо, желая поближе рассмотреть Туманные Болота, похлопал сестру по плечу. Эйэ продолжал смотреть вперед, – Нет? Вы думаете, что у нас разные цели?

– Я бы сказал, что сейчас у нас и вовсе нет цели, – губы лекаря тронула улыбка.

За время путешествия и пребывания у неотрекающихся он еще больше окреп, на этом никак не сказались долгие дни, проведенные в седле. Глаза мужчины снова блестели, лицо его стало похожим на лицо живого, кожа приобрела менее серый цвет, морщины почти разгладились, только худоба никак не желала исчезать. Лекарь перестал походить на скелет, однако и до обычного свэта ему еще не доставало массы, а есть как положено Ал отказывался. Впрочем, после Высокогорья на лице кроме больших серых глаз и четко выделяющихся заостренных скул, похожих на вершины гор, стали заметны и другие части. Волосы еще не вернули прежней пышности, косы по-прежнему смотрелись тонкими и безжизненными и болтались во время езды туда-сюда. Свэту требовалось больше времени.

Рэйара устыдилась, что когда-то завидовала брату и хотела волосы как у него, может, немного покороче. Жуж долго переубеждал ее, что медноволосые уникальны и должны гордиться этим, но он не понимал, что дело не только в цвете. Алорэ, распуская шевелюру, был способен затмить любую женщину-свэта, калнса, вэйша, да кого угодно, и вызвать чувство зависти. Серебряный водопад, который лекарь никогда не стриг, хоть и рос медленно, требовался не столько для привлекательности. У лекарей это считалось неотъемлемой частью переведения одной энергии и сущности в другую. Эйэ рассказывал, что именно через них Ал мог пропитывать свое тело силой, изменять ее и выпускать в того, кто в этом нуждался. Сам свэт не желал комментировать подобные замечания. Его не смущало внимание, однако он не желал раскрывать тайн целителей, эти знания передавались исключительно между представителями данного ремесла.

После Мрачного леса лекарь заметно поистрепался, посещение Ойэ и Айэ лишь немного помогло ему. Только после Высокогорья ситуация начала выравниваться, но Рэ слышала, как Фэйэн продолжал сомневался, что Алорэ следует отправляться во Врата и еще больше опасался за его жизнь, если предстоит встреча с Орденом Посоха, Отрекшимися и саргами. Учитывая последние события, влияние тьмы на лекаря и то, как себя чувствовал среброволосый, всего одна крупная стычка могла плохо закончиться для него, а может, и стать последней.

Эйэ считал, что ученик зря переживает и настаивал, чтобы лекарь шел вместе с отрядом. Ал и сам, как мог, успокаивал братьев и сестру. Он говорил, что ему значительно полегчало, а Фэ проявлял удивительную заботу и, пожалуй, впервые больше всего

Впрочем, отряд все же послушал предводителя и отправился в нужную сторону. Перевертыш противилась этому путешествию не меньше, она сердилась на Эйэ. Его мнение перестало казаться единственно верным, а он – честным с семьей после того, как женщина узнала, что свэт лишь использовал Общину.

Непосредственно к самому использованию Рэйара не имела совершенно никаких претензий, она и сама не очень-то любила строй Общины, не уважала Верхушку и старалась избегать того, чтобы проводить лишнее время стен. Она бы и сама крутила интриги и пользовалась помощью общества свэтов в своих целях, если бы умела это делать так, как волшебники. Хотя бы в половину. Дело скорее заключалось в том, что Эйэ ничего не говорил отряду раньше, только его брат и сестра открыли тайну. Обстановку пуще прежнего накалял Таэль, он поинтересовался, высказав вслух мысль, которая терзала всех – а не использует ли предводитель таким образом всех знакомых свэтов, включая следующих за ним. Сомнения закрались в душу женщины и не желали никуда исчезать. Со временем они чуть ослабли, но полностью так и не ушли, хоть Тэ перестал подбрасывать в пожар сухие дрова

Следовало бы переговорить начистоту, решить один раз и навсегда, обсудить неприятные моменты, вырывая их из души. Быть может, это могло причинить боль, но со временем рана ы заросла. К сожалению, отряду постоянно не хватало времени, было не до бесед, они спешили со всех ног до Высокогорья. В городе Эйэ и Ал постоянно находились отдельно, разговаривать не хотелось, а после все настолько уставали от насыщенного дня и скучного пути, что вечером только поспешно ели и укладывались спать.

– Мы хотим добраться до Морских Врат, – парировал Наэм, – Это наша цель. Общая, разве не так?

– А ты в самом деле хочешь добраться до Врат? Это твое главное и заметное желание потому, что так положено? – с ухмылкой поинтересовался Таэль, – Или, может, тебе куда больше хочется зажать где-нибудь в уголке сестру, да так, чтобы она и вырваться не могла, и пикнуть?

Заклинатель деревьев покраснел и Рэ, воспользовавшись отвлечением внимания, на всякий случай отошла подальше. Лошади фыркали и старались держаться в стороне от края, и шмыгнувшую к ним перевертыша приняли добродушно, как защитника. Полукровка только порадовалась – они ограждали ее от чрезмерно настойчивого мужчины.

– Ничего подобного, я всего лишь… Я бы никогда не стал, против воли и силой… Это мое дело, я могу делать то, что хочу и не спрашивать вас, – исправился тут же Нэ и, чтобы от него отстали, нахмурился. Ему совсем не шло нынешнее амплуа, трогательный вид заботливого свэта нравился Рэйаре намного больше. С прежним братом хотелось говорить, было стыдно обижать его и хотелось извиняться за отсутствие взаимности. А от такого – только сбежать поскорее.

– Чего хочет Эйэ мы не знаем, – продолжал свои пояснения лекарь, когда свэты перестали мельтешить и спорить, – А Фэйэн явно желает обучиться могущественным заклинаниям и перенять опыт Эйэ, пока это возможно и наш предводитель никуда не сбежал. Рэ же, как я понимаю, хочет, чтобы от нее отстали.

– Я хочу, чтобы все стало как раньше, – возразила женщина, – Мы снова стали семьей, такими же как раньше и с Жужем. Без него все испортилось.

– Мы сами это все испортили, – Таэль гладил свою кобылу. Бау стоял у него за спиной, скрестив руки на груди и хмуро переводя взгляд с одного свэта на другого. Говорил иномирец пока с трудом, но понимал, что происходит, превосходно, – Есть Жуж или нет его, не имеет значения. Каждый каждого в чем-то подозревает, каждый на каждого зол или обижен. У нас всегда были разные цели, но это не мешало нам двигаться вперед. Я для вас лишний, не так ли? Я постоянно это слышал, так что можете не отрицать, но извинения я бы выслушал. Да-да, вы не хотите извиняться и вам не до того. Пусть. Но даже это не мешало нам выполнять задания. Так что же случилось сейчас? Вам не кажется, что надо собраться и решить разом все вопросы прежде, чем куда-то идти?

Рэйара не любила призывателя и не скрывала своих чувств. За последние дни они ничуть не стали ближе, скорее даже, на фоне остальных неприятностей, напротив. Однако в этот раз она полностью поддерживала желание решить конфликты. Сейчас это было первоочередной задачей, тем более перед опасной миссией. Накопилось слишком много того, что не следовало говорить и еще больше непроизнесенного, которое говорить надо было обязательно.

Предводитель молчал. Он стоял на удивительно ровной для местности площадке и рисовал пальцами в воздухе, когда на него в прошлый раз смотрела женщина. Сейчас он уже успел положить камни с рунами по своим местам и теперь при помощи чародейских кристаллов творил заклинания. Как минимум трижды он бросал взгляды на братьев и сестру, а значит прекрасно слышал все, что происходило у него за спиной.

– Ой, Тэ, замолкни! – Фэй с интересом наблюдал за учителем, его самого не допустили до того, что там творилось, и он мог лишь жадно впитывать в себя картинку, надеясь почувствовать род магии и нащупать ее естество, – Давайте сядем в кружочек, возьмемся за руки, произнесем молитву, восславляющую Общину, Верхушку, всех свэтов, которые посылали нас и, конечно же, тебя. Затем мы всенепременно вывалим свои

– Думаешь, что мне была охота таскаться с вами столько времени только для того, чтобы выпытать у вас глупые мечты? Думаешь, мне не терпится узнать о желаниях эгоистичной сволочи, глупой деревяшки, зверька и… И остальных? – к Алорэ Таэль особой любви не питал, но и обвинять его ни в чем не желал, лекарь заслужил по меньшей мере равнодушия. Вожака же призыватель не столько боялся обидеть, сколько опасался его реакции, – Вы, все вы, не настолько важные личности, чтобы хоть кому-то была интересна ваша жизнь. Ты слишком высокого мнения о себе, Головешка, смотри, чтобы это не мешало тебе в жизни!

Рэ оскалилась, когда Таэль, как ей показалось, сделал мах рукой в сторону собеседника.

Мужчина отшатнулся, в последнее время братья боялись злить перевертыша, а еще ей запрещали лишний раз поддаваться инстинктам – как будто кто-то в самом деле мог решать вместо нее, что делать – и не позволяли принимать обличие волка. Даже в тот момент, когда перед самой тропой у холмов на отряд решили напасть мэжсцы, Эйэ первым делом закричал, чтобы присматривали за сестрой и не позволил ей сбросить человеческую кожу.

Пусть в тот раз мужчина с учеником справились легко и быстро, противники из мэжсцев были весьма посредственные, обида затаилась в душе перевертыша. Женщина стояла на своих двоих, сжимала кулаки, чтобы не рычать и не вызывать очередной приступ желания позаботиться у братьев, смотрела на трех убитых существ, напоминающих заросших корой и мхом полноватых людей и жалела их. Может, если бы она приложила руку к их смертям, совесть не стала бы терзать полукровку, но тогда хотелось даже заплакать.

Обычно миролюбивые и предпочитающие прятаться мэжсцы были не первыми решившими пойти против своей природы без видимых на то причин существами из встреченных путниками. За долгую дорогу повстречалось не меньше десятка противников, жаждущих разорвать на кусочки свэтов. Из разных народов, и женщины, и мужчины, с разных уголков материка, разных профессий. Зачем нападали те, кто не способен противостоять и одному заклинателю, осталось за гранью понимания Рэйары, а настроение это портило изрядно.

Из всех высказанных версий логичнее всего звучал вариант Алорэ, он предположил, что таким образом отряд проверяют. Узнают, что свэты могут, чего делать не станут, каков настрой и цели визита. Два нападения вполне походили на случайность, три еще более или менее вписывались в эту картину, но больше… Больше трех – это намерено.

Во время первых покушений, которые пришлись на день, Рэ позволила себе принять истинный облик. Она доверяла своим зубам и когтям больше, чем стрелам, если дело касалось опасностей, которые могли навредить семье. Несмотря на предостережения предводителя и попытки Алорэ сдержать ее ярость, перевертыш расправилась с врагами быстро и жестоко. Она огрызнулась на своих, помешавших ей лакомиться добычей, но быстро взяла себя в руки и сумела загнать поглубже разум зверя, чтобы тот не брал контроль над телом.

К третьему нападению полукровка уже лучше держалась, и, даже приняв звериную форму, без проблем вернулась к привычному облику. Под конец боя, глядя на трупы, она немного поддалась инстинктам и попыталась втихаря оторвать себе про запас ногу одного из убитых. Таэль сдал ее семье и с пищей пришлось расстаться. Когда же случилось последнее нападение, хватило одного окрика Эйэ и нескольких повторений от Алорэ, чтобы усмирить звериные порывы и нрав перевертыша. Женщина снова орудовала луком не переставая, и не совершая попыток погрызть кого-либо. Она порыкивала, но на это не обращали внимания, по сравнению с творящимся ранее прогресс был очевиден.

– Уж поважнее тебя будем! – Фэ подмигнул Рэйаре, но та предпочла сделать вид, что ничего не понимает. Обмен любезностями заклинателя и призывателя за время пути порядком утомили.

– Я все еще здесь, – напомнил спорщикам предводитель, – И вы оба мешаете мне сосредоточиться.

– Готовишься связать нас единой целью перед тем, как продолжить путь? – Наэм все еще стоял за лошадью и не сводил глаз с сестры, даже когда говорил не с ней.

– Мы не пойдем пешком. Это одно из тайных мест Перемещения. Все наши, да и не только наши, могут здесь создать портал и перемещаться в закрытое крыло Башни магов. Там нас ждет проверка, мы наверняка привлечем внимание к своим персонам, зато доберемся в считанные минуты. Я сомневался в том, что этот путь еще существует, но неотрекающиеся из Высокогорья меня убедили попробовать.

– А мы не могли создать портал в другом месте? Например, в начале пути и не стирать зады и ноги о старые кривые седла до кровавых мозолей? – пожаловался призыватель. Про кривость он немного переборщил, а в остальном Рэ поддерживала шпиона Общины, – Если ты мог перенести нас раньше, то какого зверо… перевертыша ты тащил нас всех? И ее тоже, кстати. Особенно ее. Я до сих не понимаю, как мы выживем с Рэ во Вратах?

– Врата желают контролировать всех, тем более прибывающих подобным образом, и потому перемещение порталом возможно лишь из нескольких точек. Не то, чтобы они намерено скрыты от посторонних, информация не засекречена, и любой волшебник, если задастся целью, может явиться сюда, чтобы отправиться в город. Только этим путем мы можем пройти туда, иные порталы могут закинуть нас куда угодно или вовсе расплющить о городские стены. Да, такое уже бывало, – предводитель кивнул Рэйаре, только-только решившей поинтересоваться, а после обратился к Фэйэну, – Предупреждаю твой следующий вопрос – нет,

– Сразу же ставить в известность всех о том, что мы прибыли мне не хочется, – протянул древесный волшебник, в этот раз Рэ полностью поддерживала Наэма, хоть и слушала разговор в пол-уха, ее больше волновала тема, затронутая Таэлем. Про общие цели и недомолвки, особенно ярко проявившиеся после побега из Приустья.

– Мне тоже, – кивнул Алорэ, – Полагаю, мы можем потратить немного времени, чтобы добраться до Врат своим ходом. Пройти через ворота одного из главных портовых городов и любимого места путешественников совсем не сложно. Мы будем менее заметны в таком случае. Особенно, если сменим маски на чары переменчивости и закроемся капюшонами. Насколько мне помнится, говорили, что во Вратах многие ходят подобным образом.

– А уж в Загородье и Нижнем городе так одет каждый третий, – присоединился к небольшому протесту против методов Эйэ и Фэйэн, – Никакие чародеи про нас не прознают, пока мы не захотим.

– Нам нужно добиться противоположного результата – чтобы о нас узнали, – глава отряда расположил синий кристалл на краю ровной площадки. Тоненькие ниточки, похожие на щупальца, начали расползаться во все стороны. Рэ принюхалась, но не уловила совершенно никакого нового запаха, кроме доносящегося с болот.

– Чтобы о нас узнали? Вот так, без подготовки? А не лучше ли сначала посмотреть обстановку в городе, а после уже показываться на публике? – снова прозвучал голос ученика заклинателя. Перевертыш продолжала смотреть на кристалл и то, что он излучал, и молчать.

Слова Таэля не выходили у нее из головы. Каким образом ее семья будет что-то делать, если напряжение чувствуется во время любого разговора? Как сплотится, чтобы отомстить убийцам Жужа, если даже учитель и ученик относятся друг к другу с подозрением? Как найти артефакты, если стоять рядом бывает в тягость? Слишком много недосказанного, слишком много неуслышанных слов, а за брошенные в пылу ярости обидные фразы никто так и не попросил прощения…

– Будем смотреть по месту. Подготовиться ко всему и сразу мы все равно не сумеем, – пустился в объяснения светловолосый командир, – Потребуется много времени, чтобы изучить Загородье и Нижний город, Средоточие и вовсе наполнено огромным количеством лавок, и я уверен, хозяину каждой из них есть, что скрывать. В Верхний город и, тем более, в Сердце мы не проберемся без славы. Зачем нам тратить силы на изучение ситуации, которая все равно будет меняться каждый день? Мы прибудем в город и посмотрим по месту. Нам расскажут обо всем, что необходимо знать, сведут с кем требуется и передадут необходимые предметы и деньги, если нам не хватит того, что есть. Не забывайте, мы в любой момент можем уйти.

– Ты слишком торопишься, – продолжал спор Фэ, – Во время пешего пути у нас будет время еще раз обсудить план…

– Мы обсуждали его десятки раз, ничто не изменится. Самое подходящее для нас и города – лавка для выживальщиков. Во Вратах наверняка есть большая часть нашего ассортимента, но она разбросана и не сравнится по качеству. Мне понравилась эта идея и я поддержал ее с самого начала, – предводитель и правда сумел оценить каждое предложение, тратил время, обдумывал, находил достоинства и недостатки, а после вынес свой вердикт. Большинством голосов – только Таэль голосовал против и хотел продавать лишь артефакты – выбрали торговлю необходимыми для выживания вещами.

По задумке в лавке будет продаваться все – от сущей ерунды, которую не сложно отыскать у любого зэмэска, до весьма и весьма существенных вещей. И мелкие артефакты, и магические предметы, и редкие и уникальные товары, вроде узкоспециализированных книг, наборов инструментов на все случаи жизни, всевозможных хитрых приспособлений для сохранения тепла, упаковки и утрамбовки вещей, определения готовности простеньких травяных отваров и прочего подобного.

Кроме того, природник уже начал изготавливать прекрасное оружие, на которое уходило много часов, а Фэ с Эйэ во время привалов его заговаривали. Рэйаре же, которой определили одно из центральных и самых важных мест, требовалось охотиться и собирать шкуры, зубы, когти и некоторые особенно ценные органы. Не столько для продажи, хотя порой встречались очень выгодные в этом плане части добычи, сколько для привлечения внимания к богато украшенной трофеями лавке. Какие могут быть следопыты и выживальщики, если они не убили ни одного оленя, и не повесили его рога на всеобщее обозрение?

В мешках с увеличенным пространством, куда, при желании, можно было бы спрятать три Рэ, постепенно кончалось место. Набитые барахлом седельные сумки могли обеспечить свэтов финансово если не до конца, то до середины их продолжительной жизни точно. Одних только радиэтаев, весьма интересных приспособлений, похожих на тонкий каменный пласт треугольной формы, насчитывалось два десятка. Никто не знал откуда пошло название предмета, слово походило на древнее.

Некогда в Дкадиаре, еще до того, как прибыли первые люди и до начала торговли с другими землями, население состояло лишь из первых народов – не свэтов и перевертышей, а их прародителей – пользовавшихся одним языком. Сложным, скорее предназначенным для описывания картины окружающего мира и ведения бесед, чем для остальных функций, вроде войны и разговоров о простых надобностях. Древний язык, объединявший всех, был наполнен важными емкими словами, обозначающими определенные вещи, описать которые кратко теперь не удавалось.

Со временем древние народы то ли потеряли силы, то ли ушли в более подходящие места, то ли переродились в иные формы. Некоторые утверждали – раздавая силы земле, чтобы помочь миру стать таким, как сейчас, древние потеряли могущество

Алорэ, с удовольствием, в отличие от Фэ, проводящий время за книгами, заявил, что практически уверен, что все народы, какие они есть, так и жили с самого начала, а вымерший язык лишь потерял свою актуальность из-за развития, необходимости торговать и понимать друг друга. Первый вариант подчинялся очень странным правилам, которые только дополняли и дополняли, не меняя; в нем имелся скудный запас слов и объясняться было слишком долго. Тогда народы и придумали обще-торговый и свои собственные языки, возможно, даже в одно время.

Так или иначе, пусть про происхождение слова не имелось никакой информации, про свойства знали все – радиэтаи использовали для поиска пути. Они помогали ориентироваться по звездам, отражая их таким образом, что в темное время суток появлялись лучи, указывающие нужное направление. Кроме того, эти приспособления помогали отыскать источник воды, еду, тепло, холод, укрытие, предупреждали о перемене погоды, сильном ветре или засухе. Порой радиэтаи немного ошибались, или, скорее, не думали о последствиях и направляли путников в опасные места и трактиры для перекусов. Впрочем, думать предметы самостоятельно не умели, так что обвинять их было неправильно.

Пользоваться ими можно было научить даже самого глупого глиэмеза – любящее влажность и болота существо с четырьмя глазами, возвышающимися на толстых и очень подвижных отростках над головой. Эти создания с возрастом достигали размеров трех коней, предпочитали жить группками по пять-семь особей, купаться в грязной мутной воде и не вмешиваться ни в какие интриги и разборки.

Рэйара не успела познакомиться с ними лично, зато наслушалась историй Наэма. Его поселение стояло совсем рядом с болотом и глиэмезы, бывало, доползали до них или встречались лесорубам и охотникам. Пару раз их притаскивали в качестве забавных зверьков в деревни и измывались над ними. Совершенно не приспособленные к жизни в жестоком мире существа, добрые и очень глупые, долго не понимали, что над ними смеются. Нэ утверждал, что только после смерти первого из сородичей они заподозрили неладное, а после второго занервничали и тогда стало совсем не по себе всем жителям.

Особенное вещество, которое выделяли в моменты нервного потрясения глиэмезы, позволяло им переваривать любой предмет или любого встречного, прикоснувшись к нему, чтобы после лишь оставалось проглотить жутковатого вида жижу. От нервов у существ болели зубы и челюсти. К сожалению, четырехглазые немного теряли голову и после панической атаки ели все, что видели. Добродушные создания уничтожали грядки, скотину, птиц, людей, заборы и дома. То, до чего они дотрагивались и поглощали, переходило в энергию, которая позволяла невероятно вместительным или даже совершенно бездонным глиэмезам уничтожать целые поселения. Остановить взбешенную тварь можно было либо убив, либо каким-то образом выведя ее из состояния животного страха.

Благодаря Алорэ, отличающемуся любовью ко всякого рода интересным эпидемиям или массовым вымираниям, перевертыш узнала, что однажды недальновидные люди с зэмэсками решили осушить болота и прогнать прочь от своего поселения семейку глиэмезов, предварительно напугав их. Целая стайка поедателей вместе с маленькими детенышами и стариками, перепугавшись за свой дом, полностью уничтожила чужой. Всего через два дня путники обнаружили едва ли третью часть жителей, спрятавшихся в пещерах у рек и пережидавших, пока враги не покинут их территорию. Поселение существа уничтожили под чистую, не оставив стен.

Глиэмезов предпочитали лишний раз не трогать и не огорчать плохими новостями, ведь их недалекому уму досталось тело крупного и неспособного остановиться крепкого существа.

– А еще наша Рэ станет бесценной и очень заметной личностью во Вратах при такой лавке. Охотников в городе толком не имеется, разве что какие приезжие, навыки следопытов редко выходят за пределы определенных семей, передающих знания по наследству, а научиться хотя бы азам желающих предостаточно. А уж как поставить ловушку или оповещение, чтобы мирно спать у костра ночью, зная, что никто не застанет врасплох, если путешествуешь один, захочет узнать каждый. Мало ли что может приключиться в жизни, – продолжал тем временем Эйэ, – Так что я считаю, что мы отлично продумали план.

– Не проще ли было бы открыть магическую лавку? У нашего народа немало добра, в Общине мы нашли бы уйму бесполезного для нас хлама и еще больше полезного. Того, что не жалко продать, – Таэль хорошо знал возможности Общины, и Рэ была уверена, что он посещал хранилища и мог лицезреть те самые богатства, о которых нередко говорил в последнее время. А еще, поскольку он провел слишком мало времени на свободе, без контроля Верхушки и среди природы, то все еще мало знал о выживании. Ему проще управляться с зачарованными предметами, чем охотничьим оружием и капканами. Искать вариант попроще было для него привычно.

– Выживание для каждого путешественника, моряка и торговца – самое важное, – заметил лекарь, – Мертвецу нечего искать, некуда плыть и никак ничего выгодно не продать.

– Да, выживание подходит для нас, – согласился Эйэ, – А магических лавок в Морских Вратах столько, что пробиться куда-либо мы не сумеем. Большая конкуренция, и противостоять тем, у кого под боком могущественные заклинатели или тем, кто спустил огромное состояние на поиски еще более могущественных древностей, мы не сможем. Община не выделит нам столько денег и помощников, да и хотим ли мы тратить годы, чтобы добиться своего? Лучше взять ту нишу, которая не занята.

– Я не хочу жить во Вратах годы, – испуганно воскликнул Наэм, он не разделял мнения Фэ, что ничего интереснее городов не существует, – Тем более не хочу, чтобы все это время там страдала Рэ. Каждое полнолуние это риск…

– А как мы

– Это мы решим. Подберем дом с подвалом, соберем клетки помощнее и наложим чары, чтобы не пропускали звуки, – холодно ответил предводитель. Он давно продумал варианты, хоть ни разу и не затрагивал данной темы. Рэ устыдилась – она и сама должна была прикинуть это, а не сваливать ответственность на братьев, – Может, в первую полную луну, если не успеем сделать того, что требуется, уйдем в лес, чтобы следить за Рэ. Выживальщики в лесу, демонстрируют, что не боятся, изучают местность, собирают товары – что угодно можно придумать, чтобы было похоже на правду. Сейчас у нас есть иные проблемы. Настаиваю, мы должны отправиться через портал и быть готовыми к допросам. И к тому, что как только в городе прознают про семейство свэтов, к нам тут же начнут проявлять интерес. Я очень надеюсь, что станут. Если нет, придется этому поспособствовать.

– И все же мне непонятно, как мы будем тогда продавать свои товары и кому, – не унимался Наэм, – Мы не успеем завести никаких связей, не найдем первых клиентов, не переговорим с горожанами…

– Это не говоря еще о похитителях артефактов и Ордене Посоха с Отрекшимися и саргами. Они тут же узнают, что мы заявились в город и им хватит ума догадаться, что это явление не случайно, – теперь в спорщиках оказался лекарь. Вероятно потому, что больше всех хотел разобраться в происходящем, а может, как бы ни отказывался от этого, но помнил тьму и опасался, что снова придется пережить подобное. Надеялся оттянуть момент, – Если мы появимся тихо, то не дадим времени нашим врагам подготовиться и узнать о нас лишнюю информацию.

– Можем сначала прийти без Рэ, спрячем ее где-нибудь, и уже потом, когда подготовимся, заберем, – улыбнулся сестре Нэ.

– Эй! Я не согласна! Я хочу пойти со всеми, но не через портал, а через Древний Лес!..

– Я очень, безгранично, ценю, что вы пытаетесь думать и выдвигаете порой неплохие и здравые идеи, но мне не нужна помощь с планом действий. Мы давно это обсуждали, и я все еще считаю, как и прежде, что мы должны явиться так, чтобы слухи о нас достигли в том числе и Сердца Врат. Наши враги занервничают, они совершат ошибки, выдадут себя, и мы этим воспользуемся. А также воспользуемся возможностью впечатлить богачей города. Помните, что нам необходимо произвести первое впечатление, такое, чтобы все желали с нами познакомиться. Нам слишком долго пробиваться с низов, а время поджимает…

– Разве у нас есть только определенное время? – удивился Таэль, – Кто-то ограничивает нас?

Эйэ предпочитал не отвечать на кажущиеся ему глупыми вопросы. Этот как раз относился к данной категории. Мужчина только неопределенно махнул рукой и поставил рядом с первым кристаллом еще один, желто-красный. Ровная площадка затянулась багровым дымком. Тот перетекал, образовывал шары по краям, а после снова становился похожим на густой кисель.

– Подходите ближе, – скомандовал Эйэ и кивнул на свои полупрозрачные многогранные камни. В руках он держал два последних, серый и черный. Для одного себя он бы не стал проводить такую долгую процедуру, но, поскольку требовалось доставить братьев на ту сторону, и при этом желательно, не только живыми, но и целыми, со всеми частями тела на предполагаемых для этого местах, предпочитал перестраховаться, – Не медлите, сейчас я открою портал. Фэйэн шагнет первым, за ним – Тэ, потом Ал, Рэ и Нэ, а я пойду последним. Фэ, ты справишься с тем, чтобы встречать прибывающих?

– Справлюсь, – без тени сомнения отозвался ученик. А какого еще ответа ожидал заклинатель?

– Хорошо. Бездумно торопиться не стоит, но и заставлять меня долго держать проход тоже. Расстояние здесь немаленькое, это затратит много моих сил. Мне не нравится ощущение опустошенности после подобного. Если вы не успеете, а проход закроется, то…

– Мы понимаем, – оборвал его ученик. Уж ему-то все было известно.

Рэйара же, например, не понимала, что тогда будет. Она догадывалась, что ничего хорошего – и тон, и предупреждение свидетельствовали об этом, но вот что именно можно ожидать – понятия не имела. Впрочем, для расспросов момент был явно не подходящий.

– Ближе, ближе… Рэ, ты меня слышишь? Рэ, иди сюда, – более требовательно, чем обычно позвал женщину предводитель. Но перевертыш продолжила стоять на том же месте и только коротко покачала головой. Поскольку ставящий в тот момент последний кристаллы заклинатель никак не мог спиной увидеть ее телодвижений, полукровка выразилась иначе:

– Нет.

– Что нет? Нет, не слышишь? Я сейчас не настроен играть в эти игры, Рэ. Я даю слово, мы разберемся с делами и тогда…

– Нет. Я не пойду, – в этот раз уточнила свой отказ женщина.

– Если ты боишься перемещения через порталы, то мы уже это делали, и с каждым разом ты переживаешь их все легче, – попытался утешить сестру Фэ, – В этот раз ты можешь и вовсе ничего не почувствовать. А если станет плохо, мы натравим на тебя Ала!

Лекарь оторвался от поглаживания гривы верного скакуна, чтобы одарить черноволосого брата негодующим взглядом. Тот

– Дело не в этом. Таэль прав.

– Ого! – призыватель присвистнул. С перевертышем их точки зрения резко отличались, и на одной стороне шпион с Рэ оказывались очень и очень редко. Если оказывались вовсе.

– О чем ты? – устало выдохнул главарь отряда, – Рэ, я не уверен, что ты осознаешь ситуацию в полной мере.

– Я все осознаю, – каждый раз, когда женщина сердилась, ее лицо немного менялось, порой это чувствовалось, но чаще, как в этот раз, нет. А может, в этот раз ее звериное нутро виднелось только в глазах?

Саму себя Рэйара в такие моменты не видела, зато ее братья, перебивая друг друга, рассказывали, что начиная с Приустья в моменты сильных эмоций, и уже не только по ночам, буквально на мгновения лицо полукровки покрывалось шерстью, нос чуть удлинялся, уши вытягивались и заострялись. Поначалу свэты думали, что им только кажется, но со временем стало понятно – Рэ и правда, теряя самообладание, переживает внешние изменения.

– Тебе надо научиться себя полностью контролировать, – раздраженно произнес Эйэ, – Так ты выдашь себя в городе с потрохами в первый же день, если тебя кто-то толкнет или обзовет. Сменишь облик и тогда мы не сможем тебе помочь. Ты помнишь историю про зверолюдов?

– Помню. Я стараюсь, но не всегда выходит.

– Уже намного лучше получается! – незамедлительно поддержал полукровку Наэм, – Только немного шерсти и нос почернел, зато никаких меняющихся зубов и ушей. Скоро совсем научишься держать себя в руках.

– В чем прав Таэль? – вернулся к теме разговора Эйэ, – Не думал, что ты произнесешь когда-нибудь эти слова в одном предложении.

– Я тоже. Таэль говорил, что нам надо сначала разобраться в себе и объясниться. Мы так и не поговорили о том, что случилось в Приустье и с тех пор отдаляемся друг от друга. Так нельзя. Мы плохо будем работать вместе, если совсем перестанем разговаривать и продолжим сердиться. Как мы выясним что-то? Как мы сможем поддерживать друг друга, искать Орден Посоха и сражаться с врагами, если мы вот такие?

– Какие такие? Нервные? Это пройдем, Рэ, когда мы достигнем цели и у нас появится время, чтобы хорошенько передохнуть. Кристаллы забирают у меня силы, я не хочу растягивать удовольствие. Идем. Обсудим проблемы уже во Вратах.

– Нет, – Рэйара упрямо помотала головой еще раз и топнула для убедительности, – Я уже слышала про потом и больше не верю. Как дети мы, только дуемся и ждем пока кто-то нас помирит.

Заклинатель тихо выругался и, оставив свои важные камни на площадке, двинулся в сторону сестры. Перевертыш догадалась, что именно он хочет сделать, и до того, как свэт попытался схватить ее за руку, поспешно плюхнулась на пятую точку. С этим она, конечно, погорячилась, все-таки под слоем травы оказался не мягкий песочек и даже не просто земля, а что-то еще более твердое и, судя по всему, каменистое. Рэ сдавленно пискнула. Подобные ушибы у полукровки зарастали в считанные минуты, но вот воспоминания оставались надолго. Впрочем, в данный момент дело того стоило.

Рука предводителя поймала только воздух. Мужчина недобро смотрел на капризную сестру и совершил две попытки оторвать ее от земли. Тщетно. Свэты никогда не обладали хорошей физической силой, Жуж тренировался и подпитывался отварами и ягодами, называющимися у дкадиарцев дзервенками, а вот Эйэ ничего тяжелее книг не поднимал уже довольно давно. Фехтовальщик из него был хороший, стрелок средненький, если не сказать хуже, а транспортировщик и подъемщик перевертышей – совершенно никакой. Учитывая, что весила полукровка не в своих чистокровных родителей, а скорее в представителей стаи, шансов вожак не имел.

Рэ не мешала себя поймать, не противилась, когда ее тянули, но не поддавалась на уговоры и упорно продолжала восседать на траве и колючих камнях. Сравнения с ребенком и глупыми глиэмезами также не сработали. В качестве ответной поддержки полукровки, а может, чтобы позлить предводителя или высказать свою точку зрения и попротестовать, Таэль уселся напротив Рэ, широко и приветливо улыбаясь. Такое отношение призывателя к себе Рэйара видела если не впервые, то уж точно совсем нечасто. К слову, мужчина оказался умнее и сначала положил сложенный в несколько раз запасной теплый плащ.

– И ты туда же? Ладно, от Таэля я подобных фокусов ожидал, но от тебя, Рэ… – Эйэ нахмурился. Когда он сводил брови и смотрел так, как сейчас, исподлобья, перевертышу вожак начинал казаться еще привлекательнее. Она почувствовала, как губы растягиваются в глуповатую улыбочку. Вовремя спохватиться не удалось, Нэ заметил, как изменилось выражение лица сестры и его это совсем не порадовало.

– Не нравится, что твоя любимая сестричка поддерживает меня, а не послушно и слепо следует за тобой? Бывает же такое! – ехидно заметил Таэль, и полукровка тут же пожалела, что стала выступать на одной стороне с призывателем. Стоило только начать верить в его благие намерения и то, что он не так плох, как может показаться на первый взгляд, как мужчина тут же доказывал обратное.

Возмутиться и рыкнуть на вредного союзника Рэйаре помешал Алорэ. Лекарь подошел к компании и, поспешно наколдовав большую подушку из

Наэм последовал общему настроению и занял место по правую руку полукровки. Она бы, правда, предпочла, чтобы там сел Эйэ или хотя бы Фэйэн, который уж точно не стал бы проявлять чувства и пытаться прильнуть к перевертышу как можно ближе, настолько, что становилось совершенно не по себе. В отличие от древесного мага заклинатель был уникальным в этом плане, его не очень-то интересовали привычные для каждого из народов развлечения – бордели, выпивка, азартные игры, бои, ставки… Ничто из этого не привлекало его так, как возможность стать могущественным.

Фэ хвостом ходил за учителем, бросался на любую книгу или высказанное вслух знание с рвением голодного пса, с которым поделились костью и столь же яро был готов защищать то, что досталось ему. Пожалуй, никому больше не хватило бы силы воли, чтобы выклянчивать, постоянно просить, напоминать, ждать ответа по нескольку дней, следить за всеми движениями учителя и повторять одно и то же десятки сотен раз.

Эйэ не стремился мучить ученика, он охотно обучал его и делился опытом, но не столь часто, как хотелось бы Фэйэну. Бывало, что тот просил дать что-то новое, но главарь отряда считал, что заклинатель еще недостаточно освоил предыдущее. Из-за этого случались перепалки, а поначалу, когда эти двое только учились уживаться и Фэ вел себя куда более агрессивно, доходило до настоящих сражений. Не насмерть, убивать учителя, который еще способен многое дать и согласен это делать, не стал бы никто, даже глупец из глиэмезов – не говоря про то, что не сумел бы – но вот высказать свое недовольство высшей степени и наставить взявшему на обучение пару синяков или фингалов, а то и немного подправить прическу при помощи огня считалось вполне привычной ситуацией.

– Я правильно понимаю, что вы тоже не собираетесь идти в портал, пока мы не посидим в кружочке? – хмыкнул Эйэ. Он редко кривлялся, предпочитая сохранять приличное и соответствующее рангу выражение лица, но когда позволял себе это, то старался от души.

– Да, – тут же согласился Наэм и накрыл свой рукой лежащие на земле пальцы Рэйары. Женщина раздула ноздри и отдернула конечность, а затем и отодвинулась целиком.

– Я бы предпочел, чтобы мы поговорили, наконец, по душам и не торопясь, а не просто посидели, но это уже как вы сами пожелаете, – Алорэ чувствовал, когда следовало вмешаться и обнял Рэйару за плечи. Перевертыш охотно привалилась к брату и тихо шепнула слова благодарности.

Обижать природника совсем не входило в ее планы, она бы предпочла, чтобы тот вернулся к старой манере поведения или не обращал на сестру лишнего внимания, как Фэйэн. С заклинателем у Рэ сложились теплые отношения, основанные на взаимном отсутствии страсти и совершенно различных интересах. Вернее, интересовал обоих свэтов Эйэ, но несколько по разным причинам. Было бы неплохо иметь такие отношения как с Алорэ – еще более душевные, как у близких родственников, опирающиеся на взаимоуважение и заботу, несколько большую со стороны брата.

Поначалу, как бы Рэ ни отрицала это перед лицом Айэ и Ойэ, ей и правда льстила влюбленность древесного заклинателя. Отдушина, возможность отомстить Эйэ за его невнимательность. Осознание собственной нужности и важности. Внимание Нэ помогало женщине самоутвердиться и она, хоть после и ругала себя за это, позволяла за собой ухаживать, иногда отвечала на комплименты и улыбалась древесному волшебнику. Бывало, что полукровка сидела с ним в обнимку и жадно ловила любое изменение на лице предводителя, бывало, что она держала брата за руку, а несколько раз и вовсе ехала с ним на одной лошади.

Последние события, начиная с первого, а затем и второго посещения Мрачного Леса, неприятностей в Вечном, встречи с саргами и смерти Жужа, на некоторое время остудили Нэ. Было совсем не до того, но теперь он слишком осмелел. Приятное внимание сменилось настойчивостью, и Рэ искала повод, чтобы спрятаться от ухажера. Наверное, он заслужено напоминал ей, что она сама с радостью оказывала внимание, вот только легче от этого не становилось.

– А ты что скажешь? – поинтересовался Эйэ у Фэйэна, смотрел он при этом на лекаря. Хоть предводитель не решался переводить отношения с сестрой в более близкие, ревновать ему при этом ничто не мешало.

На шутливые толкания и валяние дурака вместе с Фэйэном Эйэ не обращал внимания, Наэма за конкурента он никогда не считал, пока Рэйара сама не проявляла интереса, он скорее смеялся над попытками природника таким образом привлечь женщину, но вот вероятность того, что Алорэ посмеет охмурить сестру почему-то оценивал весьма высоко. Рэ пришла к осознанию этого не сама, а при помощи того же лекаря, долго не могла поверить, а после, стоило начать следить за каждым взглядом, только получала подтверждения.

– Я думаю… – ученик заклинателя не знал, что ему выбрать. С одной стороны, он горел желанием продолжать путь, это видела и полукровка, а с другой – не хотел идти против остальной стаи. Или, может, в самом деле тоже хотел разобраться?

– Решай скорее, – Эйэ отвернулся от лекаря, чтобы поправить кристалл. Ал легонько похлопал Рэ по плечу и улыбнулся сестре, подбадривая.

– Думаю, нам бы и правда не помешало разобраться во всем, но мы можем сделать это не только здесь, но и во Вратах, – нашел прекрасный выход из положения заклинатель. Он сразу был на обеих сторонах и при этом не принимал ничьей.

– Именно! Я толкую вам о том же. Поговорить мы можем где угодно, поэтому вставайте и идите сюда! – вспылил Эйэ, когда встал спиной к порталу, чтобы с яростью указать на него пальцем, и продемонстрировать свое лицо, скаженное злостью. Лицо не свэта, а монстра. С черными-черными глазами.

Не ожидавшая такого Рэйара попыталась тут же сменить облик, и только Алорэ, также вздрогнувший от неожиданности, но быстро взявший себя в руки, сумел утихомирить сестру. Кажется, он использовал для этого заклинание, полукровка слышала, как он что-то шептал.

Наэм вскочил на ноги, а Таэль, сидевший ближе всего, да еще и спиной, совсем невовремя повернулся, отшатнулся и упал на траву. Фэ вскинул руки, начиная произносить защитные заклинания. Лишь это помогло Эйэ вернуть себе привычный облик: лицо сгладилось, глаза потускнели и вернули обычный цвет, волосы стали золотистыми вместо неприятных грязно-серых.

– В портал. Мы должны пройти через него и продолжать свой путь, – уже мягким голосом заявил предводитель.

– Ты можешь повторять свои фокусы еще сколько захочешь, но меня ты туда точно не засунешь, – Рэ упрямо скрестила руки на груди. Она еще немного подрагивала после странной вспышки ярости свэта – такого она еще не встречала – но не собиралась сдаваться.

– Я надеялся, что ты будешь вести себя благоразумнее, – огорченно произнес заклинатель. Он наклонился и подобрал все установленные до этого кристаллы с площадки, чтобы они перестали высасывать его силы, – Тем более после того, что я… Что мы для тебя сделали. И из-за тебя.

Глава II

Лицо Рэ быстро преображалось, она чувствовала, как обычные слабые человеческие челюсти сменяются мощными, принадлежащими лучше подготовленному к сражениям зверю. Как когти на пальцах крепнут и утолщаются, как кожа, обычно нежная, тонкая, подверженная разного рода воздействиям, совершенно не идеальная как средство защиты, заменяется крепкой шкурой. Женщина чуяла страх, чувствовала, как помещение наполняется им, и от этого ей становилось хорошо.

Стоящие в помещении двуногие, не понимающие ничего в этой жизни, бесполезные и пригодные только для пищи и развлечения охотой, боялись приблизиться. Они не отступали, но их сердца бились так быстро, что она отчетливо слышала этот звук. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук-тук-тук-тук… Приятный, незабываемый, показывающий, что власть принадлежит именно ей, Рэйаре. Женщина помнила это сочетание звуков, ассоциировала с собой, но не могла понять, что должно значить это слово.

Самка из двуногих шелохнулась, она медленно поднимала руки. Наверное, хотела взять оружие или сказать нехорошие слова. Зверю было знакомо и то, и другое. Слова причиняли вред, задерживали, портили прыжки, мешали видеть. Оружие причиняло боль – те, кто брал деревяные или металлические палки, ранили, а те, кто брал дурно пахнущие серебренные палки, могли убить. В помещении стоял отвратительно крепкий запах вереска и менее сильный полыни – это Рэ легко вспомнила – он отбивал все остальные. Коме страха. Понять, из чего будет оружие, которого по-прежнему не виднелось в руках самки, перевертыш не могла и это нервировало.

– Ар-р-р! – громко сообщила Рэ свое отношение к окружающим. Особенно, чтобы пояснить самке, что не стоит лишний раз никого нервировать.

Для убедительности перевертыш тоже поднялась на две лапы, выпрямилась и, немного заведя верхние конечности назад для равновесия, вытянула вперед шею и второй раз, еще более громко зарычала. Капли слюны полетели во все стороны, Рэ сделала первые неуверенные шаги по направлению к источнику раздражения.

Далеко не каждый попавшийся подходил на роль пищи, однако почти всякий представлял угрозу, а значит, должен был умереть. В этот раз что-то мешало поддаться инстинктам и загрызть всех двуногих. Что-то в них казалось знакомым, родным, важным. Что-то подсказывало, что лучше отступать, но никогда не стоило слушать мимолетные желания. Желание понюхать иглометного толстошкура, такое же мимолетное, закончилось воткнутыми в нос иглами. Кто-то потом вытащил их, но вытащит ли этот кто-то иглы или что похуже в этот раз?

– Рэ, стой! – один из двуногих перегородил ей путь. Светлая длинная шкура на голове, хрупкое тело, которое легко перекусить за раз, пустые руки, пахнущие остатками плохих слов, портящих все вокруг, и глаза того, кто пытается быть сильным и самоуверенным. Он боялся, как и остальные. Рэ чувствовала тот же стук, чувствовала ужас и могла бы выудить этот запах из воздуха. Она могла бы вычленить любой из запахов и разобрать его на составляющие, если бы не травы. В лесу, где было много пространства и свежего воздуха, они не мешали, но отталкивали, а здесь… Двуногие сердили зверя наличием трав и сбивали с толку.

Когда другие такие как Рэ скитались по лесу, они не приближались к вереску. Никто. Ни один перевертыш – да, она помнила это слово, понимала его – не переносил этого аромата и лишний раз пугался пошевелить вонючие заросли. Путники и другая добыча, забежавшая на поляну, заросшую этим растением, еще и имеющие в своем распоряжении полынь, чаще всего спасались от расправы.

– Рэ, я знаю, что ты меня слышишь и понимаешь. Я не хочу причинять тебе вреда, ты же знаешь, – продолжал говорить светлошкурый двуногий. Он мешал идти вперед, и перевертыш издала очередной рык. Ее пасть, расположенную несколько выше головы препятствия, и лицо двуногого разделял всего один шаг. Последний, несущий гибель. Противнику уже следовало бы испугаться, но он продолжал стоять на своем месте и с вызовом

Самка из двуногих не опустила рук, она двигала ими в воздухе. Никакого оружия так и не появилось, но это ничего не значило. Рэ знала, что это, память услужливо подбрасывала ей образы подобных существ, обоих полов, которые после таких вот движений и непонятных слов начинали ранить сильнее, чем те, кто носил разные палки. Пока руки находились в покое зверь не спешил, но теперь…

– Ар-р-р! – Рэ бросилась вперед, намереваясь напугать светлошкурого, но безрезультатно. Тот, как глупец, даже не шелохнулся. Скучная добыча. Костлявая и непригодная для сытного обеда.

– Рэ, не поддавайся ярости. Ты знаешь, что ты не зверь. Ты не должна вести себя как животное. Прошу, Рэ.

Мужчина снова и снова использовал эти звуки – «Рэ». Он знал, что они что-то значат для зверя. Он многое знал о ней, не дергал руками и не доставал вонючее оружие. Светлошкурый, хоть и боялся, не уходил. Может, он догадался, что Рэ не желает причинять вреда? Самец казался знакомым, вот только понять, почему, никак не получалось.

– Рэ, ты должна бороться со своей звериной сущностью. Пусть в тебе и живет зверь, пусть он силен. Я не прошу тебя искоренять свою натуру, перекраивать себя, но ты должна научиться брать себя в руки. Рэ, ты меня слышишь? Ты не зверь, ты нечто другое. Борись с приступами. Находи в себе то, кем ты являешься. Рэ, я знаю, что ты справишься. Я верю в тебя.

– Перебори то или ту, что заставляет тебя нападать на свою семью. Мы твоя семья, твоя стая. Мы желаем тебе только добра, – теперь заговорил двуногий с серебристой шевелюрой. Ее цвет походил на опасное оружие, но не имел такого запаха. Из-за вереска или сам по себе – зверь не знала.

– Ал, лучше не приближайся. Я сам, – светлошкурый поднял руку. Рэ, почувствовав угрозу, тут же оскалилась, – Нет-нет, спокойно, прошу. Мы ничего тебе не сделаем, Рэ… Пожалуйста, попытайся услышать меня. Ты – не только зверь, хоть и этого у тебя не отнять. Ты можешь противиться ярости, а мы можем тебе помогать в этом. Мы хотим помочь тебе, понимаешь, Рэ?

Снова похожий звук. Ал и Рэ, все это звучало привычно, как что-то очень важное, не опасное, а скорее напротив. Перевертыш принюхалась, фыркнула, так как в итоге ничего не учуяла, и чуть наклонила голову.

– Ты меня слушаешь, хорошо. Да, мы можем помочь тебе, если ты сама этого захочешь. Все получится, только не бойся нас. Мы не опасны для тебя. Мы не причиним тебе вреда. Я уверен, что ты меня понимаешь, – продолжал говорить обладатель длиной светлой шкуры, – Утихомирь своего зверя внутри. Заставь его слушаться, перебори, подчини его. Ты не сумеешь его прогнать, этого и не требуется, но ты можешь взять над ним власть. Вы – единое целое, и только ты должна решать, кому из вас брать вверх.

– Не требуется? Она может нас запросто перебить! Да ее пора разлучить со зверем! – второй светлошкурый самец, с иным запахом, всплеснул руками. Он был перепуган больше других. Когда Рэ посмотрела на него и оскалилась, он и вовсе предпочел отступить за спины прочих двуногих. Казалось, что он пытается сжаться в комок, вот только у него не выходило.

– От зверя не избавиться. Иначе она может перестать быть собой, – ответил главный болтун, – Это против ее природы.

– Как по мне, так лучше пусть станет нормальной. Лучше сделайте что-нибудь, чтобы из нее это вышло насовсем. Твой приятель только все испортил. И они. Они тоже причастны к этому! – главный трус указал в сторону единственной самки тонким пальцем. Рэ подумалось, что такие пальцы будут хорошо хрустеть во рту, вот только пользы и сытости от них никакой, – Это они сделали что-то, это они влезли в ее голову и что-то там доломали. Рэйару надо посадить в клетку, пока она не станет обычной!

– Она может никогда не стать, как ты говоришь, обычной. Звериное в ней сильно и может только крепчать. Ей надо научиться себя контролировать, – возразил храбрый светлошкур своему пугливому собрату, – Надо учиться.

– Ты не понимаешь, что несешь! Она убийца! Она убила тех людей в городе, сразу же понятно, что это ее рук дело. Посмотри – рыжая коса, хвост, покрытое шерсть женское тело… Горожане говорили про нее. Это она виновата, – трус теперь указал пальцем в сторону Рэ, которая затопталась на месте.

Суть разговора начала ускользать от нее, окружающие снова становились чужаками, произносящими плохо понятные звуки. Резкие движения не пугали, но пробуждали охотничьи инстинкты. Женщина облизнулась, звук ломающихся о зубы пальцев уже стоял у нее в удлиненных ушах. Она прижала их к голове, вытянула шею и напрягла спину, готовясь к прыжку.

– Рэ… – настойчиво позвал сереброшкурый. Он стоял по другую руку, напротив трусливого. Рэ неохотно обернулась, – Рэ, не надо. Тэ не хочет тебе навредить, он переживает за тебя, как и я. Как все мы. Ты ведь понимаешь, что мы волнуемся, Рэ? Что мы желает тебе только хорошего?

Не все, что говорил мужчина, Рэ понимала в тот момент, но ласковый голос ее успокаивал. Самец не дергался, не махал руками, не двигался с места. Он стоял, слова мелодично выливались из его рта и напоминали приятный ветерок в молодом лесочке рядом с водой. Спокойствие понемногу наполняло душу, и перевертышу показалось, что есть какая-то вторая она, та, что сейчас спит. Та вторая знала каждого, кто находился в помещении, знала и убаюкивающего, она верила ему. всецело доверяла и любила его. Рэ тоже хотела доверять.

– Называйте ее по имени, – тем же мягким и тихим голосом произнес сереброшкурый, – Ей это нравится. Рэ, постарайся подавить в себе зверя. Я не понимаю почему он стал так силен, но мы сумеем вместе с этим разобраться. Верь нам, Рэ. Никто из нас не причинит тебе вреда, Рэ. Опусти руки и просто дыши. Мы будем говорить с тобой, пока ты будешь искать себя настоящую.

– Это и есть настоящая она, – возразил светлошкурый, загораживающий самку, в его голосе чувствовалось раздражение, – Она всегда была такой, но подавляла себя. Полагаю, ты делала это из страха, да, Рэ? Не желала остаться одна, опасалась, что мы рассердимся на тебя или откажемся от тебя. Но мы не боимся тебя и примем любую.

– Говори за себя! Как по мне, так лучше бы она продолжала подавлять и дальше. А еще лучше, если мы вылечим ее от этого. Она ж нормальная сестра, хоть и раздражает порой. Если бы еще не болела… Есть же какие-то отвары, которые могут остановить ее звериность? Ал, ты наверняка знаешь что-то. Ты просто обязан знать! – трус мешал умиротворению, заглушая тихий голос собрата. Сумбур, творящийся в душе и голове нервировал.

Рэ отступила на пару шагов, потрясла головой, пытаясь прийти в себя. Тщетно. Только путаница и ничего более.

– Ты слишком зациклен на звере, Эйэ, – заметил тот, кого называли Алом.

– Тебе только кажется. Я не хочу, чтобы вы портили Рэ. Не надо пичкать ее отварами, они, как вы видите, совершенно не помогают. Боюсь, если мы продолжим, то в один день она сломается и нас встретит даже не это, – светлошкурый кивнул в сторону перевертыша, – А настоящее чудовище, не ведущее жалости и не знающее, кто мы такие. Я лишь хочу, чтобы она научилась контролировать себя, что бы ни происходило.

– Пока она не может сделать этого, ей помогает отвар. Лишь до тех пор.

– Раньше она так себя не вела, до отваров этих, – заметил пугливый, – Может, они работают как-то не так?

Напряжение снова воцарилось в помещении, но в этот раз не потому, что Рэ кого-то пугала. Ни ее рычание, ни движения охотника, ни оскал, обнажающий опасные острые клыки не создавал той атмосферы, которую сумели создать сами беседующие существа. Женщине не нравилось это, не нравилось не понимать, не нравилось опасаться. Она в растерянности крутила головой, переминалась, а после опустилась на четыре конечности.

– Мне все равно, во что вы оба пытаетесь играть, – заявил второй светлошкур, – Плевать! Я боюсь ее такую и не хочу, чтобы она перегрызла мне горло! Я не хочу причинять ей боль, но пока она не пришла в себя, держите ее подальше. Вы посмотрите, на ее лице нет и толики разума. Глупое чудовище, повинующееся инстинктам – волк в исполнении Рэ и тот выглядел умнее, чем это… Это чудище.

Многие слова, особенно те, что произносились с придыханием, и то, как именно их говорили было знакомо Рэ. Она помнила, что после них обычно следовала боль. Жертвы мнили себя охотниками и нападали, стремясь победить в схватке. Раз перевертыш все еще жива, значит у врагов не получалось выполнить желаемое, не хватало сноровки, скорости и сил. Но эти противники выглядели невкусными, но опасными, в них чувствовалась сплоченность и мощь. Единство. Как в стае.

– Рэ, не надо так на нас смотреть, это не очень приятно, – Ал вздрогнул, когда женщина ощетинилась, – Рэ, мне становится не по себе…

– Зверь снова берет вверх, – подала голос самка. Она стояла, не шевелясь, на протяжении всего времени, лишь пальцы медленно двигались в воздухе, – Для нас будет лучше позволить ей уйти.

– Но там же люди, – заметил очередной двуногий. Его зеленый глаз сверкал в свете факелов. Совсем как лес в жаркий день.

– Боишься, что она может им навредить?

– Нет, но они ей – могут.

– Откройте дверь, и поскорее! – не изменяя тона произнесла самка, – Нам ее сейчас не утихомирить, надвигается новая волна. Скорее!

Что-то темное расползалось вокруг Рэ, она чувствовала волнение, чувствовала жажду крови. Непреодолимую. Ярость заполняла ее, образы двуногих и их голоса начали блекнуть, стираться за ненадобностью и в очередной раз произнесенное «Рэ» потеряло свою значимость. Задрав голову, зверь завыла. Из последних сил, из-за тех обрывков воспоминаний, что еще оставались, перевертыш сумела заставить себя развернуться и выскочить в распахнутые двери.

***

Целый кусок жизни пропал из памяти, словно его вырезали ножом. Кривым, затупленным, оставлявшим некрасивые грани, за которые цеплялись обрывки, не желающие собираться в целую картину.

Рэйара очнулась у воды от того, что птица с самым деловым видом выклевывала из волос лежащей женщины какие-то крошки или веточки. Раздражающий звук, удар клюва о камушки площадки у причала, разбудил полукровку, и она замотала руками, прогоняя глупую пернатую. Та затрепыхала крыльями, кудахтнула и поспешила ретироваться. Самое правильное решение. Порой птицы вели себя умнее более развитых существ.

Подняться с первого раза не получилось, ноги и руки не слушались. Лишь через минуту, а может и через куда больший срок, перевертыш нашла в себе силы выпрямиться и осмотреться. Ноги дрожали от напряжения, казалось, что она потратила как минимум тысячи часов на бег, и теперь, немного передохнув, пыталась повторить попытку. Схожее состояние было у Рэйары после ее первых полноценных превращений и пробежек по лесу.

Целиком перекидываться и реагировать на полную детеныши обучались только к одиннадцати-двенадцати годам. До этого они частенько теряли контроль в определенные дни, меняли тело, но не выглядели волками, шакалами, медведями или кем-то еще. У них оставались более человекообразные конечности, иногда совершенно плоское лицо, зато хвосты и уши отрастали уже во младенчестве. Рэ и вовсе прошла через свою первую луну только ближе к пятнадцати годам, она медленнее развивалась, но зато ее умение менять лишь части тела по желанию было поводом для зависти.

В свое первое полное превращение полукровка, не приспособленная к перемещению на четырех конечностях и иному способу отталкивания от земли для прыжков, с непривычки так устала, что никак не могла вспомнить, каково же ходить на двух конечностях. Сейчас ситуация была во многом схожа.

Еще несколько минут ушли на то, чтобы обнаружить полное отсутствие одежды. Какие-то лохмотья, болтающиеся вокруг кистей наподобие браслетов, когда-то, вероятно, звались рукавами. Несколько особо длинных клочков пропитались кровью, высохли и теперь неприятно царапали кожу если Рэ двигала конечностями. Ладони успели покрыться грязью, под ногтями виднелось что-то бурое, а лицо привычно стянуло. Никаких сомнений, что она снова сделала что-то плохое, не осталось.

Рэ легко разорвала бесполезные, ничего не прикрывающие лохмотья, и бросила их на землю. Полосы светлой и почти чистой кожи выделялись на руках как оковы. Сравнение не самое приятное, однако именно это приходило в голову, когда Рэйара задумывалась о том, что натворила. Хотелось верить, что это не знак, не посланное предупреждение от Богов о том, что ожидает полукровку.

Женщина, кое-как контролируя ноги, спотыкаясь и морщась от каждого шага, сумела дойти до воды. Почти дойти. Нестерпимо хотелось пить, терпеть и вспоминать, как именно следует склоняться и стоит

Если бы не природное чувство равновесия, после подобных фокусов Рэйара бы уже бултыхнулась в водоем. Может, это и правда следовало бы сделать, чтобы привести себя в порядок, вот только мочить лишний раз волосы и мерзнуть после ледяного купания, не зная во что одеться – не лучшее занятие. После того случая с саргами купание в гордом одиночестве стало вызывать у полукровки не самые лучшие чувства. Поначалу, чтобы помыться, женщина просила Ала дежурить за дверью или за ширмой и разговаривать с сестрой.

Отражение показало перепачканное кровью миловидное лицо с зелеными глазами и всклокоченную медную косу. Последнее слово не совсем подходило для описания того вороньего гнезда, в которое превратилась незатейливая прическа, но иного варианта подобрать не удалось. Только утолив жажду и смыв с себя слои грязи и крови, оттерев руки, ноги, шею и голову до почти приемлемого состояния, Рэ забралась повыше, чтобы не скатиться вниз и села на траву. Здесь зелень отличалась, была мягче. Обнаженному телу совсем не понравилось подобное решение, неприятные ощущения мешали сосредоточиться. Рэ понимала, что должна прежде всего вспомнить, что случилось, где она, и куда пропала ее семья.

Разговор и обвинения отряда незамедлительно всплыли, стоило только посмотреть вперед. В десятке шагов лежало развороченное зверем тело женщины. Похоже, знакомое.

Рэ вспомнила, как сменила облик и пыталась напасть на Ойэ, Эйэ, скалилась на Алорэ и рычала на Таэля. Затем братья начали устраивать очередную ссору между собой, и тогда она, не выдержав, решила убежать. Все это время полукровка плохо контролировала собственное тело, что-то иное, то, что всегда жило в ней и умело действовать сообща, то, что помогало и защищало, то, что развивало инстинкты и придавало сил, в этот раз взяло вверх. Рэ, сколько бы сил она ни прикладывало, не удалось подавить то, что рвалось наружу, и в какой-то момент ее, главную хозяйку тела, задвинуло так далеко, что она не могла ничего делать или видеть. Сознание полукровки уснуло, зато проснулось нечто другое…

Братья!

Стальная рука страха сжала горло и грудную клетку Рэйары. Братья противостояли ей, не могли поднять на нее руку и только просили вспомнить, кто она. Зверь, как они называли то, что творилось с сестрой, взял вверх, а значит, мог сотворить что угодно. Горожане Приустья, хоть их и было очень жаль, не имели столь же сильного значения, куда больше Рэ волновала судьба ее драгоценной семьи.

Перевертыш понимала, что должна все проверить. Она должна заставить себя войти в тот самый трактир и посмотреть на результаты своих деяний. Должна отыскать братьев и, желательно, родню Эйэ. Даже если это окончательно уничтожит ее.

Рэйара, отдышавшись, поднялась на ноги и побрела вперед. Она довольно хорошо ориентировалась, и запросто вычисляла, куда именно следует направляться, если уже бывала там и чуяла свои же следы. Или, если улавливала знакомый запах семьи.

Кровь и страх наполняли город. В одном из домов женщина заметила человека, кажется, ему было не больше пятнадцати. Взъерошенная голова высунулась в небольшое окошко, а когда Рэ повернулась на движение и запах, тут же спряталась. Горожане боялись гостьи. Те из них, что остались в живых.

За телом женщины, у которой Рэ попыталась забрать одежду – она выглядела не лучше, чем рванье на Рэйаре – лежало еще одно. Такое же залитое кровью, но пахнущее магией. Возможно, это был заклинатель, а может, кто-то из волшебников или целителей пытался ему помочь. Рядом не чувствовалось Алорэ, а значит лекарь может быть в порядке. Это обнадеживало.

Вдалеке вспыхнуло пламя. Рэ сощурилась, разглядывая, как дальний в ряду дом вспыхнул, словно хорошенько сдобренный маслом факел. Почти сразу же пламя перекинулось на второй, затем на третий дом и на второй ряд, стоящий параллельно – совершенно нетипичное поведение для огня. Одна за другой постройки вспыхивали, подобно тюкам сухой соломы, а женщина не могла оторвать от них взгляда. Оранжевые языки пламени напомнили ей про Фэйэна и, конечно же, предводителя, и от ужаса, что она может больше их не увидеть, от осознания, что она могла сделать с ними нечто ужасное, тело сковал страх. Из оцепенения ее вывел женский крик. Кто-то кричал внутри горящего дома…

Рэйара поспешила на помощь, забыв о плохом самочувствии. Скованность движений постепенно проходила, вот только память никак не желала возвращаться. Крик стал громче, стоило приблизиться, и истошнее, а следом к нему присоединился еще один, тоже женский, но более юный. Рэ отчаянно принюхивалась, крутила головой, бегала от одного полыхающего строения до другого, пытаясь понять, откуда же исходит звук.

– Вот она! Рэйара! здесь Рэйара, я нашел ее! – между только начинающими заниматься пламенем домами проскочило знакомое существо. Светлые волосы, разметавшиеся от бега по плечам и спине, несколько прилипших к вспотевшему лбу прядей и раскрасневшееся лицо свидетельствовали о том, что мужчина бегал уже, судя по всему, не первый час.

– Таэль! – облегченно выдохнула Рэ. Пусть она и утверждала, что не испытывала сильной привязанности к шпиону Общины, но на самом деле была очень рада его видеть. Первый живой из семьи, а раз он кому-то сообщал, то есть еще хотя бы второй, – Таэль, остальные… Братья живы?

– Да. Да, живы. Все живы, не переживай. Только не волнуйся, все хорошо. Ты… Ты нормальная? Живая и здоровая? – задал совершенно глупый вопрос мужчина. Стоил бы над ним посмеяться, но сейчас было совсем не до этого и Рэ только кивнула, – Хорошо, я рад. Такая ты мне как-то больше по душе.

– Никто не ранен? – получив подтверждение, что состояние здоровья семьи не вызывает опасений, Рэйара продолжила расспросы, – Что здесь произошло? Это я виновата? Или кто-то другой напал? А где все остальные? Они не хотят бежать с нами? Они злятся? А все точно в порядке? Ты выглядишь очень уставшим и у тебя кровь…

– А ты выглядишь очень голой, – хмыкнул в ответ светловолосый. Похоже, с ним не произошло ничего дурного, вел он себя почти как всегда, – Тебе лучше расскажут остальные, вместо меня. Тебе не холодно?

–

– Это ничего. Ничего-ничего, пусть кричат, – Тэ повернул сестру в сторону воды. Он окинул ее тело взглядом, а после расстегнул плащ и укрыл женщину, вопреки ее заверениям, что этого не требуется. Порой он умел быть по-настоящему заботливым братом, особенно если при этом не разговаривал.

– Тэ, уводи ее на корабль, сейчас же! И остальные пусть ждут меня, я сам справлюсь, – голос Эйэ звучал откуда-то с противоположной стороны улицы. У полукровки тут же отлегло, предводитель и правда жив, и остальные, которые должны его ждать, тоже. Хоть одна хорошая новость после пробуждения.

– Пойдем, давай же скорее, ты его слышала, нам пора на корабль, – Таэль схватил сестру за руку и потащил за собой. Изредка путающаяся в собственных ногах перевертыш поспешила за светловолосым свэтом, тот так крепко сжимал ее руку, что вырваться никак не удавалось, – И чего ты медлишь? Слушай, я тебя все равно не смогу понести, я тебе не силач и не великан. Пожалуйста, обопрись на меня, если это необходимо. Нет? Тогда перебирай ногами, надо спешить. Мы тебя искали и искали, я все ноги сбил, раз пять Приустье оббежал. А Фэ и Наэм бегают вокруг и там тебя разыскивают… Надо бы им сообщить. Нэ заберем, а Фэйэна можно было бы и бросить.

– А Алорэ? С Алом что-то случилось? Где Ал? – помощь шпиона Общины была как нельзя кстати, Рэ не противилась, когда ее почти что тащили. Она крутила головой, позади них, на некотором отдалении, продолжали вспыхивать дома. Небольшой городок, казалось, полностью полыхает и лишь пристань выглядела по-прежнему почти целой.

На четырех пришвартованных баржах суетились. Два суденышка, вернее то, что от них осталось, чуть поодаль, уже не могли бы никого перевезти, мешки плавали на мелководье у берега, хозяева, или пытались сбежать вплавь, или лежали на до конца не затонувших обломках.

На одной, уже знакомой, капитан подгонял своих помощников – мальчишку и потомка калнсов, того самого, который приставал к Рэйаре по дороге в город. Увидав женщину, мужчина побледнел, выпустил мешок и схватил крышку от бочки на манер щита, чтобы обороняться. Пассажиры и хозяева трех других суденышек проявляли не меньшую активность, они были не столь аккуратны, кидали с земли на борт все, что попадалось под руку. Несколько мешков уже лежали в воде и их не спешили доставать.

– Скорее, скорее же! – поторапливал зэмэск своих товарищей с крайней баржи, – Давайте быстрее, надо уже уплывать, а вы копаетесь.

– Так давай оставим это тута, главное выжить! – ответил ему кто-то из трех людей, они все стояли спиной к едва перебирающей ногами перевертышу, – Бросаем здеся и уплываем.

– Главное выживать на что-то. Тупоголовые! Вы снова уронили… хотите, чтобы все намокло? Быстрей, подавай мне. Ай, глиэмез ты бестолковый и безрукий, пусти, я сам все сделаю. Иди наверх, принимай.

Таэль не смотрел по сторонам, а только вперед, на судно, к которому спешил. Он тихо охал, когда сестра спотыкалась и повисала на нем, полукровка весила раза в два больше призывателя. Может, он не слышал из-за собственных стонов ничего вокруг, а может, это только у Рэ слух выцеплял из шума понятные слова.

– Надо сообщить Фэ и Нэ, – сделал умозаключение светловолосый, – Бау, найди их и приведи сюда. Передай, что Рэ в порядке и нам пора убираться. Пусть бегут со всех ног… Бау, это срочно!

Полупризрачный мужчина, открыв рот, смотрел куда-то на реку. Его хозяин и друг был в безопасности, а его привлекали всевозможные рыбы и плавающие существа. Он мог любоваться ими часами, если его никто не отвлекал. Только когда Таэль крикнул, Бау послушно закрыл рот и побежал на поиски свэтов.

– А Ал? – снова спросила женщина, – С ним что… С ним что-то не так? Стой, нам надо найти Ала и…

– Я здесь, Рэ, – брат-лекарь ловко спустился по трапу, миновал перепуганную команду и незамедлительно подхватил женщину под вторую руку, чтобы помочь призывателю вести сестру. В принципе, она уже освоилась и могла идти самостоятельно, но среброволосый не желал слышать никаких отговорок и крепко обнял Рэ. Для самого худосочного из семейства он был очень сильным.

– Здесь что-то не так… Эти тела, Ал, я думала, что им можно помочь. И дома горят, – сбивчиво лепетала Рэйара, – Что-то не так в Приустье, кто-то напал на жителей. Вон там, на тех баржах, там живые… Им надо помочь. Мы должны, раз остальным уже не можем. Надо обойти город, посмотреть, может есть еще кто-то.

– Таэль, живые. Передай Эйэ, – распорядился лекарь. Таэль кивнул, сбросил руку сестры с шеи и побежал в сторону пожара. По трапу поднимал перевертыша уже один Алорэ.

– От-отплываем? – проблеял капитан судна.

– Нет, только когда все прибудут. Я скажу. Готовьтесь пока, – свэт усадил Рэ на один из мешков, на самом деле этого уже не требовалось, женщина вполне пришла в себя и ее самочувствие знатно выправилось. Состояние походило на первые сутки после полнолуния, такое же отсутствие понимания, как в полой мере пользоваться своим телом, провалы в памяти и нестерпимая жажда, – Ты не ранена?

– Нет. Я в порядке, в отличие от тех мертвецов на дороге. Кто-то порезал их, какой-то умалишенный. Надо предупредить братьев!

– Они знают, Рэ, все в порядке, – Ал заметил, как полукровка тянется к бутыли на его поясе и помог сестре вдоволь напиться, – Ты ничего не помнишь? Совсем ничего, что с тобой происходило в последние сутки?

– Я помню, что мы говорили на том неправильном постоялом дворе и… Ойэ и Айэ, они тоже здесь? Или с Эйэ? – спохватилась женщина, – Они в порядке?

– Они в своем доме, им ничего не грозит, они в полном порядке, никто и ничто им не сумеет навредить. Не отвлекайся. Ты была на постоялом дворе, а дальше?

– Дальше я, кажется, ругалась с вами. Да, мы о чем-то спорили, вы меня рассердили. Я помню, что обижалась на вас, а затем почувствовала прилив злости. Он был очень сильным, и после мое тело стал захватывать зверь. Обычно такое он проворачивает только по полнолуниям, но вчера он тоже сумел. Он занял мое тело, я позволила ему. Не помню, боролась я или нет, но

– Нет, мы поговорили с тобой, ты немного успокоилась, потом опять разозлилась и убежала.

Разговор прервал выбежавший на пристань Эйэ. Заклинатель бросил короткий взгляд на сестру, кивнул ей, а после начал размахивать руками и что-то говорить. Со своего места Рэ могла увидеть, как тот шевелит губами, но не могла разобрать слов. Ветер, потрескивающие деревянные конструкции, крики, топот команды баржи и множество других звуков не позволяли прислушаться.

Баржа, находящаяся ближе всего к той, где сидели Рэ и Ал, затряслась. Тюки на ней вспыхнули и Эйэ, вытащив оружие, направился в ту сторону. Полукровка вскочила на ноги, чтобы лучше видеть, что происходит, брат не сумел ее удержать.

– Эйэ идет туда, где пожар. Что он делает? Он может пострадать!

– Рэ, Эйэ не страшен огонь, ты же знаешь.

– Он хочет помочь тем людям? А зачем ему оружие? Думаешь, там есть кто-то кого стоит опасаться?

Ответа на вопрос не прозвучало. Уже через минуту Рэйара увидела, что свэт не собирался спасать людей, скорее напротив. Тех, кто пытался сбежать с корабля, он встречал на берегу. Его длинный и тонкий клинок с легкостью разрубал воздух и вгрызался в тела. Эйэ помог себе, он двигал пальцами и кочки из земли появлялись под ногами врагов, они лопались и из них появлялся огонь. Светловолосый свэт дергал рукой, вырисовывая знаки, доведенные до идеала, затем дул в сторону противников и порывы ветра сбивали их с ног или вздымали вверх облака песка, мешая смотреть. Это походило на безумие. Такое же, как творилось во время испытания в трактире, но только в этот раз вся семья была на одной стороне.

Тот самый зэмэск, который торопил своих собратьев грузиться, поспешно забрался на баржу, бросив часть мешков и уже вовсю пытался скрыться. Соседнее судно, стоило Эйэ разобраться с командой, вспыхнуло. Два человека, стоящие на палубе, предпочли не вступать в бой со свэтом, а спасаться бегством. Они попрыгали в воду, надеясь таким образом скрыться и избежать преследования.

Рэйара крутилась на палубе, чем напугала капитана судна. Женщина хотела помочь несчастным и остановить предводителя, но Ал обнял ее за плечи и попытался развернуть в противоположную сторону.

– Не надо, не смотри.

– Я не понимаю, что он делает?! Зачем Эйэ убивает их? Та тьма, про которую говорили Айэ и Ойэ? Это все она, да? Мы должны его остановить, потом он будет жалеть обо всем! Мы должны помочь тем бедолагам…

– Не должны. Рэ, Эйэ все делает как надо, потом ты поймешь, – кто-то закричал так, словно его разрезали на части. Второй голос вскоре присоединился к нему, но довольно быстро превратился в бульканье и затих. Послышались еще хрипы, намного дальше, они отдалялись и Рэ захотела повернуться, чтобы понять, что творится. Лекарь не позволил женщине. Он продолжал настойчиво держать за плечи, тонкие пальцы почти незаметно нажимали на кожу. В любой момент он был готов сжать их и усилить хватку, – Нет, не оборачивайся. Так для тебя будет лучше.

– Я не понимаю, Ал. Не понимаю, что происходит! – Рэ шумно вдохнула. Ее руки подвергались изменениям, пальцы утолщились и на предплечье показалась шерсть.

– Тебе и не нужно это сейчас. Тише, не нервничай… Рэ, попробуй закрыть глаза и отдышаться. Вдох-выдох, вдох-выдох. Считай до десяти перед тем, как вдохнуть или выдохнуть, да, вот так, молодец, – Алорэ показывал женщине, как именно следует дышать.

В какой-то момент хотелось укусить ту руку, которой свэт гладил сестру по лицу и шее, пытаясь успокоить, но спустя несколько повторений дыхательной гимнастики оно пропало. Еще через четыре цикла пальцы снова приобрели приличный вид и вывалились первые клочки шерсти. Смена облика отложилась.

– Твои глаза закрыты, Рэ?

– Да.

– Можешь открывать. Все закончилось, а вон там, смотри, Нэ и Фэ. Братья идут к нам. Видишь? Таэль вернулся и несет одежду для тебя, а вот и Бау. Все вернулись, все живы и здоровы. Посмотри, с ними все в порядке. Сейчас к нам присоединится Эйэ, и мы отправимся отсюда как можно скорее. Нет-нет, не стоит оборачиваться, пока еще рано. Лучше сядь, тебе надо отдохнуть.

Алорэ подвел сестру к мешкам. Он придерживал рукой ее голову, не позволяя смотреть по сторонам. Рэ послушно села, ее ноги дрожали, сил противиться и не слушать советы не было. Обрывки воспоминаний, мысли, слова и куски картины постепенно складывались в общее полотно.

Женщина подняла голову, вглядываясь в грустное лицо брата, и ей отчаянно захотелось плакать.

***

– Я требую, чтобы ты пояснил мне, что случилось в Приустье!

Прошло четверо суток с тех пор, как отряд покинул город. Все это время Рэйаре не отвечали на один ее вопрос, всякий раз находя все новые и новые причины не сообщать ей, что да как. Братья то чувствовали себя уставшими, то предлагали подождать, то считали время неподходящим для продолжительной беседы.

Последние приключения не походили ни на что другое, что уже случалось в жизни полукровки, и она мужественно терпела, пока на нее обратят внимание и, наконец, посвятят во все тайны. Вместо того, чтобы дать ответ, свэты предпочитали подавлять ее вспышки злости, заставляли дышать и Алорэ бесконечно варил какие-то жуткие на вкус отвары, после которых скрипело на зубах, а по ночам женщине снилась охота. Иногда в качестве жертв выступали грызуны, бывало, что она видела, как расправляется с шакалами или красными волками, а раз она нагоняла людей.

Рэйара просыпалась, чувствуя вкус крови и силу собственного тела, приходила в себя, снова заспала и видела следующий сон, очень напоминающий предыдущие. Можно было бы принять это как должное и не тратить столько внимания, вот только периодически после испуга или приступа злости ее тело менялось против воли. Женщина давно научилась и превращаться целиком, и трансформировать отдельные части тела, и меняться на нечто среднее. Рэ думала, что давно овладела всеми способами смены обличия и контролировала зверя внутри в любой ситуации. Она точно знала, когда именно ее шкура начнет расти, когда когти превратятся в грозное оружие, а морда вытянется. Теперь же она не всякий раз понимала, что творится, порой изменения происходили без ее ведома,

Скорее всего, Рэйара бы не стала донимать вопросами братьев, чтобы лишний раз не сердить и их и себя, однако Эйэ совершил очередной выбивающийся из ее представления о предводителе поступок. Слишком жестокий, чтобы не обращать внимания. Капитан баржи, как и было сказано в контракте, не мог уплыть без своих пассажиров. Три дня он честно терпел их общество, скрываясь в своей каюте вместе с человеком и калнсом, пока у последнего не сдали нервы.

Вооружившись топором, великан решил поквитаться с Рэйарой, скорее всего перепугавшись из-за очередного бесконтрольного превращения, подкрался к ней ночью и попытался зарубить. Драка с ним вышла совсем не долгой – женщина проснулась от звука шагов и сумела выкрутиться и вовремя упасть на пол. Можно было бы довести нападавшего связанным до города и выбросить там, но Эйэ предпочел зашить его в парусину вместе с якорем и кинуть за борт.

В ту же ночь подобная участь коснулась и капитана, и мальчишки-человека. Рэ всеми силами защищала юнца, она не могла поверить, что Эйэ способен быть настолько бездушным, а остальные – не замечать этого. Зэмэск, которого зашивали последним, до самого конца кричал про контракт и то, что нельзя им пренебрегать. Заклинатель ничего не подписывал, не скреплял себя никакими печатями и потому мог творить, что ему только вздумается. Таэль помогал вожаку выбрасывать мешки в воду, так как тоже был свободен от обязательств.

– Ты не можешь просто убивать всех и делать вил, что это нормально. Что так и надо! – Рэйара схватила предводителя за руку, заставляя обратить на себя внимание. Лицо свэта лишь на один миг изменилось, становясь очень недобрым, но он быстро успокоился.

– Я делал и делаю только то, что должен. То, что мне нужно делать ради благо семьи, нашей семьи, понимаешь?

– Ради нашего блага ты перебил все Приустье и сжег его? Всех тех, кто был невиновен и не способен тебе противиться? Эти бедняки ничего тебе не сделали! – не унималась женщина. Алорэ снова напомнил про то, что нужно дышать, но Рэйара в ответ только зарычала. Ей надоели предостережения.

– Как и тебе, – холодно произнес Эйэ. Он смотрел на сестру, не моргая, а его губы презрительно скривились.

– Мне? А я тут причем?

– Не надо, Эйэ, – взмолился Наэм, – Она не готова принять.

– Не готова принять что? Да завязывайте вы уже с этими глупостями! Не надо меня бесконечно оберегать, ничего хорошего из этого никогда не выходит. Я взрослая женщина, я повидала не меньше вашего и готова принимать любые плохие новости. Что угодно! Кроме одного – вашего заботливого и таинственного молчания и постоянных увиливаний. Говорите мне, наконец, в чем дело.

– Раз уж ты так просишь… Нет, Нэ, не вмешивайся, ей и правда будет полезно узнать, – теперь разозленным выглядел предводитель. Это было для него непривычным состоянием, Рэ опешила и на пару мгновений даже испугалась и подумывала отступить от своих слов, – Ты не помнишь, как ты покинула постоялый двор? Нет? А помнишь, о чем мы говорили до этого? Я освежу твою память! О тех жертвах среди населения, которые появились благодаря чудовищу с мордой собаки, хвостом, похожим на лисий и толстой медной косой – да-да, именно об этом. Я вижу, что ты начинаешь вспоминать. Да, ты верно перепугалась… Ты начала нападать на горожан, а мы… Мы болваны, каких поискать. Остались у моей родни, чтобы дать тебе время принять произошедшее, отойти от испытаний и успокоиться. Тогда мы должны были пойти с тобой, подумать, что что-то может пойти не по плану, но мы этого не сделали. Я этого не сделал и никогда не прощу себя за эту оплошность. Я должен был подумать!

– Я не могла, – Рэ покачала головой и отступила. Эйэ смотрел на нее в упор, он надвигался на сестру, и перевертыш никогда до этого не видела его настолько сердитым.

– Могла. И сделала!

– Эйэ, не надо ее, – снова заговорил природник.

– Не лезь, Нэ!

– Не могла… Я все время была в лесу или бегала по полю, или…

– Ты даже не знаешь, где была! Я чувствовал, что мне надо было пойти за тобой. Понимаю, винить тебя во всем нельзя, тем более после Мрачного Леса. Ты не успела отойти и тут эта встреча с саргами… Чудовищная ошибка отпускать тебя и надеяться, что ты справишься! Я был обязан подумать обо всем заранее, я должен был позаботиться о тебе, – мужчина переменился в лице. Свэт снова старался держать себя в руках, на лицах остальных братьев отражалась только невероятная боль.

Рэйара уже подумывала о том, чтобы громко зарыдать, чтобы остановить предводителя.

Когда сестра роняла слезы, ни один из мужчин не мог этого пережить. Таэль и тот становился невероятно заботливым братом и приятным собеседником, он любезно предлагал свою помощь, утешал и все разногласия забывались. Рэйара никогда раньше не пользовалась этой возможностью, но в тот раз ей очень хотелось заткнуть Эйэ. Она боялась услышать слова, что принесут боль. Те, за которые после брат не сможет простить себя, а полукровка пожалеет о начатом разговоре и разочаруется в себе.

Ни единой слезинки не скатилось по щеке. Перевертыш не умела притворяться и заставлять себя что-то чувствовать. Что-то кроме ярости.

– Ты не можешь себя контролировать и перестала пить отвары. Всего несколько дней пропустила и… Ойэ с Айэ ничем тебе не помогли! Вот и результат. После того как ты сменила облик на постоялом дворе и убежала, мы должны были исправить прошлую ошибку и сразу идти за тобой. Я должен был, обязан, но я снова задержался. Всего на час, на один единственный час! Из-за меня. Это я предложил сразу приготовить зелье, чтобы усмирить тебя. Оно делалось слишком долго, конечно, я понял свою ошибку и побежал искать тебя. Когда понял, что больше нельзя ждать… Ты снова напала на горожан. Не ты, конечно же, это была не ты, а чудовище внутри. Ты бы такого не натворила, верно? Ты никогда не желала зла никому, – почему-то эти слова свэт произнес с издевкой. Рэ не понимала его. Она и правда не хотела убивать жителей Приустья, – Если с первыми жертвами мы нашли способ разобраться и выделили

– Мы не знали, как тебе помочь и что делать. Айэ дал нам сонной пыльцы, мы смогли усмирить тебя, – Таэль заговорил, пока Эйэ переводил дух, – Нэ посыпал тебя, но случилась беда.

– Да, мы не уточнили, через сколько действует эта пыльца и, что еще хуже, Айэ никогда не сталкивался с перевертышами. Он не мог гарантировать, подействует ли на тебя она хоть когда-то. Ты ослабла, но не уснула и сбежала от нас, – Фэйэн выглядел подавленным. Вероятно, это он приложил руку к обсыпанию сестры и теперь жалел, что сделал что-то неправильно.

– Люди грозились убить тебя, они собирали гонцов в другие города, – продолжил предводитель, – И тогда я принял решение. Я понял, что мы должны избавиться ото всех свидетелей и сжечь город, чтобы замести следы. Я уверен, что там не осталось никого. Капитан баржи и команда, за которых ты так радела, были последними, кто мог рассказать о нас. Они могли поведать миру о перевертыше и сожженном Приустье. Теперь, когда они мертвы, нет никого, кто бы посмел обвинить тебя в чем-либо. Я думал тогда, в те дни, только о тебе, Рэ, о том, как спасти тебя. Наверное, теперь я в твоих глазах чудовище, но иного пути я не нашел. Увы.

– Я не считаю тебя чудовищем. Мне стыдно, что… Мне жаль, что я заставила тебя. Что из-за меня тебе пришлось это делать, – Рэ опустила голову. Она снова попыталась заплакать и вновь не удалось, – А как же Айэ и Ойэ? Их с нами нет, я что, тоже их?..

– Нет, конечно же нет. Справиться с ними ты бы не смогла, да ты и не пыталась их трогать. Не волнуйся, Рэ, они не пострадали.

– Но пожар в городе, он прошел по всему Приустью! Их дом тоже сгорел?

– Он цел. В конце концов, пламенем управлял я, уж я бы не стал направлять его на трактир. Это и не помогло бы, поверь, их магия способна противиться моей. Ойэ и Айэ повлияют на тех, кто прибудет разбираться с произошедшим. Я звал их пойти с нами, теперь, когда Приустья и тех, к кому привязались Ойэ и Айэ больше нет, я думал, что они обретут свободу. Хотелось бы освободить их, хоть немного помочь, но, тут скорее проблема в них самих. Они добровольно наказывают себя и привязывают к месту. Боюсь, пока они не сумеют сами себя простить, никакие чары не сделают их свободными.

– Ты, наверное, очень скучаешь по ним, когда надолго расстаешься? – у женщины появились братья и она знала как тяжко без них проводить даже несколько дней. А каково жить без них месяцами? А годами? А если приходится уходить надолго или что-то случается?

– Не скучаю. Я не очень-то привязан к ним, – Эйэ не отвел взгляда, когда на него уставилась вся семья, – Так нехорошо говорить, вы, безусловно, решите осудить меня и, скорее всего, не зря, но я не испытываю к Ойэ и Айэ особенно теплых чувств. Они часть моей семьи, последние, кто выжил. Половина, а может и меньше, меня видит в них родню, но не более того. Мне они чужие, я их не люблю, но они любят меня. Может, все дело в том, что они старше, а может в том, что они отправились за отрекшимися тогда, когда этого делать не следовало и позабыли про мои потребности. Это привело к тому, к чему привело, вы и сами видели, и я из-за их глупости остался один. Тогда, когда мне требовалась их поддержка.

Рэйара могла только слушать брата, ей стало тяжело смотреть на него, и женщина отвернулась. В ее душе что-то переворачивалось с ног на голову. Сначала после признания Эйэ в своих чувствах, затем после того, как она поняла, что когда-то предводитель был слабым ребенком, оставшимся в одиночестве при живой родне, выбравшей не тот путь. Эйэ постоянно открывался с новой стороны, не всегда хорошей, но каждый раз Рэ не могла позволить себе упустить шанс прикоснуться к прошлому предводителя, его мыслям, желаниям и чувствам.

Судя по лицам братьев, они также не понимали, что происходит и не могли определиться с правильными словами. Алорэ, и тот молчал. Виноват ли их предводитель, виновата ли его семья, виноваты ли отрекшиеся в трагедии свэтов и есть ли эта трагедия?

– Ойэ и Айэ не могли помочь мне раньше, но теперь, из-за чувства вины, они помогают мне. Не хочу, чтобы у нас были секреты друг от друга, поэтому… Эти двое чувствуют себя обязанными, и я использую это, – продолжил признаваться Эйэ. Рэ шумно охнула, Наэм и Таэль переглянулись, Фэйэн пожал плечами, словно не услышал ничего необычного, и только Алорэ никак не выдал своего отношения, – Они помогают мне, нам всем. Я надеялся, что они пойдут с нами во Врата, хотел перепривязать их, но не вышло.

– Мне жаль, что у тебя так все сложилось с семьей, но правы ли они были про твои отношения с Общиной? – поинтересовался Таэль, – Ты используешь не только их, но и Общину для решения своих проблем? Для достижения своих целей?

– Каждый использует то, то ему доступно. Община пользуется моими силами и моими знаниями, – Эйэ умел отвечать так, что Рэйара не понимала – ответил он на вопрос или нет, хотя какие-то слова и связные предложения из его рта вылетали, – Разве вы не используете ее, чтобы получать зелья, вещи, оружие, защиту, знания?..

– Когда ты отчитываешься, ты все им рассказываешь? – не унимался Таэль, – Ты направляешь их туда, куда хочешь ты сам?

– Да и да, – Эйэ сделал характерное движение челюстями, будто жевал. Он сердился и не мог решиться на что-то. Подобное Рэ видела, когда отряд стоял на развилке или выбирал из двух весьма сложных и одинаково скучных заданий. Предводитель в тот раз переживал о неверном выборе весь путь.

– То есть мы делаем большую часть времени то, чего на самом деле желаешь ты, а вовсе не Община?

– Мы делаем то, что принесет всем нам

– Я мог бы выжить и с другими. – не сдержался призыватель и буркнул, перебивая вожака, – И уж лгать обо мне тебе необходимости не было.

– Верно, о тебе нет, ты в этом отличился, – согласился Эйэ, – Но остальные… Я взял на себя ответственность за вас и ни разу не обманул вашего доверия. Мне приходилось брать ее постоянно каждое задание, каждый день, и до сих пор приходится. Устранять последствия ваших глупостей, убивать, сжигать, увиливать от прямых ответов. Одна ложь непременно тянет за собой другую и порой я начинаю вести себя так же и с вами. Но я всегда на вашей стороне, я не желаю вам врать. Семья для меня важнее Общины, но, увы, одним нам в этом мире не выжить.

– Ты используешь нас для своей выгоды? – спросил Наэм то, что интересовало всех, – Чтобы мы делали то, что нужно тебе? Ты ведь не просто так нам помогаешь? Может, сейчас что-то изменилось, но поначалу, когда ты нас собирал, о чем ты думал?

Речные патрули прервали разговор, свэты приближались к крупному городу, откуда должны были верхом добраться до Высокогорья. Наличие тьмы в лекаре и неполное исцеление остальных не позволяли применять порталы, никто не знал, как это повлияет и не усилит ли воздействие.

Когда же у свэтов снова появилось время поговорить, вернуться к предыдущей теме никак не получалось – Эйэ все время было не до того.

Глава III

– Ты не можешь обвинять во всем Рэ, она не отвечала за себя тогда, – вступился Нэ за сестру, как обычно.

– Ее происхождение не может оправдывать ее вечно, – отрезал предводитель, и для того, чтобы придать своим словам значимости взмахнул руками, – Мне жаль, что я не могу облегчить твою жизнь, Рэ, но твоя первоочередная обязанность – научиться контролировать себя. Ты должна понять, как находить общий язык со зверем или когда-нибудь твои вспышки ярости приведут к печальным последствия. Я не хочу, чтобы ты пострадала, чтобы ты лишилась семьи, Общины, всего того, к чему ты привыкла.

Перевертыш очень хотела верить вожаку, но не могла. В последнее время происходило слишком много всего, одно событие быстро сменялось другим, не хватало времени поскорбеть об утрате брата или обдумать, что произошло в Приустье. Снова бегство, снова долгий путь, новые задания, утомительное исцеление, очередные неотрекающиеся, и весь этот коктейль еще и щедро приправлен бесконечными пустыми разговорами ни о чем. То есть беседы, может, и были нужны, вот только ни к чему толковому они не приводили. Эйэ избегал разговоров, а прежде, чем получить ответы, нужно было хотя бы сформулировать соответствующие вопросы. Но хотелось ли на самом деле получать эти ответы?

Привычный мир рушился, и Рэ не могла доверять даже самой себе. Никогда ранее подобных проблем с самоконтролем, за исключением полнолуний, у нее не возникало. Пусть на это и повлияли темные силы, легче от осознания ничуть не становилось. Недостаточное оправдание.

Подчинив свои инстинкты однажды, полукровка надеялась совладать с ними снова, однако в этот раз все оказалось значительно сложнее. Привычные методы не работали, зверь рвался наружу столь сильно, словно она вернулась в детство или ее заразили. Подобное состояние встречалось у грязных перевертышей поначалу на протяжении всех дней. После первых полнолуний, особенно после того, как им поясняли, что и как делать, они обучались смирению. У Рэйары же звериная сущность отступать не хотела.

– Я понимаю… – едва узнавая собственный голос, прохрипела женщина. Кашлянула, чтобы комок перестал давить на голосовые связки, – Может, безопаснее будет, если я покину вас?

– Нет-нет-нет! Ты не можешь от нас уйти, мы нужны тебе, а ты нам, – Наэм тут же схватил Рэ за руку, как будто она могла без этого раствориться в воздухе или моментально убежать, – Я не могу отпустить тебя. Никто из нас не отпустит, я прав? Ведь прав?

– Одиночество – не лучший выход, тебе может стать только хуже, – заметил Таэль. Он постоянно выступал за то, чтобы отдать Рэ на растерзание Верхушке, твердил, что не желает жить бок о бок с чудовищем, подшучивал над женщиной и всячески пытался уколоть ее, а тут решил выступить на стороне сестры. Скорее всего, это была плата за поддержку несколькими минутам ранее. Если нет, то стоило признать, что шпион сильно изменился в лучшую сторону. Наверное, хоть полукровка и ворчала сама на себя за это, но стоило признаться – по Таэлю она бы тоже скучала.

– Я тоже не вижу смысла в твоем уходе, – согласился Фэ, – Если мы не пойдем с тобой, то будем уродами, а если пойдем – то что это за одиночество?

– Бегство – выход, – неожиданно возразил Алорэ. Природник уже открыл рот, чтобы наругать брата, но тот чуть поднял руку, таким образом он и привлекал внимание, и просил помолчать, – Отличный выход, но только тогда, когда ты бежишь из города или от тех, кто тебя обижает, принуждает, унижает… От самой себя ты не убежишь, как бы ни старалась. От нас тебе тоже не скрыться. Куда бы ты ни пошла, чего бы ни натворила и ни сказала, мы отправимся за тобой. Что бы все мы ни делали, как бы ни ругались и ни спорили, какие бы задания нам ни давали, мы не оставим тебя. Будем прятаться, неумело следить, но не оставим. Смирись, наконец, что ты не одна. И ты, Эйэ, тоже. Ты выкручиваешься, придумываешь. как оправдаться перед Общиной, что им сказать

– С Рэ мы разобрались, и она никуда от нас не сбежит, – выступил Наэм после короткой паузы, во время которой Эйэ только кивнул, – Теперь давайте решать и другие моменты. Кто-то на кого-то зол? Наши цели отличаются, так было всегда, и я не вижу в этом ничего плохого, а вот то, что мы друг другу не доверяем, мешает. Я согласен, что так больше нельзя. Итак, Эйэ…

Рэйара шумно выдохнула, ей не нравилось, к чему начинал вести разговор древесный волшебник. Чтобы не участвовать в этом, женщина с удовольствием бы сменила облик, вот только ей этого делать не позволяли. Конечно! Вдруг из-за одной трансформации Рэ снова выйдет из себя, начнет убивать каждого встречного и обязательно навлечет неприятности.

Любая эмоция легко выводила из хрупкого равновесия животную составляющую и тело реагировало на это в мгновение ока. Отвары перестали помогать, ночи становились самым тяжелым испытанием, особенно после долгого и наполненного событиями дня. Регулярные нападения не прибавляли уверенности и тоже нервировали перевертыша. Эйэ наверняка опасался и потому старался контактировать как можно меньше, зато природник, почувствовавший слабину в предводителе и растерянность сестры, перестал стесняться.

Раньше Рэ думала, что если Эйэ станет оказывать ей знаки внимания, она будет счастлива, но в последние дни общество спокойного и флегматичного Алорэ нравилось ей куда больше возможной эмоциональной встряски из-за любовных отношений. Покой – вот что требовалось на самом деле.

– Помнишь наш разговор на барже перед тем, как нам помешали? – продолжал Наэм, – Потом у нас все время не получалось продолжить, но сейчас мы решили открыть все карты, верно? Теперь-то ты поведаешь нам то, что не открывал раньше? Ты помнишь мой вопрос, Эйэ?

– Помню. Ты хочешь знать не использую ли я вас. Я думаю, что использую, – Рэ обижено выпятила губу, совсем как ребенок. На ее лбу проступила шерсть, а нос потемнел. Алорэ похлопал ее по плечу, и женщина поборола приступ, – Я хочу, чтобы вы были на моей стороне. Чтобы в случае чего вы выступили за меня, сражались за меня и прикрывали меня. У меня есть те, с кем я хочу поквитаться, в том числе и за смерть Жужа. Они находятся во Вратах, не все, но некоторые, поэтому да, я продолжу использовать вас, если смогу. Что же касается твоего ухода, Рэ, то я тоже считаю, что это излишне. Я понимаю, что тебе страшно идти в Морские Врата…

– Это самоубийство для нее! – тут же согласился Наэм, – Перевертыш в городе, где ненавидят всех перевертышей только за их происхождение. Она не контролирует себя и может пострадать в первые же дни.

– А может научиться управлять собой. Стимул появится. В лесу не страшно открывать себя. – хмыкнул Эйэ, – Во Вратах есть хороший друид, он уже встречался с подобными явлениями, насколько я помню. Он может помочь Рэ не только держать себя в руках, но и раскрываться в полной мере, полностью контролируя ситуацию. Если он никуда не перебрался, я свяжусь с ним. Думаю, он не откажет.

– Ты не только многое скрываешь, Эйэ… Мне это не нравится. Ты ведешь себя слишком… Слишком, – теперь подала голос уже женщина. Она выпрямилась и лекарь тоже, чтобы продолжать обнимать ее за плечи. Это и правда успокаивало, – Иногда мне кажется, что ты знаешь все наперед, но не хочешь делиться, а иногда – что ты придумываешь на ходу. Мне не нравится, что я не понимаю всего. Ты можешь доверять нам и рассказывать обо всем. И о своих планах и желаниях тоже.

– Я не говорю вам не потому, что не доверяю, а потому, что боюсь, что вы воспримите их не так или осудите меня. А еще потому, что я не хочу вот таких бесконечных разговоров. Во Вратах нам придется много разговаривать, убеждать, проявлять себя, я готов к этому, но рассчитывал отдохнуть. Вы же предпочитаете тут же бросаться обсуждать каждый момент, даже когда требуется действовать. Вот и сейчас мы попросту тратим время. Почему? Зачем мы собрались и десятый раз возвращаемся к одной и той же теме.

– Потому, что Таэль правильно сказал. Мы все с разными целями и вопросами друг к другу, – заступилась за шпиона-свэта полукровка, – Нам будет очень тяжело так жить среди врагов.

– Среди врагов нам, как раз-таки, комфортно. Мы ни разу не ссорились и не спорили во время бед или сражений, зато в мирное время не находим для себя иных развлечений. Нет-нет, я понимаю, что ты имела в виду, Рэ. Я согласен с тобой и с Тэ, цели у нас разные, желания отличаются, но так было всегда. Я готов рассказывать вам, что мы делаем и зачем, чтобы вы чувствовали себя спокойнее, но вам придется напоминать мне, когда именно рассказывать и что. Вам явно не очень интересны цели Общины и способы их достижения. Надеюсь, теперь вы успокоились, и мы можем продолжить путь? Пока на нас снова никто не напал. Или вы хотите потратить еще времени на болтовню?

– Нет, уже темнеет, нам и правда следует добраться до города. Во Вратах нам будет когда поговорить, – миролюбиво согласился Фэйэн. Он был готов соглашаться со многим и с удовольствием проголосовал бы за то, чтобы его учителя линий раз не сердили и не трогали. Злой, взвинченный и нервный свэт-заклинатель ничему не желал обучать, зато постоянно комментировал, понукал и сомневался в способностях избранного в последователи. Фэ не нравилось снова и снова доказывать, что он в состоянии справиться с чем-то сложнее простых фокусов и ждать, когда же наличие способного времени и желания передавать знания совпадут.

– Времени будет немного, – предупредил Эйэ, – Впрочем, как и всегда. Прежде, чем мы отправимся я хочу знать – сможете ли вы мне доверять. Это очень важно для меня и для тех дел, что ждут нас. Сможете ли вы заставить себя делать то, что я скажу? Тогда, когда я скажу. Сможете ли довериться и не задавать вопросов, если дело будет срочным?

– Да, – тут же, не особо задумываясь, ответила полукровка.

– Да, – привычно кивнул Фэ, а Алорэ молча улыбнулся, поддерживая таким образом ответ.

– Думаю, да, – согласился Таэль. Только Наэм некоторое время

– Наверное, – наконец выдавил он, – Но я не знаю, изменится ли это с течением времени. Я попробую понять тебя.

– Благодарю. А теперь давайте, наконец, доберемся до Врат. У меня не очень хорошее предчувствие, думаю, ночью на нас могут снова напасть, и туман с болот начинает подниматься. Это не лучшее место для ночлега.

Заклинатель снова отправился к площадке расставлять кристаллы. Порой Рэйара удивлялась сколько всего на самом деле умеет Эйэ, а иногда ее посещали мысли, как сейчас, что, несмотря на мощь, предводитель очень зависим от своих рун, камней, кристаллов, порошков, слов и движений. В то же время как зубы не дают осечек, не требуют никаких дополнительных компонентов и понятны в использовании, волшебникам приходится усиливать свои заклятия и перенаправлять энергию из предметов, пропуская через себя.

Как работает магия, Рэ не знала раньше, но братья поведали ей обо всем, о чем только могли. Женщина не разобралась и в сотой части, но некоторые вещи стали для нее понятнее. В том числе и способы борьбы с заклинателями, если таковые встретятся на пути. Лишить врагов их способностей, большей части, довольно легко. А если вырвать им язык или оторвать руки, то они и вовсе почти ничего не смогут, кроме простеньких заклинаний. Скорее всего с оторванными руками враги и вовсе долго не проживут, но все равно это вселяло уверенность.

Кристаллы снова стояли на своих местах и Эйэ повернулся спиной к компании. Он заводил руками в воздухе, выгибая пальцы, а после схватился за ничто́ и с усилием стал раздвигать его. В центре площадки появился овал, в котором прозрачный обычно воздух выглядел ребристым и покрытым фиолетовой дымкой. Рэ знала, что если встать под определенным углом, то получится рассмотреть дыру в пространстве, а через нее помещение или место, в которое собираешься перемещаться. Дважды она находила нужную точку, а в этот раз никак не удавалось.

– Мне приятно, что вы любуетесь моими способностями, но держать порталы для других тяжеловато, – на лбу свэта выступило несколько капель пота. Одна медленно-медленно скатывалась вниз.

Фэйэн безропотно шагнул вперед, он уже научился перемещать себя на небольшие расстояния, обычно не более трехсот шагов, и в полной мере прочувствовал на собственной шкуре, насколько может быть сложно учителю. Рэйара заметалась, когда пришла ее очередь, чего делать было категорически нельзя. В портал жизненно необходимо ступать с определенной целью, шагать только вперед и желательно ни о чем не думая. Магия нередко пугала полукровку, а город, в котором ненавидят перевертышей – и подавно.

– Эйэ, Рэ нервничает. У нее снова вырос хвост. Сейчас это совсем не к добру…

Слова Нэ заставили полукровку вздрогнуть и мотнуть хвостом. Появляться в таком виде опасно! Женщина перепугалась пуще прежнего, едва успев наполовину пройти через окно в пространстве, она начала пятиться назад.

– Рэ, не мечись, нет, не отступай! – крикнул предводитель отряда.

Рэйара успела обернуться, протянуть к нему руку, надеясь, что мужчина вытащит ее. Что бы она сама и братья не говорили, но в любой подобной ситуации, когда женщина ничего не понимала и боялась, она искала поддержки у предводителя. Верила, что он справится, и снова и снова будет спасать сестру. Эйэ что-то говорил, но его голос прерывался и полукровка никак не могла разобрать.

– Не… Ищи… Мы… Бойся… Контроль…

Фиолетовая вспышка на секунду ослепила Рэйару, и портал, в котором она слишком долго находилась, с силой вытолкнул ее из себя.

***

Как кожа пытается вытолкнуть мелкую занозу, портал отторгал совершенно неспособную к магии женщину – полукровка, хоть в нее и вкладывали время и силы, никак не могла освоить простейшие вещи. Что-то, несомненно, начало получаться, но это была не ее заслуга, а труд Эйэ. Пожалуй, при желании и должном количестве времени, заклинатель сумел бы обучить даже камень или ком земли. Скорее всего, они продвигались бы по пути магии быстрее, чем перевертыш.

Рэйаре повезло, она оказалась на крыше какой-то лавки, или, вернее, в полуметре от выступающего козырька. Хорошо, что плоского и без острых элементов. Приземление не было особенно болезненным, спуститься женщина тоже сумела без проблем и, уже оказавшись на земле, отдышалась, прокручивая в голове то, что произошло. В какой-то момент ей захотелось заплакать от радости – совсем немного, и она могла бы застрять в этой крыше или в самой стене, а могла и транспортироваться не целиком, а по частям.

Боль в руке отрезвила перевертыша, как только страх чуть отступил. Все же глупое поведение отразилось на состоянии – большая рваная рана красовалась от самой кисти до плеча! В ней виднелись кости, а значит, уже не так плохо, как могло бы быть. Восстановиться после такого ранения не сложно, тем более со снадобьями Алорэ. Лекарь словно предчувствовал беду и наварил своих чудодейственных отваров в последнюю ночь. Большую их часть Ал вручил Рэйаре, вероятно потому, что она чаще других попадала в неприятности.

Женщина почесала руку рядом с дыркой, поморщилась и огляделась. Здание, которое она приняла за лавку и правда таковой являлось. Впрочем, оно могло бы быть и трактиром. Вывеска «Брюхо-набивуха» не очень помогала идентифицировать заведение. Кто знал, что за фантазия у его хозяев? Может, это приятное место с сытным обедом, а может – кузня, где делают мечи или обитель мастера-лучника? Набить брюхо стрелами или кинжалами до отказа тоже можно.

Заколоченные досками окна, тяжелая дверь, отсутствие освещения, разбитые глиняные кувшины у порога и, кажется, чья-то кровь на ступенях совсем не радовали. Полукровка против воли принюхалась, это давно стало привычкой, порой, спасающей жизнь – она не ошиблась, пахло кровью и другими жидкостями из человеческого организма.

Рэ с силой почесала нос.

Надо было уходить от неприятного места куда подальше, вот только куда? Улица вокруг выглядела ничуть не лучше. Рэ не нравились понатыканные всюду деревянные домики в один, два или три этажа, лишь некоторые из которых были окружены остатками забора, и лишь один целым, приличным, сделанным из толстых досок, с выломанной с мясом калиткой, которая лежала посереди дороги. Кровавые следы, ведущие то ли из дома, то ли к нему, отсутствие света и поскрипывающая от порывов ветра поломанная дверь, чудом удержавшаяся на петлях, прельщали еще меньше. Грязные вывески, огромная лужа посередине узкой дороги, совсем рядом с калиткой,

Вытащив из сумки пузырек с желтовато-розовой жидкостью, Рэ встряхнула его и поспешно вылила на руку. Рана постепенно переставала болеть, благодаря стараниям Алорэ кровь остановится, и дыра в теле, неминуемо в другом случае превратившаяся бы в уродливый толстый витиеватый шрам, теперь заживет без последствий и в разы быстрее.

– Ты чего здесь ошиваешься? – дверь в таверну-кузню приоткрылась и из нее высунулась лысая голова здоровяка. На потомка калнса он совершенно не походил, в нем прослеживались черты тилтсов, особенно тех, что проживали на востоке – больших, совершенно безволосых, с макушками покрытыми мелкими чешуйками. У выглянувшего имелся характерный закругленный нос, выпирающая нижняя челюсть и торчащие из нее крупные чуть закругленные зубы. Они были слишком мелкими для клыков, но давали еще больше сходства с потенциальными родственниками.

Массивные руки, спина и ноги, а Рэ даже со своего места видела, с чем может столкнуться, со слишком маленькой для тела головой смотрелась нелепо. Вытянутые верхние конечности, которые в опущенном виде должны были достигать колен, оканчивались толстыми пальцами с нестриженными желтыми ногтями и представляли куда большую угрозу, чем зубы или оружие. Тилтсы умели хватать своих жертв очень крепко, считалось, что пока лишь единицам удавалось спастись, а под ногтями многие годы перегнивали частички тел, пищи, ряски и прочего, превращая любую царапину в гнойную язву. Особенности Тилтсов позволяли усиливать эффект, добиваясь действия как от трупного яда, но со значительно более быстрым концом. Некоторые особенные представители народа, обитающие, как говорили, далеко за лесами, на юге, поедали грибы из-за которых получали возможность выдыхать какой-то сильный дурман. Он помогал обездвижить жертв.

Конечно, вышибала из трактира мог не иметь подобного оружия, а если яд и содержался под ногтями, то был способен лишь ранить и попортить здоровье, а не убить в считанные часы или, того хуже, минуты. Желания проверять догадки, тем не менее, у Рэ не было. Тем более, когда Алорэ неизвестно где и не подоспеет на помощь.

– Ничего. Я уже ухожу, – пообещала Рэ и отступила. Кожа на конечности уже начала стягиваться, плоть нарастать и кость в одном месте, у самого плеча, перестала проглядываться. Поморщившись, женщина спрятала руку под плащ.

– Ух ты, девка! Ахар, здесь девка не нашенская. Из вышегородских или этих, любителей на траве спать. Из приключенцев, – родственник тилтсов втянул несоразмерную лысую голову в помещение. Рэ развернулась, чтобы уйти, но тут дверь распахнулась, и вышибала предстал перед ней во всей красе. Кто-то, еще и не один, поспешно шел к приятелю и вот-вот должен был появиться за его спиной. В компании подобных особей скорее всего развлекались похожие на них.

– Девка – это хорошо, – довольно сообщил хриплый голос неизвестного.

– Эй, ледя, иди к нам. Ты ж потерялась мы тебе поможем дом найти, – сменил гнев на милость полу-тилтс. Лучше бы он продолжал быть грубым.

Рэйара покачала головой. Она накинула на голову капюшон и поспешила прочь от опасного дома. Вышибала последовал за ней, уговаривая вернуться в тепло и уют, но после третьего поворота отстал и более не сумел ее нагнать. Пока перевертыш мельтешила туда-сюда, пока она искала как сбежать от преследователя, ей повезло натолкнуться на широкую, относительно других путей, дорогу, которая заканчивалась крепкими металлическими воротами в высокой каменной стене, по которой сновали охранники с луками. Проход оказался закрыт, и заперт вдобавок массивными цепями.

Очередь из бедняков или не особо хорошо выглядящих представителей среднего класса, желающих пройти через проход, разбредалась во все стороны. Время вышло и охранники, лениво зевая и почти что засыпая, упираясь на свои копья и друг на друга, наблюдали за народом. Никто не стремился попытаться протиснуться в следующую часть города, хотя защитников, на первый взгляд, было совсем немного. Скорее всего, смени Рэ облик, она б справилась и с ними, и со всеми, кто торчал наверху, и с их подмогой. Жаль, что во Вратах открывать себя еще опаснее, чем в любом другом городе. Из-за давней истории, после которой в жителях неизменно взращивали ненависть к перевертышам и почти что с пеленок учили, что следует делать, если такой вдруг затесался, принимать звериное обличие явно не стоило.

Эйэ во время пути посвятил Рэ, что у горожан есть свои способы определять перевертышей, кроме тех случаев, когда те принимают полностью звериный облик. Именно по этой причине в городе, а также вокруг него, истребляли всех котов, собак и, особенно, змей. Никакие бродячие трюкачи с ручными медведями или птицами не пропускались даже в Нижний город, и, насколько это было возможно, в Загородье. Впрочем, туда артисты и сами не стремились.

Домашних птиц, свиней, лошадей и прочую живность проверяли серебреными иглами. На них стояли руны усиления восприимчивости. Обычному зверю они были, в принципе, безопасны и почти безболезненны, зато у перевертышей вызывали чудовищную жгучую боль, место укола краснело или синело, набухало и начинало чесаться. Одного только проявления подобного хватало, чтобы начать подозревать прошедшего процедуру в принадлежности ко враждебному народу. Обычно никто из потенциальных зверолюдов не переживал допросов и даже в случае смерти признавался виновным во всех злодеяниях. Если во Вратах случались эпидемии, массовые убийства или иные беды и это совпадало с появлением перевертыша, то несчастья тут же списывали на чудовище. Очень удобно, чтобы не искать истинных причин.

– Хорошего… – Рэ улыбнулась мужчинам из охраны и задумалась, какое время суток лучше выбрать, – вечера. Мне пройти надо. Дальше, в город.

– Всем надо, – согласился молодой охранник с пышными усами, – Но только не сегодня уже. Завтра приходи.

– Мне завтра уже поздно будет, мне сегодня надо, – Рэ медленно переводила взгляд с одного стражника на другого. У самых дверей стояло еще трое, а наверху виднелось четверо лучников. Есть ли подмога по ту сторону ворот, она не знала, сколькие еще могут быть наверху – тоже. Ввязываться в драку, когда исход непредсказуем, а когти и зубы недоступны, опасно. Тем более с такой рукой.

– Это сегодня уже поздно, а завра – в самый раз, – парировал второй собеседник, на десять лет постарше. Его кустистые брови с несколькими серебристыми

– Я не могу здесь оставаться, мне… Мне некуда здесь идти. Я случайно сюда вышла и должна попасть обратно, к семье, – Рэ решила сменить тактику. Этих, уже многое повидавших на своем веку мужчин вынудить натиском точно не получится, зато вполне можно попробовать убедить при помощи правды или полуправды, а если не выйдет, то последовать совету Фэйэна и подключить слезы. Заплакать, конечно, женщина вряд ли сумеет, но изобразить на лице скорбь или страх – может попробовать.

– Не помню, чтобы ты сегодня через ворота проходила, – усомнился усатый. Рэ едва сдержалась, чтобы не нарычать на него, так как у второго охранника лицо разгладилось, и он явно начал проявлять сочувствие.

– А я не через эти проходила. Здесь же не одни ворота, – схватилась на полученные от свэтов познания женщина.

– Через какие?

– Да не помню я. Через большие, стена каменная, двери вот такие, – Рэ расставила руки. Ее конечность с внушительной дырой показалась из-под плаща. Конечно, на нее обратили внимание. Мужчины переглянулись. Поспешно убирать руку за спину было уже поздно.

– Вот это да-а-а… – протянул старший из стражников, – Это кто ж тебя так? К лекарю тебе надо, как можно скорее.

– Я б с радостью к лекарю, вот только хорошие только там, – Рэ ткнула пальцем здоровой руки за спины мужчинам, – А вы меня не пускаете.

– Кто тебя ранил? – повторил вопрос своего товарища второй собеседник.

– Человек какой-то, он со мной сделать всякое хотел. Я стала кричать, защищаться, он меня порезал и убежал.

– Хорошо он тебя резанул, всю руку распорол. И как ты ходишь, не вопя от боли? Даже не поморщилась за весь разговор, – не унимался доставучий усатый. Рэ не удивилась бы если узнала, что он подрабатывает пытками в тюрьме.

– У меня зелье было с собой, оно помогло. И боль унялась, и заживать быстро будет.

– А откуда оно у тебя?

– Брат дал, переживал, что со мной что-то случится может.

– То есть ты знала, что в неприятности попадешь? А зачем шла тогда сюда? Приключений хотелось поискать?

– Ничего мне не хотелось искать! Нет, я сюда шла потому… Потому, что мне дело надо было делать.

– Какое? – усач продолжал допрос в то время, как его приятель только переводил взгляд с женщины на друга, хмурился и молчал.

– Важное! Почему столько вопросов? Я не сделала ничего плохого, только пройти хотела и все.

– Подозрительная ты личность. Через какие ты ворота проходила? Через зеленые, синие или белые?

– Не помню я, я на цвет внимания не обращала… – оба стражника уставились на Рэйару, и она почувствовала, что нервничает все сильнее. Хуже всего было то, что женщина начинала в самом деле сердиться, и это не могло привести ни к чему хорошему. Можно попробовать угадать, не так уж и сложно, – Кажется, через зеленые, но не уверена.

– У нас нет зеленых ворот, – усмехнулся усатый.

– Значит, через синие. Я цвета могу путать.

– И синих тоже нет.

– Да? Ладно, я все равно не понимаю сути. Нет ворот таких и нет, я же говорю, что цвета плохо запоминаю.

– А ты где живешь с семьей? Судя по твоему виду, ты не бедствуешь. Плащик у тебя неплохой, оружие получше, чем у нас будет, деньги на зелья всякие интересные есть. Да-да, брат дал… Значится, есть у него на травки и склянки лишнее. Вот у тебя есть на такие заживляющие зелья деньги? – поинтересовался молодой у приятеля.

– Нет, только тем, что нам выдают, и пользуюсь. Если вдруг чего лишнего потратим, зелья выпьем или еще чего, за все отчитываться надо. А положение дамы и правда вызывает много вопросов. Как и то, зачем она здесь.

– Мы только приехали и остановились в Средоточие. Мне туда и надо. Моя семья очень волнуется, вы можете проводить меня и убедиться, что я не вру. Я и правда не бедствую, меня семья содержит, не скажу, что мы богаты, но не голодаем и можем себя обеспечить оружием. Оно же мне чтобы защищаться нужно!

– Ты посмотри, и зелья у нее, и защищаться ей нужно. Очень интересная потерянная у нас.

– Да уж. Средоточье? Не хочу тебя расстраивать, но ты все равно сейчас туда не попадешь. Ворота закрыты на ночь, только после рассвета откроются. Даже если мы тебя пропустим, стража дальше не позволит тебе пройти.

– Я там уже как-нибудь разберусь.

Поясница зачесалась, а это был верный признак того, что хвост норовит выбраться наружу и добавить неприятностей. Рэ завела руку за спину, чтобы в случае чего быстро спрятать его в штаны. Отвлекаться в такие моменты тоже помогало, и она с силой ущипнула себя за бок. На время неприятные ощущения прекратились.

Глупая ошибка и неразумное поведение перенесли ее даже не в Нижний город, а в Загородье. От этого стало не по себе еще больше. Таэль и Фэйэн, перебивая друг друга, с жаром вещали сестре, как страшно может быть в этой части города, которая тянется почти столько же, сколько и остальные вместе взятые. Кражи, убийства, изнасилования, поедание себе подобных, постоянные стычки хозяев разных районов, нападения со стороны лесов, буйные путешественники, изгои, которым нет места в других частях, подсевшие на определенные и весьма неполезные зелья представители самых разных народов – все это имелось в Загородье. И еще больше.

Рэ принюхалась. Мало того, что вокруг стало совсем темно, что ничуть не улучшало положения, так еще и запахи сбивали с толку. Много разных ароматов, в большинстве своем, довольно неприятных, сливались в один сплошной клубок. Распутывать его не то, что бы очень сложно, но пока не имело совершенно никакого смысла.

Поскольку охранники с сомнением покачали головами и предпочли игнорировать просьбы женщины, Рэ сунула здоровую руку в поясную сумку, там у нее лежал небольшой кошель с монетами. Второй, на веревке, был спрятан под рубахой. Выудив на ощупь пригоршню, медь и серебро вперемешку, перевертыш вытащила руку, сжатую в кулак.

– Я могу заплатить вам, чтобы пройти. Говорила же, я не очень-то бедствую.

– Мы не станем противиться, если нам платят, – хмыкнул усатый. Второй охранник пихнул его в бок, но получил за это только быстрый и хлесткий взгляд. Похоже, в этой паре решал все молодой. Он протянул руки и Рэ высыпала в них

Мужчина поспешно повернулся боком, скрываясь от взглядов товарищей на стене и сунул руку под рубаху. Вероятно, там у него хранились все подобные подношения.

– Теперь я могу пройти? Этого достаточно?

– А у тебя есть еще? – усмешка человека не понравилась полукровке, и она покачала головой, – Жаль. Но пройти ты не можешь, я же уже говорил – ворота закрыты.

– Но я вам заплатила!

– Конечно, за всю ту информацию, что мы тебе дали. А еще за приятную беседу. Уходи отсюда по-хорошему, а не то можешь пожалеть. Стоять нам здесь скучно, не хватает развлечений, а если какая-то девка пропадет в Загородье, никто и не удивится. По-хорошему предупреждаю, иди. Сними комнату, поспи там до утра, а потом приходи, все ворота откроются. Придешь к брату, он тебе еще монет насыплет, не горюй.

Уходить Рэйаре пришлось, но не потому, что она боялась расправы со стороны стражников, а потому, что звериная натура, стоило ей разозлиться, снова попыталась взять власть. Накинув капюшон, Рэ, не прощаясь, побежала в сторону домов, надеясь скрыться от глаз и немного успокоиться. Алорэ обучал ее справляться с приступами ярости, его старания были ненапрасными, однако держаться, глядя на свинью, бесцеремонно обокравшую ее, женщина не могла.

Привалившись спиной к одному из домов, Рэ шумно задышала, считая про себя до десяти и обратно. Она закрыла лицо руками, чтобы случайный прохожий не заметил шерсть. Та пробивалась сквозь пальцы, но в неосвещенном городе мало кто сумел бы заметить, что что-то не так. А если бы и заметил, то списал на свою мнительность, крепкую выпивку или странное стечение обстоятельств и плохое освещение.

Хвост под плащом мелко подрагивал, пока Рэ злилась и разрывалась между желаниями побить землю, покричать и прийти в себя и последовать совету с комнатой. У нее хватит на хорошее спальное место, плотный ужин, свечи, чтобы не было страшно находиться в темноте – она не боялась темноты с самого детства, но сейчас, в одиночестве и в жутком месте, темные помещения нервировали. Рэ представила, каково ей будет, дрожа, напряженно вслушиваться в любой шорох. Может, стоит дать пару монет вышибалам, чтобы те присмотрели за ее покоем?

Поднявшись спустя довольно продолжительное время и не совсем по своей воле, Рэ задрала голову. Прямо над ней в окне второго этажа весьма громко ругались какие-то мужчины. После криков о том, что надо бы отложить ножи и мирно разрешить конфликт, полукровка поняла – пора уходить. Для полного счастья ей не хватало только ввязаться в неприятности, стать свидетелем кровопролития и отыскать себе первых недругов.

Один постоялый двор не понравился Рэйаре наличием очень уж большого количества посетителей, второй не угодил хозяевами, они выглядели опаснее, чем шатающиеся по улицам бедняки. Женщина решила отправиться дальше, надеясь отыскать подходящее жилище, но ее внимание привлекли тени, которые она замечала уже не первый раз. Ей не показалось! За ней кто-то неотступно следовал от самых ворот…

Полукровка вильнула, прячась от преследователей, затем свернула еще дважды, но тени никуда не делись. Они продолжали идти по пятам, выныривали из улочек и исчезали в них. Перевертыша было не обмануть – она чувствовала запахи, незнакомые, но настойчивые.

За Рэйарой кто-то упрямо следил.

Глава IV

Тени продолжали преследование, как бы полукровка ни пыталась от них скрыться. Это были люди, она чуяла их запах и едва уловимые нотки, которые позволяли ей почти безошибочно определять принадлежность к тому или иному народу.

Несмотря на хорошее чувство направления, на способность видеть в темноте и обоняние, Рэйара никак не могла сбросить хвост. Следовало бы забежать в любое злачное место, таких встречалось на пути немало, или на постоялый двор, их женщина обошла уже две штуки как минимум, но перевертыш от этой идеи отказалась. Ей хотелось продолжить странную игру и выйти из нее победителем. Самолюбие тут было ни при чем – Рэ убеждала себя в этом – лишь обычное любопытство, кто кого. Своеобразная охота увлекла женщину, она не думала о том, для какой цели люди следуют за ней по пятам, только о том, чтобы обхитрить их и самой стать преследователем. К тому же, чем еще развлекаться до утра? Но быстроживущие хорошо ориентировались в Загородье. Слишком хорошо, чтобы позволить себя обмануть.

Очередная узкая улочка с нависающими над головой пристройками и балконами, делавшими ее еще уже, неожиданно перетекла в небольшую площадь. Несколько сколоченных из досок лавок, чьи прилавки доставали до груди, вероятно предназначались для торговли. Сейчас они пустовали и, как успела заметить Рэ, их ножки были прочно вбиты в землю. Чтобы их не унесло ветром или для того, чтобы их не унесли конкуренты?

Проходы в виде улочек отходили во все стороны. Некоторые были шире, некоторые не отличались от того, по которому пришла Рэйара. Сложный выбор несколько сбил женщину с толку. Она принюхалась и поняла, что не одна. За лавкой почти сразу же кто-то пошевелился и тоненький девчачий голосок прошептал:

– Пожалуйста, помогите мне… Пожалуйста…

– Кто здесь? – рявкнула полукровка, – Выходи сейчас же!

– Ой, тетенька, не сердитесь! Я выхожу, выхожу, – отозвался тот же самый голосок. Некто, чье присутствие ощутила Рэ, выпрямился и аккуратно вышел из-за лавки.

Темнота не помешала рассмотреть человеческую девчонку лет десяти, может немногим старше. Худая, в растянутых мальчишеских штагах и длинной, явно не по размеру, залатанной рубахе. Босоногая и взъерошенная, темноволосая, хотя последнее утверждение было спорным – грязь мешала понять, какого цвета шевелюра скрывается под слоями пыли и земли. Протертые посередине ног штанины, так, словно на них постоянно ползали, открывали расцарапанные коленки, а на лице красовались свежие царапины и синяк на щеке.

– Ты кто такая? – все еще насторожено рыкнула Рэ. Девочка пискнула, подалась назад и перевертыш поняла, что погорячилась. Она шумно выдохнула и попыталась придать голосу более мирное звучание, – Прости, девочка, ты напугала меня. Ты что здесь делаешь? Темно на улице и опасно, это не время для детских игр.

– Тетенька, я не хотела тебя напугать! Я… Я не хотела идти домой, там отец, он злится на брата. На то, что мы мало принесли сегодня… Я думала посидеть здесь, пока все наладится. И уснула, а когда проснулась, стало уже совсем-совсем темно. Я испугалась идти по темноте, боялась, что потеряюсь. Или что меня найдут злые люди. Я дошла сюда и спряталась, чтобы никто меня не нашел. Но я очень замерзла, сидеть на земле холодно и у меня совсем нет никакой теплой одежды…

Рэйара снова принюхалась. Те самые преследователи приближались. Чтобы оторваться от них, требовалось ускориться и юркнуть в любой из проходов, но маленькая девочка продолжала стоять перед ней, обнимая себя за плечи и смотреть большими серыми глазами. Жалкая, замерзшая и наверняка голодная. Глупый ребенок, которому не повезло. Еще больше, чем некогда самой полукровке.

Перевертыш не могла сказать, что она мечтала о семье, желала завести детей и чувствовала к ним какую-то особенную любовь, скорее напротив, она опасалась их и не знала, чего ожидать. Не знала, как правильно вести себя рядом с маленькими существами. Но бедняки вызывали в ней желание помочь и позаботиться. Бедняки, выросшие из вот таких несчастных детей, всегда относились к Рэ как к своей и неизменно ее выручали. Теперь пришла ее очередь позаботиться о человеческом детеныше. Оплатить долг.

– Хочешь, я отведу тебя домой? Ты сможешь показать мне, где живешь?

– Да! Да, очень хочу! Я смогу, я хорошо знаю здесь все, – девочка обрадовалась. Со стороны той самой улицы, откуда пришла Рэ, послышался шум. Ребенок не услышал ничего, хотя казалось, что этот топот разбудит даже мертвеца.

Рэ хотела обернуться, шаги неизвестных приближались и как раз подходило время, чтобы достать оружие. Женщина ощерилась, но девчонка вдруг побежала к ней и крепко обняла, мешая вытащить кинжал. Лук, как и полагалось при перемещении через портал, для безопасности самой полукровки оставался с Эйэ. Деревянное оружие, тем более то, что создавалось, изменялось или усиливалось при помощи магии, могло после такого натворить дел в неопытных руках. Впитать в себя часть магии заклинателя, хозяина портала, и учинить что-то с тем, кто его держит. Такое случалось; истории о спутниках заклинателя, оружие которых сливались со своим хозяином, нападало на него, а бывало, что и вовсе разлеталось на щепки, ходили не только среди свэтов, но и по всему Дкадиару.

– Отпусти, ты что не слышишь? Мы здесь не одни! – Рэйара попыталась освободить руки. Оборванка же вцепилась в них, как маленькая обезьянка – эти зверьки не водились на родном материке полукровки, но некоторые торговцы привозили их из-за Пылающего Моря и иногда продавали на площадях. В одном из людских городов – туда отряд забрел случайно – Рэ познакомилась с парочкой зверьков и надолго их запомнила. По глупости она сунула палец в лапку зверьку и тот схватил его столь крепко, словно от этого зависела его жизнь. Остаться равнодушной после такого было невозможно.

У перевертыша никогда не было столько денег, чтобы купить себе обезьянку, да и толку в ней Рэ тоже не видела. Животное надо содержать, лечить, кормить, ухаживать за ним. Если пес еще выполняет функции охранника или может помочь на охоте, то это существо разве что способно самостоятельно сбежать от опасности. Но поскольку любопытство толкало на необдуманные поступки, Рэ рассталась с парой монеток, чтобы подольше поиграть с диковинкой. Уж чем именно она приглянулась обезьянке непонятно, но после истекшей четверти часа хозяину-торговцу пришлось отдирать свое имущество от Рэйары, прилагая очень много усилий. Тогда-то женщина и узнала, кто самый цепкий в этом мире.

– Тетенька, не надо! Мне так страшно… Пожалуйста! – девочка продолжала хвататься, а когда Рэ, все же, подняла руки, повисла на них.

Полукровка успела обернуться и, поскольку руки были заняты, с силой пнула первого нападавшего. Им оказался юнец, лет пятнадцати на вид, не старше. Вооруженный только кривым и ржавым ножом, он ошарашенно смотрел на женщину, лежа навзничь на земле. Его приятели, еще младше, чем их главарь, имели такой же глуповатый вид и орудия ничем не лучше. Ждать, пока старший поднимется, они не стали, и бросились на перевертыша.

Рэйара зарычала – девчонка совершила героический прыжок и теперь держалась за шею Рэ, тихо уверяя, что ей страшно. Ориентироваться только на обоняние, тем более, когда в нос ударяют только запахи пота и грязи, сложно. Рэ закрутилась на месте, она не знала, что делать в первую очередь – бить нападавших, которые так и не причинили ей вреда и ножами размахивали скорее для устрашения, чем ради пользы, стряхивать глупую оборванку или и то и другое сразу.

– Скорее, я не могу больше! – воскликнула милая девочка совсем не добрым срывающимся на хрип голоском. Сбоку кто-то резво подскочил. Рэ развернулась, услышав звук перерезаемого ремня, попыталась пнуть врага, но тот увернулся. Груза, который носила на себе перевертыш, заметно поубавилось, сумка теперь болталась подобно шкурке от ягоды, из которой высосали всю мякоть. Послышались отдаляющиеся шаги.

– Все, Ийка! – крикнул мальчишка, который уже был далеко. Рэ чуяла, как его запах слабеет.

Руки девчонки разжались, она спрыгнула на землю и, не успела Рэ сообразить, что случилось, побежала прочь. Одного привычного движения рукой, чтобы проверить, что стало с кинжалом и сумкой, было достаточно чтобы сообразить – мальчишки разрезали торбу и вытащили из нее и кошель с оставшимися монетами, и пару бутыльков, и браслет, завернутый в тряпку. Бесполезные вещи, которые им не понравились, остались лежать рядом. К слову, дырка находилась повыше дна, это хорошо, остальное не выпадет.

Улепетывающая несчастная, с которой женщина даже хотела поделиться плащом, больно хорошо знала улицы и слишком храбро бросалась в темноту, чтобы быть ни при чем. Уж не ее ли звали Ийкой?

Ярость и обида, что человеческая самка посмела предать доверие, захлестнули Рэйару. Издав вой, похожий на вопль взбешенного буйвола, женщина бросилась в погоню. В темноте никто не заметит дергающегося под плащом хвоста, вытянутой поросшей шерстью морды и когтистых лап. Только постоянные бесконечные повторения одного и того же заученного текста про опасность, Врата для перевертышей, которые в ее голову вкладывали братья с предводителем, повлияли на Рэ и не позволили полностью перекинуться. Где-то на краю сознания, несмотря на крайнюю степень неудовлетворения, всплывали речи свэтов. Они не желали выходить из головы.

Упражнения, которое Алорэ каждый день вбивал в Рэ и неустанно заставлял

– А-а-а! отпусти меня! – завопила девчушка, тщетно пытаясь высвободить руку. Пальцы Рэ, хоть она и выглядела как смертная или близко к тому, сжимали ребенка крепко. Из такой хватки не выберется ни одна добыча, какого бы размера она ни была, чего уж говорить про детеныша?

– Ты меня подставила. Ты специально заболтала меня, хватала, висела на мне… Мерзкая девчонка! Ты помогла меня обокрасть! – рявкнула на ребенка полукровка и знатно встряхнула добычу. Та от неожиданности коротко взвизгнула.

– Больно! Мне больно! Ай-яй, отпусти меня, злая тетенька, я ничего не делала. У меня нет никакого кошеля, я ничего не брала.

– Это все ты, мерзавка. Из-за тебя меня обокрали. Теперь ты отведешь меня к своим дружкам, чтобы они вернули то, что принадлежит мне. Иначе вы все пожалеете, – чтобы добиться чего-то более существенного, чем оханье, визги и попытки вырваться, Рэ перехватила добычу за шиворот и подняла над землей. Девчонка замолчала на полузвуке и расширившимися от страха глазами уставилась на жертву воришек.

На некоторое время воцарилась тишина. Оборванка дрыгала ногами, не сводя взгляда с полукровки, а та сердито смотрела на человека, которого решила по дурости пожалеть. Уже в который раз она убеждалась, что доверять можно только своей семье.

– Ты меня услышала? Я знаю, что услышала. Веди меня к своим подельникам.

– Отпусти-и-и меня… Отпусти!

– Ты плохо меня слышишь? Где твои дружки? Ты же знаешь, наверняка к ним бежала… Я тебе больно делать не хочу, мне нужно только то, что у меня забрали. Поняла? – ребенок поспешно кивнула. Рэ опустила ее на землю. Чтобы больше не пугать и без того всхлипывающую девчонку, полукровка отпустила ворот и схватила малявку за руку, – Так лучше?

Оборванка снова кивнула и потерла свободной рукой шею. Скорее всего, ей было неприятно, когда ее подняли в воздух. Вожак в стае Рэ тоже любил так делать, вот только это воспринималось нормально, как привычное положение дел. Зато если подобное позволял себе кто-то из другой стаи, это вполне могло расцениваться как проявление неуважения и даже попытка начать войну. Именно это однажды послужило причиной ссоры с медведями, старыми приятелями волков.

Во время той мелкой неприятности, что вдруг переросла в приличный конфликт с бурыми медведями, Рэйара была еще совсем маленьким волчонком. Мать не так давно покинула поселение, и кроме заботы обо всей стае на плечи вожака легла в том числе и дочь.

Полукровка развивалась медленнее своих собратьев, что нередко приводило к подшучиваниям, а после и дракам. Конечно, девочке, тем более наследнице вожака-отца, требовалось продемонстрировать все, на что она способна. Беда заключалась в том, что Рэ до сих пор плохо контролировала себя, и никогда еще у нее не получалось принять облика волка полностью и осознано. В полнолуние она охотно бегала на четырех лапах, выла, находилась рядом со стаей и не задумывалась ни о чем, но в другие дни у нее никак не выходило.

Охотница из девчонки тоже еще была неважная, если не сказать больше. Приятели-волки дразнили подругу и предлагали попрактиковаться на территории медведей, там развелось немало зайцев, самые маленькие из которых, были нерасторопны и совсем глупы, а в скорости уступали даже медвежатам.

Друзья подначивали Рэйару нарушить границы, и когда она, желая выглядеть храброй и сильной, пошла на чужие земли, убеждали ее идти все дальше и дальше. Приятели сопровождали перевертыша, контролировали, чтобы она не сбежала и не схватила зайца где-то в другом месте. За шутками, возней, постоянными мелкими и несерьезными ссорами, компания не заметила, как вышла прямо к стоянке хозяев территории. К слову, те были совсем не рады гостям.

Более способные чистокровные успели принять животный облик и со всех ног понеслись спасаться, а Рэйара, как обычно, отстала. Ее ноги и руки походили на нечто среднее между человеческими конечностями и лапами, позвоночник выгибался волной, зубы вырастали, уши удлинялись, появлялся хвост, но не приходило той силы и скорости, которая требовалась. Девчонку почти нагнали медведи, когда Рэ, поскуливая от страха, все же сумела совладать со зверем внутри и впервые за жизнь полностью сменила облик.

Времени радоваться, да и осознавать что-либо, не хватило. Волчонок бежала, спотыкалась, продиралась через кусты, путалась в лапах, снова спотыкалась и так она добралась почти до самой окраины, до границы, где начинались земли ее стаи. Уже там, у старого дуба, где она поддалась на уговоры приятелей, один из бурых медведей схватил ее за шкирку и хорошенько встряхнул. Девочка думала, что настал ее конец, но решила не сдаваться, рычала и отчаянно вырывалась, стараясь укусить врага.

Неизвестно, что бы могло ее ожидать в самом деле, тем более, что брат вожака медведей никогда не показывал себя уравновешенным и терпимым к детским шалостям – его собственные отпрыски первые шрамы заработали благодаря нелегкой руке родителя – но отец Рэйары, почувствовав опасность, а может и выпытав у принесшихся волчат, что произошло, явился спасать девчонку.

Зрелище, как медведь держит его наследницу, разозлило волка, и он наговорил в тот день много лишнего. Нагрубил, поугрожал, нет, скорее предупредил что может ожидать обидчиков, если те посмеют тронуть Рэйару. Та в ответ визжала и скулила, словно переживала невыносимые страдания, но скорее из страха. В том числе и перед личным разговором с отцом.

Медведи обозвали девчонку грязным перевертышем, но отпустили. Кратко потребовали больше не соваться на территорию и на этом конфликт был исчерпан. Между взрослыми, конечно же. Самой Рэ после очень досталось – отец отшлепал ее так, что она предпочитала несколько дней либо стоять, либо лежать на животе. Вожак понимал ее вину, но перед медведями так и не извинился. Они могли пожаловаться ему и вернуть дочь, но никак не хватать за шкирку, как самого слабого из народа, как грязного перевертыша, чье место обусловлено происхождением. Подобного отношения к своей дочери волк простить не сумел.

Скорее всего, именно это и стало одной

До сих пор Рэйара жалела о содеянном. Ей не было больно, только страшно. Держи она себя в руках лучше, вожак-волк не стал бы грубить и угрожать. Может, тогда бы медведи явились на подмогу, и отец… Отец был бы жив.

Капризная и упирающаяся девчушка, льющая слезы по поводу и без, напоминала Рэйаре ее саму в детстве. Разве что эта особа не могла принять облик животного, и скорее не самолично охотилась, а преграждала добыче путь, или работала приманкой. Мелкие хищники заманивали в свои сети глупых травоядных, и все бы им сошло с рук, вот только они немного прогадали. В этот раз они были падальщиками, дерзнувшими напасть на хищника. Жаль, они этого пока не понимали.

Так или иначе, ребенок вела женщину по улицам все дальше и дальше от площади, в какие-то богами позабытые кварталы, к полуразрушенным домам, старым складам, окна которых не были ничем заделаны, а двери держались на одной сломанной петле, если и вовсе имелись.

Рэйара опасливо осматривалась, стараясь запомнить дорогу и понять, когда же появятся те самые мальчишки. Надо быть настороже, чтобы не позволить облапошить себя в очередной раз. Тем более, их может быть больше, а хуже, если кроме детишек на встречу выйдут их озлобленные преследованием родители, которые могут быть вооружены получше…

Мелькнула мысль, что лучше бы наплевать на кошель, ведь не так уж много денег в нем оставалось. Не лучше ли вернуться в обжитую часть Загородья, и без того опасного и слишком неподходящего места для одиноких женщин, снять комнату в таверне и ждать рассвета – в худшем случае – чтобы встретиться с братьями? Свэты наверняка уже ищут сестру и только закрытые ворота преграждают им путь. Но Эйэ не позволит каким-то глупым правилам города помешать ему. Предводитель отряда найдет способ договориться, обманет или подкупит стражу, а может и зачарует ее, чтобы спасти сестру. Эйэ не позволит Рэйаре проводить ночь в опасном Загородье и придет на помощь. Скорее всего, рассвета дожидаться не придется.

Вот только искать он станет на постоялых дворах, а не в каких-то развалинах, где собираются разве что попрошайки, воришки и бездомные дети. Поведение девчонки соответствовало скорее сироте, пытающейся выжить хоть как-то, чем избитой отцом несчастной. Пьяный папаша, пусть и жестокий, не позволил бы ребенку шататься вечерами по опасным улицам!

Будь жив вожак, судьба Рэйары сложилась бы иначе. Она знала. Будь он жив, она бы никогда не выживала так, как ей приходилось.

– Вон там мы собираемся, – Ийка миновала один склад, затем второй, и указала на очередное, похожее один в один на все остальные вокруг здания тонкой ручкой. Рэ продолжала крепко ее держать за руку, не сжимая через чур, у ребенка и без того останутся синяки, а воровка не предпринимала ни единой попытки сбежать. Пока что.

Половину пути она дергалась, освобождала руку, уговаривала ее отпустить, дралась и пиналась, но, не получив свободы, смирилась и тихо шлепала вперед. Где-то у самой черты обжитого и более или менее приличного городка, Рэйара пожалела ребенка и укутала ее в плащ. Второй раз со времени знакомства. Мало того, что оборванка ходила босиком, так она еще и в самом деле начинала дрожать от пронизывающего до костей ветра, когда стены из домов закончились.

– Много вас там собирается? – ребенок в ответ дернула плечами. Она не хотела говорить, а Рэ не стала переспрашивать. Если все они люди, пусть хоть полсотни, если надо, она справится, – Ладно, не так важно. Разберемся.

– Ты обещала отпустить меня, – напомнила девчонка, – Если я приведу. Я привела. Так что теперь пусти.

– Отпущу, не бойся. Но сначала я хочу убедиться, что ты меня не обманула. Где вход в этот… Здание?

Назвать строение домом не поднимался язык. Вытянутое, двухэтажное, старое, построенное из глины, соломы, камней, досок и всего, что только могло попасться под руку, оно уродливо возвышалось посреди пустыря. В стороне от него стояли еще как минимум восемь таких же сооружений, некоторые сохранились лучше, некоторые хуже. Со стороны, из-за разницы уровней площадки, сначала казалось, что это зубы какого-то чудовища.

Разлом в стене кто-то заложил камнями и сверху укрепил досками, двери обители Ийки были наглухо забиты, причем, судя по всему, с внутренней стороны, так как наружу выпирали ржавые острия гвоздей. Возможно, имелись еще какие-то проходы, но с этой стороны было не видно.

Оборванка снова всхлипнула и потерла нос свободной рукой. Она опустила голову и Рэйаре сделалось жаль глупую девчонку. В конце концов, не она придумала грабить прохожих, и выбрала своей целью перевертыша. Обвинять ее в желании выживать – глупо.

Рэ опустившись рядом с ребенком на колени, похлопала ее по спине.

– Я обещала, что отпущу тебя и я это сделаю, не бойся. Понимаю, ты выживаешь так, как можешь. Я бы помогла тебе, если бы ты попросила. Может, я и не стану забирать деньги, которые вы украли, но поговорить с твоими друзьями я хочу. Если вы будете так продолжать, то рано или поздно попадетесь. Встретите не меня, а кого-то более страшного, – для наглядности можно было бы и показать то страшное, что могло встретиться воришкам, но открывать себя даже детям, которым никто не поверит, опасно. А впрочем, может и правда стоит в воспитательных целях? – Понимаешь?

Ребенок снова шмыгнул носом и кивнула. Она протянула руки, чтобы обнять женщину и полукровка сдалась. Она приобняла девчонку, и поняла, что на лице бедняжки не заметила ни одной слезинки. Лишь прежнее суровое выражение недовольства и покрытая слоем пыли кожа.

Оборванка что было сил впилась зубами в шею Рэйары, да так неожиданно, что перевертыш вскрикнула и подалась назад. Она с силой замахнулась, залепив девчонке пощечину. Бить детей неправильно, но в этот раз более, чем оправдано. Издав непонятный звук, Ийка оторвалась от Рэ, отлетела на пару шагов, быстро вскочила на ноги и рванула в сторону полуразрушенного здания. Заревев не хуже медведицы, Рэйара поднялась и бросилась за воровкой.

Около одного из окон второго этажа обнаружилась настоящая лестница из ящиков и досок. Ребенок ловко вскарабкался

Яростно рыкнув, женщина прикрылась от тяжелой древесины, а после одним легким движением отшвырнула все в сторону. Разрушенная лестница ничуть не могла помешать ей забраться внутрь. Девчонка, завидев очень недоброе выражение лица, которое, кажется, начинало снова превращаться в звериную морду, ойкнула и поспешно исчезла в оконном проеме.

Перевертыш вспрыгнула на второй ящик, чудесным образом оставшийся стоять, и уже оттуда, хорошо оттолкнувшись, прыгнула еще раз. Ей пришлось в какой-то момент упереться ногами в стену, как раз туда, где она заранее присмотрела выщербину, и придать себе ускорение. В окошко женщина взлетела быстрее, чем оборванка по лестнице, и тут же сгруппировалась, чтобы в случае чего, дать отпор. В просторном помещении, заваленном досками, тряпками и обломками камней не оказалось никого. Шаги отдалялись, Рэ поспешила на звук и почти сразу же наткнулась на лестницу. В двух местах не хватало ступеней, а внизу она заметила треснувшие перила.

Звуки шагов и тихие перешептывания повели Рэ вниз.

В несколько прыжков она преодолела лестницу, легко миновав преграды в виде недостающих досок и снова осмотрелась. Несколько ящиков, не покрытых пылью, привлекли ее внимание в первую очередь. Два стула, плотный ковер и пара подушек, шкаф, не новый, но добротный и целый, отблески огня на стене – в этом помещении кто-то проводил много времени, а может и жил.

Рэйара принюхалась. Пахло жаренным мясом, крепкой выпивкой, фруктами, чем-то сладким, тушеной репой и людьми. Людьми особенно сильно, хотя больше ее интересовало скорее мясо – от него полукровка бы совсем не отказалась. Среди привычных запахов нос улавливал также что-то напоминающее зэмэсков и вэйшей, не чистокровных, но тем не менее. Кроме того, в той стороне пахло беглянкой, девчонкой, из-за которой на основании шеи теперь красовались следы зубов. Это ненадолго, уже к утру не останется даже покраснения. При этом совершенно никаких преследователей-мальчишек. Либо девчонка не знала, что друзья не пришли, либо это было очередной западней.

Медленно повернувшись, Рэ аккуратно прокралась мимо шкафа, мимо ящиков и свисающих с потолка тряпок, огораживающих какой-то угол, откуда пахло как из выгребной ямы, ближе к костру. Из-за мебели и наваленных досок получался настоящий коридор, разделяющий помещение на несколько частей. В узком пространстве было не развернуться и некуда спрятаться. А попадающиеся на полу куски всего этого великолепия наверняка заставили бы любого другого изрядно пошуметь.

В один момент коридор вдруг заканчивался, перетекая в большой зал. Рэ высунула голову и снова принюхалась.

В центре зала горело два больших костра. Дым уходил в дыру в перекрытии между первым и вторым этажом, а оттуда, скорее всего, в какое-нибудь окно, пролом в стене или крыше. Рядом с пламенем, у того, что горело правее, сидела та самая девчонка, по-прежнему укутанная в плащ Рэйары. Это разозлило женщину больше, чем укус – она пожертвовала ребенку свою одежду, а та отплатила побегом! Полукровке пришлось приложить усилия, чтобы заставить себя осмотреть остальную часть зала.

Внимание привлекли стулья, такие же, как и у лестницы, ковры с подушками, бочонки, кружки, что-то приятно пахнущее и булькающее в чане на костре и блюда, в которые кто-то щедро навалил мясо, так, что оно не только возвышалось горой, но и свисало с краев, грозясь упасть. А еще – Рэ снова принюхалась – застолье разбавляли репа, какие-то вкусные сладковатые на запах корнеплоды и сушеные фрукты с ягодами.

Живот тихо заурчал, что в пронизывающей тишине, прерываемой только треском дров и чавканьем ребенка, прозвучал особенно громко. Сзади кто-то шаркнул, Рэ обернулась, но ее глаз никого не увидел. Людьми пахло со всех сторон, новые следы перемешивались со старыми. Женщина покрутилась на месте, снова привалилась к импровизированно стене из шкафа и позволила себе выглянуть из-за него.

Под ногами едва слышно хрустнула какая-то палка. Рэ не обратила на нее внимание, но поняв, что издает лишний шум, медленно-медленно подняла ногу. Живот, из-за которого полукровка охотнее улавливала аромат похлебки из кролика, чем чуяла врагов, издал очередной, еще более громкий звук «ур-р-р». Позади тихо скрипнула дверца шкафа.

Рэйара облизнулась, не сразу догадываясь, что это может быть совсем недобрым знаком, предостережением, на которое следует реагировать. Лишь когда совсем рядом кто-то довольно тяжелый спрыгнул на землю, перевертыш развернулась.

Широкоплечий мужчина немногим выше нее, с густой короткой бородкой, темно-русыми волосами, выбившимися из хвоста и рассыпавшимися по плечам, улыбнулся полукровке. Живые, пронзительные насыщенно-серые глаза принадлежали охотнику, Рэ быстро узнала этот взгляд, но не успела ничего сделать. Рука легла на рукоять кинжала, когда кто-то сзади накинул удавку ей на шею и с силой затянул.

Хватая, рукам воздух вместо ремня, Рэ захрипела.

– Нет! Не надо ее трогать, она не злая! Не надо! – закричала девчонка, ее голос полукровка узнала прежде, чем потеряла сознание.

***

– Ты перестарался, Хью.

– А я говорила!..

– Да ладно, я ж немножко. Кто ж знал, что так?

– Это же женщина, Хью, с ними надо быть ласковыми… А ты как всегда!

Рэйара разобрала три голоса – один, довольно грубый и хриплый, второй знакомый девчачий, а третий показался ей особенно приятным, в меру мужским, но не жестким. Откуда они звучат? Кто говорит? Рэ не вдумывалась в смысл слов сразу же, сначала лишь обратила внимание на само звучание.

Шея болела, мысли в голове появлялись медленно, с трудом обретая форму, глаза не желали повиноваться и разлепляться. В нос тут же ударил запах мяса и похлебки – обоняние пробудилось первым и работало на полную. Почему же оно не захотело просыпаться раньше и помочь вычислить врагов, когда это требовалось?

– Ты сделал ей больно! – снова обиженно заявила девочка.

– Ийка, брысь. Уходи, мы без тебя разберемся.

– Да ладно, говорю же, я всего чуть-чуть ее придушил. Ты пощупай, она живая и здоровая, наверное, башкой ударилась, когда падала. Скоро придет в себя, – более грубый голос затихал пару раз в середине предложения, чтобы почавкать.

– Я ее не видел в городе. Она не из богачей, и тем более не похожа на знать из Высших или Сердца. Узнали, кто она? –

– Да как же мы узнаем? На ней ничего не написано, – возмутился кто-то с хриплым севшим голосом. Какой-то третий мужчина.

– Можно подумать, ты умеешь читать! – засмеялся жующий, тот, кого называли Хью, – Но Гойн прав – мы откуда знаем, кто она такая? Не похожа она на простого приключенца, совсем не похожа. Ты видел ее спрятанный кошель? Там золото есть, немного, но все же. Либо ей очень хорошо за что-то заплатили, либо украла, либо… Да нет, не знаю. Посмотри на нее, Лэр, она ж явно медяки не вынуждена считать, и руками оружие держит, а не тряпки или плуг. Прячется неплохо, я б ее так легко не заметил, если бы не ждал. Лучше б ей горло перерезать и выбросить в реку, нечего ее здесь лишний раз держать, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Да-да, Лэр, – согласился Гойн, – Если у нее эти, друганы есть влиятельные. Всякие. Придут за ней и нам такое устроят! Нечего ее держать, лишний час нам попортить все может… А так быстренько, пока она спит, мы чик-чирик, и все. Никто ничего не узнает, и ей не больно будет, она ж того еще, не в себе.

– Перерезать всегда успеется, – ответил тот, кого назвали Лэром, обладатель приятного голоса, – Сначала разузнать надо. Она не похожа на обычного человека или на кого-то из известных мне народов. Есть в ней что-то… Да она проснулась! Открывай глаза, красавица, я вижу, как ты перебираешь пальцами и носом шевелишь. Меня не обманешь!

Рэйара и правда, пока мужчины говорили, решила попытаться понять, что с ней и где она. Полукровка сидела на чем-то, похожем на стул, заведенные за спину руки были связаны и примотаны к спинке. Ноги тоже не получалось никуда отодвинуть, их перехватывали в нескольких местах толстые веревки, они не особо впивались в кожу в отличии от тех, что стискивали кисти. Рэ пошевелила пальцами, рассчитывая выбраться из пут, но это ей так и не удалось. Зато выдать себя с потрохами – очень даже.

– Чего, красавица, не хочется на нас смотреть? Не бойся, мы все красивые, один другого краше, а еще благороднее и чистоплотнее. Честно. Сама сможешь убедиться, как мы хороши… Неужто снова отключилась? Хью, принеси воды, надо помочь девушке в себя прийти, – после слов Лэра кто-то рядом смачно облизал пальцы, бросил кость на тарелку и поднялся, скрипнув сидением стула или табурета.

– Не надо, – мытье в планы полукровки не входило. Она открыла глаза и подняла голову. Ей показалось, что это должно было выглядеть как гордое вскидывание подбородка, как демонстрация того, что она никого и ничего не боится, но вместо этого получилось кривое движение очень дерганого человечка, который не умеет владеть своим телом. Так себе проявление нрава.

Перед Рэйарой стоял, склонив голову и нависнув, подобно коршуну, тот самый человек, которого она увидела перед тем, как ей на шею набросили удавку. Русый, с открытым и приятным лицом, в коричневом камзоле из-под которого выглядывали рукава бурой с красными манжетами рубахи. Черные штаны с узорами по бокам выбивались из общего внешнего вида, казалось, что мужчина выкрал их у какого-то богача. Украшенные золотыми нитями, непонятного рода вензельками, со шнуровкой под цвет основного материала. Остальное человеку не подошло, и он переоделся лишь наполовину.

Особое внимание привлекли ножны с кинжалом и топор на поясе – массивный, с отполированной ручкой, украшенный двумя рунами. Этим оружием частенько пользовались и явно дорожили; в отличие от всего остального, в том числе и обуви, топор был отполирован и чист.

Мужчина улыбнулся и присел рядом с Рэйарой. Он смотрел в глаза и от этого взгляда становилось не по себе. Полукровка занервничала, она почувствовала себя глупо, почему-то засмущалась и решила опустить голову, чтобы осмотреть себя, мало ли что с ней сделали люди. Вся одежда выглядела более или менее прилично, как обычно, без изъянов. Пояс и тот остался на месте, но оружие лежало в стороне, всего в паре шагов.

– Как тебя зовут? – начал с довольно необычного вопроса для страшного врага человек, – И доброго утра. Почти утро, так что я действую на опережение.

– Тебе какое до этого дело? – огрызнулась женщина.

– Хочу знать, как к тебе обращаться. Неужели твое имя настолько большой секрет? Ты незаконнорожденная дочь кого-то из знатных? Может, барона Крайкуракса?

– Нет.

– Да у нее имечко, небось, какое-то глупое, или прозвище, вроде Макушки, Цветочка или, этой, Незабудки какой-нибудь, – заявил человек, по голосу похожий на Хью, – Рыжулька может, или Морковинка.

Рэ повернулась в его сторону и шумно выдохнула через нос. Невысокий, жилистый, на вид верткий мужчина с короткими светлыми волосами, кривым носом и недельной щетиной снова уселся на свое место. Он с аппетитом поедал мясо, нанизывая его на нож и отправляя в рот кусок за куском. Когда он в очередной раз открыл рот, женщина заметила, что у него не достает нескольких нижних зубов, но это было не столь важным.

Полукровка с завистью проводила очередной кусок глазами и вернула шее исходное положение.

– Сам ты Морковинка седая, с незабудками! – обиженно заявила женщина. Лэр ничего не ответил, а Хью изобразил смех, правда, ничего, кроме чавканья из его горла не вырвалось, – Рэ меня зовут. А тебя Лэр, а этого Хью. И еще есть Гойн.

– Долго ты уже не спишь? – вместо ответа поинтересовался сидящий рядом.

– Не очень. Но вполне достаточно для того, чтобы услышать ваши имена. Чего вам надо?

– Что ж, Рэ, раз ты хочешь перейти к делу, то я не против. На самом деле нам от тебя ничего не надо было, пока ты не стала преследовать Ийку. Ты перепугала девочку, заставила ее выдавать место нахождения ее приятелей, погналась за ней… Ийка утверждает, что ты много раз могла ее избить, ударить, убить, в конце концов, – Зачем же ты погналась за ней, если не хотела вредить?

– Хотела узнать, где прячутся ее приятели и к ним ли она побежала.

– Зачем? Хотела вернуть свои деньги?

Этот человек знал, что дети забрали у Рэ кошелек, вероятно, именно ему и принесли украденное. Он задавал интересные вопросы, простые, но на которые у женщины не было разумного ответа. Она и сама не знала зачем

Обманутое доверие ударило по самолюбию, хотелось хоть что-то сделать.

– Не знаю, – честно ответила Рэ, – Эмоции захватили. Расстроилась, что меня обманули, тем более дети, и решила посмотреть на воришек. А на кошель мне плевать, я могу еще заработать. Если им нужнее, могли попросить, а не красть.

– И ты бы дала им деньги? – усмехнулся Хью. Рэ обернулась, чтобы посмотреть, как мужчина облизывает тарелку. На его бороде блестел жир. Обглоданные кости он сунул в карман, – Незнакомым детям, которые просто попросили?

– Отдала бы. Мне не жалко.

– Ты либо сумасшедшая, либо из служек этих, божественных. Что одно и то же, и непонятно, что хуже, – авторитетно заявил жилистый враг, – Или врешь. Но что-то мне подсказывает, что ты не лгунья, а скорее больная.

Рэ пожала плечами. Манеры Хью ничуть ее не удивили и не вызвали никакого отторжения, она и сама вела себя похожим образом, пока Эйэ и братья не начали ее отучать от варварского поведения. Ни бедняки в городах, ни охотник из «Рогов и Хвостом», ни кто-либо еще, с кем до этого была связана жизнь полукровки, не высказывал претензий, когда она облизывала пальцы, миски, чавкала или накладывала себе что-то руками. У свэтов воспитание в корне отличалось, со временем Рэйара подстроилась, привыкла к новому, прилежно вела себя, чтобы стать полноценной частью их общества, но никогда не пыталась осудить тех, что поступал иначе.

– Чего вам от меня надо? Хотите меня ограбить и убить? – вместо ответа на вопрос спросила перевертыш.

– Мы не станем убивать одинокую женщину, – возразил Лэр. Кажется, он хотел что-то добавить, продолжая скалиться, но передумал, сам себя остановил и перескочил на новую тему. Жаль, Рэ хотелось узнать, что же такого скрывает человек, – Мы всего лишь хотим разузнать про тебя побольше, красавица. Расскажи, кто ты и откуда. Раз уж тебе не жалко раздавать деньги нуждающимся, то все остальное должно быть не менее интересно. Ты в городе новенькая, скорее всего, в Загородье пришла из любопытства, а может и вовсе случайно. По ошибке? Ребята рассказали, что ты пыталась убедить стражников пропустить тебя. Разговора они не слышали, но иной причины давать им деньги я не вижу. Тебя обманули, забрали монеты, но не пропустили. Многие новички попадаются на это, а бывает, по два и три раза в одну и ту же яму падают, а запомнить не могут. В Загородье тебя никто раньше не видел, я бы знал. В Нижнем городе ты тоже не осела, там я тем более бы тебя заметил.

– Может и не заметил бы. Там много людей живет, – возразила Рэ. Ее интересовало и то, как пацанята проскочили мимо так, что она их не учуяла. Теперь знакомые запахи окружали ее. Может, они пришли позже? Это бы все объяснило.

– Заметил бы. Необычная у тебя внешность, непривычная для наших мест. Таких я еще не видел, – рука Лэра легла на бедро Рэйары, и она очень пожалела, что привязана. Сейчас самое время для того, чтобы хорошенько ударить человека. Пальцы чуть сжали ногу, прошлись вниз, а после вверх, щеки женщины вспыхнули, а сероглазый продолжал смотреть на нее и бесстыдно гладить, – Ты полукровка, не человек. У меня нюх на полукровок.

– Да уж, всех уже обнюхал, а некоторых не по разу, – хмыкнул в ответ Хью. Рэ чувствовала, что кроме троих – а третий мужчина стоял за спиной и его никак не удавалось разглядеть – в помещении есть еще, не считая мальчишек, но пока они где-то далеко. Стоит учитывать это, если придется драться. И если она сумеет освободиться.

– Не смущайся, я понимаю, что многие плохо относятся к полукровкам, но я не из этих, – русоволосый не убирал руки с бедра. У него была теплая ладонь, а мизинец, отрезанный до половины, украшал массивный золотой перстень с рунами. Необычная побрякушка для предводителя мелких хулиганов. Надо было заставить его убрать руку, но прикосновения не вызывали отвращения. Мысль, что они довольно приятны, смутила женщину пуще прежнего, и она отвернулась. Лэр воспринял движение по-своему, – Я не хочу причинять тебе боль, ничего подобного, только узнать, почему ты оказалась здесь и кто ты. Не бойся… Я бы развязал тебя, но пока не знаю с кем имею дело и не могу подвергать опасности людей.

– Полукровка я, ты прав. Интересно какая?

– Да.

– Наполовину свэт, – а какой смысл скрывать? Рано или поздно ее увидят в компании братьев и тогда все равно поймут. Обычно группы приключенцев могли быть разношерстными, но не в случае сборища представителей древнего народа. Такие принимали к себе только тех, кто имел с ними кровное родство. Хотя бы на треть или четверть, но обязательно, – Знаешь, кто такие свэты?

– Слышал. Видел одного в Средоточие пару раз, но близко никогда не подходил. Свэт… Ты приятнее выглядишь чем тот свэт. И полукровку видел, на нее тоже не походишь. Хотя… – мужчина убрал теплую руку и подвинулся ближе. От него пахло кислой выпивкой, мясом, костром и позабытым уже приятным уютом, – Сейчас я развяжу тебе ноги, но не делай глупости. Мы же должны доверять друг другу, чтобы мирно разойтись, верно? Итак, ты давно здесь?

– Не очень. Я прибыла с семьей. По делам. Но я заблудилась и попала сюда. Хотела выбраться до темноты, но пока нашла куда идти, ворота закрыли. А потом ты все знаешь.

– Понимаю, почему ты разозлилась на детей – тебе было страшно. Понимаю, мне и самому бы не понравилось, окажись я в незнакомом месте, тем более в одиночестве. А быть женщиной при этом и вовсе непросто, – Лэр обхватил ногу, завел руки за ножку стула и быстро расправился с первым узлом. Давление около щиколотки прекратилось, – Тебе стоит быть осторожней, красавица. Я и сам, когда ты пришла, подумывал, что бы с тобой этакого сделать. Может, что-то тебе бы и пришлось по вкусу, от меня женщины обиженными не уходили, но не думаю, что все. Да и мои люди вряд ли бы просто тихонько стояли в стороне и смотрели. Ты могла бы не нарываться на неприятности, а остановиться на постоялом дворе, тем более деньги у тебя были. И есть.

– Очень зря. Неужели ты не понимаешь, что с тобой могут сделать здесь?.. Или где-то еще?

Веревки продолжали стискивать руки, но одна нога уже полностью освободилась, а на второй Лэр развязывал последний узел. Он говорил про опасность, но не понимал, что на самом деле это ему следовало бы опасаться. Смена облика, и Рэ запросто разорвет веревки, а после поквитается с теми, кто ее схватил. Она перегрызет им горло быстрее, чем те сообразят позвать кого-нибудь на помощь.

Скорее всего, если очень постараться, то она справится со всеми до того, как хоть кто-то решится бежать. Но и на улице она запросто догонит беглецов, даже если они успеют добраться до второго этажа и вылезти через окно. На первом все проходы забиты досками и завалены камнями. В полузверином облике женщина становится еще сильнее, ярость подгоняет ее, и разбить тонкие, местами начавшие гнить от времен деревяшки – задача посильная. Расположение дома вдали от основных строений защитит ее от проблем с горожанами.

Лэр не понимал, кого принял за жертву, не понимал, что охотник на самом не он.

Рэйара не хотела вредить людям. Пусть они придушили ее, пусть привязали, но они заботились о своих же. Девочка привела Рэ сюда потому, что надеялась на помощь. Она доверяла Лэру, Хью и прочим. Скорее всего, они защищали попрошаек и воришек. Потому, что это было выгодно или потому, что хотели защитить? Люди часто восставали друг против друга, полукровка видела это, сталкивалась с этим и постоянно осуждала, но они, порой, особенно для выживания, создавали невероятные союзы, настоящие семьи, не имея при этом родственных связей и защищали друг друга.

Люди запросто принимали к себе тех, кто отличался цветом кожи или волос, ростом, телосложением, манерами и развитием. Они находили место любому, если того требовала выживаемость. Люди умели объединяться с любыми другими расами – даже сейчас улавливался запах вэйшей, калнсов, зэмэсков и, кажется, даже глиэмезов. Ни один другой народ не мог похвастаться способностями к подобному принятию всех и каждого. Да, порой быстроживущие переключались на ненависть и тотальное уничтожение всего и вся, это тоже у них получалось отменно, но об этом думать не хотелось.

– Как я и говорил, ноги свободны, – защитник воришек снова погладил по ноге полукровку и встал. Рэ задрала голову и поморщилась, ей не нравилось смотреть таким образом.

– Вы какие-то местные воры?

– Можно сказать и так, но это не единственное, чем мы занимаемся, – Лэр обошел стул. Теперь, когда он находился сзади и Рэ не могла его видеть, женщине стало не по себе. Она не любила, когда не могла полностью контролировать ситуацию и еще больше терпеть не могла, когда кто-то вставал за ее спиной.

– Может, ты ей еще расскажешь всю нашу подноготную и места сбора на карте обозначишь? – Хью, закончивший с трапезой, стал заметно злее. Женщина могла его понять, – Возьми ее, раз она тебе по душе, а потом быстренько по горлу чиркнем и в канаву – чего нянчиться, не понимаю!

– Не надо меня в канаву! – Рэ повернулась вместе со стулом, чтобы не находиться спиной к врагу.

– Не мешай и сиди смирно, – приказал ей Лэр. Рэ фыркнула, но послушалась, – Видишь, Хью, не нравится девице твой вариант решения проблем. И будь как-то повежливее, вот потому у тебя и жены нет, что ты только и делаешь, что берешь и по горлу чиркаешь.

– У меня их нет потому, что я свободу люблю. Принадлежу сам себе, ни перед кем не отчитываюсь и живу в удовольствие…

– Ничего ты в смысле жизни не понимаешь, – хмыкнул главарь, а после обратился к Рэ, – Не бойся, у меня есть свой вариант. Сейчас я развяжу тебя и провожу до выхода. Расскажу, как дойти до постоялого двора, лучшего из тех, что есть. Думаю, ты не пропадешь. Я дам тебе на комнату и горячий ужин, остальное, уж прости, нам нужнее. Ты уйдешь, а утром вернешься к своей семье и больше не станешь здесь бродить и искать неприятностей. Лучше всего будет, если ты забудешь, где и кого видела. Я не вижу толку в том, чтобы убивать тебя, тем более после того, как ты пожалела Ийку. В мире не так много добрых людей, пусть и полукровок, чтобы ими разбрасываться.

– О, да, ты ее исключительно из-за доброты хочешь отпустить, – теперь Рэ видела жилистого приятеля похитителя и то, как выразительно он кривляется, – Из-за души еще скажи. Хорошей такой, выпирающей из рубашки души. Тьфу! Как обычно…

– Ты язык-то придержи, Хью, мы с тобой после поговорим. Итак, Рэ, мы договорились? Не станешь кричать, вырываться, бить меня или требовать свои кошели обратно?

– Не договорились. Мне нужен мой кинжал и нож.

– Хороший у тебя свежевальный ножик, может если окажется у тебя в брюхе станет еще лучше, – буркнул Хью, и женщина в ответ оскалилась.

– Не люблю препирательств, – оповестил Лэр, – Рэ, твоя семья может купить тебе новые.

– Она может и купит, да, но мне нужны эти. Клинок можете забирать, второй кинжал тоже, но тот, с коричневой рукоятью и мой нож мне нужны. Я без них не уйду. Они…. Они важны мне как память. О тех, кто мне дорог.

– Так попроси их подарить тебе еще что-нибудь, – предложил, закатив глаза Хью, – Похлопаешь им глазками, покажешь свою большую душу и все.

– Они мертвы, – Рэ понизила голос. Ей не хотелось, чтобы человек услышал, но и молчать она не желала. Хью взглянул на нее, нахмурился и отвел взгляд, а Лэр развязал руки.

– Хорошо. Я отдам тебе это, раз это так важно. Но только после того, как мы выйдем отсюда. Мало ли тебе придет в голову напасть на моих людей? – русоволосый подмигнул женщине. Она молча поднялась на ноги, прикидывая расстояние.

В принципе, пару секунд превращения и она запросто свернет шею Хью и разобьет голову Лэру. Оружие будет у нее в руках. Но стоит ли убивать ради того, что ей и так собираются вернуть?

– Ладно, – согласилась на. Ее пленитель стоял рядом с ней и Рэйара, наконец, могла смотреть на него нормально. Наверное, полукровка переоценила их разницу в росте, он был немногим выше женщины, но крепче, плотно сбитым. Одежды туго обхватывали небольшой

Мужчина отличался от Эйэ, можно сказать, он был полной противоположностью. Теплым, эмоциональным, с живым лицом, не боялся проявлять себя и кривляться, настоящим, таким, который находится и живет, прямо здесь и сейчас. Доступным и обычным, без излишеств в виде множества стенок, через которые сложно, а порой и слишком утомительно пробиваться.

Лэр отступил, подошел к клинкам и сунул их себе в ножны – и меч и кинжал. Охотничий нож, за неимением места, пришлось убрать просто за пояс. Он поднял сумку женщины и протянул её.

– Твои склянки мы не трогали, и другие вещи тоже. Это нам без надобности. Хочешь, чтобы Ийка вернула тебе плащ?

– Нет, пусть оставит себе. Я могу купить другой, а она – вряд ли, – когда мужчина передавал ей баул, Рэ случайно коснулась пальцами теплой ладони и вздрогнула. Настолько живым и приятно обжигающим в ее компании не казался никто. Вечно холодные руки свэтов согревались только от прикосновения к сестре или у костра. Здесь же, в довольно холодном помещении, человек был обжигающе-горячим.

Лэр улыбнулся и Рэйара, закинув на плечо сумку, ответила ему тем же.

– До утра недолго, можешь посидеть здесь, если хочешь. У нас остались жареные крысы и немного похлебки, и мы всегда рады поделиться с женщинами. Тебе хорошо досталось, твоя рука выглядит не лучшим образом, – только сейчас Рэ поняла, что кто-то перевязал ее рану, – У костра можно погреться, а после я покажу, как идти к воротам. А может, Ийка проводит тебя. Не бойся, если бы мы хотели тебе что-то сделать…

– Я не боюсь, – Рэ немного слукавила, страх все еще не покидал ее, – Я бы…

Перевертыш замолчала и вдохнула. До носа донеслись знакомые запахи – свэты. Этого не могло быть, тем более сейчас! Братья могли найти ее утром, но сейчас – невозможно. Вот только нос еще никогда не обманывал. Женщина повернулась в сторону забитого досками окна, Лэр тоже насторожился, а Хью поднялся с места. Доски задымились и через мгновение языки пламени охватили их целиком.

Лэр схватил перевертыша за руку, намереваясь увести за собой, кажется, он хотел помочь, но Рэ воспротивилась.

– Это за мной, братья пришли. Нет, погоди, они ничего не сделают вам! – Рэ крикнула вслед убегающим в сторону коридоров из мебели. Лэр задержался, Рэ чувствовала его запах до тех пор, пока доски не разлетелись в разные стороны.

Первым в проход забрался Эйэ, вооруженный тонким мечом, который излучал оранжевый свет. Вторым просунулся Алорэ, а за ним Фэ, Наэм, последними – Таэль и Бау.

– Рэ, ты в порядке! – лекарь поспешил к сестре, пока остальные осматривали помещение, – Мы опасались, что переход мог кончиться не хорошо, и не меньше, что ты попала в передрягу. Что с рукой?

– Расщепило. Что вы здесь делаете? Как вы прошли через ворота вечером?

– Нас провели. Мы искали тебя все время, с самого прибытия, – Таэль отправил Бау вперед, на разведку. Наверху скрипнули доски, – Там кто-то есть!

– Просто дети, ничего страшного, – Рэ не хотелось смотреть, кто кого переборет, да и люди с полукровками показались не такими уж и дурными. Тем более, она слишком устала, чтобы принимать участие в каких-либо перепалках и что-то кому-то объяснять.

– Я рад, что ты в порядке, – Эйэ вернулся к ней, не найдя источника угрозы, – Ты потеряла оружие?

– Мое оружие всегда при мне! – женщина оскалилась, но на свэта это не произвело никакого впечатления, – В конце концов, я вполне способна сама о себе позаботиться! Совсем необязательно ходить посреди ночи в Загородье, чтобы отыскать меня. Как видите, я жива и здорова.

– Ох, Рэ, сколько же еще нервов ты нам истреплешь? – предводитель отряда обнял полукровку и прижал к себе. Его холодная рука легла на голову женщине и она, брыкнувшись разок для острастки, затихла.

Глава V

– Что нужно делать, когда я создаю порталы, Рэ?

Эйэ сидел на кровати напротив полукровки и в четвертый раз задавал один и тот же вопрос. Денег хватило бы, чтобы снять каждому по комнате, но свэты давно поняли, что вместе они значительно сильнее и старались лишний раз не разделяться. Особенно в незнакомом городе, тем более, где неизвестно отношение к свэтам, полно торговцев всяческими необычными и не совсем законными товарами, в том числе и частями тел представителей некоторых народов. В городе, где пока нет не только врагов, но и друзей. Лучше отдыхать с небольшими неудобствами, чем подвергать жизнь опасности.

В просторном помещении, которое обычно снимали по частям, имелось четыре кровати, отгораживаемые одна от другой при помощи деревяных рам со шторками. Тряпки можно было натянуть между специально предназначенными для этого опорами. На удивление, жерди выглядели устойчивыми и на каждой имелся простенький механизм из веревок и деревяных шкивов, позволяющий поднимать или опускать шторы. Его явно чинили, а вот сказать, как давно эти шторы стирались и стирали ли их в принципе, было сложно, так как на момент заселения семьи тряпки приобрели желто-бурый цвет.

Отдельные спальные места достались Рэйаре и Эйэ – ей как женщине и сестре, а главарю в знак уважения. Алорэ выпал жребий спать рядом с Таэлем, а Фэйэну – с Наэмом. В данном случае больше повезло лекарю, так как, несмотря на противный характер, шпион Общины мало вертелся и предпочитал находиться в одном положении в течение почти всей ночи, зато природник, мало того, что являл собой более утолщенную версию свэта, так еще и устраивал настоящие пляски. Рэ в последнее время тоже сделалась довольно беспокойной: она ворочалась, братья говорили, что женщина периодически воет и хрипит, а по утрам Рэ обнаруживала шерсть на конечностях, звериные уши или хвост вместо привычного человеческого тела. Она не была агрессивной по ночам, ей редко снились кошмары, но очень часто – сцены из прошлого или охота.

Контролировать свое тело днем получалось все лучше, зато по ночам – напротив. Рэйара боялась навредить семье, боялась открыть себя, пила отвары один за другим, но они совсем не помогали. Каждую ночь зверь выползал наружу, ему нравилось брать вверх над телом. Эйэ утверждал, что

– Когда ты открываешь портал я должна сдать все оружие, сделанное из стихийных и природных материалов, тем более при помощи магии. Затем мне нужно понять, куда я хочу попасть или рядом с кем оказаться, думать только об этом, шагнуть вперед и идти, пока я не окажусь в нужной точке, – устало повторила Рэ. Может, она перестала любить Эйэ как раньше после стольких повторений? Тогда это неудивительно.

– А чего ты не должна делать? – настойчиво и с нажимом спросил предводитель.

– Не должна сомневаться, думать, останавливаться и тем более ходить туда-сюда, так как ничего хорошего из этого не выйдет – покорно повторила Рэ заученный текст, – Да знаю я все, чего ты меня снова спрашиваешь?!

– Если ты знаешь, то почему не делаешь то, что должна? Ты хоть представляешь, что нам пришлось пережить, когда мы поняли, что тебя нет с нами? Мы не знали, где тебя искать! Я потратил не меньше часа, чтобы отследить, куда тебя перенесло и еще столько же, чтобы разобраться со стражей, убедить выдать нам разрешение на пересечение всех ворот до Загородья и для чего? Чтобы обнаружить, что ты и там не могла усидеть на месте! Ты знала, что мы будем тебя искать. Могла бы снять комнату и ждать, но вместо этого ты отправилась гулять по ночному городу! По Загородью, Рэ! Ты подвергла опасности и себя, и всю нашу миссию, понимаешь? Ты могла не справиться с чем-то, могла раскрыть себя, испугавшись, могла…

– Я знаю, знаю! Мне жаль. Правда! Я же уже попросила прощение. Мы можем сменить тему?

Заклинатель никак не мог утихомириться. По возвращению в Средоточие Рэйару расспросили, кто она и зачем пришла, на что она ответила заранее подготовленными фразами. Двое магов поводили по ней непонятными палками с кристаллами сверху. Вынесли вердикт, что она не зверолюд и отпустили с миром. Никакого страшного допроса на рассвете не состоялось, но не потому, что Эйэ и остальные уже успели вдоволь наговориться с проверяющими, а из-за того, что Рэ, похожая на обыкновенного человека или полукровку, коих насчитывалось в мире немало, была волшебникам совершенно не интересна.

Казалось бы, все сложилось как нельзя лучше, но нет, так как Эйэ продолжал сердиться. Он, пожалуй, впервые за все промахи Рэйары – а ведь не так давно из-за нее пришлось уничтожить целый город – не мог взять себя в руки и только повторял и повторял раз за разом свою точку зрения… От этого становилось тошно.

– Может, хватит? Я устала и хочу поспать хоть немного. Пожалуйста, давайте продолжим завтра? – Рэ расшнуровала обувь, скинула ее и, быстро стащив верхнюю одежду, юркнула в кровать. Колючее покрывало, холодное и дырявое ей не нравилось, и она заранее озаботилась тем, чтобы достать из вещей свое собственное, то, которое обычно использовала во время походов. Братья последовали ее примеру и тоже выудили свои.

– Рэ, – Эйэ, наконец, сменил гнев на милость и подошел ближе. Он уже не выглядел как раздосадованный отец семейства, а походил на того привлекательного заклинателя, который встретился женщине в людском городе. Говорить с ним таким было приятнее, – Я понимаю, что ты не хочешь слушать, когда тебя поучают, я и сам не очень-то хочу тебя воспитывать. Более того, я не должен этого делать.

Мужчина присел на край кровати и положил руку поверх руки полукровки. Рэ бесшумно выдохнула, ее сердце забилось быстрее. Подобной ласки уже давно не было, заклинатель предпочитал ограничиваться словами и улыбками, а в это раз не постеснялся братьев. Все, кроме Таэля, предпочли тактично отвернуться. Прохладные пальцы заклинателя прошлись по кисти и чуть сжали ее.

Вместо того, чтобы наслаждаться этими секундами близости, Рэ вспомнила приятные и горячие прикосновения человека. Тепло, которое излучал тот главарь воров, чувствовалось всем телом, оно согревало душу, а тонкие пальцы свэта лишь холодили ее… С каких пор Эйэ перестал быть желаемым?

– Ты очень дорога мне, и я не мог найти себе места, когда ты пропала. Этот город очень опасен, тем более для тебя. Я много размышлял прежде, чем решиться и взять тебя с собой, и сегодня я снова задумался, не зря ли я рискую. В Общине ты дождешься нас живая и невредимая. Полнолуние прошло четыре дня назад, у нас еще есть время, тем более у тебя. Если мы не успеем покончить с делами, я попрошу приятелей выпустить тебя в лес и попробую явиться сам, чтобы помочь, и тогда у нас будет еще много безопасных дней. Я смогу являться всякий раз, чтобы не позволить никому узнать о твоей тайне. Придумаю причины. Для тебя так будет лучше?

– Нет! Не надо меня никуда отправлять, тем более в Общину, я хочу помогать. Я больше не стану так себя вести. Здесь город, здесь надо быть аккуратнее, – Рэ кивнула, подтверждая, что поняла, чего нее добивались. Эйэ улыбнулся в ответ.

– Если придется, я сожгу Врата дотла, чтобы защитить тебя, ты же знаешь. Но здесь есть свои заклинатели и им может не понравиться мое решение.

– Тебе не придется, я все поняла.

Предводитель потянулся к Рэйаре, ей показалось, что он хочет поцеловать ее, по-настоящему, как положено, не так, как обычно целуют сестер. Женщина не противилась, хоть и не могла понять, желает этого или нет. Но свэт лишь коснулся ее лба еще более прохладными чем кисти губами, отпустил руку и встал.

– Надеюсь, что ты и правда поняла. Ложись спать. Нам всем надо поспать хотя бы пару часов, чтобы набраться сил и быть в состоянии соображать. Община ждет от нас результатов, меня уже спрашивали, почему мы задерживаемся и что мы предпринимаем, а пока мне нечего им ответить, – Эйэ устроился на своей кровати и одним легким движением погасил весь свет в помещении.

Спустя всего десяток минут со всех сторон Рэ слышала только мирное

Рэйара рассказала братьям все, так подробно как только могла, но почти не затронула в разговоре Лэра. Ей не хотелось признаваться, что какой-то человек сумел ее обхитрить, а после освободил и она не поквиталась с ним. Почему? Этот вопрос мучил ее.

Похититель то и дело проникал в ее мысли и делиться этим ни с кем не хотелось. Наличие маленькой тайны, пусть и совершенно ничего не значащей, грело душу и Рэ чувствовала от этого удовлетворение. Малая толика, капелька свободы, то, до чего никто не может добраться. Не то, чтобы Рэ совсем не доставало воли, но почему-то от осознания этого становилось тепло.

Вечерний отвар ничем не помог и стоило только женщине закрыть глаза и погрузиться в сон, как женщине снова приснился ее родной лес. Она видела вокруг привычную стаю, тех, кого уничтожили люди и шакалы, тех, кто не был близок, но был важен, и тех, чьи жизни когда-то полукровка называла более значимыми, чем ее собственная.

В полусне перевертыш чувствовала, как меняется тело и впивалась когтями в кровать, чтобы не броситься на добычу, столь призывно скачущую перед ней. Где-то в подсознании она слышала скрежет – с таким звуком когти разрезали дерево, когда Рэ оставляла свои метки на пнях в лесу.

Аромат деревьев перемешивался с затхлым запахом застоявшихся пыли и пота, что царил в комнате. Лесной ковер смешивался со свэтами, утро – с ночным воздухом, а свобода с запахами города. Нестерпимое желание впиться в добычу зубами и почувствовать, наконец-то, снова, каково же на самом деле охотиться, затмевалось лицом Эйэ, который звал ее по имени. Мужчина тряхнул головой, начал расширяться, его волосы укорачивались и темнели, а на лице появилась бородка – такого не могло быть, у свэтов лишь изредка пробивались одинокие тонкие волоски! Вдруг между Рэ и преследуемым оленем замаячило лицо Лэра. Человек улыбнулся и подмигнул женщине, а после сжался в одну точку и исчез.

***

Верхушка сама каким-то образом сообщила отряду и доверенному лицу, которого считала преданным своему делу и народу, о месте и времени сбора. Рэйара понятия не имела, как она должна узнавать союзника, и как он узнает ее и братьев. Лекарь здраво рассудил, что чистокровного свэта рассмотреть не сложно, тем более после формулировки верховода «Мимо не пройдете». Может, на лице у мужчины имелся рисунок, или он ходил с вышитыми на груди словами в пользу Общины? Да, единственное, что в самом деле было известно всем – связной является представителем сильной половины населения Дкадиара.

Предполагалось, что первая встреча пройдет на территории, наиболее знакомой новоприбывшим и вызывающей у них доверие, то есть на постоялом дворе. Благо в этом недешевом месте имелись отдельные комнатки. Душноватые, пропахшие затхлостью и гниющим деревом, лишенные выходов в виде окошек, но зато подготовленные для зачарований, позволяющих скрыть переговоры от любых посторонних. Через два часа после рассвета свэт, уже давно проживавший в Морских Вратах, должен был явиться.

Рэ представляла, как связной с самым надменным видом тремя пальцами поднимает кубок с каким-нибудь слабым сладковатым напитком, в котором от вина или эля осталась едва ли четверть и, поджав губы как Ислоэ, главный из верховодов и весьма противный в общении свэт, руководивший отправлениями всех отрядов, делает маленькие глотки. После каждого он должен всенепременно морщиться и поправлять ворот какой-нибудь модной рубахи. Желательно, стоячий и с узорами. Такой не станет тревожить свэтов, а только посидит на месте свои точно отмеренные шесть с половиной минут, как Ислоэ, и, если никто не явится, уйдет. Эйэ тоже опасался этого и потому настойчиво повторял, как важно встать вовремя. Однако, утро началось для свэтов ближе к полудню и выдалось не самым приятным, скорее скомканным и наполненным суетливой беготней, напоминающей попытки крыс поспешно покинуть обреченный на погибель корабль. Обычно пунктуальное, в основном благодаря Эйэ и Алорэ, семейство умудрилось проспать важнейшую встречу со своим помощником от Общины.

Стук в дверь оповестил о том, что пришло время платить за завтрак, если таковой был нужен, и за следующие сутки проживания. В принципе, обычно оплату брали вечером, но трактирщик заявил, что гости вчера явились в отвратительно позднее время, а в этот раз у него на вечер и, как он надеется, ночь есть важные планы. Отменять ради получения платы он их не желает и настойчиво рекомендовал расплатиться заранее.

Первым из постели выбрался Алорэ. Он молча сунул две монеты, серебряную и золотую – и за комнату на два дня вперед, и за завтрак, и за угощение гостя, который должен прийти вновь. Рэ, накрытая с головой и закрытая шторкой от случайных гостей, заворочалась, когда скрипнула дверь и навострила уши. Она уже по запаху определила, какие деньги держит лекарь и точно знала по звуку шагов, кто именно куда перемещается. Количество монет тоже было несложно определить – Ал не станет отсчитывать медяки, но и сверх необходимого особо не даст.

– Если о нас спросят, сообщи нам. И накорми и напои пришедшего, добрый человек, – попросил Алорэ. Рэ приоткрыла глаз и уставилась на кровать лекаря – Таэль, выпрямившийся как натянутая тетива, подложив обе руки под голову, продолжал сладко спать, ничего не слыша вокруг. Может, подкрасться к нему и ка-а-ак напугать? Бау, чутко стоящий на страже и расположившийся при этом на столе с уставшим видом, не успеет к хозяину раньше сестры. Особенно, если она прыгнет.

Словно почувствовав намерение, призрачный иномирец повернулся в ее сторону и погрозил ей тремя руками разом. Совершенно бесшумно спрыгнув со стола, он, не сводя с Рэйары взгляда, переместился по комнате и подошел ближе к кровати Таэля, усевшись рядом на тумбу. Светловолосый призыватель, открыв рот, еле слышно посапывал, не обращая ни на что внимания.

На другой кровати Фэйэн, повернувшись к Наэму спиной, скрутился в комок, как маленький ребенок, подложил одну руку под щеку, а вторую прижал к груди. И как такого можно посчитать опасным? В подобные моменты

Нэ же, словно в противовес Фэйэну, распластался на кровати как морская звезда, раскинув ноги и руки и, почему-то, боком. Голова его свешивалась с кровати, а волосы собирали пыль с деревянного пола. Тот со стороны головы природника поднялся горбом, две доски изогнулись оленьими рогами и расщепились – хорошо, что трактирщик этого не видел. Ноги природник закинул на брата-соседа, одну руку сунул под подушку, а вторая покоилась на кровати. Всего один раз Рэ довелось спать рядом с древесным магом, и теперь она могла только пожалеть Фэйэна.

– Один из ваших уже приходил, – поделился наблюдением трактирщик, поспешно убрав обе монеты. Рэ не успела перевести взгляд с братьев на тень мужчины, которую она видела со своего места до того, как его рука сунула оплату за пазуху, но точно знала, что человек ничего возвращать не станет. В конце концов, лекарь сам вручил трактирщику оплату до того, как узнал всю информацию – так оправдывались все представители этой профессии.

Женщина спустила с кровати ноги, поморщилась, так как в досках по-прежнему имелось немало отходящих щепочек, а из-за Наэма все они теперь топорщились как иглы на эзэлисках – больших, размером со среднюю собаку существах с вытянутым носом и толстыми острыми иглами, которые зверьки умели выбрасывать во все стороны, как только чувствовали опасность. Особенно неприятно общение с эзэлисками проходило у некоторых народов, подверженных его яду, таких, как зэмэски. Встречать игольчатых зверьков доводилось нечасто, они предпочитали держаться значительно южнее, в пустынях или близ них. Размножались они, насколько помнила Рэ, в песках, и их детеныши любили тепло. Впрочем, взрослые и одинокие эзэлиски вполне могли забрести и в более холодные земли, и даже добраться до самого севера, становясь с понижением температуры все агрессивнее. Продолжая расти в прохладных и непривычных местах, со временем они могли раздуться до размеров хорошего пони, а вместе с этим росли и их иглы. В последние десятки лет что-то изменилось в поведении зверьков, и самцы с совсем молодыми самками, еще не способными размножаться, начали собираться в большие группы и целенаправленно идти на север. Хорошо, что моря были им не по душе.

Рэйара нахмурилась. При таких полах загнать себе в голую ступню занозу было самым обычным делом, даже если ты просто на минутку встал, а после сразу обулся. Не для женщины, конечно, перевертыши в этом плане выгодно отличались ото всех остальных, их кожа, хоть и выглядела такой же, была намного плотнее, особенно на ногах. А вот братьям так легко не отделаться.

Перевертыш накинула на плечи плащ, который перекочевал от лекаря к сестре. Ал всегда находил и покупал что-то лишнее – одежду, склянку, отвар, сухарик или лепешку, даже оружие. Полукровка успела подумать о своем внешнем виде и взглянуть на руки прежде, чем выйти из-за перегородки – несколько клочков шерсти поспешно отвалились, кожа вновь стала светлой, а немного выступающие из десен и чрезмерно длинные зубы вывалились, позволив вместо них вырасти обычным человеческим. Четыре белых клыка, два более коротких и толстых, а два подлиннее и поуже, Рэ поспешно сплюнула себе в ладонь. Пора бы уже открывать продажу сувениров из зубов перевертышей – довольно прибыльное дело без каких-либо усилий. Одних зубов маловато, но если к ним добавить хвост, довольно часто отпадающий после смены облика и научиться снимать собственную шкуру полосками, без ущерба для здоровья, то выйдет неплохой набор. Во Вратах его особенно оценят, ведь здесь обитали самые ярые ненавистники зверолюдов.

– Да, вчера, я помню, – кивнул Ал.

– Да нет, сегодня. Через пару часов после рассвета. Ждал вас, меня отправлял, я к вам стучался, но вы не открывали. Потом второй раз стучал и снова никак. Он посидел и ушел. записку вам оставил…

– Какую записку? – лекарь зевнул. Выглянувшая из-за шторки женщина поддалась искушению и повторила за Алорэ.

– Обыкновенную. Если вас интересует текст, то я ее не читал, меня не так воспитывали – лезть в дела постояльцев я не стану. Один раз уже было такое, не удержался, посмотрел, так на меня такое проклятие напустили, что… – договорить человеку не дал Эйэ. Вскочивший с кровати, не удосужившийся даже натянуть что-то сверху, он налетел на трактирщика.

– Что за записка? Где она?

Именно после прочтения нескольких строк этого послания и началось стихийное бедствие в виде быстрых сборов. Помощники трактирщика – его маленькие копии от тринадцати до шестнадцати лет – притащили несколько кувшинов, два таза с водой и веточки ниамойи, конечно же, за отдельную плату, чтобы постояльцы почистили зубы.

Рэ металась по комнате больше других, не зная, то ли ей причесать гребнем зубы, то ли натереть ниамойей лицо, то ли умыть волосы. Веселее стало бегать посоле неудачного лавирования Таэля – свэт задел таз, из которого лекарь пытался умыться, чтобы походить на представителя долгоживущего и древнего народа, а не на сонное нечто. Большой медный сосуд перевернулся, облив все ноги и, соответственно штаны лекарю, обрызгав самого призывателя и разлив на полу настоящее озеро. Пока вода находилось в емкости казалось, что ее не так много, но после… Таз был на удивление вместительным.

Отпрыски трактирщика поспели на помощь и быстро ликвидировали лужу, заменили таз, принесли новую порцию теплой воды. Наэм до этого дважды пытался поскользнуться, так что теперь предпочитал обходить Алорэ по широкой дуге. Попытавшийся высушить брата при помощи магии Фэйэн нарвался на возмущения людей, а после призвал громко орущего трактирщика, заявляющего, что никакой магии в его заведении не будет, тем более без разрешения от баронов, так как он не планирует строить новое здание. Никакие аргументы мужчина не слушал и не принимал, лишние монеты тут же убрал за пазуху, но от этого его отношение к заклинателям не улучшилось, и мужчина настойчиво потребовал прекратить безобразничать.

Эйэ пару раз останавливался

Помощники хозяина таверны явились очень вовремя, притащив блюда с завтраком, от которого исходил такой аромат, что уже успевшая одеться Рэ, прыгая на одной ноге и тщетно пытаясь на ходу завязать шнуры как следует, поскакала до самого неприметного и покоившегося в дальнем углу стола, как раз на котором и восседал не так давно бдительный Бау. Табуреты заняли тазами, но полукровка вполне могла поесть и стоя, ей не привыкать, главное, чтобы было вкусно и много. И последнее предпочтительнее.

Рэйара молча стояла у стола и набивала желудок всем, до чего только удавалось дотягиваться – а в этом деле она имела богатый опыт. В лесах Рэйара приносила добычу, сама запросто свежевала туши и заботилась о наличии припасов. Полукровка переживала о состоянии братьев, была всегда прийти на помощь семье, интересовалась всем, что могло причинить вред или испортить настроение, яростно защищала свэтов, но, когда дело касалось завтрака, тем более после вчерашних долгих похождений и отсутствия ужина, каждый был сам за себя.

Наэм пришел к столу первым из братьев и тут же устроился рядом с женщиной, словно никакого иного свободного места не имелось. Он улыбнулся Рэ и та поспешно отвела взгляд. Нэ продолжал быть слишком настойчивым, никому от этого лучше не становилось. Может, древесный волшебник думал, что таким образом заставит женщину сдаться, однако вместо этого только еще больше отталкивал ее, вызывая раздражение и желание сбежать. Эйэ не лез в их взаимоотношения, не пресекал споры, если они не мешали семье идти дальше и заниматься важными делами, и порой перевертышу казалось, что предводитель усмехается, поглядывая на неудачные попытки брата.

Присоединившийся к компании Таэль немного разрядил обстановку – Рэ давно не была так сильно рада обществу призывателя. А когда тот разделил полукровок, просачиваясь к блюду с репой, и вовсе заулыбалась. Возможно, ей следовало бы поработать над выражением лица или чаще строить подобные гримасы при шпионе и для него, так как Тэ поначалу занервничал и поинтересовался, все ли в порядке, и не желает ли сестра сожрать его вместо завтрака.

– Костлявый больно, – засмеялась Рэ в ответ.

Поскольку остальные, в том числе и Алорэ, отыскавший свежий и, главное, сухой набор одежды, присоединились к трапезе, атмосфера завтрака сделалась значительно приятнее. Впрочем, Таэль на всякий случай прикрикнул, чтобы подали больше пирогов с мясом и, желательно, отдельно большой кусок плоти. Призыватель переживал за свою безопасность.

Все еще в несколько взбалмошном, но уже более приятном расположении духа свэты отправились по указанному адресу, чтобы встретиться с терпеливым представителем Общины. Почему-то Рэйара представляла себе уже видавшего многое в своей жизни мужчину, серьезного как Алорэ в свои самые недобрые настроения, самоуверенного как Эйэ и такого же рассудительного как они оба вместе взятые. К определенному возрасту свэты седели, так что воображение рисовало темноволосого мужа с серебристыми прядями, тонкой трубкой и изящной тростью – немало на этот образ повлияло и впечатление от знатного прохожего, выглядящего именно таким образом. Его странного вида ворот – Фэ пояснил, что это называется жабо – превращал его в ряженого артиста.

После столь колоритного мужчины встреча с помощником, мягко говоря, разочаровала. Вместо фантазий взору женщины предстал приветливый и широко улыбающийся худосочный, если не сказать грубее, свэт с хвостом окрашенных в яркие радужные цвета волос, в одеяниях, украшенных цветами и чуть ли не блестящих оранжевых высоких сапогах, куда он заправил штаны. Такой же как и волосы цветастый укороченный плащ, достающий только до середины бедра, переливался от одного цвета к другому и, кажется, немного светился – в этом деле явно не обошлось без магии.

На поясе у свэта висело два кинжала, красивая флейта, до половины закрытая чехлом, и непонятного вида предмет в кожаном кошеле. Размером он был не больше яблока, разве что более вытянутый. Поинтересоваться у Эйэ, что это, Рэ не успела. Не то чтобы она принимала мнение, что шептаться в присутствии кого-то неприлично, но братья занимались стандартными приветствиями и были полностью поглощены новым представителем Общины. Разодетый, подобно заморским разноцветным птицам, что умели повторять какие-то слова, сородич почему-то понравился отряду, а Наэм глядел на длинный цветастый хвост открыв рот.

За спиной у любящего лишнее внимание мужчины висела лютня, выполненная из неизвестного женщине синеватого дерева, натянутые струны переливались от голубого до фиолетового, а гриф, казалось, немного менял форму. Наэм не забыл восхититься прекрасно сделанным музыкальным инструментом, и в ответ на его восторженные речи Рэ только поморщилась. Что-то в свэте было не так. Он пах иначе чем семья, был насквозь пропитан городом, людьми, неизвестной полукровке магией и чем-то неправильным.

Перевертыш и сама себе удивилась – обычно она хорошо принимала новых сородичей, с Тэ и тем в итоге смирилась. Она сходилась со свэтами, пусть не легко, не совсем беззаботно, все же порой те могли представлять опасность. С каждым проведенным вдали от леса днем перевертыш против своей воли все глубже погружаясь в историю материка и интриги, которые плели народы друг против друга, и от того становилась лишь подозрительнее. Однако, это вовсе не считалось поводом сразу же сердиться на новых знакомых и, тем более, тех, кого посоветовала Община. Быть может, отряд и считался всего лишь единицей, теми, кто должен отдать жизнь на благо общества, ради будущего, но с другой стороны… С другой стороны, Верхушка не станет разбрасываться натренированными свэтами и выдавать им в качестве связного кого-то, кому нельзя доверять.

– …Да, неплохо добрались, прошли через портал с холмов, – продолжал незатейливую беседу с новеньким Эйэ, – Устали и пропустили твой приход, возникли небольшие трудности при переходе. Не все ж заклинатели, бывает, все складывается не так гладко. Я хочу принести извинения за всех нас, мы поступили весьма некрасиво, и…

– Забудь-забудь! – музыкант замахал руками. Рэ фыркнула – слишком театрально, – Ничего, правда, я понимаю. Сам, когда только прибыл во Врата, никак не мог заставить себя вернуться в таверну. Вокруг столько всего, иные люди, полно лавок, а некоторые работают и по ночам, а весьма интересных заведений, коих у нас и в помине нет… О, да, Врата понравились мне с первого дня, я бы сказал даже с первого

Свэт с лютней продолжал и продолжал воспевать город и его дифирамбы становились громче и восторженнее. Он умудрился еще и ввернуть небольшое четверостишье, которое Рэ не оценила. Эйэ выглядел как самый приветливый и добродушный в мире свэт, восторгался поэзией и утверждал, что всенепременно прогуляется по городу, чтобы еще больше оценить его величие. Фэйэн недобро улыбался, когда ему не нравился собеседник. Раньше он демонстрировал это несдержанностью, которая приводила к не самым хорошим, а бывало что и летальным, как не сложно догадаться, для того, кто не нравится, последствиям. Воспитание предводителя дало свои плоды и теперь заклинатель только скалился подобно шакалу и молчал, если это требовалось. Впрочем, скорее всего повлияли и угрозы, что заклинатель сильно пожалеет, если помешает вожаку налаживать контакт. Остаться без новых знаний Фэ опасался.

Таэль, который изучал информацию про город и часто разбирал отчеты о миссиях во Вратах, оказался, можно сказать, знаком с музыкантом и интересовался новостями. Скорее всего, делал он это искренни, намного искренней, чем Эйэ. Он впервые за долгое время работы с отрядом встретил свэта, хоть в чем-то на него похожего, и не мог упустить шанс показать себя во всей красе. похваставшись знаниями. Наэм продолжал восхищаться лютней и хвостом, и только Алорэ обратился к сидящей подальше от стола Рэйаре:

– Что-то не так?

– Мне он не нравится, – пожала плечами женщина, – В нем что-то враждебное. Мы не можем найти другого?

– Во Вратах немного свэтов. Община посоветовала его как знатока города. Он поможет нам освоиться и найти подходящее место для дома и лавки. Скорее всего, он уже знает, как нам добиться желаемого. И того, что нужно Верхушке, и того, что нужно нам. Эйэ бы не согласился на встречу и помощь, если бы не был уверен, что иначе не обойтись. Сможешь немного потерпеть?

Музыкант повернулся, кожаный мешочек на поясе закачался и Рэйара принюхалась. Знакомый запах пробивался через остальные. Немного позабытый, но с родными нотками. Из-за обилия еды, потных мужчин у стойки и за столами, надушенных вэйшей рядом с лестницей и еще огромного количества разнообразных ароматов, никак не удавалось соотнести его со знакомыми.

– Думаю, что смогу. Если он перестанет по любому поводу читать стихи. Мне они не нравятся, – Рэ уперлась в пол ногами и отодвинула себя со стулом еще на полшага. Братья этого предпочли не замечать, зато обратил внимание новый знакомый. Кажется, женщина прослушала, как его зовут.

– Ты Рэйара, верно? Я наслышан… Верхушка не очень любит о тебе распространяться, как и о любом полукровке, но я читал отчеты от других отрядов и пару раз те, что были написаны рукой Эйэ. Хотелось бы поблагодарить тебя, брат! Ты в самом деле умеешь создавать картинку простыми и скучными словами, мне приходится использовать куда больше сравнений и преувеличений, чтобы показать то, что мне бы хотелось, а ты одним только отчетом нарисовал перед глазами тот отвратительный дикарский человеческий город, где бедную прекрасную деву пытались лишить чести… – Рэ бестактно и шумно фыркнула, когда музыкант снова отвлекся на предводителя. То ли он хотел зачем-то произвести впечатление на мужчину, то ли в самом деле считал сухие отчеты удивительным творением – и первое и второе утомляло, хотелось дойти уже до сути, а еще лучше – быстренько выполнить поручения.

– Рэйара, – кратко и громко подтвердила перевертыш. Она закинула ногу на ногу и откинулась так, что стул закачался на двух ножках.

– Как ты уже слышала, меня зовут Кэйэн, ты можешь называть меня Кэй, как здешние. Не хочу утруждать тебя произношением излишнего…

– Кэй, хорошо. Понятно, – Рэ почти опустила передние ножки стула, а после снова откинулась.

– Ты выглядишь очень хмурой, – заметил очевидное Кэйэн, – Не могу смотреть на недовольных дев. Я понимаю, тебя утомили наши обсуждения города и планов на будущее. Но ты не отчаивайся, я понимаю, что при женщинах лучше говорить о более увлекательных вещах, а при таких как ты и подавно. Ты уже многое повидала, верно? Я мало бывал в походах, в основном перемещался по городам, а когда меня отправили сюда, то я всецело влюбился. Отдал сердце Вратам и теперь не могу никуда направиться, так как понимаю – все будет не то, и… Ох, я отвлекся? Прошу прощения, у меня такое иногда бывает. Мне не по душе, что в то время пока мы знакомимся и должны проникаться друг к другу любовью и уважением, как и положено нашему народу – а ведь нас совсем немного – ты отсела от нас и грустишь. Нет-нет, никогда дамы в моей компании грустить не будут!

Для того, чтобы продемонстрировать насколько не могут грустить женщины, свэт решительно стукнул рукой по столу. Перевертыш заметила, что несмотря на суровое выражение лица, якобы мощь удара и громкий звук, в кружках по жидкости даже не пошла рябь. Музыкант оказался слабоват для того, чтобы производить желаемое впечатление. Его самого же, похоже, все устраивало, и он мнил себя запоминающимся.

– Да, рядом со мной дамы должны улыбаться, или хотя бы увлекаться историями, пусть даже недобрыми… Уверен, ты любишь страшные истории о завоеваниях и уничтожении чудовищ, я прав? Конечно, я прав, я и сам это знаю! В том городе, где с тобой негодяи хотели сотворить зло, встречались зверолюды – мне доводилось слышать много сплетен, думаю, в них было немало и правды. Ты слышала когда-нибудь о зверолюдах, прекрасная сестра?

– Очень много слышала, – Рэ нахмурилась.

Складка между бровей стала своеобразным сигналом, что она недовольна, как складывается разговор и к чему он идет, и Алорэ придвинулся ближе. Брат не стремился трогать ее за руки, обнимать, или каким-то иным образом лишний раз устанавливать какой-либо тесный контакт – Рэ могла не только успокоиться из-за этого, но и рассердиться. Зато вместо этого лекарь просто находился рядом и его присутствие влияло на состояние женщины в лучшую сторону. Она чувствовала поддержку.

– Придвинься ближе, и я расскажу тебе еще много интересного, – Кэй замахал руками, подгребая воздух. Рэ поднялась вместе со стулом и приблизилась на полшага, Ал последовал за ней. Музыкант еще раз махнул, и перевертыш неохотно подступила, – Не бойся, я не обижаю дам. Моя

Рэйара чувствовала, что что-то не так с самого начала, а теперь и вовсе готовилась вцепиться мужчине в горло. Музыкант этого не понимал или делал вид, что не понимает, зато братья заметили, что происходит с женщиной. Фэйэн перестал давить из себя улыбку и повернулся к Эйэ, и тот кивнул ученику.

Рэйара узнала символ. Она несколько раз видела такую веревку, и этого хватило, чтобы запомнить на всю жизнь. На памяти полукровки братья еще не встречались с символом Уз, но, как поняла женщина, осознали всё без лишних уточнений.

– Некоторые считают, что наши действия жестоки, но я думаю, что в мире иначе нельзя. Нет, я не приемлю издевательства над разумными существами и мне жаль видеть страдания животных, но чудовища – совсем другое дело, верно? Узы и я в их числе помогаем миру очиститься от монстров, которые могут его разрушить. Зверолюды – одни из них, я бы даже сказал, главная проблема. Каким-то образом они сумели стать хитрее, невероятная магия позволяет им принимать облик, схожий с человеческим или и вовсе нашим, но никакие защитные механизмы не способны их скрыть от Уз.

Рука лекаря опустилась на плечо полукровке как раз в тот момент, когда она боролась с желанием выплюнуть человеческие зубы в лицо музыканту и наброситься на него. Неплохо было бы не сразу перегрызать горло, а выгрызть кусок из его лица, лишить глаза или вырвать язык. И слушать, как он кричит…

– Рэ, нет, – прошептал Алорэ. Настолько тихие слова могла услышать только перевертыш.

– Я узнал об Узах здесь и очень рад, что присоединился к ним. Раньше я только боялся зверолюдов и опасался, что они придут в город, ведь до сих пор считают эти места своей территорией, но теперь… Теперь я не боюсь чудовищ. Я знаю, как с ними надо бороться, и борюсь столько, сколько это возможно. Конечно, работы немало, зверолюды постоянно передвигаются, они научились прятаться от нас и стали сильнее физически, но и мы нашли способы борьбы. Уверен, что никто из вас не знает, что это такое. Оно не совсем законно, проносить это в город в сыром виде было неправильно. Горожане боятся, что можно перезаражать всех, но я рискнул. Смотрите!

Когда Кэйэн вынул из мешочка что-то буро-черное, высохшее и пахнущее слишком знакомо, тонкие пальцы лекаря впились в плечи Рэйары, почти прорывая ткань одежд. Ал встал за спиной, и теперь обеими руками, похожими на лапы хищной птицы, крепко держал полукровку. Его голова склонилась к сестре, две косы сползли, упали с шеи вниз, на открытых участках около лица выбившиеся из прядей волосинки щекотали кожу. Лекарь продолжал говорить с сестрой, чтобы отвлечь. Слишком поздно.

Рэ не отводила взгляда. Радужный свэт потряс в воздухе своим непонятным предметом и запах стал только сильнее.

– Ты знаешь, что это такое?

Рэйаре не нужен был никакой ответ, она уже поняла, что держит мужчина. Она узнала запах и вместе с этим пришло осознание. Волк-перевертыш, кто-то невероятно похожий на нее саму. Это был тот самый давно забытый запах, нотки которого она чувствовала с самого начала встречи. На несколько мгновений ей показалось, что она перенеслась в прошлое, в свое детство, к приятелям-волчатам, к вожаку-отцу, в лес, поближе к охоте и свободе, к жизни, из которой она если и хотела сбежать, то только потому, что была своенравна и глупа.

– Откуда тебе знать, да? Это печень зверолюда. Между прочим, это не только трофей, которым можно соблазнять прекрасных дев, – музыкант подмигнул женщине, – Но и отличное средство от отравления. Даже если подсыплют яд, я запросто переживу это. У меня немало недоброжелателей в том числе и здесь. Конечно, они, в основном, не желают меня убивать. Но вот испортить выступление всегда рады. Благодаря этому трофею я теперь не просиживаю часы в уборной, не мучаюсь от икоты, у меня не дрожат пальцы, а мои конкуренты только кусают локти потому, что больше не могут мне навредить. Даже из чудовищ можно извлечь пользу.

Из груди женщины начало вырываться рычание. Эйэ встал между сестрой и новым свэтом, Нэ перестал улыбаться, Таэль закрутил головой, не понимая, что ему в данном случае лучше делать. Алорэ же взял Рэйару за руку и, пока она не успела ничего сообразить, потащил за собой на выход. Челюсти болели, они меняли форму и под ноги упали два ровных человеческих зуба, как раз когда пара проходила мимо трактирщика. Невысокий, поросший тонким пушком вместо полноценных волос, очень похожий на зэмэска, но с примесью каких-то еще нечеловеческих кровей мужчина повернулся вслед выходящим. Скорее всего, он заметил что-то в изменившемся лице Рэ, но поскольку погони не обнаружилось, не придал этому особого значения.

Лекарь пользовался тем, что Рэйара не упиралась и послушно следовала за братом. Отдалившись от запаха, она сумела вернуть себе толику разума и вспомнила, что проявлять себя сейчас еще опаснее, чем в деревне или небольшом городке вроде Приустья или Клыкоскала. Впрочем, и в первом, и во втором случае несдержанность закончилась весьма плачевно.

Ал продолжал вести. Рэ не смотрела по сторонам, пока брат не затащил ее в узкий проход между домами. Переулок шел на сужение и в конце его стены почти соприкасались, между ними прошел бы кот, может, маленький щенок или младенец, но даже ребенок старше трех, уже бы не сумел протиснуться. Мимолетная мысль, что тощий свэт хочет, чтобы сестра застряла, промелькнула в голове полукровки и тут же исчезла.

– Держи себя в руках, Рэ, – лекарь вел сестру дальше, храбро вступая в сужение первым и отворачивая женщину от

– Он… Этот урод… Он! – слова никак не желали собираться в полные предложения, ярость клокотала в горле. То ли отвары помогали, то ли поддержка братьев, а может те способы привести себя к равновесию, которыми делился Фэйэн, тоже переживавший подобные вспышки, Алорэ, просто знающий слишком много полезного и Наэм, который в свое время столкнулся с еще большей жестокостью людей, чем Рэ, но теперь перевертыш разделяла желания убивать всех и вся или же рвать врага. Она понимала, что перед ней стоит близкий, что этот свэт не имеет никакого отношения к Узам и издевательствам над подобными ей. А главное, полукровка могла понять, кто именно расположился напротив.

До полнолуния было далеко, потому держать себя в руках оказалось немного легче. Наверное, Эйэ не зря выбрал в свое время длинный путь, чтобы непроизвольная смена облика и особо страшные дни застигли отряд в лесу. Свэты нашли для себя спасение и скрывались на высоте, устраиваясь на ночлег на деревьях, куда плохо соображающая Рэйара в волчьем облике не сумела бы залезть никогда.

Конечно, подходили далеко не все деревья, перевертыш сносно бодала стволы головой и очень хорошо прыгала, если требовалось, но отряду повезло. Высокий лес не зря носил такое название, и большая часть его флоры отличалась необычайным ростом. В нем тоже стояло Сердце-древо, даже никогда не бывавшая в этой части материка полукровка сумела учуять его запах и осознать все раньше, чем Эйэ подтвердил ее догадки. Если лес становился большим, здоровым, продолжал расти, несмотря на вырубку, пожары и иные весьма неприятные воздействия магии, значит тому помогали друиды. Живые или мертвые – не имело значения.

Высоченный ствол страж-древа, возвышающийся на несколько ростов над остальными кронами, с насыщенно-алыми листьями в то время, как повсюду зеленело, восхитил перевертыша. Тогда, когда она была способна испытывать подобные эмоции и глазеть по сторонам. Этот лес не болел, в отличии от Вечного, и потому пришелся полукровке по душе во всех трех ее ипостасях.

– Выдохни. Хорошо, а теперь вдохни поглубже… медленнее… еще… попытайся успокоиться. Вот так, правильно, – лекарь уже привычно поднимал руки, показывая, что надо набрать воздуха в грудь, а после опускал, чтобы перевертыш выдохнула. Снова и снова, пока лицо женщины не вернулось к привычному состоянию, – Молодец. Теперь ты можешь говорить нормально? Перестань смотреть на меня волком, я бы понял тебя в любом случае, но мы не можем позволить кому-то увидеть тебя… Такой. Это слишком опасно. Понимаешь?

Перевертыш уверено закивала. Она продолжала дышать, чтобы ее не накрыло новой волной. Ал не торопил, он ждал, пока сестра почувствует достаточно сил, чтобы продолжать разговор.

– Мне он не нравится, – начала женщина с самого главного, – Сразу же не понравился. Я ничего не знаю про то, чего добиваются Узы, но эти трофеи… Это слишком жестоко! Почему этот мир настолько жесток, Ал? Я знаю, как их добывают, я видела тех… то, что остается от перевертышей после вот таких охотников. Я уверена, что эти Узы просто потрошат мою родню, чтобы получить себе трофеи, а не потому, что очищают мир. Свэтов тоже разделывают, я помню. Вэйшей, зэмэсков, калнсов, глиэмезов… Всех! Я не понимаю…

– Хорошо, что не понимаешь, значит, ты сама не пожелаешь заниматься подобным. Да-да, спокойно, я и без того был уверен в тебе. Я полагаю, что эта жестокость – наша дань первородности и первобытности. Ты же понимаешь, что когда-то давно все наши народы выглядели несколько иначе и вели себя, скажет так, соответствующе? У нас не было Общин, правил, законов, Верхушек или иных правителей и большая наша часть жила небольшими поселениями…

– Пока не пришли люди.

– Нет, еще задолго до них. Впрочем, думаю, и люди жили таким же образом, вряд ли они развивали свое общество как-то иначе. Все мы когда-то, очень давно, были иными. Нас насчитывалось в десятки и сотни раз меньше, не только свэтов, всех. Нам не подвластны были все территории, мы только-только зарождали общество и начинали собираться в более или менее весомые компании. С тех пор как нас создали и до тех пор, пока появились королевства, прошло очень много лет и событий. Каждый народ прошел долгий путь.

– А причем тут жестокость и потрошение? Разве не люди принесли эту пакость на наши земли?

– Скорее всего, нет. Когда-то органы и части тела врага считались нужной и очень важной едой, придающей сил. У некоторых считалось, что разными частями можно лечить, какими-то – прогонять врагов, а что-то позволяет пережить неурожайные годы. Мы давно позабыли эти глупости, переросли их, научились действовать иначе. Но когда люди явились, то мы снова возродили старые традиции и нашли тех, кто готов следовать обратно в прошлое. Возвращаться к тому дикарству. Зов прошлого в некоторых слишком силен, а порой, сильно любопытство и желание выделиться из толпы, попробовать нечто иное.

– Но он сказал, что это помогает! А если это помогает ему, то и другим тоже поможет. И они, эти другие, продолжат убивать мой народ, чтобы получить себе печень, сердце или что-то еще! Они будут нас убивать! А потом примутся и за других!

– Сейчас мы твой народ, – напомнил лекарь, – Не стоит об этом забывать. Мы постараемся разузнать про Узы побольше и придумаем, что с ними делать, но пока ты должна держать себя в руках.

– Как думаешь, много еще таких как Кэй? – Рэйара не могла успокоиться, и от слов Ала легче совсем не становилось. Контроль над телом пришел, но над разумом и эмоциями – нет.

– Надеюсь, что не очень. Не смотри на свэта, не обращай внимания на то, что он говорит или делает. Я объясню все Эйэ, хотя, думаю, он и сам понял, и мы оградим тебя, насколько это возможно. А пока скажем, что ты неважно себя почувствовала. Ты женщина, тебе многое простительно, и подобные побеги не вызовут никаких подозрений. Рэ, пообещай мне, что ты сама не станешь лезть в это дело и искать остальных представителей Уз.

– Угу, – вместо нормального ответа буркнула перевертыш. Чтобы лекарь не продолжал глупого и бесполезного разговора, она развернулась и отправилась обратно в таверну.

Кэйэн пожалеет

– Рэ, а где Ал? – первым делом поинтересовался предводитель, когда сестра вернулась в заведение, и женщина махнула себе за спину. Дверь скрипнула второй раз и лицо Эйэ разгладилось. Неужели он боялся, что полукровка способна причинить вред близкому?

– Мне очень жаль, что я не подумал о твоем самочувствии, – музыкант заботливо помог женщине вернуться на место, придержал, пока она усаживалась и подал чашку. Его прикосновения были перевертышу неприятны, хотелось вытереть руки как после грязи, – Мне все рассказали…

Одного взгляда на братьев хватило, чтобы понять – если они и поведали что-то, то явно не настоящую тайну. Обычно задумки свэтов оставались за пределами понимания полукровки, но в этот раз она даже не испугалась. Несмотря на ссоры, недосказанности, звериность и последние события, доверие никуда не делось.

– И что же?

– Что ты впечатлительная и тебе сделалось дурно после того, как я… Нет, даже говорить об этом тошно. Нэ поделился со мной твоей любовью ко всем народам, я не понимаю зачем это, не разделяю, но понимаю. Женщины часто бывают куда добрее, постоянно кому-то сочувствуют. Вы не только прекрасны телом, но и душой, и очень ранимы, именно поэтому без вас в мире не осталось бы никакого света и тепла. Да, без прекрасных дев наш мир был бы уже совсем другим. У меня есть прекрасная песня, которая как раз начинается с этих слов. Сейчас-сейчас, нет, сиди, я обязан тебе ее спеть. Можешь не давать мне монет, пусть ты и испытаешь истинное наслаждение от моего голоса. Я виноват перед тобой и обязан как-то вину искупить. Кхем-кхем, – Кэйэн взял в руки лютню.

Рэ сверлила его полным ненависти взглядом, но свэт ничего не понял. Он прокашлялся, ударил по струнам и затянул:

– Без прекраснейших дам…

Глава VI

Детство Рэйары не отличалось от детства людей – как она успела узнать после. И ее, и человеческих детенышей учили выживать, о них заботились, их любили, наказывали, им объясняли. Им помогали понять, что хорошо, а что плохо. Детеныши находили врагов и друзей. А еще и перевертышам, и ей, и быстроживущим из поселений и городов рассказывали сказки. По сути, в них все было похоже – про выживаемость и полезные качества, про любовь и семью, про преодоление трудностей и поиск друзей. Про жестоких и коварных врагов, которых герой всенепременно должен опасаться. Почти одинаковое повествование с одной лишь поправкой – перевертышам говорили про врагов-людей, а людям – про перевертышей.

Никогда полукровка не думала, что ей придется оказаться в людском обществе, никогда она не могла предположить, что именно людской город спасет ее от шакалов, когда она лишится семьи. О потере стаи Рэйара и вовсе не задумывалась! Люди виделись ей чудовищами до тех пор, пока она не начала ездить в город торговать. Чудовищами, но любопытными, такими, на кого хотелось смотреть. Если бы полукровка могла, то завела бы себе человека.

Еще будучи совсем ребенком, Рэ задумывалась о приобретении такого питомца. И о том, что лучше завести разом нескольких людей. Чтобы смотреть, как они говорят, как они ходят и как готовят, чтобы узнать, почему, такие хрупкие и маложивущие, они при этом сильны и упорны, почему они захватывают территории и истребляют древние народы. Приятели-перевертыши, из тех, что постарше, утверждали, что интересно наблюдать за процессом размножения, но девочка только фыркала на это.

Рэйара изучала жучков и червей; приближенные вожака и те, кто хотел перед ним выслужиться, приносили полукровке мелких зайцев, потому что ей нравилось их гладить. Обычно после какого-то срока девочка их съедала, но до этого всегда успевала поиграть. Люди же хоть и не казались приятными на ощупь, но еще до начала поездок в город, вызывали у Рэ желание поиграть с ними. Они выглядели интереснее ушастых.

Мать говорила маленькой Рэ, что людей нельзя заводить как зверьков, а та только удивлялась.

– Человек садиться зверь в клетка, – говорила девочка родительнице, – Человек садиться перевертыш в клетка. Перевертыш не свобода, перевертыш страдать. Человек знать и делать боль. Почему человек нельзя ловить? Не сажать клетка, человек жить рядом.

– Как собака? Ты что, хочешь, чтобы люди стали вашими собаками? – восклицала мать. Она все время кричала и почти всякий раз делала это эмоционально, с искаженным ужасом или яростью лицом. А иногда сочетала и первое, и второе.

– Чело-бака! Соба-век! – радостно повизгивая, Рэйара доводила этими словами мать чуть ли не до слез.

В то время она плохо говорила на всех языках, но мать достаточно хорошо понимала ее. Она злилась, что дочь не может выучить язык свэтов, твердила, что родила ничтожество и бездарность, заявляла, что кровь перевертышей повлияла на ее отсталость. Кроме того, именно вожак виноват в сосредоточении мыслей маленькой полукровки исключительно на возможности использовать свою силу во зло. По мнению зараженного свэта, Рэ только и делала, что помышляла о том, как бы убить, избить, покалечить и сотворить что-то дурное. Девочка никогда не задумывалась о подобном, но мать считала, что знает дочь лучше ее самой.

Никаких чело-бак и соба-веков мать Рэйаре заводить не разрешила, а за каждое повторение этих слов нещадно порола. Она не жалела Рэ и только спустя годы перевертыш поняла, что если бы не регенерация, то воспитание могло закончиться для нее плачевно еще на заре ее жизни. Девочка бы просто не пережила гнева матери, подпитываемой силой и яростью грязного перевертыша. Только когда женщина принимала облик волка, пусть и против воли, для маленькой Рэ избиения кончались. Свэт не контролировала себя, но либо чувствовала в Рэ больше сил, либо понимала, что вожак совсем рядом и

Мать не пояснила дочери, почему нельзя заводить собак-людей, и тогда ребенок пошел к вожаку. С ним не приходилось вспоминать язык свэтов и можно было говорить нормально.

– Мы не должны поступать так, как люди, – пустился в объяснения отец, – Мы более разумны и не так жестоки, как они. Эти чудовища не понимают, что они делают неправильно и не знают, как поступают разумные народы. Они слишком мало живут, чтобы успевать набраться опыта. Короткая жизнь пугает их, и они совершают зло. Они сажают нас в клетку, не думая, но мы так делать не должны. Мы выше этого. Лишать свободы – отвратительно, смерть лучше. Никогда не плени свободного! Если это твой враг – убей, если друг, то приюти, а если не знаешь – прогони. Когда поймешь кто, то догонишь и убьешь или позовешь к себе.

Вожак не любил людей, но почему-то защищал их повадки. Он находил оправдания некоторым поступкам. До тех пор, пока не объявились они – охотники за органами.

Когда-то давно люди узнали или придумали, что органы перевертышей, вырезанные серебром из тела, которое еще живо, обладают особой силой. Так же использовали и свэтов, вэйшей, калнсов и многих других. Более всего страдали свэты и перевертыши, возможно потому, что считались одними из самых древних существ. Спустя несколько столетий люди во всеуслышанье заявили, что перестали вести себя как варвары, но на самом деле они продолжали собирать группы, что охотились и незаконно добывали части тел. Это делалось тихо. В случае, если группу ловили, то никто за них не заступался, преступников судили, изредка отдавали Общинам или стаям для расправы. Это смотрелось благородно, но на деле являлось лишь видимостью. Из десятка групп охотников ловили хорошо если две. Некоторые органы стоили так дорого, что быстроживущие соглашались рисковать собственной головой. Иные народы, особенно из тех, что ушли со своих привычных мест и переселились в разношерстные города, порицали такое поведение на публику, но на деле охотно посещали торговцев и делали заказы.

Рэйара помнила, что в тот день, когда отношение к людям в стае окончательно испортилось, она гуляла с отцом. Ее учили искать следы. Девочка почуяла запах подруги вожака и радостно побежала к источнику, надеясь прослыть первоклассной охотницей. Кровью запахло задолго до того, как она выскочила на поляну. Кровью и смертоносным серебром.

Отец приказал остаться на месте и никуда не лезть, но Рэ упрямо пошла за ним, ее тело плохо слушалось в то время и не меняло форму как положено, поэтому движения девочки напоминали скорее перемещение паука.

Пред взором полукровки предстало растерзанное тело с недостающими кусками плоти. Перепуганная Рэ заскулила, когда вожак зарычал. Он учуял людей, что устроили засаду, а может, просто не успели уйти. Рэ помнила, как отец сменил облик, схватил ее за шкирку и помчался прочь. Прослышав про людей, стая снялась с места к вечеру, и шла до самого утра, а потом еще и еще. Перевертыши не останавливались, они уже прознали, что произошло с несколькими другими стаями и не хотели повторять опыт. Несмотря на преимущество в силе, вожак не захотел выяснять отношения и позволять быстроживущим застать лагерь.

– Запомни, Рэ, люди жестоки. У людей нет принципов. Они полны безумия, никому не нужной храбрости и упрямства. Они готовы выслеживать одиночек и убивать детенышей. Они будут сажать в клетку щенка и смотреть, как на его крики бежит мать. Свэты могли их остановить, но они приютили людей и помогали им. Они помогают им и сейчас, я знаю. Никогда не связывайся с людьми и не открывай себя, и никогда не имей дел со свэтами.

Рэйара запомнила слова вожака, но не следовала им. После она слышала то же самое про перевертышей от людей, и про них самих и своих родичей от свэтов.

Кто же на самом деле был жесток? С кого началось это противостояние? И такая Рэйара? Ответа ни на один из вопросов перевертыш до сих пор не отыскала.

Эйэ оградил Рэйару от общества Кэйэна насколько мог, и потому она не участвовала в выборе места для будущего дома и лавки. Свэты планировали устроить себе жилье на втором этаже, а первый отдать под магазин и склад, как было сделано в «Рогах и хвостах» старика-охотника, да и любой другой лавке, которую видела женщина. Очень долго братья советовались между собой и с новым помощником о том, как именно должно выглядеть место, прикидывали стоимость покупки, выясняли, в каких точках Средоточья можно привлечь больше нужных покупателей. Кэй поглотил все внимание семьи, и каждый находил, какие вопросы ему задать. Кроме, разве что, лекаря. Тот поинтересовался аптекарскими лавками и местом обитания травников, а после перестал принимать участие в разговоре. Куда больше его заботило состояние сестры. Именно он настоял на том, чтобы прежде всего отвести Рэ отдыхать в привычное ей место.

Вторую половину дня женщина провела в таверне, где нашла для себя единственное развлечение – еду. Она бы с удовольствием поговорила с Алорэ, но компания предпочла увести лекаря с собой, считая его мнение важным и разумным. Рэ не могла поспорить – порой Алу удавалось заставить передумать даже Эйэ, но скучала без лекаря. Пожалуй, под конец дня она согласилась бы на компанию Таэля или природника, которого избегала последние дни – тоска не отпускала женщину. Нэ и тот поддался очарованию Кэйэна и узнавал у него новости о Вратах, попутно донимая вопросами о древесине и магии больше, чем Фэ.

Свое одиночество и горе Рэйара заедала, и делала это почти не останавливаясь. Когда в комнате сидеть стало просто невозможно, женщина спустилась в зал, где довольно быстро нашла себе компанию. Товарищи по поеданию и выпиванию встречались в любом заведении.

Полу-калнс, два человека и некто совершенно непонятный, похожий на очень высокого зэмэска с голубоватой кожей, позвали Рэйару присоединиться к их играм в кости. Они же обучили полукровку правилам, поделились с ней выпивкой и вели себя настолько доброжелательно, что спустя непродолжительное время женщина позабыла о том, что сердится на братьев.

Спустя несколько часов игры и очень плотный ужин Рэ вернулась в комнату, где уснула, так и не дождавшись возвращения хоть кого-то из ее привычной компании. Утром, когда женщина открыла глаза, над ней стоял Эйэ и мягко трогал ее за плечо. Полукровка вскочила с кровати на холодный

– Тише-тише, это я, все хорошо. Не хотел тебя будить, но и уходить, не попрощавшись, невежливою. Мало ли что взбредет тебе в голову, – свэт поднял упавшее на пол покрывало, в которое до этого куталась сестра и бросил его обратно на кровать.

– Вы снова уходите? Куда на этот раз?

– Все туда же, выбираем место для лавки и заодно мельтешим в городе. Нужно чтобы нас заметило как можно большее количество народу. Встретить свэта – всегда редкое явление, и тем более еще реже можно увидеть целую семью. Мы должны быть у всех на виду.

– А мне опять сидеть здесь одной? – перевертыш села на кровать. Быстро, с силой, так, что доски обиженно скрипнули. Хотелось поскрипеть точно так же, чтобы Эйэ понял, что нельзя держать сестру взаперти все время.

– Ты не хочешь идти с нами, а мне не хочется, чтобы ты лишний раз уставала или ругалась с Кэйэном. Нам нужна его помощь, чем бы он ни занимался в свободное время. Община посоветовала его.

– Мне все равно, что там Община советует. Мне он не нравится и с ним надо быть осторожнее. Эйэ, я устала сидеть на одном месте. Можно я хотя бы погуляю по городу?

– Нет. Ты можешь снова попасть в неприятности, а мы не знаем, как тебя искать. Тем более, в этот раз мы можем и не поспеть тебе на помощь. Мне будет спокойнее, если ты останешься здесь, это ненадолго. Сегодня, может через денек, мы подберем подходящий вариант, и все вместе переберемся в новый дом. У нас есть пара вариантов с подвалом, а значит нам будет где прятать тебя. Не придется отправлять тебя в Общину или бегать с тобой по лесу.

Новость должна была утешить Рэ, но почему-то не утешала. В некотором смысле она мечтала о полнолунии, чтобы, наконец, ей перестало быть настолько скучно.

– А можно со мной останется кто-нибудь? Может, надо пройтись и что-то срочно купить или помелькать еще где-то? Я могу изучить другие лавки или купить то, что нам нужно…

– Лучшее, что ты можешь сделать – сидеть здесь и ждать. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что с тобой все в порядке.

Заклинатель сильно приуменьшил, когда сказал, что семья справится с поисками места за день. Рэ просидела в таверне день, затем еще один и еще. Вернее, на самом деле просидела она только сутки, а когда поняла, что свэты не возвратятся раньше заката, отправилась на короткую вылазку. Конечно, она уже трижды пожалела, что позволила себе вспышку злости, что грозилась убить музыканта и нелестно отзывалась о нем. Надо было сдержаться. Не потому, что он не заслуживал смерти – еще как заслуживал! – а потому, что тогда она сумела бы сейчас ходить со всеми. Скорее всего, отряд посещает не только дома и потенциальные лавки, но и захаживает в интересные трактиры, где ест и пьет в свое удовольствие. Может, кроме поиска и еды, свэты еще и успевают развлекаться. Во Вратах, как говорил Таэль, можно найти что угодно и на любой, пусть и самый притязательный, вкус.

Полукровка не хотела об этом думать, но неизбежно возвращалась мыслями к вероятным развлечениям братьев. Естественно, женщина обижалась, что пока она страдает, свэты веселятся и совсем не думают о ней. Может именно поэтому, а может из вредности и назло, женщина решила ослушаться и покинула постоялый двор после обеда. Далеко отходить она опасалась, поэтому совершила небольшую пробежку по кварталу и снова вернулась обратно.

На следующий день Рэйара проснулась когда братья собирались. Эйэ снова отмахнулся и пообещал, что в этот раз все уж точно получится. Он снова расплатился с трактирщиком, забрал братьев и ушел на встречу. Рэйара уже не так остро воспринимала свое одиночество, и, позавтракав, не стала дожидаться непонятно чего, а отправилась изучать окрестности. Пару раз она натыкалась на следы братьев, те петляли по городу и вместе с ними ходил и ненавистный Кэй.

Определив, что мужчины предпочитают держаться центральной части Средоточья, Рэ покрутилась по отдаленным кварталам, сунула нос в любопытные лавки, отдавая предпочтение либо тем, из которых вкусно пахло, либо особенно нарядно украшенным, потратила часть оставленных волшебником денег на сладости, прикупила вкуснейших пирожков и странного вида фруктов. Последние торговец расхваливал так, что только от его слов повышалось слюноотделение.

Лотки, деревянные чаны с цветами, причудливые камни, украшающие вход в торговые места. Невероятные сочетания ароматов, красочные крыши и многое-многое другое, что никогда раньше не встречалось в жизни полукровки, затягивало ее. Она бродила мимо красивых и добротных домиков целый день, до вечера наслаждалась игрой уличных музыкантов, попала на два представления, в одном из которых героями были куклы, а во втором – представители разных народов, каждый из которых играл на сцене свою роль. Уличный театр не встречался ни в одном из небольших городов, где преимущественно и проводили время свэты. В Общине имелся свой собственный, но сцены, которые там разыгрывали, утомляли Рэйару и были переполнены духовности и мудрости. Во Вратах же Рэ вместе с толпой хохотала в голос, бросала монеты на сцену и сопереживала героям и героиням. Одна из женщин и вовсе вызвала у перевертыша восторг – она изящно отшучивалась от ухажеров и настойчиво кокетничала с тем, кто ей приглянулся. Интригами, требованиями и уговорами эта интересная дама убедила своего отца выбрать возлюбленного в качестве жениха, а получив перед самой свадьбой ответные чувства, решила, что устала от всего и отказалась от брака. Магичка-подруга помогла невесте заколдовать суженного, отца и всех свидетелей. Чем закончилось представление, Рэ не узнала, так как уже порядком стемнело и пришлось бегом возвращаться обратно в комнату.

Очередного утра Рэйара уже с нетерпением ждала. Как только братья покинули комнату, перевертыш подождала немного, наспех позавтракала и поспешила в город. Она была уверена, что знает куда идти, ждала новых выступлений, но сцена, завешенная фиолетовыми тканями, превратилась в еще одно место для торговли. Маски, перья, красивые накидки и причудливые бутылочки, амулеты от всего, что только возможно придумать, отвары из разных частей животных, а порой и с некоторыми плавающими частями внутри, корзинки, корыта, уздечки и седла, глиняные статуэтки и посуда – чего только не предлагали Рэйаре, пока она бродила вокруг и с тоской смотрела на сцену.

– Милая дама, купите чудесную накидку! – женщина набросила зеленую ткань на плечи

– Да что эта накидка, у меня есть то, что точно поможет отыскать любовь. Всех очаруешь! А ты забери свой хлам, – вторая, грузная, кажущаяся опасной и очень злой, женщина оттолкнула свою конкурентку мясистым боком. Она сдернула с Рэ накидку и швырнула в сторону другой торговки, – Пойдем, у меня именно то, что тебе надо. Зачем накидка, если есть платье, верно? Ты только погляди, что у меня тут лежит! Красота? Я тебе его почти даром отдам всего за два золотых. Ты погляди какая вышивка, а как смотреться будет – ммм! Загляденье. Никто глаз отвести не сможет, а уж твой возлюбленный и подавно.

– Я ничего не говорила ни про кого, – Рэ опустила голову, любуясь как смотрится приложенное к ее телу платье.

– От меня ничто не скроется, – уверенным басом заявила торговка, продолжая все сильнее придавливать ткань к плечам, – Уж я-то понимаю в этих делах.

– Эй, красавица, иди ко мне! – зэмэск замотал руками, привлекая внимание Рэ. Она повернулась в его сторону, открыв рот, чтобы возразить и сообщить, что не нуждается ни в чем, но мужчина воспринял это по-своему, – Ничего эти не понимают в привлечении нас, мужчин. Ты кому доверишься? Глупым этим женщинам или мужское мнение важно? Вижу, что есть у тебя тот, кто равнодушен, а ты ему в рот заглядываешь. Есть такой, есть же?

– Да, – тихо пискнула перевертыш. Противиться настойчивому мужчине не было сил, и он почти что за ручку увел ее от торговок. Быстро обменявшись с конкурентками грубыми словами, он вытащил из своего большого сундука со здоровенными колесами бутылочку.

Полукровке следовало бы обратить внимание на то, что ей предлагали, но сундук привлекал ее внимание куда больше. По граням крышки торчали черные иглы, напоминающие зубы, а два рисунка у самого замка походили руны, которыми Эйэ ограждал место ночлега от непрошенных гостей. Скорее всего, безопасный на вид предмет, что хранил в себе ценности, кажущийся доступным для кражи, на самом деле мог причинить вору больший вред, чем его хозяин. Трогать такой совсем не хотелось, тем более что несколько испачканных игл пахли кровью.

– Знаешь, что это, красавица? Это прекраснейшее из средств для решения твоих бед. Я понимаю, тебе уже все предлагали, и ты наверняка посещала этих шарлатанов с их якобы любовными зельями, но у меня есть отвар, который в самом деле тебе поможет. Всего несколько капель твоей крови потребуется добавить в пузырек и подлить своему возлюбленному, и тогда в его жизни будешь только ты. Он не сможет без тебя дышать, есть или спать, будет мечтать о тебе и взгляд его тоже будет устремлен только на тебя… До самой смерти ты станешь его единственной любовью.

Пока зэмэск продолжал расписывать преимущества своего средства от безответной любви, душа Рэ металась. С одной стороны, ей хотелось поверить торговцу и опробовать необычный отвар на Эйэ, чтобы, наконец, заполучить его, а с другой она понимала, что это не любовь и никакая не страсть, а простой обман. Иллюзия счастья, которая никому не нужна. Более того, под конец монолога зэмэска полукровка задумалась, а нужно ли ей в принципе как-то влиять на предводителя. Ее чувства несколько поостыли и превратились скорее в привычку переживать из-за безответности. Глупое желание изо всех сил добиваться и привлекать внимание. Однако, чем меньше вожак мелькал перед глазами и чем реже трогал сестру, тем большую свободу от чувств перевертыш ощущала.

– Я бы… Мне бы не хотелось…

– Чего ты лепечешь? Красавица, бери, не пожалеешь. Я тебе еще сейчас подыщу отличное средство для ночи. Поверь, у меня разные покупатели бывают, и ни один пока не пожаловался. Такие берут, что впору удивиться, как у них и мысли то до постели доходят, не то, что тело, но ничего – не жалуются и за добавкой приходят. Не перестарайся только, всего пять капель надо, если он у тебя молодой и здоровый, может семь, если проблемы какие, но не больше. А не то ваша бурная ночь плохо кончится, а может и не кончится никогда.

– Я не думаю, что мне… – снова попыталась выступить Рэ, но мужчина ее не слушал.

– Была у меня одна дама, постарше тебя, да… Так она горевала, что страсть вся из семьи ушла. Я ей Сказку и продал, рассказал чего и как надобно, но она решила иначе поступить. Все, что было в мужа влила. И чего ты думаешь? Он-то, конечно, вспомнил молодость и жену свою тут же на кровать поволок, вот только насытиться никак не мог. Всю ночь старался, днем, когда несчастная стала противиться и сбегать, привязал ее и так и не остановился. С голоду он помер, а глупышка эта еще раньше – сбежать пыталась. Но ее возлюбленный по голове тюк! И обратно в постель. Да-а-а… Думаю, если бы его подкармливали, он бы до сих пор резвился… Так что, сколько тебе?

– Ничего мне не надо! – Рэ всунула обратно в руки торговцу пузырек и отшатнулась, – Ничего не надо…

– Ты ж чего перепугалась так? Не бойся! Ничего страшного не случится. Это ж один случай из сотни, и не отвары виноваты, а глупость. Только если не слушать советов такое будет, а так – отличное зелье. Нигде ты ничего лучше не найдешь, мне сами вэйши помогают травы подбирать!

– Да нет, мне совсем ничего не надо. Я не за покупками здесь, – помотала головой полукровка.

– А чего тогда надо? Чего ошиваешься здесь? – мужчина изменился в лице, его густые брови соединились в одну линию, превращая приветливого торговца в сердитого.

– Я хотела выступление посмотреть. Вчера здесь актеры были, вот на этой сцене стояли, – Рэ указала за спину зэмэска и тот обернулся.

– По вечерам здесь выступления, тогда и приходи. Ничего ей не надо! Глупая девка, только время мое потратила, а толку с тебя… Точно ничего брать не будешь? Ты не думай, у меня есть и другие вещички интересные. Если возлюбленного не желаешь очаровывать, но не хватает страсти, есть интересные настойки у меня… Пара капель, и волшебную ночь получишь, и не вспомнит ничего твой герой-любовник. Главное не перелить, чтобы совсем память не отшибить, но

Зэмэск грубо отпихнул перевертыша и проследовал к невысокому коренастому мужчине в приятных глазу, хоть и довольно простоватых одеждах. Серо-черный плащ, украшенный знаком из трех треугольников, цепляющихся друг за друга должен был что-то значить, но Рэ не знала, что именно. Поведение торговца ее возмутило, а от его взгляда, которым мужчина напоследок одарил Рэйару, женщина предпочла поскорее скрыться, ее звериная натура слишком рьяно негодовала.

Большая часть развлечений кроме таверн, как поняла Рэ, начинали свою работу ближе к вечеру. По утрам музыканты и актеры спали, ели, пили, приводили в порядок свои наряды, покупали что-то, а народ, который должен был работать, не мог тратить время и смотреть выступления. Рэ не сама дошла до этого, но запомнила и приняла объяснение пожилой вэйши, у которой снова покупала вкуснейшие пирожки. В этот раз перевертыш набрала целую сумку и полные руки, потому что не могла выбрать, что же именно ей хочется.

Времени до возвращения братьев оставалось немало, делать было особо нечего и стена, ограждающая Средоточие от Нижнего города привлекла внимание полукровки, как только появилась в поле зрения. Загородье Рэ успела увидеть, причем только ночью, а то, что разделяло ту опасную часть поселения и ту, в которой женщина жила теперь – еще ни разу. Стража ничего не спросила, когда перевертыш проходила через ворота, не остановила женщину и даже не посмотрела в ее сторону. Куда больше их интересовали те, кто, напротив, шел в Средоточье.

Улыбаясь и радуясь, что сейчас она поступает как братья и идет одна развлекаться, Рэ, почти что пританцовывая, шла вперед по центральной улице. Та почти ничем не отличалась от улочек в Средоточье, даже площадь, хоть и немного уступала размерами, но выглядела один в один, как в более богатой части Врат. Однако стоило свернуть немного и пройтись по проулкам, как разница стала видна. Дома смотрелись проще, надстройки в виде целых этажей имели щели, вывески на лавках выцвели, и почти везде бродили дети.

Два, три, а порой и четыре или пять этажей должны были бы сделать эту часть города величественней, но на самом деле лишь придавали нелепости. Деревянные постройки, явно рассчитанные на одну семью, с наружными лесенками, нагроможденные одна на другую сверху лавки или обыкновенного дома, не походили на надежные конструкции. В некоторых из них имелись затянутые тряпками окошки, другие потеряли часть досок и теперь зияли дырами, а у третьих не было ни дверей, ни чего-то другого, что прикрыло бы дыры. На крышах иных каменных или прочных, добротных и довольно старых зданий возвели жутковатого вида шалаши или открыли мелкие мастерские. Одна из этих хибар, как замерила Рэйара, принадлежала брадобрею. Когда приходил очередной клиент, на веревке вниз спускали ведро, подмастерье снимал его с крюка и наполнял из канавы. Использованную воду мастер бритвы просто выливал на улицу.

На нескольких крышах что-то красили или кроили. Запахи, что доносились до носа Рэ, сложно было назвать приятными, но и тошнотворными они не были. Из других построек валил дым, в них что-то стучало, из них кричали или хрипели. И все же большая часть была пуста – днем народы предпочитали работать, а больше всего работы, по словам Эйэ, имелось в порту.

На внушительном холме, единственном выпуклом месте, возвышался Храм. В нем стояли алтари сразу десятка, а то и больше богов, что нередко практиковалось в городах. Несмотря на то, Нижний город уступал Средоточью площадью, населения в нем было больше. Если говорить о количестве людей, то Загородье бы ему ничем не уступило, но если принимать в расчет плотность, то Нижний город запросто вырывался вперед.

Желающие работать, но не способные пробиться в более обеспеченную прослойку, стекались в Нижний город. В те моменты, когда везло, жители могли пробиться на работу и выше. Помощниками, слугами, защитниками, учителями, ремесленниками-любимчиками… вариантов было немало, и требовалось лишь немного удачи. Это был шанс на хорошую жизнь и всякий стремился хотя бы попробовать. Перенаселение же вынуждало строить дома поверх уже имеющихся и использовать для этого что придется. Таэль поделился, что некогда, во время очередного Обновления Законов о Проживании в Морских Вратах, запретили строить дома на широких улицах, чтобы не сужать проходы, и то, что уже успели возвести, без жалости и в один день разрушили. До сих пор среди камней дороги можно отыскать обломки построек, служивших некогда домами.

Петляющие во все стороны переулки не вызывали доверия, кое-где этажи так нависали, что проходы были темными даже в светлое время суток. И все же эта часть города не производила столь же гнетущего впечатления, как Загородье. Здесь жили и работали, может, не все и не всегда, но некоторые так точно.

Рэйара вернулась на одну из широких троп, чтобы после вывернуть к центральной дороге и направиться обратно в Средоточие, когда почувствовала, что кто-то смотрит в спину. Обернувшись, Рэ поначалу никого не заметила, но через несколько домов стала подмечать, что вместе с ней движется кто-то еще. Только через квартал она, наконец, сумела вычислить тех, кто пытался скрыться и делал это очень уж неумело. Наверное, она отвыкла от городов и потеряла хватку, раз не обнаружила преследователей сразу же.

Несколько детей словно случайно оказывались с ней на одной улице. Рэ заприметила эту компанию раньше и точно помнила, что в ней насчитывалось на три мальчика и одну девочку больше. Незаметно для ребят принюхавшись, Рэ почуяла, что впереди ее кто-то ждет. Сделав вывод, что это, скорее всего, те самые детишки, от которых можно ожидать чего угодно – первая встреча с юнцами в Загородье вышла не очень приятной – перевертыш нырнула между домами, пробежалась немного вперед, запихнула в сумку недоеденные пирожки, от которых поочередно откусывала, и затаилась. Всего через пару минут в проход вбежало двое мальчишек и рослая девчушка с двумя торчащими в стороны короткими светлыми хвостиками.

– Куда она делась? – поинтересовался младший из ребят.

– Наверное, побежала туда, – девочка указала в сторону, где сидела Рэ. – Выбежала с другой стороны. Я пойду следом, а вы обойдите дома.

– А если она здесь не одна? – ребенок опасливо закрутил головой.

– Одна-одна, я видел, как она зашла, – возразил мальчишке его друг или брат, – Какая-то богачка из верхних, и ничего здесь не знает. Видел сколько она ест? У нее куча денег!

– Некогда болтать, надо ее найти, пока не сбежала, – отрезвила всех девочка.

– Она нас вычислила и боится, – уверено заявил самый трусливый и младший из преследователей.

– Тогда надо ее прогнать подальше, чтобы заплутала. Вечером она испугается еще больше, и мы точно из нее все вытрясем, – рассудила светловолосая. Рэ усмехнулась наглости и выбралась из своего укрытия. Это стоило сделать только ради того, чтобы посмотреть на лица ребятни.

– Не очень-то вы и страшные, чтобы из меня что-то вытряхивать, – полукровка двинулась на детей и те, переглянувшись, начали отступать. Может, почуяли опасность? – Не бойтесь, я не собираюсь вас обижать. Вы понимаете, что преследовать одиноких женщин не хорошо и вы можете кому-то навредить? Вы же не просто так за мной шли? Хотели обокрасть, я правильно поняла? А воровать нехорошо.

– Смотря у кого, – возразила девчушка, – Есть такие у кого не жалко. У кого надо.

Перевертыш была готова возразить, но поняла, что не может подобрать правильных слов, чтобы это не звучало как поучения от Эйэ или верховодов Общины. Ребенок был прав – все зависело исключительно от точки зрения того, кто воровал и того, что из себя представлял обворовываемый.

– Воровать всегда плохо, – наконец, выдавила Рэ. Из нее вышел бы не лучший родитель, моральные принципы и правила поведения для нынешнего мира ей втолковывали в основном свэты, и на большую часть вопросов, почему положено именно так, а не иначе, предпочитали не отвечать. Для них окружающая действительность имела свое собственное строение, они не интересовались происхождением давно сложившихся и кем-то когда-то прописанных правил. У перевертышей же на первом месте всегда стояло выживание и, вместе с тем, четкое понимание, что, откуда, для чего, зачем и как.

Запрет ходить далеко в лес должен был обезопасить молодняк от опасности. Запрет прыгать с обрыва в озеро предостерегал от камней, веток и хищников в воде, которых можно не успеть рассмотреть. Запрет лезть к костру, запрет следить за людьми и охотиться на них без сопровождения взрослых, запрет задирать шакалов и медведей, запрет драться с себе подобными, запрет трогать кого-то из народов или зверья – каждый из них был обоснован. Нельзя есть припасы, так как они распределяются и кому-то может не хватить, что приведет к смерти голодного и тем самым ослабит стаю. Нужно учиться и тренироваться, чтобы стать сильнее и сделать семью мощнее, и после встать на место того, кто заболеет или умрет. У полукровки не возникало вопросов, почему эти правила звучат именно так, но в ином обществе, в городах и больших поселениях, жизнь выглядела иначе, чем виделась раньше, в лесу.

– А умирать с голоду можно? – с вызовом презрительно выплюнул приятель девчушки, а может и брат. Его нос и щеки покрывали едва заметные веснушки, а светлые волосы, намокшие от пота и собравшие на себя, пожалуй, с пару горстей пыли, топорщились иглами вокруг головы.

– У нас есть совесть. Вот у тебя много еды, мы видели, как ты ела сразу три пирожка. У тебя хорошая одежда, и ты можешь купить себе еще пирожков. Ты же можешь? – в ответ девочке Рэ только кивнула, – Если мы заберем у тебя монеты и еду, ничего не случится. Ты не умрешь с голоду. Мы же не хотим тебя обижать, только чтобы ты поделилась тем, что у тебя есть, а у нас – нет.

– Да, мы не трогаем никого из наших, только богачей, вроде тебя, – поддакнул мальчишка. Третий же молчал и продолжал испуганно смотреть на полукровку.

– Я не богачка, дети, вы меня с кем-то перепутали, – женщина усмехнулась. Никогда в жизни она не выглядела как-то по-особенному хорошо, ее одежды не отличались роскошностью, главное было удобство и, пока отряд перемещался по лесу, дешевизна. Рэйара чаще других, и, пожалуй, единственная из отряда, раздирала штаны, протирала рубахи, цеплялась плащом за кусты или попросту теряла то, что ненадолго сняла.

– У тебя есть деньги на еду, красивая одежда и свободное время, – возразила девчонка.

– Это благодаря моей семье, если бы не они…

– У тебя есть семья. Раз они тебе все покупают, то они богатые, как и ты. Ты не выживаешь как мы. Ты ничего не знаешь о жизни, а пытаешься нас учить. Я не хочу жить так, как мать. А Норк не хочет жить как его отец. Но чтобы жить иначе нам надо найти деньги. Если у родителей не будет денег, чтобы помогать нам, то никогда мы из этой дыры и не выберемся. Сколько бы ни старались.

– Да, – кивнул мальчишка, – Мы хотим выбраться и потому будем делать для этого все. У нас есть план. Отдай нам свои деньги и иди, или… Или мы сами возьмем! Твоя семья тебе не поможет.

Рэйара прислушалась к звукам. С другой стороны прохода тоже были дети. От них пахло грязью, потом, деревом и металлом. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять – новоприбывшие принесли с собой простое, но эффективное оружие. Мальчишка, старший из тех, кто беседовал с полукровкой, вытащил нож.

Скорее всего, кого-то детишки и могли бы напугать, но перевертыш не боялась их. Тренированные человеческие воители не могли справиться с полукровкой, тем более, когда не знали, кто перед ними и не подготавливались заранее. Свэты поголовно опасались перевертышей, а зэмэски предпочитали прятаться, даже если имели преимущество и нужное оружие. Ребятня, скорее всего, слышала, кто такие зверолюды, их, как и положено, с младых ногтей ненавидели жители города, но противостоять существам не сумела бы и значительная часть взрослых.

У полукровки не было никакого желания расправляться с глупыми и голодными нахалами, а без этого принимать облик полу-зверя было опасно, так как слухи в городах разлетались мгновенно. Дело несколько осложнялось. Можно было бы уповать на свои, внушительные и без перекидываний, силы и неподготовленность детей. Это было куда лучше, чем травмировать несмышленых отпрысков без необходимости. Вот только выбрать, как поступить, Рэ не дали.

Один из детей бросился в сторону перевертыша, замахнувшись деревянной толстой палкой, которую он считал своим главнейшим оружием. Рэ в последний момент отступила, и смельчак пролетел мимо нее, от души ударив воздух. Товарищ неудачника, вооруженный, скорее всего, отцовским добошипом – толстой булавой с крупным прямоугольным наконечником

Впрочем, одиночками они назывались скорее сгоряча, так как охотно заводили семьи. Женщинам вэйшей нравились человеческие мужчины, но Рэ никогда не слышала, чтобы кто-то из них опускался до бедняков. Полукровок-вэйшей встречалось немало, семьи зачастую были крепкие, почти никогда не имеющие более одного или двух отпрысков, в которых родители вкладывали душу и все, что у них имелось. Предположить, что беременная вэйша не могла себя обеспечить, или страдала в нищете без мужа с маленьким ребенком было можно, но после, все годы, да еще и с дочерью, она продолжала мучиться и голодать? Этого быть просто не могло.

Хоть перевертыш и жалела беднягу, скорее всего, по непонятной причине брошенную родителями, но и принимать удары она тоже не хотела. Женщина играючи ушла от удара и едва удержалась, чтобы не показать расстроенной голубоволосой язык. Пожалуй, подобные шалости были Рэ уже не совсем по возрасту.

Дети не понимали, что происходит, очередные их атаки, которые они в этот раз решили провести одновременно, снова завершились ничем. Полукровка слышала, как разрезается воздух, она видела по движениям, по взглядам противников, по теням, куда должен прийтись удар и избегала столкновения с оружием. Ребятня чаще всего метила в спину, по ногам и рукам, и при этом совершенно не желала бить в голову или по шее. Вероятно, их главная цель состояла в том, чтобы обездвижить противника, оглушить и напугать, но никак не убить. Дети не желали причинять особого вреда тем, кого обкрадывали и что-то подсказывало Рэйаре, что если бы она не заметила воришек, то и вовсе бы не узнала, что у тех имеется оружие, которым они не прочь воспользоваться. Может, на наименее людной улочке Рэ быстро ударили бы по хребту, вытащили все, что можно и убежали быстрее, чем женщина трижды моргнула.

В этот раз планам детей не суждено было сбыться.

Мальчишка из тех, кто предпочитал сначала поговорить, поспешил своим друзьям на подмогу. Деревянные палки, пусть и с шипами, скорее веселили женщину, а вот нож, поблескивающий в тенистом переулке серебром, вызвал в душе тревогу. Не потому, что в самом деле мог причинить вред – от него исходил обычный запах железа – но потому, что внешне он походил на настоящее оружие. А значит, как минимум один из компании был готов переступить некую грань. Ту, после которой пути назад уже нет.

Рэ оскалилась и, сморщив нос, повернулась в сторону спешившего резать.

– Не надо, это слишком! – девочка из болтунов безрезультатно крикнула своему приятелю, – Пусть уходит!

Говорить, пока у нападавших в руках есть оружие, полукровка не собиралась. Конечно, у нее намного больше опыта, раза в два, а то и три. Невероятная удача, и та не поможет детенышам. Они сами напросились на полезный жизненный урок и должны получить его.

От удара, в который мальчишка вложил немало сил, Рэ предпочла просто уйти. Она увернулась еще раз, затем еще, наклоняясь, отступая или быстрым движением отводя руку человека в сторону от себя. В некоторой мере небольшая драка была полезна и пришлась скучавшей в таверне перевертышу по душе. Она веселила, она вселяла уверенность, разогревала. Без полноценной охоты, без сражений – ведь нельзя же таковым считать атаку глиэмезов, которых Фэ уничтожил за пару минут – и без трепета в душе во время вот таких стычек с грабителями жилось слишком серо. Братья практиковались вместе с ней, порой Рэ встречала весьма достойных противников среди свэтов, а пару раз и среди людей, но никто из них не пытался ее в самом деле убить. В последнее время, конечно же, и если не узнавали о происхождении. Кроме этого мальчишки.

Скорее всего, ребенок понимал, что делает, он не боялся, полукровка не чувствовала страха и не видела, чтобы пальцы юнца дрожали. Мальчишке нравилась власть, мнимая, та, которую давало оружие. Нравилось чувствовать себя победителем, а Рэйара смеялась над ребенком в голос и продолжала выводить его из себя ловкими уклонениями в стороны.

Веселье закончилось, когда Рэ, успев сначала ударить по руке мальчишку с добошипом, выбив его оружие, а после отпихнуть ногой хозяина ножа, получила первый и очень ощутимый удар по спине от полу-вэйши. Палка упруго прошлась вдоль всего позвоночника, между лопаток, до самой шеи. Мелкие щепки впились в кожу, распарывая ее, а какой-то выступ на деревяшке пришелся в верхнюю половину тела. Женщина упала на колени, завывая от боли. Никто не обратил внимания на такую реакцию.

Отбросившая палку и поднявшая оружие товарища голубоволосая девчонка решила добавить перевертышу болевых ощущений и со всех сил ударила Рэ по задней части бедра. Изрядно обломанные за время использования шипы прорвали дорогой сердцу плащ, штаны и впились в плоть. Стружка, топорщащаяся во все стороны, распирала кожу, цеплялась за нее, проникала глубже и причиняла нестерпимую боль. Быстрая регенерация никогда не спасала от ощущений.

Рэйара снова закричала, переходя на пронзительный вой. Никто не спешил женщине на помощь. В Нижнем городе жители занимались своими делами и никакие местные разборки не имели для них значения. Потому, что горожане опасались мести? Или потому, что поддерживали воришек?

Мальчика с ножом шумно дышал, ему не хватало объема легких, чтобы долго драться. Ни дня не обучающийся искусству войны, но крепкий для своего возраста и полагающийся на товарищей

В глазах у Рэйары потемнело, когда вэйша ударила ее, и еще больше, стоило девчонке выдернуть свое оружие обратно. Зрение прояснялось медленно и полукровка, словно через пелену, наблюдала как светловолосая болтунья с двумя хвостиками повисла на руке вооруженного ножом приятеля. Кажется, она что-то говорила, хотела помешать разобраться с богачкой. Мальчишка отшвырнул сообщницу, еще раз тяжело вздохнул и, перехватив нож лезвием вниз, попытался нанести удар. Сложно сказать, куда он на самом деле целился, но подобным образом убивать перевертыша пришлось бы очень долго.

Собравшись с силами и учуяв приближение металла, Рэ оттолкнулась ногами и бросилась вперед, на мальчишку. Она вцепилась ему в ноги, уронила на землю, и глупец от неожиданности разжал руку. Неверное поведение для бойца. Лезвие сверкнуло совсем рядом, женщина успела заметить это боковым зрением и тут же потянулась к ножу. Она не стала его брать, а с силой швырнула в сторону. Ее уши отчетливо уловили звук, с которым клинок ударился о стену, а после о песок. Благодаря природным данным и годам практики полукровка примерно понимала ,где следует искать оружие, а вот люди и иные представители кровосмешения подобного преимущества были лишены.

Едва подавив желание швырнуть ребенка в ту же сторону, но с гораздо большей силой, женщина только от души ударила мальчишку по лицу ладонью. Вскрикнув, он прижал руки к щекам. Его защитники снова предприняли попытку огреть перевертыша. В этот раз Рэ была готова. Она запросто поймала шипованную дубину, повернувшись, но не вставая с мальчишки. Рукам было не так больно, как спине. Дернув разок, женщина получила в свое распоряжение не только неприятное оружие, которое она тут же бросила к ножу, но и его обладательницу, рухнувшую на землю. Бить девочку Рэ не стала, зато мальчишке, что попытался спихнуть ее, одним ударом своротила нос на бок, а вторым, не успел противник толком взвыть, вернула почти что в исходное положение.

Очередной удар по спине разозлил Рэйару пуще прежнего. Зарычав, женщина вскочила на ноги и, перехватив опускающуюся вновь палку, вырвала ее из рук мальчугана. Разломить оружие об колена на две части ничего не стоило. Обе половинки полетели под ноги к хозяину оружия и тот, храбро пропищав что-то про то, куда именно следует идти богачке, развернулся и ринулся прочь. Резко развернувшись на шум шагов с другой стороны, Рэйара поняла, что остальные участники и свидетели, включая ту самую девчонку, что пыталась предотвратить драку, уносят ноги.

Как перепуганные букашки, детеныши бросились врассыпную. Выскочив с разных сторон переулка, они растворились в толпе и домах. Рэ смотрела, как раненный и упавшая на него полу-вэйша догоняют своих товарищей. Скорее всего, в какой-то момент они перегонят трусов.

Мальчишка по дороге дважды споткнулся, один раз шлепнулся и отпихнул в сторону девчонку, бросившуюся на помощь. Оставляя после себя отличный след из капель крови, незаметный в пыли обычному глазу, но четкий для Рэ, он поспешно свернул направо из переулка. Не считая привычного шума города, вокруг стало тихо.

Перевертыш осталась одна посреди узкого пространства, с болящими ногами из которых быстро восстанавливающаяся плоть выталкивала кровь вместе с остатками щепочек от шипов. В этот раз ярость, хоть женщина и позволила той немного взять верх, обошлась без проблем в виде смены облика. Полностью контролировать себя не получалось, зеркал вокруг не стояло, и гарантировать, что никаких клочков шерсти случайно из рук не повылезло, было невозможно, но никто из человеческих и получеловеческих щенков не стал верещать, что его убивает зверолюд. Ни один не лишился чувств, а значит либо не поверил своим глазам, или не увидел ничего необычного, либо Рэ хорошо сдержалась. То ли приготовленные Алом отвары друга Эйэ помогали, то ли тьма начала покидать тело, то ли сила воли возросла.

Понемногу боль затихала и вместе с ней затихала и злость. Разломанная палка лежала у ног женщины как свидетельство реалистичности произошедшего. Она, перевертыш и свэт, взрослое существо, имеющее большой опыт выживания, позволила себе опуститься до избиения детей. Не представителей народов, которые вставали на ее пути или мешали кому-то из семьи, а совсем еще детенышей. Сначала жители Приустья, затем несостоявшиеся молодые воришки, а что дальше? Как скоро она начнет поедать пятилетних детей или пить кровь младенцев-дэбэсов для молодости? Через сколько дней она опустится до заражения ребятни, чтобы создать свою собственную стаю из покорных грязных? Разве не этими качествами, по мнению горожан, обладают зверолюды? Выходит, Рэ начинает в полной мере оправдывать опасения…

Разговор зашел в тупик, но детишки пытались донести до перевертыша разумные мысли. Их восприятие мира отличалось, они в любом случае называются преступниками и не должны так поступать, но и сама Рэ, связавшись с Быстрым Ножом, вела себя совсем не как примерный горожанин. Всего за несколько лет в компании свэтов и под прикрытием в виде Общины, женщина посмела позабыть, каково это – нуждаться. Она забыла, как хотела только поесть и оказаться в безопасности. У нее всегда были клыки и скорость, в лесу хватало зайцев и белок, а на что могут рассчитывать эти слабые детеныши? Только на нож, палку, громкие речи и суровый вид.

В случае опасности и для выживания звери сбиваются в стаи. Люди, и не только они, ушли от братьев меньших недалеко. Все же не зря в Общине верили, что у многих народов имелись общие предки, совсем глупые и неспособные к тому, что умеют ныне живущие. они смотрели на животных и многое повторяли за ними. Дети тоже прибегают к этому примеру. Стоит ли их судить за желание жить? А за то, что они повторяют за перевертышами и иными народами, сбиваясь в стайки, так как выжить в одиночку намного сложнее?

Рэйара прошла вперед, почти не сгибая ног. Рана заживала очень медленно, сон помогал ускорить процесс, но не ложиться же отдыхать посреди враждебного города? Любой лишний сгиб провоцировал новую волну боли. Не такую как во время удара, но тянущую и весьма ощутимую. Путающую мысли.

Женщина, прокряхтев, нагнулась, чтобы подобрать выброшенную дубину с шипами, а еще через пару шагов – нож. Единственное достойное оправдание своей грубости она видела в выслеживании детей и возвращении им оружия, на новое у них явно не хватает денег. Всю

В Загородье такие же детишки, судя по всему, находились под охраной человека с бородой, забравшего оружие у Рэ. Он снова и снова пробирался в мысли перевертыша и этим неимоверно раздражал. Надо было разузнать у детишек, не помогает ли он еще и им, а после заставить их выдать своего главаря, забрать то, что принадлежит ей и выбросить из памяти ненужного случайного знакомого. Пока выкинуть его из головы не выходило именно потому, что есть какая-то связь, из-за подарков близких, из-за наглого воровства, но стоит только вычеркнуть лишнее, как человек сотрется.

Воспоминания про Ийку, за которой Рэйара погналась в свою первую ночь во Вратах пробудили и совесть. Щенки, оставшиеся без поддержки, хотели жить и выживали как могли. Женщина принюхалась, покрутилась на месте, стараясь отыскать нужный след и медленно, по-прежнему пытаясь не причинять себе лишней боли и не выпрямлять спины, побрела в сторону сбежавших.

Перепачканная одежда, странная походка, чумазое лицо – жительница Средоточья походила на коренную обитательницу Нижнего города, а то и Загородья. Кровь только добавляла внешнему виду изюминки. Никто уже не провожал Рэ взглядами, перед ней не расступались и торговцы с лотками, повешенными на шею при помощи толстой веревки или старого платка, не начинали улыбаться, стоило ей только появиться.

Две женщины с ведрами прикрикнули на перевертыша, чтобы она уступила им дорогу, мальчишка через улицу радостно помахал ей, перепутав с кем-то из своих знакомых. Проезжающий по улице с иголочки одетый купец, за которым четверо полу-калнсов волокли тяжеленную телегу, презрительным взглядом проводил проследовавших мимо него мужчин и точно так же посмотрел на Рэйару.

Более поразила женщину только довольно пожилая пара людей, которые не смогли пройти мимо несчастной и раненной. Они предложили полукровке свою помощь, и все норовили увести жертву детишек за собой в дом, где у них имелись хорошие мази. Их настойчивость и неуемное желание всенепременно спасти полукровку пугала больше, чем палки и ножи в руках ребятни и Рэйара поспешила прочь.

Следы привели перевертыша к порту. Множество невысоких, но очень длинных складов полосами тянулись по правую руку Рэ до самого забора. Более всего они походили на те строения, в одном из которых женщина познакомилась с Лэром. По левую же руку продолжался вполне обычный город, правда, первые этажи домов выглядели еще меньше, зато вторые и третьи разрастались во все стороны, цеплялись друг за друга и превращались в непонятную мешанину.

Углубившись в город и забравшись на ступени у храма, Рэйара своими зоркими глазами рассмотрела еще более интересные конструкции – у самого причала многие дома стояли на горке из камней, бревнах или непонятных холмиках, собранных вперемешку из камня, дерева, грязи и травы. Алорэ рассказывал, что подобным образом жители, не имевшие разрешений или денег на строительство в другом месте спасали свои жилища. Случалось, что приходила вода, и поднятые строения при этом выстаивали. Рэ и не предполагала, что на деле это выглядит настолько нелепо.

Людей в порту в дневное время было еще больше, чем во всем Нижнем городе и Средоточье вместе взятых. Не только по центральной улице, разделяющей эту часть на две половины, но и по многочисленным переулкам бродили целые толпы. Что-то продавали, покупали, зазывали, кучки людей беседовали, группки женщин ругались, а дети бегали во все стороны. Запах рыбы, чая, крепких напитков, пряностей и пота ударил в нос, стоило лишь немного погрузиться в порт. След девчонки крутился на месте, а после уводил обратно в основную часть города. Жаль. Рэ любила море и была бы не прочь полюбоваться им и прикупить пару рыбешек по дороге. Но это еще успеется, а сначала неплохо бы помириться с детишками и разузнать про светловолосого главаря.

Попетляв немного между домами, Рэ, наконец, вышла к небольшому неказистому строению. Оно отличалось отвалившимся и пропавшим невесть куда куском крыши, очень старыми и прогнившими ступенями, одна из которых и вовсе превратилась в сплошную дыру. Крошечное сооружение насчитывало два этажа, но судя по размерам имело разве что по одному помещению внизу и наверху. Втиснутый между двух тоже не отличающихся роскошью домов, этот смотрелся особенно убого.

Перевертыш на всякий случай еще несколько раз перепроверила, сюда ли именно ведет след и убедившись, засомневалась, стоит ли и вовсе донимать девчушку. Ребенку жилось ничуть не лучше, чем Рэ в свое время, а она еще и обычный человек. Может, конечно, у нее есть таланты и кровь какого-то из народов тоже имеет место быть, но на уровень жизни это никак не влияет. Если дите настолько же одинока, как была полукровка, то ее следует только пожалеть.

Наконец, справившись с неуверенностью, Рэйара забралась на самую последнюю, четвертую ступеньку, и постучала костяшками по двери. Старая краска посыпалась, стоило только кисти коснуться полотна.

Ответом женщине стала тишина. Но полукровка точно знала, что девчонка находится именно тут. Она не выходила из дома, ее запах был стойким. В глубине помещения что-то зашевелилось, шмыгнуло носом и босыми ногами пошлепало в сторону перевертыша. Когда ребенок открыла увидела полукровку, на ее лице застыла гримаса ужаса. Рэ готовилась к подобному повороту и успела выставить руку, чтобы помешать захлопнуть двери перед самым своим носом.

– Как ты меня нашла? Уйди! Уйди или… Я буду кричать! – девочка снова попыталась выпихнуть несостоявшуюся жертву ограблений, в ответ на это Рэйара только хмыкнула.

Кричать в Нижнем городе бесполезно – она поняла это на собственном примере. Посреди бела дня никто не желал помогать попавшей в беду женщине, на ребенка, визжащего в доме, и вовсе не обратят внимания. Родители воспитывают, бьет муж, выбивают долги или грабитель забрался и застал хозяйку – ни с одним из возможных вариантов связываться не станут, себе дороже. Запрут свои дома или поспешат прочь, чтобы не стать ненужными свидетелями.

– Не надо! Я ничего не хотела, правда! Я бы не стала… Так надо было! – взвизгнула девчушка. Перевертыш, наконец, сумела распахнуть дверь достаточно, чтобы протиснуться, и без стеснения вошла внутрь, закрывая за собой выход. Ребенка Рэ впихнула внутрь без особых проблем, худая воришка почти ничего не весила.

– Конечно, ты не виновата, – перевертыш встала спиной к двери, преграждая путь. Может, ее голос прозвучал не особо по-доброму, так как ребенок

Девчонка взлетала по ступеням в тот момент, когда Рэ схватила добычу за ногу и дернула вниз. Слишком жестко. Ребенок с грохотом повалилась на лестницу, вскрикнул и закрыл голову руками, прикрываясь от возможных ударов. Девочка вся сжалась в комок, стоило ее только отпустить и крепко зажмурилась, словно это могло помочь.

– Не бойся, я не собираюсь тебе ничего делать. Я пришла тебе помочь. Хорошо? Ты понимаешь, что я говорю? Но-но, перестань дрожать, если бы я хотела отомстить, то сделала бы это сразу, – Рэ погладила воришку по голове, но та только всхлипнула и дернулась, как от удара. Общаться с маленькими людьми у перевертыша явно не получалось. Из всех свэтов, известных ей, этим даром владел только Наэм, умудряющийся найти общий язык с детьми любых народов. А, еще и Жуж. Последний обладал невероятной харизмой, неудивительно, что друга в нем видел каждый.

– О-о-отпусти-и-и-и, – скулила девочка, пока полукровка помогала ей сесть. На тощей щиколотке не прикрытой коротковатыми и протертыми на коленях широкими штанами, наливался синяк. Три царапины, из которых выступили крупные красные капли, оставленные когтями полукровки, весьма гармонично сочетались с посиневшей кожей. Несложно понять, почему после такого начала беседы девчонка испугалась пуще прежнего.

Помещение наполнял стук человеческого сердца. Его бешенный ритм, еще быстрее, чем у взрослых, столкнувшихся с перевертышем в его весьма интересном обличии, напоминал удары по натянутой на деревянную конструкцию коже копытных – подобный музыкальный инструмент был горячо обожаем и в стае Рэ. Он напоминал об охоте. А еще так стучат по дереву птицы, намереваясь пробить дыру и достать питательных букашек.

Перевертышу не нравились птицы. Невкусные – одни только перья и кости. Совсем не питательные, пригодные только чтобы со скуки похрустеть.

Убранство комнаты выглядело еще более плачевно, чем состояние дома снаружи. Покосившиеся стол и два стула, жуткие топчаны, непонятное приспособление, состоящее из пластинок и штырей, малюсенькая печь, рядом с которой стояли щипцы на ручке и два горшка, один из которых имел большой скол. Пара полок, на которых навалили тряпки вперемешку с соломой, какими-то старыми игрушками, иголками и нитками.

В таком доме не стала бы жить бродячая собака, не то, что человек. Чем здесь есть, как сидеть, где спать и каким образом согреваться, Рэйара не понимала. Она не изучала строение домов, не могла ответить, чем удобнее строить двухэтажный дом, чем одноэтажный, но побольше площадью, и уж тем более не знала, как надо все оформлять внутри. Но и без этого понимала, что перед ее взглядом предстала настоящая бедность. Нет, это нищенство в полном и самом широком смысле этого слова. Отвратительная обстановка наверху вряд ли отличается в лучшую сторону.

– Я тебя отпущу, если ты пообещаешь, что никуда не победишь. Ты не побежишь? – с нажимом спросила полукровка, и добыча закивала головой. Женщина разжала одну руку, затем вторую. Сидящая напротив нее девочка, прислоненная спиной к стене, продолжала жмуриться. Она притянула к груди колени и уткнула в них лицо, чтобы разреветься.

А в то время, когда с ребятами обворовывала на улице женщину, выглядела бойкой и самоуверенной. Как же меняют людей обстоятельства!

– Как тебя зовут? – поинтересовалась Рэ. В ответ ей только всхлипнули, и она повторила вопрос уже более грубо, – Я спросила, как тебя зовут.

– Тайка.

– Хорошо, Тайка, можешь посмотреть на меня? Посмотри, говорю, на меня, я не хочу разговаривать с твоим затылком и руками.

Девчушка неохотно подняла голову и посмотрела перед собой. Ее взгляд не фокусировался на оборотне, он метался куда-то за спину или в стороны, но только не на лицо той, кого совсем недавно ребенок хотела лишить денег и еды.

– Ты смотришь не на меня, – светловолосая, наконец, бросила короткий взгляд на перевертыша, и снова отвернулась. Уже лучше, чем ничего, – Хорошо. Я пришла не для того, чтобы тебе мстить, хотя за то, что вы устроили вас бы следовало хорошенько выпороть. Так вот, я хочу тебе помочь, и заодно твоим приятелям, но, боюсь, они бы меня приняли еще с большей опаской, чем ты.

Ребенок продолжал удивленно взирать на вломившуюся в дом женщину. Скорее всего, Тайка не верила ни единому слову, но поскольку не понимала, чего именно хочет добиться сумасшедшая, предпочитала соглашаться. Девочка кивнула. Рэ поступила бы точно так же – если следовать правилам игры, то шанс пережить встречу и вернуться к привычному образу жизни, позабыв этот день как страшный сон, значительно выше. Но вопреки здравому смыслу и понимаю, полукровку сердило поведение воришки.

Раздраженно фыркнув, и тем самым вызвав еще одну серию всхлипов, Рэ потянулась к сумке. Сердце пойманной застучало еще быстрее, только возраст и здоровье не позволяли Тайке лишиться чувств. Она наверняка жалела об этом. В полной темноте и тишине, без способности говорить и делать, без способности думать и бояться, опасность перестает быть серьезной. Она и вовсе перестает существовать, прямо как во сне, еще более глубоком, чем обычно.

– Вы хотели вот это, – Рэ всунула в трясущиеся руки девчонки кошель с монетами. Небольшой запас, Эйэ никогда не оставлял сестре слишком много – он знал о расточительности женщины в условиях города и пытался контролировать полукровку. Для нищей подобная сумма выглядел, конечно, не невероятным богатством, но более, чем приятно. Поможет прикупить еды и одежды, – Там не очень много, но надеюсь, что тебе это пригодится. Можешь поделиться со своими приятелями. Только с тем уродцем, который на меня с ножом бросился, не делись.

Позиция совсем не взрослого человека не смущала Рэ. Она предпочитала говорить то, что думает. Мальчишка не понравился полукровке, и она прекрасно понимала, что это наверняка взаимно.

– С Ниром? – пальцы девочки сжались на кошеле, она стискивала его что было сил. Наконец-то хоть перестала выглядеть как кукла.

– Видимо, с ним. Нир. Надо бы запомнить это имя.

– Он не хотел ничего дурного, только раздобыть денег. Он помогал друзьям! – заступилась за приятеля Тайка. Перевертыш помнила, что они двое очень похожи.

– Он твой брат?

– Нет! Нет, мы не брат и сестра, хоть мой отец и говорит, что я похожа на соседа больше, чем на него самого, но… Нир мой друг. Он живет недалеко, мы с ним с детства знакомы.

Лезть в наверняка интересные взаимоотношения людей в Нижнем

– Ладно-ладно. У меня для тебя еще кое-что есть, – Рэ снова открыла сумку, в которую влезало очень и очень много полезного, особенно еды. Это новое приобретение прислала Община. По сравнению с предыдущими вариантами этот нравился женщине куда больше – внутри баула ничего не портилось в течение двух суток. После этого, правда, процессы старения запускались с ускоренной силой, быстро не только нагоняя, но и перегоняя то, что должно было случиться. К сожалению, живые по-прежнему были неспособны выжить в сумке.

Рэ из любопытства сунула было в мешок нос, но Фэйэн увидел это и помешал ей изучать новые вещички изнутри. Эйэ после этого рассердился – конечно же ученик ему тут же обо всем поведал – и запретил прикасаться к вещам, пока их полностью не изучат. Даже когда все братья поняли, как управляться с подарком Верхушки, женщину еще долгое время, на протяжении почти всего путешествия, не допускали до новых баулов. Лишь перед отправлением во Врата, за два дня до этого, уже после полнолуния, Рэйаре разрешили взять себе положенную тару. До этого Эйэ что-то наложил на нее, и голова полукровки не пролезала внутрь, что бы она ни делала. Остальные же части прекрасно проходили – перевертыш тут же попробовала – она могла целиком спрятаться в небольшую сумку, на которой теперь красовался шов после прогулки по Загородью, но голова неизменно оставалась торчать.

Предводитель отряда слишком хорошо изучил Рэ и предположил, что же она может выкинуть. С одной стороны, это должно расстраивать, а с другой… С другой Рэ нравилось, что она настолько ценная и важная для вожака личность.

Теперь из сумки полукровка принялась выгребать всю ту еду, которую успела прикупить за эти дни и то, что складывала с собой из блюд постоялого двора. Иногда голод мог застигнуть где угодно, а учитывая, что желание выбраться из заточения и осмотреться могло и затянуться, Рэ брала с собой побольше перекусов. Все то, что она страстно желала съесть самостоятельно и в одно лицо, теперь аккуратной кучкой покоилось у ног Тайки.

Светловолосая девочка перевела взгляд на пирожки, их аромат распространялся по помещению, заглушая собой менее приятные и совершенно неприятные запахи. Рэйара не удержалась и облизнулась, но этого воришка не заметила. Она только коротко сглотнула, повернула голову к ворвавшейся мстительнице, затем на еду и снова на Рэ.

– Я же сказала, что это для тебя. Ты можешь есть, если хочешь, – полукровка улыбнулась.

– А оно не отравленное?

– Если бы я захотела тебя отравить, то не стала бы говорить об этом, разве не так? – усмехнулась Рэ.

Тайка наконец сдалась. Голодная девчонка боялась отравиться не так сильно, как своего урчащего живота. Когда перевертыш жила среди нищих, то тоже постоянно испытывала голод. Она видела, как выглядели те, кому не доставало еды, подъедала крыс и птиц, выбиралась на охоту и ела шишки в лесу, чтобы не ослабеть, и потому сочувствовала девчонке. Тайка была моложе, чем полукровка в то время.

– Вот и молодец. Я пойду, – Рэ поднялась. Тайка тоже встала, не выпуская сразу двух пирожков, которые пыталась просунуть себе в рот одновременно. Она все еще боялась, это чувствовалось, но теперь хотя бы не пыталась сбежать.

– Спасибо, – с набитым ртом пробурчала она, – А кто ты? Как тебя зовут?

– Рэ. Передай своим приятелям, чтобы больше меня не донимали. Я второй раз не буду такой доброй.

– Ой, ты же ранена! – сунув еще кусок, воскликнула девочка. Пирожок попытался выпрыгнуть изо рта, но Тайка сомкнула зубы. Проглотив, она продолжила, – Есть одна знахарка дальше по улице, я могу…

– Не надо, у меня есть свои знахари, не переживай. Кушай, только не много сразу, иначе живот может заболеть. До встречи и… – Рэ уже у самых дверей повернулась, вспомнив, о чем собиралась спросить, – Ты не знаешь, где мне найти Лэра? Человек, бородатый, сероглазый, как я поняла, он таких как вы защищает в Загородье…

– А, дядюшка Лэр! Он отсюда, из нижних, – Тайка не отрывалась от еды, – Конечно, знаю его. Но где найти не скажу, он сам всегда приходит. Могу его спросить…

– Не надо. Сама найду, раз он из местных. Не попадайся мне больше на глаза, как сегодня, – Рэ слышала, как девочка перестала жевать. Испугалась. Скорее всего, уставилась в спину.

Уставшая от этой жизни и настолько голодная, что даже соглашается принять помощь от опасного незнакомца, который вполне мог бы и навредить. Такая не должна верить на слово. Неужели ей все равно? Стоит проявить толику заботы, немножко теплоты и, главное, вручить свежих пирогов и хлеба, чтобы перевоплотиться в спасителя. Жалкое зрелище. Такие люди не всегда выживают, их легко переманить, ими легко управлять – так всегда говорил Эйэ. Спорить на эту тему с братом перевертыш не могла, она очень плохо разбиралась в характерах и том, что творилось в чьих-то головах. Относительно Тайки свэт нисколько бы не ошибся.

Полукровке стало жаль бедняжку. Настолько, что вместо очередного предупреждения, чтобы к ней, а лучше и ко всем свэтам не лезли, смягчилась. Скорее всего, Эйэ никогда не поведет семью полным составом в Нижний город, да и по одному тем более – все же рядом с портом больно много любителей разобрать некоторые народы на части, но вдруг? Женщина вздохнула, так и не повернувшись, и, прежде чем уйти, скороговоркой произнесла:

– Если опять будешь голодать, то или подойди, если увидишь, или отыщи меня в Средоточье. И если что-то случится. Попроси помощи. Но не воруй, это опасно.

***

Блуждание по городу, попытки обворовать, слежка, разговор, не то, чтобы по душам, но не самый плохой в жизни Рэ – все это занимало время. Идти в порт, как бы ни хотелось, было уже поздновато. Желательно было добраться до постоялого двора до того, как темнота полностью покроет улицы. Если бы так случилось, что братья пришли чуть раньше, женщина могла оправдаться желанием прогуляться до ближайшего пекаря, потому что блюда трактира ей уже поднадоели. Скорее всего, это бы не спасло полукровку от недовольных взглядов, резких замечаний об отсутствии необходимости передвигаться когда вздумается, тем более по незнакомому городу, но не более того. В комнате воцарилась бы

Лекарь не любил ограничивать перевертыша и был единственным, кто регулярно поощрял попытки сестры отвоевать себе место получше в иерархии отряда и Общины. Кроме того, Алорэ не видел смысла переживать из-за сотворенных глупостей, если все разрешилось удачно, а в случае, если не разрешилось, предпочитал заниматься решением проблемы, а не ее обсуждением и осуждением кого-либо. После того, как Жужа не стало, только он вел здоровый диалог и не утомлял чрезмерным обилием непонятных слов и слишком завуалированными предложениями. Оба заклинателя и призывателя, словно намеренно, говорили порой столь высокопарно, что Рэйаре хотелось выть. Хуже становилось лишь когда братья с предводителем начинали использовать незнакомые термины.

С первых дней Ал находил именно те нужные слова, в которых нуждался его собеседник, бывало, что он говорил с перевертышем без лишних эмоций, спокойно, доброжелательно, совсем как с маленьким ребенком. Удивительно, но при том он ни звуком, ни жестом, ни ужимкой не показывал, что считает Рэйару хоть сколько-то глупой и неравной ему. В отличии от Таэля и, что весьма интересно, Наэма в первые дни совместного путешествия. Сложно сказать, что именно не понравилось древесному волшебнику в новой спутнице, может, напротив, она очень ему понравилась, но полу-свэт считал вышедшую из леса необразованной, малосоображающей и безграмотной дикой женщиной со звериными манерами и повадками. Вероятно, если бы он не избрал Рэ объектом для обожания, то и сейчас оставался при своем мнении. Разве что способность к сообразительности сестра проявить уже успела.

В этот раз прохождение через ворота несколько затруднилось. Рэ столкнулась с длинной вереницей представителей самых разнообразных народов. Среди толпы встречались и те, кого полукровка еще никогда не видела и о ком почти ничего не слышала. Женщина пыталась протиснуться, утверждая, что возвращается домой, но вредные люди, которые кричали громче остальных, вынудили ее вернуться в конец очереди и честно отстоять более получаса. На любое поползновение пролезть вперед, чтобы поскорее добраться до дома, соседи поднимали шум и начинали громогласно осуждать женщину. Порой они использовали настолько грубые и странные слова, что перевертыш решила после уточнить у Таэля, что же они должны значить.

Каждого подходящего проверяли, один из стражников постоянно использовал какой-то непонятный кристалл, действие которого полукровка не понимала. Щуплый полу-вэйш, явно пошедший скорее в своих родителей-быстроживущих, что-то шептал каждые несколько минут и направлял скрытые туманом руки на всякого подошедшего. Облаченный в очень вычурные зелено-серебристые одеяния с широченными рукавами и множеством лихо закрученных и завязанных лент на них, с самым важным видом он определял, как много времени желающий будет вынужден потратить на прохождение ворот. Перевертыш заметила, что если полу-вэйш кивал, то подошедший мог пройти, а если качал головой, то горожанина уводили в сторону и заставляли вытряхнуть все свои вещи, показать оружие, а то и раздеться и ответить на целую кипу вопросов. К слову, качал головой заклинатель за все время четыре раза или пять, не больше.

Пока поток медленно продвигался, позади очереди рос хвост. Некоторые то и дело махали руками и уходили, теряя надежду попасть в за стену. В обратную же сторону, как и до этого, всех пропускали без досмотра. Никто не интересовался что несут возвращающиеся домой нижние, не просил показать сумки и не допрашивал. Покидающих Средоточье, в большинстве случаев, попросту игнорировали. Лишь двух чистокровных людей задержали, коротко спросили о чем-то – о чем именно, полукровка не смогла разобрать из-за царящего гвалта – а после отпустили с миром.

Понемногу темнота опускалась на Морские Врата. Очень молодой и при этом невероятно длинный стражник, возвышался на голову надо всеми. Он был похож на калнса более, чем обычный полукровка, но при этом с несвойственной этому народу суетой бегал вдоль стены, размахивая серыми как грязный песок волосами, и едва не теряя прицепленный ремешком к поясу шлем. Юноша поджигал факелы, хотя в них пока не было особой необходимости. В первую очередь дылда бросился к дальним креплениям, но заклинатель прикрикнул на него и приказал сначала осветить вход.

Рэ засмотрелась на то, как работает юноша, толпа продолжала наседать, продвигая женщину вперед, и она сама не заметила, как оказалась лицом к лицу с очень хмурым пожилым стражником.

– Цель визита? – устало поинтересовался он.

– Моя? – Рэ отшатнулась, когда заклинатель потянул руку к ее сумке.

– Не моя же. Нечего бояться, если только не проносишь запрещенные вещи. Открой сумку, нам надо проверить.

– Ладно… – полукровка позволила осмотреть свои вещи, – Я живу в Средоточие, гуляла, сейчас возвращаюсь.

– Где? – стражник и взгляда не поднимал выше шеи полукровки. То ли он предпочитал смотреть на грудь женщинам, то ли настолько устал, что и вовсе не желал лишний раз всматриваться в лица проходящих.

– На постоялом дворе «Безбрежный покой Уангуэсса», недалеко от пекарни «Сладкий кусочек», у статуи мужчины с пером.

Стражник все же поднял голову, а заклинатель рядом хмыкнул.

– Этот мужчина с пером, – менторским тоном протянул полу-вэйш. Раньше Рэ думала, что только Эйэ может толкать скучные речи, но этот волшебник переплюнул брата, – Один из наших многоуважаемых королей. Дед нынешнего короля Агдуна Великолепного Эгдил Высокий.

– А-а-а, – протянула женщина и пожала плечами, – Не знаю, насколько он высокий, там-то он только до пояса сделанный, а все остальное – треугольный камень. Но перо у него красивое, красное. Люблю красный цвет!

– Новенькая здесь, что ль… – не меняя выражения лица и тона произнес стражник. То, что он задал вопрос, можно было догадаться только по построению предложения. На всякий случай Рэ решила ответить.

– Новенькая. Я здесь уже дня четыре, но мало выхожу из комнаты без братьев. Они переживают, что со мной чего-то случится может.

– Это они правильно. Если ты из Средоточья, ты лучше не ходи ниже. Лучше в Высший город гуляй, там интереснее. Я сам регулярно туда хожу по сторонам поглазеть, послушать музыкантов, а если денег насобирать получится, то ты в трактиры там сходи, вкуснее нигде еды не ела, это уж точно. И в «Сласти без границ» тоже советую, но только сытая ходи, иначе все деньги спустишь и еще должна останешься.

– Спасибо, – в отличии от первой стражи, с которой Рэйаре посчастливилось здесь столкнуться, мужчина вел себя дружелюбно и говорил приятно. Добродушно, спокойно, пусть через чур безэмоционально, но все равно. Либо

Пожилой мужчина с сердитым лицом повернулся к заклинателю, Рэ сделала то же самое. Через несколько напряженных секунд волшебник кивнул.

– Удачно тебе добраться до дому, – пожелал стражник.

– Погоди! – вдруг воскликнул заклинатель, – А кристалл? Новенькая же!

– Да какой еще кристалл? Посмотри на нее, такие не бывают зверолюдами. Никакой кровожадности, невоспитанности и дикости, обычная путешественница. С братьями говорит, прибыла. Наверняка торговцы какие, или хотят ими стать. Была уже в Средоточие, а туда бы не пустили зверолюда. Иди-иди, – обернувшись к застывшей полукровке, посоветовал охранник. Чтобы лишний раз никого не провоцировать, женщина поспешила в сторону дома. Может, ее и не вычислят, но какой толк рисковать?

Путь Рэйары пролегал через площадь, где давали по вечерам представления. Торговцы со своими сундуками, корзинами, бочками, ящиками и прочими атрибутами бесследно испарились, словно никогда их и не было, сцену снова открыли, а пространство вокруг нее заняли любящие представления зрители и случайные прохожие.

Как бы сильно Рэйара ни спешила, но и в этот раз она тоже не смогла просто пройти мимо. Невероятным чудом она протолкнулась в первые ряды, пользуясь силой, ловкостью и умением пролазить в небольшие дыры, распихивая всех вокруг локтями. Кажется, пару раз она наступала кому-то на ноги, а один раз боднула головой нерасторопного человека, но никто ей ничего предъявить не успел, а своего она добилась.

На возвышении стоял человек с деревянной короной на голове, разодетый в яркие одеяния и с таким же деревяным мечом в руках. За его спиной, закрыв руками головы, стояли четверо мужчин на коленях, у каждого из них на груди было непонятное изделие, посеребренное и напоминающее чем-то кольчугу.

Перед королем – а никто другой короны носить не мог, это для Рэ было очевидно – стояло три непонятных существа – с большими руками и ногами, с длинным крысиным хвостом, с уродливыми носами, держащимися на лице актеров пи помощи веревки, в шапках, из которых выросли уши, похожие на волчьи. Огромные сделанные из дерева животы с приклеенной на них шерстью выглядывали из одеяний, не меньшего размера голые зады торчали из штанов с противоположной стороны. Голые участки кожи или рубахи были прокрашены в серый с зеленым.

Открыв рот от удивления, радостно улюлюкающая в унисон с толпой, Рэйара готовилась услышать очередную смешную сценку из жизни, но ей не понравилось то, что произошло дальше.

Король и правда оказался таковым. Его имя не имело значения, но прозвали его Победитель и Укротитель чудовищ. Изуродованные разукрашенные существа перед ним представляли собой зверолюдов, а стоящие на коленях люди – олицетворяли народ и воинов, испытавших страх перед родней Рэйары.

Король называл себя настоящим могучим героем, который запросто разрубал мечом любого врага, а после такой разминки снимал штаны и демонстрировал поверженному врагу свои бледные голые человеческие ягодицы. Зверолюды же, в представлении актерской труппы, на самом деле и не могли принести бед человечеству, так как ничего толком не умели. Они пугали страшным видом, но целыми сутками напролет только метили территорию, пускали газы, рычали, совокуплялись и ели собственных детенышей или продукты жизнедеятельности. Последнее особенно радовало людей и потому разукрашенные актеры с большими лапами охотно заходили на второй круг, изображая перевертышей в действии.

Издавая множество звуков, в том числе и кукареканье, уродливые чудовища сходили с ума во время полной луны и начинали совершать набеги на людей и насиловать все, что двигалось или не двигалось, но оказывалось на пути. Король утверждал с уголка сцены, что эта связь, способна стать причиной рождения уродца достойной женщиной, а нахождение вблизи зверолюдов сулит развитие всевозможных болезней уже рожденным детям, и потому он настоятельно советовал дамам не покидать своих домов в полнолуние.

Вместе с верными подданными, которых король защитил во время первой атаки чудищ, великий правитель города решил отправиться на поиски перевертышей с утра пораньше. Как только ночь закончилась – время показывалось спускающимся сверху на веревке куском чего-то похожего на пласт дерева с нарисованным на нем либо солнцем, либо месяцем или луной – король-Победитель чудовищ поспешил в лес. Там он со свитой незамедлительно нашел врагов и принялся отрубать им головы, а после люди всей толпой совокуплялись с телами врагов. Это вызвало волны одобрительных выкриков. Человек кричал, что ведьма таким образом наказала ему снимать проклятие, но зрителям он, понизив голос, не постеснялся сообщить, что это ложь и на самом деле великий правитель жаждет мести. Это вызвало еще более бурную реакцию и, конечно же, смех.

В самые нелепые моменты, когда вместо того чтобы кусать врагов зверолюды издавали неприличные звуки, а люди начинали падать в обморок от запаха, смотрящие представление оглушительно хохотали. Изображавшие перевертышей фальшиво выли перед тем, как броситься в атаку, но не разрывали врага, а мочились на него; зрители принимали и это. Особый восторг у них вызывали моменты, когда после деревьев, воинов и друг друга «враги города» начали поливать также и первый ряд зрителей из специальных сосудов. В то время как Рэ пребывала в состояние шока, отвращения и непонимания, вокруг нее толпа ревела от восхищения и советовала кому и что сделать.

На моменте, когда на сцену вышел здоровенный волосатый мужик без штанов и в маске, напоминающей волчью голову, и король воскликнул, что это вожак, с которым он сразится, Рэйара почувствовала, как теряет контроль. Она хотела взобраться на сцену, вцепиться в горло зубами сначала проклятому королю, потом его якобы обрюхаченной зверолюдами жене, а после псевдо-вожаку и всем тем, кто играет представителей ее народа. Загрызть, уничтожить, разорвать на куски, превратить в дрянную котлету с осколками костей…

Поясница зачесалась – а это был верный признак того, что пора убираться так скоро, как только получится. Каждый раз после подобной чесотки начинались приступы боли и вылазил хвост. Следующим этапом проявлялась шерсть, менялись конечности, вырастали уши, а в последнюю очередь дело доходило до черт лица. Зубы при этом видоизменялись раньше, чем все остальное. Конечно, Рэ могла и сама управлять процессом, заставляя его проходить иначе, но не тогда, когда ярость захлестывала ее.

Хохот, крики одурманенной толпы, состоящей из одних только болванов, неспособных принимать самостоятельные решения и не готовых терпеть любые другие народы, слишком сильно отличающиеся

Зрители же не только считали зверолюдов одинаково опасными, но и верили, что детеныши перевертышей чуть ли не более жестоки, чем их родители. Актеры, изображающие их, убеждали толпу, что ребятня с удовольствием загоняет в угол юных прекрасных дев, громко рассуждает кто и что именно будет делать с дамами, и какими частями тела они после закусят.

При всем желании полукровка не сумела бы совладать с собой и потому поспешила прочь. Она бежала бы, но сквозь плотные ряды людей было не так просто продраться. Рэ прорывалась, отпихивала тех, кто стоял на пути, кажется, пару человек она успела царапнуть, а нескольких и вовсе свалить с ног. Из-за шума и сутолоки никто так и не понял, что на самом деле произошло, за перевертышем не сунулась ни одна душа. Возможно, кто-то и обернулся ей вслед, но скорее просто из интереса, чем из-за подозрений.

Полукровка бежала к уже знакомым улицам, она успел найти небольшой укромный уголок, не самое надежное место, но достаточно темное. В одном из соседних зданий расположилась кузня и то и дело из нее выходили довольные и не очень посетители, и бывало, что кто-то решал срезать между домами. Один свидетель, если таковое случится, не так опасен, как толпа, подогретая выступлением, и готовая уничтожать любого зверолюда, который только посмеет встретиться на их пути.

Женщина тяжело дышала, шумно, со свистом втягивая воздух, а после так же громко выдыхала. Из головы вылетели уроки Алорэ, зато бились совсем иные мысли. Перевертыши так и остались главными врагами во Вратах и жителей поколениями выращивают с мыслью, что зверолюды, хоть и опасны, но на самом деле больше вредны, отвратительны и агрессивны, и бояться их следует именно из-за их желания напакостить. А вожаки и того хуже… К вожакам у Рэйары было особое отношение, и когда из-за кулис выпустили то страшное чудище, что радостно ходило под себя и наступало на своих же товарищей, Рэйара почувствовала такую ненависть к стоящим на помосте, которой не испытывала уж с пару десятилетий. Запахи присутствовавших на сцене глубоко впечатались в память.

Теперь, стоя в переулке, борясь с прорезающимися клыками, держась руками, поросшими шерстью за лицо в тщетной попытке не позволить тому вытягиваться, она продолжала чувствовать тот запах. Запах врагов. Актеров, которые морочили головы населению; людей, стоявших рядом с полукровкой, громко гоготавших, размахивавших руками и кричавших, что зверолюды – чудовища.

Особенно хорошо Рэ запомнился низкорослый мужчина из акменсов. Несмотря на свой невыдающийся рост, при желании полукровка могла плюнуть на плосковатую сверху голову толстолобого крикуна. Одетый в простую льняную рубаху и штаны из серой грубой шерсти, с коричневым фартуком поверх этого и в сапогах, один из которых был зашит сбоку синими нитками, меньше всего он походил на героя и спасителя городов, но яростнее других желал поквитаться со страшными монстрами, встречающимися в лесах вокруг Морских Врат. Он размахивал несоразмерно большим, относительного его роста, кулачищем, его потная шея так краснела, что алый цвет проступал даже сквозь слой пыли.

Перевертыш хотела помочь его горлу покраснеть еще больше. В самый последний раз. Она едва сдержалась и не стала говорить, что ее сородичи с легкостью бы задрали и его, и всех прочих поддакивающих зрителей. Есть бы, правда, не стали – кости акменсов и плоть вокруг них считались ядовитыми, а через несколько часов после смерти они превращались в камень. Целиком, включая все съеденные куски, где бы они ни находились в тот момент.

Мужчин у сцены собралось куда больше, чем женщин, хотя театральные представления, как думалось полукровке ранее, скорее предназначены для последних. Возможно, большую роль сыграла тема, обычно дамы не любят кровь, изнасилования и войну, им куда больше по душе прекрасные истории любви, предательства, интриги, любовные зелья и прочие глупости. Хотя во время казней в людских городах именно женщины чаще занимали места в первых рядах и жаждали крови.

По другую руку от Рэйары в тот момент, пока кричал акменс, устроилась как раз представительница слабого пола, единственная на весь первый ряд, не считая перевертыша, но крикливая до ужаса. Она держала за плечо сына лет восьми и бесконечно показывала ему в сторону сцены, приговаривая «Смотри, почему нельзя говорить со зверолюдами», «Смотри, какие они ужасные» и «Вырастешь, станешь охотником и поквитаешься с ними за все!». Ее убить хотелось не меньше.

Сначала Рэ думала, что и сын крикливой женщины проникся ненавистью, но тому интереснее было крутить в руках деревянного рыцаря, чем смотреть на метящих территорию зверолюдов. Он пару раз кивал матери, дергал плечом, пытаясь сбросить руку родительницы и только когда она трясла его и тыкала в нужную сторону пальцем, ненадолго обращал внимание на сцену. Дети могли вырасти нормальными, с рождения они не испытывали ненависти, однако вот такие актеры и родители навязывали им, кого любить, а кого – нет. Влияние толпы, не иначе, хотя…

Пока еще не успокоившаяся до конца Рэйара отняла руки от лица. Она накинула на голову капюшон, укуталась в плащ и опустила голову.

Вчера женщина сама смеялась во время представления. Ее веселили глупые люди, она не сдерживала хохота, когда обманывали мужчин, когда их одурманивали и заставляли жениться на уродливых женщинах, злобных ведьмах, плохих и глупых хозяйках, жаждущих хорошо жить и ничего для этого не делать. Она не сердилась, пока мужчин выставляли в плохом свете, пока те подчинялись женщинам, пока люди издевались над людьми, калнсы над калнсами, зэмэски над зэмэсками. Народы друг над другом. Но как только на показ выставили вражду со зверолюдами, разозлилась. Разумеется, близкая ей тема, показанная подобным образом, совершенно ее не веселила. А разве хоть кого-то она бы сумела позабавить?

Сколько прошло времени, пока Рэ пришла в себя, она не знала. На улице стало совсем темно. Лицо полукровки давно приняло привычные очертания, выпавшие зубы женщина аккуратно оттолкнула в уголок, шерсть с конечностей пропала, хвост тоже, и ничто не выдавало в ней перевертыша, но Рэ продолжала стоять и подпирать стену.

Ненависть, страх, желание доказать, что зверолюды зря получили такое название, ярость и желание уничтожить, надежда на светлое будущее и понимание, что, возможно, привычный уклад и планы рухнут в один момент, если полукровка позволит себе лишнего, молниеносно сменяли друг друга и Рэйара не могла выбрать что-то одно. На некоторое время она позабыла про братьев, вернее, про свэтов она помнила всегда, они давно стали ее новой стаей, но вот о необходимости вовремя прийти, чтобы не волновать семью, Рэ думать перестала.

Перевертыш смотрела перед собой и видела только каменную кладку первого этажа, местами кривую, но добротную; эти дома строились с умом, знающими людьми и стоили немало. Дома, в которых жили те самые ненавистные ей существа с площади, те самые актеры, что смели изображать героев и смеяться над ее народом. Те, кто ничего, скорее всего, не представлял собой и без зазрения совести пытался утянуть на дно других.

Рэйара фыркнула, а после принюхалась. Она вытянулась в струну, запрокинула голову, снова и снова втягивая воздух, выпуская его через рот. Так рьяно, словно от этого зависела ее жизнь.

Знакомый запах приближался. Ветер доносил нотки, которые тут же услужливо подбросили воспоминания о недавнем выступлении на площади. К ним примешивался алкоголь, аромат колбасок, лука и похлебки. Живот тихо заурчал – Рэ не зря прозвали в человеческом городе ведьмой. Рыжеволосая, жрущая как не в себя, но при этом не толстеющая, ловкая и молодо выглядящая даже после нескольких бессонных ночей – она вызывала приступы зависти. Но в этот раз еда была не так важна. Ужин может подождать, а уж после кучи пирожков, пусть на постоялом дворе придется дожидаться завтрака, полукровка не умрет и не ослабеет.

К проходу между кузней и пустующим домом приближался лжекороль. Уже одинокий, без толпы преданных зрителей и своей деревянной короны.

Рэйара оскалилась и отступила, чтобы получше слиться с темнотой.

Глава VII

– Что-то случилось, Рэ?

Эйэ присел на край кровати. Полукровке нравилось, когда предводитель так делал, хоть она и предпочла бы затащить его к себе под покрывало, предварительно выгнав остальных на первый этаж выпить чего-нибудь. На пару часов. Конечно, это оставалось мечтами и впору было бы сдаться, Рэйара и сама догадывалась о том, что заклинателю в самом деле не надо ничего, кроме его магии и продвижения к власти, но никак не могла решиться отступить.. Упорство и вера, которую иногда укреплял сам свэт, рано или поздно помогут ей достичь желаемого, а если нет… Если нет, то вытравить из окружениях всех женщин и преследовать вожака, пока он не сдастся или, в крайнем случае, подлить ему любовное зелье, она уж точно сможет.

В этот раз присутствие предводителя и его близость не радовали женщину. Полукровка выдавливала из себя улыбку, но старалась не демонстрировать зубы. Еще более опасно было открывать рот. Несмотря на то, что ей удалось выудить из вещей любящего чистоту Эйэ сильнодействующие корешки тииришанки, запах все равно мог остаться. Как бы тщательно Рэ не оттирала пасть, как бы долго ни жевала островатые на вкус коренья, опасения, что вожак все равно узнает, что делала сестра, оставались.

– Ты искала новую одежду. Не помню, когда ты в последний раз стремилась столь же часто сменять штаны. Рвения заменить плащ я не наблюдал вовсе. Ты умудрилась его порвать, не выходя с территории постоялого двора? – предводитель каким-то образом, только по тому, как выглядят сумки женщины и братьев сумел догадаться, что именно искала Рэ. А ей-то казалось, что она все делает предельно аккуратно!

Выражение лица и легкая улыбка не предвещали ничего хорошего. Перевертыш понимала, чувствовала, что дорогой сердцу мужчина, или желаемый из-за недоступности, догадывается, что сестра покидала стены пристанища. Что она выбиралась за территорию и ходила там, где не должна. Нет, не догадывался. Эйэ твердо знал, что женщина ослушалась указа и не один раз. Знал уже вчера, но позволял ей прогуляться? А может давал время и возможность сознаться? Или надеялся, что она одумается?

Рэйара натянула покрывало по самый нос. Оно было неправильно повернуто, длинной стороной поперек, и из-под него показались босые ноги. Прохлада комнаты коснулась ступней и полукровка сжала пальцы, словно это могло ей чем-то помочь.

Эйэ выжидающе смотрел на нее. Не отрывая взгляда, он потянул тряпку и быстро поправил. Теперь женщина могла целиком спрятаться от взгляда, но толку в этом не было.

– Я верю, что ты не стала бы меня обманывать и делать так, как не следует. Ты же все время оставалась здесь? – с той же улыбкой спросил предводитель. Он погладил сестру по голове, и она шумно сглотнула. Казалось, что этот звук услышат и на первом этаже.

– Нет, – одними губами прошептала полукровка. Мужчина вопросительно поднял бровь и ей пришлось повторить, уже значительно громче, – Нет, я не… Я не все время. Мне было скучно, вы бросили меня одну, уходили на целые дни, а я здесь сидела как собака. Почти на привязи! И ждала, когда же вы соизволите вернуться! Это нечестно, что вы везде гуляете, едите во всяких интересных местах – да-да, едите, я чувствую, что от вас пахнет едой, а от Нэ и Фэ еще и пивом, вином или элем. А от Нэ больше всех, между прочим! Я не такая глупая, чтобы не понять. И разной едой пахнет, а значит, вы постоянно обедаете и наверняка ужинаете, а не только свои дела делаете. Долго сидите с едой. А меня с собой не берете!

Переходить в наступление вместо оправдания собственной вины было излюбленным ходом Рэйары. Она не часто прибегала к нему, но в подобные моменты, особенно когда Эйэ узнавал о том, что его наказы никто не выполняет, приходилось пользоваться всем, что подворачивалось под руку.

– Ты сама не хотела общаться с Кэйэном , – напомнил мужчина, – Я не обвиняю тебя, не подумай. Я все

– Может он легко переварится. Там есть нечего.

– Рэ! – свэту никогда не нравились шутки сестры про поедание разумных существ, и он с первых дней запрещал ей вслух говорить об этом. Однажды он отступил от своего правила и позволил сестре порвать недоброжелателя, но это было давно и только перевертыш могла оставить на теле следы, словно калнса задрали дикие звери.

– Тебе не следует лишний раз встречаться с Кэйэм. Придется, конечно, в том числе и в скором времени. Сколько можно было, я ограждал тебя, и пока ты все еще можешь отдыхать от его общества.

– Я не думала, что вы все время будете проводить с ним! – Рэ рыкнула, когда мужчина взял ее за руку. Эйэ не отпустил и после третьего предупреждающего рычания.

– Ты выходила в город? – Эйэ смотрел, казалось, в самую душу. Врать ему полукровка не могла, Хотела, но ее все время что-то останавливало.

– Да. Мне надоело сидеть в этих стенах.

– Это очень опасно, понимаешь? Тем более для тебя. Сейчас ты не можешь в полной мере контролировать себя и если кто-то увидит…

– Я хорошо контролирую себя. Всего немного прошлась по улицам, зашла в пекарни и посмотрела выступление. В Общине были скучные актеры и скучные представления. Про скучную жизнь и со скучными песнями. А здесь – совсем другие. Я не сделала ничего плохого, правда.

Женщина натянуто улыбнулась, в этот раз забыв про осторожность и обнажив зубы. Свэт ничего не сказал, а значит не заметил и не учуял того, что могло бы привести к очередной порции ругани, а после к тому, что сестру посадят под замок или отправят из Врат куда-нибудь подальше. В Общину, ту же, где жила Рэ до этого или иную. Или к каким-нибудь очередным друзьям или должникам Эйэ – мужчина успел обзавестись связями за свои неизвестно сколько лет. Например, к друидам, которые в состоянии приглядывать за перевертышем. Ходить хвостом, говорить, что делать, заставлять обучаться самоконтролю. Всенепременно в унылой деревушке или на отшибе, где, конечно же, будет лес, но не будет столько всего необычного. Когда Рэ утверждала, что лучше леса нет ничего, а она с удовольствием перестанет посещать города, в некотором смысле она лукавила. Конечно же находилось то, что могло привлечь ее внимание.

Жить среди нищих в небольших городах было не очень приятно, но куда лучше – в Серединном городе в охотничьей лавке. Когда же благодаря Общине и семье у полукровки стали водиться деньги, ей начало нравиться не только среди деревьев, что бы она ни говорила во всеуслышанье. А благодаря ее новому внешнему виду – женщину отмыли, научили ходить, говорить, вести себя в обществе и одеваться – полукровку начали пускать во всевозможные увеселительные заведения, и города приобрели для Рэйары еще больше очарования. Деревни сдали свои позиции, леса перестали быть единственным приятным местом, хоть только там сестра свэтов и могла наслаждаться свободой. Теперь Рэ хотела совмещать два вида развлечений. Лучший вариант, конечно, площадь, дома и таверны посреди леса и рядом с озером – купаться перевертыш любила не меньше, чем валяться на траве или гоняться за зайцами.

– Тогда что с твоей одеждой? – не унимался предводитель. Алорэ и Наэм уже улеглись, чтобы отсыпаться, Фэ удерживал над собой в воздухе книгу и лениво перелистывал взглядом страницы. Читал ли он на самом деле или слушал разговор, полукровка не знала.

За стенами, там, где опасность подстерегала на каждом шагу, Эйэ запрещал ученику лишний раз красоваться и применять магию. Две руны – одна, нанесенная на обложку, а вторая – на торце книги, понемногу истощали запасы заклинателя, пока активно использовались. По крупице – Фэйэн уже набрался опыта и запросто мог бы заставить парить вокруг себя сотни книг – но тем не менее. Теперь же ученик пользовался шансом, в том числе и чтобы показать, на что он способен. Ему не перед кем было хвастаться – Нэ не интересовали подобные таланты, Ал специализировался совсем на других вещах и обладал большим опытом, Таэль считал, что призыватели намного лучше, чем заклинатели, зависть в Рэ вызывать братья не любили, а Эйэ подобными фокусами давно уже было не впечатлить. Однако ученик все равно не мог дождаться случая поиграть на публику.

Заклинатели, тем более подобные Эйэ, не могли удержаться, чтобы не выставлять свои способности на всеобщее обозрение. Им доставляло удовольствие, когда за ними наблюдали, завидовали им и восхищались ими. Если в мире появлялся некто, собирающий вокруг себя фанатов и целые толпы последователей, то в девяти случаев из десяти это был заклинатель, принадлежность к народу не имела значения. Говорили, что волшебники не могут контролировать себя, их жажда власти пробуждается в них вместе с даром, как у перевертышей любовь к лесу или у призывателей сочувствие иномирцам, лишь проявление выглядит по-разному.

Таэль, хоть и пытался казаться самым непорочным из всех и постоянно осуждал Фэ, имел свои грешки. Пару раз по дороге, когда темы для разговоров исчерпывались, он соглашался поведать о своей жизни и, спустя долгие месяцы нахождения рядом и путешествий бок и бок, полукровка узнала, что призыватель на самом деле пытался затащить иномирцев в этот мир, наплевав на всяческие запреты. Рэйара не очень хорошо разбиралась в планах, существующих параллельно месту, где она живет, даже скорее ничего в них не понимала. Из объяснений Таэля полукровка узнала только, что их много, каждый имеет свое особое влияние и связан с небесными светилами. А еще, что все они очень далеко друг от друга, но при этом связаны между собой. А еще, что есть те, кто способен переходить из одного в другой, но призыватели к таковым не относятся. Очень редко, когда существо из одного плана может долго оставаться в другом, для привязки и, естественно, выхода, и нужны призыватели. Если иномирец и его хозяин находят общий язык, то первый способен отказаться от своего привычного дома и остаться в новом месте. При этом действовал целый ряд ограничений, Таэль перестал рассказывать о них, когда Рэ запрокинула голову и завыла – иных пояснений, что эта тема неинтересна, не требовалось.

Зато вместо рассказов о правилах и способах призыва иномирцев Рэйара сумела выведать у

Таэль не забыл пожаловаться, что при этом сами призыватели из Альянса – в данном случае свэта отправили за пределы Общины, чтобы тот побыл среди людей, калнсов, дэбэсов, вэйшей и других – имели при себе призванных друзей, а порой любовниц и любовников. Бывало, что не в единственном экземпляре. Сам Таэль, только научившийся призыву полноценных существ, похожих на него самого по строению, после того, как появился Бау, умудрился найти себе еще одного спутника, вернее, спутницу. Призыватель называл ее Ианна. Прекрасная призрачная дева с летящими за ней длиннющими волосами и мощными лапами, похожими на тигриные вместо ног, с когтями на передних конечностях и пронзительным взглядом быстро завоевала сердце юнца. Таэль без памяти влюбился, и с каждым днем только все больше мечтал перетащить Ианну в свой мир. Он стремился обучаться скорее для этого, чем потому, что хотел величия в то время.

Как поняла Рэйара, поддерживать какие-то отношения вполне возможно. Вот только может завершиться с неприятными последствиями для обеих сторон, куда чаще для призывателя, особенно недостаточно опытного. Переселение иномирца меняло ход вещей и могло привести к тому, что кто-то иной отправится на чужой план. Целый перечень рисков в свое время призыватель учил наизусть, так, чтобы даже проснувшись посреди ночи, он мог пересказать талмуд с любого указанного момента.

Зубрежка не помогла Таэлю, свэт позабыл обо всем и решил провести ритуал, чтобы быть с возлюбленной. Каждый день он удерживал ее рядом все дольше, а после и вовсе привязал, как Бау. Это вытягивало силы из молодого и неопытного свэта, но он предпочитал не замечать неудобств. Постепенно это доводило призывателя до истощения.

Кто именно помешал провести ритуал полного перемещения, Таэль не говорил, но упоминал, что благодарен этому свэту. Оказалось, что Ианна, как и все подобные ей плэсонигкаи, мечтала только о том, чтобы оказать в Дкадиаре. Принадлежащий ее сородичам план слишком мал, лишен развлечений и, самое главное, юнцов, готовых совершать подвиги ради прекрасных и необычных дам. Таэля, как и полагалось, Ианна использовала и планировала выжать из него все, что получится, а после найти себе другого ухажера. Бывало, что плэсонигкаи очаровывали сразу двух, трех или четырех существ, а после натравливали их друг на друга. Долго поддерживать влюбленность сразу нескольких им было очень тяжело, поэтому либо несчастные убивали друг друга по прихоти дев, либо женщины терзали каждого по очереди.

Алорэ, не участвовавший в разговоре, но прекрасно слышавший все, что говорилось, заметил, что именно плэсонигкаи, прорвавшиеся в любой из миров, приводили к самым кровопролитным войнам во имя любви. Лекарь заметил, что их чары всегда оставляют на сердце след и, несмотря на силу и способности разорвать врагов на куски быстрее кучки перевертышей, Таэлю не стоит больше призывать их. Второй раз любовные чары могут оказаться сильнее и выжгут душу дотла, или помутят рассудок так, что от свэта не останется ничего, кроме бесхребетного и безвольного влюбленного.

После истории Рэйара пожалела Таэля. Тот по-прежнему оставался чужим, порой он очень старался угодить братьям и сестре, но чаще всего вел себя как болван, надоедая, насмехаясь и кривляясь. Призыватель оставался чужаком в семье, его по привычке называли братом, ничего не вкладывая в это слово. Но в тот день Рэ, немного больше узнав о жизни свэта, сделала небольшой шаг к тому, чтобы стать для него другом. Продлились подобные теплые взаимоотношения недолго, так как уже на следующий вечер на любые замечания и насмешки Фэйэна Таэль снова огрызался и отвечал слишком уж грубо. Конечно же, сестра вставала на сторону заклинателя, из-за чего также выслушала порцию брани.

Сейчас призыватель как обычно сидел за столом и болтал с Бау, парящим над стулом. Кажется, они играли в какую-то игру, потому как пару раз Рэйара разобрала восклицания Таэля, стук рук о столешницу и недовольное мычание иномирца. Он мог говорить со свэтами, уже обучился языку и способам передавать информацию, если того сам хотел, но предпочитал ограничиваться своим хозяином.

– Я ее испачкала, – честно призналась женщина. Она не врала свэту и сколько бы тот ни заглядывал в глаза, не отворачивалась. Рэйара в самом деле превратила свой наряд в нечто неприличное, – И выкинула, когда нашла другую.

– Зачем? Чем ты могла ее так сильно испачкать, что пришлось выбрасывать даже плащ?

– Еще я немного ее порвала… – полукровка снова заискивающе улыбнулась. Эйэ перестал держать ее за руку и нахмурился, складывая руки на груди, – Я долго ходила, пока обошла все пекарни, пока побывала на небольшой площади, там, где театральные представления идут, пока поболтала с торговцами… Там столько всего продавали, я в жизни такого не видела! Знаешь, что я увидела там?..

– Меня интересует не это, – сердито покачал головой мужчина.

– Хорошо-хорошо, я поняла. Я бродила там долго, поела в новой таверне, посмотрела выступление и поняла, что уже поздно. Я побежала обратно, хотела сократить путь и немного не рассчитала, насколько может быть пыльной и грязной подворотня. Зацепилась за что-то и упала, – в этих словах так же было немало правды, перед тем как вернуться на постоялый двор Рэйара и правда упала, – В лужу.

– И это тот самый повод?

– Я поняла, что если постираю одежду, то могу не все отмыть и тогда ты поймешь, что я выбиралась в город. Я быстро отмылась, как могла, переоделась, а все старое выбросила… Я же не думала, что ты поймешь все равно, что я куда-то отлучалась! Ты постоянно приходил поздно, не обращал на меня внимания и ложился спать.

– Я всегда, – свэт не шелохнулся, но его голос звучал убедительнее любых движений, – Всегда о тебе думаю, понимаешь? Иногда я и правда устаю, и не могу в должной мере уделить тебе времени, сейчас у нас много того, что необходимо сделать. Завтра мы покажем тебе дом, который выбрали, и ты скажешь, согласна ли ты обустроить так, как нам посоветовали. Мы внесли некоторые изменения и уже заказали материалы, чтобы обустроить подвал для тебя. Я боюсь отпускать

– Ты поэтому так торопился с лавкой и домом?

– А разве у меня могли быть иные причины торопиться? – Эйэ хмыкнул. Он продолжал сидеть рядом и смотреть, а Рэ чувствовала себя дурой, не способной выполнить просьбы как следует и постоянно влипающей в истории, – Процветание Общины и ее позиции во Вратах могут подождать.

– Ты сердишься на меня? Что я испортила одежду, и что выходила, и что?..

– Я не хочу, чтобы ты подвергала себя риску. Надеюсь, никто не видел, кто ты? Ты же не меняла облик посреди города, Рэ, верно?

Вместо ответа Рэйара только покачала головой. Она боялась, что голос дрогнет.

Знакомый запах приближался. Запах ненавистного существа. Того, кто настраивал всех против Рэйары, того, кто науськивал толпу против перевертышей. Того, кто смеялся над народом женщины и не скрывал этого, того, кто посмел выйти на сцену в образе короля в нелепой деревянной короне и унижать то, что имело большую ценность для полукровки.

Пусть Рэ и давно ушла из леса, пусть она потеряла свою стаю, а некоторые перевертыши желали ей смерти – это не имело значения. Пусть женщина была всего лишь полукровкой, она все равно относила себя к перевертышам не меньше, чем к свэтам. Именуемые здесь зверолюдами являлись ее семьей, частью ее общества, ее окружением. Вожак заменил Рэйаре отца и, в большинстве своем, мать, которая ненавидела девочку. Женщины из стаи заботились о детях, не разделяя на своих и чужих, мужчины учили охотиться, присматривали, защищали и ругали, как своих, так и чужих. Рэйару обучали всему, что знали сами, ей помогали и ее, что куда важнее, любили.

О первой семье, настоящей, пусть и не совсем кровной, остались самые лучше воспоминания. Эту теплую память женщина рьяно защищала, она берегла ее, как то единственное, что никто и никогда бы не смог отобрать. Лицо вожака стиралось с каждым годом, лица и запахи погибших членов стаи блекли, превращаясь в ничто, в размытую и затянутую густым плотным туманом пустоту, но те чувства, что испытывала Рэ, те светлые образы не искоренялись со временем.

Но этот лжекороль в своей лживой короне посмел портить память. Он развлекался, издевался, уничтожал то, что любила полукровка. Он называл чудовищами зверолюдов, но на деле именно его следовало бы называть монстром. Вместе со своими чудовищами-друзьями лжекороль вкладывал в головы горожан образ перевертышей, слишком далекий от настоящего. Конечно, в каждом народе были свои изгои, встречались те, кто мечтал захватить мир, убить кого-то или истребить целые народы, встречались жаждущие богатств, знаний, войны… Да чего угодно! Но сволочи были не только у перевертышей, они жили среди вэйшей, зэмэсков, калнсов, свэтов, людей… Скорее всего, даже среди глиэмезов, несмотря на их медлительность и тугодумие, и то встречались не лучше представители народа, которые творили зло и портили жизни остальным. И это совсем не повод по одному-двум-десятку существ оценивать всех разом.

Злость заполняла все естество Рэйары. Обычно бурлящая ярость сменилась холодным расчетом и жаждой мести. Женщина не хотела рубить сгоряча, она не планировала выдавать себя, но и позволить жалкой свинье продолжать радоваться жизни тоже не могла. Она понимала, что должна заступиться за тех, кого во Вратах звали зверолюдами, за всех сразу, невзирая на склоки между стаями. В этой войне, в борьбе за место в Дкадиаре, хороши все средства, и спастись поможет только единство.

В голове медленно выстраивался план. Примитивный, простой, как палка, а может и еще проще. Никаких запасных элементов, никакого отступления, никаких размышлений на тему возможной неудачи и последствий. Да, где-то на краю сознания вертелась мысль про Эйэ, про братьев, которые будут недовольны, если Рэ откроет себя. В тот момент они казались незначительными, ничего не значащими, так, небольшим наваждением, глупостью, которая только отвлекала от главного – мести.

Единственное, что придумалось полукровке – заманить или силой затащить в переулок лжекороля, чтобы уничтожить его. Впервые нечистая кровь женщины превращала ее в идеальное орудие отмщения. Впервые Рэ могла быть там, где не мог никто другой из перевертышей, впервые она, не пользуясь магией и оружием, свершит правосудие, так, как не может ни один свэт.

Рэ не успела придумать, как именно она затащит лжекороля в переулок, но этого и не потребовалось. В тот момент силы природы, боги и богини, вся удача, которой только может быть наделено какое-то существо, находились на стороне перевертыша.

Король, видимо решив срезать, свернул тьму проулка. Он не боялся плохой видимости, шел чуть покачиваясь; запах крепкого пива усиливался с каждым шагом.

Рэйара, отступившая в тень и спрятавшаяся за кучей дурно пахнущего мусора – скорее всего его выносили сюда пекари, так как пахло не только протухшим мясом, грибами и гнилыми яблоками, но и испорченным тестом. Хорошо, что эту еду не продали горожанам, наверное, за этим в Средоточии тщательно следили, но вот место для свалки было выбрано странное. Может, это месть проживающим в домах?

Король приближался. Он не переоделся до конца и поверх самых обычных штанов, таких же как носила добрая треть населения, красовалась расшитая узорами рубаха. Женщина безошибочно узнала ее, несмотря на зашедшее солнце и почти скрывающие небо этажи зданий – зрение никогда не подводило полукровку.

Бесшумно, насколько это было возможно, Рэ сменяла облик. Она не подумала снять обувь, и лишь после, когда пришла в себя, поняла, что сделала это очень зря. Браслет не работал, если она была в своем уме, но при этом не думала о том, чтобы что-то спрятать. Бывало, он барахлил, как в этот раз, а может, Рэ в самом деле просто забыла о том, что после ей еще придется как-то жить и добираться до комнаты.

Нос на вытянувшейся морде улавливал запахи и запросто определял, где кто находится. Мимо, от кузни и в сторону площади прошел одинокий прохожий. В вечернее время горожане предпочитали кутить в тавернах и смотреть представления.

Актер приближался.

Когда мужчина почти поравнялся с кучей мусора, Рэ выскочила из-за нее и предстала перед лжекоролем. Он ничего не смог бы понять, ничего не увидел бы и вряд ли почуял запах волчьей шкуры перед тем, как умереть. Все из-за темноты и проклятой вони. Его обоняние отличалось от превосходного чутья перевертышей. Для женщины же было важно, чтобы актеришка понимал, что происходит. Она

Холодная злость перебарывала ярость, хотя Рэ поддавалась своим эмоциям, особенно когда дело касалось семьи. Лапы с когтями расчертили воздух перед лжекоролем – он услышал что-то, но не понял, что именно и остановился. Полукровка кое-как изобразила знаки, которые отрабатывала по сотне раз, чтобы добиться хоть чего-то – талант от родителей-свэтов не перешел к ней, но страдания и труд Эйэ не прошли даром.

Короткая вспышка света между женщиной и врагом озарила перевертыша и лицо человека изменилось. Ухмыляясь, насколько это возможно, и демонстрируя острые зубы, Рэйара переступила с ноги на ногу, готовясь к прыжку. Она не торопилась, давая актеру несколько мгновений. Чтобы тот увидел, разглядел, осознал и понял, что его ожидает. Чтобы тот узнал в Рэйаре того самого зверолюда. Чтобы на лице мужчины отразился страх.

Лжекороль округлил глаза и отступил на шаг. Он открыл рот, чтобы закричать, но полукровка уже прыгнула на него, целясь в горло. Больше ждать не было толку, по лицу актера Рэ поняла – он все успел осознать.

***

Рэйара отползла на несколько шагов лишь через минуту, а может и больше. Только после того, как человек перестал дергаться. Кровь уже не выплескивалась из раны мощными толчками, пальцы перестали судорожно дрожать, грудь не вздымалась, но на лице по-прежнему стоял ужас. Тот, который женщина мечтала увидеть, и который теперь не предвещал ничего хорошего.

Стоило только крови наполнить рот, как злость отступила. Рэ вгрызалась в горло скорее по инерции, потому что уже не могла остановиться и понимала это. Потому, что отступать было некуда и оставалось одно из двух – либо добить, либо бежать из города за то время, пока на хрипы пострадавшего не прибежала стража. Пришлось выбирать, чья жизнь дороже и полукровка выбрала себя.

Продолжать стоять на четвереньках было глупо. Ясность постепенно возвращалась к Рэйаре. Как только горожане найдут растерзанное тело, они все поймут. Начнется проверка, скорее всего, с тех, кто прибыл последними и тогда ей может не поздоровиться. Еще хуже, если заподозрят кого-то из свэтов – даже Таэля и того терять из-за своей ошибки перевертыш не хотела. Свалить вину на псов, медведей или еще кого-то не выйдет, циркачам и тем запрещали проводить своих питомцев, разве что маленькие певчие птички, скотина для пропитания, разнообразные жабы и лягушки, размерами не больше ладони допускались с особого разрешения. Некоторым владельцам лекарских лавок, как слышала Рэ, позволяли заводить до пяти больших пауков и нескольких других гадов, но змей – никогда. Змеи и любые псовые, особенно первые, считались самыми нечистыми животными. За безобидного неядовитого гада могли лишить головы всю семью, за укрывательство ядовитой – вырезать квартал целиком.

Рядом со стенами в этих животных стреляли без размышлений, охотники и те обходились без следопыта-пса. Во Вратах многие выкручивались, обучая идти по следу свиней, но в последнее десятилетие, когда южнее кто-то увидел перевертышей-вепрей, всех хряков быстро зарезали. Они тоже вошли в перечень запрещенных для разведения и провоза в город в целом виде животных.

Надо что-то сделать с убитым актером, но что именно?

Женщина, не поднимаясь, поерзала руками по земле, осмотрелась, наконец, поднялась, и в нескольких шагах разглядела камень. Большой осколок от какой-то стены бесхозно лежал рядом с лужей и словно ждал своего часа. Именно то, что может помочь.

Вернувшись к актеришке, Рэ оттащила его подальше от прохода и поближе к куче, чтобы скрыться за ней хотя бы от одной стороны улицы. Решив, что она в безопасности, женщина замахнулась и совершила первый удар по шее. Второй, третий, четвертый… Рэ била и била мертвеца по лицу, шее, груди, голове и иногда, промахиваясь, по земле – песок смягчал звуки ударов – рядом или по запрокинутой руке. Жальче всего было уничтожать лицо, выражение на нем отпечаталось приятное глазу. Рэ понимала, что лучше сохранить его в памяти и обезопасить себя. В какой-то момент полукровка даже подумывала снять скальп и оставить его себе на память, но сразу отказалась от идеи. Не только из-за запаха, который стоял при дублении – уж она-то это знала – но и потому, что лишняя улика и повод подозревать новенькую ей был не нужен.

Идея с камнем на деле принадлежала не Рэйаре. Она бы ни за что не догадалась, если бы не Жуж. Даже мертвый, он продолжал помогать сестре и оберегать ее.

С десяток лет назад Рэ оставили охранять лагерь. Женщина тогда ослушалась и пошла прогуляться, и последствия не заставили себя ждать – она столкнулась с не самыми приятными мужчинами, которых загрызла. Прятать тела было некогда, по пятам шли приятели мертвецов и своевременно вернувшийся Жуж воспользовался камнем, чтобы скрыть истинную причину смерти. Как и сейчас у актера, у тех двоих все превратилось в кашу, в которой было не разобрать следов зубов.

Отмыться без воды, без каких-либо тряпок в переулке, чтобы не выходить на свет факелов в таком виде, Рэйара не могла. В голову ей пришла прекрасная идея, снова благодаря камню – лужа. Если она изваляется в грязи, и скажет, что упала, то над ней, конечно, посмеются, но не заподозрят. Раны на ногах почти затянулись, на спине оставались глубокие царапины, которые почти не доставляли неприятных ощущений. Любые повреждения зарастали на Рэ быстрее, чем на десятке собак разом, если, конечно, в кровь не попадало серебро. Проблемы с регенерацией случались и при магическом воздействии, особенно на эмоции и душевное равновесие – в этом случае полукровка проигрывала по всем фронтам и приходила в себя значительно медленнее.

Поскольку иного решения перевертышу в голову не пришло, она зачерпнула грязной воды и выплеснула ее себе в лицо. Рэйара закрывала рот и жмурилась изо всех сил, так что становилось неприятно, но песчинки просочились. Они оказались под веками, затесались в нос и скрипели на зубах, сколько бы она ни отплевывалась. Полукровка, сама себе напоминая свинью, ковырялась в грязи и измазывалась ею, а когда поняла, что это слишком долго – легла в лужу сначала животом и грудью, а после перевернулась на спину. Чтобы уж точно скрыть кровь, Рэ покачалась еще несколько раз и только тогда решила подняться. Серая вода стекала с ее одежды, на лице застывала корка из земли и крови, штаны ощутимо потяжелели,

Как и предполагалось, несколько существ посмеялись над неудачницей, хозяин двора посмотрел на ком грязи вместо постояльца с ужасом – он понимал, что после ему предстоит отмывать все места, где успеет побывать женщина – но встретились и некоторые посочувствовавшие Рэйаре. Ей в комнату принесли несколько ведер воды, большие тазы и полотенца. Через четверть часа воду сменили, и взамен уже испачканных тряпок выдали еще одну горку свежих.

Рэйара кое-как отмылась, переоделась и выскочила на улицу на несколько минут, чтобы выбросить старую одежду. Когда она вернулась, братьев еще не было, а хозяин заведения домывал за постоялицей последние потеки.

***

–Хорошо. Пока все хорошо, – Рэ хотела было взять предводителя свэтов за руку, но тот поспешно встал.

Мужчина завершил важный разговор и вместе с желанием получить важную информацию из сестры, закончились и его нежности. Это снова и снова, всякий раз обижало полукровку, но она постоянно находила оправдания вожаку, принимала его манеру общения и, порой, чрезмерную отстраненность. Все время, но не в этот раз. В этот день Эйэ потерял свою привлекательность, окончательно превращаясь в пусть и близкого сердцу, но раздражающего свэта, не понимающего когда он причиняет боль. Вожак стал для сестры таковым не за миг, долгие дни понемногу он покидал мысли женщины, но именно когда он отстранился, Рэ почувствовала особенно острую злость. Может, дело было именно в ней? Может, из-за скуки она запуталась в своих же желаниях?

– Это нечестно. Мне надоело, что ты со мной играешь! – женщина села на кровати.

Свэт, уже решивший отправляться к своей койке, застыл на месте, а после медленно-медленно повернулся. Рэйара смотрела на него, недобро скалясь. Возможно, в ее облике что-то стало выглядеть иначе, так как Алорэ тоже принял вертикальное положение, Таэль отвлекся от беседы, Нэ испугано охнул, и даже Фэ оторвался от чтения. Книга, потеряв связь с хозяином, закружилась по комнате, бешено перелистывая страницы и хлопая обложкой, руны не позволяли ей упасть.

– Рэ, никто и не думал с тобой играть, – предводитель старался говорить как можно мягче, он размеренно и в такт покачивал руками, словно успокаивал дикого зверя, – Мы переживаем за тебя. Я переживаю за тебя.

– Нет! Я знаю, что вы переживаете, все братья, но тебя волнует не только это. Ты постоянно обнимаешь меня, берешь за руку, хвалишь, показываешь, что мне есть на что надеяться. Что мы можем быть вместе… Постоянно! А потом, когда я хочу твоего внимания, когда мне нужна твоя ласка, ты просто встаешь и уходишь! Ты оставляешь меня страдать, смотреть на тебя и скучать. Не понимаю, зачем ты так со мной поступаешь?! Не потому, что я выхожу без спроса, ты делал так и до этого!.. – не в силах остановиться, Рэ вскочила на ноги.

На этом разумные мысли кончились – она не знала, что делать дальше. Ударить? Эйэ не за что бить, он может быть и не виноват, а если и виноват, то разве это каким-то образом поможет? А если не бить, то что делать? Кричать? Это можно было делать и сидя, и лежа. Тогда собраться и уйти? Тем самым она заставит волноваться остальных братьев, но они-то не имеют никакого отношения к ссоре. Почему Фэйэн или Алорэ должны волноваться и искать сестру, бегая по ночному городу. Почему Нэ должен расплачиваться за жестокое поведение предводителя и не спать, опасаясь за здоровье Рэйары?

– Я никогда не желал играть, как ты выражаешься, с тобой, Рэ, – предводитель продолжал медленно двигать руками, чтобы успокоить зверя внутри сестры. Вот только проблема была не в звериной сущности.

– Не желал, но играл? С самого начала ты то приближаешься, то отдаляешься! Как только я решу, что вот, наконец-то, ты становишься мне ближе, как ты отступаешь на несколько шагов! Что мне думать? В один миг ты здесь, рядом со мной, я вижу, как ты смотришь, а в другой – ты избегаешь моих прикосновений и становишься холодным как кусок льда. Я устала от этого! Скажи же наконец, ждет ли нас что-то? Ты сердит, что в тот раз я ушла с Жужем? До сих пор ты не можешь простить меня? Ты сам оттолкнул меня, и я не знала почему. Или проблема в чем-то другом? Будем ли мы когда-нибудь вместе? Ответь же мне, наконец! Эти вопросы терзают меня и лучше я услышу неприятную правду, чем буду продолжать ждать.

Эйэ, как показалось женщине, на некоторое время то ли испугался, то ли удивился, но после взял себя в руки и снова вернул лицу беспристрастность. Перевертыш видела, как напряжены его плечи, он неестественно держал голову, стараясь казаться спокойнее, чем был на самом деле.

– Пожалуй, сейчас самое время, чтобы немного перекусить, – лекарь кивнул продолжающему сидеть и наблюдать за разворачивающейся картиной Таэлю. Призыватель упрямо покачал головой.

– Иди, если так хочешь, но я останусь здесь, – отрезал он и Бау рядом закивал, соглашаясь с хозяином.

Эйэ продолжал молчать. Он ждал, пока уйдут остальные, как всегда. Чего он стеснялся? Говорить при посторонних? Опасался, что его не так поймут или боялся, что скажет что-то не то и разочарует еще и братьев? Неужели они в своем возрасте не догадывались, что между мужчиной и женщиной могут быть какие-то отношения?

Фэйэн обменялся взглядами с Алом и, схватив за шкирку противящегося Таэля, поволок его вон из комнаты. Наэм обернулся, чтобы бросить недовольный взгляд на сестру, и поспешил открыть дверь перед призывателем и заклинателем. Бау, причитая, поплелся за хозяином – пока тому не причиняли вреда, в семейные разборки иномирец предпочитал не лезть. А Эйэ все продолжал молчать, чем сердил Рэ пуще прежнего.

– Тебе нечего мне сказать? – рыкнула женщина до того, как закрылась дверь. Она слышала, как Фэ обругал Таэля и, кажется, пнул, чтобы тот шел к лестнице, а Алорэ попросил Наэма не подслушивать и следовать вниз.

– Есть. Рэйара, я терпеть не могу, когда мне закатывают сцены, еще больше, чем когда мне врут, – свэт не выглядел виноватым, раскаявшимся и не желал извиняться, напротив, все в нем указывало на ярость, каждая его мышца была напряжена, каждое его движение потеряло грациозность и было резким. Мужчина

– Отпусти! – женщина уперлась в грудь предводителю. Она была ниже его на голову и в полтора раза крупнее. Ей пришло в голову, что смотрелись бы вместе они нелепо – как швабра и ведро. Лоснящаяся и привлекательная швабра и помятое жизнью рычащее ведро, по полнолуниям превращающееся в нападающий на всех капкан…

– Ты же сама хотела моего внимания, – Эйэ крепко сжимал запястье, если требовалось, в его пальцах находилось достаточно силы, – Ты хотела, чтобы я перестал отступать. Уверен, ты хотела и до сих пор хочешь близости. Это тебя волнует? Это тебя сердит? Именно из-за этого ты решила, что можешь устраивать скандалы при братьях? Если это тебя успокоит, хорошо, пусть. Раздевайся! Или хочешь, чтобы тебя раздел я?

– Я хотела не этого!

– А чего?

– Поговорить! Хотя бы поговорить!

– Мы все время разговариваем, но тебе этого мало. Хочешь, чтобы я постоянно держал тебя за руку, пока мы идем по улице? Хочешь, чтобы ты сидела рядом со мной, мы целовались на людях и постоянно смеялись как болваны? Или ты хочешь, чтобы мы предавались любви на этих койках под взгляды братьев и комментарии Таэля? Или просили их выйти пройтись каждый день?

– Я не… – Рэ не знала, то ли ей заплакать, то ли укусить свэта, то ли молча стоять, то ли сделать все и сразу.

– Не надо слез, это не выход, хоть вы, женщины, без них ничего решить не можете! – хватка брата не ослабла. Он так и не обнял сестру, а лишь удерживал рядом с собой, – Я не умею любить так, как хочешь ты, и не научусь. Мне немало лет, Рэ, но и в юности я проявлял свою любовь иначе. Мне неинтересна эта мишура. Я считаю, что в первую очередь должен защищать того, кого люблю, и помогать, обеспечивать, обучать жизни и тому, как обходиться без меня в случае чего. А все остальное не имеет значения. Сейчас мы здесь, чтобы найти врагов и обнаружить артефакты, мы здесь, чтобы привлечь к себе внимание и заставить противников оступиться. Мы познакомились с тобой в то время, когда наша Община ступила на тяжелый и опасный путь. К сожалению. Невовремя, верно. Я не могу позволить кому-то узнать о наших чувствах, чтобы тебя не использовали. Мы стараемся не брать тебя не только потому, что тебе неприятен Кэй, но и чтобы ты как можно меньше была в нашем обществе. В моем обществе. Это я представляюсь везде вашим главарем, это на меня должны будут начать охоту и в хорошем смысле, и в плохом. Если я появлюсь с тобой под руку – тебя будут использовать, чтобы подобраться ко мне. Я хочу пережить эту миссию. Хочу, чтобы ее пережили мы все.

– Я не думала, что все так… – пальцы предводителя перестали сжиматься, теперь он лишь едва придерживал руку, но женщина и сама не хотела никуда уходить, – Но то, что происходит здесь, останется здесь. Об этом никто не узнает.

– Шпионы есть везде, но меня пугает не это. Я не хочу, чтобы если меня убьют, ты горевала. Будет лучше, если все останется так, как сейчас и ты не будешь вспоминать наши объятия… Лучше обойтись без близости. И мне, и тебе. Так проще для нас обоих.

– Убьют? – полукровка выцепила единственное имеющее значение слово из монолога.

– А ты думала, что то, что мы делаем – это шутки? Что мы просто выполняем поручения, и только люди в городах будут умирать, когда ты даешь волю своим эмоциям? Рано или поздно найдется тот, кто решит убрать нас, Община уже лишалась свэтов, порой они умирали целыми отрядами, и… Да чего далеко ходить? Мы недавно сами лишись брата. Тогда, когда никто этого совершенно не ожидал.

Эйэ разжал руку.

Рэ не отступила, она продолжала стоять и смотреть на свэта, чувствуя себя виноватой. Она думала только о себе, только о своих низменных страстях и даже не пыталась понять, почему кто-то поступает как-то не так, как хочется ей. Ее плотские желания привели к ссоре и, скорее всего, лишь усугубили тот барьер, что и без того разделял Рэйару и предводителя.

Вопреки здравому смыслу и ожиданиям женщины, Эйэ не стал уходить после того, как высказался. Его руки легли на спину полукровке, прижимая ближе, вдавливая в жилистое тело. Рэйара прикрыла глаза, стоило только мужчине наклониться, чтобы быстро поцеловать ее, а когда снова посмотрела на предводителя, то заметила, что у него очень острый подбородок, неприятный немного выступающий вперед, когда свэт приоткрывал рот. Кроме того, угловатые выделяющиеся скулы и почти белые глаза не добавляли мужчине красоты. Он казался каким-то неживым.

Неожиданное осознание, что предводитель не так хорош, как ей всегда казалось, стерлось после второго поцелуя. Эйэ мягко двигал женщину в сторону кровати, она послушно пятилась, не контролируя куда и зачем они идут. Только когда деревяная рама ударила ее под колени и Рэ упала на перину, то женщина осознала, к чему все идет. Расшнурованная до половины рубаха держалась только благодаря силе воли, а плащ свэта остался лежать в нескольких шагах от кровати.

Эйэ уперся одной рукой рядом с Рэ, нависая над ней. С трудом собравшись с силами, женщина зажмурилась и помотала головой.

– Не надо. Не так и не здесь. Я не хочу, чтобы все это… Чтобы все было из-за ссоры и моей глупости. Тогда, когда ты не хочешь.

– Если бы я не хотел…

– Я понимаю. Вижу и чувствую, но нет. Ты прав, сейчас у нас слишком много других проблем, нам некогда тратить время на это, и не стоит торопиться. Может, лучше подождать, пока мы будем в доме, чтобы у нас было больше места, больше комнат и больше времени? Если мы из-за своих чувств подведем семью, мы никогда себе этого не простим.

– Я рад, что ты все понимаешь, – Эйэ поцеловал женщину в лоб и лег на ее кровать. Рэ опасливо опустилась рядом,

Эйэ повернулся на бок, лицом к сестре и обнял ее. Она чувствовала желание свэта, оно, бесспорно, льстило, тем более после весьма эмоционального разговора, но сама не испытывала ничего подобного. Бесспорно, морально Рэ получала удовольствие, что хоть как-то она привлекла внимание предводителя, но не более. Женщина не желала его. Руки мужчины гладили ее, он шептал какие-то приятные слова, а Рэ думала, что ему пора вернуться на свою кровать. Можно было бы позвать братьев, но чары до сих пор ей не поддавались в должной мере.

Та вспышка, что стала венцом навыков вожака в обучении грела душу. Сначала женщина хотела поведать о своей радости, но после передумала. Слишком велик шанс, что ее раскусят. Слишком велика вероятность, что ее заставят рассказать от начала и до конца и она начнет врать? и рано или поздно ошибется в словах. Нет, лучше подождать несколько дней, потренироваться и попробовать снова добиться того же.

Предводитель отряда то ли понял, что настроение сестры сменилось, то ли сам решил, что ему надо заканчивать с нежностями, но через четверть часа, проведенного в полном молчании, он встал и потянулся.

– Я приготовлю для тебя отвар и принесу разбавленного вина, чтобы он не горчил, – сообщил о своих планах мужчина, – Твои перепады настроения могут быть связаны и с пробуждением звериного начала. После приема трав тебе станет легче…

– Алорэ все время готовит мне отвары, – улыбнулась свэту Рэ.

– А в этот раз приготовлю я сам. Сомневаешься, что мне хватит опыта в этом нелегком деле? – хмыкнул заклинатель. Сестра покачала головой, в вожаке сомневаться было нельзя.

Когда мужчина ушел, Рэ облегченно выдохнула. Она ждала, пока останется в одиночестве, чтобы немного подумать. К сожалению, а может и к счастью, долго единоличное нахождение в комнате не продлилось – полукровка успела только убрать плащ на кровать Эйэ, поправить свою рубаху и вернуть сбитому в бесформенную кучу покрывалу более привлекательный вид, как дверь открылась.

Братья вернулись. В комнате снова стало шумно и беспокойно, книга с названием «История рунного мастерства. Изучение рун, чтение и применение. Последствия неверного толкования. Издание переработанное третье» залетела следом за мужчинами, по дороге роняя на пол какие-то капли. Эйэ принуждал ученика постоянно читать и ограничивал его применение магии, но Фэйэн не уступал в хитрости другим заклинателям и всегда находил, как соединить обучение с тем, что хотелось ему.

Алорэ смотрел на Рэйару, пока та, не сообразив, что от нее хотят, не пожала плечами, а после поспешно кивнула, выражая свое отношение к тому, что в итоге произошло. Лекарь посчитал, что женщина более, чем бодра и спокойна и, улыбнувшись в ответ, погрузился в привычный вечерний ритуал – расплести косы, причесаться, смазать волосы настоем из трав, чтобы те скорее восстанавливались, хоть и нечего было восстанавливать, умыться, воспользоваться палочками тииришанки, чтобы очистить зубы, прополоскать рот, аккуратно сложить одежду, подготовить все на утро, прочитать пять страниц, пожелать всем спокойной ночи… Если на каком-то этапе мужчину прерывали более, чем на полчаса, как только все налаживалось, он начинал процесс с начала. Кроме, разве что, масла – дважды свэт его не втирал.

Таэль всякий раз смеялся над привычкой пользоваться всевозможными средствами по уходу, в том числе травами и жиром для волос, но при этом сам же выпрашивал у лекаря готовые маски, пока никто не видел. В этот раз он тоже совершенно случайно придвинулся к среброволосому и решил покрутить в руках пузырек. Ал не подшучивал над призывателем и всякий раз делал вид, что ничего не замечает. Наэм не обращал внимания на братьев и только хмуро смотрел на Рэ, наверное, гадая, было ли что-то между предводителем и сестрой в этот вечер или нет.

Сама же Рэйара наблюдала то за Алорэ, то за читающим Фэ, находя оба зрелища приятно умиротворяющими. Она уже погрузилась в сон, когда вернулся Эйэ с чашкой теплого вина, от которого почему-то пахло вереском и корицей. Запахи забивали остальные, и, как бы Рэ ни принюхивалась, она не могла уловить ничего иного.

– А зачем вереск? – поинтересовалась Рэ, – Он же воняет и у меня нему отношение… Сам знаешь.

– В проваренном виде он не опасен и почти не пахнет. Он нужен, чтобы ты поскорее заснула и набралась сил. У меня закончились другие успокаивающие травы, я пополню их запас завтра. Не хотел откладывать еще на день. Я понимаю, для тебя это не лучшее лекарство, но ничего иного у меня не обнаружилось. Если ты не можешь это выпить, я вылью, – предложил Эйэ. Рэ покачала головой и в два глотка осушила кружку. Еще раз избегать лечения, а после уничтожать город и нападать на семью ей совсем не хотелось.

Сон и правда навалился на не почти сразу.

Глава VIII

Утро началось приятнее, чем все предыдущие – Рэйару разбудил Эйэ. Он склонился над женщиной и погладил ее по голове, приговаривая, что пора просыпаться.

– Вы не ушли, – Рэ быстро окинула помещение взглядом. Все, кроме Фэйэна были на месте. Запах ученика заклинателя в комнате был силен, словно он только вышел, а снизу доносился голос брата. Что именно он говорил, разобрать не удалось, но не лучшие перекрытия позволяли определить местоположение существа с точностью до пары шагов.

– Мы больше не можем ходить без тебя, нам пригодится помощь, – кивнул заклинатель. Женщина заулыбалась, пока он не продолжил свою речь, – Но тебе придется потерпеть Кэйя, он все еще помогает нам. Предупреждаю твои попытки переубедить меня – нет, мы не можем объяснить Общине, почему просим другого связного, тем более что никого больше из наших в Средоточье нет. Да, есть не в Средоточье, но мы недостаточно известны, знатны и богаты, чтобы связываться со вторым другом Общины. Тем более, пока непонятно, насколько на самом деле он лоялен. После нам надо будет наладить с ним отношения, Верхушка уже намекала на это. И для этого нам пригодишься ты.

– Потому, что ему хочется научиться охоте? – Эйэ подал ей руку, чтобы помочь сесть. Женщина нацепила штаны, а после сунула ноги в сапоги.

Алорэ сощурился,

– Не совсем охоте, хотя можно сказать и так.

– Скорее всего, он воспользуется шансом научиться чтению следов в твоем обществе, тем более в лесу. И читать следы нашему брату точно будет интересно в укромном месте, – хмыкнул Таэль, – И на тебе он тоже следы почитает.

Эйэ не нравилось говорить про богатого свэта и слушать замечания призывателя тем более. Это было видно по его лицу, но на вопрос Рэйары он решил ответить как можно полнее. Может, после вчерашнего разговора?

– Ему повезло удачно жениться на богатой вдове, а после и самому сделаться вдовцом, так что рано или поздно нам придется просить тебя с ним побеседовать. Как можно более мило и доброжелательно. Я не принуждаю тебя делать что-то большее, – мужчина нахмурился, – но попытаться мы должны. Это наш путь в Сердце.

– А почему я? – женщина знала, что выглядит неплохо, Эйэ и особенно Наэм помогли ей выправить самооценку, на которую в детстве очень повлияла мать, но при этом она умела адекватно оценивать ситуацию. Для богача полукровка вряд ли подошла бы, скорее всего, вниманием его не обделяли.

– Он тяготеет к медноволосым, – скрипнув зубами, ответил предводитель отряда, – Но все это потом. Очень позже, я бы сказал, не в ближайшие пару фаз. Сейчас нам тоже будет нужна помощь, но с другими существами.

– Хорошо, – Рэ потрясла головой, провела пятерней по всей длине волос и с чувством выполненного долга продолжила одеваться. Алорэ, перевязав лентой вторую косу окликнул ее и кинул в сторону сестры гребень.

Женщина поймала его и закатила глаза, выражая крайнюю степень недовольства. Ей не нравилось расчесываться, постоянно распутывать колтуны, а после вчерашних приключений и грязевых ванн на голове могло собраться настоящее гнездо. Тело у перевертышей заживало, но страдать от необходимости приводить себя в порядок им приходилось не меньше, чем кому-либо другому.

– В Сердце проживает один полу-свэт, он скрывает свое происхождение, однако до нас доходили слухи. Его пока мы оставляем в покое. В более доступной части города нашли двух полу-свэтов. Один проживает в Средоточье и связан с Высоким городом. Как я понял, он портной, с помощниками и весьма неплохой лавкой у самой площади. Он хорошо справляется с работой и знать уважает его и постоянно делает заказы. Такой пригодится и нам, и Общине. В первую очередь, конечно же, нам. Второй – целительница и Верховная Жрица в Храме, в Нижнего города. Да-да, она тоже полукровка. Скорее всего, может статься, что одного Алорэ нам будет недостаточно. Я не сомневаюсь в брате, но его силы не безграничны, нас много, а враги повсюду и коварны. Лучше иметь побольше союзников, тем более полезных.

– Я не против помочь, но я не то, чтобы очень умею общаться… Ты намного лучше меня в этом. Ну или Алорэ как лекарь может поговорить с целительницей и жрицей. Фэйэн учится говорить как ты, или Таэль вон тоже любитель поболтать. Он найдет хорошие слова про Общину, нахвалит ее как полагается, чтобы все тут же побежали помогать нам и записываться в наши ряды.

– О, не сомневайся, а потом, когда прибегут, я еще на них порцию хвалебности вылью! – язвительно проворчал в ответ призыватель. Бау одобрительно закивал, он понимал, что кроме него хозяин никому особо не нужен. Наверное, грустно быть таким. Рэ в очередной раз испытала чувства жалости к шпиону. Если так пойдет дальше, то скоро она начнет считать его частью семьи!

Эйэ не убегал к себе, чтобы поскорее избавиться от сестры, теперь он прохаживался по комнате, пока говорил, подгонял Наэма, замешкавшегося с одеждой и не забывал бросать короткие взгляды на Рэйару. Она смущалась, хоть вечером были лишь невинные поцелуи, она все равно чувствовала себя иначе. Чувства к предводителю снова наполнили ее душу, сердце начинало стучать быстрее, стоило только встретиться с мужчиной взглядами. Хотелось остаться с ним наедине. Рэ была уверена, что вчера поставила точку, но это стало очередной запятой. Той, которая снова помогла открыть в мужчине лучшее.

– Таэль, Фэ или я не сможем сделать того, что требуется. Эти двое – полукровки, и они не станут доверять чистокровному представителю любого из народов потому, что уверены – их не поймут в должной мере, что бы мы ни говорили. Но если отправитесь поговорить вы с Нэ, они примут вас за своих. Они не откажутся поболтать с вами, им будет интересно встретить таких же, как они сами. У вас будут все шансы произвести впечатление, вы сможете рассказать свои истории – тебе, Рэ, мы поможем подправить твой рассказ, чтобы он был правдив, но не открывал твоей сущности. Вы расскажете про Общину, про наш отряд, и ваши слова будут искренними. Пусть вы не так убедительны, пусть ваш словарный запас беднее, это ничуть не помешает вам переманить полукровок на свою сторону. Если они вам поверят. Не так важно, чтобы они захотели помогать Общине, – на этих словах Таэль возмущенно воскликнул, вспомнив, что он все еще относит себя к тем, кто живет за стенами. Большую часть времени он забывал об этом и молчал, но в этот раз решил возмутиться. Может, ему напомнил Бау? Эйэ раздраженно дернул плечом. Он завязывал шнуровку на рукаве Наэма и тот охнул, так как предводитель перестарался и затянул что было сил, – Не так важно, чтобы они приняли всех нас, но вы двое должны им угодить. Я верю, что вы справитесь.

Посылать полукровку с Наэмом – не лучшая идея из тех что могли прийти в голову Эйэ. Рэйара не хотела лишний раз провоцировать природника, зато тот улыбался и уже согласился идти куда скажут. Он расценивал это как способ провести вместе время и исправить то, что сломалось, наладить отношения, но не как работу. Не как миссию, которую им доверили. Рэ опасалась, что из-за этого они провалятся, подведут братьев и, в первую очередь, Эйэ. Страх оставаться наедине с безответно влюбленным мужчиной преследовал Рэйару еще с тех пор, когда она жила со стаей.

Голодное время, вынудившее перевертышей искать альтернативные способы пропитания было наполнено событиями, не только хорошими, но и плохими. В тот первый год, когда из леса сбежало зверье и молодую приемную дочь вожака убедили помочь стае – Рэ никогда не противилась этому, ей нравилось чувствовать себя особенной, знающей, сильной, способной справляться с чем-то, что иным не под силу, и при этом еще и помогать отцу – торговля шла ни шатко ни валко.

Полукровка только оттачивала навыки общения и обучалась правильно говорить, отсутствие элементарных знаний о том, как себя вести, и неспособность быстро считать не помогали ее стае. Рэйару обманывали в одной деревне, прогоняли из второй, а в других она долго пыталась вспомнить что нужно говорить и чаще просто показывала пальцем на нужный товар. Впрочем, иногда девушке везло и она, одетая в шкуры, с оружием, рукоять которого была сделана из костей и украшена камнями, выкопанными в какой-то пещере, уходящей вниз к грунтовым водам, в бусах из олених рогов и клыков поверженных ею лично хищников представляла собой витрину. В крупных поселениях находились любители похвастать добычей, пусть у них ее отродясь не водилось, встречались дамы, желающие заполучить шкуры и меха; а в отдаленных от полноводных рек поселениях весьма ждали вяленную рыбу или водяных гадов для пропитания или каких-то секретных рецептов молодости. Всякие морские обитатели в больших количествах хранились у запасливых перевертышей в засушенном или копченом виде.

Стая считала их последним, что следует есть, ими чаще тренировали нюх молодняка или добавляли для наваристости в похлебку, если больше ничего не оставалось, а вот люди и зэмэски считали это деликатесом. Калнсы и их полукровные родственники скупали рога и засушенные внутренности крупного скота. Еще больше некоторые весьма странные вещи любили гаратмини – народ, представители которого были способны сохранять множество знаний, предсказывать будущее, видеть прошлое и воскрешать целые леса, пусть и всего несколько раз в жизни, но при этом не могли справиться с тем, чтобы обзавестись потомством. Они с удовольствием выкупали заячьи кости, которые оставались в качестве трофеев у большинства перевертышей. Рэйара слышала, что гаратмини перемалывают товар в порошок и пьют с какими-то травами. Этим же, но смешанным с рыбьим жиром, смазывали определенные части тела.

Несмотря на трудности, которые постоянно возникали на пути женщины, она все же умудрялась что-то обменивать и получать столь желанное пропитание. Рэ не нравилось бегать за людьми, убеждать их или уступать, порой люди доводили ее, и единственное желание, которое часами преследовало полукровку было оторвать самоуверенным нахалам головы. Из-за отсутствия таланта к торговле Рэйара брала уверенностью, решимостью и еще больше усидчивостью. Долгие зимние вечера она стояла на площади, отряхивала со шкурок и рогов непрекращающийся снег едва гнущимися от холода пальцами.

Когда стая отправлялась дальше, ближе к более теплым местам, где снег считался явлением не то, чтобы невероятным, но довольно редким, меха, шкуры и рыба начинали цениться в попутных городах значительно меньше, зато украшения из рогов и костей предпочитающих холод животных заметно дорожали. Удобнее и выгоднее всего было торговать посередине между первыми и вторыми поселениями.

Благодаря прекрасной идее вожака использовать удобный обмен, чтобы выжить, стае стало легче. Перевертыши-волки выживали и, хоть и чувствовали себя все еще недостаточно приспособленными к любым жизненным передрягам, перестали голодать. Детеныши крепли почти так же быстро, как и в сытое время, страх за их жизни отступал.

Другим стаям повезло меньше. У них в запасе не имелось подобных полукровок, а чистокровных перевертышей довольно быстро распознавали и выгоняли – все же на небольшом пятачке всегда появлялись проблемы с чрезмерной известностью. Рано или поздно люди понимали, что уже встречали зверолюдов, и если некоторая часть не видела проблемы поторговаться, то власти и стража предпочитала оградить горожан от общения с опасными тварями.

Отец Рэ не стал отказывать нуждающимся в помощи стаям и предложил объединиться на время голода. Это было нормальной практикой, не порицалось и, напротив, считалось правильным, когда перевертыши во времена недостатка еды или засухи забывали о своих конфликтах и кучковались для выживания. Для того, чтобы выкарабкаться из неприятностей и помочь потомству, они были готовы на все и понимали, что чем больше стая, тем больше шансов прокормиться и придумать выход из ситуации.

Чаще собирались те группки народа, что находились в одинаковых обстоятельствах, но отец Рэ не стал следовать сложившимся правилам. Он был готов поделиться тем, что имел и предлагал свои земли местом сбора, охотно соглашаясь принять всякого желающего.

Первыми на зов откликнулись две стаи медведей – с вожаком бурых отец Рэйары всегда общался как со старым добрым другом, тем, кто имеет свое мнение и свой путь, но находит и точки соприкосновения. Три дочери-медведицы же выразили радость от встречи с приятельницей-полукровкой, уже пару раз они охотились вместе. Необходимость покинуть свои земли ничуть их не огорчила, в отличие от их вожака. Черные медведи редко общались с волками, но, поскольку делить пока было нечего, тоже решили ответить на призыв. Именно среди них Рэйара повстречала весьма приятного юношу.

Медведь немногим старше полукровки, насколько она знала всего на несколько лет – из-за медленного развития Рэ разница была ощутимой – источал уверенность и силу, и, хоть и не отличался особой болтливостью, очаровал девушку. Перевертыши много времени проводили вместе, легко обходясь без слов, пока бегали по лесу. Спустя годы Рэйара не могла утверждать, что в тот момент была влюблена, а не просто дружила, но тогда ей казалось, что она испытывает самые теплые чувства. И, конечно же, они должны продлиться вечность и крепнуть с каждым днем.

Через некоторое время к стаям присоединились красные волки и лисы. Последние предпочитали не вступать в открытые беседы, обустраивались чуть подальше, охотно обменивались и помогали, если их просили, но чувствовали себя надежно только в обществе друг друга. Лишь парочка молодых лисов решились поздороваться с молодняком медведей и волков, но их матери тут же загнали болтунов обратно по строящимся домам и отругали.

Рэйара из любопытства сунулась к лисам. Те встретили дочь волков вежливо, угостили, в дом не пригласили, но и прогонять, как заблудшую шавку, не стали. Поначалу полукровка думала, что всему виной гостеприимность, но после отец пояснил, что хитрецы боялись обидеть его и испортить тем самым отношения. Он наказал перевертышу не соваться куда не

Красные волки вели себя более приветливо и с удовольствием вливались в большую компанию. Их всегда насчитывалось меньше, чем серых собратьев, детенышам позволяли куда больше, вероятно потому, что ценили их сверх меры и любили безгранично. Многие после вырастали весьма самодовольными, нахальными и очень требовательными особями, и именно этим привлекали к себе внимание.

Рэйара, не перестающая радоваться, что кроме нее и уже знакомых волков, вокруг появилось много существ ее возраста, разрывалась между стаями и не знала, кому посвятить побольше времени. Черный медведь Бэннарг не стеснялся оказывать подруге знаки внимания в своей довольно прямолинейной манере. Его однообразные подарки, пусть и были скучными, радовали, а его стая поддерживала отношения с полукровкой и уважала ее. Рэ считали толковой, хоть она и не могла похвастаться чистотой крови или особой силой.

Медведи яростно противостояли общественному мнению, что необходимо хранить чистоту крови вопреки здравому смыслу. Им было все равно, кого в итоге выберет один из них, а уж если избранник относился к какой-либо стае и считал себя перевертышем, то и вовсе прекрасно. Человек – не беда, научится жить по-новому. Кто-то еще? Любому найдется место. Новые вливания в стаю и в мир перевертышей важны и нужны – так говорил их вожак – если дети получат силы и внешность волка, хорошо, медведя – тоже неплохо, а если объединят в себе и первое и второе – еще лучше.

К полукровкам у черных медведей было особое отношение, они считали это редкостью и уважали настолько, настолько возможно уважать кого-то постороннего. Может, именно поэтому у Рэ сразу же заладилось общение со стаей. В отличии от лис.

Впрочем, один из красных волков все же обратил на нее внимание. Роковая встреча произошла через пять дней после прибытия его стаи. Юноша по имени Ракрен встретился полукровке в лесу, когда она тщетно пыталась поймать нескольких случайно забредших или отставших от остальной массы толстых лесных птиц. Крикливые дуры разбегались в разные стороны, верещали, предупреждая своих подруг, перелетали с одного места на другое и не давались в лапы. Даже всеми ими нельзя было прокормить четыре стаи, если зажарить, но похлебка из птиц, с корнеплодами, которые день назад выменяла Рэйара, и большим количеством крупы вполне сойдет за плотный, пусть и не очень вкусный ужин.

Юношу Рэйара уже видела несколько раньше, когда как всегда выбежала полюбопытствовать, кто явился. Племянник вожака со своими приятелями вел себя так, словно это стая Рэйары пришла на занятую территорию, когда им разрешили, а не наоборот, но личного общения до того вечера с птицами как-то не случалось. Перевертыш оказался довольно общительным, не в меру самодовольным, но при этом обладал незаурядным умом. Он придумал, как оставить ловушки так, чтобы поймать будущий ужин. Скорее всего, не будь Рэ занята изучением новых слов и постоянной торговлей, то справилась бы и сама, о чем и поспешила заявить.

– А если бы у тебя был хвост попушистее и передние зубы побольше, ты была бы бобром, – только и возразил в ответ Ракрен.

– Нет! Это не смешно. Я правду говорю… Ты не представляешь как много тратится сил на то, чтобы убедить этих людей купить очередной рог или шкуру. Шкур и так почти не осталось, мне приходится постоянно выдумывать, каким зверям могут принадлежать те, что лежат без дела. Всякое разное говорю. И чего только не придумываю! Недавно продала женщине ободранную лапку горного прыгунца, – пожаловалась Рэйара, – Сказала, как советовал отец, что она продлевает молодость, если ее, засушенную, повесить над кроватью.

– А кто это такой? Прыгунец этот?

– Понятия не имею. Я слышала от кого-то из стаи, что такие существуют и прячутся где-то в горах. Может правда, а может и нет.

– А кто это тогда был? – Ракрен улыбался так, словно не верил дочери волка и это раздражало. Лгуньей Рэйара не была. Вернее, врать-то она врала, но только ради стаи и выживания. Но со своими она старалась быть честной.

– Кролик. Лапа его. Ее давали Риуале, чтобы она жевать училась, – вспомнила полукровка о годовалой девочке. Ее матери приходилось сейчас тяжелее всего, и вожак вовсю старался помогать нуждающейся. Рэ подозревала, что он является отцом детеныша, но стеснялась говорить на эту тему. Да и подозревать стала не сама, а после очередной волны слухов.

Красный волк обрадовался тому, как обманули людскую женщину и с тех пор часто проявлял желание общаться с Рэйарой. Это получалось не всегда, но племянник вожака не скупился на подарки и находил слова для похвалы. Иногда красный волк провожал полукровку до города или встречал после торговли. Он напрашивался с ней на охоту, следил за ней, прячась в кустах, когда Рэ проводила время с друзьями, становясь все назойливее.

С Бэннаргом все заладилось и перерастало в нечто большее, черный медведь не торопился, но и не скрывал своих чувств. Он позволял перевертышу делать шаги самой, и, несмотря на предсказуемость и однообразность, покорял уверенностью и надежностью. Кроме того, он был хорош собой, и некоторые из представительниц слабой половины стай периодически высказывался на тему того, настолько Рэ повезло.

Красный волк при этом тоже не желал останавливаться. С каждым днем он становился все настойчивее и не упускал шанса провести лишний час с полукровкой, когда Бэннарг отлучался по делам. Конечно, Рэйара понимала, чего хочет ее новый приятель, даже детеныш и тот сумел бы догадаться. Внимание Ракрена льстило, она сердилась, когда волк не давал ей проходу, но не отталкивала ухажера. Рэ и не подозревала, что ее заигрывания могут привести к каким-то неприятным последствиям.

После очередного дня в поселении, весьма неудачного в плане торговли, по возвращению в лагерь перевертыш узнала, что красный волк, вероятно выжив из ума, бросил вызов Бэннаргу. До этого несколько дней Ракрен угрожал девушке что убьет себя, так как не может жить без возлюбленной и тем более, больше не в состоянии смотреть как она развлекается с другим. Полукровка считала, что все это лишь шутка и не верила в серьезные намерения до последнего момента.

Исход поединка был ясен еще до его начала. Красные волки хорошо работали сообща, они отличались выносливостью и сплоченностью, прекрасной командной работой, но не силой. Вдвоем одного медведя побороть шансы были, втроем – подавно, а в одиночку, да еще и в открытую

На этом поползновения красного волка должны были закончиться, но этого не случилось. Несколько дней юноша страдал, бросал взгляды на полукровку, хватал ее за руку, а иногда и не за руку, молча смотрел, перегораживал путь, но всякий раз, как рядом появлялся Бэннарг или несостоявшийся любовник чуял приближение кого-то, кто мог бы ему всыпать, отступал и уходил. Рэ надеялась, что через какое-то время это закончится, мужчина успокоится и все станет как и прежде. Небольшие подарки, поток которых продолжился, перестал ее радовать. Полукровка выбрасывала их или отдавала кому-нибудь из стаи, так, чтобы красный волк это видел.

Наступил долгожданный перерыв, мужчина отстал от возлюбленной. Девушка надеялась, что его чувства остыли и больше он никак себя не проявит. А еще лучше, что найдет себе прекрасную женщину. Зря.

Вечером, когда Рэ возвращалась из людского поселения, Ракрен вместе с четырьмя своими приятелями, его неизменной свитой, напал на Рэйару по дороге в лагерь, когда она встретилась с двумя друзьями из своей стаи, которые волновались из-за навязчивости ухажера и слухов про охотников на перевертышей, что расползались из городов.

Ракрен убил юношу, связал Рэ ее и подругу. Он долго вел полукровку за собой, а рядом его приятели по очереди тащили вторую перевертыша. Сначала их обеих переносили через ручьи, а после, когда усталость взяла вверх над манерами джентльменов, заставили перебираться самостоятельно. К ночи похитители довели своих жертв до холмов, но не успокоились на этом и продолжили путь. Только после рассвета красные волки затащили девушек в земляную пещеру и позволили отдохнуть. Если лежание на сырой земле можно было назвать отдыхом.

– Думаешь, меня можно использовать? Стая не научила тебя как следует себя вести, вместо них научу я, – Ракрен никогда как мужчина не привлекал Рэ, а теперь казался отталкивающим, – Скоро новолуние. Мы скрепим наш союз, как полагается по древним законам.

– Зачем вам Мэурара? Или ты с ней тоже собрался скреплять что-то? – Рэ не так волновала собственная судьба, как жизнь подруги. Мэу была одним из самых близких существ в стае, после отца, конечно же. Однако, некоторые вещи ей рассказывать было проще, чем вожаку.

– Плата моим приятелям. Я не могу получать удовольствие и ничего не давать своей стае, – полукровка оскалилась, и мужчина ответил тем же, – Можешь скалиться, кричать или кусаться, это ничего не изменит. Я приготовлю еду, если откажешься есть – втолкну насильно.

Рэйара боялась, что может только навредить, если будет продолжать противиться и драться. Не только себе, один волк уже погиб, не хватало наблюдать еще одну смерть. Боялась, и потому, наконец, задумалась. Она искала способ вразумить красного волка и ничего, кроме разговора по душам ей в голову не приходило.

– Говорить я с тобой могу? – на всякий случай поинтересовалась девушка.

– И говорить, и не только говорить, – с самым серьезным видом кивнул юноша. Он выглядел моложе Бэннарга, а теперь, в свете костра в пещере казалось, что возраст Рэ тоже превышает его на пару-тройку лет. Или десятков лет. Совсем юнец.

– Зачем?

– Зачем что? Зачем я привел тебя сюда? Зачем я готовлю кролика?

– Зачем ты меня выкрал из лагеря? К чему это все?

– Потому, что я люблю тебя! – волк улыбнулся. Возможно, он хотел быть очаровательным, но у него не выходило, – Я хочу, чтобы мы были вместе. Всегда.

– Это не любовь. Так не поступают с девушками, их нельзя красть.

– От другой любви ты отказалась, – красный волк оставил деревянную ложку в котелке и подошел ближе. В пещере было много всего – какие-то тряпки, котелки, свечи, посуда, платья, валяющиеся на полу, два мешка непонятно с чем, висящие на жилах кусочки рогов молодых оленят и кости хищников. На особо длинной нити у выхода из пещеры, было нанизано два здоровенных клыка.

Дочь вожака знала, что это часть ритуала. Скрепление союза происходит под своеобразными украшениями стаи. В самом низу, то есть ближе всего к паре, висят зубы предка-вожака жившего хотя бы четыре поколения назад. Эта вещица хранилась особенно аккуратно, удивительно, что Ракрен сумел выкрасть настоящую реликвию. Очень уж велико было его желание связать жизни.

Принести скарб за один день, да еще и таща за собой двух упирающихся девушек, перевертыши не могли, а значит, готовились заранее. Недобрая весть. Мало ли что у них может быть еще припрятано?..

– Рэйара, я делал все, чтобы угодить тебе. Ты то отвечала мне, то сходилась с Бэннаргом. Для чего? Чтобы позлить меня? Чтобы позлить его? Потому, что не могла выбрать? Потому, что тебе нравилось нас мучить?

На последних словах Рэ неопределенно дернула головой. Нет, она не металась между двумя ухажерами, ее выбор был очевиден, но нерешительностью оправдаться проще, чем нежеланием отказываться от лишних подарков и от лишнего внимания. Как полукровка, она долгое время терпела лишения, частенько становилась посмешищем, была слабее и, чего уж скрывать, боялась, что никогда и никому не приглянется. Может, разве что, кому-то из грязных. Или из ее стаи, которая слишком хорошо знает дочь вожака. То, что на нее положили глаз сразу двое перевертышей радовало и вдохновляло. Рэ пыталась оправдать то, что она принимала заботу и помощь красных волков, что бы ни случилось. Оправдать то, что она вертела влюбленным юношей даже не из выгоды, а из любопытства и ради чувства собственного достоинства.

– Ты не хотела выбирать или не могла, а теперь – тебе не придется. Радуйся, я решил все за тебя! И так будет всегда.

Полукровка много раз пыталась завести разговор и переубедить Ракрена. Она умоляла отпустить подругу, но через сутки уже не столько из-за волнений за перевертыша, сколько в надежде, что та успеет рассказать стае и привести отца. Новолуние приближалось. Традиционное свадебное время. Именно в этот день желающие объединялись в пары, именно зачатые в этот день дети, как считалось, вырастают сильными, свирепыми, не знающими, что такое поражение, здоровыми и хитрыми. Новолуние случалось каждый месяц, но красный волк торопился потому, что опасался потерять девушку. Он не хотел, чтобы Рэ досталась другому.

Рэйара

Отец-вожак поднял на уши стаи, он заставил отправиться на поиски дочери всех, кто был способен сам постоять за себя – детей лет с одиннадцати и глубоких старцев, которые едва волочили ноги. Медведи, лисы и красные волки вновь объединились, в этот раз готовясь сразу к войне с похитителями. Они считали, что виновниками окажутся люди или другие народы, но ошиблись.

Когда вожак волков нападал на след, никто не был способен остановить его, а уж если дело касалось дочери, и подавно. Волк влетел в пещеру первым, не испытывая и толики страха за свою жизнь. К тому моменту как подоспели другие, двое юношей уже были разорваны на куски, а Ракрен лишился руки. Рэйара смотрела как восседающий на похитителе отец разрывает юнцу грудную клетку и вспарывает живот.

Все закончилось в считанные минуты. Подоспевшие на помощь представители стаи красных волков не стали вмешиваться. Молодняк сам подписал себе смертный приговор, действовал за спиной, в том числе и у своих, нарушил условия перемирия и подверг опасности себя и других. Никто не встал на сторону несостоявшихся насильников, и не предпринял попытки отобрать у обезумевшего вожака глупцов. После, конечно же, волки и особенно дядя убитого возмущались жестокостью, кричали, что надо было не вершить самосуд, а явиться с обидчиками на совет и решить их судьбу коллегиально.

Уже и без того хрупкий мир разрушился окончательно, когда вожак наорал на выступивших на стороне мертвецов красных волков и заявил, куда именно им следует идти. Он прогнал их со своих земель, несмотря на продолжающиеся трудности. Остальные стаи поддержали отца Рэ, а черные медведи и вовсе бежали за изгнанниками до самой реки и смотрели убегающим вслед.

После, уже спустя продолжительное время, Рэйара узнала, что красные волки были на грани смерти, им не хватало еды, людские поселения остались вне зоны их досягаемости, и большинство бы не пережило голод. Но страдальцам на помощь явились шакалы. Те самые шакалы, которые никогда ничего не делали без собственной выгоды и ненавидели всех волков. Те самые, что мечтали о хороших территориях. Те самые, которые не услышали призыва о помощи, когда люди убивали семью Рэйары. Те самые, что убили нуждающихся в помощи серых перевертышей, а полукровку гнали до самого города.

Рэйара не боялась ни красных волков, ни шакалов, ни рысей, ни кого-то иного. Вот только похищение и кровавые последствия ее оплошности долгое время приходили к ней во снах и терзали ее. Пережившая не меньше ее подруга отстранилась, она тоже винила Рэ в случившемся. С тех пор полукровка напоминала себе, чем оборачивается мужская глупость и влюбленность, напоминала и боялась. Уверенность, что подобное способны учинить только мужчины укоренялась в ней с каждым слухом.

Черный медведь был ее шансом на хорошую жизнь, ее защитником и поддержкой. Бэннарг клялся ей, что никогда не оставит, он обещал, что всегда будет оберегать Рэ и никто не посмеет тронуть полукровку. Рэ верила ему и надеялась на ухажера до самого конца.

Той же весной, через два месяца после похищения полукровки, когда в самых холодных землях еще только-только сошел снег, могучий черный медведь попался охотникам за внутренностями перевертышей. Его распотрошили, разобрали на органы, а его голову стая так и не нашла.

Защита Бэннарга длилась недолго.

–Эйэ, можно мне поговорить с тобой наедине? – Рэ не нравилось, как улыбается Наэм. Она вспоминала, что приключилось с ней в юные годы, сравнивала и именно после той странной улыбки, довольной, похожей на маниакальную, поняла, что природник ведет себя очень похоже на красного волка. Но проблема не только в нем, но и в полукровке – она снова позволяла волшебнику ухаживать за собой, не думая, что тем самым обнадеживает его. Рэ и не отказывала, она никогда категорично не говорила «нет», а до Приустья и вовсе вела себя слишком мило для совершенно незаинтересованной в отношениях женщины.

Снова. И она снова попадает в тот же капкан. Нет, не случайно попадает, а специально встает, топчется на месте, и танцует, в ожидании, пока металлические челюсти соизволят захлопнуться. Словно первого раза, когда она чуть не лишилась ноги и вместе с тем способности бегать и охотиться было недостаточно. Рэ чуть не потеряла себя, свободу и право выбора – и ей нужно испытать то же еще раз. Снова наступать в ту же ловушки и надеяться на иной результат.

– Не сейчас. Или что-то срочно требует моего вмешательства? – предводитель бросил короткий взгляд на Рэйару, и та покачала головой.

– Не то, чтобы срочно, но важно. Я хотела сказать, насчет моего похода с Нэ… Может, я справлюсь и одна? Или мы можем, для ускорения, разделиться, например, я пойду к жрице, а он – к портному.

– Нет. Ни в коем случае, в Нижнем городе опасно и я не позволю тебе ходить по улицам в одиночку, – отрезал природник.

– Тогда, может, наоборот, я к портному, а ты…

– Вы пойдете вдвоем, – прервал только начавшую развязываться дискуссию Эйэ, – Так безопаснее, вы поможете друг другу и произведете лучшее впечатление. Если у вас есть какие-то проблемы между собой, решайте их как можно скорее – они не должны мешать делу.

При этих словах предводитель взглянул на Рэ. Он был слишком умен, чтобы не догадаться, в чем именно проблема и достаточно наблюдателен, чтобы заметить обострившиеся отношения, но не спешил вмешиваться напрямую. Что-то подсказывало полукровке, что Эйэ намерено придумал это задание, чтобы его брат и сестра, наконец, решили разногласия и помирились.

– Безопаснее или опаснее? – поинтересовался Фэйэн, отворивший двери. Сегодня он был одет в парадный наряд с обилием кружев, лент и вышивки, что делала его похожим на людского правителя, любящего помпезность. На очень худого людского правителя, которого очень удивили, чтобы глаза округлились и немного выпучились, и который очень старался выглядеть толще, чем на самом деле, – Впрочем, это меня не так уж и волнует, если честно. Внизу нас ждет плотный завтрак, повар постарался на славу, а я лично его проконтролировал. Твоей любимой морской рыбы, Ал, я тоже заказал и удостоверился, что она свежая. Только что из воды. Правда, из ведра, а не из моря, но она точно еще двигалась, когда я видел ее в последний раз. Спускайтесь. Только там, запихивая в рот что-нибудь вкусное и не связанное с походной жизнью, я

Рэйара невольно улыбнулась последней фразе, почти позабыв о предстоящей прогулке с Наэмом. Поведение Фэйэна было единственной стабильной вещью в отряде.

***

После завтрака Рэ повели смотреть дом, который свэты приобрели для своего дальнейшего проживания в Средоточье. Приятный глазу особнячок с небольшой полосой зелени между забором и стеной выглядел не особо внушительно, и не выбивался из общего ансамбля улиц. Он уходил вверх на два этажа, а под треугольной крышей виднелось маленькое круглое окошко. Сиреневая краска на стенах, торчащих над забором, который доставал разве что до груди рослым братьям, облупилась и несколько ее кусков лежали на земле. Между камней дорожки, представшей взору, когда Эйэ открыл перед Рэ калитку, торчала трава. В паре мест высились заросли до пояса, уже обзаведшиеся цветами, но больше всего было колючек и плюща.

– К нам будет неудобно ходить по таким дорожкам, – заметила женщина, огибая какой-то полу-призрачный куст. Ей показалось, что он качнулся безо всякого ветра и потянулся своими шипами и острыми листочками к гостье.

– Это ядошип, всего-то, – вместо предводителя ответил Таэль и, чуть толкнув сестру в плечо, чтобы вырваться вперед – Рэ не особо это почувствовала – проследовал к дому, прямо через куст, словно не замечая его. Растение не шелохнулось.

– А-а-а, – протянула полукровка, – Ядошип, так ядошип. И как я могла не узнать его с первого раза? Отличнейший представитель ядошипчиков!

Эйэ не стал пояснять, что это должно значить. Как обычно, он предпочитал промолчать, если его лично не спрашивали. Эта любовь обязательно дожидаться уточняющих вопросов или просьб поделиться информацией еще вчера раздражала Рэйару, но сегодня казалась даже несколько привлекательной. Наверное, сказывалось, что братья, наконец, взяли ее с собой.

Рэ очень соскучилась по прогулкам в их компании и еще больше по возможности идти куда-то, не скрываясь и не опасаясь получить нагоняй. А при случайных прикосновениях к вожаку радость и вовсе захватывала ее целиком и выгоняла из головы любые мысли.

– Ядошип используют как защитника территории по ночам. Он очень распространен в людских городах, – пришел на помощь Алорэ. Он подал сестре руку, которая за эти дни уже вернулась к прежнему состоянию, или по крайней мере не пугала проглядывающимися сквозь посеревшую кожу костями. Только лицо свэта еще немного выдавало неприятные последствия посещения Мрачного леса. Щеки оставались впалыми. Мужчина подвел Рэ ближе, – Постой здесь, вместе со мной, чтобы он признал в тебе хозяина. Хорошо, не бойся. Насколько я помню, его вывели людские колдуны или ведьмы, чтобы оберегать свои дома в темное время суток. Эта защита довольно проста, но пользуется спросом. Днем ты можешь просто идти напрямую через куст, он безобиден и ничего тебе не сделает, но по ночам он обретает в полной мере плоть и признает только хозяев. Даже гостей приходится особенно тщательно охранять. Кроме того, можно прекрасно понять, желает ли тебе посетитель зла, и не хочет ли он уничтожить или обокрасть твое жилище. Ядошип все понимает, он улавливает настроение приближающихся, и ловит всех без разбору. Чем более агрессивно настроен человек, тем сильнее сжимаются плети ядошипа и тем больше своих игл он вгоняет в тело жертвы. Умирают попавшиеся редко, только если не помочь им выбраться, и очень медленно. Первые сутки это походит на глубокий сон, только дети и животные, которые здесь не водятся, могут пострадать. А еще глубокие старцы, жизненные силы которых на исходе. Люди понимали, что и первые, и вторые, и, тем более третьи, маловероятно решат залезать через заборы к соседям и грабить их, и потому не переживали на сей счет.

– То есть наши гости, которые покупатели, будут просто ходить через ядошип, и он им ничего не сделает? – уточнила Рэ. Она крутила головой по сторонам, а после, решившись, шагнула к растению. Рука прошла сквозь него, лишь легкое, едва ощутимое покалывание вместо боли от игл распространилось по ее телу. Никакой опасности, никакого желания спать и никаких тисков из плетей.

– Да. Им ничего не грозит, – подтвердил лекарь. Остальные уже прошли в дом и Ал подтолкнул сестру к компании, – Сегодня мы исправим внутри дома то, что нам не нравится, а двором займемся немного позже. Пойдем.

– А остальная трава тоже защищает? Если нет, то с ней надо что-то делать, этот дом выглядит запущенным. К такому никто не станет подходить, – Рэ послушно проследовала вперед, остановилась около двери и поцарапала ногтем указательного пальца стену. Когда-то краска, покрывавшая ее, была довольно приятна глазу, насыщенно-фиолетовая, может, с голубоватым оттенком, но теперь она посерела, местами выгорела и совершенно не желала держаться на камне. От движений она потоком посыпалась вниз.

– Дом долго стоял без хозяев, – теперь пояснял уже Эйэ. Рэ улыбнулась, услышав его голос. Она оставила лекаря, протиснулась мимо Фэ и встала рядом с заклинателем, так близко, что при малейшем движении касалась его руки плечом, – Мы быстро приведем его в порядок. Мебель нам соорудит Наэм, древесину для этого нам привезут, а разрешение на использование сильной магии мы вот-вот должны получить. Мы же позиционируем себя как лавка с магическими вещами, а не просто рогами и копытами. Не люблю, когда для того, чтобы заниматься своим ремеслом надо получать какие-то бумаги, куда-то что-то писать, выпрашивать. Словно уговаривать разрешить быть самим собой. Но людские города души не чают в бумажках, власти забавляются тем, что издеваются над горожанами, а может, они просто питают страсть к письменам. Несмотря на то, что быстроживущих от силы здесь пятая часть, все подчиняются их глупым законам…

– Мы знали, на что шли. Если не подчиняться правилам, наступит хаос, – возразил Таэль. Он и сам, как только примкнул к отряду, начал нарушать законы и не то, чтобы сильно переживал из-за этого. Свэт нагло врал в отчетах Общине, виртуозно сочиняя то, чего не было или приукрашая случившееся, то и дело ругал кого-то из Верхушки, без зазрения совести использовал магию в своих корыстных целях, не делился находками с братьями и сестрами, обитающими за стенами, пару раз не принимал зелье Обыденности, чтобы нейтрализовать свой дар. Делал он это перед посещением поселений и Рэ знала, что пара дев не устояли перед обаянием мужчины, а он этим с радостью воспользовался. Все было сделано намерено, и чтобы ни говорил после призыватель, как бы громко он ни охал, каждый, даже полукровка, не обращающая на шпиона

– А мы всенепременно должны подчиняться правилам и соблюдать все законы города, – с самым важным видом закивал Фэйэн. Его губы изогнулись в кривой улыбке. Шрам в углу рта, оставшейся еще с тех пор, как мужчина жил совсем не благопристойно, делал его гримасы еще более выразительными и, порой, пугающими. Но Рэ нравилась эта особенность брата, она делала его уникальным, отличным от остальных, как Алорэ необычный цвет волос, доставшийся от предка-наариня.

То ли дед, то ли еще более дальний родственник лекаря не имел никакого отношения к свэтам и принадлежал к ныне почти вымершему народу, предпочитающему большую часть жизни проводить в воде. Эти существа не блистали красотой, а их голоса походили на скрип двери вперемешку со звуками волн и хрипом простуженного, но они отличались добрым нравом и необычайной привязчивостью. Пожалуй, в этом наарини могли поспорить с собаками.

Внешнее описание существ разнилось от источника к источнику. То ли те, кто фиксировал что-то в книгах, никогда не видели редких существ, то ли эти редкие создания выглядели по-разному. Сходились летописцы лишь в одном – морские жители имели прекрасные волосы цвета серебра в случае мужчин и цвета жемчуга, если речь шла о женщинах. Длинная шевелюра была не только поводом для гордости и главной особенностью и каноном красоты, но и содержала в себе силу. Чем больше отращивались волосы, тем больше сил могли впитать в себя наарини и тем дольше они жили.

Алорэ охотно делился рассказами, которые ему передал отец, о силах своих предков. Несколько раз он упоминал, что в детстве боялся стричь волосы, так как это причиняло ему неудобство и боль, и из них шла кровь. Со временем, лет после десяти, кровь идти перестала, болевые ощущения прошли. К подростковому возрасту свэт утомился ухаживать за шевелюрой, тем более, проживая отдельно от Общин, среди других народов, где в большинстве своем подобные прически считались женскими. Поддавшись влиянию сверстников, Ал распрощался с волосами, в один вечер ножом обкорнав себя. Ночью ему поплохело, днем стало еще хуже, а к следующему утру он впал в глубокий сон.

Ни отец, ни мать, которая являлась целительницей и чьи привычки и талант перенял Ал, ничем не могли помочь ребенку. Он пролежал, не в силах открыть глаза или сглотнуть поднесенную ко рту воду, в течение недели и едва не умер. Самостоятельно есть он смог еще позже, а вставать стал только через четыре месяца, когда волосы немного отросли. И чем больше удлинялась его прическа, тем больше сил пробуждалось в Алорэ. А пару лет назад, когда во время драки – Рэ уже была вместе с отрядом и видела это – кто-то случайно, а может и специально, чиркнул ножом по серым прядям, подрезая их, лекарь не стал впадать в сон или кричать от боли. Всего за ночь шевелюра вернула себе прежний внешний вид.

– Не понимаю твоей язвительности, – Таэль сощурился. Им с Фэ не требовалось никакого важного повода, чтобы начать препираться. Эйэ не мешал братьям выяснять отношения. Он тронул женщину за руку и указал перед, приглашая пройти, – Да, мы должны соблюдать правила. Я понимаю, твое прошлое еще тебя не отпустило, и ты не в состоянии понять, каково это – быть нормальным свэтом, но может со временем у тебя получится.

– О, да неужели мне это говоришь ты? В самом деле? – донеслось до Рэйары, пока она, стараясь не обращать внимание на перепалку, следовала за предводителем.

Спорщики тоже решил не задерживаться в очень просторном помещении, из которого вели в разные стороны три двери, не считая той, через которую компания вошла. В стене, где дверь располагалась у самого края, с одной стороны имелась ниша, вероятно, под стеллаж или что-то подобное, а совсем рядом с ней выцветший от времени небольшой лючок, заметить который получилось далеко не сразу. Рэ успела обратить внимание на него прежде, чем проследовала дальше.

– Тебе надо повторять по два раза? – не унимался шпион Общины.

– Ты не забыл, что именно ты нарушил уже с три десятка правил, – вторил ему ученик предводителя, – Надо было мне их записывать!

– А память подводит? – огрызнулся призыватель, – Напомни мне хоть один!

– Как насчет Клыкоскала? Да-да, припомни, именно ты выступал в Клыкоскале за сожжение, когда…

Дальнейшую ругать Рэйара уже услышать не могла, так как прямо перед лицами спорщиков Эйэ захлопнул двери. Их пыла это не охладило, доносящийся с той стороны шум свидетельствовал о продолжении, но разбираться в словах не было толку. Тем более, когда заговорил заклинатель.

– Итак, мы только что вышли из основного места, где будет вестись наша продажа. Там установим прилавок, стеллажи, полки, скамьи для посетителей, развесим что-нибудь… Что вешать, решать тебе, женщинам украшательства даются лучше, – Эйэ повернулся к Рэйаре и она с сомнением покачала головой. Скорее всего, калнсы, считающие любовь во всех ее проявлениях самой важной и приятной вещью на свете, картинами с изображениями которой, желательно в подробностях, стоит украшать все места, и те имели больше вкуса, чем Рэ.

– Я скорее превращу это место в лес. Не стоит мне доверять такое важное дело.

– Это нам и нужно. Мы будем говорить о выживании, а не балах, а значит не стоит превращаться с стандартные лавки. Хорошо, если будем отличаться от конкурентов, – приободрил сестру Наэм. Рэ посмотрела на брата с благодарностью. По дороге до дома она думала о том, что теперь им придется проводить много времени вместе, вспоминала красного волка и пришла к выводу, что необходимо решить проблему раз и навсегда. Давно пора было сказать Нэ, чего ему ждать стоит, а чего не случится никогда, чтобы он себе там ни придумывал. В конце концов, у брата все равно нет иных вариантов, кроме как принять вердикт. Смирится он или нет – не важно, совесть перевертыша в любом случае будет уже чиста. Хотелось бы достичь этого быстрее.

– Нэ прав, – подтвердил Эйэ, – Итак, по правую руку от входа – небольшое помещение, которое мы переделаем в малую приемную для, так сказать, интересных гостей. Там же будем показывать некоторые особенно редкие товары, а Рэ – проводить свои уроки по выживанию. Не надо сразу всех вести в лес, я понимаю, что ты не мастер говорить. Но лучше сначала рассказывать желающим про перевертышей, ядовитые и опасные

– Я думаю, что у Рэйары вполне нормальный словарный запас и она может изъясняться как пожелает, – тут же заступился за сестру природник. Улыбка приободрила его. Стоило вести себя сдержаннее.

– Я не сомневаюсь в Рэ, – хмуро оповестил предводитель. То ли потому, что ему не понравилось восклицание Нэ, то ли потому, что тот перебил его, – По левую руку от входа склад с простыми и не требующими особой охраны вещами. Там хватит места, чтобы свежевать, но сушить шкуры, дубить их и совершать иные подобные действия, сопровождающиеся мерзким запахом в доме не стоит. Сейчас мы стоим в гостиной, за нами, как ты видишь, есть лестница наверх, и еще три помещения – гостевая спальня, кухня и каморка для полезных вещей. На втором этаже – все пригодное для нашей жизни, включая несколько спален. Немного выше, под самой крышей, есть свободное пространство, где мы будем хранить более дорогие сердцу и кошельку вещи. Но самое интересное, что здесь есть подвал. Через каморку в него ведет проход, о котором нам поведал не продавец, а Кэйэн. Несколько помещений, почти с первый этаж площадью и люк, который ведет в канализационные каналы. Запах, говорят, отвратный, но тем не менее, отличный способ сбежать, если придут недруги или захочется кого-то привести незаметно для соседей.

– А для чего этот проход по канализации? На старого хозяина часто нападали враги? – встревожилась Рэ. Короткие волоски на загривке встопорщились.

– Старая хозяйка была ведьмой и женой весьма богатого, недалекого и чрезмерно ревнивого мужчины. Его родители принадлежали к знати. – продолжал вещать Эйэ. Наэм стоял совсем близко, зато Алорэ проследовал вперед, в сторону кухни и с интересом начал рассматривать камин, а затем и стоящую посреди помещения печь – Рэ могла наблюдать за всем со своего места, – своему отпрыску они купили дом, нашли примерную, как им казалось, жену, помогали всем, чем могли, но выселили при этом в Средоточие, подальше от взоров соседей. Ведьма ему попалась своеобразная, кровь калнсов в ней прослеживалась не только во внешности, но и в привычках. Любвеобильная дамочка страдала с мужем, который мог порадовать ее едва ли раз через семь. Не мог больше, и признаваться не желал, как я понял. Привести, пока супруг отсутствовал, домой кого-либо женщина не могла, соседи тут же докладывали мужу, и он прибегал, размахивая топором. Саму ее в какой-то момент заклинатели по просьбе родителей, а может и самого мужа, зачаровали. Так, что ее месторасположение тут же становится известно сынку знатных особ. Но ведьме повезло, она обнаружила, что канализационные трубы проходят совсем недалеко и в течение долгого времени плела свои заклинания, чтобы устроить под домом подвал, а после – люк и тоннель в каналы. Дверь она спрятала в каморке – туда сын знати даже нос не совал.

– Какая хитрая! – восхищенно выдохнула Рэ. Эйэ смерил ее взглядом, и женщина тут же добавила, – Хоть я и считаю, что обманывать нехорошо. Раз уж решила жить, то так и надо, с одним и тем же, и не важно, что там у него не так или так…

– Да, и я придерживаюсь такого же мнения, – отчетливо проговорил предводитель, – Как тебе дом?

– Намного больше, чем комната на постоялом дворе, – Рэ никогда раньше не представляла себя в таком огромном жилище. У Верхушки в Общине и то особнячки казались куда меньшими, а может, она уже просто позабыла их, – А нам хватит денег?

– Да. Дом не пользуется спросом, тем более после того, как здесь устроили кровавые разборки две компании местных разбойников. Они проходили не через люк, – тут же успокоил Наэм сестру, когда она открыла рот, – Но все равно неприятно. Мы-то не простые, и не люди, мы справимся, если к нам кто-то сунется, а вот остальные, как только эту историю слышат, тут же решают посмотреть какие-то иные варианты.

– Я отправил в Общину запрос на еще одного свэта, – огорошил своим заявлением Эйэ. Алорэ престал разглядывать кухню и отвернулся к братьям и сестре, он тоже не ожидал подобного откровения, – Вы же понимаете, что нам нужен кто-то, кто будет стоять за прилавком? Или вы хотите, чтобы мы каждый раз оставляли кого-то одного? По очереди или коллективно решали, кто самый бесполезный?

– Таэль, – в один голос фыркнула Рэ и засмеялся Наэм. Алорэ воздержался от комментариев.

– Не думаю, что он много продаст. Тем более, что и он может нам пригодиться. Да и оставлять его без присмотра у меня нет никакого желания.

– Я и не подумала, что нам надо будет в самом деле что-то кому-то продавать, – призналась женщина, – Думала это так, прикрытие.

– Это и есть прикрытие. Но если лавка не будет работать, и мы не будем ничего продавать, то чем станем прикрываться? – здраво рассудил Эйэ, – А теперь мы поговорим о деле, которое нас ждет.

– Нам не надо позвать Фэ и Тэ? – Рэйара покосилась на дверь. За ней все еще шумели.

– Нет, они и так все знают. Сейчас я скорее должен рассказать тебе, к чему в ближайшее время нам следует подготовиться.

Речи Эйэ должны были порадовать Рэйару, так она думала, но вместо этого они только огорчили. Полукровка мрачнела с каждой произнесенной фразой, морщилась, хмурилась, а под конец и вовсе захотела поспорить. Она бы возразила, если бы свэт не вынудил ее молчать, взяв за руку. После такого проявления нежности сердце женщины забилось быстрее, и она только послушно смотрела в рот главарю.

Место, где свэты должны будут феерично появиться, выбиралось долго. Эйэ обсуждал это с Кэйэм ни один десяток раз, каждый вариант ему чем-то не нравился – то не хватало зрителей, то публика состояла больше из простого народа, то формат встречи не позволял заявиться без приглашения. Наконец, удалось подобрать идеальный вариант – бал в честь помолвки племянницы главного казначея Морских Врат с известным воином и по совместительству восьмым претендентом на престол влиятельного королевства соседнего материка. Рэ не понимала, зачем нужен восьмой из очереди, пусть и королевских кровей, а Эйэ толком не стал пояснять.

Мероприятие

Рэ постоянно готовила сама, не применяя заклинания даже для того, чтобы развести огонь – не только потому, что не получалось – она и сама бы не стала. Женщина не понимала, зачем готовить при поддержке заклинателей, пока Эйэ не озвучил численность гостей. У Рэ сложилось впечатление, что на бал планировали позвать чуть ли не треть жителей и часть гостей города.

В качестве одного из менестрелей пригласили Кэйя, слава о котором шла по городу, тем охотнее, что свэты были редкостью. Тем более в городе, считающимся людским и основанным людьми. Примерно в то же время, когда на древний народ начали совершать жестокие нападения и уничтожать ради органов.

Представителю Общины позволили привести с собой приятелей, и он воспользовался этим дозволением. Места в первом ряду для подобных гостей, как только их увидят, будут обеспечены.

Рэйара не любила светские мероприятия, на них всегда присутствовало много фальши. Она не умела вести себя как подобает, не желала учить сотни титулов и тысячи имен, обязательно длинных, как у казначея, устраивающего все это безобразие – Марионд Виангун Кон Апол… Дальше Рэ не запомнила, решив, что первых четырех слов ей вполне хватит для вежливого приветствия. Или там их пять?..

Именно из-за этого, а еще из-за танцев, бесед, во время которых требовалось мило улыбаться, никому не перечить, не опускаться до оскорблений, и не касаться никаких серьезных тем, полукровка не желала составлять компанию братьям. Она переживала за них, но собственный душевный покой также имел немалое значение. Куда больше ей бы приглянулись склады вдали от основной части Загородья, где она встретилась с местными бандитами, либо те самые бандиты или кто похуже.

Полуразвалившееся строение, мусор, решетки и костер приходились Рэ по душе. Она снова подумала о сероглазом человеке. В последнее время он слишком часто посещал ее мысли. Эйэ отвлек ее очередным заявлением, насколько его объяснения важны, и образ Лэра растворился.

Для того чтобы их уж точно заметили, появление свэтов должно было вызвать ажиотаж. Для всей компании приготовили одинаковые наряды, отличающиеся разве что из-за принадлежности к разному полу. Отряд должен был немного припоздать, ровно настолько, чтобы важные гости, любящие задержаться, уже явились и вели непринужденную беседу, начинающие музыканты начали понемногу разогревать публику, а слуги – убирать первые осколки и уносить пустую посуду. Следовало явиться не раньше, чем прибудет казначей и его не менее богатые и знатные друзья, но и не сильно позже них, чтобы это не выглядело как оскорбление и непунктуальность.

Ажиотаж, скандал, взрыв – вот что требовалось свэтам и потому в задачи входило в том числе и быстрое рассредотачивание по компаниям, чтобы охватить как можно большее количество народу. Покрутиться, потанцевать, показаться каждому, чтобы не осталось сомнений, что в Средоточье поселились свэты. Отряд должен был рассказывать о своей лавке и решении попробовать освоиться в Морских Вратах. Не так важно было привлечь покупателей, сколько убедить всех, что древний народ, как и прежде, интересен, силен и имеет свои цели.

Поскольку Рэйара продолжала отнекиваться и утверждать, что меньше всего она похожа на свэта и потому маловероятно пригодится, Эйэ пообещал, что всенепременно станцует с сестрой. Эта новость немного утихомирила перевертыша, но недостаточно. Никакие убеждения, что она – главный способ проникнуть выше, никакие заверения, что ей придется по душе место и угощения, ни строгий голос предводителя не помогли окончательно убедить Рэ.

Тогда заклинатель применил последний аргумент. В Средоточье видели бритоголовых женщин с татуировками на голове в виде пересекающихся треугольников. По словам Кэйэна, место их проживания было неизвестно, они явно не работали, ничего не продавали, не обменивали и не предлагали своих услуг, но откуда-то имели деньги на еду и необходимые для жизни вещи. Женщины выглядели так, словно имели крышу над головой, причем весьма неплохую, но вот только где именно и благодаря кому было неизвестно.

Эйэ напомнил, что именно Орден Посоха был повинен в смерти Жуэйля, чего не требовалось – Рэ и сама прекрасно это знала. Был шанс, что бритоголовые женщины явятся на праздник, но куда больше свэтов волновало, что кто-то из знатных гостей может прикрывать волшебниц и финансово помогать им. И надо было выяснить про богачей все, что только возможно.

Алорэ отметил, что и сам отряд вполне может заинтересовать Орден Посоха и тогда не придется даже прилагать усилия – женщины выйдут на них. Рано или поздно. Тем более, их интерес вызовет перевертыш – женщины всегда обращают внимание на тех, кто может присоединиться к ним, а представительница прекрасной половины материка с кровью древнего народа имела, с их точки зрения, огромный потенциал.

После всех аргументов спорить с семьей не получилось. Таэль и Фэ под конец закончили свою ссору и тоже явились убеждать сестру, повторяя почти те же аргументы, кроме, разве что обещания танца.

– Ладно-ладно, хорошо, я все поняла. Я пойду, только перестаньте говорить все разом! – наконец, взмолилась Рэйара, когда уровень шума в доме стал зашкаливать.

Глава IX

Женщины в прекрасных платьях, мужчины, разодетые более помпезно, чем их спутницы, огромное количество тканей и лент в качестве украшений зала, бессчетное число золотых элементов, непрекращающаяся музыка, беседы со всех сторон, громкий стук чашек и кубков, галантные детишки, которые вели себя как взрослые и отличались только мягкими чертами лица и размерами, и блеск. Блеск, блеск, блеск…

Блестели кубки на столах, блестели начищенные сапоги мужчин, пряжки на туфлях и ремнях. Блестели рамы картин, столовые приборы и подносы, блестели украшения на шее, в ушах, в волосах и на одеждах. Переливались всеми цветами и блестели больше начищенных золотых люстр накидки дам и камзолы мужчин.

Рэйара никогда и не думала, что столько всего может сиять и постоянно щурилась. Запахи еды перебивала

В то время как Эйэ чувствовал себя на балу как рыба в воде, Алорэ не переживал ни по какому поводу и вел себя как обычно, Нэ, Таэль и Фэйэн веселились, забывая про дела, Рэ думала только о том, как нелепо выглядит. Ее наряд соответствовал многим присутствующим женщинам. На самом деле, он был очень хорош, красив, дорого украшен, в меру подчеркивал фигуру, а темно-изумрудный цвет подходил к глазам и волосам – так сказал сам предводитель отряда. Да, скорее всего он был прав, ведь когда выбирал в чем пойдет сестра, не ставил себе цели опозорить ее или расстроить. Эйэ очень старался, вот только перевертышу от этого не становилось легче.

Платье бы идеально вписывалось в вечер, если стояло одно. Вот только в комплекте со своей хозяйкой одеяние теряло красоту и сливалось в непонятную массу. Рэйара не подходила к балу, она выглядела лишней, случайной свидетельницей на празднике жизни. Ненужная часть интерьера, словно принесенная с другого праздника или и вовсе из лесу. Единственное, что радовало женщину – она сумела убедить братьев не напяливать на нее жутковатые туфли с множеством украшений в виде камней. Кэй приволок их, взяв в аренду у какого-то портного за большие деньги, но ни принимать ничего из рук участника Уз, ни страдать еще больше на празднике Рэ не хотела.

Еще душу грело обещание Эйэ потанцевать с сестрой, полукровка очень ждала этого, как награды за страдание. Только из-за заклинателя она продолжала находиться в этом жутком месте. Только из-за него Рэ кивала, когда мужчина указывал ей на скопление женщин и, наступая на спадающие складки, путаясь в слоях материала и продолжая собирать шлейфом грязь, упорно шла к стайке щебечущих представительниц прекрасной половины, чтобы завязать разговор.

Совершенно неподходящее образование не позволяло Рэ включиться в интеллектуальную беседу, она не успевала понять, о чем идет речь, а рот через четверть часа устал от постоянной дежурной улыбки. Книги перевертыша не интересовали, украшения она считала бесполезными, новые рецепты красоты не производили на нее впечатления, слухи о богачах прошли мимо нее, а из всех танцев она освоила только самые простенькие, да и то, исключительно из-за Жужа, который ими восторгался. Медноволосый брат не мог утаскивать танцевать мужчин из отряда, вернее, мог бы, но не считал нужным и потому, как только обзавелся сестрой, то тут же нашел ей применение. Саму Рэ обычно не спрашивали о желании, да она и не особо спорила. В походной одежде и посреди леса полукровка согласилась бы потанцевать и с незнакомцем, лишь бы только не в этом ослепляющем зале.

Собеседницы поспешно удалялись от Рэйары, когда она начинала говорить про удобную одежду, лес, охоту, оружие, путешествия и капризно морщили носы, стоило затронуть тему народов, переселения, освоения земель или того, как живется в бедных районах Врат или других городов. Знать на таких мероприятиях ела и пила в три горла, наряжалась во что только могла, веселилась и совершенно не желала говорить о важных проблемах.

Через три попытки бесед стайки начинали расходиться, едва завидев на горизонте перевертыша с хмурым лицом. Они перешептывались – из-за шума разобрать что именно они говорили полукровка не могла – и быстро расходились в разные стороны. Затем они снова собирались, но у других столов. Рэйаре хватило трех попыток, чтобы понять – ее общество дам не интересует и скорее нервирует.

Напрашиваться дальше не позволяла гордость и Рэ нашла утешение в еде. Она набивала желудок, не обращая внимания на вкус и сочетание запахов, запивала это вином, ромом, элем, пивом и остальными напитками поочередно. Скорее всего, кавалеров отпугивало сердитое лицо и взгляды, которые она бросала на предводителя отряда. Каждый раз, когда он проходил мимо и улыбался, сердце женщины замирало – она думала, что Эйэ направляется к ней, что он вспомнил об обещании и утомился от дел, но каждый раз Рэ ошибалась. Мужчина ускользал, он снова находил с кем побеседовать, изредка наливал в кубок чего-то, причем делал это рядом с разными дамами, разодетыми в одежды безумных цветов. Эйэ старательно делал вид что пьет, отхлебывал совсем немного, периодически будто случайно забывал свой кубок на столе, а через какое-то время брал новый и снова в него что-то плескал.

Предводитель не ошибся – свэты произвели впечатление.

Все одинаково изумрудные, под стать платью Рэйары, они явились на праздник и тут же обратили на себя всеобщее внимание. Братья были нарасхват – они говорили, танцевали, пытались пробиться к столам, чтобы передохнуть и поесть, но там их снова увлекали танцевать или втягивали в очередную беседу. Каждый из них улыбался непринужденно, Таэль чаще, Нэ – реже, но ни один не грустил так, как перевертыш.

Рэ большую часть времени наблюдала за предводителем и с каждым его танцем с новой дамой, с каждой его улыбкой и каждым поклоном сердилась все сильнее. Эйэ мило болтал со всеми гостями, ему не приходилось ни к кому подходить самостоятельно, отмечающие помолвку отбирали свэта друг у друга. Перевертыш видела, как мужчина улыбается женщинам, намного больше, чем того требовала вежливость. Она видела, как вожак ухаживает за особо отличающимися манерами женщинами и подает им напитки. Видела, как он смеется над чьими-то шутками, и пару раз слышала приятные комплименты, сказанные как бы между делом.

Ревность никак не отпускала Рэйару. Чем больше времени она проводила за столом в гордом одиночестве, тем больше холодная рука сжимала ее горло и душила. Музыка никак не отвлекала, она не мешала думать, скорее напротив. Обычно, даже тогда когда полукровка оставалась в одиночестве, у нее не было времени на то, чтобы поразмыслить. Женщина охотилась, что-то искала, ела, отдыхала или бесцельно бегала по лесу или городу. Рэ смотрела по сторонам или искала театральные представления, мечтала о пирогах и

Быть может, Эйэ хоть и пытается казаться заинтересованным, не делает никаких шагов потому, что Рэ полукровка? Союзы с нечистокровными вслух не обсуждались, но не считались правильными. Для того, чтобы продвинуться вверх, чтобы занять место в Верхушке или и вовсе основать собственную Общину – популяция свэтов благодаря решительным мерам и строгим правилам по капле, но восстанавливалась – репутация Эйэ должна быть хорошей. Не безупречной, таковой нет ни у кого, но очень хорошей. Жена полукровка, не похожая на свэта, ему совсем не на руку. Но пока Эйэ не собирался скреплять отношения и никуда не продвинулся, ему должно было быть все равно.

Если дело в том, что Рэ не похожа на стандартных свэтов или не соответствовала привычным канонам красоты предводителя, то почему он постоянно тянулся к сестре? Да и дамы, с которыми он проводил время сейчас, не походили ни на свэтов, ни даже на полукровок. Чего только стоила квадратнолицая зэмэска или полукровка-калнс, с настолько внушительной челюстью, что казалось, она способна запросто зубами раскалывать и орехи, и даже камни. Рэ была лучше их, и уступала разве что в богатстве и умении вести беседы. Впрочем, на разговоры с сестрой никто не жаловался. Выходит, что Эйэ привлекает обеспеченность дам и он готов тратить на них все свое время лишь бы получить какую-то выгоду?

Рэ решительно выпила почти полный кубок с элем, сунула в рот что-то пахнущее мясом и, особо не жуя, проглотила. Верить в это не хотелось, но обида и ревность подталкивали женщину к неутешительным выводам. Когда мимо прошел мужчина с короткой и аккуратно подстриженной бородкой, одетый в фиолетовый камзол и причудливую шляпу под цвет, перевертыш вспомнила о встрече в Загородье.

Тот человек, отвратительный вор, забравший оружие у полукровки, ничего не знал о происхождении женщины, о ее состоянии и способностях, но в его взгляде читался интерес. Лэр чувствовал себя хозяином положения, не опасался развязывать гостью и явно испытывал к ней некоторое влечение. Обычно не разбирающаяся в чувствах полукровка поняла, что сумела заинтересовать местного разбойника. Может, конечно, ей так казалось сейчас. Или, скорее, захотелось поверить в это, тем более после Эйэ, не обращающего на нее никакого внимания.

Если бы Рэ привела Лэра и принялась танцевать с ним на глазах у предводителя, свэт обратил бы на это внимание? Он бы помешал человеку и пригласил женщину сам? Или разразился гневной тирадой? А может, перестал бы разговаривать с Рэ, как после ее похода с Жужем в бордель или, наконец, решился на более открытые проявления своих чувств? Или он бы и вовсе не заметил, продолжая заниматься своими важными делами. Пожалуй, стоило именно так и поступить – позвать человека и посмотреть. Понять и, если придется, поставить точку.

Рэйара отпила еще, алкоголь взрослым перевертышам почти не вредил и пьянил лишь ненадолго. При желании сестра свэтов могла запросто перепить большую часть находящегося в зале народа, особенно если при этом у нее были бы перерывы длиною в час. Голова начала кружиться, а еще через полкубка по телу разлилось тепло, расслабляя мышцы. Напряженная из-за корсета и жуткого платья спина пыталась вернуть себе привычное положение, но ссутулиться не получалось – выступающие элементы и жесткие лямки впивались в плечи.

К столу – или как после поняла женщина к ней – подходил Наэм. В темно-зеленом кафтане, черных штанах с вышивкой под цвет верхней части наряда, с изумрудом вместо глаза и черных перчатках с такими же камнями, он выглядел намного привлекательнее чем обычно. Статно, в некотором смысле величественно и более уверено. Возможно потому, что не бросался из крайности в крайность – то опасаясь пригласить Рэ на прогулку или открыто сделать комплимент, то навязываясь так сильно, что хотелось его ударить. Может, на восприятие повлияли набитый желудок и вино, эль и что-то, что полукровка выпила только что, не разобрав вкуса.

– Рэ, пойдем потанцуем, – Нэ протянул руку женщине, но она машинально оглянулась, отыскивая взглядом Эйэ. Природник продолжил стоять с вытянутой рукой, наверняка чувствуя себя болваном, – Перестань уже его ждать. Эйэ занят и ему не до того. Ему всегда будет не до этого, тебе стоило бы смириться и посмотреть по сторонам. Всюду радуются жизни, танцуют и веселятся. Вокруг есть те, кто может оказаться лучше.

– Например, кто? – полукровка протянула руку к кубку, но природник ее перехватил.

– Я говорю не только про себя, – Рэ не отпускала кубок, а Нэ не позволял ей оторвать его от стола, – Не имеет значения кого ты выберешь. Только найди уже, посмотри хоть на кого-то. На кого угодно. Ты не позволяешь себе даже подумать о ком-то, кроме Эйэ, но он не единственный достойный мужчина.

– Я не хочу сейчас это обсуждать, тем более отношения с тобой…

– Ты никогда не хочешь, но рано или поздно тебе придется меня выслушать. Да, не сегодня, я и сам не хочу сейчас говорить. Я ждал и могу подождать еще сколько придется. Сейчас меня волнует другое. Рэ, ты стоишь здесь и грустишь весь вечер, и я очень хочу тебе помочь. Пойдем потанцуем, это же бал. Я зову тебя не как кавалер и ухажер, я не хочу тебе навязываться, не стану сейчас. Ты не хочешь этого и я не буду делать ничего, кроме того, что развеселит тебя. Сегодня, – Нэ улыбнулся. Его искусственный глаз сверкнул в свете пламени свечей на люстре, – Я приглашаю тебя как брат. Ты же не откажешь брату?

– Мой брат должен знать, что я очень плохо танцую, – женщина замялась. Нэ снова протянул руку и она, вздохнув, приняла приглашение.

– Ничего, я тоже. Если не получится затмить остальных, то хотя бы повеселим народ, – природник повел Рэ в сторону кружащихся в танце парочек.

Время от времени Рэйара, как бы ни старалась веселиться, бросала взгляды на Эйэ, ожидая, что тот соизволит приревновать или поймет, что ему тоже пора бы исполнить обещание. Ничего подобного. Перевертыш покружилась в танце с заклинателем деревьев, затем с Алорэ – лекарь сумел немного приободрить сестру и вернуть ей желание помогать семье – а после предприняла очередную попытку поговорить с дамами. Окончилась та не менее печально, чем предыдущие. Уже когда огорченная Рэйара была готова расплакаться от бессилья, в ее сторону двинулся предводитель.

Полукровка, хоть это и было сложно, выпрямилась по

– Нэ, мадам Жийден сверлит тебя взглядом уже полчаса. Сейчас же пригласи ее на танец, – голосом строгого родителя, который ругает сына за невыполненный ритуал, произнес Эйэ, – Нам очень пригодится ее поддержка, она пришла к нам из Сердца. Соглашайся на все, что она предложит.

Наэм не стал спорить, он улыбнулся Рэ, шепнул, что постарается вернуться поскорее и последовал к фигуристой и весьма привлекательной женщине, чья прическа напоминала корабль. Паруса были выполнены из перьев и походили на пышные облака, а носовая фигура, словно целиком сделанная из золота, была в форме руки. Небольшие морщинки у глаз и рта не укрылись от цепкого взгляда перевертыша – она понимала, что дама уже не молода, но по всем остальным параметрам она выглядела достойно. Лучше двух вьющихся рядом с ней девиц, разодетых в красное, под цвет их сердито трясущимся щекам и накидке их матери.

Алорэ с Фэ были заняты по ту сторону зала, а кроме природника компанию Рэ составлял, как ни странно, Таэль. Он болтал о какой-то ерунде, дважды приглашал Рэ на танец, зачем-то поведал о девушке, которая ему приглянулась и предлагал полукровке попробовать какие-то украшенные ягодами блюда. Не то, чтобы компания призывателя была по душе перевертышу, но оставаться в одиночестве Рэ не хотела, и потому иногда отвечала и пару раз сама поддерживала беседу или предлагала интересные темы.

Эйэ отправил и Таэля, выдав ему не менее важное задание. Сердце радостно забилось подобно птице с крылом, пронзенным стрелой, когда мужчина остался с сестрой наедине. Полукровка широко улыбалась, она подалась вперед, навстречу предводителю. Женщине казалось, что она видит, как тот начинает свое приглашение. Рэ уже открыла рот, чтобы ответить «да, с удовольствием, я вся твоя», но какая-то дама, внешне немногим старше самой перевертыша, перехватила мужчину, бессовестно взяв его за руку.

– А, вот куда вы подевались! Нет-нет, вы успели почтить своим вниманием моих подруг и соседок, а я так и останусь без обещанного танца? Предлагаете мне после слушать этих старых сплетниц и горестно вздыхать, что я потеряла свой шанс покружиться с прекрасным обаятельным танцором и интересным собеседником? Вы не представляете, как сложно найти того, кто совместит в себе эти качества. Я желаю слышать ваши удивительные истории о путешествиях прямо сейчас!

– Он не пойдет с тобой. Он занят. Останется со мной, – рявкнула Рэйара, прежде чем Эйэ успел что-то ответить. Улыбка вежливости сползла с лица мужчины, а женщина повернулась к перевертышу. Невысокая, еще ниже полукровки, с роскошными кудрями и глубокими черными глазами, она должна была чувствовать себя неуютно, но считала себя скорее хозяйкой вечера.

Навязавшаяся спутница Эйэ смерила конкурентку презрительным взглядом. По ее лицу было понятно, что Рэ для нее скорее прислуга или забавный зверек, чем полноценный гость. Никакое красивое платье и прическа, над которой колдовал ненавистный Кэй – стоило признать, к магии преображения у него имелся определенный талант – не помогали перевертышу измениться не только внешне, но и внутренне, и хотя бы казаться одной из толпы знати и любителей роскоши. Даже на племянницу купца она не тянула.

– Какой жуткий говор! – чрезмерно громко возмутилась женщина-богачка и поправила складки на платье, которое блестело от вышивки золотыми и серебряными нитями, – Буквы растягиваешь, а окончания словно не произносишь. И построение фраз – отвратительно! Ах, и никаких манер, совсем никаких. Нехорошо…

– Не лезь. Молчи! – прошипел в сторону сестры предводитель, – Я прошу прощения, мне жаль, что…

– Ты не пойдешь с ней, – полукровка рыкнула уже на свэта, – Ты обещал мне танец. Мне!

– Рэ, тебе понравились те вкусные пироги, и я нашел, где они есть, – Таэль, так и не ушедший от стола, взял сестру за руку и указал в сторону другого скопления блюд, – Вон там. Пойдем к тому столу, а? Я заодно познакомлю тебя с весьма приятными гостями, у них есть вопросы к тебе как к непревзойденной охотнице…

Привлечь внимание перевертыша у призывателя не получилось. Рэ только выдернула свою руку и огрызнулась. Таэль боялся ее вероятных укусов больше остальных и поспешно спрятал руки за спину.

– Ладно, я сам тебе принесу, не переживай. И верно, нечего тебе в красивом платье мимо столов ходить и силы тратить, братья для того и нужны, чтобы помогать и угождать, – призыватель хмыкнул и последовал за своими хвалеными блюдами.

– Я прошу прощения, – Эйэ обворожительно улыбался богачке, чем только пуще прежнего сердил перевертыша, – Это моя сестра, Рэ, она немного более эмоциональная, чем это допустимо. Но ничего поделать не могу… Я и правда обещал с ней потанцевать и обязательно исполню обещание, но несколько позже.

Последнее слова мужчина выделил голосом, бросая многозначительный взгляд на Рэйару. Эйэ был недоволен поведением перевертыша и не пытался этого скрыть. Скорее всего, после бала им предстоит серьезный разговор, но пока Рэ не хотелось об этом думать. Она сверлила взглядом предводителя в ответ и не скрывала обиды. К грусти примешивалась злость на ситуацию, глупую женщину с черными глазами и самого вожака; хотелось перегрызть глотки всем, кто мешался, а после отгрызть руку свэту, чтобы он больше никого не приглашал на танец. Не хочет веселиться с сестрой, значит, не будет ни с кем.

– Ох, сестра, – низкорослая мадам сменила гнев на милость и даже посмотрела с сочувствием, – понимаю-понимаю, у моей матери сестра тоже страдала от глупости. Малоумие, кажется, называлось. Лекари такое не лечат, бедняжка всю жизнь не находила себе места, и на балах так же мялась. Может, вам и впрямь следовало бы сначала уделить время сестре? Я подожду.

– Тэ присмотрит за ней, не правда ли? – обратился предводитель к призывателю, как раз вернувшемуся с подносом пирогов. Бау, неотступно следующий за хозяином и пугающийся обилия народа, опасался отстать от свэта и постоянно натыкался на него, из-за чего Таэль ворчал.

– Я? Да. Рэ, смотри, что я принес. Уверен, что тебе понравится.

Эйэ удалился с разодетой женщиной, а Рэйара сверлила парочку взглядом. Она не обращала внимания на Таэля, дергающего ее за рукав, трогающего за руку и попытавшегося

– Рэ, ты если хочешь неприятностей, то давай без нас? Из-за одного танца проявлять себя и портить все планы? – Таэль покачал головой, – Хочешь, я сам с тобой потанцую? И Бау с собой возьмем, он смешно дергается под музыку. Могу еще и массаж после сделать, поверь, я в этом очень хорош, пока ни одна женщина не жаловалась. Правда, они все были в меня влюблены и согласны на что угодно, но массаж им все равно пришелся по нраву. И пришелся бы без влюбленности. Они же не могли театральничать всякий раз, верно? Впрочем, если тебе не понравится массаж, у меня есть еще пара способов отвлечь тебя от грустных мыслей. Но позовем с нами прекрасную Луалу, я обещал, что обязательно уделю ей время и не хочу обманывать ее, тем более, у нее есть весьма занимательные книги, которые она согласилась мне дать. На время, как она говорит, но я-то знаю, что нет ничего более постоянного, чем временное. Как твоя одержимость нашим Эйэ. Впрочем, в книгах хотя бы есть толк…

Таэль продолжать болтать, Бау тоже забубнил рядом, он говорил едва ли понятнее пятилетнего, то быстро, то медленно и проглатывая середины слов. Подвергаться обстрелу сразу с двух сторон перевертыш не хотела. Она развернулась, едва не упала, наступив на юбку, и, периодически путаясь в собственной одежде, поспешила на выход. Это мероприятие совершенно не подходило для нее, а Рэ – для него.

***

Никто из братьев не последовал за Рэйарой.

С одной стороны, так она быстрее могла успокоиться. Если нет кого-то, перед кем устраивать истерики, ворчать, кричать, кому жаловаться на несправедливость жизни, для кого томно вздыхать и закатывать глаза, то и сердиться долго не получиться. Страдания не так прекрасны в гордом одиночестве, как при зрителях, желательно, благодарных за представление и готовых поддерживать накал страстей. К слову, Таэль, справлялся бы с привлечением внимания несколько иным способом – своими глупыми шутками, саркастичными замечаниями и в принципе отвратной манерой изъясняться.

С другой стороны, стоило порадоваться, что мужчины не поспешили прочь из зала и здания. Это бы отразилось на построенных отношениях, на будущем свэтов, которые могли лишиться привилегий и не добиться желаемого. Чем больше женщина приходила в себя, тем лучше понимала, что поступила глупо. Ревность поугасла и, вновь вспомнив всю ситуацию, полукровка только вздохнула – какой же дурой она была! Показала себя капризной девчонкой и совершенно не помогла семье!

Впрочем, имелось и «в-третьих». В-третьих, этим весьма неудачным выходом в свет Рэйара сумела доказать братьям, что меньше всего подходит для подобных мероприятий. Она и правда некоторое время старалась, может, стоило забыть о гордости и продолжать навязываться раз за разом? Наверняка. Рэ должна была идти до конца. Не отставать от богачек либо пока они не сдадутся и не станут принимать полукровку в свои ряды, либо пока не достанут оружие, припрятанное в складках платьев и прическах – а Рэ почему-то верила, что все дамы явились вооруженные до зубов – и не пояснят навязчивому перевертышу, что ее общество утомляет. Да, определенно стоило продолжать попытки, чтобы оправдать ожидание вожака. Чтобы порадовать его.

На свежем воздухе, вдали от шума, блеска и запахов еды, пота, духов и пудры чувства к Эйэ вспыхнули с прежней силой, но даже ради него возвращаться обратно женщина не планировала. Тот самый момент времени уже упущен – с балом, как с переходом опасной реки во время половодья, шанс всего один. После, спустя время, и на другом важном задании, Рэ оправдает доверие и проявит себя лучше всех, но не в этот раз. Пока все лавры и похвалы достаются Алу, Фэ или Нэ. Да даже Таэлю, он проявлял себя молодцом, в том числе и как брат, чего перевертыш совершенно не ожидала. А может и ожидала, но каждый раз мешала себе думать об этом. Она привыкла, что шпион, так и мечтающий рассказать Общине то, чего не следует, – изгой в отряде и надо его недолюбливать и опасаться, а также желательно постоянно подшучивать над ним, конечно же коллективно.

Неудобное платье мешалось, Рэ постоянно наступала на него и никак не могла приноровиться поднимать подол как положено. Ей не хватало сноровки, казалось, что для пышных юбок требуется не одна пара рук, где-то что-то постоянно провисало, волочилось по земле и попадалось под ноги. Когда же женщина собрала все хвосты и слои ткани и скатала в тюк, чтобы нести перед собой, ноги в тонких белых чулках, в нескольких местах еще влажные от пота, обнажились как минимум до колен. Пара мужчин на улице повернулись ей вслед.

– Я дам серебренный, если задерешь еще выше! – крикнул один из приятелей и засмеялся.

– А я дам золотой, если сбросишь его полностью, – подмигнул женщине его товарищ, чем вызвал одобрение первого.

– Не слушай глупцов, – посоветовал кто-то по другую сторону улицы грубым низким голосом. Рэ обернулась, – Они вылезли из трущоб, а ума не набрались. Не знают как говорить с женщинами.

На Рэйару смотрел высокий, в полтора ее роста, если не больше, белозубый мужчина. Его сероватая кожа, не тронутая загаром, белые волосы, мощные плечи, ноги, серые, словно каменные, глаза – темно-серый зрачок, серый белок и чуть более яркая серая радужка- не позволяли усомниться, что это калнс. Их, чистокровных, оставалось немного, уж больно они любили плотские утехи и с удовольствием очаровывали женщин не только своего народа. Представителям других это очень не нравилось.

Дамы с готовностью отдавались великанам, устоять перед сильными воинами, способными быть обольстительными, чтобы затащить жертву в постель, мало кто мог. Женщины калнсов также не отличались верностью чистоте крови и не менее охотно искали приключений. Родители из калнсов выходили тоже весьма посредственные, они предпочитали оставлять потомство при первой же возможности, в лучшем случае подбрасывая детей кому-нибудь.

– Проводить тебя? – мужчина не торопился подходить ближе, наверное, опасался спугнуть перевертыша. Разговаривать ни с кем сейчас не хотелось. Рэ опустила

– Сегодня я не очень хороший собеседник. Спасибо, конечно, но…

– Думаешь, что про нас говорят правду? Мол, мы сдержаться не можем и соблазняем несчастных женщин направо и налево? – здоровяк свел вместе густые светлые брови. Они так сильно разрослись, что на переносице почти сходились в одну, а с краев переплетались с бакенбардами и густыми волосами. Из такой шевелюры надо было плести веревки, какими наверняка запросто можно было поднять грузы весом не меньше самих калнсов. Рэ почувствовала укол зависти. У нее дела обстояли не так хорошо, только принадлежность к перевертышам позволяла немного выделиться толщиной косы на фоне остальных.

– Нет. Про все народы что-то этакое, но говорят. Если всему верить, не с кем будет дружить.

– Это ты правильно заметила, да, не с кем. А ты сама-то из кого будешь? На человека похожа, но вроде и не человек. Ты не серчай, что я выпрашиваю, сейчас полукровок много, уж и не поймешь кто есть кто.

– Полу-свэт, – улыбнулась Рэ. Про вторую половину она предпочла промолчать.

– Никогда бы не подумал! Миленький из тебя полу-свэт вышел, не то, что обычные. Аппетитный. Да чего ты опять испугалась? Шучу я, шучу. Иди сюда, здесь грязи меньше, а вон там можно найти повозку. Пойдем, посажу тебя, нечего тебе в таком платье грязь месить. Не стану провожать, раз против, но довезти тебя можно?

Перевертыш задумалась над предложением. Вместе с братьями она ехала от дома в карете, которую прислал Кэй. Сам он добирался на другой в обществе только своей лютни. Идти по городу пешком и правда не хотелось. Намокшие и грязные юбки после прогулок по лужам потяжелели, влажность медленно, но верно ползла по ткани, а сверху начинало накрапывать.

– Ладно, но учти, что я за себя и в таком платье постоять могу, – предупредила полукровка. Выбраться из кучи тканей будет непросто, но разорвать их, при желании, она уж точно сможет.

Калнс засмеялся и указал направление. Он подал руку женщине, и когда она приблизилась, то уловила какие-то знакомые нотки. Что-то в нем казалось Рэ слишком напоминающим старые здания в Загородье. Может, там имелись полу-калнсы? Этого здоровяка она точно не видела.

– Глупости! Конечно, я не прочь провести вечер в компании красивой женщины. Если женщина при этом будет не прочь порезвиться со мной в постели и посмотреть, на что я гожусь, то разве ж я откажу? Не очень красивой, к слову, тоже. Может, только свет приглушу. Но я не похож на помешанного или глупца, я понимаю, когда мне говорят «нет». Насиловать тебя посредь людной улицы, пусть сейчас и вечер, я не стану – сидеть в тюрьме или встречаться после с твоими свэтами мне не охота. Дешевле для здоровья развлечься с женщиной в борделе… К слову, эти свэты, они какое-то к тебе отношение имеют?

– Да, это моя семья, – скрывать очевидное смысла не было, в конце концов, отряд полным составом явился на бал и как минимум подозревал, что их заметят.

– А-а-а, тогда понятно, чего ты такая несговорчивая. Небось мужик твой из них, из щуплых ваших, да? Чего, поругалась с ним и решила гордо удалиться? Все женщины одинаковые, что полу-свэты, что полу-зэмэски, что чистокровные вэйши!

– Нет, вовсе не из-за этого! – Рэ почувствовала, что ее щеки начинают гореть. Смешно, правда, из-за какого-то незнакомца стесняться, – Братья они мне.

– Братья, значит? Это хорошо, когда семья большая. У меня самого было четверо. Я их знал, наш отец пошел против привычек и остался нас воспитывать, а две матери наши теми еще гуляками оказались. Одна оставила старшего и ушла дальше развлекаться, а вторая – меня и еще двоих. Старалась жить семейной жизнью, десять лет вытерпела, а потом влюбилась в моряка какого-то и отправилась другие континенты и моря покорять. Не место нам в воде, мы крепко на земле должны стоять, чтобы силы были, но ладно, ее это дело. Отец нас долго растил, мне стукнуло тринадцать или четырнадцать, когда он сказал, что дальше мы сами справимся и ушел кутить.

– А что ему мешало, пока вы росли?

– Не может он так, сразу несколькими делами заниматься, да и женщины в ближайшем городе кончились. А мы пока маленькие, нас лучше растить ближе к горам, мы от них подпитываемся и учимся тому, что предки в свое время умели.

– А я в лесу росла, – весело оповестила перевертыш, спохватившись лишь после, но калнс это воспринял по-своему.

– Да, слышал я, что свэты нынче устраивают настоящие крепости среди леса, жаль сам никогда не видел. Правда это? А, да, ты ж не станешь говорить, нельзя, это секреты твоего народа. Понимаю-понимаю, не отвечай, я сам не подумал и чего спросил – не знаю. Я б тоже не рассказал, а уж с вашими строгими порядками и подавно! Но все равно интересно как оно там… Эх, мой брат как-то в ваши леса ходил, даже знал пару свэтов, из старых, или как вы их называете? Вот, из древних. Старейшины или нет, не скажу, тогда, когда брат ходил, они точно не входили в главарей и приключались. Он рассказывал однажды, какую магию вы там у себя творить умеете. Жаль только, что помер он, может, признал бы кого из твоей семьи. Представляешь, если совпало б так? Вот это было бы здоров, да? Эй, ты чего?

Рэйара улыбалась ровно до того момента, пока калнс не заговорил про своего брата. Женщина перестала задирать голову, опустила взгляд и вздохнула. Ткань, которую она снова подняла, чтобы хоть как-то идти, выскальзывала из рук, легкие верхние юбки струились между пальцами, стремились, поддавшись силе тяготения, последовать за намокшим подолом и слоями узорчатых каемочек, на которые налипло с полведра грязи.

Дважды споткнувшись, Рэ устояла только потому, что белозубый калнс подхватил ее. Он легко удержал перевертыша и отпустил сразу, как только понял, что она может стоять самостоятельно. Пожалуй, хорошо, что женщине не пришлось драться в этом наряде, силачу и великану с кулачищами размером с голову перевертыша, нелегко противостоять в открытом бою, а уж с отягощением в виде юбок и подавно. Последний раз, когда женщине пришлось сражаться в платье, рядом оказался Жуж. Он легко прогнал нападавших и пожурил сестру, что она решила пройтись в одиночестве – тогда тоже случился какой-то бал или что-то похожее на него. В тот раз свэты держались

Губы Рэ непроизвольно затряслись. Она не хотела плакать, потому только потерла глаза и отвернулась.

Нельзя показывать кому попало, тем более незнакомцу, свою слабость. Нельзя давать слабину, тем более перед калнсом. Может про них, как и про перевертышей, говорят глупости, может, Рэйара и в состоянии постоять за себя, когда понадобится, но лучше лишний раз не рисковать. Особенно в незнакомом городе. Особенно, когда братья на балу, выйдут оттуда не скоро, и вряд ли в состоянии сражаться и спасать сестру.

– Эй, ты чего? – снова спросил калнс, – Ты извини, что я тебя обидел, если чего… Я ж ничего не это. Не подумав, говорил. Ты из-за чего раскисла? Из-за древних или из-за чего? А, ты из-за брата моего? Да не стоит, он хоть и был неплохим, но сам глупости совершал. Пошел, куда не надо было, рисковал, когда не просили. Не думал о себе и семье, только мечтал о великих свершениях, вот и домечтался.

Не выдержав напряжения, и без того расстроенная не только из-за Жужа, полукровка тихо всхлипнула. Она думала, что мужчина этого не услышит, но слух у калнса был неплохим.

– Вот же ты чувствительная девка, полу-свэтка! Никто мне еще так не сочувствовал, и… Или ты о себе плачешь? Ох, да ты что, тоже что ли кого потеряла? – Рэ коротко кивнула, – Тоже брата? Да-а-а, а я и не думал, что говорю. Ты прости меня, я не хотел. Эй, иди сюда, я тебя пожалею!

Не спрашивая, хочет ли женщина подобного проявления сочувствия, калнс обнял перевертыша и прижал к себе. Одной пятерней он держал упирающуюся Рэйару за спину, а второй гладил по голове. Рэ не доставала великану даже до груди и упиралась лицом в выступающий живот, обтянутый пыльным кафтаном. Судя по запаху, слишком хорошо и быстро приблизившемуся, стирали его хорошо если несколько месяцев назад, и с тех пор одежда успела много где побывать, в том числе и в канализации.

– Легче тебе? – спросил через минуту тщетных дерганий мужчина, – Не хочешь плакать?

От запаха глаза слезились, Рэ никак не могла чихнуть, ее постоянно отвлекала рука на голове. Она же и вжимала лицо женщины в живот мужчине, из-за чего в нос перевертышу попадали довольно длинные ниточки, вызывая неприятные ощущения. Извернувшись, перевертыш закивала, и стальная хватка разжалась.

– Я рад, что помог успокоиться и ты это, прости меня, что расстроил. Я ж это, не хотел же обижать. Женщины не должны расстраиваться, а из-за меня и подавно, я не для того живу, что расстраивать кого. Разве что тех, кто мне надоел. Но их я обычно бью, – мужчина довел Рэ до телег. Он не хотел ее отпускать, продолжая извиняться, и, когда дождь усилился, не спрашивая, как и до этого, усадил в повозку с крышей. Каретой это приспособление назвать было сложно.

– Я не сержусь, спасибо, что помог найти повозки. Я бы так, наверное, не дошла, – Рэ улыбнулась калнсу.

– Я заплатил извозчику, так что не переживай. Довезет, куда скажешь. Только сказать не забудь. Не страшно тебе одной будет ехать?

– Я могу за себя постоять. Верну тебе деньги, ты только скажи, как мне тебя найти, – Рэ уложила на скамью тяжеленные юбки. Дождь становился все сильнее, калнс провел пятерней по лбу и выступающим из-под головного убора волосам, смахивая воду.

– Еще чего, деньги мне с женщины брать! Но если поговорить захочешь, приходи в Каменные ряды, там мои братья работают – Ванттант и Данттант, с камнями возятся. Они мне передадут, что ты искала, или может меня застанешь. А я – Ранттант.

– А я – Рэйара, – представилась полукровка.

– Запомню-запомню. Увидимся еще, полу-свэтка, – мужчина снял смешную шляпку, шутливо поклонился и, развернувшись, бодро последовал в сторону площади.

Рэйара сказала куда ехать, во Вратах определяли квартал, затем говорили какой-то отличительный знак, вроде статуи или храма, или важного здания, но чаще всего ориентировались на каменные изваяния. Цвет скульптур отличался – белые, желтые, оранжевые, красные и коричневые обозначали улицы идущие параллельно воротам, а синий, фиолетовый, серый, черный и коричневый – улицы им перпендикулярные. Нумерация при этом шла от центра к стенам и по движению солнца, то есть начиная с восточной стороны. Поэтому адрес нового дома свэтов звучал следующим образом: «Торговый квартал, дом четвертый за синими вилами и второй по счету за желтыми чашами».

Каким образом местные жители все запоминают, Рэ не знала, она пока предпочитала ориентироваться при помощи обоняния, следов и хорошей памяти. Уже на подъезде к дому у повозки случилась незапланированная остановка. Плотно сбитый мужчина, совершенно обычной человеческой наружности, извиняясь, слез с козлов и засуетился вокруг. Он скакал и скакал, рассыпаясь в извинениях, пока, наконец, Рэ не выбралась из своего укрытия. Дождь почти прошел, но оставил после себя глубокие лужи. Спрыгнув со своего места, Рэ прохрипела от злости – все юбки тут же оказались по щиколотку в грязной воде, так и не успев толком просохнуть.

У кареты для жителей среднего достатка случилась беда с колесом. Женщина самолично помогала его менять, несмотря на заверения человека, что он в состоянии справиться. Когда же им это удалось, она отказалась вновь садиться и ехать еще пять десятков шагов. Деньги с, которые мужчина хотел вернуть за беспокойство она тоже не взяла, чем вызвала волну благодарностей. После вежливого извозчика и приятного калнса на душе потеплело. Рэ поспешила в дом, чтобы переодеться и почувствовать себя еще лучше.

В холл перевертыш вваливалась из последних сил. Юбки утомили ее, кости превратили бока, грудь и спину в одно сплошное кровавое месиво, промокшие и вспотевшие ноги в чулках зудели и чесались, голова пухла от тяжелой и жутко неудобной прически, неизменно накреняющей шею в левую сторону – в волосы засунули с четверть ведра камней и перьев. Наверное, проще было бы сразу повесить на шею булыжник, если бы ей в самом деле к головным украшениям не добавили еще и бусы. Снимать орудия пыток Рэйара начала еще по дороге от забора до входа, а за дверью только ускорилась. След из грязи, бусин, обуви, чулок и десятка слоев

Словно зная, чем это закончится, Рэ перед уходом натаскала целую бадью воды. В особняках имелось специальное помещение для мытья, толстые деревянные трубы вели вдоль стен первого этажа и уходили в углубление, а оттуда уже в канализацию. Люди первыми придумали, как объединить систему вывода грязи из города, остальные народы строили отдельные наземные канавки для каждого из домов или для нескольких сразу. Это было не очень удобно, так как во время дождя траншеи затапливало, нередко нечистоты переливались через край, от чего грязь снова поступала на улицы, а запах вовсе никогда не исчезал. Быстроживущие же спрятали каналы под землю.

Подогреть воду Рэ не могла, Эйэ и Фэ справлялись с этим за несколько минут, а у Рэ всего раз получилось устроить вспышку, да и то, когда она пребывала в ярости. Разрешение на колдовство в доме в целях защиты Морские Врата уже выдали, для торговли тоже, а то, что позволяло наладить быт, зачаровать чаны с водой, устроить вечный огонь, привести в порядок фасад и прочее – нет. Эти заявки рассматривал другой отдел, а «дозволение на применение различной магии на улицах города от Загородья и до Высшего города» – третий. Про Сердце Рэйара даже спрашивать не стала, разобраться бы с первыми пунктами. Процесс замедлялся тем, что свэтам, как древнему народу с потенциально опасными знаниями и претензиями к людям, разрешение выдавали только в случае, если более шестидесяти пяти процентов рассматривающих согласятся. Если нет, то прошение пересматривалось через четыре дня. Повторный отказ означал, что свэтам придется явиться на переговоры.

Ждать братьев, чтобы помыться, Рэйара не желала. Холодная вода уже не пугала ее, озеро с саргами осталось далеко позади, в прошлом, и сейчас из прохлады выбраться было намного легче, а враг не мог проникнуть в помещение незамеченным, миновав охранные чары. Тем более, что в доме, который легко прогреть камином, окоченеть значительно сложнее.

Многослойные одежды утомили Рэйару, и вместо того, чтобы замерзнуть под пождем, прислушиваясь к завываниям ветра, она перегрелась. Почти ледяная вода – жаль, что женщина не наполнила ванную заранее, чтобы та нагрелась до комнатной температуры – приятно остужала тело и смывала не только грязь, пот и пыль, но и дурные воспоминания. Волосы женщина окунула в воду только когда выбралась сама. Пленки от масел, пудра и жир не могли смыться с одной попытки, но теперь хотя бы можно было дождаться братьев и не думать, отвалится ли в итоге голова от жутковатой прически или нет.

Рэ нажала рычаг, чтобы спустить последствия принятия ванной, накинула на голову полотенце и приготовилась уже спуститься вниз, когда через окно до нее донеслись запахи. Знакомые и незнакомые одновременно.

Перевертыш выглянула, но ничего не заметила. Она побежала к следующему окну с другой стороны дома, затем заметалась от одного к другому, пока наконец не нашла то самое. У забора, смотря на дом свэтов, стояла женщина. Серый балахон, посох, бритая голова – этот образ превосходно узнавался из сотни. Татуировки при тусклом освещении сливались с кожей и тенями, но Рэ знала, что они на своем положенном месте.

Орден Посоха. Тот самый орден, из-за которого погиб Жуж. А может, именно эта женщина и была повинна в смерти брата. Ярость охватила перевертыша, и она понеслась в комнату, чтобы натянуть на себя штаны и рубаху. Времени застегивать камзол не было, Рэ нацепила его как попало, а обуваться пока и вовсе не стала, слишком долго искать нужную пару, а шнуровать и подавно. Вылетев фурией из дома, полукровка домчалась до ворот, но бритоголовой там уже не оказалось. Что-то похожее на серый плащ мелькнуло у соседнего дома и скрылось.

Рэйара принюхалась и поспешила за врагом. Она чувствовала, что не сильно отстает, совсем свежие следы – не только запах, но и отпечатки обуви, позволяли полукровке не терять след. Она бежала со всех ног, скользила, наступала босыми ногами на камушки и неприятные выступы в лужах, разбрызгивала грязь во все стороны, но не сбавляла ходу.

У постамента с фиолетовым молотом бритоголовая резко повернула направо. Рэ повторила маневр и уперлась в стену заброшенного дома. На первом этаже его окна были заколочены очень качественно, в досках почти не имелось просветов. Только около двери полукровка заметила аккуратно отогнутую деревяшку, которую явно поворачивали туда-сюда, с одной ее стороны не хватало гвоздей, а с другой – вокруг них обтрепалось дерево.

Некогда в доме имелся полноценный второй этаж, а может и не только второй, но сейчас стены обвалились, крыша и вовсе исчезла, от нее не осталось даже напоминаний, промежутки, где раньше располагались окошки второго этажа завалили камнями, а сверху конструкцию накрыло досками и каким-то мусором. Странно, что на людной улице оставили вот такой полуразвалившийся дом. Эйэ говорил, что прежде, чем что-то делать, в людском городе надо собрать разрешения, получить необходимые подписи и только после приступать к делу, а иначе можно нарваться на наказание. Прилюдная порка быстро приучала жителей следовать правилам, большая тюрьма, возвышающаяся у границы Средоточья и отбрасывающая тень на Высший город, славилась не только большой вместительностью, но и весьма интересными правилами. Те, кому посчастливилось попасть в нее всего на десяток дней или пару лун, предпринимали усилия, чтобы более не повторять ошибок. Те же, кто угодил на годы, частенько не возвращались, а если им везло, и они выбирались живыми и здоровыми, то их магические способности оказывались высосанными до дна, их тела старели на десятки, если не сотни лет, и, увы, необратимо.

Говорили, что изначально Тилиябас – так называлась тюрьма – строился для зверолюдов и предполагалось, что их жизненную силу удастся забрать и использовать на благие цели, например, для исцеления, восстановления города или улучшения плодородности земель. В некотором смысле это работало – строение, возведенное многими народами, тогда еще небольшое, в самом деле собирало в себе энергию, а после ее можно было использовать. Проблема состояла лишь в том, что куда менее губительным для города считалось убийство представителей народа Рэ, чем предоставление им в камер. Как не сложно догадаться, зверолюды не могли разрушить толстые каменные стены и двери, обитые серебром, и страдали, испытывая постоянную боль, однако успевали навредить и городу и жителям, сражаясь за свои жизни, пока их тащили в камеру.

От идеи мучить перевертышей довольно быстро отказались, пожалев своих же. Тилиябас простоял без дела не меньше

Нижний назывались Времянкой. Попадали туда в основном мелкие преступники и неугодные кому-либо личности, так сказать, в воспитательных целях. Неудачники-карманники соседствовали с нахалами, посмевшими оскорбить любимое платье жены Барона, и слишком хорошо отметившими что-то моряками, устроившими после небольшую драку на улицах порта. Из Времянки выходили все, и далеко не каждый попадал в нее снова. Средние уровни, называемые Бастионом, уже принимали тех, кто еще мог выйти на свободу, но получал более существенный срок. От полугода – их сажали ближе к Высшему городу, до десятка или даже десятков лет – эти преступники располагались ближе к центру Средоточья.

Третий уровень носил довольно емкое и всеобъясняющее название Пороховницы. На него отправляли сильных волшебников и друидов, врагов города и, самое главное, зверолюдов. Те, кто попадал на третий уровень, никогда не выходили из тюрьмы. За нарушения и глупости из среднего уровня попасть на третий было легко, так же как и из Времянки в Бастион, а вот в обратную сторону – практически невозможно. лишь один человек за все время существования Тилиябаса сумел доказать свою невиновность и полезность городу и вернулся к обычной жизни. Правда, через год он исчез, но зато побыл на свободе.

Эйэ всегда акцентировал внимание, что люди, любящие власть и контроль, хитрые как зэмэски и упрямые как калнсы, не уступающие в изворотливости перевертышам-змеям и способные к магии как свэты, для всего используют чужие силы, но после присваивают победу только себе. Быстроживущие ловко находили, как оправдать себя в любом случае, и их щупальца проникали во все сферы жизни и все города. Именно поэтому особенно опасно проявлять себя в главном портовом поселении, где человеческая власть не оспаривалась с самого его зарождения, пусть большую часть необходимого совершали и возводили другие народы. Вытащить полукровку из Врат возможно, но спаси ее из Пороховницы, даже если привлечь Общину, будет нереально. Никакие свэты, даже разом, не сумеют вытащить Рэйару, если откроется ее происхождение.

Полукровка не верила, что это правда. Скорее всего Эйэ запугивал сестру, чтобы она ни в коем случае не расслаблялась. Перевертыш знала, что братья придумают что-то, чтобы спасти Рэ, а предводитель не остановится, пока женщина не будет рядом с ними и в безопасности. Ни к кому другому, если не считать вожака стаи, полукровка не испытывала такого доверия за свою жизнь. Старый охотник из Серединного города, тот самый, что приютил ее, был дорог Рэйаре, бесконечно ей любим, но любовь к нему не шла ни в какое сравнение с тем, что полукровка чувствовала к новой семье.

Рэ принюхалась. Следы бритоголовой вели в дом и перевертыш, не раздумывая, направилась туда же. Босым ногам не было холодно, пока она топталась по грязи, перевертыш в свое время часто бегала без обуви и ноги ничуть от этого не страдали, но в этот раз, отодвинув доску и забравшись внутрь, женщина едва сдержала рвущийся наружу хрип – острые обломки камней, стекла, какие-то гвозди и щепки, все это впилось в ступни, пропарывая кожу и плоть до костей. Не стоило прыгать в неизвестность.

Постояв немного, чтобы выдернуть застрявшие в коже частицы, полукровка потеряла время и разозлилась. Она продвигалась дальше медленнее, аккуратнее, просматривая каждый клочок перед тем, как совершить последующий шаг. Запах Ордена Посоха вел Рэ вперед, из одного помещения она попала в следующее – когда-то красиво украшенный зал, вероятно, для встречи гостей, затем и в третье – немногим поменьше. Рядом с остатками камина следы оборвались. В воздухе пахло травами, на полу виднелись крупицы какого-то порошка и более ничего. Не стоило быть заклинателем, призывателем, или кем-то еще, понимающим в волшебстве, чтобы догадаться – женщина из Ордена Посоха создала портал. Неужели она заметила слежку?

Перевертыш осмотрелась, принимать звериную форму в незнакомом месте не стоило и потому она просто присаживалась и обнюхивала каждый кусочек. Она изучала камни, крошку, бумаги, куски тканей… Что только могло пригодиться и дать подсказку. Рэ заметила кусок нарисованного портрета, выудила его из-под груды камней, и, щурясь, всмотрелась в те черты лица, что еще не размокли и не порвались. Оно показалось смутно знакомым, но не потому, что этого человека перевертыш видела вживую. Буквы под изображением, превратившиеся в одно сплошное пятно, и лишь частично сохранившиеся в самом верху, около вычурных завитков, грубые символы в виде дерева, паука и монеты, бронзовые, серебряные и золотые соответственно, помогли вспомнить где Рэ видела нечто похожее. Такая же физиономия красовалась на стенах в портовой части Нижнего города, кажется, за бородатого черноволосого мужчину с широким носом предлагали приличную награду.

Бритоголовая явилась в место, где лежали довольно свежие бумаги, они не успели окончательно испортиться. Вряд ли во Вратах требовалось много времени, чтобы кого-то отыскать, особенно за достойное вознаграждение. Может быть, у Ордена Посоха были свои дела в порту? А может, он кого-то искал или на кого-то работал? Понять, куда вел портал Рэ все равно не могла, зато могла прогуляться до Нижнего города и вынюхать как обстоят дела там. В прямом и в переносном смысле.

Путь до стены прошел без приключений. В тот раз Рэ даже не пыталась выйти к воротам, напротив, старательно их избегала и искала ту часть города, где не имелось никакой стражи. Патрульные гуляли между домов поселения, по верху стены то и дело прохаживались стражники с факелами. Одного можно было бы сбросить или убить, двоих тоже, но эти предпочитали гулять группами. Интервалы между компаниями не были большие, ни один человек не сумел бы добраться до стены, выйдя на свет факелов, закинуть веревку, зацепить ее, залезть, перебежать, перецепить веревку, слезть по ней и отбежать на достаточное расстояние. Ни человек, ни калнс, ни свэт, ни кто-то иной. Кристаллы над зубцами и едва видимая нить между ними мешала проходить магии и потому у желающих только добавлялось проблем. Да, никто не мог справиться, кроме ненавистных местным перевертышей.

Отмерить, сколько времени проходит между обходами стражников, прикинуть, когда лучше всего бежать, продумать наперед куда и какой лапой можно вставать, за что цепляться когтями и с какой силой отталкиваться, чтобы одним махом перепрыгнуть открытое пространство, освещенное

Очередные компании охраны прошлись по стене друг другу навстречу. Они остановились, обменялись короткими фразами, кажется, кто-то из них над кем-то или чем-то посмеялся, а после защитники стены разошлись. Представители самых разных народов, объединившиеся для защиты Морских Врат даже не подозревали, что в этот момент из тени за ними следит их главный враг, противник, весь род которого они мечтают уничтожить, но навыки борьбы с которым давным-давно утратили.

Мужчины и женщины привыкли считать зверолюдов чудовищами и причислять к низшим созданиям, народам, которые опасны и достойны только уничтожения. Горожане рассказывают друг другу смешные истории про монстров, они показывают на сцене перевертышей глупыми животными, не способными ни на что, высмеивают их за то, что те отличаются, за то, что могут быть опасны и превосходят кого-то. Но эти глупцы не понимают одного – в своих попытках унизить врага и посмеяться над ним они совсем позабыли, каков противник на самом деле. Они забыли, что враг может не только рычать, сидеть в лесу и выть, но и кусаться, если потребуется.

Самая главная ошибка жителей Врат в том, что они перестали искать общее с перевертышами и принимать их как сильных врагов. Ненавидеть просто потому, что так положено и при этом недооценивать, забывая о первопричинах вражды, глупо. Позволять себе не уважать тех, кто долгое время наводил страх на большинство народов Дкадиара – еще глупее.

Бедные самоуверенные горожане даже не задумывались, что за ними может наблюдать опасный хищник, а не ревущее человекоподобное животное. Перевертыш, который дожидался подходящего момента и, пользуясь своей уникальностью и непохожесть на привычных им врагов, готовился перемахнуть через стену, чтобы нарушить еще одно правило Врат.

***

В прошлый раз в Нижнем городе Рэйару встретили не очень радушно. Ее пытались обокрасть; убить, когда она не позволила забрать ее имущество. Местные не пожелали приходить на помощь и, напротив, в большинстве своем смеряли ее презрительными взглядами. Они видели в полукровке чужую, может, чувствовали, может понимали это по покрою одежды и используемым тканям, может, их смущал золотой браслет – никаких других украшений перевертыш не надевала, направляясь в Нижний город.

Рэ, скорее всего, не обратила бы внимания на подобное отношение, если бы находилась в Средоточье или Высоком городе, но непринятие рабочими и бедняками из Загородья ее расстраивало. В человеческих городах перевертыш всегда якшалась только с нищими, считала себя одной из них, воспринимала жителей небогатых кварталов как нечто близкое стае. Рэйару обижало непринятие и именно желание оправдаться, доказать, что она стоит на одной ступени с трудолюбивыми работягами и вынудило ее искать девчонку Тайку и отдавать ей монеты и еду. Может, теперь приятели воришки не станут донимать перевертыша и пытаться обокрасть, а воспримут как одну из них? Или хотя бы не так враждебно, как в первую встречу. Дети не особо интересовали женщину, но они явно работали не сами на себя, а подчинялись кому-то старшему.

Ночью на улицах Нижнего города было довольно тихо, тише, чем в Загородье. За всю дорогу до порта женщина встретила всего двух одиноких путников, которые спешили то ли домой, то ли из дома и три компании по нескольку существ. Шли последние не очень уверенной походкой, совершенно не по прямой, но не останавливаясь и распевая веселые песни. Два скопления миновали улицу, где пряталась полукровка без особых проблем, а на последнюю, встреченную уже у крутой лестницы, ведущей к складским помещениям, недовольные музыкальным исполнением жители с верхних этажей вылили, судя по запаху, нечто прокисшее и начавшее гнить. Кажется, такое оставалось после неудачных попыток настоять дома свое собственное фруктовое вино.

Едва не чихнув, Рэйара зажала руками нос и рот. Во Вратах, за неимением никаких толковых садиков и безопасных плантаций вокруг, напиток изготавливали из всего, что только могло подвернуться под руку и качество продуктов перед этим никто, разумеется, не проверял. Нэ и Ал утверждали, что выращенные только при помощи магии ягоды и фрукты совершенно не годятся для таких дел, так как при брожении выделяют что-то вредное и могут запросто превратить вино в отраву. Помощь друидов при этом ценилась и к таким проблемам не приводила.

Сложно сказать, огорчены ли были подвыпившие тем, что их пение не оценили, тем, что их несправедливо облили, или тем, что на них вылили совершенно непригодную для употребления гадость, но молотить в двери они стали со всем жаром. Компания выкрикивала угрозы, а когда сверху на них выплеснули очередную порцию, всерьез взялась вламываться в дом, выбивая хлипкую на вид преграду и пытаясь забраться в окна. Громче всех голосил один, Рэ отчетливо разглядела – так как учуять теперь она некоторое время не могла никого из-за отвратительного запаха в носу – полу-бриесмонис. Его золотисто-коричневая шерсть, вздыбленная и перепутавшаяся, с соломой и остатками жмыха, и без того имеющая не самый приятный запах, теперь наверняка могла смело называться тошнотворной.

Существам полу-чудовищного происхождения в большинстве городов жилось несколько лучше, чем перевертышам, так как несмотря на предков, покрытых шерстью, красноглазых, весьма нелюдимых и выглядящих, мягко говоря, ничем не человечнее зверолюдов, никто не желал им смерти. Их не очень жаловали среди богачей, маловероятно, что им позволили бы подняться выше командующего стражей или верного подданого короля, но зато принимали за полноценных членов общества. Довольно редкие бриесмонисы, предпочитающие проживать вдали от крупных поселений, скорее ради веселья изучали все, что было связано с военным делом, архитектурой, строительством в целом и музыкой. В принципе, каждый из представителей народа устраивал у себя в доме, вырубленном в скале или вырытом в земле, настоящие хранилища. Эти существа бережно собирал то, что не уничтожили другие, не могли пройти мимо древностей и питали особую страсть к музыкальным инструментам и пению. Только это объединяло всех бриесмонисов и их потомков.

Слабость к музыке иногда проявлялась совершенно невовремя и зачастую приводила к неприятным последствиям не только для покрытых шерстью существ, но и для тех, кто им встречался. Мужчины и женщины

Кроме несвободы и чрезмерной страсти похищенных не ждало более никаких бед – и мужчины и женщины, несмотря на довольно пугающий внешний вид и чрезмерную восприимчивость к музыке, прославились как весьма заботливые, добродушные, приветливые создания, готовые обеспечивать лучшие условия и согласные менять самих себя ради возлюбленных, если это требовалось. По Дкадиару ходило множество историй про то, как похищенных дев пытались вернуть отцы, женихи, братья и друзья, но получали категорический отказ от сами жертв. Да и чего бы уходить, когда мужчина готов обеспечивать, выполнять все желания и слушать пение с видом преданного щенка?

Не реже рассказывали истории про менестрелей, решивших не только остаться с покрытыми шерстью женщинами, но и отчаянно защищавших своих избранниц от врагов, пытающихся вернуть певца обратно в город собственных друзей и даже от объявлявшихся бывших сожителей. Многие шутили о том, как предпочитающие уединение существа очаровывают своих жертв, многие рассуждали на тему существования каких-то способов вызвать ответную влюбленность, заверяли, что всему виной любовное зелье или еще какие-то магические способы. Самим бриесмонисам зачастую было плевать, что о них говорят.

Лишь всего пару или тройку раз на сотни существ случалось, что шерстистые не подбирали себе пару, а собирали целые гаремы, не делая различий по полу, и заставляли бедолаг развлекать их сутками напролет. Чаще всего, как только в поселениях пропадало слишком много жителей и кто-нибудь обнаруживал следы бриесмонисов, похитителя находили, обезглавливали, а в назидание в течение пары лет убивали и других представителей его народа, даже если те ничего не вытворяли. В качестве меры устрашения и предупреждения. Придумали это метод люди, они же и обучили ему остальные народы и назвали это варварство «местью на опережение».

Всего единожды объявился бриесмонис настолько хитрый, жестокий и опасный, что его логово искали не меньше трех десятков лет. Звали его Урнгвард Золотая Голова. Прозвище он получил не только потому, что его шерсть на солнце казалась настоящим золотом, но и потому, что существо было не в меру умным. В свои молодые годы он отличался хорошей сообразительностью, в некоторых вопросах мог переспорить мастеров своего дела, например, строителей или плотников. Мужчину вполне можно было прозвать и Золотыми Руками, так как бриесмонис, ко всему прочему, не только прочитал сотни или тысячи книг, но и самостоятельно обучился по ним создавать настоящие шедевры.

К сожалению, гениальность в какой-то момент начала уводить обладателя совсем не в ту сторону. Уже к сорока годам Урнгвард несколько лишился ума, а спустя еще десять это стали замечать все. Золотая Голова не только поклонялся музыке и кораблестроительству, но и мечтал овладеть данными видами искусствами в полной мере, настолько, чтобы затмить любого соперника. Где-то он вычитал, а может и услышал, что одни только старания не приведут ни к чему хорошему, если не совмещать их с поеданием тех, кто в данный момент превосходит его по силе. Урнгвард не стал спорить со знатоками, перепроверять слухи и принялся за дело.

Когда логово Урнгварда нашли, то у его пещеры обнаружили здоровенное сооружение в виде корабля, в котором мужчина хранил кости съеденных им бедолаг. Кто-то говорит, что из них легко было бы собрать сотню существ, кто-то насчитал три с половиной сотни черепов, а кто-то был уверен, что счет идет на тысячи. Так или иначе, но самого хозяина до сих пор так найти и не смогли, а увиденное в доме говорило о том, что кроме взрослого бриесмониса, там скорее всего проживали и как минимум двое его отпрысков. Не исключено, что в них отец взращивал те же принципы и желания.

С того времени как Золотая голова сбежал прошло не меньше восьмидесяти лет, но многие уверены, что рано или поздно Урнгвард объявится и продолжит свое дело. А может, его место займут дети или внуки, все же бриесмонисы живут не больше двух с половиной сотен лет и сейчас Золотая голова уже слишком стар.

Конечно, эта история сильно повлияла на репутацию всего народа, бриесмонисов не начали воспринимать такими же врагами, как перевертышей, однако к некоторым проблемам с пониманием это привело. В города принимали шерстистых полукровок теперь менее охотно, а в Морских Вратах, насколько Рэйара помнила, их и вовсе незамедлительно переселили в Нижний город и Загородье, наплевав на то, какое положение имели полу-бриесмонисы ранее. Чудищам запретили подниматься выше Средоточья по делам, что бы им ни требовалось. Больше пяти полукровок за один день не могли перейти стену, и всем им пришлось заново обучаться и искать себе место в жизни. Единственная, так сказать, компенсация от правителей заключалась в покупке для полу-чудищ жилья и минимального набора инструментов – кирки, пилы, молота или чего-то похожего. К слову, никто заранее не интересовался, какие именно инструменты необходимы горожанину.

Дома шерстистых, оставленные в Средоточье, власти забрали себе, большую часть имущества, кроме одежды и каких-то бесполезных и ничего не стоящих личных вещей, тоже. Неудивительно, что именно полу-бриесмонисы, лишившиеся дома, способов заработка и нормальной жизни обозлились и чаще всего устраивали в Нижнем городе драки. Они быстро прославились как главные выпивохи и первыми выступали против принятия всего, что предлагали правители города. На их месте Рэйара бы просто ушла в иной населенный пункт, но она не привязывалась к территории столь сильно.

Вероятность стать свидетелем драки увеличивалась с каждой минутой. Полукровка спряталась в переулке и с интересом наблюдала, как зэмэск высунулся со второго этажа соседнего дома.

– Ты не поёшь, а верещишь хуже моего глухого на одно ухо отца, когда я отбираю у него бутыль! – выкрикнул бритоголовый и слишком усатый мужчина, размахивая коричневой шапкой, – Убирайся отсюда, Крианг!

– Вот именно. Пошел вон! – поддержала соседа высунувшаяся почти по пояс из дома напротив полу-вэйша, – Я устал, опять глотку рвешь и спать мешаешь.

Рэ смущенно покраснела – хорошо, что этого никто не видел – она до последнего не признавала в полукровке мужчину. Скорее всего, она бы решила, что слух ее подводит, но бриесмонис подтвердил ее догадки:

– А ну замолкни, Ниарт, или я сам тебя

Еще из одного дома, распахнув дверь, вышел, сгибаясь перед тем, как миновать проход совсем ему не по размеру, здоровенный калнс. Он держал в руках толстую палку, похожую на дубину. Белоснежные волосы, едва тронутые пылью почти что светились в темноте. На левой руке его висела человеческая фигуристая женщина, в которой Рэ не видела никаких черт иных народов. Ее ночное платье плотно облегало тело, натягиваясь на груди при каждом судорожном глубоком вдохе. Из глубины дома слышался детский плач, оглушающе громкий, хотелось зажать уши, но Рэ не хватало для этого рук. Глотка у отпрыска калнса была уже неплохо развита – такого бы в крикуны или глашатаи отправить.

– Не надо, хватит! В прошлый раз не хватило тебе? Убьешь же! – рыдала быстроживущая, тщетно упираясь ногами, чтобы затащить мужа обратно.

– Мы его только успокоили! Два часа вопил, два! Да я за эти два часа оглох, а эти… Эти!… – яростно заревел мужчина в ответ на просьбы жены остановиться, – Да я вам всем сейчас!

Наблюдать за дальнейшим развитием событий перевертыш не стала. Нарываться лишний раз на драку не хотелось, сталкиваться с местными жителями, тем более выпившими или разозленными, вроде здоровяка – тоже. Но еще опаснее оставаться в месте, куда может смело заявиться стража. За то, что сестра влезла в очередную неприятность, ни Эйэ, ни кто-то другой из братьев ее по голове не погладит. Вполне вероятно, что после такого ее опять будут уговаривать безвылазно сидеть в комнате, а поскольку теперь в распоряжении семьи целый дом, то либо отправят за прилавок, либо и вовсе привяжут заклинаниями к одному месту – предводитель такое делать умел, хоть и не любил.

Порт встретил сбежавшую от дерущихся женщину куда большим проявлением жизни, чем остальная часть Нижнего города. Чем ближе к морю и, соответственно, различным увеселительным заведениям и складам она продвигалась, тем более шумно становилось. Народы пили, играли, в шутку или не очень дрались, торговали какими-то вещами, которые предпочитали предлагать каждому лично, а не выкладывать на прилавок…

Несмотря на позднее время всюду кто-то толкался, ругался, спорил, кричал что-то бессвязное, угрожал кому-то, говорил про высших, Сердце города и богачей, требовал продолжения веселья или тихонько рыдал в уголке. Последним занимались в основном дети и иногда молодые девушки. Поначалу Рэ подходила к каждому, чтобы поинтересоваться, что случилось, но после второго похода не обнаружила кошеля, а во время четвертого заметила, как рука молоденькой девчушки тянется к золотому браслету. После этого желание пожалеть кого-то несколько притупилось.

Босоногая Рэйара во влажной и перепачканной во время броска через стену одежде, с толком не отмытыми волосами, прекрасно вписывалась в разномастное полчище обитателей Морских врат; но как бы она ни старалась вертеться, пользуясь этим, то тут, то там, учуять в толпе запаха бритоголовой полукровка не могла. Поскольку в этот раз времени у женщины в запасе имелось побольше, она не оставляла надежд, что может напасть на след и, повинуясь желанию не зря провести вечер, направилась прямиком на пристань. Центр города был расположен высоко, а окраины, по мере понижения доходов их жителей, уходили все ниже и ниже, что казалось весьма символичным. Особенно низко был расположен выход к морю. Идти под горку было легче, чем взбираться на нее, и Рэ бодро шагала, то и дело переходя на бег, чтобы поскорее вырваться из столпотворения.

У деревяного причал, огромного, самого большого из тех, что Рэйаре доводилось видеть, мог ошвартоваться целый флот, может быть даже не один. Еще несколько таких же широких дощатых настилов на сваях уходили далеко в море. Они располагались на таком расстоянии, что даже огромные парусные суда могли встать рядом сними, не мешая друг другу. С одной стороны каждого пирса стояли внушительные корабли, а с другой – утлые судёнышки. Рыбацким лодкам нашлось место только совсем вдалеке, у каменистого берега, рядом со стоящими в ряд мелкими тавернами и мастерскими или чем-то похожим. Или, вернее будет сказать, под ними, так как места для отдыха и увеселения стояли на самом причале, возвышающемся над берегом на один или два человеческих роста.

Дерево скрипело, доски местами гнулись под ногами – перевертыши весили значительно больше светов и больше людей. Птицы, на которых заклинатели ставили ловушки, все равно умудрялись, назло всем, добираться до порта и важно шлепали рядом с прохожими, выклянчивая у них лишний съедобный кусочек. Рэ пожалела, что ничего не взяла с собой.

Детишки носились за пернатыми и норовили их поймать, а некоторые взрослые мужи расставляли не-магические и довольно примитивные ловушки. Лишняя птица, добравшаяся до бедняков, могла превратиться в отличный обед или ужин, а в похлебке с, например, репой, накормить целую семью. Перевертыш с трудом переборола инстинкт и не присоединилась к ловле. Ее остановил вид одного корабля.

Последи самых привычных глазу судов стояло нечто, поначалу напомнившее перевертышу огромное облако. Она поспешила в сторону непонятного сооружения и оказалось, что ни одна она приметила корабль – него, несмотря на поздний час, собралась целая толпа.

Десятки парусов самых разных размеров и хитроумное переплетение тросиков, которые в данный момент ловко дергала слаженная команда, притягивали взгляды. Часть светлых полотен уже была спущена, другие постепенно спускали, однако до сих пор сооружение выглядело невероятно привлекательно.

Рэ ничего не понимала в кораблестроении, никогда не знала, как управлять данным видом транспорта, всего трижды бывала в море, и то недалеко, и боялась штормов. Она не страдала от морской болезни, как и от большинства недугов, и редко чувствовала себя плохо, если речь не шла о первых днях после полнолуния. Полукровка хорошо плавала, но все равно опасалась, что начнется непогода и она утонет. И все же женщину неизменно тянуло в порты.

Смотреть на корабли, любоваться тем, как они уплывают, завидовать рыбакам, особенно после рассказов Алорэ о том, насколько весело живется в портовых городках – Рэйара очень это любила. Ей нравилось, как пахнет море и рыба, которую вялили прямо между домами или на натянутых между окон веревках. Когда получалось, Рэ доставала моряков расспросами. Несколько раз ей показывали суда и рассказывали про них; женщина почти ничего не запомнила, но это не мешало ей продолжать восхищаться.

Защитники великолепного корабля, спустившись на причал, принялись разгонять любопытствующих. Сначала они приказали зевакам расходиться, затем стали отпихивать тех, кто слишком близко подходил, а после позвали двух заклинателей и призывателя. Последний появился на палубе в сопровождении

Толпа отпрянула сразу же, как иномирцы выстроились перед своим хозяином. Из-за их спин показались гибкие длинные хвосты, оканчивающиеся пастями с острыми треугольными зубами. Призыватель зашептал что-то, расчерчивая воздух руками, и хвосты каждого существа разделились, преображаясь сначала в два, а затем в четыре, и снова разделяясь.

Когда восьмихвостый зубастый приятель волшебника спрыгнул на причал и хищно облизнулся всеми своими ртами, толпа, поняв, что от нее требуется, решила, что пора разбегаться. Рэ поспешила вместе с остальными, но поскольку стояла она в последних рядах, дальше всего от чудовища, то теперь оказалась в весьма выгодном положении. Скорости ей было не занимать, долгое время она боялась обернуться и замедлиться, и лишь когда за спиной больше не было слышно топота, повернулась. Похожий на облако корабль остался далеко позади. А вместе с ним там остались жители, таверны, лавки и веселье порта.

Подгоняемая страхом Рэ сама не заметила, как покинула казавшийся бесконечным причал, пробежалась по деревянным настилам между домами и добралась до сооружений, которые жители называли складами. Скорее всего, именно ими являлись строения с малюсенькими окошками на втором этаже и массивными дверями. Одинаковые постройки, в большинстве которых не горел свет, приятного впечатления не производили. Дощатые дорожки до них, уложенные кое как на скорую руку, предназначались для доставки внутрь грузов, или, напротив, для транспортировки вещей из помещений. Вокруг же, там, где не пролегали тропы, стояла непролазная грязь.

Перевертыш не хотела ничего высматривать, не планировала лезть не в свои дела, и подумывала, что стоит отправиться домой, но, потоптавшись в нерешительности на месте, она учуяла след. Бритоголовая женщина была здесь совсем недавно, и всего в десятке шагов, рядом с большой лужей, Рэ заметила поблескивающую и не потонувшую еще крошку драгоценных камней и отпечатки чьих-то ног. Дальше следов не было, но это ничего не значило – заклинатели умели левитировать над землей, грязью или водой, а женщины, как говорил Эйэ, чаще всего оказывались сильнее мужчин, а значит, могли и не такое.

Рэйара решительно шагнула в ту сторону, куда вел ее нос, спрыгнула с деревяных мостков и едва сдержала рычание, что так и рвалось наружу. Приподнятые на каменные фундаменты склады возвышались над лужами, и поначалу женщина подумала, что в низине не так уж и страшно находиться. Вопреки ожиданиями, проклятая трясина сразу же начала расползаться под ногами, лужи оказались глубокими, и, провалившись почти по колено, полукровка чуть не упала. Она пожалела о своем решении не пользоваться благами города, но толку возмущаться уже не было.

Перевертыш некоторое время, с трудом передвигая ноги, рыскала в поисках свежих следов, бродила от одного склада к другому. Казалось, что представительница Ордена Посоха сама не понимала, зачем пришла, а может искала что-то определенное, не заходя в ангары. Таким образом Рэ прогулялась мимо пяти строений, а у шестого обоняние заставило ее остановиться. Сначала на деревяных подмостках, а после и у входа, она учуяла еще один знакомый запах. Лэр. Тот самый человек, который посмел украсть у женщины ее оружие, нахально улыбался и не побоялся развязать перевертыша. Пусть он и не знал, кто она такая, но это не оправдывало его легкомысленности. Эх, показать бы ему, наверняка ненавидящему перевертышей, как и все остальные горожане, кто был у него в руках и кого он упустил! Жаль, тогда придется его убить. Впрочем, если человек не отдаст оружие, то ему все равно не поздоровится.

Позабыв о своей главной великой миссии Рэйара, поспешно обошла склад. Она сунулась в одну сторону, в другую, обнюхала все углы. Полукровка слышала, что внутри кто-то разговаривает, но никак не могла разобрать кто именно, не говоря уже о самих словах. Стены мешали понять кто, находится внутри, и что там происходит. Небольшие окошки под крышей с каждой минутой выглядели все привлекательнее и, наконец, решившись, Рэ начала искать, как бы ей до них добраться.

Никаких досок, ящиков, обломков или хоть чего-то, что можно было бы использовать в качестве ступеней не подвернулось, территорию, напротив, скорее вычистили от излишков. Впрочем, никакие ухищрения и самодельные лестницы все равно не сумели бы помочь дотянуться доверху. Туда, где выпирали балки, за которые Рэйара уже понимала, как зацепиться.

Перевертыш поспешно осмотрелась. Она долго вглядывалась в темноту, прислушивалась, принюхивалась, чуяла множество знакомых запахов – этих людей и нелюдей она уже успела встретить в Нижнем городе или в Средоточье, а может, совсем недавно, у корабля-облака. Ароматы только сбивали с толку и тогда женщина решила довериться скорее слуху. Никто не умел передвигаться совершенно бесшумно, даже левитирующие заклинатели шептали формулы, шуршали одеяниями пока рисовали символы, открывали двери или возвращались на дощатые настилы. Перевертыши и те совершали ошибки и могли неловко встать или поскрипеть деревом, остальные же и вовсе передвигались как придется. Тем более, если понятия не имели о присутствии тех, кто отличается острым слухом.

Тишина вокруг воодушевляла. Разговор внутри склада также ненадолго прекратился, но после вновь продолжился и Рэйара решилась. Она нашла наиболее темное место, то, куда падали тени, проложила себе путь, не стесняясь уже перепачкаться: еще больше загрязнить одежду было невозможно. Потоптавшись на месте, она поспешно приняла полузвериную форму, отошла на пару шагов, чтобы чуть разогнаться, а после оттолкнулась и прыгнула. Лапы с легкостью вцепились в перекладину. Женщина подтянулась, переставила руки так, чтобы держаться без помощи когтей и тут же вернула себе человеческий вид. Лишние зубы остались лежать в грязи. Их быстро затопчут, и никто не узнает о том, что происходило у складов.

Как на зло, окошко оказалось слишком далеко, и Рэйаре пришлось переползать на следующую балку, и уже там устраиваться поудобнее и искать положение, из которого было бы видно, что происходит внутри. Услышать, о чем говорят по-прежнему не получалось, может быть, если бы находящиеся на складе кричали, полукровка сумела разобрать слова, но увы, никто не считал это верным способом изъясняться.

Второй этаж представлял собой скорее балкончики и два небольших закрытых помещения на противоположной стороне. Внизу же, благодаря расположению окошка, можно было разглядеть столпотворение. Десятки существ что-то обсуждали, именно поэтому их голоса превращались в не разбираемый

Тех, кто вел беседу не интересовало, что им мешают коробки посередине, что бочки разделяют толпу, может, поэтому они даже охотнее занимались разговорами. В принципе, Рэйара могла их понять – она, в отличие от свэтов, и сама не очень-то любила порядок. Ей часто бывало лень что-то отнести на место, сполоснуть чашку, закупорить бутылку, собрать мусор. Если ей не мешал бардак, она не видела смысла тратить лишние силы на то, что вскоре опять появится.

Эйэ ненавидел беспорядок. Он относился к тому, что каждая вещь должна иметь свое место, весьма щепетильно, и всякий раз, обустраивая лагерь на продолжительное время, напоминал о простых правилах – что и куда нельзя складывать, что обязательно необходимо убирать сразу же, чего нельзя делать в шатре, а что можно. Поначалу это раздражало, но желание угодить свэту, понравится ему и показать себя с лучшей стороны толкали перевертыша наводить порядок и подчиняться нелепым правилам. Рэ постоянно меняла себя, чтобы стать лучше, и не менее часто, желая больше угодить предводителю, чем вынести для себя пользу. Странно, что при этом сам мужчина никогда не пытался поменяться ради сестры…

По лестнице наверх поднимались двое людей, чем-то похожих друг на друга. Не то, чтобы Рэ считала всех быстроживущих на одно лицо, но в этот раз и правда углядела схожие черты. Поначалу она не поняла, кто именно появился в поле ее зрения, тщетно пытаясь рассмотреть бородатого человека на нижнем ярусе. Лишь когда поднявшийся встал около высоких перил, опершись на них спиной и ухмыльнулся, она поняла, что перед ней предстал Лэр. Светловолосая женщина стояла рядом с ним, она что-то говорила, вяло жестикулируя и постоянно указывая вниз, на столпотворение.

Темные одежды спутницы человека выглядели значительно лучше, чем то, что обычно носила Рэйара, шесть золотых браслетов на одной руке и поблескивающие кольца на всех пяти пальцах другой привлекли внимание полукровки, но ненадолго. Почти сразу взгляд уперся в перевязь, женщина стояла без плаща, мантии или накидки и перевертыш отчетливо видела на спине ремень. Когда собеседница Лэра чуть повернулась боком, оказалось, что спереди в специальных нашитых кармашках прячутся маленькие баночки. Вероятно, это какие-то особо важные зелья, а может, яд или, напротив, противоядие. После этого незнакомка никак не отпускала внимания Рэйары.

В красивых синеватых сапогах, высоких и качественно сделанных, можно было рассмотреть кусочек ножен и торчащую рукоять не то ножа, не то кинжала. На поясе у говорящей тоже имелось оружие – булава и кинжал. Словно почувствовав внимательный взгляд, собеседница Лэра поправила свой пояс, а после, махнув рукой с кольцами, что-то сказала и ткнула пальцем в пояс знакомого полукровки.

Лэр прикрепил к своему ремню ножны с оружием Рэ! Уж свои вещи перевертыш запросто узнавала и без обоняния, она видела и знала наизусть каждую царапину, каждую вмятину, каждое пятнышко, из тех, что не поддавались выведению. Человек пользовался ее личным оружием и считал это правильным? Проклятый вор обязательно поплатится за это!

Наверное, можно было б попробовать пролезть в окошко и расправиться с этими двумя, но что при этом делать с толпой, которая стоит внизу? Рычание и возню они точно услышат, перегрызть глотки одновременно обоим, чтобы тихонько забрать свое и уйти, не выйдет, и кто-нибудь точно поднимет шум. Действовать надо разумно, не торопясь, не позволяя эмоциям взять вверх, и…

Собеседница погладила Лэра по плечу и полукровка оскалилась. Мужчина улыбнулся, кивнул и что-то ответил – надо было все же научиться, как Алорэ, читать по губам! Рэйара чувствовала, как по ее телу разливается злость. Она сама не ожидала, что подобный ничего не значащий жест может каким-то образом расстроить ее, что ей и вовсе есть какое-то дело до быстроживущих.

Неужели ей хотелось встретиться с человеком не только для того, чтобы вернуть оружие? Неужели человек приходил к ней во снах не только потому, что в первую встречу обокрал полукровку и выводил из себя своей нахальностью? Рэ не задумывалась о том, что же на самом деле чувствует по отношению к бандиту, она и не задумывалась, что в принципе способна ощущать что-либо к кому-то, кроме Эйэ. Вот только сейчас предводитель свэтов был далеко и совершенно не интересовал женщину. Она смотрела на то, как быстроживущий мило общается со спутницей и закипала с каждой минутой все больше.

Лезть на склад и злить его хозяев, ломиться внутрь и подвергать свою жизнь опасности Рэйара не собиралась. В конце концов, не настолько уж и сильные чувства одолевали полукровку; рисковать ради выяснения отношений со светловолосым, который, скорее всего, и вовсе не помнит ее – перевертыш не планировала. Она никогда не считала себя душевнобольной и настолько глупой. Звериное нутро продолжало попытки взять вверх в любой ситуации, как только Рэ испытывала хоть какие-то сильные эмоции, но в тот раз разум оказался непоколебим.

Рано или поздно Лэр решит покинуть склад и наверняка пойдет один, или в компании пары своих приятелей, не больше. Следует только дождаться этого подходящего момента, затаившись где-нибудь неподалеку. Рэйара обязательно вернет себе украденное оружие и отомстит за… За все. Как же ей уже надоели мужчины, которые сначала уделяют время одной женщине, а затем легко находят себе другую! Какую-нибудь Баронессу, которая может принести в будущем пользу.

Чтобы не поддавать искушению разорвать бандита на месте, Рэйара решительно переползла по балке дальше, к краю крыши, а после легко спрыгнула. Будь под ногами трава или земля, полукровка сумела бы сделать это тише и аккуратнее, но в этот раз грязь помешала. Звонкий удар конечностей о черную землю, перемешанную с водой, и чавканье разлетающихся во все стороны комьев, были лишь увертюрой к еще более впечатляющему шлепку тела о намокшую землю. Рэйара поскользнулась и булькнулась в грязь от души, практически до половины погрузившись в нее. Спине стало холодно, липко, и потяжелевшая грязная рубаха только еще больше испортила настроение.

Полукровка рыкнула и с силой, стоило только подняться, пнула грязь. Комки и капли полетели на стену и загрязнили ее пуще прежнего. Теперь хозяева склада точно поймут, что за нами кто-то шпионил и лазил вокруг! Вдруг они сумеют вычислить, кто это был и тогда?..

– Зря ты сюда пришел, дружок, – борющаяся с грязью Рэ поздно услышала за спиной шаги.

Рэйара принюхалась и тут же обернулась. Этот запах и голос принадлежали тому, кто вряд ли станет ее обижать. И любую другую даму тоже.

– Ты? – Ранттант опустил дубину. Он потянул за едва видимую ниточку кристалл и тот, сделав круг почета над головой полукровки, полетел обратно. Его свет сделался более тусклым, – Ты чего здесь делаешь?!

– Я могу тебя спросить о том же, – прохрипела в ответ перевертыш. Голос плохо подчинялся, горло пересохло из-за испуга быть пойманной, а после из-за страха, что калнс видел ее превращение перед тем, как она забралась. Хорошо, что для спуска ей не пришло в голову обрастать шерстью!

– Охраняю здесь я, вместе с приятелями, – не очень охотно, но все же ответил мужчина, – Чтобы по ночам всякие не лазили. Мы, правда, от юнцов любопытных в основном стережем, или от воров, а не от прелестных дам. Теперь расскажешь, что здесь делаешь?

– А ты почему не сказал, что склад стережешь? Наврал, что надо искать тебя у братьев, – попыталась перевести тему Рэйара, чтобы не отвечать на неудобные вопросы. Поначалу ей это даже удалось.

– А чего говорить? Вдруг ты решила бы этим воспользоваться и украсть чего? А я, наивный молодой человек, поверил бы хитрой соблазнительнице, провел бы куда надо и все бы отдал, – с самым серьезным видом заявил калнс, – Думаешь, такого не бывает? Частенько случалось, частенько, пока нам не запретили каждому хвастать чем мы занимаемся. И женщин приводить…

Перевертыш некоторое время молчала. Она не понимала, шутит мужчина, говорит ли правду, не влезает ли она не в свое дело, когда расспрашивает великана о его работе. Не знала и что теперь он решит сделать, а главное, что при этом делать ей? Защищаться она определенно станет, но может статься, в этом не будет необходимости? С другой стороны… Убить калнса, чтобы он не рассказал, что видел полу-свэтку? Оставить его в покое и сбежать, надеясь, что мужчина все забудет? Подкупить его и гадать, не перекупит ли великана кто-то другой?

– Не делай такое серьезное лицо, – заулыбался мужчина, – Никто никого не соблазнял, хоть мне и жаль. Меня не вынуждали так говорить, я сам не хотел признаваться, что работаю стражником в порту – работа не очень. Создавать шедевры из камня куда интереснее, да? Хотел произвести впечатление, думал, если решишь все же зайти к братьям, они тебе покажут скульптуры, которые как бы я делал, или там вазоны разные. Они в этом мастера!

– Произвести впечатление хотел? На меня что ли?

– Куда ж без этого? Да на тебя, на тебя. А если б не зашла, ничего, тоже понять могу. У полу-свэток совсем другие вкусы. В любом случае, я всегда не эту работу называю, не хочу портить впечатление. А теперь перейдем к не менее важным вопросам – ты чего ошиваешься по ночам в Нижнем городе, да еще и в таком месте? Не знаешь, что в порту, тем более у складов, женщинам гулять опасно? А одиноким и подавно!

– Я могу се…

– Ты можешь себя защитить. Знала бы ты, как часто я это слышал и как редко это оказывалось правдой! Ответишь на мои вопросы или мне самому гадать? – Рэ насупилась и задрала нос. Если уж решил, что может разгадать причину, по которой женщина посредь ночи ползает по грязи, то пусть попробует. Калнс не думал ни минуты и тут же выдал, – Все дело в мужике.

Возмущенная до глубины души перевертыш воскликнула что-то нечленораздельное, махнула рукой, прогоняя, как наваждение, великана, но ничего толкового так и не возразила. Он что, понял, что Рэйара бросила слежку за Орденом Посоха, чтобы переключиться на Лэра? Догадался, что она хочет устроить бандиту засаду? Если калнс здесь работает не первый день, скорее всего, он со многими знаком и знает в том числе и тех, кто собрался на складе. Может, Ранттант с ними даже дружит! Почему она не подумала об этом раньше?

– О, так значит, я оказался прав? Конечно, в мужике, – калнса развеселила то ли его гениальность, то ли смущение перевертыша и ее реакция, то ли все разом, – Если женщина среди ночи ходит непонятно где и одна, тем более, если грязно и она этого не боится, значит дело всегда в мужике. Я так понимаю, несколько часов назад в Средоточье ты тоже гуляла под дождем из-за мужика? Один и тот же виноват, или разные?

На этот провокационный вопрос слов у перевертыша тоже не нашлось. Она только выпучила глаза, замотала головой, чем спровоцировала очередную порцию веселья.

– Не отнекивайся, я уже все понял. А поскольку при встрече твое удивление было искренним, я предполагаю, что я не один из этих загадочных возлюбленных, ради которых ты второй раз за день решаешься принять грязевые ванны? Или ты просто любишь подобное? Я не осуждаю, ты не думай, это дело каждого…

– Ничего я не люблю! Хватит меня допрашиваться, – наконец, вышла из оцепенения Рэйара, – В конце концов, я не обязана тебе ничего объяснять и оправдываться!

– Я бы так не сказал. Мне полагается тебя отвести и сдать местным властям, не столько потому, что ты находишься не в той части города, это ерунда – ниже спускаться нежелательно, но обычно на это плевать, хоть в Загородье гуляй – сколько потому, что ты покушаешься на имущество, которое здесь хранится. А ведь некоторые склады принадлежат многоуважаемым главам города и они явно не обрадуются, что их кто-то хотел обокрасть…

На душе стало тревожно. Нет, власти не пугали женщину, от стражи можно сбежать, отболтаться, в конце концов заплатить им. Можно добраться до семьи, которая придумает, как выручить бестолковую и чрезмерно любознательную сестру. Куда хуже, если из-за этой выходки богачи подумают, что свэты причастны к похищениям и более не захотят иметь с ними ничего общего. Да, тогда отряд быстро покинет Врата, как Рэ и хотелось, но Эйэ никогда не простит полукровке оплошность, а Община не простит неудачу предводителю.

– Но я не стану этого делать, – калнс специально выждал прежде, чем выдавать свой вердикт.

Сердце Рэйары медленно начало обратный путь из пяток в грудную клетку. Не стоило торопить его, ведь великан мог в любой момент сказать

– Ого, какие зубы! Хороши, ничего не скажешь. У нас с тобой точно общих предков нет? А то уж больно черты схожие. Ростом ты, конечно, пошла не в таких как я, и даже не в свэтов. Тебя зэмэски в детстве не кусали?

– Ты издеваешься надо мной?! – рубашка не желала просыхать, грязь давно сползла по ногам и теперь засыхала на коже отвратительной коркой. Ветер, как на зло, сменил направление и холодил тело. Безумно хотелось вернуться домой, отмыться еще раз и переодеться во что-нибудь чистое или хотя бы сухое и, особенно, отогреть замершие ноги. Все же перевертыш отвыкла бегать босиком по вечерам, да еще и по городу. Трава и земля в лесу казались теплее луж и камней, а постоянное движение не так утомляло, как топтание на месте, – Говори, чего ты хочешь или отпускай меня.

– Поболтать я хотел. Вот ты нервная. Ладно-ладно, я вижу, что ты замерзла, – обнимающая уже саму себя за плечи и ежившаяся от каждого более сильного дуновения Рэ упрямо покачала головой, – Пойдем, отведу тебя в трактир, отогреешься там и в порядок себя приведешь. Если тебе так не нравится ходить, конечно.

Великан стащил с себя темно-серый шерстяной жакет. Рукава его почти у самого плеча превращались в широкие полосы, скорее для красоты, нежели для удобства свисающие вниз. Подобную одежду Рэ нередко видела у торговцев в Морских вратах – на соседнем континенте она была более популярна. Изначально рукава должны были перехватываться по всей длине несколькими лентами или шнурами, но великан, скорее всего, украшения либо потерял, либо посчитал не нужными.

Когда на женщину без ее согласия нацепили жакет, ощутимо нагретый теплом калнса и кажущийся почти что обжигающим, но в самом приятном смысле этого слова, она заметила, что на рукавах много где не хватает петель под шнуры, часть порвалась, а какие-то и вовсе вырваны с корнем. То, что доставало калнсу едва ли до верха бедра и подходило точь-в-точь по размеру, на полукровке висело здоровенным мешком, доставая при движении до колен. И все же, несмотря на странный видок, полукровка обрадовалась проявлению заботы – она уже и правда изрядно замерзла.

Ранттант на этом не успокоился, он поднял упирающуюся и охнувшую от неожиданности женщину и перенес ее на деревянный помост. От его взгляда не укрылись босые ноги, и он удивленно кивнул на них.

– Так получилось, – пожала плечами перевертыш, – Подумаешь! У вас что, мало кто босиком гуляет? Мне вот так было удобно. Обувь чтобы не пачкать.

– А, то есть ты не потеряла обувь, а так и пришла? С самого Средоточья? – Рэ вслух выругалась – могла бы и подумать, что на грязь можно сваливать что угодно.

Неопределенно дернув головой, она зашлепала в сторону порта. Таверны были сосредоточенны именно там. Калнс все равно не позволил бы устроить засаду на Лэра, зато, может быть, получится расспросить его о бандите. Мужчина, может, видел светловолосого вора, общался с ним, вел задушевные разговоры или вместе развлекался.

Не успели Рэ с Ранттантом пройти и трети пути, как голова женщины заболела. Она схватилась грязными руками за лоб, почти сразу же сдвинула руки вверх, впиваясь в волосы, пропитанные всем, чем только можно, пропустила пальцы между грязных прядей, с засохшим в них песком.

– Что с тобой? – голос калнса звучал словно кто-то из них двоих находился под водой. И что-то подсказывало Рэ, если судить по ее болевым ощущениям, что на глубине сейчас находилась она, а не здоровяк.

Нечто или скорее некто вкручивался в виски, лоб и темечко одновременно. Когда бур начал входить и в затылок, пульсирующая резкая боль сменилась на давящую, но равномерно распределенную. Глаза перестали слезиться и пытаться забраться внутрь черепной коробки, слух почти пришел в норму, до носа вновь начали долетать запахи, но ощущение нахождения чего-то инородного, чего-то чужого оставалось. Рэйара не успела открыть рот и подумать, что следует сказать и о чем попросить спутника, как внутри ее черепной коробки зазвучал голос.

– РЭЙАРА! Я не знаю где ты и что ты делаешь, но сейчас же возвращайся домой! Незамедлительно! Если через час тебя не будет дома, мы отправимся тебя искать. Если при этом окажется, что с тобой все в порядке и ты гуляешь, я не знаю, что с тобой сделаю! Но обещаю – тебе это не понравится!

Голос Эйэ перевертыш могла узнать где угодно и когда угодно, даже если бы он говорил шепотом. В этот раз предводитель верещал прямо в разум – как такое возможно, тому, кто не владеет и самыми простенькими заклинаниями, понять было сложно. Однако, не поверить во всю серьезность сказанного тоже было нельзя.

Рэ шумно сглотнула, продолжая морщиться от давления и потирать ставшую очень чувствительной голову.

– Ты жива? – наконец сменил гнев на милость предводитель. Не то, чтобы голос звучал ласково, но сердце перевертыша прекратило попытки выпрыгнуть, – Цела? Тебя не удерживают силой? Ты не ранена?

– Нет, – то ли вслух, то ли мысленно ответила полукровка. Она путалась в том, что происходит на самом деле, но предводитель ее понял.

– Хорошо. Жива, здорова. Живо домой! – напоследок рявкнул Эйэ и исчез. Чудовищная боль снова на пару мгновений охватила перевертыша, но почти сразу прекратилась. Неприятные ощущения предводитель унес вместе с собой.

– Мне очень срочно надо бежать, – Рэйара стащила жакет, который успела перепачкать, и сунула его обратно калнсу, – Я это… Он испачкался, я бы почистила, но бежать надо. Очень срочно. Спасибо, Ранттант!

– Ты куда? Ворота еще закрыты, надо ждать до утра! – калнс двинулся было за Рэ, но он и вполовину не был так быстр, – Ты не сумеешь пройти!

– Справлюсь!

Добираться по своим же следам до стены было не сложно, путь обратно занял значительно меньше времени, полукровка не отвлекалась ни на кого и ни на что, хотя корабль и сумел на пару мгновений привлечь ее взгляд и заставить остановиться. Со спущенными парусами он все равно смотрелся как облако, повернутое в вертикальное положение и не очень пушистое. Эх, посмотреть бы на него в деле, с раздутыми от ветра парусами, да еще и в море!..

Привычно просчитав пару раз, как ходят стражники, Рэйара попыталась перемахнуть через стену, вот

Перемахивая в прошлый раз, Рэ старалась как можно дальше отпрыгнуть от стены и даже не смотрела себе под ноги. Совсем не думая, что ее может ждать опасность по ту сторону, она спешила скорее сбежать. Как же глупо! Если бы она упала в воду и подняла шум, если бы она что-то уронила и ее заметили и если бы поняли, что в городе перевертыш, все сложилось бы для Рэ совсем не так радужно. Может, Эйэ и предполагал подобный исход, раз не стал дожидаться сестры, а достучался до нее и наорал, несмотря на сложности? Предводитель неоднократно говорил, что послать сообщение на большое расстояние для него нелегко, а если речь идет о том, чтобы связаться с не-волшебником, и подавно. У перевертышей же в принципе отношение к магии складывалось интересное и своеобразное – к заклинательству и призывательству не имел таланта или хоть какой-то предрасположенности ни один из народа Рэ, а к целительству – редкие единицы, исключительно из грязных зверолюдов или имеющих такового среди одного или обоих родителей. В последние столетия это было нередким явлением.

Одновременно с тем, как тело зараженного после укуса или рожденного от нечистокровных перевертышей наполнялось силой и звериными повадками, из него уходила магия. Упорядоченность никак не желала сосуществовать с животными повадками. Может, только из-за ограниченности в талантах и неспособности противопоставить заклинателям что-либо зверолюды и не поработили Дкадиар и иные континенты.

Нить, натянутая между кристаллов на стене, едва заметная в прошлый раз, теперь была отчетливо видна. Может потому, что Рэ смотрела на нее с другой стороны, а может, она меняла цвет в зависимости от времени суток. Куда больше камешков и волшебных нитей полукровку волновала собственная усталость, ров, на берегу которого могло быть скользко, и грязь. Она не столько увеличивала вес одежды, сколько мешала движениям и могла оставить ненужные следы.

Решившись, перевертыш дождалась очередного расхода караульных, сменила облик, радуясь, что никто из Нижнего города не желает гулять в предрассветную и потому особенно холодную пору, разбежалась и хорошо отточенными движениями перемахнула через толщу укрепления. Через зеленоватую линию, которая вдруг стала красной и замигала. Из кристаллов донесся звук рога. Камешки сигнализировали об опасности – то ли о крови перевертышей, то ли о незаконном пересечении стены в неположенное время, то ли о том, что грязь Нижнего города нельзя тащить на себе в Средоточье. У Рэйары не было никакого желания выяснять правду.

Под вой магической охранной системы она шлепнулась на землю, в последний момент вывернув ногу так, чтобы не прижать ее всем весом. Женщина потеряла в скорости, когда отвлеклась на звуки и зачем-то стала останавливаться. По всей стене один за другим вспыхивали факелы и огни в больших металлических бочках. Рэйара побежала со всех ног в спасительную темноту переулков, поспешно возвращая себе человеческий облик и припадая на ушибленную конечность. В этот раз она не стала таиться и чего-то ждать, а со всех ног понеслась в сторону дома.

Полукровка бежала так, как не бегала уже очень давно. Пожалуй, она носилась так только когда жила со стаей, пока еще была волчонком и пугалась чего-то в лесу. А после – когда уносила ноги от шакалов. Затем – когда бежала от людей. Во всех случаях, как и в этот раз, Рэ, опасаясь за свою жизнь, забывала об усталости и том, что у ее тела есть пределы. Страх гнал ее прочь, этому инстинкту было сложно противостоять. И он уже не раз спасал полукровке жизнь.

Непонятно каким образом, ориентируясь только на слух и обоняние, Рэйара добралась до дома. Ей казалось, что за ней по пятам всенепременно бежит орда стражников и горожан с вилами, факелами, серебренными мечами, готовые распотрошить перевертыша и сделать из нее чучело на потеху остальным жителям. Уже у самого забора женщина поняла, что за ней никто не мчится. Останавливаться и открывать калитку было уже поздно, Рэ ловко перемахнула через оградку и попыталась остановиться. Неудачно наступив, женщина споткнулась о выступившие корни разросшегося ядошипа, а после кубарем докатилась до дверей, в которых возник Эйэ.

Предводитель смерил перевертыша настолько злым взглядом, что ей захотелось вернуться к стражникам, принять звериное обличие и сдаться им на милость. Это явно было бы не так страшно, как разочаровать заклинателя.

– Тебя преследуют? – холодным и звенящим как сталь голосом поинтересовался светловолосый.

Рэ пожала плечами в ответ. Она не знала, бегут ли по ее следам горожане, умеют ли они читать эти самые следы, заметили ли они в принципе что-то или списали на какую-нибудь птичку. Страх, понемногу улетучивавшийся при приближении к семье, снова сковал ее, но вовсе не потому, что на стене ее могли заметить. Этот момент Эйэ точно уладит. Куда хуже после увидеть разочарованного или, и того страшнее, пребывающего в ярости свэта.

– В дом. Живо.

Повинуясь приказу, боясь лишний раз поднять голову или сделать что-то не так, перевертыш скрылась за дверью. Предводитель не последовал за ней. Наверное, он проверял, идет ли кто по следам сестры, заметал их или делал еще что-то, до чего сама Рэ не додумалась бы, что-то очень полезное и сложное.

– Рэ! – когда женщина прошла в гостиную, Алорэ отложил книгу и поднялся с постеленного на полу покрывала.

Лекарь поспешил осмотреть сестру, его примеру последовали и остальные. Судя по тому, что у камина постелили все то, что использовали раньше во время походов, свэты разбили импровизированный лагерь, пока ждали сестру. Полукровка почувствовала, как краснеет от стыда.

– Ты в порядке, – облегченно выдохнул Таэль, от которого подобного отношения Рэйара и вовсе не ожидала. Он похлопал ее по руке, а Ал, Фэ и Наэм по очереди, передавая друг другу перевертыша, обняли полукровку. Последний несколько дольше и крепче, чем следовало.

Радость от встречи продлилась недолго. В помещение тихо вошел Эйэ, и от него тут же повеяло холодом. Нэ, хоть ничего и не натворил, и находился рядом с предводителем, отшатнулся и опустил голову. Он не очень-то мог воспринимать разъяренного заклинателя и понимал, что ничем хорошим это не

– Уйдите. Поднимайтесь в комнаты, – не терпящим возражения тоном произнес Эйэ, – Нам с Рэйарой надо поговорить.

Когда свэт называл женщину полным именем, стоило сразу ждать длинного разговора. С таких бесед и начинались главные проблемы – отправление женщины в Общину, где она вынуждено жила как в заточении, путь до друидов или постоянный надзор. Вожак никогда не поднимал ни на кого руку, но легче от этого не становилось.

Рэ громко сглотнула и сделала шаг назад, к братьям. Нэ уже отправился в сторону лестницы. Он задержался на нижних ступенях, ожидаю Таэля. Фэ шепнул «Крепись» перед уходом, а лекарь на секунду сжал рукой пальцы сестры, прежде чем отправиться вслед за остальными. Он единственный посмотрел на предводителя, а не упирался взглядом в пол. И все же вмешиваться в разговор свэта и перевертыша не пожелал.

– Где ты была? Почему ты ушла с приема? Мы нуждались в твоей помощи! Сколько раз я говорил тебе, что это важно для нашего будущего? Ты хотела нам помогать, ты часть семьи и все, что мы делаем, что делает каждый из нас влияет на наше общее будущее. Общее, я хочу, чтобы ты запомнила это слово и услышала его наконец. Если одному что-то удается, то удается всем. Если ошибается один, то страдаем все мы. Но ты не ошиблась, ты предпочла просто сбежать! Для чего? Куда ты пошла? Почему?

Эйэ сверлил женщину взглядом, он щурился, такое бывала редко, лишь когда он по-настоящему сердился. И от понимания, что в этот раз предводитель не просто ее отчитывает, а в самом деле зол, настолько, что не пытается скрывать своих чувств, становилось только тревожнее.

Свэт наступал, он шагнул к сестре, а она, напротив, отпрянула. Рэ не хотела смотреть в глаза светловолосому в такие моменты, но не могла заставить себя опустить взгляд. Словно находясь под гипнозом или похожими чарами, запертая в одном помещении с опасным противником, безоружная, она могла только отступать и дрожать. Ни один шакал, медведь, калнс или кто-либо еще не мог вынудить полукровку испытывать такой же ужас. Сарги и те не шли ни в какое сравнение.

– Я ра… Я рас-строилась, – наконец, после продолжительного молчания выдала женщина. Эйэ тяжело дышал, но не торопил сестру и не повторял вопросы.

– Настолько, что решила устроить бардак и пропасть?! Когда мы вернулись, то что должны были подумать? Всюду грязь, твоя одежда, грязная вода, а тебя нет. Дверь нараспашку, обувь стоит на месте… Ты чем думала, когда убегала, не предупредив никого? Где ты ходила все это время? Босиком! Ты понимаешь, сколько всего мы успели себе надумать? Мы хотели идти тебя искать сразу же, но решили дать время. Я, лично верил, что тебе хватит разума не влипать в истории и ты выбежала по каким-то своим важным делам. Может, тебе захотелось что-то купить, а может… Не знаю, я не мог придумать зачем для этого идти босиком, может ты объяснишь? Тебе есть что на это ответить?

Больше всего ругающийся свэт походил на мать Рэйары. Пусь та рано покинула дочь, но перевертыш навсегда запомнила тон. Она запомнила, как зараженная тоже постоянно требовала что-то объяснять, хотела получить ответ и смотрела с такой же злостью и обидой.

– Почему-то я так и думал. И вот, ты вернулась, снова вся в грязи, неизвестно где пробродив половину ночи. Не вернулась, а принеслась. Почему? Ты торопилась домой потому, что хотела от кого-то спрятаться, верно? Прячутся, Рэ, только тогда, когда их ищут. Кто может искать даму ночью? Да-да, я понимаю, что ты наворотила дел, про которые, конечно же, не желаешь мне рассказывать. Честно признаться, сейчас я не намерен слушать, боюсь, я слишком зол, чтобы хорошо соображать. Куда больше меня волнует твоя беспечность по отношению к нашему общему делу. Из-за твоей глупой выходки, когда ты мешала мне налаживать отношения с…

– Я не мешала ничего налаживать. Только танцевать, – буркнула Рэйара так тихо, как только могла. К сожалению, ухо Эйэ выцепило то, что не требовалось.

– Только танцевать! – свэт больше не приближался. Он стоял, подобно статуе, и лишь выражение его лица едва заметно менялось. Он был самым неэмоциональным из братьев. На мгновение Рэ попыталась представить, как выглядели остальные, особенно вечно переживающий Наэм, пока дожидались Рэ. Если уж Таэль бросился к сестре обниматься, наверное, отряд надумал себе уже очень многое, – Ты чуть все не испортила! И ладно ты сама не желала и пальца о палец ударить, чтобы мы поскорее добились желаемого, так еще и вздумала мешать. Не понимаю, Рэ. Я не могу понять, что ты творишь. Все время до этого ты, хоть и вытворяла глупости, но всегда думала о нас и о деле, а сейчас… Что сподвигло тебя сводить меня с ума?

– Я не хотела ничего такого, мне стало грустно и потому я ушла. Я правда старалась со всеми говорить, но это не мое. А вы там так плясали, и ты со всеми мило болтал, и я… А со мной… – Рэ с удовольствием бы расплакалась – слезы прекрасно работали, когда стоило переключить внимание любого мужчины – вот только непривыкшая использовать подобный способ влияния полукровка не сумела выдавить ни слезинки, – Я хотела, чтобы ты потанцевал со мной!

– Нескончаемые магические потоки, потанцевать! – у свэтов имелись свои особые высказывания, Эйэ редко прибегал к ним, а ведь именно он должен был знать большую часть, – Кто-нибудь из нас, как освободился, всенепременно бы потанцевал с тобой. Я понимаю, что тебе сложно вливаться в общество, где ты никого не знаешь, ты смущаешься и…

– Ничего ты не понимаешь! Я хотела потанцевать именно с тобой! Ты мне обещал. Ты дал слово, а вместо этого улыбался всяким непонятным девкам и старым чужим женам! Ты совсем не обращал на меня внимания, – пришла очередь Рэйары повышать голос. В отличии от свэта, она давала волю рукам, размахивала ими, указывала на собеседника. Хорошо, что при этом полукровка не владела магией, иначе это могло бы очень плохо кончиться.

– Я занимался нашим будущим.

– Ты всегда думаешь о будущем и не понимаешь, что сейчас это сейчас. Настоящее никуда не денется! Ты все время говоришь мне подождать, все время откладываешь жизнь на потом, все время думаешь о том, что потом, а

Рэ охнула, услыхав от самой себя подобное заявление. Она никогда не собиралась произносить этих слов, да и не была уверена в том, что они в самом деле искренние. Эйэ вызывал в женщине чувства, он разбередил душу, напоминая про бал, вновь пробуждая обиду. Но в самом ли деле все сводилось к любви? Рэ не желала смотреть на то, как предводитель общается с другими женщинами, она хотела быть рядом с ним, подчинялась ему почти все время, когда это требовалось, была на его стороне и очень хотела, чтобы свэт был на ее.

Чувства то потухали, то снова разгорались и сводили с ума. Порой Рэйара думала только о том, как бы оказаться ближе к предводителю, он снился ей по ночам, она мечтала о лишнем прикосновении и ее бросало в жар от доброго слова или взгляда, а бывало, что чувства постепенно затухали и предводитель переставал наведываться в ее сны. Во Вратах перевертыш и вовсе то и дело забывала про вожака.

Разве это можно назвать любовью? Скорее жажда обладания тем, чем никак не получается завладеть. Тем, что постоянно вертится рядом, дразнит, но не желает сдаваться.

– Если бы ты и правда любила, то не позволяла бы себе всего этого, – ладонь Эйэ сделала круг в воздухе, – Ты понимаешь, что мне пришлось пережить, пока ты не вернулась домой?

От холодности Эйэ и его равнодушия к признанию Рэ очень хотела разреветься, но вместо этого только рассердилась. С детства она привыкла, что слезы – признак слабости. Да, после она отчаянно пыталась переубедить себя, но тело привыкло реагировать иначе. Полукровка сжала кулаки.

– А ты понимаешь, что пережила я, когда смотрела как ты со всякими танцуешь и улыбаешься им? – может, она и пыталась переключить внимание, переложить вину и переходила в наступление, но и предводитель вел нечестную игру, – Я могу возвращаться, когда пожелаю и ходить, где мне хочется. Я взрослая, я могу сама за себя постоять и твои переживания мне не нужны! Я такая, какая я есть, я не могу кривляться незнакомцам, даже если ты попросил. Я не ручной зверек и не твоя собственность. Я сама знаю, что мне делать. Ради тебя я старалась, но если тебе этого мало… Если тебе мало, то…

В голову не шло ничего, чем бы можно было поугрожать свэту. Предлагать ему поискать другую дурочку перевертыш опасалась, в городе, по слухам, появилась еще одна полукровка с корнями из древнего народа, которая, вполне вероятно, могла бы занять место перевертыша в отряде и приносить ничуть не меньше пользы. Поскольку ничего на ум так и не пришло, женщина развернулась.

– Я иду спать, потому что я устала! Безоблачной ночи, – рыкнула женщина и направилась вверх по лестнице. От негодования она громко топала по ступеням, оставляя после себя комья грязи. Эйэ не пошел следом, а на втором этаже из комнаты высунулся Наэм. Он попытался сказать что-то, скорее всего, намереваясь пожалеть или подбодрить, но Рэ отмахнулась от брата, проследовала в свои покои и с треском захлопнула дверь.

Долгое время перевертышу казалось, что она не уснет. Женщина с удовольствием стащила грязную одежду, бросила ее в угол. Кожу неприятно сводило, от любого почесывания на пол начинала сыпаться серая крошка, а хуже всего выглядели ноги. Идти мимо всех дверей к бадье, спускаться за чистой водой на первый этаж, где можно было снова столкнуться с предводителем и нарваться на очередной разговор, не хотелось.

Вместо этого Рэ соскребла все то, что получалось, а после при помощи той же грязной одежды и одного из покрывал, которое вполне можно постирать после, водой из бурдюка – он всегда стоял в ее комнате или рядом с тем местом, где женщина выбирала себе уголок в общем помещении – оттерла что могла и с чувством выполненного долга завалилась на кровать.

Бесконечный день и ночь закончились, за окном уже вовсю рассвело к тому моменту, как полукровка оказалась в горизонтальном положении. Она немного поворочалась, укладываясь, подумала о том, что после неприятной ссоры, первой настолько серьезной, никаких шагов Эйэ предпринимать не станет и отношения снова откатятся обратно. Отношения, которых на самом деле и нет. И зачем она заявила про любовь? Чтобы оправдать отсутствие? Чтобы пробудить в мужчине совесть и сострадание?

Перевертыш сама не заметила, как ее глаза закрылись, тело расслабилось, и граница между явью и сном начала постепенно стираться. Медленно из темноты появлялось лицо предводителя, он что-то кричал, протягивал руки, медленно отдалялся. Рэ никак не могла догнать его, она бежала, так быстро, как только это возможно, но расстояние продолжало увеличиваться.

Наконец, мужчина превратился в точку, его голос затих и вокруг зазвенела тишина. Шум моря нарушил ее, и из ниоткуда выплыл огромный корабль с десятками парусов, тот самый, похожий на облако. Его носовая фигура в виде прыгающего волка с разинутой пастью прорезала воздух. Воды не было видно, но Рэ чувствовала ее, она чуяла морской запах и слышала крики птиц.

Судно еще не успело приблизиться, но трап перебросили. По очень широкой и невероятно длинной полосе навстречу перевертышу шел кто-то, темный, без лица, закутанный в плащ с капюшоном. Приблизившись, он дернул шнуровку и плащ сдуло одним мощным порывом ветра.

Рэйара сразу же узнала Лэра, он привычно ухмылялся, но в этот раз протянул руку женщине.

– Если хочешь что-то знать, просто спроси. Если хочешь прийти – приходи. Если хочешь что-то получить – попроси. Если хочешь увидеть – открой глаза и смотри. Нет ничего проще. Захотеть и сделать, – голос бандита звучал со всех сторон. Он взял полукровку за руку, но женщина отшатнулась и уперлась в Эйэ. Свэт взял женщину за другую руку и потянул на себя, а Лэр – дернул в свою сторону.

Мужчины тянули и тянули перевертыша, она пыталась освободиться от обоих, но это ей никак не удавалось. Послышался треск разрываемой ткани. Первыми не выдержали рукава рубахи, они собрались гармошкой у запястий, когда оторвались. Следующий звук прозвучал громче и Рэ в ужасе увидела, как обе ее руки начинают понемногу отрываться от тела.

Глава X

Несколько дней миновало с того самого разговора, или, вернее будет сказать ссоры с предводителем. Рэйара раз пять снова начинала обвинять мужчину в грубости и лишении ее свободы, после дважды пыталась извиниться, трижды совершенно не случайно сталкивалась с вожаком, надеясь, что тот сам решит попросить прощения, один раз заводила разговор ни о чем и еще один вмешивалась в беседу заклинателя с братьями, надеясь, что таким образом Эйэ начнет отвечать сестре, забывшись, а после решит, что глупо снова возвращаться к законченному разговору и надо бы позабыть о разногласиях.

Ничего не помогало. Предводитель отряда не удостаивал сестры и лишнего взгляда, продолжал разговор с семьей, игнорируя вопросы женщины или ее комментарии, но при этом не мешал братьям общаться с перевертышем. Словно Рэ не существовала только для него. Это задевало, но гордость не позволяла в открытую подойти к свэту и снова завести разговор. Виноваты в любом случае были оба и оба должны что-то либо предпринимать, либо оставлять как есть.

Алорэ предпочитал не вмешиваться во взаимоотношения, он всегда говорил, что в подобных делах лучше держаться в стороне. Улучшить ситуацию может и не получиться, но зато испортить отношения с обоими – и не важно помирятся они после или нет – все равно испортишь, чтобы ни делал и ни говорил. Нэ, как обычно и происходило, всеми силами старался примирить вожака и сестру. Вопреки собственному счастью.

Древесный волшебник не мог смотреть на семейные ссоры. Он говорил c перевертышем и магом по отдельности, а во время напряженного молчания в просторной гостиной придумывал способы развеять печали и увлечь всех интересной беседой. Трижды заклинатель деревьев приводил Эйэ к Рэйаре и столько же наоборот, и требовал, чтобы оба решили свои конфликты.

В первый раз перевертыш даже понадеялась, что у брата что-то получится, он и сам верил в свои силы, но упрямец-заклинатель упорно продолжал молчать и вежливо попросил не лезть в его дела. Рэ тогда не осталась в долгу, обиженная отношением мужчины, она накричала на бедолагу-природника и потребовала, чтобы тот более не повторял подобного. Чувства к предводителю то затухали, то разгорались с новой силой, это терзало женщину и лишало сна. Это влияло на ее настроение и не позволяло сосредоточиться на чем-то другом. Когда молчаливый свэт проходил мимо нее, полукровка шла за ним в надежде, что все само собой разрешится, а когда не видела главаря, то думала о бритоголовой, своем оружие и Лэре. А еще о той светловолосой женщине, которая трогала человека и улыбалась ему.

Кем она приходилась бандиту? Рэйара хотела верить, что милые жесты ничего не значат, вспоминала в подробностях то, что успела разглядеть, но каждый раз картина перед глазами менялась. Через три ночи перевертыш уже была уверена, что парочка на втором этаже стояла почти обнаженной и вовсю придавалась плотским утехам. Конечно же перевертыш ничуть не ревновала человека, она и знала-то его всего… Она вовсе его не знала! Одна мимолетная встреча, вот и все, что связывало Рэйару с бандитом. Но он упорно не выходил из головы. Он снова и снова приходил в мысли и сны, вытесняя Эйэ, и полукровка разрывалась, не зная, на кого именно ей стоит смотреть – на свэта или на человека.

Торговля в лавке постепенно налаживалась. Кэйэн все чаще посещал дом отряда, нередко задерживался и в какой-то день встал за прилавок. Семье нужен был помощник, бросать лавку на произвол судьбы и не развивать свое дело, вместо этого занимаясь другими, пусть и не менее важными, нельзя. Община регулярно связывалась с предводителем, поясняя, что это дело может после очень сыграть на руку всему народу, и с Таэлем, чтобы тот напоминал семье об их долге перед Верхушкой. Призыватель на удивление рассказывал обо всех присланных ему приказах, не вел тайной переписки или попросту не был в ней уличен, и действительно помогал решить проблемы. Порой он пропадал где-то в городе, но то время, пока находился с отрядом, демонстрировал себя полноценным братом, одним из них. То есть совершенно не так, как ожидала от него полукровка. Более всего ее поразило, что Эйэ не желает поддерживать бесед и с Тэ. С призывателем заклинатель рассорился куда серьезнее, чем с полукровкой, эти двое умудрились еще и подрались. Или, вернее будет сказать, что руку на своего поднял Эйэ, а Алорэ был вынужден выхаживать брата. Это произошло, пока женщина гуляла по Нижнему городу – о том, где она была, перевертыш так и не рассказала.

Фэйэн, улыбаясь, словно ему открыли тайну, как изучить заклинания в три раза быстрее, и подготовить тело к принятию энергии большей, чем можно вообразить, поделился с сестрой историей о том, как предводитель сначала использовал на Таэле несколько заклятий, от которых призывателя спас верный Бау, а после, когда шпион не успокоился, хорошенько врезал. Свэты несколько минут махали кулаками, разбивали друг другу носы, но больше всего досталось призывателю.

Новость о сломанном носе Тэ радовала ученика заклинателя, он не высказал ни слова жалости по отношению к шпиону верхушки, и лишь между делом заявил, что сочувствует Алу, которому пришлось лечить обоих.

Только Алорэ несколько позже поведал о том, что причиной конфликта стала Рэйара – Таэль заступился за сестру, ему не понравилось, что Эйэ обидел полукровку и позволил ей уйти. Он обвинял предводителя в черствости и жестокости, в том, что тот не способен сдержать слова, а власть и деньги для свэта имеют большее значение, чем сестра. Тэ в тот день многое наговорил, он был навеселе, но хорошо соображал и то, как он строил предложения подтверждали это. Особой любви к перевертышу Тэ никогда не испытывал, скорее напротив, он с радостью демонстрировал свою нелюбовь, и потому подобное никак не желало укладываться в голове полукровки.

На пару дней перевертыш переключилась с попыток попасться на глаза предводителю на призывателя. Ходить вокруг да около у нее получалось плохо, поэтому она спрашивала в лоб, что означал поступок шпиона, зачем он так сделал, на что надеялся и не заболел ли проклятием забвения или каким-то еще. Тэ отмахивался, отнекивался, ворчал, просил Рэ не лезть не в свое дело, пару раз весьма грубо обозвал ее, а затем, после очередного ехидного замечания Фэ, вдруг взорвался.

– Довольно! Я, конечно, понимаю, что вам нравится нападать толпой на одного, всем

Рэйара наморщила нос, оскалилась и сжала руки в кулаки. Сравнение с собакой ей не понравилось, она уже и сама желала побить призывателя. Только Алорэ, положив руку ей на плечо, сдерживал порывы сестры. Ученик Эйэ придерживался похожего мнения и явно был готов поддержать полукровку в начинаниях. Наэм нахмурился и скрестил руки на груди, бить он никого не планировал, но слова Тэ и ему пришлись не по душе.

– Не нравится, когда тебе говорят правду? А чего же? Вы у нас известные правдолюбцы, постоянно сражаетесь за нее и терпеть не можете, когда вам в лицо бросают то, на что вам смотреть не охота, да? – Таэль окончательно осмелел, он подошел ближе, и чаще смотрел на Рэйару, чем на остальных собеседников, – Вы постоянно говорите, что я чужак, но я один из вас. Я хочу быть вашим братом, хочу быть таким же одним из отряда, но вы не позволяете мне. Вы зовете меня шпионом, хотя сколько времени я путешествую с вами?

– Недостаточно, – фыркнул Фэ. Но Таэля было этим не остановить.

– Вы считали сколько полнолуний я пережил? Считали, сколько раз я прикрывал вас от Общины и писал в отчетах совсем не то, что требовалось? Вы постоянно смеетесь надо мной! Вы думаете, что я докладываю о каждом вашем действии, но если бы это было так – вы бы не жили сейчас в доме в Морских Вратах! Вы бы сидели в тюрьме! Вас бы изгнали! За убийства, за поджоги, за тайны, за свои личные дела, за все то, что я должен был открыть Общине, но не сделал этого. Вы бы потеряли всякое уважение и доверие, напиши я хотя бы половину правды.

Наэм опустил руки и невольно отступил на шаг от такого напора. Перевертышу и самой стало не по себе, она и не думала, что у Таэля может накопиться столько неприятных моментов и столько чувств, которые он решит выплеснуть. Нет, она подозревала, что ему не нравится, тогда его дразнят, подначивают, называют не самыми приятными словами, а заклинатель издевается над ним при помощи совершенно не опасных заклинаний, вроде приклеивания к мебели, заморозки конечностей или чего-то подобного. Нэ тоже нередко повторял за заводилой, а Алорэ, пусть и не портил жизнь призывателю, но и не вмешивался, чтобы препятствовать братьям веселиться. Рэ не защищала Таэля и постоянно огрызалась, получая в ответ хамство – уже сложно было сказать, кто из них начал общение такого рода, а Эйэ изредка отпускал весьма неприятные комментарии. Стоит отметить, что их удостаивались все, но призыватель – чаще и более… Проникновенных.

– Я тоже живой, и я хочу, чтобы меня уважали. Я хочу стать частью вашей проклятой тупой семьи, потому что ты прав, Фэ – Таэль сощурился, он смотрел на заклинателя с нескрываемой злостью. Пожалуй, в данный момент его жажда крови была сопоставима с яростью перевертыша в ночь полнолуния, разве что соображал он явно получше и мог контролировать себя. По крайней мере пока что. Бау за спиной хозяина нервно переминался с ноги на ногу, сжимал и разжимал кулаки и бурчал что-то нечленораздельное, вероятно, успокаивая лучшего друга. Это не помогало.

– В чем он прав? – вместо брата поинтересовалась женщина.

– В том, что мне и правда нравится эта жизнь. Я счастлив, что я выбрался из Общины и мне повезло, что мне попался ваш отряд. Вернее, я долгое время так думал, а может, хотел думать. На самом деле, конечно, я мог найти и что-то получше. Но я уже привык к вам, хоть вы и уроды, и не понимаю вашей ненависти.

– Мы не ненавидим тебя, – выдавил Наэм.

– Ха-ха! С самых первых дней я вам не приглянулся. Я думал, что со временем это пройдет, но это не проходит и становится только хуже. Ваши мерзкие морды ухмыляются, если со мной случается неприятность, вы улыбаетесь, когда мне плохо, я никогда не получаю вашей поддержки, так с чего я должен ее оказывать сам? Почему я должен иди вам на встречу, если я получаю в ответ все это? Почему ты, сестренка, трясешься над каждым обездоленным, яро защищаешь свой народ и готова порвать на куски тех, кто трогает Нэ, Ала или вот его, но при этом унижаешь меня? Я успел тебя узнать за это время – ты не такая. Ты подчиняешься семье, ты повторяешь за другими, но сама ты бы так делать не стала.

– Я не понимаю…

– Почему ты меня не любишь? За компанию? Давай же, отвечай, мне любопытно, что ты сумеешь придумать! За что ты ненавидишь меня и готова постоянно смеяться? Почему ты радуешься, что твой возлюбленный предводитель разбил мне нос и извалял в грязи? За то, что я высказал ему, что так не поступают с семьей? За то, что я защищал тебя? За то, что я не рассказал ни Общине, ни кому-либо другому твоей тайны? За то, что я вместе со всеми заметаю за тобой следы, убиваю, жгу, убегаю, а в ответ получаю только рычание и ехидные ухмылки?

Теперь, когда Таэль подошел и ткнул пальцем в живот Рэйару, выплевывая ей в лицо слова, она почувствовала, как пахло от свэта. Чем-то крепким и очень ароматным, с ярко выраженным запахом цветов. Он успел неплохо залить свое одиночество с утра пораньше. Ему очень повезло, что Эйэ отправился на очередные важные переговоры и не скоро должен был вернуться. Предводитель предупреждал, что всех братьев будут ждать поручения, он сообщил об этом заранее и никто не имел права оплошать. К тому же тем, кто посмеет выпить после предупреждения свэта, грозило серьезное наказание. Только с виду и пока никто из отряда не нарушал главных запретов, Эйэ выглядел уравновешенным, в меру заботливым и приветливым, пока все шло так, как ему нравилось. Любой же, кто настойчиво нарушал правила, рано или поздно узнавал на себе, на что

– Ты постоянно хамишь, оскорбляешь меня и подшучиваешь надо мной. По-твоему, это нормальное общение? – Рэ хотела произнести это более грубо, думала придумать еще какие-то причины для своего поведения, но не сумела. Она нахмурилась, открыла рот, Тэ смотрел прямо ей в лицо. Он был обижен, рассержен и во многом походил на загнанного зверя, которому не остается ничего, кроме как нападать в ответ.

– Ой, как же грустно, наверное, не принадлежать ни к отряду, ни к Общине и не иметь никого, кто решится стать твоим другом. Кроме, разве что иномирцев, которые не в состоянии от тебя сбежать, – Фэйэн скривил лицо и посмотрел на Алорэ, ища поддержки, но лекарь, как обычно, предпочел не принимать ничью сторону. Наэм ответил заклинателю только грустным вздохом, а Рэйара покачала головой, – Может ты еще решишь заплакать? Я бы на это посмотрел!

Таэль сжал руки в кулаки и обернулся к ученику Эйэ. Плакать он пока не собирался, но вид имел не столько воинствующий, сколько еще более огорченный.

– Фэйэн говорит так же, как и я, но вы понимаете и принимаете его. Он подшучивает над всеми вами, огрызается, ходит хвостом за Эйэ, готов унижаться ради получения знаний и власти, прогибаться под мир, лишь бы получить то, что так страстно желает. Но его вы не вините и над ним не смеетесь. Я говорю так, как умею. Не умею я по-другому строить общение и не вижу смысла. Если желаете меня перекроить, то у вас все равно ничего не получится, но я… А вы… Я хочу найти другой отряд. Считаю правильным предупредить вас прежде, чем отправлять в Общину запрос. Может в другом отряде меня не станут принимать за мусор…

Приступ стыда заставил кровь прилить к лицу женщины. В чем-то Таэль был прав. Он долго терпел унижения и нелюбовь, боролся один против семьи, против, как он сказал стаи. Свэты и правда уподобились шакалам и нападали на жертву все вместе или по очереди, подменяя друг друга. Любой противник, какой бы сильный он ни был, не сумел бы продержаться вечно, тем более, когда нет поддержки. На приеме произошло что-то, что надломило Таэля, а может, не только на пиру, а за эти дни. Так или иначе, но он больше не мог выдержать нападок.

Перевертыш не позволила призывателю уйти и рыкнула на заклинателя, который опять начал ехидничать. Она обняла Таэля и тот замолчал. Свэт уткнулся носом в плечо женщины, для этого ему пришлось знатно выгнуть шею, все же сестра была значительно ниже, чем представители древнего народа. Следующим, кто шикнул на Фэ был Наэм. Алорэ продолжал молчать, разве что тихо выдохнул.

– Да ладно тебе, мы и не думали всерьез над тобой издеваться, – наконец, решил сказать что-то доброе заклинатель, – Так, подшучивали.

– Ты тоже один из нас, – тут же поддержал брата Наэм. Он похлопал призывателя по плечу, а затем погладил по руке Рэйару. Женщина предпочла сделать вид, что она ничего не понимает. Говорить Нэ, что его внимание полукровке без надобности, хамить ему или отдергивать руку? Это вызовет вторую волну истерик, а выдерживать с раннего утра очередную порцию монолога нового страдальца она уже не в состоянии.

– Мы не показывали тебе этого, Тэ, но мы любим тебя как брата, – подал голос лекарь, – Тебе не нужен другой отряд. Мы постараемся вести себя как подобает семье. Пожалуй, тебе стоило подойти к нам и поговорить по душам намного раньше.

– На будущее я учту, что вы болваны и вам нужно все объяснять сразу. Так как иначе вы не понимаете, – в привычной манере огрызнулся Тэ. Рэ погладила его по спине, улыбаясь – раз шпион из Общины снова хамил, значит начинал приходить в норму.

– И все снова как всегда, – заметил природник. Фэ буркнул короткое «а я говорил» в ответ.

– Кроме того, что ты поссорился с Эйэ. И я тоже, – Рэ решила, что обнимать призывателя дольше уже не стоит и отступила от него. Тэ и правда немного повеселел, наверное, хотел поддержки и получив, решил, что истерики больше не требуется. Правда от него продолжало пахнуть страхом. Может, он боялся предводителя?

– Ты, конечно же, сама виновата, могла бы и подумать, что мы будем переживать, – протянул Таэль, – А вот я – не виноват. Я защищал тебя. Эйэ не прав и он понимает это. Я уверен, что он прекрасно осознает, что вина в произошедшем лежит исключительно на нем, но не может признать. Гордость не позволяет, самомнение слишком разрослось.

– Нормальное у меня самомнение, и гордость мне много чего позволяет. Я был не прав.

Рэйара, занятая запахами братьев, обернулась на голос. Заклинатель, одетый как с иголочки, в серо-синем бархатном костюме с кучей лент и шнурков, стоял у дверей, неподвижно, как статуя. Наверное, из Эйэ вышел бы отличный шпион или даже разведчик – Рэ и та была не способна изображать из себя истукана на протяжении долгого времени, а мужчина легко справлялся. Казалось, что даже глаза у него не двигаются, и моргал он в несколько раз реже.

– Решил перестать нас игнорировать? Неужто великий и могущественный заклинатель перестал сердиться на то, что ему попортили прическу и лицо? – хмыкнул Таэль. Он упер руки в бока, напоминая злую женщину с площади, которая прогоняла любопытную Рэйару, когда та не хотела ничего покупать, а только глазела на товары. Та дама в итоге достала из-за прилавка, сколоченного не пойми как, длинную хворостину. Призыватель пока обходился без нее, а вот Бау озирался в поисках подходящего оружия.

– Я же сказал, я был не прав. Я прошу прощения. Может быть, на этом мы оставим прошлое там, где ему и положено быть? В прошлом, – Эйэ поджал губы.

– Конечно! – Рэ, довольная тем, что все разрешилось более или менее мирно и быстро, улыбаясь, незамедлительно закивала, подтверждая, что готова оставить, где требуется и продолжить жить, как и до этого. Помириться с Тэ и Эйэ одним махом – пожалуй, лучше день уже начаться и не мог. Страшно было представить, что должно произойти, чтобы компенсировать переизбыток счастья.

– Тем более, что у нас появились некоторые проблемы. По Вратам носится разъяренный иномирец, вернее, иномирка, только-только она обрела свободу, и теперь напитывается силой. Чем это закончится я не знаю, но полагаю, что нам надо бы разобраться. Я столкнулся с ней на площади, где она кричала на толпу и норовила

– А почему мы должны этим заниматься? – удивился Нэ, – Для этого есть свои заклинатели.

– Потому, что это дело рук призывателя и я догадываюсь какого. И если он не хочет, чтобы у нас начались проблемы, то сейчас расскажет всю историю с самого начала и до конца, – Эйэ посмотрел на Тэ и тот пожал плечами.

– В городе полно призывателей!

– Полно. Но только одного из них зовут Таэль, – предводитель жестом указал на тюки в гостиной. Разрешение на магию они так и не получили, кто-то потерял какую-то бумагу и пришлось заполнять запрос заново, – Эта милая дама очень громко зовет тебя по имени и грозится начать свои поползновения в сторону Сердца. Я не хочу разбираться после ни с правителями, ни с горожанами, а потому выкладывай, что ты натворил.

– Да ничего особенного, – Тэ закатил глаза. Это не сработало, на него продолжали смотреть и взгляды говорили куда больше слов. Вздохнув, мужчина начал свой рассказ.

Уже с первых слов Рэйара насторожилась, а Фэйэн начал скалиться не хуже перевертыша-шакала. Местами заклинатель норовил вставлять свои реплики, семья игнорировала их и ему пришлось остановиться. Комментировать и шутить, если никто не слушает, он не очень любил, жаждая внимания. Впрочем, еще несколько раз он все равно высказывался.

Таэль страдал без достойной компании, братья и сестра продолжали его отвергать, и тогда мужчина не нашел ничего лучше, чем искать утешения среди иномирцев. Уже некоторое время одна из прекрасных дам, из тех, которых называли аусами, настойчиво добивалась расположения призывателя. Она мило беседовала с ним, являлась, когда ему было одиноко, поддерживала во время ссор с отрядом и всячески защищала от плохого настроения. Первая встреча с дамой состоялась еще до Вечного Леса, но после Тэ было не до того, чтобы призывать неизвестную иномирку.

После гибели Жужа Таэль встречался с аусой, пока ждал, когда же они с Эйэ отправятся в Приустье, затем ночами по дороге до портала. И, наконец, уже во Вратах их встречи стали регулярными и продолжительными. Почти все ночи они проводили вместе и Тэ, хоть и ломался после вопросов Фэйэна, но был вынужден признать, что в очередной раз влюбился в существо из другого мира и счел его весьма умелым в постельных утехах.

Рэйара не знала ничего про аусов и некоторое время вместе с Наэмом уговаривала рассказать, как выглядит возлюбленная. У дамы имелись три змеиных хвоста, чешуйчатые конечности, похожие на обычные ноги, такие же руки, лицо с почти отсутствующим носом и огромными желтыми глазами и полупрозрачные цветастые крылья. Таэль находил себе очень своеобразных возлюбленных, его постоянно тянуло на что-то этакое. Призыватель смущался, но продолжал рассказывать, несмотря на то что ученика Эйэ прорвало, и он не уставал смеяться и предлагать, что еще может прийтись по вкусу шпиону Общины. Сам Эйэ же заметил, что описание не сходится с тем, кто требует Таэля прийти и покаяться.

Вредный призыватель скромно заявил, что не остановился на одной возлюбленной. Герой-любовник, как оказалось, крутил роман до появления треххвостой совсем с другой, тоже весьма своеобразной дамочкой. Тэ называл ее Цу-Циа, утверждая, что полного имени никто все равно не запомнит и выговаривать его не меньше полуминуты. Сейчас это слишком неразумная трата времени.

Цу-Циа являла собой орлоголовую иномирку с птичьими ногами, стойким желанием вырваться из своего мира и особой, невероятно крепкой, ревностью. Тэ успел провести пару ночей в компании пернатой, а после вдруг переключился на более привлекательную и общительную аусу. Цу-Циа не любила много разговаривать, она предпочитала действовать и отвлекала Тэ от грустных мыслей своими способами. Жаждущий общения призыватель начал ограничивать время, проведенное с орлоголовой, а после и вовсе перестал с ней видеться. Обиженная, если не сказать больше, женщина устроила ему настоящий скандал, потребовала объяснений, а после и компенсации за причиненные неудобства. Таэль, который впервые оказался нужным сразу двум представительницам слабого пола, не зная, что делать в подобной ситуации, откладывал разговор до последнего.

Расстроенный после ссоры с Эйэ и насмешками отряда, он не нашел ничего лучше, чем, спрятавшись в Средоточье в старом здании, совершить ритуал призыва. Нерешенность конфликта расстраивала его, он чувствовал вину перед женщинами. Чтобы разобраться в ситуации, он решил привести в мир сразу обеих иномирок и переговорить с ними. Вот только ауса, едва получив свободу передвижений, радостно испортила свой ритуальный треугольник, сломала свечу, в которую добавляли кровь призывателя, разрывая связь и покинула своего любовника. От рассерженной Цу-Циа, которая же не планировала никуда уходить, сбежал сам Тэ. Он забрал с собой свечу, не позволяя орлоголовой получить полную независимость, но вот удержать ее внутри знака не сумел.

Отвергнутая дама разъяренной фурией летала по городу, не в силах обрести полноценное тело. Однако, с каждым часом, проведенным в этом мире, она соединялась с ним все больше и в скором времени могла стать его полноправным жителем. Сил у иномирцев обычно имелось немало, если не выразиться менее аккуратно, только отторжение их новым планом влияло на способности. Цу-Циа и вовсе относилась к высшему классу существ из иных миров – что она нашла в Таэле, Рэйара не знала, а спрашивать постеснялась – и, скорее всего, хоть и не могла разрушить место жительство любовника, как угрожала, но вот подпортить настроение и обеспечить проблемы горожанам была способна.

– Я так и не понял, чего она хочет? – Нэ почесал голову, – Чтобы Таэль к ней пришел?

– Учитывая, что она зовет его и называет весьма нелестными словами, хоть я и не очень разбираюсь в флоре и фауне ее мира, да. Ей нужен Таэль, – подтвердил догадку предводитель.

– Так давайте его отведем к ней, она получит этого… Балбеса, и все будут счастливы, – предложил Фэ.

– Я не хочу к ней идти! – шпион быстро-быстро замотал головой из стороны в сторону, – Нет уж. Я понимаю, что она зла и явно хочет меня получить не для того, чтобы мило побеседовать.

– Так ты ж вон с одной уже беседы беседовал и ничего, я так понимаю, тебе понравилось. А без бесед, может еще лучше выйдет, – ученик заклинателя заулыбался, – Или тебе всенепременно нужно после поговорить? Эх, не понимаю, чего в тебе только женщины находят!

– То, чего нет у тебя, – огрызнулся Тэ, но прежде, чем ссора продолжилось, Эйэ прервал обоих.

– Не имеет значения, кто и что находит, это, я полагаю, вы успеете еще обсудить после. Сейчас нам надо решить,

– А что тогда будет? – Рэ переводила взгляд с призывателя на предводителя отряда.

– Я читал, что она может начать высасывать жизнь из окружающих, чтобы поддерживать себя. Даже если не хочет этого. Бывали случаи, когда иномирцы впитывали слишком много сил и в какой-то момент разлетались на куски.

– Печальная участь, – кивнула Рэ. Ей не очень-то было жаль иномирку, но рядом находились братья и Тэ, который мог испытывать какие-то чувства к орлоголовой.

– Цу-Циа сильный иномирец, и есть решит лопнуть, предварительно выпив часть горожан, то на месте Средоточия останется только яма. Скорее всего, остальные части города тоже пострадают, пусть и не так сильно, – пояснил Эйэ. Шпион же молчал и только кивал, причем, иногда во всеобщем молчании. Он находился на своей волне.

– А давайте отдадим ей Таэля! – пожал плечами Фэ, – И мы отдохнем, и она успокоится. Через дней пять она намучается и вернет его обратно.

– Не выйдет, Тэ не способен перемещаться на другие планы, тем более без последствий, только призывать из них помощников, – напомнил Алорэ. Фэйэн, судя по лицу, это и так знал, отчего недовольно насупился и махнул рукой.

– То есть нам надо как-то избавиться от этой женщины и при этом не отдавать ей Таэля? – уточнила перевертыш, – А мы не можем просто ее прогнать обратно? Эта, свечка про которую говорил Тэ, она же еще целая?

– Целая. Чтобы прогнать мне надо разорвать нашу связь и после провести ритуал. Как только я появлюсь и разорву связь, она сможет меня схватить и утащить с собой. Или убить, или что-то еще сделать.

– Защищать, – Бау понемногу учил обще-торговый язык. Он решительно встал за Тэ и ударил себя в грудь руками, – Защищать сильно.

– Тебе лучше там и вовсе не появляться, Цу-Циа может утащить тебя с собой, – шпион Общины покачал головой, но Бау не стал соглашаться с хозяином в этот раз. Он снова ударил себя по груди и крякнул в что-то непонятное свэтам. А может, его не поняла только Рэ.

– Мы можем попробовать сдержать ее, пока ты проводишь свой ритуал, – предложил Алорэ, – Я так понимаю, сейчас мы можем что-то с ней сделать, и она не будет для нас бестелесной, как Бау?

– Как только я разорву связь, она временно станет полностью такой же как мы. Разве что сильнее и злее. Мне потребуется прочитать все слова призыва в обратном порядке, а до этого начертить символы. Нет, Рэ, – ответил на еще не заданный перевертышем вопрос призыватель, – Нельзя заранее, в том и проблема. Скорее всего, вам придется сдерживать ее хотя бы пять минут. Не меньше.

– Пф-ф-ф, пять минут, – хмыкнула женщина. Она-то уж думала, что дело и впрямь серьезное!

– Пять?! Ты что, издеваешься?! А не проще ли нам сразу вспороть себе животы посреди площади и посмотреть, к чему это приведет? – Фэ не усидел на месте и вскочил на ноги. Он прошелся по комнате туда-обратно и пнул лежащее на пути покрывало.

Перевертыш привыкла чего-то не понимать, заклинатели больше и лучше ориентировались в мире, в магии, в географии и во всем остальном. Рэ чувствовала себя, особенно в городе, бесполезной и совершенно необразованной. Настолько, что становилось невероятно обидно за себя и посещали грустные мысли, не тянет ли она на самом деле отряд на дно. В этот раз непонятно почему взбесившийся ученик Эйэ обрадовал женщину.

– Никто не сможет выстоять против иномирки, тем более высшего класса дольше пары минут, а ты хочешь пять! Никто, кроме… У нас же есть Рэйара! – Фэ так же стремительно присел рядом с сестрой, как и до этого вскочил на ноги. Он взял женщину за руку и перевертыш взглянула сначала на него, а после на Эйэ, поджавшего губы – ему не нравились слова Фэ. Наверное, он не хотел рисковать сестрой, как обычно.

– Я с удовольствием помогу! – заулыбалась она.

– Ты можешь стать нашим щитом. Ты же перевертыш! – слишком громко для безопасного нахождения в Морских Вратах заявил Фэ, а когда все разом на него шикнули, тут же понизил голос, – Раны на тебе зарастают быстро, забрать магию из тебя эта девка не сумеет, в тебе ее попросту нет! А серебра нет у нее. Ты ловкая и быстрая, она не сумеет причинить тебе столько же вреда, сколько нам. Правда, ты тоже ее не сильно заденешь своими зубами и когтями, а лук и вовсе бесполезен, но если сможешь прикрывать нас в процессе, то все должно получиться! Да, это отличный план.

– Это не план, а предположение. Рэ никогда не сталкивалась с иномирцами и может не справиться. Я не хочу ею рисковать, – как всегда подлил свою ложку дегтя предводитель. Рэ от обиды, что ее опять не пускают погеройствовать, захотелось укусить его. Не очень сильно, чтобы не убить и не заразить. Но чтобы донести до свэта – чрезмерные попытки оберегать бесполезны, и лучше бы он как-то иначе проявлял свою симпатию.

– Но…

– Нет!

– Я полагаю, что прежде, чем что-либо решать, мы должны обсудить те варианты, которые у нас имеются. В том числе и те, которые не нравятся, – примирительно предложил лекарь, – Фэ, сядь, прошу тебя, как подобает, и не навязывай своего мнения Рэ, это неправильно. Я так понимаю, что иного выхода, кроме как вмешаться у нас нет, верно? Что ж, раз так, то давайте сначала думать, а потом делать. У кого-нибудь есть еще дельные предложения?

– Можем отрезать Таэлю влюблялку, – хмуро заявил Фэ, плюхаясь рядом с сестрой, – Чтобы больше не притаскивал иномирок, и они сами не приходили за ним.

– После мы и это можем обсудить, – согласился Ал, – Но пока надо решать текущую проблему.

***

Семья решила ничего не отрезать Таэлю. По крайней мере до завершения изгнания иномирки. Некоторые высказывались против такого обращения из жалости, а кто-то и потому, что наконец-то прибавилось веселья. На место торговца, пока Община никого не прислала, отрядили Кэйэна. Рэ хотела возмутиться и потребовать выгнать чудовище из их дома, но требовалось как можно быстрее решать вопрос с иномиркой и несчастным призывателем, и женщина смирилась. В конце концов, это было ненадолго.

Тэ тем временем то и дело находил причины не выходить из дома, он предлагал

Перевертыш допытывалась до братьев, почему треххвостую никто не стал ловить и говорить о ней и то не особо желали. Из коротких и редких пояснений Рэ уловила, что необычная девушка относится к довольно слабому народу и из недобрых дел, которые могут натворить жители иных миров, она способна разве что напугать, ударить или соблазнить. То есть не отличалась ни от кого другого. Несмотря на разорванную связь, рано или поздно женщине придется вернуться к своему призывателю, так как она начнет слабеть. Именно он являлся гарантом, что иномирка будет жить. Вероятно, сбежавшая просто не знала обо всех нюансах своей нынешней счастливой жизни.

Частенько иномирцы продолжали находиться рядом со своим хозяином, даже если не считали его достойным и получали при этом полную свободу действий. Бывало, что иномирцы охотно продолжали жить сами по себе, однако пристально наблюдали за призывателем, селились неподалеку и всячески помогали волшебнику. Встречались призыватели, которые любили комфорт, не желали трудиться и потому принуждали иномирцев обеспечивать их. Впрочем, чаще всего существа из других миров дружили с теми, кто открыл для них дверь и еще чаще – любили и уважали своих хозяев.

В большинстве случаев, как сложатся отношения с волшебником, зависело не только от народа, но и от мира, в котором существо жило до призыва. Те, кто бежали от скучной жизни, войны, голода, разрухи и боли, относились к призыву с благодарностью, те же, кто не желал никуда уходить и противился зову – негодовали. Последние обычно задерживались ненадолго, отношения между ними и подобными Таэлю не складывались и это мешало как первым, так и вторым.

Пока понять и половину происходящего в мире, тем более того, что связано с магией, перевертышу не удавалось. Женщина старалась изо всех сил, расспрашивала, уточняла, даже иногда записывала на листах, которые неизменно где-то теряла, и после снова и снова ей приходилось стоять с глупым видом. А после задумчиво протягивать «А-а-а», уверено кивать и делать вид, что она все именно так себе и представляла. В случае с призывателями на нее и вовсе обрушилась слишком большая порция информации, и в какой-то момент полукровка перестала ее запоминать. Тэ еще пару минут нагружал ее, но сообразительный Алорэ, посмотрев в стеклянные глаза Рэйары и на ее измученное лицо, попросил призывателя сменить тему и пожалеть сестру.

Ближе к ночи стало понятно, что пора ускоряться: загорелись несколько соседних домов. Рэ прилипла к окошку, она как раз в тот момент приводила свою комнату в порядок, таскала воду и отмывала те следы, что сама же и оставила. То, в каком состоянии оказались личные покои сестры, Эйэ не устроило, и он отправил ее наводить порядок, пока остальные подготавливались к сражению.

– Мне тоже надо подготовиться! – попыталась отвертеться от неинтересной и тяжелой работы женщина. Предводитель вручил ей маленький флакон с зельем вместо нормального ответа. Фэ посмеялся, Нэ сердито покачал головой, а Тэ и вовсе не заметил. Он как раз держал трясущимися руками свою книгу и что-то из нее усиленно повторял. Его губы двигались, глаза бегали по строкам, и он время от времени закрывал их, не переставая шептать.

Только лекарь соизволил пояснить Рэйаре, что главарь вручил сестре средство, помогающее бороться с блохами, в состав которого входили масла, придающие шерсти гладкость и шелковистость. Обычно Эйэ не опускался до таких шуточек, по его лицу было непонятно – издевается он или в самом деле считает, что совершил добрый поступок и Рэ на всякий случай обиделась. Да, она понимала, что в некотором смысле заслужила, но куда охотнее приняла бы приятные подарки или, например, еду. Хотя, может предводитель просто не умеет ухаживать по-другому. Рэ и сама понятия не имела, какие дары должна принимать дама от поклонника, и не меньше терялась, когда задумывалась о том, что следует дарить мужчине в ответ.

Разрешение на нормальное наведение порядка при помощи магии свэты до сих пор не получили. Конечно, древний народ не собирался полностью лишать себя возможности колдовать, несмотря на запрет. Эйэ даже и не думал возить тряпкой по полу, скорее всего, он и вовсе не умел убирать и еще многое делать голыми руками. Нэ охотно брался за домашние дела, очень стараясь следовать законам, однако и сам не замечал, как прибегает к дару. Однажды Рэйара застала его за весьма своеобразным способом уборки объедков со стола – когда посуду переставили, Нэ заставил стол выгнуться и склониться, ссыпая мусор в ведро.

Ал ничем не выдавал себя на людях и во время работы лавки, но периодически тихо пользовался даром и избавлял себя от некоторых не особенно приятных дел, вроде подогрева воды и переноса ее куда-то по лестнице, Тэ, как стало всем известно, бессовестно призывал кого только не лень – впрочем, на использование призывов в целях обеспечения безопасности дозволение он получил сразу же, как и братья на то, что необходимо для сохранения жизни и здоровья. Фэйэн же никогда не любил правила и в этот раз также охотно нарушал их. Он не стеснялся применять магию в уборке и готовке, на улице, для очищения одежды и даже для самых простых действий, вроде переворота страницы. Как и на постоялом дворе, он не стеснялся быть тем, кем он является – заклинателем. Порой он, напротив, предпочитал размах и демонстративное поведение. Переубедить его ни у кого не получалось.

Рэ не успела натворить никаких глупостей и не нарушала законы. Пока ее не застукала семья, она смело могла считать себя блюстительницей порядка. Обычно, если женщина не попадалась, никто не принуждал ее к труду. Эйэ, напротив, старался ограждать полукровку от любой работы, кроме охоты – помогал свежевать туши, собирал хворост, чистил посуду, сам заставлял котелок помешивать варево, и не только потому, что обычно мясо исчезало из него быстрее чем закипала вода… Теперь же, после наведенного бардака, после оставленной ванной с грязной водой, в отместку за комья и лужи грязи и испорченные нервы, воспитательные работы показались свэту важными. Может, в некотором смысле это и было правильно, Рэ не считала мытье полов унижением, а сбор

Отправленная наводить порядок, перевертыш обратила внимание на изменившуюся за окном картину, припала к стеклу на пару минут, а заметив, что за одними одним строением вспыхивает другое, затем третье и четвертое, стройным рядом, ровно так, как постройки установлены, встрепенулась. После того, как показался силуэт женщины в развивающихся на ветру легких, почти прозрачных одеяниях, Рэ напряглась, а завидев, что у прогуливающейся мимо горящих домов совсем нечеловеческая голова, полукровка с грохотом понеслась вниз. Несмотря на все свои невероятные навыки, в том числе и прекрасную изворотливость, которой перевертыш то и дело хвасталась, Рэ в этот раз переплюнула саму себя. Она споткнулась о тряпку, наступила в ведро, пролила грязную воду, испортив свою же работу, которую так долго делала, чем только лишний раз убедилась в бесполезности наведения порядка.

По лестнице Рэйара не сбегала, а слетала, перепрыгивая несколько ступеней и уже с первых начиная подзывать братьев.

– Эйэ! Фэ! Ал! – Рэ успела зацепиться за перила, чтобы не поскользнуться второй раз, – Нэ! Она здесь! Здесь, совсем рядом. Тэ!

Природник поймал сестру, перепрыгнувшую последние три ступени, как раз, когда она пыталась споткнуться. Для полусвэта Наэм держал женщину за плечи удивительно крепко. Он с удовольствием бы побеседовал, успел улыбнуться и открыть рот, но на этом все закончилось – призыватель прервал их:

– Она нашла меня! Цу-Циа меня убьет, она точно хочет меня убить! Я не пойду туда, и вы меня не заставите! Ни за что, – уже в десятый раз истерично завопил Таэль.

– Но ты не можешь не идти, ты должен все исправить, – Рэ освободилась от объятий древесного мага, – Она сжигает дома, может, прямо с жителями. Огонь может перекинуться дальше, и что тогда? Город может сгореть.

– Погибнут невинные! – воскликнул Наэм, – Мы не можем этого допустить.

– Нас после такого не пустят ни в Сердце, ни в Верхний город, – напомнил Эйэ, – А нам необходимо туда попасть.

– Не думаю, что другие народы станут лучше относиться к свэтам после подобного, и мы снова будем из-за этого страдать. Никаких лишних источников знаний и никакой помощи в будущем, – вздохнул Алорэ, – И просто смотреть, как умирают другие, мы не имеет права.

– Тем более мы никогда не сражались с иномирцами! Этот опыт нам будет полезен, – радостнее остальных прозвенел голос Фэйэна. Он взглянул на усмехнувшегося предводителя и, переменившись в лице, добавил, – Почти все не сражались, конечно же.

– Все равно. Я не уверен, что готов сейчас. Может, мы сначала немного потренируемся и порепетируем? Я бы очень хотел повторить еще вот эту страницу…

Рэйара забрала у Таэля книгу и захлопнула ее прямо перед его лицом. Призыватель шумно вдохнул воздух два раза подряд, еще более нервно, чем до этого. Женщине пришлось брать мужчину за руку, чтобы успокоить и повести за собой.

– Не бойся, ты знаешь свои писульки наизусть. Ты же много готовился и до этого и сейчас. Ты справишься, Тэ, – подбадривала брата женщина. Она не очень верила, что Таэль в самом деле все сделает как надо, но не говорить же ему об опасениях. Тем более, любопытство толкало вперед, хотелось познакомиться с новым иномирцем.

– Мы не оставим тебя и будем помогать. Будем рядом, – поддержал перевертыша Алорэ, – Мы не позволим ей тебя утащить.

– Вы совсем не против от меня избавиться, – напомнил недавние разговоры призыватель, – А тут всего-то и стоит – не вмешиваться в нужный момент и все. Никто даже не обвинит вас, я сам во всем буду виноват.

– Так ты и без того сам виноват. Но переживать и впрямь не стоит. Когда ты мне надоешь, я лично от тебя избавлюсь и никакие Циу-Цау-Цеу и прочие Цаи мне для этого будут не нужны, – заверил Таэля Фэйэн. Слова ученика заклинателя сработали лучше, чем речи Алорэ и попытка перевертыша утихомирить мужчину. Может, потому что именно волшебник говорил искреннее всего. Лекарь не мог быть уверен, что все станут помогать и, тем более что Цу-Циа не утащит изменщика. Зато Фэ твердо знал, что шпиона никому убить вместо себя не даст. Он давно дал слово, что если Тэ обманет семью или поведет себя как трус в критический момент, то заклинатель лично с ним поквитается. Так, что тот пожалеет о своем поступке очень и очень много раз.

На улице что-то загрохотало. Тэ сглотнул, но не стал снова кричать и звать на помощь. Он не просил пощады и не тянул время, а шел вместе с остальными к выходу, опустив голову и вздрагивая от резких звуков. Рэ сама не поняла, как получилось, что она обнаружила себя впереди отряда, ведущей за руку виновника веселого вечера. Пожалуй, остаток дня, а точнее вечера обещал быть куда более веселым, чем разведка в порту, убийство актера-короля и светский прием вместе взятые.

– Не забывай, Рэ, ты легко переживешь ее удары, как и она твои. Не бойся, что не можешь ее ранить, это нормально, – напомнил Эйэ, – Твоя задача – помочь нам выстоять и принимать все что ты можешь на себя. Перевертыши для большинства иномирцев неудобные противники – бой может продолжаться долго и без особого успеха какой-либо стороны.

– Я помню, – кивнула женщина.

– Следи за ней в оба и не пытайся самолично расправиться. Только замедляй ее и преграждай путь. Особенно к Таэлю.

– Я поняла-поняла.

– Если поймешь, что ты не справляешься, то отступай. Но такого быть не должно, – Эйэ беспокоился, его голос звучал взволновано.

– Хорошо, я так и сделаю, – кивнула Рэ.

– Она тебе не противник и ничего хорошего не выйдет, если ты испугаешься и…

– Поняла! – Рэ рыкнула. Эйэ не зря столько раз упоминал, что именно должна делать Рэйара.

– Рэ, я не хочу раздражать тебя, лишь напомнить, что ты в состоянии противиться магическим созданиям. Откуда бы они ни прибыли, ты знаешь как с ними бороться. Это проще, чем кажется. Если ты забудешь об этом, доверься инстинктам.

– Угу, – насупилась женщина. Инстинкты никогда ее не подводили, скорее она подводила их.

***

Тот злополучный день, который Рэйара очень хотела забыть, начался как и десятки и сотни предыдущих. Отряд снова путешествовал, Община отправила Эйэ

Размышлять, как бы навязаться и переговорить с местными представителями власти не пришлось. Очень вовремя отряду подвернулась череда рыцарских турниров, и Жуж заявил, что это тот самый шанс, который позволит семье показать себя. Скорее, конечно, могучего воина – совершенно непривычное явление среди свэтов, которые предпочитали иные виды оружия, скорее рассчитанные на ловкость, чем на грубую силу.

Перевертыш на тот момент уже научилась держать себя в обществе и выглядеть достойно, хотя бы пока не открывала рта, но вот противиться провокациям – не совсем. Она еще очень многого не понимала и, казалось, с каждым полученным куском знаний понимала все меньше. Впрочем, отряд не терял надежды все же дать сестре образование.

После очередного званного приема, где свэтов приняли как уважаемых гостей, Эйэ удалился на переговоры, прихватив с собой Алорэ, как самого здравомыслящего. Жуж отправился на очередное сражение, Наэм и Фэ вместе с сестрой решили поддержать брата и тоже направились на ристалище, чтобы в кои-то веки побыть зрителями и насладиться зрелищем. К сожалению, народа прибыло столько, что семья довольно быстро потеряла друг друга из виду.

Жуж долгое время готовился, сражение шло за сражением, и Рэ в какой-то момент окончательно наскучило стоять под палящим солнцем и глотать пыль, что поднимали воины и их звери, и тогда полукровка решила прогуляться. Она не помнила уже, сколько ошивалась вокруг и скучала, пока не наткнулась на весьма своеобразного заклинателя. Это был довольно полный человек в очень ярком и расшитом непонятными символами кафтане и зеленых туфлях. Только завидев Рэйару он поспешил к ней, чтобы поприветствовать и завести разговор.

Как и положено праздным гулякам, беседующие говорили о какой-то ерунде. Незнакомец интересовался, кто такая Рэйара, не понимал, почему она бродит одна, предлагал проводить ее к семье и выглядел настолько доброжелательным и милым, что девушка окончательно расслабилась и охотно отвечала почти на все вопросы. Ее желание показать братьям, чего она стоит, вдохновили мужчину, и он предложил продолжить беседу в приятной обстановке, например, в небольшом шатре-трактире, разбитом как раз на время проведения турнира. Незнакомец тоже жаловался на семью, что не оценивала его умений и постоянно пыталась контролировать, и это растопило сердце перевертыша. А еще обещание выпивки и закусок за счет собеседника.

В шатер, который должен был оказаться трактиром, Рэ зашла добровольно. Девушка припомнила после, что мужчина попросил ее зачем-то сказать вслух, что она не возражает наведаться внутрь. Тогда перевертыш удивилась, но не более того – у всех заклинателей имеются какие-то свои ритуалы и особенности, и подобные просьбы не выглядели чем-то из ряда вон выходящим.

В почти полностью темном холле Рэ должна была заподозрить неладное. Не потому, что это совсем не вписывалось в понятие трактира, мало ли какие смогли встречаться предпочтения у людей, но потому, что несмотря на свою способность прекрасно видеть, она не могла ничего разобрать. Эта тьма имела исключительно магический характер. В ней не чувствовалось никаких запахов, только дуновение ветра, на которое Рэ и ориентировалась.

– Эй, а дальше куда? – поинтересовалась перевертыш у своего спутника. Он был совсем рядом, от его тела исходило тепло.

– Вперед, конечно же. Назад идти не получится никогда, ведь прошлое уже прошло, – непонятно зачем столь высокопарно заметил заклинатель. Ранее он представился Тоясом Путанным, и своего прозвища не пояснил.

– Не очень приятное место. Может, лучше выйдем?

– Не боишься же ты в самом деле? Проходи, нечего толпиться у входа. Сейчас еще кто-нибудь зайдет, и мы будем мешать друг другу.

Рэ продвинулась вперед. Она шла аккуратно, пытаясь понять, где она, но темнота не заканчивалась. Десять шагов, двадцать, сто, три сотни… Этот коридор был бесконечным. Перевертыш нервничала, она обернулась и увидела лишь такую же темноту. Если трактир и существовал, то должен был занимать огромную территорию, а не крупный шатер с желтой крышей, обойти который по периметру можно за минуту.

– Слушай, это не смешно, я не хочу уже есть, – сообщила женщина. Сердце в груди начало стучать только тогда, когда она поняла, что никто ей не отвечает. Позади никого не было, заклинатель растворился в воздухе, беззвучно, бесследно, в совершенно непроглядной темноте.

Рэ развернулась и направилась обратно, она помнила сколько примерно прошла, конечно, не до шага, но могла ориентироваться на свои ощущения. В таком деле тело ее еще ни разу не подводило. Девушка надеялась нащупать в темноте сбежавшего Тояса Путанного, он должен был идти следом, а может, немного обогнал свою спутницу, воспользовавшись оторопью и замешательством. Может, это вполне обычная шутка завсегдатаев таверны в шатре, которым интересно посмотреть, как пугается гостья или гость.

Рэйара не хотела показаться трусливой, но и что делать не совсем понимала, она водила руками по воздуху перед собой. Стены коридора, что раньше стояли на небольшом расстоянии друг от друга, раздвинулись, и проход стал шире. Раза в три. И никакого следа заклинателя.

Паника охватила все естество Рэйары. Девушка после с трудом вспоминала последовательность действий. Перевертыш бегала туда-сюда, она билась в стены, царапала их и кричала. Она пыталась вернуться назад, но только постоянно куда-то поворачивала – двери так и не показалось. А после отовсюду начали доноситься разнообразные звуки.

Первым она услышала каких-то огромных жучков. Они ползали по стенам, стрекотали, но не трогали гостью. Затем объявились звери покрупнее. Рэ не боялась крыс, но когда одна залезла на ногу, вскрикнула и затрясла конечностью.

Полукровка металась по шатру, и в какой-то момент ее отчаяние достигло апогея. Невероятным образом Рэйара сумела докричаться до Эйэ, и тот услышал ее зов – настолько велики были жажда жить и страх. Требовалось время, чтобы понять, где именно находится сестра. Мужчина ушел с переговоров и постоянно поддерживал связь с перевертышем, пока та продолжала метания.

– Ни в коем случае не паникуй, мы скоро прибудем. Помни, что никто не сумеет причинить тебе вред, ты сильнее всех, кто здесь живет, ты же перевертыш, – напоминал предводитель, и Рэйара кивала, – Не позволяй никому себя запугивать.

Через некоторое время девушка снова придавалась панике и Эйэ продолжал успокаивать ее.

– Здесь у тебя нет достойных противников. Не бойся, никто не сумеет тебе ничего сделать, если ты не позволишь. Просто стой и жди, лучше рядом со стеной, чтобы чувствовать себя в большей безопасности.

– Рэ, не позволяй себя напугать. Страх будет управлять тобой, ничего хорошего из этого не выйдет. Не бойся. Если бы тебя хотели убить, то давно бы это сделали. От тебя надо что-то другое, тяги время и мы придем.

– Помни, Рэ, твоя задача – выстоять. Тебе не надо нападать и сражаться, только ждать. Не позволяй никому себя провоцировать. Стой и жди. Жди.

– Рэ, мы уже ищем тебя. Тот, кто это сделал на самом деле тебе не противник, не позволяй ему управлять тобой.

Никакие слова Эйэ не помогли Рэйаре в самом деле обрести хоть какое-то душевное равновесие. Братья так долго ее искали, что она чувствовала, что начинает сходить с ума. Иногда ей казалось, что прошла вечность с того первого шага в шатер. Наконец, когда в отдалении что-то засветилось, утомленная поисками выхода девушка ринулась вперед.

Вместо двери или обещанного питейного заведения ее встретило ристалище.

Очень напоминающее такое же, как и снаружи, но со всех сторон окруженное темнотой. Одинокие четыре зрителя расположились на сторонах квадрата, а посредине стоял тот самый заклинатель. Рядом с ним расположилась большущая вытянутая ящерица, чья шкура переливалась от серебристого до голубого. Растроенный хвост, каждый из отростков которого оканчивался небольшим уплотнением, извивался во все стороны.

Почувствовав испуг Рэ, Эйэ снова заявился в ее голову и просил ничего не делать и думать. Когда девушка поведала о представшей перед глазами картине, вожак отряда продолжил нести околесицу, что сестре никто не навредит и она должна просто стоять. Ее очень сложно убить, тем более заклинателям. Пусть магия и срабатывает против природных созданий, но она полукровка и кровь свэтов помешает противникам воспользоваться преимуществом.

Эйэ просил не вмешиваться ни в какие драки, а если Рэ и ввяжется, то помнить, кто она, и на что способна. Братья уже во всю искали ее – это обещание Рэ слышала, но до сих пор никто не пришел.

Инстинкты никогда не покидали перевертыша, они подсказывали ей как поступать в любой ситуации, однако девушка не всегда прислушивалась к ним. Множество раз свэты, особенно Эйэ, твердили, что природа не глупа, что она настроена на выживание и развитие, и не слушать ее – ошибка. Неправильно ориентироваться только на примитивные желания и подчиняться им, но не меньшей ошибкой будет и забывать о том, что для перевертышей и иных созданий, связанных с природой, это один из самых верных способов продлить существование.

Рядом с девушкой ударила молния, Рэ подскочила и отшатнулась в сторону. Она не чувствовала опасности, она не чуяла никакого присутствия разряда, ее сущность противилась страху, но полукровка видела молнию. Она себе внушала, что необходимо испытывать страх. Она заверяла себя, что может погибнуть.

Тело словно противилось. Когда под ногами провалилась почва и Рэ упала, она почувствовала, что стоит коленями в воде. Понемногу яма заполнялась, а ее естество вновь не желало ничего делать. Только многими часами после полукровка поняла, что ее кожа не чувствовала прохлады и влаги. Но в тот момент Рэ в свете факелов видела, как вокруг собирается губительная жидкость, знала, что она ледяная, и понимала, что яму закрывают решетки. Выхода больше не было…

Рэйара впилась в прутья руками, она видела, как ее пальцы обхватывают их, но совершенно не понимала какая поверхность у решетки. Руки передавали воспаленному страхом сознанию сигнал, что что-то не так, но она игнорировала его. Она видела преграду, то, что может лишить ее свободы, а может, и жизни. Каким чудом ей удалось выбить решетку, она точно не сумела бы сказать, чувствовала ли она боль, хоть и видела, как прут вошел в ее плечо, а другие пронзили руку в нескольких местах. Рэ провела рукой у раны, но ее пальцы не нащупали крови. Промахнулась мимо кожи?

Ящер ринулся к жертве по приказу хозяина и Рэйара вынуждено отшатнулась. Когда в нее полетели хвосты, девушка споткнулась, убегая, и кубарем покатилась по земле. Этой ошибки хватило, чтобы позволить зверю нависнуть над полукровкой и угрожающе захрипеть. Рэ видела острые и почему-то очень большие зубы, когти, хвосты, мечущиеся из стороны в сторону.

– Нет, это слишком простая смерть. Наши зрители желают зрелища! – оповестил заклинатель и ящер отступил, а Рэ поспешно поднялась.

Следующие минуты, а может и часы, показались перевертышу кошмаром, пытками, которым подвергают Боги тех, кто в один миг отвернулся от них без видимой причины. А некоторые и своих сторонников. Происходящее лишало воли, сводило с ума. На пленницу нападали шакалы, медведи, змеи, пауки, крысы и еще десятки животных. Ее хватали растения и кусали все кому не лень. Ее душили, швыряли, пинали, царапали, жевали, выдавливали глаза, ей пытались сломать зубы. Несколько явившихся на помощь заклинателю существ в темных балахонах говорили о том, как хотят изнасиловать девушку и просили у своего хозяина разрешения. Тот великодушно позволил приятелям развлечься.

– Эйэ! – снова взмолилась Рэйара. Заклинатель услышал ее не с первого раза и даже не с третьего.

– Мы ищем тебя, – только и ответил вожак, – Держись.

Рэйара подумала в какой-то момент, что братья ее бросили и не думали приходить на помощь. Они так долго искали шатер, что должен быть невероятно огромным, с целым лабиринтом под землей и над ней, что вера в семью понемногу растворялась. После того как в лицо ударил ледяной воздух и из рук заклинателя посыпались градины и снег, полукровка наплевала на все и сменила облик. Больше она не могла сохранять спокойствие и терпеть все в хрупком облике быстроживущей.

Четверо зрителей, как один, охнули, а заклинатель присвистнул.

– Перевертыш! Погляди, Икиллия, это же перевертыш! Прекрасная новость, я и не рассчитывал на такое. Давай же, покажи на что ты способна, девочка! – приятное лицо мужчины расплывалось в совсем недоброй гримасе. Он смеялся над Рэйарой, и она не могла понять, чем заслужила подобную жестокость.

– Не поддавайся! – заявил вдруг голос в голове. Сражающаяся сразу с несколькими неизвестными существами, что так и норовили содрать с нее одежду, девушка не сразу поняла, что это был предводитель, – Я чувствую

Эйэ прервался. Рэ не особо вслушивалась в слова вожака, но услышанного было достаточно, чтобы решить – мужчина ничего не понимает. Он не видит, что перевертышу приходится сражаться за жизнь! Это не его хотят насиловать! Не над ним смеются! Не на него указывают пальцем, как на зверя в клетке…

– Просто стой. Стой и ничего не делай! – вновь заявил предводитель, – Ничего. Не. Делай.

К первому здоровому ящеру присоединился еще один. Мужчины сумели уронить девушку и один из них, очень тяжелый, уселся на нее сверху. Рэйара видела, как руки разрывают ее одежду, но не почувствовала никакого изменения температуры. Страх мешал ей здраво мыслить.

Заклинатель ехидно комментировал, что следует сделать с Рэ, предлагал свои варианты, на что перевертыш громко рычала, отчаянно вырываясь изо всех сил, и при этом ничего не могла сделать. Она чувствовала, что бессильна, хоть и считала себя физически лучше подготовлена, чем любой представитель какого бы то ни было народа или грязных перевертышей.

– Я думаю, надо позвать на наше веселье еще моих приятелей. Ты придешься по душе и им тоже, – веселился заклинатель. За его спиной снова что-то зашевелилось и к девушке приблизились еще с десяток мужчин. Откуда они появились Рэ не спрашивала, только кричала. Сложно сказать, что именно.

Братья ворвались в шатер очень вовремя. Алорэ поспешил к Рэ, обнял ее и принялся утешать. Он не позволял ей говорить, не хотел слушать ее рыдания, а только твердил, что она должна что-то понять. Что она должна держаться и не бояться. Лекарь не дернулся, когда в его сторону ринулись ящеры, он не дрогнул и когда рядом с ним о землю ударили все три хвоста по очереди. Рэ пискнула, впилась в руку Ала, чтобы утащить безумца или слепца подальше от опасности, но тот продолжал говорить слова успокоения.

– Не работают заклинания! – услышала женщина откуда-то крик вожака. Страх еще больше сжал ее сердце – Эйэ и тот не может ничего исправить. Им всем конец, – Он наложил какие-то чары. Всевышние природные силы, эти быстроживущие меня утомили!

Ал не позволил женщине поднять голову. Он продолжал удерживать ее, его пальцы крепко впились в волосы сестры, так, что кожа натягивалась и боль пронзала тело. Рэ дергалась и хрипела, ее полузвериная морда разбрызгивала слюну в попытке попросить за все прощения, а после напасть на врага, хоть бы и в последний раз. Но лекарь не отпускал сестру.

– Прости, Рэ, но так надо. Не стоит тебе смотреть. Я понимаю, больно, но так надо…

В нос ударил страх Фэйэна, а затем и Наэма. Братья чего-то испугались, Нэ, не сдержавшись, громко выдохнул. Эйэ обругал древесного волшебника и Фэ, накричал на обоих, чтобы взяли себя в руки.

Рэйара сумела вырваться из хватки Ала, брат не стал сжимать волосы еще больнее, и отпустил, как только перевертыш, захрипев от упорства, повернула голову. От напряжения она так сжала руки среброволосого, что расцарапала его и почувствовала, как выступает кровь. Она имела запах в отличие от крови самой полукровки.

Рэ с удивлением обнаружила, что точно помнила, как ее тело пронзили прутья, и после она их не вытаскивала, но теперь железяк не оказалось на привычном месте в теле.

Девушка повернулась к заклинателю страха и увидела, как в его сторону направляется Жуэйль. Воин, игнорируя всех и каждого на своем пути, проходя словно бы сквозь зверье и помощников врага, которые почему-то растворялись от прикосновений. Брат шел в сторону заклинателя. То, что меч был убран в ножны, не помешало медноволосому нанести первый удар. Тяжелая латная перчатка сместила нос врага на бок, тот вскрикнул, схватился за лицо и все его спутники в миг остановились. Жвала огромного паука замерли в ладони от лица побледневшего Фэйэна.

Жуж с силой пнул недруга, а после выхватил меч и обрушил на Тояса шквал ударов. С каждыми новым существа вокруг растворялись в воздухе, а после четвертого Путанный затих и перестал шевелиться. Темнота вокруг сменилась светом, Рэ несколько раз потерла глаза, чтобы понять, что она по-прежнему может видеть.

В расширенном с помощью магии шатре было прилично места, но совсем не так много, чтобы Рэйара и правда могла ходить по нему на протяжении всего того времени.

Ближе к стене лежало тело заклинателя. Он вздрагивал, его глаза были закрыты, между губ выступала пена с мелкими пузырьками. Вокруг тела бегала маленькая треххвостая ящерица. Она взбегала на своего хозяина и спрыгивала с него, а затем снова забиралась. В какой-то момент девушке подумалось, что звук, который она издает, походит на плач.

Вдоль двух сторон шатра, в тени, стояло несколько клеток. В них отряд обнаружил с десяток существ, совершенно седых, скрюченных, с дрожащими конечностями и неспособных соображать и нормально разговаривать. Их страхи подпитывали Тояса Путанного. Вероятно, если бы не семья, коллекция пополнилась бы на одну женщину.

Алорэ решил отлучиться, чтобы позвать подмогу и заодно снять с отряда подозрения, а Жуж, очистив меч и убрав его в ножны, обнял Рэйару. Она никак не могла понять, что же произошло и куда делось огромное пространство.

– Здесь был…. Был какой-то лабиринт. Огромный! – поведала девушка.

– Этот лабиринт создало твое воображение, – ответил Эйэ, – Заклинатели страха любят использовать для своей подпитки женщин, вас проще напугать, вы выносливее и дольше живете, даже если кажется, что этого лучше не делать. Твой враг только создавал иллюзию, что ты куда-то шла и с тобой что-то происходило.

– Но я тонула и меня пытались… – перевертыш посмотрела на свою одежду. Покрытая пылью, совершенно сухая после холодной воды, целая после попыток изнасилования. Рэ сползла бы на пол, не удержи ее Жуэйль.

– Я говорил тебе, что ты должна делать, – строго заявил предводитель отряда.

– Прекращай, Эйэ. Рэ молодец, она очень старалась справиться. В следующий раз у нее получится! – воин крепче прижал сестру и погладил ее по голове рукой в перчатке. Места крепления пластин цеплялись за волосинки и вырывали их, но Рэ терпела. Она

Нэ и Фэ в едином движении подняли руки, чтобы по-быстрому навести порядок и убрать следы превращения перевертыша.

– Следующий раз может быть последним, если враг окажется хитрее, – холодно отрезал мужчина и Рэйара опустила голову. Только тогда предводитель сменил гнев на милость и его голос сделался менее жестким, – Пойми, Рэ, такие враги никогда не смогут победить, если ты не станешь сама им в этом помогать.

– Я не хотела…

– Конечно, не хотела! – Жуж покачал головой, укоризненно глядя на Эйэ. Предводитель постоянно делал новенькой замечания, она принимала это с готовностью и, можно сказать, некоторой любовью и уважением. Воин же предпочитал оберегать сестру от подобного проявления заботы и весьма жестко прекращал какие-либо попытки отчитывать Рэ дольше нескольких минут.

Этот раз не стал исключением. Дрожащая и еще перепуганная Рэйара шумно сглотнула и закивала, соглашаясь с медноволосым братом. Тот же, в свою очередь, встал перед ней, крепко обнял за плечи, чуть царапая кожу выступами на перчатке и заглянул в лицо.

– Чтобы там ни говорил Эйэ и как бы он ни выражал свое негодование, он все же прав, – воин улыбался, – Но он забыл кое-что упомянуть – нет ничего эффективнее простого оружия. Там, где не помогут заклинания, тебе обязательно поможет дубина или камень. Никогда не забывай об этом. Если не знаешь что делать – бей. Если страшно – бей больнее. Если враг тебя сильнее – бей, беги, а после снова бей. Главное – ударить первым, лучше всего так, чтобы тебе не могли дать сдачи. Уже было некому.

– Да, но…

– А на Эйэ не обращай внимания. Иногда он забывает, что тоже живой и что умеет бояться. А он умеет, пусть и не показывает этого. Любой из нас мог попасться в ту же ловушку, милая сестренка, а некоторые попадались. Не верь, если кто-то говорит, что не совершает ошибок, это ложь. Ошибается каждый, – Жуж продолжал сжимать плечи. Его голос успокаивал Рэйару, она кивнула и улыбнулась брату в ответ.

– Хорошо.

– Мы будем рядом. Я всегда буду рядом и помогу тебе, знай это. Что бы ни происходило, если случится беда, если будет что-то, с чем ты не сумеешь справиться, если будешь сдаваться, я приду к тебе на помощь, где бы я ни был. Но помни, что ты в состоянии справиться сама. Ты можешь преодолеть что угодно, потому что ты – это ты, милая Рэ.

Жуж постоянно это повторял. Раз за разом. Но тогда Рэйара, вопреки его вере, в очередной раз не справилась…

***

Воспоминание пошатнуло уверенность Рэйары в том, что она в самом деле может сделать все как надо. Во всех опасных ситуациях, всегда, кто бы ни пытался ее обидеть, кто бы ни нападал на нее и ни оскорблял, Жуж неизменно приходил на помощь. Без него, скорее всего, Рэ погибла бы уже очень давно. Медноволосый брат помогал женщине раскрыться и быть собой, именно он убедил ее довериться во время побега из лавки и города, только ему полукровка доверяла до тех пор, пока не поняла, что испытывает чувства к Эйэ. Жуж мешал Наэму и Фэйэну портить отношения с полукровкой, легко принял ее звериную сущность. Пожалуй, немалую роль сыграла и довольно отличающаяся от остального отряда внешность воина.

Людское общество притягивало мужчину, медноволосый с удовольствием проводил время с быстроживущими. Как и в свое время Алорэ, Жуэйль улучшал себя при помощи некоторые трав, большую часть названий которых Рэйара не запомнила, а также охотно скупал разнообразные отвары и зелья. Ягоды, некоторые виды коры и травы, приправленные друидской магией, помогали воину добиться желаемого. Увы, страстное стремление быть похожим на людей и накачать мышцы не очень хорошо сказалось и на здоровье Жужа.

Из-за тяги к упражнениям лицо брата имело менее выраженные скулы, кроме костей и кожи на нем была и плоть. Несоразмерно большие глаза Жуэйля и острый тонкий нос никуда не делись, зато шея не казалась прозрачной, плечи были сравнимы с плечами крепкого человека, а руки – мощными и мужскими. Конечно, у Рэ они явно выглядели мужественнее, пальцы и запястья перевертыша были толще, но рядом с братьями Жуж смотрелся здоровяком. И предпринимал все, что возможно, чтобы стать еще сильнее.

Внешнее сходство позволяло полукровке не закрываться от брата. Как бы могли сложиться отношения с отрядом, не будь в их рядах Жужа, Рэ предполагать не решалась.

Странным, но в некотором роде приятным стало осознание, что несмотря на грусть и мысли о погибшем брате, боль от потери затихает. Скорее всего, она никогда не покинет перевертыша, но понемногу ослабнет и перестанет вводить женщину в уныние при каждом упоминании медноволосого мужчины. Образ Жужа постепенно блекнет, размывается и вместе с этим размывается и пережитый ужас. Брат забывался, не его существование и то хорошее, что он принес, а он сам, целиком. Как бы Рэ ни хотела не сдаваться и продолжать считать Жужа частью своей жизни, но уже несколько десятидневок она будила братьев, не пытаясь найти недостающего. Женщина перестроилась и, вспоминая о семье, переживая за них или сердясь, не думала о погибшем. Таэль и тот чаще посещал ее мысли.

– Рэ! – голос Фэйэна вывел женщину из воспоминаний и избавил от дальнейших размышлений. Никто не трогал свэтов до тех пор, пока они находились на своей территории, но стоило выбраться за ворота, как любовница призывателя заметила отряд.

Ученик Эйэ, хоть и кричал, что терпеть не может Тэ и неоднократно предлагал скормить его Рэйаре в полную луну, первым перекрыл доступ орлоголовой к объекту ее воздыхания. Фэ успел швырнуть в сторону Цу-Циа щепотку желтоватого песка и произнести заклинание, заставляющее тот вспыхнуть. Одеяния иномирки загорелись зеленоватым призрачным пламенем, она по-птичьи вскрикнула, а после едва видимыми руками отшвырнула заклинателя. Свэт полетел в одну сторону, а мешочек, который его пальцы не успели сжать, в полете изобразив дугу – в другую.

Рэйара оскалилась.

Защита стаи, той, что жива, должна стоять на первом месте. Женщине было стыдно, что она позволила воспоминаниям снова огорчить ее, зато сейчас ярость пойдет только на руку. Уж в звериной форме она точно сумеет показать иномирке, на что способна и пояснит, почему не стоит трогать то, что принадлежит перевертышу.

– Защитная

Смена облика занимала время, Рэ не дожидалась окончания метаморфоз и тут же напрыгнула на сотканное из песка, грязной воды и магии щупальце, которое орлоголовая потянула к лежащему Фэйэну. Тот ловко успел выудить небольшую колбу, разбить ее о землю и теперь маленький огненный вихрь двигался в сторону иномирки. Грязное щупальце оказалось крепким и отвратительным на вкус. Кажется, один из человеческих зубов, еще не успевших смениться до конца, сломался, а еще два – застряли во влажной массе. В рот насыпалось песка и грязи, налилось крови, Рэ сплюнула это на землю под ноги.

– Рэ, Ал! – оповестил сестру ученик.

Рэйара поспешно обернулась.

Лекаря поднял вверх черный и тягучий туман, в нем кружило не менее сотни серых перьев. Каждый раз, когда они касались мужчины, на его коже проступала кровь, одежда прорывалась и намокала, лицо искривлялось, а стоило острой грани отрезать кончики одной из прядей, Ал и вовсе сдавленно вскрикнул. Слышал ли это кто-то из братьев, Рэ не знала. Силы мужчины, похожие на сероватые нити, медленно перетекали через эти раны в перья, а оттуда уже в иномирку. Она высасывала жизнь из мужчины.

В этот раз Рэйара не стала бороться с туманом, песком и другими подобными вещами, а сразу бросилась в сторону Цу-Циа. Орлоголовая заметила бегущую и почти полностью сменившую облик на тот, что позволял нормально сражаться, женщину и выбросила в ее сторону новый поток перьев. Невероятно острые грани с небольшими зазубринами ощутимо царапали, разрывали кожу, на лбу, скорее всего, показалась кость, но это не имело особого значения. Боль давно стала спутником перевертыша, любого из ее народа.

Цу-Циа желала подпитаться магией, но те крупицы, что она выкачивала из тела Рэйары, ничуть не помогали ей, и никоим образом не влияли на состояние полукровки. Зарычав – только после боя Рэ поняла, что этого делать не стоило, Защитная Аура скрывала от глаз, а не от ушей – перевертыш увернулась от части новой порции. Предыдущие отметины понемногу затягивались. Новолуние осталось далеко позади, звериное начало лишь крепло с каждым днем.

Позади застонал Наэм. То, что не попало в Рэйару прилетело в древесного волшебника. Это лишь добавило ярости сестре свэтов. Последние шаги она пролетела, хорошо оттолкнувшись от земли и целясь в шею иномирке. Перевертыш промахнулась; морда с клювом тоже оказались вне зоны досягаемости, и удалось вцепиться лишь в выставленную вперед руку. Рэ от души впилась в конечность зубами, она пыталась достать передними лапами до бока и шеи, но иномирка чудом уворачивалась и тогда полукровка изменила подход. Она повисла на руке, старательно разрывая ее и мешая врагу сконцентрироваться.

Когда орлоголовая закричала, Алорэ рухнул на землю, но тут же вскочил на ноги: враг отвлекся и вместе с потерей концентрации ослабли и заклинания. Наэм поспешил к нему и закрыл деревянным щитом, собравшимся из обломков, в том числе и горящих, от очередной порции перьев. Втыкаясь в преграду вместо плоти, они быстро чернели, съеживались и обращались в прах. Фэ управлял вихрем, тот наталкивался на ноги женщины, пока она, вместе с вцепившейся в нее Рэ, не поднялась в воздух.

Тяжеленная перевертыш, намного более тяжелая, чем любой из свэтов, мешала женщине колдовать. Те перья, что вырастали из разрываемой конечности, не получалось выпускать с должной силой, даже приподнять руку с ношей, не то, чтобы потрясти ею, не представлялось возможным. Послав очередной поток перьев не глядя, Цу-Циа снова взревела – плети Эйэ, состоящие из яркого и горячего пламени, хлестнули ее по спине. Из орлиного клюва вырвался черный туман, густой, больше всего похожий на смолу. Он потек в сторону предводителя отряда. Мужчина отмахнулся, создавая то ли барьер, то ли что-то подобное, но облако продолжало тянуться к свэту…

Дальнейшее развитие Рэ не видела – Цу-Циа схватила своей восьмипалой ручищей с когтями перевертыша за шкирку и потянула. Она надеялась отодрать от себя рычащую полукровку. Сдаваться Рэ не собиралась и только ворчала, сжимая челюсти.

Дождавшись подходящего момента, Рэйара все же отпустила конечность и, не успела иномирка обрадоваться или что-либо сделать, цепляясь когтями и отталкиваясь в том числе и задними конечностями, как обезьяна, карабкающаяся по дереву, забралась по телу орлоклювой и вцепилась ей когтями в шею, а пастью – в морду. Из клюва выходило что-то совсем нехорошее, и стоило в первую очередь захлопнуть именно его, но если лишить врага возможности видеть и ориентироваться, будет ничем не хуже.

– Таэль! – завопила Цу-Циа, ее голос можно было бы назвать чарующим, если убрать из него клекот. При близком рассмотрении дама не походила на привлекательную, женственная фигура плохо сочеталась с птичьей головой и ногами и должна была отпугивать. Почему призыватель решил, что иномирка может его заинтересовать и, главное, чем, Рэ не понимала.

Запах, исходящий от необычного существа был нов, в нем не прослеживалось ничего схожего с уже знакомыми ароматами. Однозначно назвать его отталкивающим или, напротив, притягательным, Рэ не могла. Нотки чего-то приятного и при этом стойкое ощущение опасности и чужеродности смешивались в воздухе и мешали Рэйаре сориентироваться.

– Таэль, я не вредить твой семья! Пока они не трогать… – коверкая слова и, словно покрякивая, прокричала орлоголовая, – Я хотеть только ты.

– Он наш, – рыкнула прямо в выгнутый клюв перевертыш и отпустила шею, но только затем, чтобы начать бить лапами, разрывая плоть. Она пыталась рассечь глотку одним ударом, но женщина оказалась сильнее и крепче, шкура не поддавалась.

Зубы не причиняли почти никакого вреда, раны на лице затягивались, а рука, от которой даже у калнса или бриесмониса остались бы от силы только плечо и висящая на добром слове кость с кусками плоти, выглядела почти так же, как и до нападения Рэйары. От непочтительного обращения пострадала только одежда.

Впрочем, когтистые руки, пытающиеся стащить с головы полукровку также не оставляли серьезных ран, а клюв, который норовил извернуться и расцарапать пасть,

Эйэ не было слышно. Перевертыш оторвалась от бесполезных укусов, отпуская морду Цу-Циа и посмотрела ей за плечо. На земле корчилось тело, покрытое черной субстанцией почти целиком. Кудри светлых волос, помытые в луже, превратились в тонкие прядки, напоминающие хвосты крыс. Предводитель не сумел убежать от смолы.

– Эйэ! Эйэ там, помогите ему! – прохрипела Рэйара. Ей было сложно говорить в нынешней форме, та подходила для сражения, а не для ведения бесед.

Мощные крупные лапы, покрытые длинной серой шерстью, нравились перевертышу больше привычных и положенных даме изящных рук. Укрупнившиеся и удлинившиеся пальцы с острыми когтями, ноги, превратившиеся в некое промежуточное состояние между конечностями человека и лапищами зверя, недостаточно цепкие и ловкие, но сильные и снабженные своим рядом лезвий, увеличившиеся плечи, раздувшаяся спина, еще проглядывающаяся грудь, толстый хвост и вытянутая морда – все это поросло жесткими волосками и сероватым пушком. Зубы, голосовые связки, подходившие для рычания и хрипения, торчащие большие уши и янтарные глаза довершали образ. Да, в таком виде самое то пугать горожан.

– Эйэ! – снова рыкнула полукровка, когда свэт на земле конвульсивно затрясся. Она не могла смотреть, как вожаку причиняют боль и делают с ним… Что-то плохое. Что именно и зачем, Рэ было все равно.

– Не отвлекайся! – крикнул ей в ответ Алорэ, – Я помогу ему.

Лекарь вскоре появился в поле зрения перевертыша, он встал на колени рядом с предводителем. Наэм использовал доски, чтобы создать из них оружие, щепки, стрелы, палки и прочие вещи влетали в тело Цу-Циа, но этого было недостаточно. Огненные вспышки, вероятно бывшие делом рук Фэйэна, также не походили на использование всего потенциала. Звериное нутро мешало сосредотачиваться и думать, однако в этот раз женщина сумела понять – братья опасаются причинить ей вред и потому осторожничают.

Хотелось закричать им, что не стоит, что полукровка способна пережить, если в нее попадет что-то, в конце концов, Алорэ после поможет залечить раны, но Рэ не успела. Отвлекшуюся и потерявшую бдительность женщину иномирка с легкостью оторвала от себя и выбросила, как мусор. Рэ перевернулась в воздухе, сгруппировалась и опустилась на землю почти что грациозно.

– Таэль, моя любить ты! – заявила орлоголовая. Она увернулась от прыжка перевертыша, отшвырнув ее потоком черного тумана. Тот ничего не делал Рэ, только менял плотность воздуха, задерживал и раздражал, – Я хотеть быть с ты. Идти с я или твой семья поплатиться.

– Не отвечай! Нет, не отвечай, не надо, – крикнул Фэйэн. Он снова швырнул свои стрелы, в этот раз ему не мешала сестра и мужчина не промахнулся. Птица заверещала, изрыгая из пасти целое озеро своей смолы.

Рэ успела среагировать быстрее, чем свэты, она видела лучше, хоть и не всегда успевала обдумывать действия. В этот раз перевертыш догадалась схватить ученика Эйэ и утащить его в сторону. Клякса размером с большую собаку ударилась в землю, а после медленно поплыла в сторону заклинателя.

– Не надо никого трогать. Какая любовь, если ты хочешь убить мою семью? – Тэ стоял вдалеке от основных событий, вокруг него на земле светились какие-то символы. Все ли он успел начертить?

– Таэль, ты идти с я, – решительно ответила иномирка, она развернулась в сторону мужчины. На взгляд Рэ, это было удивительным решением. Может, Цу-Циа и правда полюбила призывателя за что-то? Обычно иномирцы, напротив, хотят переселяться на Дкадиар – так говорил Эйэ – а эта желала забрать Тэ с собой, – Ты стать править. С я рядом. Ты стать я пара.

– Я там умру, – покачал головой призыватель. Рэ замерла, наблюдая за тем, как Алорэ пытается вытащить Эйэ, Фэ убегает от смолы, Нэ помогает брату, а Тэ просто стоит со свечей в руках и разговаривает. Его руки тряслись, он чаще моргал и очень часто дышал, – Ты ведь знаешь, мы когда-то говорили об этом. Я не проживу и года, нашего, а не вашего, твоя земля будет отвергать меня! Я иссохну, и ты мне никак не поможешь.

– Ты заслужить. Но до твой смерть мы быть пара, – уверено заявила иномирка. Она не строила иллюзий и не мечтала о вечной любви, но тем не менее очень хотела заполучить себе Тэ. С первого взгляда она показалась лишь обиженной женщиной, но сейчас Рэ понимала, что она не только обиженная, но и совершенно ненормальная. Ради какого-то тощего светловолосого балбеса проникать в чужой мир, устраивать настоящее побоище, сжигать дома и сражаться с компанией волшебников и перевертышем, только чтобы утащить любовника меньше, чем на год, и смотреть как он умирает? Впрочем, может у таких как она так и принято поступать.

Орлоголовая подалась вперед, протягивая руки к Таэлю, призыватель отступил к пересечению кругов и треугольников, спасаясь от преследования, и обеими руками схватился за свечу. Она выглядела как обычная восковая, разве что с красными вкраплениями и разводами. В призывах и контроле существ Рэйара понимала еще меньше, чем в заклинаниях и уж точно не могла знать, как помочь и что делать.

Эйэ перестал брыкаться, Ал понемногу сдирал с него смолу, Фэйэн скакал от лужи, которая следовала за ним, отбивался от нее огнем, Нэ помогал ему защищаться щитами и никому не было дело до того, что скоро одного из братьев сцапает Цу-Циа. В один момент в голове Рэ пронеслись мысли, что можно было бы отдать призывателя на съедение и больше не переживать, что тот может предать отряд, рассказав ее тайну Общине; что можно будет не слышать его шуточек и не вступать с ним в перепалки. Всего на мгновение. Перевертыш успела представить свою жизнь без Таэля и этого хватило, чтобы сделать выбор. Лишиться еще одного брата она не могла.

– Помогите ему! – крикнула полукровка всем занятым своими делами свэтам. Сама она уже разбегалась, чтобы прыгнуть и снова вцепиться в иномирку. Пусть ее укусы и царапины почти ничего не дают, но хоть что-то. Это то время, которое она может дать Тэ, то, которого могло как раз не хватать для завершения всех этих ритуальны движений. А может, Эйэ успеет

– Рэ, не надо! – Тэ шагнул из переплетения линий, Цу-Циа открыла клюв, наверное, это должно было означать улыбку. Перевертыш уже видела цель, открыла пасть, чтобы впиться сразу же зубами, но готовая к такому исходу любовница Тэ в последний момент сотворила из тумана щупальце и наотмашь ударила в сторону Рэ.

Полукровка не увернулась. Болезненный удар заставил ее не очень грациозно шлепнуться на землю. Второй прыжок завершился таким же образом, а после третий, четвертый, пятый… Цу-Циа успевала отбиваться от сестры возлюбленного и продолжала сокращать дистанцию. Призыватель что-то кричал, Рэ не слушала. Остальные перестали ее интересовать, сейчас у нее имелся враг, которого требовалось уничтожить и более ничего и никого.

В очередной раз Рэйара напрыгнула на орлоголовую, но та не стала размахивать никакими щупальцами. Она ударила по воздуху лапами, выглядело это смешно, как будто кто-то поднял иномирку и теперь она в панике сучила ножками, но веселилась перевертыш недолго. Мощный удар воздуха отбросил ее в сторону, далеко за спину Таэля, прямо в стену недавно горевшего дома. Приложившаяся спиной о камни полукровка потерялась в пространстве, она только сумела шумно выдохнуть, а вот вдыхать было больно. Сверху посыпались какие-то доски, камни, и еще куча всего – Рэ не смотрела и не понимала, что это. Пару раз перевертыша ударяло по затылку, темени и лбу, и без того не желающая думать голова поплыла окончательно.

Женщина смотрела вперед, но едва ли осознавала, что находится перед ней. Пятно плыло по воздуху к другому пятну, имеющему светлую полосу. Кто-то вокруг бегал, в силуэтах с трудом узнавались братья. Рэйара не могла вспомнить, что ей надо было делать, а когда, наконец, пришла в себя и с трудом пошевелилась, движения выходили дерганными. Глаза не слушались, закрывались, полукровка впивалась в землю пальцами, надеясь хотя бы доползти до семьи, но тяжесть, которая легла на веки, давила в том числе и на конечности. Чувствуя, как что-то сдавливает грудную клетку, перевертыш снова попыталась вдохнуть, в панике потянулась к горлу и только с третьего раза почувствовала, что нечто инородное проникает в горло, в нос, в легкие и сдавливает, так сильно, что дышать никак не получалось. С этим осознанием подступила и темнота.

***

– А я считаю, что нам надо отнести ее к лекарям, раз ты не видишь, что надо восстанавливать! А еще лучше – привести их сюда. Всех, кто есть во Вратах.

– В Средоточье. В Высший город тебя не пустят.

– Пусть только осмеялся. Нет, Фэ, не корчись, ты тоже мне поможешь. А если не понимаешь как это важно, то… Я могу быстро за ними сбегать.

– Нэ…

– А если они не захотят идти со мной, если откажутся, то я их тогда!..

– Нэ, да помолчи ты хоть минуту!

– Нет, Ал, Рэ пострадала из-за нас, и мы не собираемся ей помогать? Да вы с ума посходили в этом городе!

Рэйара разлепила веки, но картинка перед глазами пока была расплывчатой. Четыре мутных силуэта нависли над женщиной и двое из них переругивались. Делали это они голосами древесного волшебника и лекаря, причем первый говорил очень взволновано, а второй – как обычно, разве что только казался более уставшим.

– А если она серьезно пострадала и?..

– Смотри, Нэ, она уже открыла глаза, – успокоил брата обладатель голоса Фэйэна, – С ней все хорошо. Ты как себя чувствуешь, Рэ?

Рэйара пошевелила губами, но ни одного слова выдавить не получилось. Она моргнула и картина вокруг стала четче, зажмурилась, надеясь, увидеть лица братьев и Эйэ, а когда снова открыла глаза, хрипло выдохнула от огорчения. Над ней нависала ее семья, только пятно со светлыми волосами оказалось Таэлем, а не предводителем. Что ж, хотя бы теперь она знает, что отряд победил и призывателя никто не забрал.

– Что-нибудь болит? – поинтересовался Ал.

Среброволосый вместе с Нэ помогли Рэйаре сесть и уперли ее в стену спиной, чтобы перевертыш чувствовала себя лучше и перестала хрипеть. Спина еще побаливала и от очередного приступа по лицу и телу прошлась привычная волна, после которой начинали происходить физические изменения. Залечиваться в зверином обличии у перевертышей получалось в десяток раз быстрее.

– Нет-нет, не сейчас, Рэ. Я не смогу тебе помочь. Тебя могут увидеть и это закончится не очень хорошо, – Ал, не обращая внимания на пытавшегося прошептать ему что-то на ухо Фэйэна, не изменял своей манере выражаться, – Дома. Ты меня слышишь?

– Х-х-хр, – прохрипела в ответ Рэйара, а после кивнула, чтобы ее точно поняли.

– Хорошо. Мы поможем тебе подняться. Пойдем домой и там ты сможешь сделать что хочешь, – четверо братьев взяли женщину за руки, чтобы поставить, но конечности не желали слушаться. Это было не единственной напастью – предводителя Рэ нигде не видела и оттого обеспокоено крутила головой. Она могла дергать пальцами на руках, но не на ногах. Ниже пояса она и вовсе ничего не чувствовала.

– Э-э-э!

– Эйэ в порядке, – заверил сестру понимающий ее лекарь, – Он поясняет горожанам что и как, помогает им успокоиться и должен дождаться стражу и глав из Средоточья.

– С-с-сн-а-а, – протянула перевертыш. С каждой минутой рот и горло слушались все лучше, а ноги по-прежнему не желали двигаться. Даже стоять не получалось.

– Спина. У нее что-то со спиной, – Ал расшифровал то, что пыталась донести полукровка, – Похоже, Рэ перебило спину. Это серьезнее, чем я думал, но нет ничего непоправимого. Потребуется пара дней, и она снова будет скакать как обычно.

– Но ты говорил, что с ней все хорошо! – возмутился древесный волшебник.

– А-а-а н-н-н-э-э-в-ф-ф…

– Ал не виноват, – автоматически переведя, кивнул среброволосый, – Рэ утверждает, что я не виновен. У нее не болит спина и потому я не мог определить, что с ней что-то не так. Нэ, Рэйара переживала и не такое. Если дать ей время и возможность принять… Ты сам знаешь, что принять, то процесс пойдет быстрее. Она скоро поправится. Рэ, сейчас мы отнесем тебя домой и там ты вылечишься. Постарайся расслабиться и не шевелись.

При помощи магии и подручных средств, которыми свэты заменили недостаток физической силы, Рэйару и правда донесли до дома весьма скоро. Братья двигались медленно, каждый поддерживал свою сторону, губы заклинателей шевелись, а Рэ рассматривала небо. Фэйэн и Таэль на удивление не язвили, Нэ не бубнил

– А почему она не может нормально говорить? – прервал идиллию Нэ, – Это же теперь не навсегда?

– Нет, все в порядке. Ударилась головой, а силы пустила на то, чтобы восстановить остальное. Через несколько минут придет в норму. Может, через часок, – успокоил брата лекарь. Нэ шумно выдохнул, но кивнул и замолчал.

– И как ты только ее понимаешь? – удивился Таэль. Перевертышу даже показалось, что в его голосе прозвучало что-то похожее на восхищение. Маловероятно, конечно, но…

– Ты не представляешь, кто и в каком состоянии порой нуждался в моей помощи, – скромно ответил Ал, – И в первую очередь мне надо было научиться их понимать.

Рэйара едва сдерживалась, чтобы не сменить облик, ей с трудом удавалось подавить желание обрасти шерстью, тело само по себе, против ее воли, стремилось к этому. Оно желало излечиться, хотело чувствовать себя в безопасности, снова сильным и способным ходить самостоятельно. Путь до забора казался бесконечным, словно братья не желали двигаться в нормальном темпе. Конечно, они в самом деле не торопились, чтобы не навредить пуще прежнего, а перевертыш лишь продолжала смотреть наверх и ни о чем не думать. В некотором смысле состояние ей даже понравилось – раньше она часто освобождала голову от ненужного и не углублялась ни в какие мысли. Что-то крутилось в ее сознании, но внимание ни за что не цеплялось, и она отдыхала душой и разумом. Жаль, в обычное время у нее не получалось расслабиться подобным образом.

С тех пор как Рэйара связалась с людьми, ей все время приходилось просчитывать свои шаги наперед. А после приобретения новой стаи в лице свэтов, и вовсе не выпадало ни дня, когда не требовалось ни о чем размышлять. Полукровка то училась, то крутилась, чтобы попасться на глаза Эйэ, то размышляла со всеми о предстоящих заданиях… Не всегда от ее слов становилось лучше, далеко не всегда она помогала, чаще скорее мешала предводителю и братьям обсуждать что-то, но перевертыша не затыкали, и она охотно лезла в разговор, чтобы в нужное время хотя бы поддакнуть и продемонстрировать свою заинтересованность.

Только на охоте получалось расслабиться и насладиться жизнью и свободой, там в полной мере проявлялась ее сущность и не приходилось держать себя в руках. В последнее время связь со звериной составляющей только крепла, а Рэ чувствовала себя спокойнее в шерстистом обличии. Иногда бегала ночью в облике волка по дому и один раз даже выбежала на небольшую лужайку через заднюю дверь. Она не знала до этого о существовании садика и удивилась, увидав деревья.

Вокруг шести, очень похожих на маленькие копии Сердец лесов деревьев росли необычные травы и кустарники. Цветущие, обсыпанные ягодами, с листиками, переливающимися от синеватого к пурпурному и от желтого к оливковому, они привлекали внимание. Рэ успела только понюхать их, когда услышала, что в доме кто-то зашевелился. Получить очередной нагоняй от Эйэ, с которым на тот момент женщина и без того находилась в ссоре, не хотелось, и перевертыш вынужденно поспешила в свою комнату. Внутри ей, спрятанной крепкими стенами, разрешалось позволять себе слабости и носиться волком по ночам, пока нет никого постороннего.

То ли женщина плохо закрыла двери и заклинатель об этом узнал, то ли он всегда запирал их, а в ту ночь забыл, но в следующую вылазку попасть в сад не получилось. Из окошка и с той стороны забора территория у дома выглядела иначе – скучные пара кустов, три яблони, персиковое дерево с отломанными ветками, заросшая травой земля и две не очень аккуратные клумбы с самыми обыкновенными цветами, росшими словно сорняки. На такие земли никто не станет залезать, на них смотреть и то не интересно. Пожалуй, похожее имелось около домов торговцев. Фасад всенепременно выглядел как подобает, это было лицо лавки и хозяев, а на остальное не хватало времени, желания, сил и средств.

Пахло от скучных зарослей совсем не так, как запомнилось перевертышу. Она знала, что ночью было иначе. Обмануть ее глаза можно, ее память и подавно, но обмануть нос не сумеет никто.

Стоило братьям внести ношу на территорию, как Рэ учуяла знакомые запахи – тот самый сад, совсем недалеко, вновь источал приятные и одновременно с этим пугающие ароматы. Кроме того, привычное и знакомое ассоциировалось у полукровки с безопасностью. Именно это ощущение и повлияло на смену облика. Лицо Рэ начало меняться – больше ждать и терпеть свою уязвимость и слабость она не могла – руки стали покрываться шерстью. Первым на это обратил внимание Наэм, он отводил взгляд только чтобы посмотреть куда наступить, Рэйара это чувствовала.

– Погоди, Рэ, еще не время. Осталось чуть-чуть потерпеть!

– О-о-он-н-о! – прохрипела в ответ перевертыш.

– Ты обманываешь потому, что хочешь оправдаться или потому, что хочешь поддержки и жалости? – Алорэ погладил пальцем предплечье, за которое и держал сестру, – Я не вижу ни одного достаточно сильного очага боли. Прошу, Рэ, не здесь.

Лекарь был прав, сильной боли не ощущалось, но и желания продолжать лежать мешком на руках тоже. Еще и Эйэ никак не присоединялся к отряду. Его не интересовала судьба сестры? А может, он не желал видеть ее в таком состоянии? Или сердился, что она плохо справилась с Цу-Циа?

Безопасность и навязчивое желание поскорее встать на ноги, в данном случае в прямом смысле этого слова, не оставляли перевертыша, и ее трансформация никак не останавливалась. Когда пальцы укрупнились и начали вырастать когти, одежда в большинстве своем втянулась в браслет. Чтобы соседи не сумели рассмотреть израненное тело, медленно обрастающее шерстью, Нэ махнул рукой. Деревянные перила на лестнице и пара досок с нижней ступени тут же, повинуясь воле древесного мага, превратились в некое подобие тонкого щита размером как раз с тело сестры. Волшебник накрыл женщину, а Бау отстегнул плащ хозяина, а затем и плащ Ала и поспешно набросил их сверху, драпируя то, что могло не скрыться от любопытных глаз.

К тому моменту как братья закрыли двери, уложили Рэ на пол в гостиной, подложив под голову тюк, она почти сменила облик на полу-звериный. Наэм вернул на место щит, снова соорудив из него доски и перила, Алорэ достал из сумки, которую носил с собой, травы, маленький котелок и фляжку с чем-то, чтобы приготовить снадобье. Фэ разжег

Трансформации не заканчивались. Лапы Рэйары сначала обросли, затем стали напоминать нечто среднее между волчьими и человеческими руками, а после медленно, но верно приблизились к обычным звериным. То же самое происходило и с остальным телом и головой. Все же именно волк был тем самым привычным обликом, настоящим, родным, в котором заживали увечья и душевные раны. В котором находиться было удобно, безопасно и легко, пожалуй, еще более легко, чем выглядеть человекоподобной полукровкой. Единственная беда всех перевертышей заключалась в том, что зверь, если позволить себе слабость постоянно пребывать в его форме, быстро побеждал. Он брал верх, и чаще всего безвозвратно.

Кому-то хватало одного лунного цикла, кому-то требовалось полгода, в любом случае это было опасно. Отказываться надолго от разумного самого себя перевертышам запрещалось. Во время лечения и то, древний народ старался проживать животным двое или трое суток, а после хотя бы столько же страдать, пользуясь двумя ногами и руками, прежде, чем снова поддаться инстинктам.

Для волка Таэль притащил еще пару тюков и соорудил настоящее гнездо, Нэ помогал ему и не чурался для этого гнуть красивый пол и видоизменять и без того редкую мебель. То, что обещали свэтами, кроме кроватей, которые Эйэ купил отдельно, устав ждать, так и не прибыло в дом. Полностью обустроена пока была только та часть, что именовалась лавкой, город нуждался в услугах, которые обещали предоставлять свэты. Правители Врат тут же отрядили тех, кто должен был помочь сколотить прилавок и стеллажи, а также обставить переговорную комнату для знатных и обеспеченных людей. Исключительно из-за своей доброты богачи также немного посодействовали и в обустройстве малого переговорного зала и хранилища.

На самом деле, вся помощь сводилась к отправлению в дом пятерых представителей глав Морских Врат, тех, кто обычно выдавал разрешения на применение магии. Присланные вынудили Эйэ подписать десятки бумаг, рассказали Наэму принцип работы его собственной магии, пояснили чего делать нельзя, что можно, и позволили древеснику соорудить за несколько часов из кучи первосортной древесины, отправленной лично одним из Баронов – так здесь именовались стоящие над всеми – необходимые предметы интерьера. Когда волшебник предложил быстро соорудить мебель для остального дома, то получил отказ – разрешением свэты до сих пор не обзавелись и их личные надобности, в отличии от необходимого для лавки, город обеспечивать не собирался.

В тот же вечер из того, что осталось от дерева, припрятанного Таэлем, Рэ и Фэйэном, Наэм, не дожидаясь бумаг, потихоньку собрал каркасы для кроватей, шкаф, пару столов и табуретов. Приходилось прибегать к магии по ночам, когда практиковались почти все начинающие маги города, делать перерывы, чтобы никакие ищейки не сумели заметить мощные колебания. Сейчас Нэ и не думал скрываться, чтобы обеспечить комфорт сестре, а она слишком устала и не ругала его за неосмотрительность.

Алорэ заменил Нэ, тихо повторяя, что нельзя привлекать лишнее внимание и налил в глубокую тарелку отвара, чтобы Рэйаре не пришлось снова переживать переход, чтобы выпить. Следующие несколько часов лекарь колдовал над ее ранами, делал примочки, разминал задние лапы, чтобы те не лежали постоянно в одном положении, трогал нос, осматривал глаза и уши. Ал никогда не говорил, что не желает помогать перевертышу, не отправлял ее к друидам и за время путешествий хорошо изучил строение волков и их потребности.

К тому моменту как Рэйара сумела вернуть себе голос, братья изрядно перенервничали, и, хоть и отвечали на вопросы, но не так подробно, как хотелось женщине. Цу-Циа вернулась в свой мир.

После того как иномирка отшвырнула перевертыша, Эйэ наколдовал горящие руки – он как раз успел освободиться – а Фэ помогал ему, пока Наэм удерживал смолу. На самом деле эта субстанция называлась магической колыбелью, многие иномирцы умели ее производить для того, чтобы кутать заклинателей, усыплять их, а при большой концентрации и убивать, перекачав себе все силы.

Таэль перестарался с расчетами и справился быстрее, чем планировалось, на радость находящимся в сознании. Алорэ признался, что почувствовал боль Рэйары, но не сумел разделить жизнь с ней, так как на тот момент поддерживал Эйэ и помогал Наэму. Он попросил прощения, но женщина не сердилась, хоть и понимала – лекарь произносил слова скорее из вежливости, он не испытывал сожаления, ведь знал, что поступил правильно. Он спасал тех, кого должен был. Без предводителя, швырнувшего пылающими руками в ритуальные круги и треугольники Цу-Циа, знавшую, что в них нельзя наступать, у отряда бы ничего не вышло.

Таэль сидел как на иголках, его привычное ехидство куда-то подевалось, и он несколько часов не огрызался и не отвечал Фэйэну, предпочитая просто игнорировать провокатора.

– Если бы ты не была перевертышем, мы могли лишиться сестры, – поделился он своими переживаниями, – Если бы ты не была такой крепкой, то…. Я не уверен, что Алорэ сумел бы вылечить твою спину полностью. Мы могли лишиться тебя по моей вине, из-за моей глупости.

– Не переживай, Тэ, – вмешался в трогательный момент ученик предводителя, – Если бы Рэ не была перевертышем и не сдерживала твою девку, нас бы всех перебили!

– Подумаешь! Вы тоже постоянно рисковали из-за меня, вспомни тот же Клыкоскал или Приустье, – подбодрила призывателя перевертыш, для этого ей пришлось пережить очередные трансформации, принимая промежуточный облик, волк не умел говорить на обще-торговом, из глотки вырывались совершенно непонятные братьям звуки. Алорэ не одобрял лишнюю трату сил и попросил женщину не болтать понапрасну, а остальных – не вынуждать сестру отвечать, – Мы потому и держимся вместе.

– Чтобы помогать друг другу? – улыбнулся Нэ.

– Чтобы не передохнуть по одному, раз уж мы любители притягивать неприятности, – возразил Фэйэн. Это немного разрядило обстановку.

Еще через пару часов явился Эйэ. Его приход Рэйара пропустила, после очередного мерзкого пойла она снова вернулась в тело волка, вытянулась на боку, пережила унизительные минуты, пока свэты укладывали безжизненные задние лапы как положено, и уснула. Ее не стали тревожить и куда-то переносить, отряд удалился наверх, чтобы побеседовать и лечь после этого спать. Только Алорэ остался с перевертышем, соорудив себе место для сна, похожее на гнездо женщины. Рэ учуяла

Глава XI

На восстановление потребовалось чуть больше суток. После первой ночи Рэйара уже начала понемногу вставать и ходить по дому. Поначалу лапы не слушались, они подгибались, не желали тащить тушу по лестнице и братьям приходилось помогать сестре то спуститься, то подняться наверх. Ей предлагали временно остаться на первом этаже, но ей было скучно торчать в гостиной все время.

Эйэ постоянно куда-то уходил. Каждый раз, когда Рэ начинала разговор про Жужа и бритоголовых, он находил причину, почему сейчас этим заниматься не стоит. Предводитель утверждал, что работал над тем, чтобы вычислить помощников отрекшихся и Ордена Посоха, но скорее решал какие-то другие вопросы, так как новой информации не приносил. Про то, что бритоголовая в самом деле есть в городе, как минимум одна, и Рэйара следила за ней, перевертыш говорить не стала – не стоило снова возвращаться к той страшной ссоре, вдруг из-за этого вожак снова перестанет разговаривать с ней? Кроме того, мужчина мог запретить покидать дом, а то и вовсе сделать что-то своими заклинаниями, чтобы Рэ никуда не могла деться без его помощи.

– Это не так легко, как тебе кажется, – говорил в свое оправдание Эйэ, – Я делаю все, чтобы мы вычислили врагов и успели как можно лучше подготовиться ко встрече с ними. Это важно. Нас не должны застать врасплох, а для этого нам необходимо успеть ударить первыми.

– Так давай сейчас ударим? Найдем этот Орден Посоха и так им наваляем, что мало не покажется! – предложила полукровка, как только сумела самостоятельно подняться по лестнице. Спускаться, правда, в тот раз ей помогал Алорэ.

– Кому ты наваливать собираешься? Ты знаешь, где их найти? – Рэ покачала головой, – Я не забыл о том, зачем именно мы прибыли в город и делаю, что могу. Не забывай, кроме мести у нас есть и другие, не менее важные дела.

– Я тоже могу заниматься важными делами. Я уже в порядке.

– Я видел, в каком ты порядке. Ты очень помогла нам с иномиркой, но прежде, чем мы отправимся куда-либо, чтобы встретиться с новой опасностью, тебе необходимо прийти в себя. Я не утверждаю, что она всенепременно нас ждет, но предполагаю, что наша жизнь проще не станет. Поэтому сейчас, пока есть время, ты должна отдыхать и думать о том, как поскорее встать на ноги. Скоро к тебе начнут приходить ученики, и, если ты выйдешь к ним хромая, они станут сомневаться в твоих способностях. Их доверие пошатнется.

– А что ты сказал, чтобы спасти Таэля? Его же не заберут в тюрьму?

– Конечно, не заберут! Скажем так, я нашел того, кто мог бы вызвать иномирку вместо нашего брата. То, что Цу-Циа звала Таэля ничем не помешало – я нашел как это объяснить.

– А разве этот кто-то не расскажет, что он никого не призывал? – удивилась Рэ. Она села на тюк потому, что устала стоять, это не укрылось от предводителя. Он подобрал губы всего на пару мгновений, выражая недовольство.

– Нет, мертвецы обычно не разговорчивы, разве что с некромантами и некоторыми целителями. Ради подобного никого из них от дел отвлекать не станут. Можно было бы переживать из-за воскрешателей, они любят возвращать к жизни в долг, так сказать, вот только тела виновника так и не нашли. Я пояснил, что наш отряд решил помочь городу, а поскольку Тэ сначала решился противостоять иномирке в одиночку и убеждал ее не забирать с собой товарища-призывателя, то Цу-Циа запомнила его имя и была настроена по отношению к мужчине весьма недоброжелательно.

– А горожане, которые собрались вокруг, эти зеваки, они не слышали признания в любви от этой Цу-Циа?

– Нас никто не слышал, я сразу же позаботился об этом. Не переживай, Рэ, мы для города пока не герои, но явно заслужили некоторое уважение и, если так пойдет дальше, сможем высоко и быстро взлететь. Но только не надо для этого придумывать нам проблем, которые потребуется решать, хорошо?

– Не стану, – кивнула перевертыш. Она не то, чтобы врала, но понимала, что говорит не совсем правду. Конечно, постараться не приносить вреда она постарается, но никуда не совать нос? Сидеть дома и скучать она не станет, так что все зависело только от предводителя и его желания посвящать Рэ в дела отряда, – А от чего умер тот призыватель?

Эйэ подвигал подбородком, как обычно, когда он не говорил желанием отвечать на вопрос.

– Он не сам по себе умер? – догадалась полукровка, – Мы этому помогли?

– Случайная вынужденная жертва. Не бери в голову. Мне пора идти, некоторые родственники Баронов желают узнать о наших приключениях и послушать интересные истории. А тебе надо приходить в себя, отдыхать и пить отвары, которые для тебя сделал Алорэ. Укрощай своего зверя, не дело менять облик, не дойдя до дома.

– Опять уходишь? Но ты и так сейчас постоянно пропадаешь с богачами! Слишком много времени на них тратится!

– Если бы я не посвящал им столько времени, никто бы не поверил в мою историю и Таэль не ушел бы безнаказанным. Я не могу быть уверен, чтобы вы не натворите ничего более и потому лучше заранее обзавестись хорошими отношениями и связями. К тому же кто-то обязательно, рано или поздно, разболтает мне, кто и где торгует некоторыми интересными артефактами, а может и запрещенными вещами.

После разговора предводитель пропадал до самого вечера. На следующий день Эйэ прихватил с собой ученика, Нэ и Таэль дожидались появления людей Баронов, которые, наконец-то, соизволили разрешить свэтам пользоваться некоторой толикой способностей в доме и частично за его пределами. Заклинатель деревьев тут же занялся изготовлением мебели, полезных вещей и украшений для дома, Алорэ с удовольствием принялся за наведение порядка, заставляя пыль вылетать из дома, песок возвращаться обратно на клумбы и дорожку, а грязную посуду самостоятельно маршировать в чан с водой. Подобные фокусы мог провернуть кто угодно, но только лекарь вспомнил

Таэль на радостях призвал пару собак и поиграл с ними. Рэйара и сама присоединилась к играм, она с удовольствием побегала по дому, пока среброволосый брат не напомнил, что за дверью сидит Кэйэн, который ведет торговлю. Призыватель же имел грустный вид потому, что Эйэ запретил ему связываться с иномирками, которые хоть чем-то похожи на женщин и, на всякий случай, с иномирцами. Насчет последнего Тэ выступал и пытался обидеться, но вожак был непреклонен. Пока история не забудется, лучше не испытывать судьбу.

На третий день Рэйара чувствовала себя уже более, чем хорошо. Ничто не напоминало женщине о недавно пережитом и Алорэ теперь мог с чистой совестью отправиться по важным поручениям главаря. Его вместе с Фэ отрядили в Верхний город, там необходимо было крутиться, вещать о своей заинтересованности в артефактах и весьма интересных, пусть и не совсем законных делах и еще много чего. Начать, по словам предводителя, стоило с весьма необычных трактиров и дорогих постоялых дворов.

Таэля и Наэма же отрядили совершить прогулку по Средоточью примерно с той же целью. В нижний город никто пока не отправлялся, может, Эйэ считал, что бедняки слишком глупы, чтобы быть достойными противниками древнему, или любому иному, народу, и помощники отрекшихся среди них не встречаются. Мужчина уже сомневался в способностях малообеспеченного и необразованного населения оказывать помощь темным силам. Женщина не стала напоминать, что и сама не так давно научилась нормально писать и читать, а в большинстве областей, которые ее братья хорошо знали или в которых имели хотя бы какую-то осведомленность, не понимала совсем ничего.

Рэйара не сомневалась, что недостаток денег и неумение рисовать закорючки или изучать древние и пыльные талмуды, никак не должно влиять на ум и хитрость представителей самых разных народов. Нельзя было сбрасывать жителей Нижнего города со счетов, и, поскольку предводитель не желал думать об этом, перевертыш взяла на себя груз ответственности. Она приняла самостоятельное решение по-тихому прогуляться. Особенно Рэ манил порт. Перевертыш подумывала, что было бы неплохо посмотреть на тот склад, где она недавно видела Лэра. Пора уже забрать у него оружие!

Еще одной причиной отправляться по важным делам было постоянное присутствие Кэйэна. Пусть он и любезно согласился торговать, и даже пока не совал нос в чужие дела – его не звали в гостиную и, тем более, на второй этаж, а он и не напрашивался – одно только присутствие свэта из Уз раздражало женщину. Ее руки так и начинали чесаться, хотелось отрастить когти с зубами и разорвать чудовище на лоскутки. А еще лучше – не разрывать, а медленно обгрызать ноги, руки, и все то, без чего свэт способен прожить некоторое время и лишь в последний момент завершить пытку перегрызанием горла. Поступить так же, как поступали с ее народом подобные музыканту.

Повторив про себя еще раз, что побег в Нижний город необходим исключительно для того, чтобы не уничтожить представителя Общины и не лишить лавку продавца, а Эйэ – еще одного осведомителя, Рэйара сунула в сумку с расширенным пространством запасную одежду, помня о прошлом неудачном возвращении и грязи в порту, плащ, убрала туда же кошель, веревку на всякий случай и запихнула кинжал в ножнах. Она переоделась в простые шерстяные штаны, тонкую рубаху, закатала рукава, чтобы не мешались и подвязала их пятью шелковыми лентами. После полукровка нацепила сверху зеленую безрукавку с расшитым воротом и красивыми позолоченными шнурами, но, подумав, что это будет воспринято не так, заменила ее на коричневую, украшенную полосами заячьего меха и подбитую снизу черными шкурками эрмиинсов – короткошерстных пушных зверьков, обитающим в поймах рек.

Кроме меха эрмиинсы отличались очень полезным для свэтов мясом; те, кто никак не мог получить долгожданного отпрыска, обращались к охотникам, чтобы за достойное вознаграждение опытные ловцы добыли взрослых особей, а за дополнительные монеты и совсем еще детенышей. Что именно в Общинах делали с добычей, перевертыш узнала только когда сама присоединилась к древнему народу. Скучнее поворота представить было сложно – свэты просто проваривали зверьков целиком, вместе с костями, а затем перемалывали в фарш и употребляли в определенные дни, зависящие от расположения солнца и луны. И только-то…

Рэ и сама пару раз питалась этими мелкими хищниками, толку в их ловле она видела мало – мяса почти нет, и по вкусу заяц лучше. Может, на ее нежелание питаться пушными повлияла услышанная в детстве легенда, что эти зверьки когда-то были на самом деле представителями древнего народа, который прокляли и обрекли на четыре тысячелетия пребывания в теле животных. Есть разумных Рэйара предпочитала только в исключительных случаях, а заколдованных и вовсе жалела, и в пищу старалась не употреблять. К тому же они вызывали изжогу.

Переход из одной части города в другую можно было бы назвать приятным. Разумеется, когда не требовалось следить за стражей, переживать, что могут заметить, караулить в тени, между домами, менять облик, перепрыгивать через стену, нервничать, чтобы не угодить в ров и со всех ног не бежать от преследователей. Сейчас люди сновали туда-сюда, кто-то кому-то махал, кто-то на кого-то кричал, богачи требовали уступить им дорогу, пара полу-бриесмонисов устроили настоящую драку, когда их отказались пропускать. Со стен быстро спускались на подмогу приятелям хранители порядка.

Рэйара, как и все, немного поглазела на потасовку, сочувственно повздыхала, когда одного из волосатых ударили под колени, повалили и начали бить чем придется, а второй, тот что поумнее и поудачливее, успел вовремя отступить и сбежал. Окончание расправы не очень интересовало женщину, и она пошла по запланированному маршруту – сначала следовало найти Тайку. Рэйара не прочь была бы повидать и Ийку, боевая девчонка жила в Загородье, а туда идти лишний раз совсем не хотелось. Хоть поход и закончился неплохо, но осадок на душе остался. Перевертыш пока не могла заставить себя отправиться на поиски еще одной голодранки и временно вымещала желание помочь голодным нуждающимся, подкармливая ребенка из Нижнего города.

В этот раз полукровка хотела передать Тайке купленные по дороге в Средоточье пироги, пирожки, буханки и несколько шматов жаренного мяса, поделиться изысканными сладостями – отдавать все Рэ не желала, ей тоже надо было чем-то себя радовать – и вручить пару-тройку монет. Не густо, Эйэ продолжал с видом строгого отца забирать честно откопленное сестрой и выдавал ей строго на небольшие развлечения и лишнюю вкусную еду. Хорошо, что отчета не требовал. Наверное, вожак опасался, что

Несколько раз, не обращая внимания на недовольное лица предводителя, удивление Таэля и искаженную болью мордашку Наэма, не способного понять, что это не лишняя трата, а правильный поступок, Рэйара в людских городах высыпала монеты из своего кошеля беднякам и попрошайкам. Только Жуж всегда поддерживал сестру в подобных деяниях и тоже жертвовал медь, серебро, а, порой, и несколько золотых. Правда, он предпочитал помогать исключительно людям или полукровкам – последние, по его словам, нуждались в особой любви. К быстроживущим же он питал страсть, ее видели невооруженным взглядом и частенько пользовались этим.

Впрочем, женщины Жужу нравились всех сортов, каждая стоила его внимания, каждая заслуживала уважения и подарков, каждая всенепременно становилась единственной, неповторимой, обворожительной возлюбленной, сводящей свэта с ума. Той самой, о которых слагают баллады и за которых сражаются на турнирах. Единственной и навсегда. Правда, вечность заканчивалась слишком быстро. Медноволосый брат рассказывал, как несколько раз выходил от разных прекрасных дам и встречал по пути в отхожее место в чьем-то доме или по дороге за кувшином в трактире очередную, и естественно самую важную любовь всей жизни и в спальню к предыдущей уже не возвращался. Разве что за своими вещами.

Рэйара подозревала, что добрые приятельские отношения с Алорэ Жуэйлю были жизненно необходимы. Куда больше, чем всем остальным, так как задания были не всегда опасными, а вот мстительные женщины встречались на каждом шагу.

Бегать по улицам, узнавая у прохожих где же Тайка, Рэйара не стала. Она подозревала, что девчонка, скорее всего, либо ищет, кого бы снова обокрасть, либо сидит дома. Уповая на второй вариант, теряясь от обилия запахов, Рэ поспешила к старому неказистому строению. То здание, в котором жила сейчас сама перевертыш, можно было назвать домом, хоть оно и имело огрехи, а обитель Тайки – ни в коем случае.

С ориентированием на местности, несмотря на отвлекающие ароматы и еще чаще невыносимую вонь, проблем не возникло. Какие-то детали, повороты, домики, закругления улочек – каждый элемент помогал выцепить из памяти картину передвижения. Воришек на пути не попалось, хотелось верить, что детишки отыскали более приличные способы заработка.

В покосившуюся дверь Рэйара стучала как минимум с десяток раз, но никто так и не открыл. После очередного удара кулаком, деревянное полотно и вовсе распахнулось.

Не желая ничего дурного, полукровка вошла внутрь. Обстановка никак не улучшилась, разве что стало немного почище, а на столе лежали остатки от фруктов. Стоило бы привести в этот дом Алорэ, а после напоминать ему об этом жилище всякий раз, как только тому приспичит обвинять семью в наведение беспорядка. Нет, лучше Эйэ. Впрочем, вожак скорее всего лишится чувств впервые с момента знакомства от пережитого ужаса. Лекарь намного сдержаннее.

Дожидаться хозяев времени не было, и Рэ, наспех протерев стол сначала какой-то тряпкой, а после и совсем не зря прихваченным платком, вывалила на него те продукты, которые принесла для девчонки и ее родни. Что-то не поместилось, и перевертышу пришлось складывать еду в три яруса. Рядом со слоями из пирога с капустой, пирога с морскими птицами и кучки маленьких пирожков с вкусно пахнущими травами и ягодами она оставила горстку медяков и две серебренные монеты. Если часто совершать дурные поступки, забывать молиться и думать только о себе, нужно совершать благие дела чтобы не гневить богов. Большая часть населения носила монеты в Храмы, но Рэйаре они не нравились. Она не особо верила в систему с уравновешиванием плохого поступка хорошим, да и в богов тоже, но на всякий случай предпочитала выполнять требуемые ритуалы когда задумывалась об этом. Женщине от этого хуже бы не стало, а так заодно она отдавала дань беднякам, которые некогда помогли перевертышу выжить.

Выйдя обратно Рэ, попыталась прикрыть дверь получше, но когда та стала хрустеть, оставила затею и поспешила убраться. Мысль, что Тайка и ее семья не боятся воров, довольно быстро перестала стучать в голове. Стоило только вспомнить, в каких условиях живут люди и после этого вопросы сами по себе исчезали. Красть было нечего, скорее, напротив, нестерпимо хотелось принести что-то ценное, что-то целое, новое и полезное. Существовать в таких условиях еще хуже, чем на улице, а Рэ успела опробовать жизнь в самых разных местах.

Днем в порт стекалось немало народу; если ночью эта часть Врат показалась Рэйаре довольно живой, жители всюду бродили, пили, предлагали товары и услуги, дрались и ругались, то днем столпотворение порой мешало пройти по улице и приходилось нырять в очередной проулок, проталкиваться мимо зевак и раздвигая их локтями. Применять грубую силу женщина решилась далеко не сазу – поначалу она тихо просила, затем кричала, после требовала, но это не приводило ровным счет ни к какому результату. Гости порта не желали слушать, когда с ними говорили.

Пройти мимо, не распихивая всех и каждого тоже не получалось. Ринувшаяся в сторону открывающейся лавки с мясом, которое, как утверждал визгливый голос хозяйки, самое дешевое во Вратах, кучка существ волной смела с собой и женщину. Полукровка по глупости принюхалась и убедилась, что свежестью мясо не отличалось. Впрочем, торговка ничуть не врала – она не обещала качества, а про цены Рэйара сказать ничего не могла. Еду почти всегда закупали братья.

Едва выбравшись из сжимающегося кольца, в котором перевертыша теснили преимущественно женщины, полукровка столкнулась с мальчишкой. Она едва успела почувствовать, как его руки прошлись по поясу, нащупывая кошель. Нужного предмета не обнаружилось, зато вместо этого исчез нож, очередной, хороший, остро заточенный и с удобной рукоятью в виде грозди винограда, вырезанной из кости. Он принадлежал Алорэ, но лекарь разрешил пользоваться клинком, пока Рэ не найдет свой или не приобретет новый.

Не успела Рэйара возмутиться как следует и схватить подлеца, как ребенок уже растворился в толпе. Вычисляя воришку, она ориентировалась на обоняние. В переполненном городе оно, конечно, работало не лучшим образом, однако направление, в котором надо двигаться, полукровка вычисляла запросто. Скорее всего, она бы и поймала преступника, но в один момент ей наперерез бросился мальчишка лет пятнадцати, коренастый и загорелый. Рэ успела толком запомнить лишь крепкие белые зубы и выцветшие от солнца кудрявые волосы торчавшие во все стороны.

Он ударил перевертыша под колени чем-то, напоминающим короткую палку, а когда она не

Рэ же никак не могла совладать с толпой, ее снова и снова сбивали с ног. В какой-то момент ей пришлось свернуться и закрыть лицо руками. Чьи-то тяжелые сапоги прошлись прямо по ней. Слепое стадо, гонимое жаждой наживы, пугало ее пару минут к ряду, а после ужас начал перерастать в ярость. Мужчину, который поставил ногу в опасной близости от лица, спасли от укуса лишь подоспевшая к перевертышу женщина в возрасте и ее сын лет двенадцати. Выглядели они оба довольно прилично, хоть на одеждах и виднелись заплатки, а юбку некогда переживали, спереди она была короче на две ладони.

– Ах, бедняжка! Не стой столбом, помоги ее поднять! – дама пихнула сына в бок. Тот с интересом смотрел на лежащую на земле Рэ, приоткрыв рот и не торопился помогать ей подниматься даже после тычка родительницы.

– Ма-а-а, ты видела? У нее что-то не так было с руками и глазами! Совсем желтые стали, – мальчишка не боялся, хотя после рассказов про перевертышей должен был в панике звать стражу после увиденного. Полукровка покраснела.

– Руки желтые? Вот же выдумщик! Не стой, говорю, а помогай! – в четыре руки добрые горожане помогли Рэйаре вернуть вертикальное положение.

– Неа, ма, глаза. А руки ееные шерстью поросли, как у этих, у тех… Про кого рассказывают все время.

– Глупости не говори! Опять историй старика Быатаха наслушался? Больше не пущу тебя, мерещится после всякое! – погрозила женщина отпрыску пальцем, Рэ испугано переводила взгляд с ребенка на толпу, – Лучше будешь в Храм ходить. Там истории не про зверолюдов, а про богов. Это полезнее и поучительнее.

– Не хочу в Храм. Там скучно, никто из моих друзей не ходит, я что, должен не как все быть?

– Как все быть не нужно. Вредно это, и нечего на других смотреть… А, потом поговорим. Про глупости свои забудь, нет в городе зверолюдов, делать им больше нечего как сюда ходить, как же…– пока Рэйара переводила дыхание, взрослая дама приводила в порядок одежду пострадавшей.

– Но Йиан говорит, что слышал вой. Да, – уверено кивнул ребенок, – Тюрьма, говорит, воет иногда, если мимо проходить в какие-то там часы. По ночам надо. Это потому, что там зверолюды сидят, их туда посадили, под замок, чтобы всякие пытательные штуки пробовать! А у тетеньки глаза желтые были, я точно видел. Может она тоже оттуда?

– Ух, точно не пойдешь больше никуда. Дома будешь, у юбки моей. Вот же ж послали Боги балбеса! За каждым дураком повторять готов, – проворчала женщина и отряхнула спину Рэйары, пока отпрыск злился и обиженно гундел, – Вот так, хорошо. Почти ничего не испачкала, да? Цела, вижу, повезло тебе. Не ходи против движения, небезопасно это, такую и затоптать могут. В первый раз здесь что ли? Вот отсюда толпа идет и вон туда, до самого порта. Через часа два прибудут рыбаки с самой свежей рыбой, ты аккуратнее будь, там самая давилка начнется. Запросто насмерть затопчут! Одного-двух мы всякий раз не досчитываемся, особенно женщин, вроде тебя, невысоких. А, и детей любопытных. Если рыба не нужна, не ходи туда, а если нужна – лучше или семьей идти, всех разом не затоптают, либо мужа или сына покрепче брать. И выстоять помогут и поднять поднимут, если чего.

– А что там выло и где? – не упустила возможности узнать побольше Рэ. Она ничего еще не слышала, но, может, проблема в том, что она всего ничего успела провести во Вратах?

– Да не обращай внимания на него, – махнула добросердечная женщина и поправила Рэ безрукавку, – Трындит сам не знает что. Никто и нигде не выл, неужто не заметил бы никто больше? Байки эти дети постоянно друг другу пересказывают. Не стали б наши Бароны никого этакого держать в городе, и их помощники бы тоже не стали. Зверолюды эти все ж знают, что это за твари! Тоже мне, мужчина будущий, взбаламутил женщину! Напугал и рад, да? Иди лучше, к Доргу, а то все зерно раскупят и будем тогда только репу есть.

Помощница вместе с мальчишкой пожелала Рэйаре всего хорошего и удалилась по своим делам. Идти следом за ними перевертыш не рискнула, тем более что мальчишка постоянно крутился, чтобы посмотреть на спасенную. Его рот не закрывался, из-за чего придавал ребенку глуповатый вид, однако, несмотря на это, женщине сделалось не по себе. В этот раз что-то заметил подросток, который, судя по всему, в принципе склонен искать нечто волнительное и опасное, и потому не заслужил особого доверия, но в следующий раз вместо него может увидеть то, чего видеть не должен, кто-то более серьезный. Тот, чье слово значит куда больше, и чьи предупреждения могут восприняться горожанами как необходимые. Братья не зря неустанно повторяли, что нужно быть осторожнее.

Почти сразу, отделившись от толпы, Рэйара нашла, как добраться до складов. Дождь почти не шел ночью, солнце осушило большую часть города, ветра выдули с деревяных настилов всю влагу, но в низинке, тем более между близко расположенными друг относительно друга строениями осталась такая же непролазная грязь. Наверное, только в самые жаркие дни она достаточно высыхала. Сейчас же покрытая сверху бледной корочкой, она обманывала прохожих – казалась им крепкой, принявшей более твердый вид, но стоит только наступить, как нога незамедлительно уйдет вниз. Подобное обманчивое ощущение появлялось, когда наступали первые морозы и небольшие речушки покрывались сверху льдом. Рэ попадалась в эту ловушку, после вожак сначала сушил ее, затем лечил с помощью Ала, а после ругался и долгое время не пускал бегать за пределами лагеря, тем более близко к воде без сопровождения кого-то из семьи.

Передвигаться по деревянным тропкам было приятнее, чем ночью по лужам. Рэ некоторое время ходила от одного помещения до другого, принюхивалась, прислушивалась, пока, наконец, не наткнулась на то, что заставило ее остановиться. Женский голос, тихий, похожий на шепот, звучал откуда-то со стороны жилых домов. Рэ замерла и осмотрелась, она никого

– …Ты не понимаешь, насколько это важно. Они забрали это, – донеслось до Рэ благодаря чуткому слуху. Она пожалела, что не надела плащ, можно было бы закрыться капюшоном и в прямом смысле навострить уши, никто бы и не заметил. Так же она то и дело пропускала какие-то слова из-за шума моря, криков птиц, пойманных в ловушки и других посторонних звуков, – …Обнаружила след и знаю где держат. Мы можем вернуться вечером. В одном из… Но шавки Беспалого охраняют это. Они никуда не уйдут.

– Они будут мешать все время! Разберемся с Лезвием, убьем ее и дело с концом, – этот голос показался Рэ знакомым, но она никак не могла понять, где слышала его. Не раз и не два. С каждым новым произносимым словом складывалось впечатление, что эти нотки перевертыш где-то слышала, – Я устала терпеть.

– Пока нельзя. Лезвие должно получить у… и вот тогда мы сможем… И с ней разобраться. Пока нам нужно терпеть. Терпеть и ждать. Заберем то, что можем, а остальное после.

– Слишком рискованно. Надо забрать все или не трогать ничего.

– А если мы ошибаемся? Заберем одну часть и проверим. Если оно то, что надо, то дело того стоит. Мы должны проверить. Если ошибемся…

– Без этого мы не сможем! Почти все готово, осталось только это. Мы ждем уже годы. Я уже не могу…

– Годы. После этих лет десять дней ничего не значат. И двадцать, и тридцать. Нельзя торопиться. Нам надо…

Радостные посвистывания мужчин совсем недалеко заглушили следующие слова. Рэ поморщилась, вспоминая, что совсем недалеко должен располагаться лучший бордель всего Нижнего города и Загородья. В Средоточье про него тоже ходило немало слухов, Таэль пару раз заявлял, что обязательно его посетит, как только появится немного свободного времени. Он же вещал, что даже некоторые богачи из Верхнего города посещают интересное заведение, но обычно оно служило для развлечения богатых мореплавателей, торговцев и уважаемых гостей города. Охрана там обеспечивалась лучше, чем во всем Нижнем городе и ничем не уступала патрулю стен, на работу отбирались лучшие из лучших, а более свежих продуктов, чем те, из которых готовят во время появления знати с других континентов, не сыскать даже в Средоточье.

– …Тогда охрану наймут, и мы можем упустить свой шанс. Поможет ли нам Баронесса? – снова поинтересовался знакомый голос.

– Должна. Они поможет, она тоже зависит от этого. Ладно, я поняла. Нужно ждать ночь, сейчас слишком много людей бродит вокруг. Я останусь в Нижнем до утра.

– Не сбрасывай со счетов меня! В прошлый раз ты тоже справлялась одна и тогда… Я не позволю, – ощутимая толика злости прослеживались в голосе. Последние слова женщина произнесла почти истерично, обиженно, и Рэ узнала голос. Она слышала те же самые нотки, когда беседовала с Нииа-Броу-Эдгэ – женщиной из Ордена Посоха. Именно она в свое время убедила полукровку не трогать ее и сестер, именно она влияла на чувства перевертыша и просила помощи, утверждая, что желает лишь добиться понимания и уважения, получить то, что имеют мужчины с рождения. Это Нииа-Броу-Эдгэ могла быть повинна в смерти Жужа! А поскольку говорила она с другой женщиной, то, скорее всего, они обе относились к Ордену или являлись союзницами.

– …Уходить и встретимся около полуночи… – разобрала Рэ, понемногу закипая. Проклятый Орден Посоха здесь, а она просто стоит и слушает?

Когти прорывали кожу, выползая из пальцев, из-за плотно сжатых челюстей и поджатых губ во время смены зубов, во рту отчетливо почувствовался вкус крови. К сожалению, пока ее собственной, а не виновниц в гибели брата. Но он сумел немного отвлечь Рэ и остудить ее пыл. Менять облик прямо посреди оживленного города, когда совсем рядом бродят толпы в ожидании моряков, убивать женщин на глазах у всех, не имея никаких доказательств – затея очень плохая. Волшебницы решили прийти сюда ночью, надеясь что-то найти, скорее всего то, что поможет им творить зло и дальше. Ночью почти нет охраны, и прохожие к складам приходят редко. Если тщательно скрываться, то вполне можно разобраться с представителями Ордена, а перед этим узнать, за чем именно они охотятся.

Словно в подтверждение слов, лишь стоило Рэ вернуть привычный облик, со стороны причала по деревянным мосткам к перевертышу зашагала небольшая компания мужчин и женщин разных народов. У троих из них в руках были кувшины с чем-то приятно пахнущим, и этот аромат окончательно убедил полукровку подождать. Она добралась до места, где разговаривали бритоголовые, те уже успели куда-то деться, покрутилась, принюхиваясь и запоминая запах и направилась в сторону ворот. Если она задержится и вызовет подозрение предводителя, то Эйэ точно будет следить за сестрой ночью и никуда не отпустит.

Пока вожак постоянно занят делами, он устает и нуждается в полноценном сне и продолжительном отдыхе, как и остальные свэты. Выспавшаяся за время излечения перевертыш не могла не воспользоваться удачным стечением обстоятельств.

***

Ночной побег из дома начал становиться рутиной для Рэйары. Он входил в привычку, а стена, через которую перевертыш раз за разом перемахивала становилась ничем не примечательным препятствием. Теперь она, конечно же, понимала, что обратно лучше будет искать другой путь, а еще лучше – дождаться открытия ворот и прошмыгнуть одной из первых. Если братья и поднимутся к тому времени, всегда можно прикупить по дороге пирогов или чего-то еще, и оправдаться тем, что отлучилась всего на часок, чтобы найти чем подкрепиться. Специально, чтобы не тратить время и силы на готовку. К слову, это даже будет почти правдой.

После долгих блужданий по лесам и полям, после постоянной охоты и свежевания добычи, приготовления всего и вся на кострах, после сотни галлонов похлебки, приготовленной из всего, что только удавалось найти, после тысяч пинт оздоровительных напитков из фруктов и ягод по специальным рецептам Алорэ и целой кучи лепешек, к моменту как свэты добирались до очередного города уже совершенно не свежих, желания готовить не осталось ни у кого. Со временем, скорее всего, Ал отойдет первым, но не сейчас.

Рэ не могла оторваться от сладостей и пирогов, лекарь каждый день жадно поедал рыбу: полноводные реки, где можно было бы порыбачить встречались нечасто, а в лесах нельзя было найти и завалящей плотвы. Фэ и Таэль впервые

Во Вратах она считалась почти что местной достопримечательностью, хотя на самом деле бочки с напитком привозили с соседнего континента, здесь эти ягоды удавалось вырастить лишь в ограниченных количествах и при постоянной помощи волшебников. Природники еще худо-бедно справлялись с созданием нужной среды и климата, но даже друиды не могли заставить диковинные растения в полной мере привыкнуть к местной температуре и почве. Бароны быстро поняли, что выгоднее всего держать пару небольших плантаций для себя и оплачивать услуги помощников, а остальным, тем, то также желает испробовать напиток, продавать не из своих запасов, а из закупленного у соседей.

Эйэ, хоть и противился до последнего, в конце концов тоже сдался. От него регулярно пахло сладкими булками с ягодами, травами и медом, а еще высушенными и покрытыми медом грибами. Пару раз он возмущался, что его обнюхивают, и в те дни Рэйара пришла к выводу – мужчине не столь важна еда, сколько его привлекает один особенный продукт. Черный мед также привозили, правда не с того же континента, что и дзервенку. Нигде, кроме как за столом высокопоставленных представителей народов и Морских Врат его было не достать. Возможно, именно ради лакомства свэт общался с представителями знати.

Жители соседних земель каким-то образом надрессировали пчел собирать нектар с определенного вида цветов, в результате чего получалась густая, тягучая, черная-черная, совершенно непрозрачная, как тьма, сладко-терпкая субстанция, после которой оставалось кисловатое послевкусие. Считалось, что такой мед благотворно влияет на представителей магического сообщества и позволяет им несколько увеличить свой потенциал. Именно этими же словами и оправдывался Эйэ, когда Рэ улыбалась и принюхивалась. Пожалуй, именно в такие моменты она радовалась, что обладает превосходным обонянием, иначе не сумела бы заставить предводителя смущаться. Щеки свэта не краснели при этом, но над носом собирались складки, и мужчина поворачивал голову в левую сторону, одновременно переводя взгляд куда-то за собеседника.

Отряд никак не мог перестать проедать деньги в тавернах и на улицах. Эйэ в этом плане везло больше – его звали к себе всякие Бароны и их приятели, где, конечно же, угощали самыми разными изысканными блюдами, о которых оставалось только мечтать братьям и сестре предводителя. Конечно, пару раз мужчина приносил гостинцы или покупал что-то на свой вкус в Сердце и Высшем городе, чем радовал семью, но стащить со стола он просто не мог. Боялся, что не так поймут.

Наэм, хоть и кричал про экономию и опасался лишний раз потратить медяк, предпочитая откапливать каждую монетку и возмущаясь, что цены слишком большие, что никто не хочет понять, как важно научиться покупать продукты и самостоятельно жарить, варить, нарезать и выпекать, тоже не прекращал вываливать содержимое кошеля в руки торговцам. Один раз он притащил с собой три кувшина напитка и так и норовил выдуть их в одно лицо, за что, как и следовало ожидать, сразу получил нагоняй. Эйэ в принципе не любил, когда свэты пили, тем более в доме и в больших количествах. Фэ, Таэль и Рэ помогли несчастному древесному волшебнику справиться с его ношей и под неодобрительные взгляды, поспешно прикончили две емкости. Третью Эйэ унес и спрятал. Поскольку он так и не отдал ее, Нэ подозревал, что предводитель распробовал напиток и сам его выдул, а вовсе не вылил, как утверждал.

До складов Рэйара, у которой живот урчал при воспоминаниях о еде, добралась быстрее, чем думала. Она не глазела по сторонам, а целенаправленно двигалась в нужную сторону, выбирая наиболее подходящий маршрут и легко его перестраивая. Она с трудом представляла себе, где на карте находятся Морские Врата и какие города стоят рядом, но зато в самом городе ориентировалась более, чем достойно. Пока она еще не умела лавировать в толпе и пробиваться через нее, когда требовалось, но ночами такой проблемы не стояло.

Темнота всегда помогала скрываться, да и когда солнце садилось, Рэйара чувствовала себя намного лучше. Увереннее, спокойнее, в большей безопасности. Ночь нравилась ей, она избавляла от бесполезных метаний, горожане не кучковались у домов, чтобы просто поговорить ни о чем или создать толкучку, дети не бегали между взрослыми и не кричали, никакие порядочные женщины с большими корзинами не проталкивались, подобно огромным валунам, не обращая внимания ни на кого, к лавкам. Закат наступал в это время года значительно раньше и потому перевертыш решила не отставать от него и явиться за несколько часов до полуночи, чтобы успеть выбрать себе место получше и подготовиться.

Нос Рэ уловил знакомые запахи – Ранттант бродил где-то неподалеку, но это неудивительно, если он работает охранником складов. Лэр не так давно прошел совсем рядом, бандита полукровка уж точно не могла забыть. Разумеется, только потому что хотела вернуть свое.

К знакомым запахам примешивались незнакомые, то есть женщина может и чуяла их ранее, но не придала значения и не помнила, где и когда встречала. Некоторые казались сильнее, какие-то почти выветрились, но более всего Рэйару интересовали бритоголовые из Ордена Посоха. Опасаясь сразу менять облик на звериный, полукровка сначала решила пройтись и осмотреть склады. Надо было понять, к какому ходили женщины до того, как она застала их за беседой.

В воздухе запахло травами и порошками так резко, что Рэ не сразу поверила своему носу. Она обернулась как раз вовремя чтобы увидеть, как из-за угла, пряча лицо под капюшоном, а себя при помощи каких-то чар на нее вывернулся некто. Незнакомец, казалось, нисколько не удивился, увидев перед собой гостью, его рука взметнулась, бросив Рэ в лицо щепотку разноцветного мельчайшего песка. Из-за снадобья весь силуэт существа, которого полукровка, не имея возможности разглядеть, не могла причислить ни к одному из народов, стал еще более размытым. Запахи отошли на второй план, уступая место травяной вони. Перевертыш потянулась к сумке, надеясь достать кинжал, и только успев подумать, что в случае чего, придется открывать свое обличие, а после убивать и напавшего, и всех свидетелей. Она уже мысленно пожалела калнса, тот был неплохим мужчиной, но у нее не будет иного выхода, если он увидит полукровку в ином обличье. Тем временем из-за углов ближайших зданий появились еще

Четвертой появилась уже знакомая женщина, так, которая нежничала с Лэром, и которую Рэйара видела через окошко склада. Она и ее приятели передвигались очень быстро, они уже успели обойти перевертыша, а та все еще тянулась к сумке, чуть не забыв по дороге, что именно собиралась делать. Глаза тяжелели, и с каждым разом моргать получалось дольше. Каким-то чудом, во время очередного раза, закрыв глаза, женщина поняла, что проблема не в окружающих, а в ней самой – это не они ускорились, а она замедлилась после красочных крупинок.

Рэ открыла глаза и почувствовала, как кто-то скручивает ее руки за спиной, грубо и наверняка, довольно больно, вот только тянущие ощущения в мышцах тоже доходили с большим опозданием и распространялись очень медленно. Любовница Лэра продолжала стоять и смотреть на полукровку, сердито, недоверчиво и молчаливо.

После следующей попытки моргнуть Рэйара уже не сумела открыть глаз.

***

Первое, о чем подумала полукровка, когда начала приходить в себя – стоит опасаться своих желаний или формулировать их грамотнее. Она хотела забраться на склад и узнать, что здесь и как, и вот, она оказалась как раз в желаемом месте, правда, привязанная к столбу и в окружении не менее, чем полутора десятка существ. Тот самый волшебник, который усыпил ее, теперь стоял неподалеку, вероятно, готовый тут же повторить опыт. Чары не скрывали его, капюшон был снят и Рэ отчетливо рассмотрела перья на голове, пух, пробивающийся через одежду у кистей рук и длинные пальцы с хищными когтями. Пронзительные глаза с круглыми зрачками почти во всю ширину белка внимательно следили за каждым движением Рэйары. Волшебник имел в роду дэбэсов и, скорее всего, являлся полукровкой или потомков двух полукровок, больно уж легко проглядывались некоторые особенности. Такие и правда имели хороший талант к отводящим чарам, а смешанная кровь открывала им возможность практиковаться не только в целительстве и в стихийных заклинаниях, и еще в очень многих сферах. Возможно, этот волшебник сумел бы освоить и навыки призывателя, если бы пожелал. У чистокровных дэбэсов с этим было не очень хорошо.

Столб выглядел неплохо для человека или полусвэта, в зверином облике Рэйара сумеет сломать его, а в полностью волчьем – легко выберется из пут. Вот только предпринимать что-то подобное на глазах у стольких зрителей было самоубийством. В любом другом городе, скорее всего, был бы шанс, но во Вратах у большинства тех, кто носил оружие, наверняка имелись при себе посеребренные клинки, особые стрелы с серебренными наконечниками или хотя бы дешевый отвар из смертельника, кроволиста, вереска и пещерного гриба, который, при попадании в раны, причинял перевертышам боль и мешал исцеляться.

– И чего вам от меня надо? – поинтересовалась Рэ, когда пауза явно стала затягиваться.

– У меня к тебе точно такой же вопрос, – женщина подошла поближе. Волшебник из дэбэсов повторил движение, чтобы не отставать от главаря, но любовница Лэра только махнула рукой, приказывая не двигаться, – Ты ходишь мимо нашего склада уже не первый день, тебя видели ночью, видели днем, ты наведываешься в Нижний город, хотя у тебя нет никаких дел и ходишь по порту… Чего ты выискиваешь? Хочешь что-то забрать или тебя наняли для шпионажа? Если так, то ты справляешься не очень хорошо, слишком заметная.

– Я не собиралась ни за кем следить, больно мне это надо! – фыркнула полукровка. Она тем временем проверяла узлы. Отличная работа, можно было бы похвалить, вот только совсем не хотелось этого делать, – Я гуляла здесь.

– Особенно хорошее место для прогулки по ночам, не спорю. Здесь же открываются самые приятные глазу виды – деревянные и каменные коробки, грязь, дороги, покрытые досками, бедняки, которые просят подать им на лишний кусок или кружку дешевого пойла, продажные женщины и те, кому некуда идти. Романтичнее места и впрямь не сыскать! – слова предводительницы ее люди подтвердили громкими смешками и короткими поддакиваниями, – Не то, что в Средоточье, откуда ты к нам и пробираешься! И уж точно лучше всего и интереснее ходить днем по пыльным улицам, вдыхая зловония, чем прогуливаться по улочкам Верхнего города и любоваться на вычурные скульптуры и цветные водопады почти в каждом дворе. А уж вид наших жителей превосходит все ожидания, тем более он хорош после встречи со знатью и дамами в красивых пышных платьях, чьи шлейфы волочатся по земле, а тела пахнут цветами.

Кривлялась во время своего монолога противница превосходно, она поочередно показывала то нищего, то богача, то тех самых дам с приема, которые до сих пор вызывали в Рэйаре дрожь, негодование и желание закатить глаза. Хотя бы чтобы более их не видеть. Да, предводительница разношерстной стайки была хороша. Полу-вэйши, потомки бриесмонисов, полу-калнсы, зэмэски и их дальние родственники, полу-глиэмезы и еще очень многие полукровки и парочка чистокровных представителей – все они, если и переговаривались, пока говорила их вожак, то тихонько и не вмешиваясь в беседу. Среди толпы Рэ не заметила ни одного свэта и разглядела всего двух людей, включая саму женщину. Светловолосая, голубоглазая, с широкими плечами и подходящей скорее мужчине нижней половиной тела, довольно привлекательным лицом, несколько испорченным шрамами на подбородке и шее, она кого-то очень сильно напоминала.

– Если тебе нравятся богачи и тебе хочется глотать пыль, которую поднимают их юбчищи, то это твое дело. Мне нравится море, я хотела на него посмотреть и ради этого и пришла, – перевертыш не опасалась смотреть в глаза человеку, эти хрупкие, можно сказать подобные крепостью костей мелким птицам существа ничуть ее не пугали. Рэ знала, кто перед ней, и как с ней бороться, присматривалась и к остальным, пока не требовалось выдерживать взгляда. Сейчас отворачиваться не стоило – это восприняли бы как трусость, а такой репутации для себя полукровка не хотела ни в коем случае.

Глава складской банды, в свою очередь, ничуть не боялась Рэйару. Вот только она даже не подозревала, с кем имеет дело. От этой мысли на душе становилось тепло. Наверное, сказывалось влияние Фэйэна: перевертыш, по его примеру, чувствовала прилив сил, воспринимая себя лучше и сильнее других.

– Огрызаешься, молодец, – без тени иронии похвалила человек перевертыша, – Только очень зря. Ты совсем не понимаешь, чем тебе могут грозить прогулки по нашей земле?

– А у вас есть какие-то бумаги, где указано, что эта земля принадлежит

Может быть, полукровке следовало немного попридержать коней, помолчать, вести себя как полагается, попроситься на волю, дать какие-то обещания и вернуться в Средоточье, где ей помогут братья в случае угрозы. Может быть, несколько лет назад она бы именно так и поступила. Скорее всего, Рэ не храбрилась столь отчаянно и сейчас, если бы в нос не ударил знакомый запах. Лэр, человек с Загородья, зашел в помещение, придерживая двери, и те очень тихо скрипнули. Никто еще не знал, что бандит явился, никто, кроме Рэ, не успел его обнаружить, а полукровка уже из кожи вон лезла, чтобы выглядеть бесстрашной и язвительной.

С первой встречи мужчина то и дело посещал мысли, но перевертыш не желала признаваться, что человек мог понравиться ей, тем более, если сравнить его с Эйэ – заклинателем-свэтом, мудрым и загадочным. Лэр проигрывал по всем параметрам. После того, как Рэйара увидела его в компании любовницы, трогательно поправляющей ему одежду, как только она заметила конкуренцию, то почти переставший являться к ней во снах мужчина заиграл новыми красками. Теперь, когда все трое находились в одном помещении, разум полукровки и вовсе отказывался соображать, вместо него на передний план вышли чувства. И главным среди них была гордыня. Ни в коем случае она, потомок двух разных и древних народов, превосходящих во всем людей, не позволит себе показаться хуже, чем человеческая девка.

– Ты не представляешь сколько дерзких, вроде тебя, попадается на одних и тех же ошибках. Сколько похожих на тебя острячек думает, что никто не сможет им навредить, а после очень жалеют о том, как вели себя неподобающе, – в голосе главаря бандитов Рэ уловила нотки жалости.

– Подобными угрозами разбрасываются все, кому не лень. Ты не оригинальна и мне это не интересно.

– А тебе часто угрожают?

– Порядком.

– Потому, что суешь нос куда не следует? Или потому, что считаешь, что никто не сумеет ничего тебе сделать?

– Потому, что живу так, как считаю нужным, но постоянно находится тот, кого это не устраивает, – Рэ не нравился допрос. Она сердилась, что ответы выходили совсем не такими, как она хотела, не шли ни в какое сравнение с репликами Фэйэна, и звучали совсем неестественно. Рэ требовалось время подготовиться, подумать, представить диалог и заготовить наперед ответы, импровизация давалась ей не очень, а запах Лэра тем временем усилился. Его тихие шаги в первую очередь услышала полукровка, а затем уже и некоторые из компании.

– Чего у вас здесь? – поинтересовался мужчина, прерывая свою любовницу на полуслове. Его взгляд скользнул по толпе и почти сразу остановился на Рэйаре. Удивление быстро сменилось улыбкой, – Второй раз попадаешься. Если хотела меня увидеть, могла бы просто прийти.

– Очень мне это надо! – закатила глаза полукровка, – Я гуляла здесь, никого не трогала, а эти на меня напали, связали и сюда притащили. Уж не ты ли им приказал?

– Я бы и сам справился, если бы захотел связать, не переживай. Тебе бы это понравилось, – Лэр подошел ближе. От его взгляда перевертыш невольно покраснела больше, чем от слов. Светловолосая женщина тем временем смотрела то на своего мужчину, то на пленницу.

– Ты ее знаешь? – для возлюбленной она говорила очень уж грубо. Или в их паре она была главной? Если так, то Лэр несколько разочаровал перевертыша. А может, это проявляется ревность?

– Да. Это та самая, с Загородья.

– Не знаю, в какие игры она играет, но сейчас она пришла не от нечего делать. Терлась около складов, и ты помнишь, что несколько ночей назад…

– Помню-помню.

– Она помогает бритоголовым. А может, и кому-то из Баронов и Баронесс. Не зря она здесь ошивается, – скрестила руки на груди главная со склада.

От возмущения Рэйара на несколько секунд потеряла дар речи. Она только беззвучно открывала и закрывала рот, не в силах выдавить ни звука. Мычание или привычное ей рычание и то никак не желало звучать. Большой ком из недовольства и обиды, как сбитый плохо прожеванный кусок хлеба, застрял в горле и не двигался ни туда и ни сюда. Пришлось кашлянуть, избавляясь от груза.

– Я? Ордену Посоха?! Помогать и ради них шпионить? Я? Совсем ума нет? – наконец, на одном дыхании выпалила полукровка. Лицо светловолосой переменилось, если бы она была перевертышем, то наверняка бы оскалилась.

Лэр поспешно встал между любовницей и пленницей, поворачиваясь к последней спиной. Опрометчиво, знал бы он, чем это может обернуться, никогда бы так не поступил. Один укус и вместо горла будет лишь кровоточащая рана.

– Я хочу поговорить с ней. Один. Я понимаю и знаю, что ты можешь мне сказать, но хочу для начала убедиться сам, – женщина ничего не говорила, ее красноречивого взгляда было достаточно, – Прошу, Лэз. Я бы тоже не стал нормально беседовать с незнакомцами, если бы меня связали и окружили толпой. А тебе бы самой понравилось?

– Если ты думаешь, что меня волнуют ее чувства, то ты ошибаешься.

– Лэз, я о многом прошу тебя?

– Да, и каждый день, – Рэ не видела, какое лицо при этом у бандита, но могла предположить, что он строит глазки, поскольку его любовница в итоге сдалась, – Ладно, пусть. Только не смей развязывать ее. И с тобой останутся Гурген и Тауриак.

– Это уже будет не наедине, – возразил бандит.

Крепкий мужчина среднего возраста с очень широким лицом, массивной шеей и похожим на бычий носом деловито кивнул. Как он в принципе мог сгибать то, на чем крепилась к телу голова, перевертыш не понимала. Заплетенные в десятки тонких косичек волосы свисали до плеч, а маленькие относительно головы глаза, полностью коричневые, почти не моргая, смотрела на перевертыша. Раз в три выдоха из носа вырывались клубы пара.

Защитник держал в руках толстую рукоять здорового топора, и орудие должно было напугать Рэ или хотя бы привлечь, но вместо этого она неотрывно смотрела на бугрящиеся мышцы. При каждом движении они перекатывались под кожей и перевертыш невольно задумалась, что такой запросто задушит бриесмониса или калнса голыми руками, а ее шею и вовсе переломит одной ладонью.

– Тауриак… – начала светловолосая дама, но Лэр прервал ее.

– Не позорь меня, – мужчина понизил голос, – С каких пор при разговорах с женщинами мне нужен стражник?

– Ладно.

– Я способен справиться и без Гургена, но раз ты так хочешь, пусть далеко не уходит. Если что, я

Продолжать спор женщина не стала. Повинуясь одному только ее движению руки, присутствующие направились в сторону, куда-то к ящикам и, возможно помещениям, которые Рэ со второго этажа рассмотреть не сумела. Полу-дэбэс, до этого усыпивший перевертыша, замедлился, покрутился, выбирая, что ему делать, но после отошел на приличное расстояние и остановился.

– Не боишься, что он не успеет добежать, если тебе потребуется помощь? – кивнула в сторону волшебника Рэ.

– Не боюсь. Я вполне могу и сам справиться, если потребуется, – улыбнулся Лэр, – А теперь моя очередь задавать вопрос. Что ты здесь делала? Гуляла – плохой ответ. Если только ты не соскучилась по мне и не захотела меня отыскать. Ты ведь знала, что я здесь. Ты уже приходила и сидела вон там, у окна. Побоялась в прошлый раз постучаться и напроситься в гости?

– Ничего я не боялась. Мне не было до тебя никакого дела, я искала бритоголовую. В прошлый раз я проследила за ней, она пришла сюда. Сегодня я днем услышала, как две разговаривают. Они хотели прийти ночью и что-то сделать. Я ждала их и хотела спрятаться.

Называть дам из Ордена Посоха, как говорил Эйэ, бритоголовыми не совсем верно. Эти женщины ничего не делали со своими головами нарочно. Магия, которую они пропускали через себя и те ухищрения, что использовали чтобы стать сильнее, меняли их изнутри. Шевелюра выпадала, а через некоторое время лицо и тело избавлялись и от другой растительности, включая ресницы и брови. Потомки дэбэсов навсегда теряли перья и пух, а полу-бриесмонисы, если такие встречались, тоже выглядели бритыми. Татуировки на головы дамы наносили уже после избавления от волос, а не сбривали косы, как многие думали.

– Зачем тебе нужны бритоголовые? Ты всего ничего в городе, а уже успела с ними что-то не поделить? – мужчина стоял очень близко. Настолько, что при желании Рэ успела бы выбросить в его сторону голову, ее гибкости и того, что веревки были обмотаны вокруг столба не слишком плотно, хватило бы, чтобы впиться зубами в лицо или шею.

– Это наше с ними дело! Тебя оно не касается!

Светловолосый бандит, ничуть не стесняясь, погладил женщину по лицу, убирая волосы. Полукровка оскалилась и из ее недр вырвалось угрожающее рычание. Может, стоило откусить пальцы нахалу, но после этого точно придется драться, а затем, скорее всего, спешно покидать Врата.

– Вот это голосок! Собаки и то не настолько громко рычат, когда у них кость отбирают, – засмеялся мужчина. Страха в нем не чувствовалось, – Для полу-свэта ты имеешь больно уж звериные повадки.

– Откуда ты знаешь, что я полу-свэт?

Лэра она не видела на приеме, не встречалась с ним в компании братьев в Средоточье, а если мужчина и заметил Рэ прогуливающуюся где-то, пусть даже и со свэтами, то не должен был понять, имеют ли они общую кровь. У Нэ были какие-то черты, схожие с древним народом, в нем легко узнавались родители, но Рэйара походила на человека. Она это знала – каждый раз, смотрясь в зеркало, она только и делала, что пыталась заметить в отражении свэта. И всякий раз терпела неудачу.

Следовательно, либо бандит невероятно догадлив, либо каким-то образом узнает то, что недоступно другим. Понять бы еще как. Может, он видел их в Загородье, когда свэты спугнули его и Хью, явившись, не стесняясь использовать магию? Он, кажется, сбежал раньше, но это так думала Рэ. Что, если он спрятался и наблюдал? Видел Эйэ и слышал, как Ал и Фэ зовут ее сестрой?

В ответ мужчина только разглядывал связанную. Рэйара уже сталкивалась и с ненавистью, и злостью, переживала гонения и попытки убить ее, как чудовище, и равнодушие, и еще очень и очень многое. Но светловолосый человек смотрел на нее скорее с любопытством и… И чем-то напоминал Быстрого Ножа, правда, не вызывал отвращения. Щеки женщины снова покраснели, и мужчина развеселился.

– Мне нравится, как ты смущаешься, – женщина подумала, не стоит ли выбить собеседнику зубы, чтобы он перестал скалиться, – Чем тебе не угодили бритоголовые?

– Не важно.

– Если не хочешь отвечать мне за просто так, то давай договоримся – сейчас я развяжу тебя, чтобы ты не нервничала, и мы поговорим? В прошлый раз нам это сделать помешали, но в этот раз, надеюсь, все сложится как надо. Хорошо? Если я развяжу тебя, ты согласишься со мной говорить?

– Угу.

– Я не стану требовать клясться или давать слова, или что там обычно делают? Не дергайся, мне неудобно. Да погоди же, руки обдерешь, – Рэйаре не терпелось освободиться и размять конечности. Без веревок она чувствовала себя спокойнее, – Лучше?

– Да. Потому, что они убили моего брата.

– Они?

– Бритоголовые. Орден Посоха. Ты спрашивал, почему я их ищу и что мне от них надо, – Рэ почесала голову, с волос посыпались мелкие крошки, – Надо отомстить. Узнать, на кого они работают, кто дал им приказ и за что они это сделали. Мой брат никому ничего дурного не делал, он был добрым, помогал нуждающимся, не желал вмешиваться ни в какие дележки власти. Он был хорошим. Благородным воином!

– И тоже свэтом, как и остальные?

– Да.

– Мне жаль твоего брата, – улыбка стерлась с лица бандита, как только женщина заговорила про Жужа, – И тебя.

– Ты его не знал.

– Его знала ты. Тяжело терять родных.

Волшебник продолжал наблюдать, он не вмешался, когда перевертыша отпустили, но теперь держал что-то в пригоршне. Наверное, готовился замедлять женщину или усыплять, если она попробует куда-то двинуться или что-то сделать.

На некоторое время повисла тишина. Главарь банды разговаривала о чем-то со своими спутниками, довольно тихо, получалось разбирать лишь отдельные слова – многие разбились на кучки и переговаривались, сбивая с толку. Неужели нельзя было говорить по очереди, чтобы полукровка могла подслушать?

– Я не хотела ничего у вас красть, – наконец, снова заговорила Рэ. Она продолжа видеть взгляды мужчины, и, как бы она ни убежала себя, что лучше бы тот отвернулся, на самом деле полукровке было приятно такое внимание, – Я хотела понять, что собираются делать эти бритоголовые. Я слышала, они хотели что-то выкрасть, упоминали какого-то Барона и… И кажется, Лезвие. Говорили, что Лезвие им мешает. Не знаю кто это, но, думаю, Орден Посоха хочет убить это Лезвие.

По изменившемуся и переставшему казаться довольным лицу, Рэ догадалась, что мужчина знает, кто такой или,

– Ты знаешь, кто это? Я бы на твоем месте предупредила…

– Предупрежу, – мужчина повернулся в сторону, куда ушла толпа, – Лэз, Рэйара говорит, что бритоголовые говорили о том, что тебя пора прирезать.

– Лезвие – это она? Твоя подружка? – удивилась перевертыш так сильно, что не обратила поначалу внимания на то, что мужчина назвал ее полным именем. Он определенно знал о полукровке больше, чем она – о нем. Несправедливо.

– Подружка? Ты думаешь, что Лэз моя подружка? – хорошее расположение духа вернулось к Лэру, – Ревновала, да? По глазам вижу, что ревновала.

– И не думала, – фыркнула Рэ. Она уперла руки в бока, надеясь, что выглядит грозной и совершенно не заинтересованной взаимоотношениями мужчины и связавшей ее женщины.

– Ха! – Лэр оскалился, – Лэз – моя сестра.

– Все вы так говорите, – буркнула Рэ, но на душе заметно полегчало.

Лезвие вернулась к беседующим, в этот раз она была без хвоста из разнообразных существ. Лицо женщины тут же сделалось весьма и весьма недовольным – пленница свободна, это мало кому придется по душе. Перевертыш насупилась и сжала руки в кулаки. Она предупреждает всяких человеков, которые ее ловят, не распускает руки, но опять вызывает негодование!

– Кажется, я сказала тебе не отпускать ее, – светловолосая посмотрела на Лэра, но тот только пожал плечами.

– Рэйаре не нравилось быть связанной, а мне не хочется доставлять ей неудобства. У нее свои счеты с Орденом Посоха, и мы, вернее ты, ей не интересна. Скорее всего, они придут, как всегда, ночью, чтобы быть сильнее. Я думаю, надо бы проводить до тех пор Рэйару домой, чтобы она не пострадала.

– Я не пострадаю! – возмутилась пленница, но на нее никто и не посмотрел.

– Я не думаю, что ее стоит отпускать, – возразила женщина, – Мы не знаем, зачем она следила на самом деле. Зелье Развязывание языка может нам помочь.

– Не нужно. Оно плохо действует на полу-свэтов, а она уже все рассказала, – встал на защиту Рэйары Лэр, – Я расспрошу ее по дороге. Ей надо в Средоточье, в Нижнем городе ночью опасно.

– Ты меня не слышал? – Лезвие повернулась к брату, – Я не планировала отпускать ее и…

– Лэз, она нам не враг. Любопытная девка, да. Хотела сама разобраться с бритоголовыми и по уважительной причине – да. Но не более того.

– Ладно. У нас во Вратах разные сферы деятельности, разные места для этой деятельности, и, так и быть, в этот раз я ее прощаю и отпускаю. Сама была такая же, лезла куда не просят. Но больше пусть не смеет приходить сюда, тем более по ночам, пожалеет. Мы не имеем общих точек соприкосновения, и пусть так и остается. Проводи ее до Средоточья, не хочу, чтобы полу-свэтку зажал кто в углу или убил – потом проблем не оберемся и не докажем, что ни при чем. Мне сейчас только проблем с ее семейством заклинателей не хватает!

Рэйара не успела возмутиться. Лэр поспешно кивнул, по-хозяйски приобнял рычащую полукровку, и повел ее к выходу. Банда Лезвия не перегораживала путь, не комментировала никаких действий, хоть и перешептывалась, обсуждая гостью, но и не смотрела со злостью в глазах. Рэ если их и интересовала, то исключительно как тот, кто подслушал разговор, попался на шпионаже и выбрался со склада живым и невредимым, а не как диковинное создание. Впрочем, после полу-дэбэса и полу-бриесмониса – по мнению женщины, еще более редких, тем более в последние столетия, существ – она не могла назвать себя какой-то особенной.

– Меня совсем не обязательно провожать, – сообщила Рэ, когда мужчина повел ее по порту в сторону стены. Она повторила это второй раз и третий, но так и не дождалась ответа.

Лэр усмехался, бросал на освобожденную пленницу многозначительные взгляды и молчал. Хотел выглядеть загадочным?

– Ты что, все слова там оставил? Без сестры не можешь ничего сказать? Ты меня хоть слушаешь? А кто она такая, эта твоя сестра? А почему Лезвие? Вызвался провожать, тогда хотя бы разговаривай со мной, а то какой с тебя толк? Почему ее так называют?

– Любит перерезать глотки и в свое время делала это очень тихо и аккуратно. И любит оружие, – соизволил хоть на что-то ответить бандит.

– Лэз – это от Лезвия? – проявила свои умственные способности Рэйара.

– И от него тоже. Ее зовут Лэзия.

– А откуда ты знаешь где я живу? И откуда твоей сестре известно, что я была как-то у вашего склада?.. Вы следили за мной?!

– А еще я знаю, где именно ты живешь, то, что у тебя со свэтами лавка открывается, что вы были гостями на приеме в честь помолвки дочери казначея Врат…

– Откуда?

– Скажем так, у меня есть несколько весьма хороших приятелей, которым нравится совершенно безвозмездно собирать информацию. Ту, которая меня интересует, – подмигнул мужчина, а когда Рэ насупилась, добавил, – Но и спрашивать не думай, я не стану сообщать тебе, кто это.

– Я и не собиралась, – соврала Рэ и тут же нашла, что спросить вместо этого, – А у тебя прозвище есть?

– Есть.

– А какое?

– Догадайся! – хмыкнул мужчина. Самодовольным он выглядел с самой первой встречи, и со временем становилось лишь хуже.

– Мне больше нечего делать, кроме как играть в твои игры! – Рэ отвернулась, посмотрела себе под ноги, сосчитала до десяти. Мужчина молчал, и женщина снова подала голос, – Пила? Топор? Дубина?

– Нет, нет и нет. Какие-то скучные прозвища!

– Плеть?

– Я, по-твоему, похож на палача? Нет, я не против попробовать, может и сдюжу, но не настолько я кровопролития люблю. Оригинальнее идеи есть?

– Морской конек?

– Чего?

– Зверек такой, в воде живет, в море. У него голова как у коня, похожая то есть на конскую, а потом вот такое вот тело, загогулиной, с закрученным, как у свиньи, хвостом. Плавники на спине, он ими дрыгает, чтобы плавать, или для красоты они, не помню. Они разных цветов есть. Ал говорил, что и размерами они отличаются, есть совсем крошечные, а есть очень-очень большие, – пояснила полукровка. От лекаря она про морских обитателей наслушалась столько, что хватило бы на собственную толстую летопись. Если бы она умела быстро писать, то всенепременно что-то подобное и сделала.

– И чем я похож на этого морского

– Может быть. Ты сам хотел, чтобы я придумала оригинальное. Не нравится? Тогда пусть будет… пусть будет… Лев. Кто это такой ты знаешь?

– Да, на кораблях привозили парочку, я видел. Лев, потому что я сильный, светловолосый и у меня грива?

– Потому, что ты что-то ел и у тебя до сих пор твоя грива в чем-то желтом и оранжевом, – на ходу ткнула в сторону бороды Рэйара, – Тот лев, который мне встретился, тоже чумазый был. Это у вас общее.

Мужчина засмеялся, Рэ очень старалась держаться и не позволять себе улыбаться. Она должна выглядеть достойно и никому не позволять выводить себя из равновесия. Вся стойкость улетучилась, когда Лэр вдруг прижал полукровку к стене дома, мимо которого они проходили и поцеловал. Перевертыш задергала руками, чтобы ударить нахала, а когда он обхватил их, замерла. Намного после ей подумалось, что она должна была отпихнуть человека, ударить его, она бы запросто с этим справилась. И ни в коем случае она не должна была краснеть и поддаваться.

– Я так и знал, что ты от меня без ума! – сообщил мужчина, когда насладился смущением и, снова обняв перевертыша, последовал вперед. Женщина вырвалась из хватки сразу же.

– Ты… Ты должен мне мое оружие. Если бы оно сейчас у меня было, я бы тебе!..

– Ах да, те самые дорогие твоему сердцу подарки. Только думал, что надо бы тебе их вернуть, – Лэр приостановился только для того, чтобы отстегнуть ножны и помочь закрепить их на поясе перевертыша, – Вон там проход, прямо под стеной. Сейчас, когда охрана отойдет, мы с тобой пролезем. Я пойду первым, и, если все безопасно, я дам тебе знак.

Лэр не стал дожидаться согласия или отказа Рэйары. Он прислонил женщину к стене, указал, куда следует смотреть и ловко, прячась за кустами и кучами мусора, начал свой путь к стене. В этой части города Рэ раньше не была, и только теперь заметила, что на протяжении шагов ста никакие дома близ стены не стоят. Разве что обломки одного, явно очень давно разрушенного, поросшие мхом и с большим гнездом наверху, выбивались из картины.

Через несколько минут, когда караульные снова разошлись, а терпению перевертыша уже начал подходить конец, Лэр пожал женщине знак. Она прокралась куда более легко и быстро, чем бандит, почти незаметно для него самого. Мужчина явно проникся уважением.

Дно ямы, идущей под стеной и через которую приходилось ползти на четвереньках, провожающий выстелил своим плащом и камзолом. До конца дыры этого не хватило. Ветки и обломки досок, которыми явно прикрывали дыру от чужих глаз, были любовно убраны в сторону и сложены маленькой горочкой.

Уже на той стороне, не только выбравшись, но и отбежав подальше, человек и перевертыш остановились перевести дыхание.

– Не жалко тебе одежду бросать?

– На обратном пути заберу.

– Она испачкалась, там же сыро, – заметила полукровка. Лэр на это только неопределенно пожал плечами.

– Дальше я сама дойду. Тебе не стоит здесь ходить, если тебя стража встретит и поймет, что ты из Нижнего города и ночью здесь ходишь, у тебя будут проблемы, – полукровка и до стены могла бы дойти без проблем, а уж в Средоточье ей и вовсе было нечего бояться.

– Мне бы хотелось убедиться, что…

– Не надо. Я не пропаду. Я как-нибудь прогуляюсь в порту, если захочется. Там красивые корабли. Может увидимся.

Рэйара не позволила человеку оставить за собой последнее слово, развернулась и побежала в сторону дома. Выбирая привычный маршрут, который скрывал бы ее от лишних глаз как можно дольше. Что-то в Лэре трогало ее за душу. Несмотря на довольно короткий разговор, можно сказать, ни о чем, после общения было легко, приятно и хотелось вернуться обратно, чтобы продолжить. Орден Посоха, их появление и случайная встреча, желание поймать бритоголовых и мысли об Эйэ посетили голову перевертыша только когда она миновала уже половину пути.

Недалеко от трактира, где Рэйара проводила свои самые скучные дни, она учуяла запах Кэйэна. Убийца перевертышей жил не в таверне, он говорил, что у него имеется свое собственное жилье – две небольшие комнаты с собственной лестницей и отдельным входом в старом доме. На втором этаже певец обустроил себе спальню, а на первом – гостиную и небольшую кухоньку. Он бы пристроил себе и собственную уборную, но хозяйка дома была против и приходилось пользоваться общей.

Вполне вероятно, что эти комнаты были совсем рядом с трактиром, а может, певец развлекался и пил ночь напролет – до него полукровке дела не было. Скорее из любопытства она еще некоторое время покрутилась на месте, принюхиваясь, а после продолжила путь.

Пробраться в дом и в свою спальню ей удалось без проблем. Уже лежа в постели Рэйара снова начала улыбаться. Ее веселили ее могущество и хитрость, то, как она смогла пробраться мимо свэтов. Длилась эйфория недолго. Стоило подумать о том, что ее поймали, о том, что какой-то волшебник и воин запросто сумели бы справиться с ней и отрубить голову и это лишь невероятное везение, что ее решили сначала допросить, как настроение испортилось. Запоздало пришло осознание и вместе с тем страх. Некоторое время Рэйара лежала, накрывшись с головой покрывалом, словно Лэз и ее прихвостни могли вернуться и завершить свои дела с отсоединением лишних частей тела.

Только когда стало слишком жарко и душно, женщина выглянула из-под своей защиты. Она все еще опасалась. Скорее всего, если бы Лезвие не устроили ответы, и если бы не Лэр, то все могло закончиться очень плохо. А еще пришла мысль, что Эйэ очень расстроится, если узнает, что сестра бродит ночами в Нижнем городе и позволяет себя обнимать каким-то быстроживущим мужчинам, да еще и из низшего сословия. Да, стоило переживать и об этом, Рэйара понимала, что ей должно быть стыдно. Но вместо этого чувства ощущалась только приятная пустота.

Глава XII

Утро началось для Рэйары с приятного пробуждения. Ночью она крепко спала, кошмары не приходили к ней, никакие грустные мысли не проникали в голову, никто нигде не дрался, вокруг ничего не горело, иномирки не требовали призывателя или кого-то

– Это последняя порция, – немного расстроил женщину предводитель. Он сел на край сделанной Наэмом кровати – в данном случае она полностью была собрана природником, не только каркас, но и самолично принесенный матрас, купленные им же простыни и подушки. О благе перевертыша брат позаботился в первую очередь и даже пережил лишние траты честно заработанных.

Эйэ заправил волосы за ухо, являя взору угловатое худое лицо. Он старался следить за тем, чтобы Рэйара обязательно выпила зелье до последнего глотка, и сразу, пока полезные свойства не выветрились. Кроме тех дней, когда отряд разделялся. Если же отвар готовил Алорэ, а такое случалось нередко, предводитель все равно приходил с проверками и пристально наблюдал за тем, как женщина вливает в себя надоевшие до смерти пойло.

Перевертышу нравились переживания светловолосого свэта, вожак беспокоился о ее состоянии, о ее здоровье и тратил свое драгоценное время. Настолько драгоценное, что порой только во время этого ритуала полукровка и проводила время с мужчиной. Да, в любой иной день радость наполняла душу, но не в этот раз. Воспоминания о настойчивом Лэре смущали Рэйару, она опасалась лишний раз посмотреть на предводителя, чтобы тот не прочитал по ее лицу сомнения в правильности поведения. Размышления на тему мужчин уже приходили в голову Рэйары, но Эйэ всякий раз затмевал своего конкурента. Вчерашний день заставил женщину взглянуть на обоих потенциальных спутников по-другому и теперь она чувствовала себя неуютно. Как пес, сидящий между двух человек, у каждого из которых в руках здоровенный кусок аппетитного мяса.

Стоило задуматься, чего хочет пес на самом деле – снова ощутить вкус чего-то, заполучить именно мясо, в самом деле поесть, или ласки, которая проявляется через лишнюю порцию еды? Рэ хвостом ходила за предводителем, ждала, когда же он соизволит обратить на нее свое внимание, жаждала проводить вместе время наедине, вот только зачем? Чтобы получить именно его, потому что он важен, или потому, что ей хотелось быть любимой хоть кем-то?

Эйэ расценил неуверенность Рэйары по-своему и накрыл ее руку своей.

– Я постараюсь сходить сегодня или завтра в лавку травника. Если один день пропустишь, ничего страшного не случится. Я обещаю тебе, все будет хорошо.

– Я знаю, – хорошее настроение не желало исчезать без следа и продолжало цепляться за любую возможность.

– Ты давно просила меня найти тебе задание, чтобы ты приносила пользу. Помнишь, я обмолвился, что нам потребуется переговорить с полукровками и переманить их на свою сторону?

– Да… Ты хочешь, чтобы мы с Нэ пошли сегодня? Наконец-то я тоже начну делать хоть что-то полезное? – улыбка женщины растянулась почти до ушей, и пусть это было невозможно, она ощущала это именно так.

– Да, дождались. Сегодня я попрошу вас отправиться к портному. Его зовут Квуак Ловкая Игла. Думаю, стоит начать с него. Обычно ремесленники более сговорчивые, чем жрецы, а если мы убедим одного жителя Врат, то и второй решит задуматься, – поделился соображениями предводитель. Рэ не очень думала о его словах, ей не терпелось поскорее заняться делом. Она немного опасалась, что может не справиться с убеждением, слегка волновалась из-за Наэма, тот, как только увидел, что сестра с Эйэ снова мило беседуют и мужчина не стесняется брать перевертыша за руку, присмирел, но взгляды бросал совершенно однозначные и продолжал вроде как случайно прохаживаться мимо. При вожаке природник свои чувства выражал весьма сдержано.

– Квуак. Это имя не для свэта, – сумела заметить очевидное Рэйара. Она махом допила остатки горьковатого зелья и поморщилась.

Каждый раз, спустя совсем небольшой отрезок времени, ее глаза желтели, на руках появлялась шерсть, а позвоночник норовил вытянуться в хвост. Через пару минут это прекращалось, Эйэ считал, что этот эффект логичен и весьма предсказуем, и потому не стоит на нем зацикливать свое внимание. Рэйара послушала главаря и через пяток раз перестала волноваться понапрасну. Главное было не пить отвар на площади средь бела дня.

– Если готова, то собирайся. После завтрака мы все отправимся по делам…

Эйэ не успел выйти из комнаты, а Рэ уже вылетела из кровати, нацепила штаны и запрыгала вдоль стен, поочередно выуживая свои вещи и обувь, и пытаясь нацепить все в процессе. Два левых ботинка из разных пар никак не получалось надеть, а правые, как на зло, затерялись.

Помещение спальни Рэйары было небольшим, кроме кровати, тумбы и сундука не влезал даже шкаф, зато совсем рядом имелась уборная и женщина могла жить одна, а не с кем-то. Эйэ и Фэйэн проживали через стенку – именно у них и забрали кусок, чтобы соорудить для сестры личные покои, а Таэль, Наэм и Алорэ – напротив заклинателей. Фэ частенько подолгу засиживался с братьями, потому что предводитель либо отсутствовал, либо занимался своими делами, и черноволосый свэт утверждал, что ему скучно. От Эйэ же съезжать он не стал бы в любом случае.

Рэйара поначалу очень скучала по соседям, она забыла уже, каково это – спать в гордом одиночестве. Перевертыш сначала просила, чтобы к ней подселили уравновешенного Алорэ, а в первые дни согласилась бы и на Таэля. После задушевного разговора и взаимных обвинений, в завершении которых призыватель ткнул женщину носом в ее ошибки и неправильно отношение, после спасения его от воздыхательницы, между перевертышем и Тэ все наладилось.

В одиночестве женщина боялась не уснуть. Наэм охотно предлагал свою кандидатуру, чтобы утешить Рэ и успокоить ее, Алорэ соглашался посидеть с сестрой, пока она не привыкнет, а Фэ заявлял, что отряду нужно одно общее помещение, потому что так веселее и спокойнее. Вскоре женщина поняла, что есть преимущества проживания отдельно от семьи, особенно после того, как начала куда-то втайне сбегать. К сожалению, крошечное окошко, которое могло бы послужить еще более удачным и безопасным выходом из дома, размерами едва ли превосходило две поставленные рядом друг с другом мужские руки. Просунуть в них голову было затруднительно, а уж все остальное… Рэйара это знала наверняка, так как пыталась.

Ученик Эйэ не был вором, которому нужно красть себе на пропитание, но он и не мог назваться больным существом, не способным контролировать себя. В случае с Фэ, каждый раз, сходивший ему с рук, подчеркивал его особенность. Заклинатель таким образом самоутверждался. Чаще всего, если ему удавалось добыть чье-то оружие или золото, он возвращал его владельцу, рассказывая о том, что нашел вещи и безвозмездно решил помочь хозяину. Ему важен был сам процесс, доказательство, что он способен украсть, обмануть, перехитрить, посмеяться над кем-то…

Наэм относился к подобным развлечениям с опаской и сам не желал ни в чем принимать в них участие, но легко подстраивался под заклинателя. Как и под других братьев. В случае со столом и стульями, выполненными из краденного дерева, природник смирился.

Быстро поднявшись со своего места, Нэ улыбнулся Рэйаре. В некотором смысле полу-свэт поступал по-мужски: он почти всегда вставал, стоило Рэ зайти в помещение и, если сестра покидала братьев, таким же образом провожал ее. Чувствовалось влияние людей и Жужа – тому и вовсе нравилось вскакивать перед всякой дамой и проявлять себя галантным ухажером. Перепадет ему порция взаимности или чего-то большего, или нет, воина не интересовало, он получал удовольствие уже от того, что с ним рядом была представительница прекрасной половины Дкадиара.

В Общине женщины часто держались отдельно, особенно заклинательницы; во времена юношества Жужа их было значительно меньше, чем мужчин. Скорее всего виной тому были ценные органы, а может, тяжелые роды потомства. Когда-то Алорэ рассказывал, что есть несколько старых легенд, в которых утверждается, что женщины-свэты столь невыносливы при продолжении рода потому, что раньше потомство народа появлялось при помощи магии и ритуалов, а не естественным путем, как у людей или перевертышей. Рэйара в такое не верила, по ее мнению, основная проблема свэток – худосочность, отсутствие аппетита и неспособность бездельничать и жить в свое удовольствие.

Казалось бы, у дам есть такая возможность отлынивать от скучной работы! Сначала несколько лет после зачатия ребенок развивался в утробе матери – в отличие от людей, все фазы жизни свэтов были продолжительными – после около десяти лет отпрыск учился ползать, стоять и ходить, и лишь к тридцати мог обходиться без помощи родителей хотя бы какое-то время. Полукровкам в этом плане везло, можно сказать, больше.

Такие как Рэ или Нэ ничем не отличались от человеческих детенышей, разве что в самом детстве выглядели немного глупее и медленнее воспринимали информацию. Подростковые проблемы также касались их чуть позже – в шестнадцать, восемнадцать, двадцать лет, изредка парой лет позже. И пусть полукровки, если росли вместе с людьми, зачастую прослывали тугодумами, зато продолжительность их жизни сильно отличалась от той, что была у быстроживущих.

– Ты уже знаешь? Мы сегодня идем вместе на задание. Ты рада, что не придется сидеть дома? – наивный Наэм предполагал, что женщина и правда провела в четырех стенах последние несколько дней.

Фэ, занимающий сразу два стула – на одном сидел он, а на втором его ноги – нарочито громко хмыкнул, так, чтобы не оставить и шанса не услышать его возмущение, и продолжил рисовать на листе узор. Тот состоял из трех треугольников, волнистой линии, которая пересекала их и двух непонятных буквообразных символов по краям. Вся плоскость бумаги уже была исчерчена этими рисунками, они заползали один на другой, были перевернуты, растянуты и сжаты. Рэйара сразу догадалась, что Фэйэну, наконец, показали новую руну и теперь черноволосый брат старается как можно лучше ее запомнить. Желательно еще и в сжатые сроки.

В свое время Рэ слышала, как Эйэ советует ученику порисовать знаки на бумаге, довести движения руки до того, чтобы символы получались сами по себе, машинально, и не требовали долгих раздумий. В тот раз предводитель в ответ на недовольное ворчание ученика напомнил историю про забывчивость Фэйэна. Тот перепутал две руны и вместо того, чтобы сохранить чистоту и остроту оружия, наслал на него коррозию. Из-за ошибки остановить процесс получилось не сразу, а полностью эффект и вовсе не снимался. Так как сражаться клинком, который то ржавеет и рассыпается, то восстанавливается и заостряется так, что оставляет прорези в камнях, было невозможно, оружие в итоге пришлось заменять.

Заклинателю повезло, что он, не доучив, не применял что-то на себе или семье, так как купить новую конечность или, тем более, нового брата или сестру было бы значительно сложнее.

– Конечно! – улыбнулась Рэ. Она опустила голову, скосила глаза и продолжила попытки нащупать отверстие, в которое должен проходить шнурок.

– Ха! – снова высказался Фэ. Коротко, по делу, совершенно точно выражая, что он думает про ложь сестры, и при этом не поднимая головы. Он упорно возил пером по листу.

– Убирай, пора завтракать, – обратился к нему Алорэ. Он подвигал рукой, призывая блюда с закусками и кружки лететь от очага до стола. Поскольку Фэйэн проигнорировал лекаря, тарелка опустилась прямо на бумагу, а кружка подтолкнула емкость с чернилами.

– Осторожнее! – ученик Эйэ успел подхватить свою склянку, – Ты хоть смотришь, что творишь? Это последняя порция воспламеняющихся чернил, мне потом где их доставать?

– Я могу сделать, – скромно предложил лекарь, – Если у меня будут все нужные травы. Не думаю, что они сильно отличаются от других чернил, я уже практиковался в их создании. А Эйэ заговорит их как полагается.

– Нет, – Фэйэн поднял тарелку и шепнул какое-то слово. Все чернила с листа начали собираться в капли и постепенно стекаться баночку. После он поставил еду на почти полностью чистый лист, на нем остались лишь редкие капли и полосы, там, где перо входило слишком глубоко, и поспешно закупорил свою банку, – У Эйэ они горят красным пламенем, а эти – зеленым.

– Я могу зачаровать так, чтобы горели черным или синим, – предводитель уселся во главе стола и приманил кувшин со свежим ягодным соком.

– Синий и черный – не то. Это

– Иди сюда, – Алорэ поманил Рэйару, и она послушно подошла. В два счета лекарь справился с непослушным воротом, перевязал шнуровку в том числе и на правом рукаве, а затем забрал стул из-под ног Фэйэна, чтобы усадить сестру.

Отряд в этот раз завтракал довольно долго, Нэ не переставал улыбаться, а Рэйара так и норовила стащить лишний кусок у каждого из братьев. Только в тарелку вожака она не совала руки. Однажды она уже попыталась, и Эйэ наложил на нее заклятие, из-за которого любая еда в течение суток убегала от перевертыша. Слишком жестокая месть.

Выспавшаяся женщина нервничала, она опасалась не справиться, боялась, что потерпит такое же поражение, как и во время светского приема и тогда братья больше не станут доверять ей ничего важного. Рэйара переживала, что не сумеет быть достаточно убедительной и столь полезный полукровка откажется переходить на сторону свэтов, или, еще хуже – даже не станет разговаривать. Конечно, вместе с ней идет и Наэм, которого тоже сочтут виноватым, но ему все равно. Природник уже успел неплохо поработать во Вратах, всегда справлялся с поручениями вожака, и заслужил определенное доверие.

Уже когда брат с сестрой простились с остальной частью отряда и оказались на улицах Средоточья, Рэйара запаниковала так, что перестала себя контролировать.

– Слушай, а может, нам не стоит сегодня никуда идти? Мне не хочется опозориться или… Давай что-нибудь придумаем? Похожим по Средоточью. И придем обратно, а всем скажем… Что бы нам сказать? О! Что портного не оказалось дома. Мы и ждали, и звали, но не вышло.

– Ты боишься портных? – Нэ подал сестре руку, и она охотно схватила природника за конечность у самого локтя, впиваясь в сустав. Брат тихо охнул, напрягся, но отцеплять женщину не стал.

– Нет. Мне не по себе, кажется, что-то не так с животом, – последнее было сущей правдой, Рэ в самом деле чувствовала себя не лучшим образом, органы внутри нее закручивались в жуткой пляске, сердце слишком быстро стучало и периодически отдавало в уши.

– Ты очень много съела за завтраком, но это скоро пройдет. Ты же всегда так, – Нэ погладил сестру по руке свободной конечностью, – Мы справимся, я же буду с тобой. Ты мне веришь?

– Верю. Но с животом все равно нехорошо.

– Можем заглянуть в лавку травников, подберем тебе что-нибудь от переедания. Здесь недалеко есть одна, хорошая, Кэй говорил, что там продают только свежее, если знать, как правильно общаться с продавцом. Он рассказывал мне, что главное в этом деле….

– Не надо, – Рэйара перебила брата. Она не очень доверяла незнакомым лавкам, неизвестным травам, тем более тем, которые ей давал не отряд, а кто-то другой. Да и упоминание ненавидящего перевертышей свэта не добавляло доверия, – Лучше пойдем медленнее, думаю, со временем пройдет. Там же есть еще лавки по дороге?

– Конечно, это же Средоточье. Мы здесь постоянно ходили, так что я выучил все полезные места, – охотно похвастался Наэм, – Пойдем как тебе удобно, нас никто не будет подгонять.

Живот крутить перестало уже через три пройденных прогулочным шагом дома. Нэ продолжал поддерживать сестру, постепенно он сместил руку так, чтобы приобнимать женщину, а еще через четыре дома рука свэта забралась под короткую накидку, достающую лишь до середины бедра. После короткого рычания Нэ вспомнил о правилах приличия и какое-то время вел себя достойно.

Поскольку никакого желания и причин ругаться с природником не было, женщина снова задумалась о еде на будущее и решила завернуть к уже знакомому пекарю. Его жена громко поприветствовала перевертыша, трое похожих друг на друга чумазых, с перепачканными мукой и углем руками, волосами и лицами мальчишки заулыбались Рэйаре. Пару раз она угощала их сладостями, но в этот раз гостинцев с собой перевертыш прихватить не подумала. Ребятня несколько минут поглядела на гостью, а после поспешно скрылась из виду, за бесплатно улыбаться у них еще будет вся жизнь.

Наэм предпочел вести себя прилично при посторонних, руки не распускал, и перекинулся парой вежливых фраз о городе и вкусных пирогах. Он послушно попробовал новое хлебное изделие, с водорослями, морскими гадами и цветочными лепестками, поделился советами, и вообще смотрелся пристойным и заботливым братом. К сожалению женщины, когда пара покинула лавку, Нэ снова попытался вернуться к объятиям, но Рэйара остановила его.

– Не надо. Хватит.

– Ты о чем?

– Я не хочу никаких объятий, не нужно меня трогать и… Всего этого. Не надо, Нэ. Я именно этого и опасалась, когда узнала, что мы вместе пойдем переманивать кого-то. Ты хороший, но ты хочешь того, чего не хочу я.

– Я не понимаю. Я делаю что-то не так? Тебе не нравится? – природник удивлялся слишком искренни, чтобы это походило на игру, – Тебе неприятно быть со мной?

– Мне приятно, что ты рядом. Мне нравится проводить с тобой время. Как с Алорэ, и с Фэ. Как с братом.

– Я могу быть больше, чем братом, – Наэм остановился. и Рэ, вздохнув, последовала примеру. Ладонь природника потянулась к перевертышу, но женщина скрестила руки на груди, по-детски прячась от ненужных ей переплетаний пальцами и других проявлений симпатии, – Я понимаю, что сейчас может быть не время, тем более, когда нам многое предстоит сделать. Мне сложно подобрать момент, когда будет правильнее говорить с тобой о чувствах, у нас всегда что-то случается и кто-то мешает…

– Дело не в том, что мешают нам или что-то случается. Нэ, я тебя люблю, но только как брата. Как брата, понимаешь? Как одного из близких мне, очень важного, не меньше, но и не больше. Как… Как Жужа и Ала. Как Фэ, хотя иногда он меня раздражает, так что, наверное, больше, чем его. Ты очень важен для меня, но ты брат. Что-то другое мне… Я не могу представить ничего такого. Я не хочу с тобой, не могу. Это не то, – Рэйара не умела говорить о чувства. У нее не получалось признаваться в любви, а отвергать кого-то выходило еще хуже. Как с красным волком, так и теперь она понятия не имела, что следует говорить, необходимо ли это, и если да, то что может последовать. Впрочем, если доведись ей признаваться в чувствах Эйэ, она тоже не

Только за попытку Наэма поговорить стоило проникнуться к природнику уважением. Хотя бы за храбрость быть собой, не скрывать чувств и смотреть на сестру открыто, не пряча взгляда, его надо было похвалить. Рэйара в самом деле ценила мужчину, она перегрызла бы горло тому, кто посмел обвинить природника в трусости и не представляла, как бы пережила его потерю, но представить себя его возлюбленной не могла. Не желала представлять, как гуляет с древесным волшебником и обнимает его, как принимает его ухаживания. И еще страшнее было воображать, как бы ей пришлось спать с мужчиной… Наэм стал для Рэ братом.

– Чем я хуже Эйэ? – вдруг спросил Наэм. Его голос звучал непривычно сердито, можно сказать обиженно.

– Ничем, – искренни ответила женщина, – Вы совсем разные, никто из вас не лучше и не хуже. Ты и Жуж для меня братья, а Эйэ… Эйэ не совсем. Я никогда не считала его братом.

– Но ты не отказывала мне. Никогда. Не говорила, что я для тебя только брат. Мы же все это время путешествовали вместе, и я думал, что… – Нэ соединил широкие рукава песочной рубахи, выступающей из-под кафтана, так, чтобы спрятать руки. Он не знал, что делать сними теперь и всякий раз в подобных непонятных ситуациях предпочитал поступать именно так.

– Нэ, не сердись. Я должна была поговорить с тобой еще раньше, но как-то не находила времени и не могла понять, как начать, – Рэйара отвернулась. Мужчина, хоть и высказал до этого некоторое недовольство, смотрел на сестру самым преданным из возможных взглядов, честно, открыто, с надеждой, и от того становилось все больше не по себе. Перевертыш не могла лгать, смотря близкому прямо в глаза.

– Прости, я не хотел тебя расстраивать.

– Прекращай это! Ты можешь на меня злиться, можешь говорить то, что думаешь и ты не обязан жалеть меня. Расстраивать… – женщина фыркнула и на ее восклицание обратили внимание несколько прохожих. Ненадолго, в большинстве своем жители спешили по делам, и парочка полукровок их не интересовала. Вот когда те начнут драться, или если бы они оба были свэтами или, например, родней кого-то из Баронов или Баронесс – тогда бы вокруг собралась толпа. В ином случае не стоило и надеяться, – Ты вел себя странно, и я не знала, что и думать. С одной стороны, ты добр и мил, как Ал, и как Фэ иногда, может и немного больше их. Ты на моей стороне, поддерживаешь, помогаешь, но ведешь себя как обычно. Ты пытаешься лезть ко мне обниматься, как сейчас. В другие дни, как тогда, после Приустья, когда мы с Эйэ повздорили, ты начинаешь переходить всякие границы. Тебя становится слишком много, а твое поведение походит на поведение человеческого юнца, желающего обратить на себя всеобщее внимание и затащить девку в постель!

– Я видел, что между вами с Эйэ что-то может быть. Тогда я не хотел навязываться, пока вы выясняли отношения.

– А когда понял, что мы поругались, решил действовать? Почему? Потому, что путь открыт? Потому, что теперь можно не опасаться Эйэ и его ярости? – Рэ чувствовала, что начинает закипать, – То есть пока Эйэ претендует на меня, ты будешь стоять вдалеке и ждать, что же случится дальше, потому что боишься идти против него? Думаешь, что меня можно будет подобрать после него, если повезет? Что я как вещь?

– Я никогда бы не посмел думать о тебе так! – Наэм от возмущения выпрямился. Этим его словам Рэйара верила, – Эйэ спас мою жизнь и благодаря ему я встретил тебя и братьев. Я не могу идти против него.

– Ты сначала определись, чего ты на самом деле хочешь, а потом уже делай. Или я тебе по нраву только потому, что понравилась и Эйэ?

– Нет! Что ты?! Нет-нет, не поэтому! Мне приятно с тобой, мы всегда рядом, я видел тебя и в ярости, и в моменты счастья, и мне нравится все, что я в тебе вижу. Я хорошо успел узнать тебя, а ты – меня. Мы можем стать хорошей парой, такой, которая знает друг о друге все и принимает другого таким, какой он есть. Ты знаешь о моем происхождении и о моей жизни, ты знаешь, чего от меня ожидать и чего не стоит, так как…

– Я поняла, – полукровка прервала брата и, наконец, подняла взгляд.

Надо было давно поговорить с братом по душам, хоть и хотелось иметь поддержку, которая никогда не исчезнет, продолжать позволять природнику совершать глупость – недостойно для сестры. Если она промолчит, если не натолкнет Нэ на верную мысль, то разве после она сможет называть его своим братом? Разве можно смотреть, как брат сам себя истязает, обманывает и при этом молчать?

Наэму комфортно с перевертышем – женщина понимала это раньше, но только теперь поняла почему. Сестра сама полу-свэт. Дело не столько в том, как выглядит Рэ, насколько она умна или обаятельна, умеет ли она привлекать мужчин или не способна связать два слова, может ли она весело проводить время или кроме еды ее ничего не интересует. Нэ выбрал полукровку именно за ее происхождение. За то, что они в одном отряде, принадлежат к одной Общине. Потому, что они похожи. Потому, что это первая женщина с кровью свэтов которая провела в компании природника больше пары часов и посчитала его душевным и добрым мужчиной.

Рэ, как и брат, успела столкнуться со многими проблемами, с непониманием, презрением и ненавистью. С агрессией людей, с осуждением, с беспочвенными обвинениями – в случае перевертыша далеко не все они и впрямь не имели под собой основания, но тем не менее. Женщина страдала из-за своего происхождения и потому хорошо понимала, каково может быть другим в подобной ситуации. Рэйара надеялась помочь миру избавиться от предрассудков, заставить каждого принимать любой народ и любые кровосмешения.

Именно за это Наэм решил полюбить сестру. Именно решил, выбрал для себя, основываясь на своих опасениях, пережитых ужасах, анализе и прочих, совершенно не подходящих для истинных чувств вещах. Древесный волшебник видел в Рэйаре противоположность своей первой любви, ту женщину, которая никогда не заставит его страдать. Женщину, которая поймет его, примет кровосмешение, его шрамы, его искусственный глаз, и не отвернется, когда он поведает о своей семье. Нэ видел в Рэйаре, в первую очередь, безопасность.

– Нэ, не все женщины похожи на ту девку,

Рэ не стала хватать брата за руки, переубеждать его, убирать волосы, говорить что-то о том, что никому нет дела до внешнего вида и прочие глупости. Это никогда не помогало. Она бы и сама не стала такое слушать.

– Пойми, что тебе подхожу не только я. Не надо влюбляться в меня потому, что я могу тебя понять. Есть и другие, которые поймут. Их много, они везде, красивые и добрые, подходящие тебе, но ты не смотришь. То, что тебе не повезло один раз, не значит, что теперь будут только неудачи. Если бы я так думала, то никогда бы не сумела принять вас и влиться в семью. Мне тоже часто не везло, просто мои раны заживают быстрее.

– Я понимаю, что ты подумала, но ты не права. Только ты за все эти годы сумела пробудить во мне чувства. Но я не стану больше навязываться, тебе это не нужно, я понял, и я не хочу тебе докучать.

– Вот же глупая Деревяшка! – в данном случае прозвище, уже давно придуманное Таэлем, подходило как нельзя лучше, – Главное же, как ты себя будешь чувствовать! Что за пристрастие к жертвенности?

Мужчина только молча отмахнулся и попытался перевести разговор в другое русло. Он начал рассказывать про портного и его уникальные наряды, жаловаться, что стоит одежда невероятно дорого и рассчитана скорее на морских путешественников, дослужившихся хотя бы до каких-то должностей – простые работяги себе такие изыски позволить не сумеют, даже если будут долго копить. Наэму тоже хотелось обзавестись уникальным нарядом от прославленного мастера, но при этом он жалел тратить на бесполезные вещи лишние монеты. Они, как постоянно оправдывал свою скаредность древесный волшебник, когда-нибудь помогут ему построить дом и создать семью.

Представление Нэ о семье и быте было известно всем. Мужчина не стеснялся, особенно перепив, вещать о своих мечтах – добротное и продуманное, пусть и небольшое жилище, желательно вдалеке от крупных городов, но и не на отшибе, ведь народы – это тоже часть жизни. Идеальным он считал небольшой городок или немалую деревню рядом с более крупным населенным пунктом. Хотя бы четверо, а лучше и еще больше детей, собаки, кошки, птицы, десятки друзей и соседей. Уютная и очень простая жизнь.

Рэйара в этот раз слушала вполуха, размышляя о своем. Многочисленные торговцы в Средоточье предлагали самые разнообразные товары. Там же, где не так давно женщина смотрела представление, разворачивалось настоящее торговое столпотворение. Если перевертышу старательно предлагали любовные зелья, то всенепременно должны быть какие-то нелюбовные. Те, что, напротив, остужают чувства и помогают помешанному бедняге переключиться на кого-то другого. Стоит заглянуть, как только появится немного времени, и поинтересоваться. Может, после такого снадобья жизнь Нэ улучшится, и он найдет себе другой объект обожания? Конечно, терять поддержку неприятно, но и смотреть на страдания несчастного от безответной любви еще хуже…

Рэйара решила отправиться к торговцам сразу, как только появится свободная минутка.

***

– Я повторяю вам еще раз, последний, надеюсь. Я не желаю иметь с этими существами ничего общего! А вы… Вы убирайтесь из моего дома, пока я не позвал стражу! Уж они-то быстро выкинут вас. Охрана… Я так и думал, что мне надо нанимать охрану. Есть же средства, но нет, я решил обойтись своими силами, один, как глупец! И ничьих советов не слушал…

Высокий темноволосый мужчина среднего телосложения махал руками, указывая на дверь. На широком лице нелепо торчал тонкий нос с немного оттопыренным кончиком, словно кем-то стертый по краям. Тонкие кривые губы и небольшие глаза, мелкая челюсть с такими же зубами и густые черные, с несколькими седыми и особо длинными волосинками брови – все это было небольшим, компактно сгруппированным и казалось, что либо размер головы не подходит под черты лица, либо они сами очень сжаты и их неправильно расположили.

Пожалуй, позавидовать можно было лишь безупречной шевелюре – густой, с благородной и очень приятной глазу легкой сединой. Хвост, перевязанный зелено-серой лентой, только подчеркивал красоту. Если бы кому-то в голову пришло развернуть спиной к собеседникам портного с его вполне нормальной спиной и крепкими плечами, то мужчину можно было бы принять за привлекательного.

Доставшиеся от древнего народа тонкие пальцы сейчас были сжаты. Плод кровосмешения, к сожалению, стоявший лицом к гостям, уже несколько минут к ряду кричал, брызжа слюной, и настойчиво прогонял явившихся. Наэм несколько раз подходил к двери, грустно смотрел на сестру, и, видя, что она не двигается с места, снова возвращался. Рэ же, вопреки своему обычно взрывному характеру, держала себя в руках изо всех сил и продолжала сидеть на довольно приятном на ощупь диване. Ровно на том месте, куда ее и усадил показавшийся поначалу приветливым портной.

Полукровка сам открыл дверь гостям. Он же признался, что не любит доверять что-то помощникам, тем более переговоры и нанимает подмастерий только для выполнения работы. В доме он также проживал один, так как одиночество его не тяготило, а скорее наоборот. Когда Нэ спросил портного про семью, умелец только отшутился и ничего конкретного так и не сказал, лезть малознакомому в душу отправленные на задание полу-свэты не стали. Природник из-за тактичности, а Рэ потому, что у нее стали разбегаться глаза.

Лавка портного не походила на привычные. Во-первых, в отличие от привычных глазу перевертыша двух этажей, его дом насчитывал два только каменных яруса, третий деревянный и еще небольшой чердак – туда вела винтовая лестница со второго, почему-то не имеющая выхода на третий – и потому сильно выделялся на фоне остальных. Раньше это здание принадлежало какому-то из отпрысков Баронов, человеку с весьма своеобразными вкусами и пристрастиями, но после того, как Игла заработал имя, правители переселили полу-знатного богача в другое место, а это строение отдали мастеру своего дела.

Во-вторых, на первом этаже не было привычного прилавка, комнаты для посетителей или чего-то подобного. Кухня, гостиная, площадь для

В-третьих, по всему дому у Квуака были расставлены деревянные подобия существ. Невысокие и длинные, худые и полные, фигуристые и не имеющие никаких линий. Безголовые статуи, насаженные на штыри, выпирающие из подставки, имели руки и ноги, которые крепились к корпусу толстыми веревками. Часть фигур уже облачилась в новые наряды, часть примерила на себя только куски материй, местами уже подшитых, а некоторые демонстрировали лишь обнаженность отполированного дерева.

Скульптуры стояли и на широкой лестнице, вместо стражников, и на втором этаже, где располагались спальни и еще одна небольшая гостиная, и во всех углах. Однако, главным украшением пролета и коридоров были прибитые к стене деревянные головы с нарисованными на них глазами, плоским носом и ртом, что превращало их в нечто жуткое – Нэ поначалу и вовсе испугался. Почти на каждой голове красовались шляпы, чепцы, береты, сооружения из цветов и ягод или перьев, и другие, порой жутковатые головные уборы.

Поскольку разговор с Квуаком начинал Наэм, который предпочел сначала нахвалить портного, то гостеприимный мужчина проводил пару наверх, в свою небольшую переговорную, усадил на удобную мебель, сбросил перед этим тяжелые рулоны на пол и настойчиво угостил вином. Несколько минут разговор шел превосходно, Игла с удовольствием делился некоторыми секретами, подобрал для Наэма лучший материал и набросал вариант наряда, но как только Рэ перешла к сути визита, переменился в лице.

Древний народ вызывал в портном лишь злость, а про скопление свэтов и Общину Квуак и вовсе слышать не желал. Сначала он убрал кувшин и золотые кубки с лицом Фульфгэна, освободителя города – до этого он поведал, что это подарок Баронов – со стола, надеясь, что это поможет гостям понять, что пора убираться. После, когда это не принесло результатов, он категорично заявил, что никакая Община ему не нужна и он предпочитает жить, как жил до этого, никому не подчиняясь.

Поскольку Рэйара не собиралась сдаваться и Наэм всячески поддерживал сестру, полу-свэты довели своего собрата до того, что он, забыв обо всех приличиях, вскочил на ноги и стал угрожающе размахать руками, тщетно пытаясь выпроводить ставших в миг ненавистными существ прочь. Нэ начал поддаваться злости, а женщина не желала подводить Эйэ и изо всех сил держала себя в руках. У нее не осталось права на ошибку, и в этот раз вернуться, провалив простое задание, она просто не могла себе позволить. Пусть портной кричит.

– Успокойтесь, прошу вас, мы не хотели вам каким-то образом вредить, только поговорить, – пытался успокоить изрыгающего проклятия Квуака природник.

– Вы посмели приходить в мой дом и говорить со мной об этих существах! Нет, ничего общего у меня нет с этим народом. С… ними. Ничего! Это все лишь грязные сплетни, которые распускают мои враги!

– Так ты ж сам наполовину свэт, – пожала плечам Рэйара, не понимая, в чем основная проблема, – Значит уже что-то общее есть.

– Нет, – рявкнул портной, – Все эти свэты уроды, они отвратительны, их умы развращены, их тела хранят в себе лишь то, что способно погубить жизни. Они губители, да, все они! Прямо как мой отец. Мой проклятый папаша тоже рассказывал матери об этих Общинах, он собирался забрать меня туда, когда я подросту. Забрать из моей семьи, из моего города потому, что он посчитал это правильным. Это забота, хочешь ты сказать, да? Никакая это не забота! Он заделал матери меня и пропал на десять лет. Моя бедная слабая мать сходила с ума и только ее старшая дочь, моя сестра, и тетка не позволяли ей отправиться следом или покончить с собой от неразделенной любви. Знаете, что произошло, когда папаша решил вернуться за мной?

– Догадываюсь, – не чувствуя особой жалости заявила Рэйара. Подобных историй она уже слышала порядком. Наэм сочувственно вздохнул.

– Даже не догадываетесь! Этот урод совратил мою сестру и тетку, на глазах у матери! Он их… А они… Они не могли противиться! Все они, все трое, помешались на проклятом свэте. Я слышал их ссоры, слышал, как они кричали, что папаша принадлежит кому-то из них. Я слышал их драки, а после видел, что они были готовы убить друг друга. Он вынуждал их… Я и говорить не хочу об этом. Моя мать покорно отдала меня свэту. Горожане, мои соседи и незнакомые мне, заметили отца, когда тот подходил к дому в очередной раз после посещения торговой площади. Свэты частенько захаживали в город и устраивали подобное, как с моей семьей. Многие пострадали от них. Папаша не сумел никуда уйти и не забрал меня, горожане устроили над ним суд и сами же исполнили приговор.

– Так все же хорошо кончилось, – предположила перевертыш, – Ты жив и здоров, плохого свэта казнили.

– О, да! Прекрасно! Только вот меня, как его кровь и плоть, прогнали прочь из города! Мне едва исполнилось десять, а я стоял за городскими стенами, лишившись в один день и семьи, и дома, рыдал, просился обратно и не представлял, как выживу! Я думал, что мать или тетка, или хотя бы сестра выйдут ко мне. Что мы убежим из города, но нет. Мать покончила с собой, как я потом узнал, на следующий день после казни, а остальные отыскали в доме какую-то одежду отца и подрались так, что убили друг друга. Кажется, через дней пять. До этого они оплакивали мертвеца и совершенно не думали обо мне. Да, мне повезло, меня приютила добрая пара, мои настоящие родители, которые не позволили мне умереть с голоду и всему обучили.

– Да, очень грустная история, прямо один в один повторяет другие такие же, – перевертыш погладила диван, жаль Нэ не способен управлять тканями, как деревом, на таком было бы удобно спать. Правда, чистить от шерсти не очень хорошо, слишком цепляться будет.

– Мне кажется, вы не правы, есть же существа куда более коварные и опасные, чем свэты, – возразил Наэм, который мялся у дверей, – Свэты лишь не умеют управлять своими особенностями и если не пьют зелье, то все может выйти из под контроля, но в большинстве своем…

– В большинстве своем они портят всем жизни. Да, конечно, в мире есть бриесмонисы, есть наарини, которые, поговаривают, отвратительны на вид, но каким-то образом умеют зачаровывать, а в лесах водятся хитрые и грубые перевертыши… Но никто из них не сравнится в жестокости со свэтами. Думаете, что ваши хваленные свэты не могут управлять даром? Все они могут! А если и нет, то зачем они идут в города? Кто заставляет их раздеваться и разделять постель с влюбившимися в них существами? Тоже их неуправляемый дар? Кто вынуждает их делать все эти отвратительные вещи? Никто. Никто! Свэты пытаются казаться иными, но в их природе заложено только одно – причинять страдания. А худшие из них становятся заклинателями, уж в них и вовсе нет ничего, кроме тьмы.

Рэйара насупилась и оскалилась. Она не могла разобраться в своих чувствах и взаимоотношениях с Эйэ, но позволять оскорблять спасшего ее предводителя она не желала в любом случае. Наэм тоже рассердился, но только взглянув на сестру, поспешил к ней.

– Я надеюсь, что все они перемрут. Что всех их уничтожат люди – и свэтов, и бриесмонисов, и перевертышей. Всех уродцев. Мир должен достаться нормальному народу и лучший из них – люди.

– Ты считаешь, что достойны смерти все, кроме людей? Посмотри на себя – ты полукровка. Как и я! – крикнула женщина, вскакивая на ноги, – Ты хочешь, чтобы и тебя уничтожили?

– И тебя, и его, и всех. И меня. Пусть и меня не станет, если это поможет миру стать лучше.

– Рэ, прошу… – тихо взмолился Нэ. Перевертыш превосходно его слышала, но не слушала.

– Если бы я умел, если бы мог что-то кроме шитья, если бы я управлялся с луком или мечом как с иглой… – выдохнул Квуак, – Я бы лично отправился в леса. Я бы вырезал свэтов под корень. И взрослых, и детей, которые после станут такими же взрослыми. А после я бы принялся за перевертышей и бриесмонисов. Да, так бы и сделал. Жаль, что я не способен ничем помочь людям захватить власть. Впрочем, они справляются и без меня.

– Я смотрю, ты ненавидишь всех, – рыкнула Рэ, – Обвиняешь каждого в своих бедах, но только не себя. А перевертыши тебе что сделали?

– Они все виноваты. Такие же отвратительные уроды, звери, что живут только чтобы творить зло. Твари!

– Как и ты.

– Рэ, не надо, – снова вмешался Нэ.

– Да. Увы, но и во мне кровь свэта. Поэтому я и не завожу семью. Я не хочу помогать распространять заразу. Да если бы я мог, я бы положил свою голову, чтобы спасти мир.

– Так положи! Начнем с тебя! – Рэйара бросилась в сторону портного, меняя на ходу облик, но не добралась до плоти полукровки. Деревянная стена перегородила ей путь. Она начала менять форму, закругляясь.

Наэм что-то кричал, кажется, просил одуматься, но перевертыш не хотела слушать. А может и не могла. Она чуяла врага, его запах остался внутри шара. Тот совсем не мешал ей продолжать трансформации и как только ее когти достаточно окрепли, Рэ бросилась на стену, разрывая ее и прогрызая себе путь на свободу. Дерево срасталось, но не так быстро, как требовалось. Мощные удары женщины с легкостью превращали куски в щепки. Стружка летела во все стороны. Если бы это происходило до новолуния, Наэм, скорее всего, сумел бы победить, но так близко к полной луне перевертыш оказалась сильнее.

– Что… Что это? Я не… Убирайтесь! Я даю вам последний шанс уйти по-хорошему из моего дома или я позову стражу! Только потому, что вы такие же несчастные, как и я. Забирай ее и выметайся. Сейчас же! – завопил Квуак, когда женщина выбралась из кокона. Уже полностью сменившая облик Рэйара сначала вызвала у него оторопь, женщина увидела страх в глазах портного, но после тот снова вернул себе контроль над телом.

Издавая нечто нечленораздельное, хозяин дома поспешил к камину, а Рэ бросилась следом. Нэ снова помешал ей, выставив стену, и когда полукровка разломала ее, то увидела только как раскаленный металл летит ей в сторону. Женщина, поддаваясь мимолетному желанию, решила защититься, закрыла голову и отвернулась от опасности. Красная полоса прочертила воздух и обрушилась на спину Рэ, скользнула по ней. Боль пронзила тело и медноволосая, не ожидая встретить подобного сопротивления, упала на колено.

Портной наврал, из него вышел бы боец. Он орудовал разогретой кочергой не хуже, чем иглами и нитками. Второй удар пришелся на хребет, Рэ выгнулась, захрипела и попыталась отползти. Огонь – не серебро, но приносил почти столько же боли.

Перевертыш видела, как заносится оружие для очередного удара, чувствовала запах крови, готовилась к прыжку, чтобы вцепиться в горло Ловкой Иглы после того как он опустит свою кочергу. После очередной волны ударов, затуманивающей разум, она сумеет собраться – так она думала.

Портной, с искаженным яростью лицом, в беззвучном крике открыл рот и дернулся. Толстые деревянные колья разорвали его одежду и плоть, выходя наружу с противоположной стороны. Мужчина опустил голову, словно удивляясь, что это в нем торчит, разжал руку, роняя на пол кочергу, конвульсивно дрыгнулся пару раз и перестал шевелиться. Наэм позади него прижал руки ко рту и осел на пол. Ему редко приходилось убивать, обычно эту роль на себя брали другие. Рэйара бы даже сказала, что всегда.

– Нэ… – прохрипела женщина. Она не сразу смогла подняться, поэтому часть пути проползла до брата. Ее раны зарастали слишком медленно, а удары вдоль позвоночника долго отзывались болью. На половине пути руки начали принимать более привычный вид, лицо вернуло человечность, – Наэм, ты не виноват.

– Тебе надо уходить! – природник шумно сглотнул, прежде чем продолжать. Его голос хрипел, – Рэ, ты должна уходить.

– Я не могу бросить тебя одного. Как ты разберешься… С

– Мы, глупцы, совсем перестали считать дни. Твои глаза были совсем желтыми. Скоро полнолуние. Сколько осталось? День? Два? Три? Не больше трех…

– Причем тут это? Нэ, ты не понимаешь, о чем говоришь.

– Понимаю. Если тебя увидят здесь и решат допросить, то могут закрыть где-то. На три дня и больше. Ты догадываешься, что тогда будет? Ты должна уходить. Квуак так кричал, что наверняка соседи уже доложили страже. А может и кому-то еще. Днем все они отдыхают, но их могут вызвать и тогда… Уходи. Я уберу, что сумею, все следы твоего пребывания.

– А как же ты? Ты тоже должен уходить.

– Не так много природников, способных управлять деревом, Рэ. А во Вратах и подавно. Меня все равно могут найти, запросто отследят. Но тебя втягивать во все это нельзя. Иди. Иди сейчас же!

– Нет.

– Эйэ! Ты должна позвать Эйэ, он что-нибудь придумает. Ты способна выследить его, ты найдешь его быстрее меня.

– Я не оставлю…

– Без Эйэ нам здесь не справиться. Прошу, Рэ!

Женщина упрямо помотала головой.

***

На полпути в Высокий город Рэйара догадалась, что Наэм, скорее всего, отправил сестру за предводителем только для того, чтобы заставить уйти из дома портного. Природник кричал на нее не хуже, чем до этого портной Квуак, выталкивал и практически за шкирку спустил по лестнице. Он заставил деревянную раму видоизмениться и вывалиться, чтобы полукровка не покидала дом через главную и единственную дверь, а выбралась с другой стороны. Окошко выходило на неоживленную улочку, между лавкой Ловкой Иглы и следующим домом когда-то стоял еще один, но теперь от строения остались только воспоминания, выступающий фундамент и кусок стены, кем-то покрашенный в ярко оранжевый цвет.

Алорэ упоминал, что это строение некогда принадлежало бриесмонису, на удивление, без примесей других кровей, и его прекрасной жене полу-вэйше. После того, как покрытых шестью бедолаг начали выселять из Средоточья и прогонять из домов, большую часть жилищ выкупили для себя более или менее обеспеченные горожане. Те, что принадлежали полукровкам разошлись быстро, а наследие чистокровного и считающегося опасным бриесмониса боялись лишний раз трогать.

Ходили слухи, что если остаться в нем жить и случайно пораниться, то проклятие может коснуться новых жильцов. А дети и вовсе унаследуют что-то от прежних хозяев и навсегда останутся изгоями, с покрытыми шерстью лицами и спинами. Это отталкивало покупателей, и дом просто стоял. Со временем не самые приятные члены общества начали использовать его для своих нужд, строение притягивало несчастья. То убийства, то кражи, то изнасилования – в нем происходили даже темные ритуалы. В итоге горожане совместными усилиями разрушили дом насколько могли.

Следы Эйэ Рэйара учуяла еще не доходя до лавки, в нескольких кварталах от нее. Там же чувствовался запах Алорэ и Фэ, но после братья направились в одну сторону, а предводитель – в другую. Таэля ни с кем из них не было.

В Высший город ворота были открыты и перевертыш не столкнулась ни с какими трудностями, чтобы добраться до места обитания вельмож. Красивые и аккуратные редкие лавки, устроенные вдоль главной дороги, идущей до самого Сердца города, встречали гостей. Нарядные продавцы, невероятно высокие и неоправданные цены, обилие растительности в горшках рядом с резными дверцами и вымощенная песочным камнем дорога создавали в этой части Врат впечатление полной обеспеченности, радовали глаз и заставляли забыть обо всем плохом.

Рэйара миновала ряд торговцев, каждый из которых выглядел лучше, чем весь отряд свэтов в своих самых красивых нарядах, и свернула так же, как сворачивал Эйэ. Четыре подряд больших фонтана, статуи которых стояли в самых воинственных позах, не впечатлили женщину. Струи воды били из рук или причесок людей, Лошади, под копытами которых переливались разноцветные струи, выглядели не похожими на настоящих животных – слишком массивные тела, слишком крупные ноги и высокие копыта. Тот, кто изображал их немного перестарался.

Перевертыш сунулась в одну лавку, затем во вторую – Эйэ зачем-то купил какие-то дорогие напитки и заглянул за изысканными сладостями. Последние и вовсе летали по всему помещению, меняли цвет, испускали насыщенно-зеленные, красные, синие, желтые и белые пузыри. Черный цвет продавец явно не любил и полукровка немного растерялась от сочетания запахов и красочности. Ей потребовалось не меньше пары минут после, чтобы прочихаться и снова взять след. Тот повел ее дальше и выше, к самым богатым домам.

Стража медленно прогуливалась по улочкам вверх-вниз, порой отряды из шести тяжело вооруженных бойцов и одного, чаще всего человека, в довольно простенькой броне, вероятно, волшебника, жреца или кого-то подобного, останавливались где-то и весело беседовали. На перевертыша они обратили внимания не больше, чем в Серединном городе стали бы смотреть на бродячего пса или кота. Да, есть такой, да, идет, да, нехорошо, что зашел в кварталы для богачей, но пока ничего не делает, его и прогонять не станут.

Рэ уперлась в ажурный забор из необычного белого материала, более всего напоминающего стекло. Маловероятно, что богачи поступились безопасностью в угоду красоте, установив столь хрупкое ограждение, но ничего иного на ум не приходило. У калитки, по ту сторону, стоял и сонно прикрывал глаза молодой мужчина в кольчуге поверх рубахи и поддоспешника. Он упирался на длинное древко, внизу оканчивающееся топорищем, из одной грани которого торчал крюк, а вершина состояла из шипа, в данный момент воткнутого в землю.

Перевертыш решительно направилась к забору и остановилась, разыскивая ручку у калитки или молоток, чтобы постучать. Ни того, ни другого не оказалось.

– Эй, ты, – крикнула женщина защитнику дома, – Открой мне двери.

Мужчина приоткрыл один глаз, лениво взглянул на полукровку, потянулся и вынул из земли оружие. На шипе остались комья почвы.

– На сколько назначено?

– На сейчас. Мне нужно переговорить с Эйэ.

– С кем?

– Свэт сюда приходил, Эйэ зовут. Мне он срочно нужен. Позови его прямо сейчас!

– Если не назначено иди отсюда, – мужчина снова устроился, чтобы продолжить свое не очень правильное бдение. Он поправил подшлемник, натягивая его на брови. Шлем, зацепленный за забрало ремешком, на который обычно вешали кошель, болтался у пояса. Наверное, в нем было не так удобно следить за порядком с закрытыми глазами.

– Позови Эйэ! Эйэ! Эйэ-э-э! – Рэ заходила вдоль забора. Она помнила, что трогать ограждения в Высшем городе не стоит без разрешения, ничем хорошим это не закончится.

– Уходи, пока стража

– Эйэ! Эйэ! – позади Рэ услышала шаги, стража и правда решила вмешаться в происходящее, услышав крики, и тогда женщина обратилась к охраннику, – Я прошу, позови… Это очень важно. От этого зависит жизнь моего брата! Позови Эйэ!

Жители Средоточья должны были придерживаться определенных правил, и потому Рэйару никто и спрашивать ни о чем не стал. Замызганная одежда, порванная на спине и окровавленная после ударов кочергой – откуда это, никого не волновало, может, супруг злость вымещал – свидетельствовали о не очень высоком положении. Без лишних вопросов стражник схватил женщину за шкирку и поволок в сторону ворот.

Рэйара извивалась, противилась, пыталась выкрутиться или стукнуть стражника, но тогда к нему присоединились и другие. Женщина просила отпустить ее, угрожала, пыталась найти, как подкупить мужчин, и это тоже не помогло. Безмолвный конвой проводил ее до прохода, выставил вон и предупредил защитников в этот день больше не пропускать чрезмерно перевозбужденную и активную перевертыша.

Рэйара трижды пыталась вернуться обратно, но не сумела даже попасть в город.

– Ты не в себе, иди проспись, – заявил ей один из проверяющих у стен.

– Завтра приходи, только не чуди больше, а то совсем пускать перестанут, – предупредил второй. Третий же, крепко сбитый усатый полу-зэмэск нахмурился и молча указал перевертышу в сторону Средоточья. А когда она не поняла, погрозил кулаком.

Поскольку попасть в Высший город больше не получалось, оставался только один выход – вытаскивать Наэма самостоятельно. Никого из братьев, скорее всего, нет дома, да и искать их значит только тратить лишнее время, которого и так мало. Если придется, она вытащит природника за шкирку, даже если он будет противиться. Закроется с ним в лавке, и никто не посмеет его забрать!

Едва пересиливая желание сменить облик, чтобы быть быстрее, Рэ думала только о том, как вытащить Наэма. Можно выйти через двери или вытолкнуть его через то же самое окошко. Довести до дома и закрыть там, или лучше собрать вещи и сразу увести из проклятого города? Ничего хорошего во Вратах все равно не сыскать. Разве что… Не попрощаться с Лэром было бы некрасиво, он же вернул оружие и проводил перевертыша, хоть и был не обязан. Тем более, что теперь известен проход, через который можно увести брата. Пожалуй, можно попробовать вернуться после, одной, чтобы рассказать, что она уходит. Или не стоит?

– Ужасно! Это ужасно! Среди бела дня такое вытворили! – женщины с лотками, которые держались при помощи перекинутой через шею веревки, столпились на улице. Пирожки, пучки трав, свежие фрукты, вяленная рыба и нанизанные на палочку жаренные морские гады смешивались в один аромат. Только из-за этого перевертыш решила обратить внимание на женщин, еда всегда ее отвлекала. Казалось, даже умирая, она все равно не сумеет проигнорировать запахи.

– Бедный Квуак! Жил, работал, такие прекрасные наряды делал, что глаз радовался, никого не трогал, а тут!.. И что с ним могли не поделить?

– Так из-за женщины же! Я слышала, одна в его дом приходила.

– А я видела ее, точно видела. Красивая, знатная, в платье дорогущем. Из Сердца спустилась, наверняка муж прознал и подослал убийцу.

– Точно-точно. К нему часто такие захаживали. Я-то думала за нарядами, а в этот раз не за тем явилася.

– Да нет, там замарашка была, я лучше знаю. Порванная какая-то, жизнью потаскана. Не знаю, старая или нет, но успела рассмотреть. Наверняка ее муж, из нижних-то, прибежал и отомстил.

– А чего Квуак в замарашке нашел?

– Опыт нашел, опыт. Слышала, что она дура дурой, ни лица, ни фигуры, но мужиков только так соблазняет!

– Злые вы, как у вас языки не отсохли? Вы ж думайте, чего говорите. Жалеть надо Квуака, хороший человек был, правильный. Никогда мне грубого слова не сказал, улыбался при встрече, шляпку дочери подарил, просто так, без злого умысла. Никаких денег не взял, до сих пор ребенок радуется. А когда Зири замуж выдавали, помните, за моряка? В незнакомые земли родители дочь отправляли, а достойной одежды не нашли. И тут Квуак пришел – платьев принес, чулки на любой вкус, накидки, плащ с мехом, и тот не пожалел девчонке. Целый сундук насобирал, и что? Ничего не взял.

– Да, хороший был человек, – вздохнули в один голос женщины.

– Эх… Хорошо, что убийца сбежать не успел.

– Взяли его, да, взяли. Всех прогнали, боятся, что ли?

– Так говорят, что он из приезжих.

– Нет, местный, точно из нижних.

– Да вы что несете? Там же этот, сын одного из Баронов, весь из себя, ничего не боится. Сейчас отпустят и он дальше убивать станет.

Дальнейшая перепалка перестала интересовать Рэйару, и женщина со всех ног понеслась к дому портного для того, чтобы увидеть, как Наэма, облаченного в алые кандалы, специально разработанные для заклинателей, выводят из дома. Подойти ближе мешала стража и защитный барьер, который воздвигали вокруг любого преступника. Каждого, кто нарушал правила и применял заклинания ждало только одно место – Тилиябас.

Глава XIII

Картинка в глазах двоилась. Уже несколько минут вместо двух вытянутых вперед рук Рэйара видела четыре – последствие тяжелой ночи и нервного времени перед ней. Только через четверть часа после пробуждения женщина вернула себе нормальное зрение и сумела встать на четвереньки. Большее было пока слишком тяжелым испытанием, невероятным и могло лишь ухудшить состояние.

Три клетки, расположенные одна в другой, крепкие, с толстыми прутьями, сумели удержать перевертыша внутри. Сложно сказать, справились бы они без участия отряда, так как первая, самая маленькая, та, в которой трясла головой Рэ, теперь выглядела не лучшим образом – погнутые прутья, две рейки выбиты и лежат в нескольких шагах, а на других глубокие царапины. Пролезть через щель ни волк, ни тем более получеловек не мог, но если бы добавилась еще одна, то…Еще пара ударов и они бы тоже

Думать о том, что могло бы произойти, не хотелось. Звериное начало по-прежнему отзывалось в душе, хоть и пошло на убыль. До конца первой ночи после полной луны не стоило совершать ничего, что могло б спровоцировать Рэйару, и ничего, что могло бы испортить и без того отвратительное настроение. Это было чревато.

Конечности неприятно ныли. В лесу имелось больше пространства для трансформаций, возможность хорошенько размяться во время охоты, это отбивало желание нападать на кого-то и раздражаться. Здесь же, за решетками, не получалось целиком выпрямиться, не говоря уже о пробежке.

Воспоминания и осознание себя медленно возвращались. Предпоследний день перед полной луной прошел неудачнее некуда – Рэйара позволила себе озвереть и наброситься на портного, а Наэм спас ее и принял всю вину на себя. Мужчину закрыли в тюрьме, а Эйэ вернулся только под самый вечер. В тот день перевертыш рыдала на плече главаря, винила себя, угрожала, что уничтожит город, клялась, что не простит горожанам, если они тронут брата, а после умоляла предводителя вытащить природника. Кажется, под конец она начала приказывать, хорошо, что светловолосый вожак не стал заострять на этом внимания.

Полукровка предлагала вытащить Наэма и сбежать из Морских Врат. Пусть Община и будет сердиться, но они вполне могут прислать и других свэтов. Эйэ в тот вечер пообещал, что попробует что-то придумать, но предупредил – уходить отряд пока не может. Он отправился к своим новым приятелям, а может, изучать Тилиябас и вернулся лишь на следующий день. В ту ночь никто из отряда так и не сомкнул глаз, не только из-за нервов, но и потому, что компания напрочь позабыла о приближающемся полнолунии и поспешно готовилась его встречать.

Алорэ, Таэль и Фэйэн дружно накладывали чары, думали, куда лучше спрятать сестру и как удерживать внизу, наутро они нашли кузнецов и купили у них клетки. Такие же использовали в тюрьме, а еще в залах суда, чтобы не позволять заклинателям использовать свои способности. Эти же приспособления применяли для молодняка в процессе обучения, чтобы наказать или научить контролировать себя. Магии в Рэ не наблюдалось, но семья верила – то, что удерживает заклинателей, способно выдержать и перевертыша.

Днем перед полной луной Эйэ вернулся к отряду и сообщил плохие новости – маги города сумели доказать, что именно способности Наэма применялись для убийства портного, и теперь природника ждал суд, а до этого несколько тяжелых допросов и, конечно же, пребывание в Тилиябасе, что уже само по себе было жестоким наказанием. Ни слезы, ни мольбы, ни уговоры, ни деньги не способны помочь решить проблему. Никто не захочет освобождать приезжего после совершенного деяния, тем более, когда несколько Баронов и Баронесс горюют о потери своего любимца и требуют жестокости по отношению к убийце, такой, чтобы тот не дожил до суда. И, скорее всего, они готовы предложить куда больше, чем отряд, даже если семья сложит все, что имеет, и добавит то, что готова выделить Община. Если готова.

Рэйара не переставала плакать. Она чувствовала свою вину и понимала, что ни за что не простит себе смерти брата. Тем более, подобной. Женщина кричала на предводителя и на остальных, металась по дому, хотела отправиться в тюрьму, чтобы признаться в том, кем от рождения является и освободить тем самым Нэ. Она много чего хотела сделать, но так и не сделала.

– Я не знаю, смогу ли я что-то предпринять, но я попробую. Вы с Наэмом натворили дел, за которые не в состоянии отвечать! А Наэм все испортил еще больше. Я надеялся на его помощь, надеялся, что он присмотрит за тобой, а вместо этого… Он подвел меня, – сказал в тот день Эйэ, а Рэ не посмела поднять взгляда, – Он подвел и тебя. Ты слышишь? Я понимаю, что тебе сложно контролировать себя, я знал, что нужно еще подождать. Не понимаю, зачем я только поддался на уговоры и отправил тебя?!

– Я не хотела ничего, и Нэ тем более не виноват. Он защищал меня, – истинную историю произошедшего братья узнали сразу же, как только Рэ встретилась с ними. Кажется, раза два или три.

– С этого момента все вы, каждый из вас, – свэт обвел руками оставшихся из отряда и особое внимание оказал перевертышу. В другой ситуации она бы этому только порадовалась, но не теперь, – Каждый, я повторяю, чтобы вы поняли меня! Вы будете подчиняться мне, беспрекословно и полностью! Вы не будете отступать ни влево, ни вправо! Вы не должны перечить мне и переубеждать меня. Если вы не способны думать сами, то пока опасность не минует, и пока я не пойму, что вы в состоянии нести ответственность, за вас буду решать я. Да, Фэ, я не потерплю больше пререканий! Да, Ал, никаких обсуждений и коллективного решения. Я несу за вас ответственность, я расхлебываю за вас то, что вы натворили, ко мне вы бежите с проблемами, но мне приходится прислушиваться ко всем вашим мнениям. Больше этого не будет. Сейчас мы готовимся к полнолунию. Нет, Рэ, я не хочу слушать и говорить про Наэма, у нас будет больше двух десятков дней до первого суда, но сейчас есть дело важнее. Если во Вратах появится перевертыш, нам от этого легче не станет. Тем более, если нас свяжут с ним.

Разговоров о Наэме более не состоялось ни разу. Братья дружно готовились и рисовали руны, повторяли заклятия и проводили ритуалы, а Эйэ контролировал процесс и укреплял решетки магией. До позднего вечера сама перевертыш носила и подвешивала на веревках тушки, чтобы ей было чем перекусывать ночью и на что отвлекаться. Заплатить за них пришлось немало – самой женщине братья не позволили отправиться на дневную охоту в таком состоянии. Это было верным решением, полукровка не могла контролировать себя полностью. Как только Рэйара почувствовала в себе какие-то изменения, то сразу же забралась в конструкцию и спряталась от мира за тройными решетками.

Всю ночь братья не только поддерживали крепость клетки, но и использовали защитные и приглушающие заклинания, которые не позволяли жителям города слышать вой сестры и иные посторонние звуки. И чтобы никакие лишние шумы не отвлекали Рэйару. На самом деле полукровка знала, что целиком звуки магия убрать не в состоянии, но может приглушить их так, чтобы народы ничего не уловили. Только ухо перевертыша было сильнее магии.

Рэйара сумела подняться на ноги, цепляясь за решетки. Она

Понемногу перевертыш вспоминала свои ощущения, как чуяла присутствие кого-то, и теперь понимала, что рядом находились братья. Ни один из них, в том числе и Эйэ, не оставляли женщину в одиночестве, они не приближались, не мешали ей переживать, но были всегда рядом.

Однако, что-то продолжало тревожить Рэйару. Она вспоминала, как задирала голову и выла, громко, с чувством, от души. Громкая Рэ пробивалась через заклинание. Казалось бы, ничего необычного, если бы не одно «но». Перевертыш была готова поклясться, что она отчетливо расслышала ответный вой. Вой не животного, но не лишенного звериной натуры существа. Волчий, позабытый, кажущийся и чужим и, одновременно с этим, по-прежнему знакомым.

Вой подобного Рэйаре. Вой существа, которого не должно быть в Морских Вратах. Того, кого сразу бы истребили. Вой того, кто некогда был не только знаком перевертышу, но близок. Дорог.

Припомнить, кому принадлежал голос, Рэ не могла, она чувствовала с ним связь, понимала, как ночью, так и сейчас, что это один из ее стаи. Перевертыш, которого она некогда называла семьей, не иначе, жил в этом чудовищном городе, совсем недалеко от дома с лавкой, в котором обосновались свэты. Кто-то родной.

Кто-то, кого Рэйара всенепременно должна отыскать.