Зови меня Живодер
1. Зови меня Живодер
В глазах тоска осеннего дождя
И ветер одиночества колотит
Стоит собака у крыльца
И ничего уже не просит
***
Не смотря на голод, честным трудом Боу был сыт по горло. Покачиваясь от усталости, мальчик глядел на ведра, утопающие в грязи дорожной канавы. По-хорошему, стоило закатать штанины и вытащить их. Плевое дело, хоть и измажешься с ног до головы. Даже гудящие ноги не стали бы помехой - Боу привык, что они гудят.
Но он медлил. Вытащи ведра, придется вдеть их в коромысло, закинуть проклятую жердь на плечи и тащиться обратно к реке. А потом обратно, к полевой кухне, только на этот раз с полными ведрами. И это еще не конец. Лагерь большой, солдат в нем много, беспризорнику на побегушках всегда найдется работа. А есть хотелось сейчас.
Потому Боу застыл, решая, что делать дальше.
Из ступора его вывел лай. Мальчик дернулся от резкого звука, обернулся, Лай казался знакомым.
Щенок смотрел на Боу и улыбался, как умеют это собаки. Бурая шерсть блестела на солнце, придавая ему сходство с медвежонком.
- А, вот оно что, - протянул Боу сухо. Кивнул на бочки, уходящие в грязь. - Ты виноват, - заключил он.
Щенок радостно гавкнул в ответ.
- Вот же тупая шавка.
Боу поднял глаза. Насыпная дорога взбиралась в гору ровная, как стрела, проходя сквозь ворота замка на вершине. Телега, под которую мальчик чуть не угодил, уже подходила к воротам.
Снова гавкнув, щенок уселся на насыпь. Мягкий язык списал из пасти, темные глаза горели весельем.
- Весело тебе? Это не игра, - процедил Боу. Боль и обида, работа и тычки старших засели в его горле плотным, как яйцо, комком. Он сглотнул, не помогло. Таким яйцом сыт не будешь. - Пшел отсюда!
Щенок довольно гавкнул и остался на месте.
Хотелось пнуть собаку, кинуть в нее камнем. Но он не стал. Глянул в канаву, ведра уже скрылись, виднелись только пузыри. Несло оттуда падалью.
- А, к черту.
Он опоздал. Опоздал еще до полудня. Приложи все силы сейчас - все равно не успеет натаскать воды. Повезет, если лагерный повар не отлупит.
К черту. И к черту честный труд.
- Эй, а ты чей? - хищно улыбнулся Боу.
Пес глупо склонил голову на бок.
Воровато оглядевшись, на ряды солдатских палаток справа, на телеги и костры слева, Боу улыбнулся еще гаже. Солдаты и рабочие выглядели занятыми, а значит откровенно филонили. Боу их не винил. Но никому не было дела до грязного беспризорника и мелкого пса.
Боу сощурился.
- Песик, хороший песик, - ласково позвал он.
Щенок недоверчиво отпрянул.
- Ну чего ты, малыш? Иди сюда.
Щенок жалобно заскулил.
- Потерялся? Где твой хозяин?
Пальцы Боу коснулись клепаного ошейника. Стоил он дороже всех пожитков беспризорника.
- Маленький гавнюк.
Подействовало. Щенок лизнул протянутую ладонь. Лишь на мгновение на морде отразился страх, а Боу уже держал его, приставив к горлу нож.
- Эй, ты что, живодер?!
Странно. Его часто так обзывали старшие, когда случалось поймать кошку на ужин. Но никогда - сверстники.
- Вали, пока цел, гавнюк!
Боу обернулся, выставив вперед нож. И застыл.
Мальчик перед ним был незнакомый. И странный.
- Не надо, - боязливо пробормотал он. - Я не ищу драки.
Другие попрошайки так не пугались.
- Да, я живодер. А это дичь.
Нагло ухмыляясь, Боу встряхнул щенка и тот взвизгнул. Глаза незнакомца стали круглыми.
- Сварю пустобреха в железном шлеме. Будешь лезть - сварю и тебя!
В глазах странного мальчика стояли слезы. Чистая одежда без дыр, чистые волосы. И ботинки! Ботинки, черт возьми! Вот же гавнюк.
- Отпусти его, - промямлил он судорожно. - Если вернешь щенка, я отблагодарю тебя!
- Кто так разговаривает? Да что ты можешь предложить, гавнюк?
Шмыгнув носом, чистюля утерся рукавом.
- А что ты хочешь?
Живот беспризорника громко заурчал.
- С чего бы начать?..
Боу хотел есть. Хотел отдохнуть. Хотел новую одежду. И ботинки. Много всего и сразу. Но больше всего сейчас - чтоб кому-то стало так же плохо, как и ему.
- От тебя - ниче…
- Знаю! - вдруг радостно выпалил странный мальчик. - Хочешь быть рыцарем?
- Чего?..
- Конечно хочешь! Но рыцарю положено быть милосердным.
Стоило многих сил, чтобы не рассмеяться. И вдруг, точно по щелчку пальцев, до него дошло. Боу понял, что именно ему казалось странным. Щеки. Они не вваливались, как у всех мальчишек. Странный мальчик был толстым.
- Ты что, благородный?
- Ну… да, - удивленно ответил тот.
А вдруг он не вред?
В голове Боу хитрости понеслись вскачь, зажужжали роем злых пчел. Он протянул руку.
- Я - Боу, - осторожно проговорил он. - А ты?
***
- Рудольф фон Гёц должен умереть сегодня.
Поигрывая незажженной трубкой, Кот расслабленно привалился к деревянному кресту. Живодер со своей группой только установили крест и тот еще немного покачивался, заставляя распятого дворянина вопить от боли. Потому Живодеру сперва и показалось, что он ослышался.
- Вы мне, сэр? - вытирая руки тряпицей, разведчик шагнул ближе. - Чем могу служить?
- Не паясничай, разведчик, - на вытянутом лице Кота играла загадочная улыбка. - Я хочу чтобы ты убил хозяина замка.
Лейтенант мундштуком трубки указал на замок Хорнберг, возвышающийся на холме в двух полетах стрелы от них. Закат заливал долину красный, точно морем крови. В сущности, так оно и было: землю усеивали трупы солдат, стрелы и копья отбрасывали длинные тени, в небо поднимались столбы дыма от горящих повозок.
Живодер обернулся к командиру.
- Изволите шутить, сэр?
Кот хмыкнул.
- Мне донесли, ты похвалялся, что можешь пробраться в замок и вернуться с головой барона, - тон Кота оставался ироничным, но Живодеру стало не по себе. - Скажи, разведчик, ты изволил шутить?
- Командир, я не это имел в виду…
- А что ты имел в виду?
- Я… Ничего, сэр.
Лейтенант прищурился, постучал мундштуком по столбу распятия.
- Знаешь почему я заставил, разведчиков, а не строителей, возводить кресты?
Со вздохом разведчик опустил глаза, точно провинившийся ребенок.
- Потому что я это придумал, - глухо пробубнил он. - А кто предложил, тот и исполняет.
- Хороший мальчик.
Краем глаза Живодер заметил, что остальные разведчики, как бы невзначай расступаются, улепетывают в сторону лагеря. Хороши товарищи. Но Живодер не мог их винить.
- Вы уверены, сэр? - неуверенно протянул он, надеясь, что Кот просто хочет преподать ему урок.
- Вполне, - кивнул тот. - Будет тебе уроком.
Так он и оказался на поле брани, где смрад трупов не заглушал даже едкий дым. К ночи зарядил дождь, чему Живодер порадовался. Тот скрывал от посторонних глаз, а часовые на стенах могли променять свои посты на уют и тепло караулки. Ему же приходилось ползти через реки грязи, ощущая тревожный запах меди, надеясь, что движется в нужную сторону.
Подготовиться он все же успел. Закутался в черное, оставив только щелку для глаз. Сапоги сменил на онучи из темного сукна. Закинул на плечо моток веревки, а за пояс напихал ножей и стилетов. Никто из разведчиков так и не заговорил с ним, точно он подцепил проказу. И никто не вызвался идти с ним. Хороши товарищи.
Так он и полз, пока вода пропитывала одежду, пока ночной холод вгрызался в кости. Проклял бы богов, но те давно умерли. Пенять оставалось только на себя.
Когда половина пути осталась позади, небо расчистилась и на нем показался огрызок луны. В мертвенном свете Живодер видел холмы. Видел поле битвы, но не это, другое. Он глядел внутрь себя, в глубины памяти, в другую жизнь.
- За силу и честь… - слова пришли сами собой.
Замок нависал над ним, довлел над долиной. Да, он знал путь внутрь. Даже бывал внутри когда-то, но никому не рассказывал. Казалось, и сам уже забыл, точно о сне про кого-то другого. До сего дня.
Но сейчас память возвращалась. Кажется, еще чуть-чуть и ухватишь ее за хвост. Но он не спешил. Чтобы найти путь внутрь, предстояло вначале вспомнить битву, отгремевшей много лет назад, в другой жизни. А для этого требовалось найти дерево.
***
Тросы натянули на ветви большого, раскидистого дерева. Колышки внизу укрепили булыжниками. Кусок старой парусины отлично сошел за полог, а старая бочка, врытая в землю - за стол.
- Это - наш штаб, - торжественно объявил Руди. На полном лице застыло мечтательное выражение. - Мой штаб.
- Похоже на палатку, - пожал плечами Боу. Пса он все еще держал подмышкой. Тот, похоже, был не против.
- Для полевого штаба нужна палатка, - принялся объяснять толстяк. - Командиру нужно сухое место чтобы читать карты, донесения, писать приказы…
- И чтоб вздремнуть, пока остальные работают.
- Ну, и это тоже, - замялся Руди. - Но мой отец говорит, долг командира самый тяжелый. Он несет груз Решений.
- Коне-е-ечно, - протянул Боу. - Тяжело тащить на горбу добычу, пока остальные рискуют жизнью.
Руди серьезно посмотрел собеседнику в глаза. В его же глазах недоумение мешалось с обидой.
- Это не так.
- Может, перекусим? - перебил Боу, чтобы не слушать увещевания толстяка и тот не сорвался с крючка. Охотник должен быть терпелив. - Ты говорил, командир доставляет слугам удовольствие.
Окружающие их богатые мальчишки зашлись хохотом. Даже Руди перестал хмуриться и прыснул.
- Я сказал “командир предоставляет слугам продовольствие”, - сдержав смех, проговорил он.
Боу и бровью не повел. В споре нужна уверенность. Особенно, если сморозил глупость. Все беспризорники это знали.
- Я так и сказал, - невозмутимо заявил он.
- А вот и нет! - встрял самый мелкий, но такой же толстый друг Руди. - Я сам слышал!
В следующее мгновение Боу нависал над ним, сверля взглядом.
- Ты назвал меня лжецом?! А ну, повтори, мелкий гавнюк!
Глаза маленького гавнюка забегали, но поддержки он не нашел, его друзья медленно пятились. От вкуса чужого страха Боу почувствовал себя лучше и осклабился.
- Милый мальчик вроде тебя не может врать, да? Тебе, должно быть, послышалось, да?
- Д-да… - чуть не плача пролепетал маленький гавнюк.
Теперь засмеялся Руди, в смехе слышалось уважение.
- Я знал, что не ошибся в тебе!
Боу покосился на говорящего.
- Ты о чем?
Руди протянул ему ломоть хлеба. Белого хлеба. Без раздумий, не жуя, Боу проглотил угощение. Желудок чуть успокоился.
- Еще есть?
- Конечно! Пойдем со мной.
Вместе они вышли из палатки. С вершины холма, где богатые дети устроили штаб, Боу видел всю долину: раскинувшийся справа лес, реку прорезающую холмы, поля пшеницы, уходящие за горизонт. И над всем довлел замок, венчающий высокий холм, на склонах которого, точно муравейник, расположился военный лагерь.
- Мой отец, - Руди указал на замок, - всегда говорит “сила барона - в людях”.
Беспризорник перевел взгляд на толстяка.
- Твой отец - барон?
- Ну да, - удивился чистюля. - А кто еще?
Ненавязчиво потянувшись, Боу отпустил щенка. Очень осторожно.
- А от меня что надо, барончик?
- Правильно “баронет”.
С усилием, Боу сохранял безразличие.
- Я так и сказал.
Улыбнувшись, Руди погладил щенка.
- Это не просто холм, - барончик указал под ноги. - Это курган моего далекого предка. Враги хотят захватить его. Теперь у меня есть чемпион, что отбросит их. Смотри!
Теперь Руди указывал на лес. Присмотревшись, Боу разглядел на опушке похожу палатку и детей с палками в руках.
- Будут нападать? - зевнул Боу.
Барончик выглядел счастливым.
- Да! И мне нужна помощь в обороне…
- Неа.
- Что? Ты не хочешь?
- Неа, - повторил Боу. - Может сами нападем? Они этого не ждут.
***
Когда дождь прекратился и совсем развиднелось, громада замка предстала во всей красе. А еще Живодер понял, что сидеть на пне, у всех на виду - не самая лучшая идея.
Встав, он позволил ногам выбирать дорогу. Удивился, что спустя столько лет еще помнит тот день так ярко, так живо. Вот они незаметно спустились с холма. Вот перешли ручей и Руди поскользнулся, упал в воду. Вот они смеются, пока малыш-Боу помогает товарищу встать. Вот берутся за руки и входят в лес. Укрытые деревьями, они выходят к опушке, прямо к ставке врага, - здоровяка Хьюго, сына лакея.
- Эй, что это, ты слышал?
Погрузившись в воспоминания, Живодер не сразу остановился. Еще и шел в полный рост.
- Тебе кажется. Нет там ничего.
- Да нет, точно. Вон так!
Упав на колени, разведчике понадеялся, что оставшиеся от леса пни скроют его от чужих глаз. Уже лежа, он проклял Кота, проклял свой длинный язык. Надо же было нарваться на патруль врага.
Медленно тянулись мгновения, пока разведчик вслушивался в ночную тишину. Но похоже, удача улыбалась ему.
- Говорил тебе, нет там ничего. Пошли.
- Ладно-ладно.
Удаляясь, послышались шаги. Выдохнув, Живодер осторожно выглянул из укрытия.
Два фигуры с большими, звенящими тюками на плечах. Мародеры.
- Стой, мне надо отлить.
Фигура сбросила тюк и повернулась. В свете луны, на Живодера уставилось бородатое лицо.
- Вон он! Держи его!
Кто были эти люди? Разбойники? Или просто отчаявшиеся селяне?
- Не дай ему уйти! Он настучит!
Он не знал. Он улепетывал, радуясь, что идет налегке. А ноги сами вели его.
***
- Во имя Сигурда, зачем?!
- А что такого? Весело же!
Вдвоем они ломились сквозь лес. Объятый страхом, Руди тащил его за собой. Странно, но Боу страха не чувствовал.
- Ты его чуть не убил!
- Да ладно! - хохотнул Боу. Барончик выдавал неплохую скорость. - Я же его только пощекотал!
- По лицу! Ножом!
Взбираясь на склон, беспризорник обогнал товарища, точно обезьяна цепляясь за корни.
- Гавнюк заслужил, - бросил он через плечо. - Думаешь, он обиделся?
Руди взгромоздился на бровку склона и часто задышал.
- Думаю, немного, - улыбнулся он.
Валяясь на траве, они смеялись. Удивительно, Боу не помнил, когда смеялся в последний раз. Еда и порезанная рожа Хьюго подняли ему настроение.
- Но это все-таки слишком.
- Расслабься, - отмахнулся беспризорник. - Это же война.
- Ты мог его убить.
Боу пожал плечами.
- На войне иногда умирают.
Внизу зашелестели кусты. Несколько человек, чертыхаясь, ломились сквозь них.
- Сюда! Они где-то здесь!
Руди вскочил.
- Борк!
- Кто?
- Сын ловчего!
Они снова бежали, петляя и путаясь. Яростные крики слышались позади, но дети все равно смеялись. Лес густел и солнце с трудом пробивалось сквозь кроны.
Их нагоняли. Уже слышались отдельные слова и фразы. Громко вопил и ругался Хьюго.
- Вон они!
Боу ощутил страх вперемешку с предвкушением и выхватил нож.
- Сюда!
Сын барона тянул его за руку, увлекая за собой, в овраг полный бурелома и острых камней.
- Нет! - запротестовал Боу, когда земля ушла из-под ног.
Долго ничего не происходило. Затем над оврагом появилась лохматая голова Хьюго. Боу дернулся и Руди тут же зажал ему рот.
- Тихо. Смотри.
Повертев головой, Хьюго глянул вниз и нахмурился. Показались остальные, слепо глядя по сторонам.
- Ты сказал, что нашел их!
Хьюго отвесил оплеуху сыну ловчего.
- Я и видел! - пискнул тот. - Вон же следы!
- Дурак! От них теперь костей не соберешь! Барон с тебя шкуру спустит!
- С меня?! Ты же сам приказал!
Еще одна оплеуха.
- Не спорь со мной!
Сплюнув, сын лакея повернулся.
- Пошли отсюда. Если спросят, мы их не видели.
Когда преследователи, наконец, ушли, барончик разжал руки.
- Что это? Магия?
- Лучше, - довольно улыбнулся Руди. - Я проголодался. Пошли к нам?
- Не пустят меня, - фыркнул Боу.
- А мы никому не скажем.
Странно, но ни камней, не бурелома вокруг не было, просто замшелая низина, ведущая к пещере, которую Боу сверху не увидел. Махнув рукой, Руди нырнул внутрь.
- Стой! - только и успел крикнуть беспризорник.
Сырой туннель кончался большой камерой. Свет падал из дыры в высоком своде пещеры. Шумела вода. Широкая пропасть разделяла пещеру надвое. Стоя у края, Руди глядел вниз.
- Тайный ход в замок, - обернувшись, подмигнул он.
И шагнул в пропасть.
Боу вскрикнул, бросился вперед, сам не зная, что делает. Остановил его смех.
Впервые он видел чудо. Челюсть Боу отвисла. Сын барона шел по воздуху, как по лужайке.
- Где есть вера, нет места страху - весело крикнул он, оказавшись на другой стороне. - Твоя очередь, Боу!
- Моя? - судорожно сглотнул Боу.
***
Один за другим трупы канули в бездну. Один за другим раздались всплески внизу. Дело сделано.
Во что бы не верили мародеры, пересечь Мост Веры им это не помогло.
Все оказалось просто. Страх сошел и хитрости понесли в его голове вскачь. В узком туннеле ночные грабители застряли. Свиньи забавно визжали, когда Живодер пустил в дело свинокол.
Лунный свет пробивался через свод пещеры, освещая узкий уступ на другом конце пропасти. Живодер так и не решился шагнуть на мост. Постоял с занесенной ногой, да и поставил ее обратно. Боги мертвы, не стоит даже и пытаться.
Пройдясь по краю пропасти, опасливо поглядывая вниз, он уперся в стену. Сел на колени и принялся ощупывать стену пещеры, покрытую холодной испариной. Лаз нашелся быстро, главное знать, где искать.
Строители Моста оказались разумны и оставили лазейку для слабых верой. Час он потратил, чтобы протиснуться по узкой кишке, обдирая щеки. Наконец, прорвавшись через корни и мох, выбрался на другой стороне. Здесь обнаружились доски. Похоже, обитатели нашли замену Мосту Веры, чтобы быстро покинуть замок. Разумно. Разведчик перекинул одну доску через пропасть на всякий случай.
Стены стали ровнее, пол глаже. Затем Живодер и вовсе больно ударился об ступеньку. Прямо как в тот раз. Только теперь он поверил, что все это было не просто сном голодного ребенка.
Начался подъем. Живодер скорее карабкался, чем шел по высоким, узким ступеням. Внезапно туннель закончился уходящей вверх круглой шахтой древнего колодца, из которой вниз лился теплый, желтый свет. Веревочная лестница, впрочем, пропала.
В ушах разведчика грохотало сердце, пока он карабкался наверх, упершись в стены шахты руками и ногами. Далеко забрался уже. Может, все и получится.
Стражник, охранявший “колодец” крепко спал, привалившись к стене. Живодер тихо выбрался из шахты, спустил ноги с оголовья и огляделся. Круглая комната каменной кладки, освещенная одинокой лампадкой. На табурете похрапывал стражник, у его ног стояла пустая бутылка. Единственный дверной проем вел наверх к лихо закрученной, винтовой лестнице.
Живодер выглянул на лестницу, на следующий пролет, но все скрывала темнота. Это хорошо.
- А ты, черт возьми, кто?!
Тяжелая рука опустилась разведчику на плечо, развернула. Спавший стражник стоял перед пил еще не продрав глаза.
- Водонос, - без колебаний ответил Живодер.
- Какой водонос? - пробасил солдат. - Нет в колодце воды, дурак!
- А ты сам проверь.
И пнул его под дых, направляя к колодцу. Стражник стоял на ногах неуверенно, пойло делало свое дело. Но Живодер не стал задерживаться, чтобы посмотреть, как тот падает и бросился вверх по лестнице.
***
- А ну стоять, бесенята мелкие!
Тяжелые шаги раздавали за их спинами, пока мимо бегущих мальчишек проносились пролеты лестницы.
- Ох и получите вы оба!
Лестница закончилась высокой комнатой. Из узкого окна свет падал на три тяжелые, обитые железом двери.
- Сюда!
Руди метнулся к левой двери, со змеей, обвившей железное кольцо. Боу бросил взгляд назад. Лучше бы не делал этого. Стражники бежали за ними, перепрыгивая по три ступени и гремя доспехами.
- Боу!
Вместе они навалились на дверь. Их усилий как раз хватило чтобы захлопнуть дверь перед носом у стражи. Сквозь толстый дуб они слышали возбужденные голоса, крики и проклятья. Затем скрип другой двери и удаляющиеся шаги.
- Сюда не войдут, - заговорщически улыбнулся Руди. - Никто не посмеет обыскивать…
- Церковь, - подсказал суровый голос.
Медленно мальчики обернулись. Лысая макушка жреца отражала свет десятков свечей. Тяжелая рода делала его похожим на каменное изваяние.
- Мы просто играли… - пролепетал барончик.
- Дом нашего бога - не место для игр, - строго объявил монах.
Боу попятился, пытаясь незаметно дотянуться до дверного кольца.
- Нам и в голову не могло прийти такое кощунство, пожалуй, мы пойдем, - увещевал барончик.
Жрец шагнул ближе и склонился над мальчиками. Посмотрел в лицо одному, другому.
- Зачем же вы пришли тогда?
- М-мы…
Сквозь дверь Боу снова услышал шаги и голоса. Стражники говорили, стоя у двери и уходить, похоже, не собирались. Он опустил руки, он посмотрел на жреца. Тот улыбался.
- Наверное, мальчики пришли послушать истории о нашем господине, Сигурде Защитнике? - задумчиво проговорил жрец.
Мальчики переглянулись и закивали.
- Я так и подумал.
***
Труп он спрятал за алтарь, но сначала снял с него доспехи. Толстую, стеганую бригантину залила кровь, но Живодер понадеялся, что в неверном свете фонарей это не сильно будет бросаться в глаза.
Выходя, обернулся. В маленькую церквушку не ступала нога человека годами. В ковре пыли на полу зияли отпечатки его ног. Паутина затянула подсвечники. Дом бога стоял заброшенный. Сигурд уже не вернется сюда.
Теперь он вспомнил дорогу. Дверь напротив церкви, прямо по коридору, вглубь замка и снова вверх по лестнице на один пролет. За все время, пока Живодер шел он не встретил ни единой живой души. И не мудрено, все обитатели, должно быть, сейчас на стенах, ждут внезапной ночной атаки. Тем лучше. После третьего трупа за ночь, Живодер начал уставать.
Длинную галерею освещали редкие, чадящие лампы. У комнату Руди, привалившись к стене, нес вахту одинокий стражник. Стараясь не смотреть на него, Живодер проковылял мимо. Щенок, спавший у ног стражника, встревоженно поднял голову и заскулил. Похоже, сын барона тоже любил собак.
Поднявшись еще на этаж, разведчик, наконец, увидел двери баронских покоев. Какие еще двери будут охранять? К счастью, стражник клевал носом.
- Смена караула, - глухо буркнул Живодер, привалившись к стене рядом, стараясь чтобы шлам закрывал лицо.
- А?! - стражник дернулся, хватаясь за меч. - Что, уже три?!
- Давно, - ответ разведчик сопроводил зевком. - Дал тебе поспать.
- Спасибо…
Стражник тряхнул головой, поправил шлем, зевнул в ответ и зашагал прочь.
- Как там, на стене? через плечо бросил он.
- Тебе не понравится.
Ударил Живодер под челюсть, сбоку, прямо в сонную артерию. Фонтаном брызнула кровь, но убийца еще долго держал жертву, пока та не затихла. Дело сделано.
Осталась одна мелочь.
Оставив доспехи снаружи, разведчик осторожно вошел в комнату барона. и тихо прикрыл за собой дверь.
- Привет, Руди.
Он изменился. Уже не толстощекий ребенок. Мужчина. В темноте Живодер видел боевые шрамы на обветренных скулах.
- Кто здесь?!
- Тише.
Живодер сильнее прижал нож к горлу барона.
- Не дергайся. Ты не умрешь. Не сегодня.
Рудольф фон Гёц застыл на кровати, раскинув руки. Оскалившись, он вперил яростный взгляд в незваного гостя.
- Мой сын… Ты убил его?
- Ты не о том думаешь, барон. Не нет, барончик жив.
Барон покосился на дверь.
- Надеешься закричать и поднять тревогу? Не стоит так дешево продавать свою жизнь. Сначала выслушай меня.
- Что тебе надо?! - выплюнул слова барон.
- Хочу дать тебе шанс.
- Не смеши меня! Кто тебя послал?
- Твоя кухарка. Ты сам-то как думаешь?
По лицу барона расплылась победная улыбка. Даже лежа в кровати, с ножом у горла он оставался гордым воином.
- Значит вы поняли, что крепость вам не взять. И от отчаяния послали убийцу.
- Типа того, - безразлично согласился Живодер. - Начальство не против продолжить осаду, но убийство хозяина крепости просто выгоднее. А тут у них нашелся человек, знающий о тайном ходе в крепость. И о тайном ходе в тайном ходе. Ты, должно быть, думал, что без Моста Веры никто внутрь не проберется?
Несмотря на нож барон подался вперед, всматриваясь в лицо убийцы. Одинокая капля крови прочертила темную линию на его шее, но Рудольф даже не заметил этого.
- Не может быть…
- Я тоже так думал.
- Ты… - Барон надолго замолк, точно боясь продолжать. - Ты - Боу!
- Давно уже нет, - покачал головой разведчик. - Зови меня Живодер.
- Живодер? - губы Рудольфы разошлись в улыбке. - Серьезно? Что это за…
Живодер вскочил, оседлал грудь барона, прижав того к кровати и зафиксировав руки.
- Слушай меня, барончик. У нас нет времени на шутки и ностальгию.
Свободной рукой он указал за окно.
- За этими стенами армия, что вырежет вас, как скотов. Или дождется, пока голод и дизентерия заставят вас открыть ворота и тогда перебьет. Они здесь чтобы убивать. Убивать дворян и их слуг, а не меряться силой. Ты понимаешь?!
Рудольф высокомерно задрал подбородок.
- Пока хоть один воин защищает замок, Сигурд…
- Хватило одного воина, чтобы взять вас за яйца, - прошипел Живодер. - А Сигурд оставил вас, как и остальные боги. Иллюзии? Мост Веры? Их давно нет. Признай это, Руди, вы сами по себе. Боги мертвы.
- Нет, они…
- Не перебивай!
Кулак разведчика с грохотом опустился на изголовье кровати.
- Я должен был убить тебя, но передумал, - сухо проговорил он. - Решил дать тебе шанс. Не заставляй меня жалеть об этом. Открой ворота, впусти нас внутрь и присягни Банде Монеты. Я поручусь за тебя. Можешь взять друзей.
- Присягнуть? Мне? Стать наемником? - из горла барона вырвался смешок. - Ты из ума выжил!
- Похоже на то…
Позади раздался скрип.
- Папа?
Оба мужчины повернули головы на голос. Дверь приоткрылась, прорезав темноту тонкой полоской света. В щель сначала просунулась мордочка щенка, а затем голова светлокудрого мальчика.
- Папа, где ты?
***
- …и если я нарушу эту клятву, пусть мои доблести будут забыты, имя покрыто позором, и позор мой станет известен всему рыцарству! - торжественно закончил Боу.
Со вздохом облегчения Руди опустил меч на пол. Тот оказался великоват для него. Да и устать они оба уже успели, пока шныряли по всему замку, прячась от стражи. Однако, им таки удалось добыть на кухне еды, а с полки над камином они свистнули старинный меч.
- А теперь - пир в честь нового рыцаря! - объявил Руди.
Вместе они забрались на кровать баронета и набросились на еду. Яблоки, сыр, хлеб и даже сосиски. Сосиски! Для Боу пир оказался совсем не понарошку. Руди ел быстро, пачкаясь, точно поросенок. Боу же наоборот методично поглощал снедь, не упуская ни крошки.
- А хорошо ты придумал с тем стражником, - пробубнил Руди с набитым ртом. - Я чуть не помер со…
С оглушительным грохотом дверь открылась. На пороге показалась дородная фигура немолодой гувернантки.
- Дерьмо, - только и сказал Боу.
- Вот значит, где вы прячетесь, молодой господин, - скрипуче процедила гувернантка. Строгим взглядом обвела мальчишек и остановилась на Боу. - А этот что здесь делает?!
Руди вскочил, встал между гувернанткой и другом, раскинул руки.
- Сэр Боу - мой друг и вассал! - со всей серьезностью заявил он. - Он здесь по праву!
- Вздор!
Рука гувернантки взметнулась, а в следующий момент тисками сомкнулась на ухе Боу. Мальчик закричал от боли, а его уже тащили к выходу.
***
Насилу вырвавшись из хватки стражника, Живодер чертыхнулся и бросился в пересохший колодец. Слышал удаляющиеся крики, пока падал, но но стук сердца в ушах заглушил их. Выбросив в стороны руки и ноги, он затормози. Боль прошибла его, древние камни заскользили под ладонями, под коленями и плечами, обдирая их до мяса. Безвольным мешком костей он упал на узкую лестницу, покатился по ней, пересчитав все ступени ребрами. Наконец, застыл в темноте.
Ненадолго, правда. Били его и похлеще. Правда, давно.
Держась за стены, Живодер поплелся вперед. Оглушенный, в кромешной тьме, полагаясь только на руки, да и те ничего не чувствовали.
Наконец, увидел свет в конце туннеля. Усмехнулся иронии. Но доска над пропастью никуда не делась, это обнадежило.
Шаг, еще шаг. Доска сильно шаталась под ногами, но если идти быстро, шанс есть.
- Стой! Боу!
Живодер едва не упал от окрика. Напрягся, заставил ноги перестать дрожать. Глянул назад через плечо. Барон Гёц, Руди, стоял на краю обрыва, уперев ногу в конец доски, готовый столкнуть ее.
- А есть выбор? - устало вздохнул разведчик.
- Есть. Вот, что я скажу, хех, Живодер, - голос барона звучал спокойно. - Почему бы тебе не остаться со мной? Когда-то ты присягал мне. Я не забыл.
- Я убил твоих людей.
- Но сохранил жизнь мне. Это главное.
- Мы обы умрем в этом замке.
- Может и так. Но умрем героями.
Из-за спины барона послышались крики и на каменный балкон вывалились сразу два стражника без шлемов и брони.
- Господин!
Хорошие слуги, нечего сказать. Первым делом они бросились защищать хозяина.
- Нет! Отставить! - в истерике закричал Руди.
Но сапог стражника уже уперся в доску, толкнул.
А что Живодер? Разведчик даже не успел чертыхнуться.
***
Ухо болело и Боу приложил несколько листьев лопуха к нему.
- Что, на травку перешел? - кричали вслед солдаты, самодовольно сидя у костров.
- Видать, живодер-то наш всех кошек переловил!
Боу шел не оборачиваясь. Снова хотелось есть, а в лагере кормили ужином. Достаточно, что нос терзали ароматы еды. Мальчик просто хотел добраться до своего самодельного навеса из веток, завернуться в кусок мешковины, служивший одеялом и забыться голодным сном.
- О, вот тон, бездельник, - пузатый полковой повар сидел у пузатого полкового котла, забрасывая в рот кусочки хлеба. - Ну и где тебя носило?
- Охотился, - буркнул Боу.
- Опять за свое? - повар сплюнул. - А ведра куда дел?
О, черт. Точно. Ведра.
***
- Не знаю, - покачал головой Живодер. - Я больше ничего не знаю.
Его ощутимо трясло, точно на холодном ветру. Но Кот не унимался.
- Что значит “отпустил”? - цедил он. - Давай-ка по-новой, с самого начала!
И Живодер пересказал все по-новой. И про тайный ход. И про предложение, что сделал барону. И про свой побег. И про разговор на краю бездны.
- Понимаете, сэр, раньше там был мост.
- Мост.
- Да. Невидимый. Пройти по нему мог только верующий.
- Так, - нетерпеливо кивнул Кот. - И что?
- Когда я упал с той доски… - Живодер запнулся, подбирая слова. - Я не упал.
- Бред, - заключил командир. - Боги мертвы.
- Ага, - вздохнул разведчик. - Но Руди… Барон фон Гёц так не считает. Он решил, что это знак.
- И отпустил тебя.
- Да.
- Пиздишь, как дышишь.
Кот внимательно смотрел в глаза подчиненному. Славился он тем, что видит ложь. Но сейчас Живодер говорил правду и хотел уже был прибить командира за неверие.
Неверие…
- Я не знаю, что еще сказать вам, сэр.
- Просто признайся, что заврался и выдумал эту сказку со страху. Пара дней в яме научит тебя…
Его прервал звук рога. Тревогу били по всему лагерю и солдаты спешили занять свои боевые посты. Поднялся гомон. Оба, разведчик и его командир, поднялись чтобы взглянуть на замок.
- Ворота! - кричал кто-то. - Ворота открываются!
Но к своему разочарованию, она не увидели шеренги воинов, готовящихся прорвать осаду. Лишь небольшая конная процессия выехала из замка и двинулась к ним.
- Это что… - ошарашенно проговорил Кот. - Это белый флаг?
- Думаю, сэр, барон лично ответит на все ваши вопросы.
***
- На уж.
Боу тупо смотрел на миску с остывшей похлебкой, что протягивал повар.
- За что? - глухо вымолвил он.
- Ни за что! - буркнул тот. - Чтобы завтра от работы не отлынивал.
Мальчик чувствовал, как в глаза наполняются горячими слезами.
- Я…
Его перебил веселый лай. Боу обернулся.
Щенок сидел перед ним и улыбался, как умеют это собаки.
-А это что, добыча твоя? - сварливо осведомился повар.
-Нет, - серьезно сказал Боу. Выудил из миски кусок покрупнее и отдал псу. Тот принял угощение и снова гавкнул. - Собак я больше не ем.
2. Хороший мальчик
We can have some more
Nature is a whore
Bruises on the fruit
Tender age in bloom
- In Bloom, Nirvana
Сегодня Кот приказал своему сыну умереть. Не так, как кричишь собаке “умри!” и та, свесив набок язык, с глазами полными счастья, валится на спину. Ты подходишь, видишь, как у пса вздымается грудь и подергиваются от восторга лапы, кладешь ему ладонь на брюхо, но даже тогда он не открывает глаз. Он думает, что такой пантомимы достаточно, но собаки не умеют обманывать по настоящему. Здесь дикие звери их превосходят. Чем бы они не занимались, для собак все - игра. Догони, поймай, убей, - все. Какую мерзость не прикажи собаке - с них взятки гладки.
Ещё долго Кот смотрел вслед удаляющемуся разведчику. В двух полетах стрелы от них возвышался замок, довлел над долиной. В свете алого заката на деревянных крестах безвольными тушами повисли те десять дворян, что они решили казнить в назидание защитникам замка. Это Боу придумал, хотя сейчас он все больше откликается на Живодера. Кот видел азарт парня, потому и приказал ему вместе с остальными разведчиками воплощать идею. Они ворчали, но командир видел, как им нравится новая забава. Что с них взять? Вся ответственность лежит только на нем.
А потом он отправил Боу умирать.
Замок довлел. Уже третий месяц, как они застряли здесь, а осада не сдвинулась с мертвой точки. Защитники огрызались стрелами, камнями и кипящей смолой при каждом штурме, а стоило ослабить натиск, выбирались в ночные вылазки, сжигая палатки, пуская кровь осаждающей армии. Был ли у Кота выбор? Если из берлоги перед тобой вылез разъяренный медведь, стоит ли удерживать пса, рвущегося в бой чтобы защитить хозяина?
Когда последние угли заката догорели, Кот поднялся с земли. Становилось холодно. Темная громада замка смутно угадывалась на фоне темного неба, защитники благоразумно не зажигали огней. В сумерках кто-то из распятых заскулил, бессвязно умоляя непонятно, о чем, не пойми кого. Где-то в отделении слышался вороний грай, знаменующий начало пира на поле брани. И только сверчки пели свои песни, безразличные к делам людей.
Закутавшись посильнее в плащ, Кот развернулся и пошел в сторону лагеря. Темную долину перед ним усеивали огни лагерных костров, точно отражение ночного неба в неспокойной воде. Но вместо того, чтобы спуститься с холма в тепло и относительную безопасность лагеря, Кот остановился. Почему-то ноги дальше не шли.
— Да, с чего бы это, - вздохнул он.
Темнота ответила ему тихим ржанием.
— Что, тоже не спится? - усмехнулся командир разведчиков, подходя к своему коню, привязанному в тени деревьев.
Ржание повторилось. Пару минут Кот потратил чтобы расседлать животное. Попону бросил на землю, а седло приладил с одной стороны лежака, как подушку. Хорошее место, отсюда прекрасно видно замок и поле перед ним, а деревья защищают от любопытных глаз. Улегшись, он накрылся плащом из темной материи, в котором любил ходить в разведку.
— Похоже снова только ты да я, - бросил он коню, на что тот сварливо всхрапнул в ответ. - Разбуди меня, если чего увидишь.
Но сон не шел. Глаза упрямо не желали закрываться, раз за разом возвращаясь к призрачному силуету замка вдали. Действительно, с чего бы это?
Но он знал, с чего. Это было то самое место, много, много лет назад. В тень этой каменной громады они и встретились. В ее же тени, похоже, и попрощались в последний раз. Где-то там, в темноте и холоде, в берлогу медведя крался отважный, маленький пёс.
Кот перевернулся на другой бок, надеясь, что если в поле зрения не будет замка, бередящего старые раны, то удастся уснуть. В этой тиши и мраке душу терзали назойливые мысли, отгоняя сон и оставалось только наблюдать за замком.
***
— Ненавижу дозоры, - свои слова Кот едва ли не выплюнул вместе с остатками эля и хлеба во рту. Облизнув губы, он продолжил жевать. - Одна из причин, почему я рвался в командиры - это дозоры. Я тебе рассказывал? Всегда засыпал в них, а уж сколько раз получал палкой от сержанта, не перечесть.
— Да-да, таких людей как вы нельзя держать на простой, солдатской работе, - живо закивал маленький, ушлый на вид человечек, именовавшийся в отряде просто Квартирмейстер.
Кот выпрямился на табурете, повел плечами. Сложив пухлые, мозолистые руки на животе и заискивающе улыбаясь, человечек откровенно пресмыкался перед ним. Ну, пусть пресмыкается, коли гордости нет.
— Разведка - вот это другое дело, - сказал Кот. - Скакать впереди отряда на марше, рискуя налететь на вражеский разъезд. Пробраться под покровом ночи в чужой стан, проползти на брюхе у врага под самым носом и отравить им утреннюю кашу. Или, вот, взять языка и выпытать у него количество войск и расположение фортификаций. Вот где нужен ум, вот где раздолье лихому человеку!
Квартирмейстер согласно кивал и качал головой с пониманием священника на исповеди.
— А дозоры? Хех, дозоры… - Кот наконец прожевал, облизнулся еще раз и сплюнул. - В свое время я перерезал достаточно глоток дозорным чтобы знать, как они бесполезны. Хороший разведчик найдет дорогу. Ну, а если кому-то нравится часами смотреть, как растет трава - так им же хуже.
— Прекрасное замечание! - встрепенулся человечек, всплеснув руками, от чего зазвенели золотые браслеты у него на запястьях. У разведчика из всех украшений была только простенькая серьга в ухе, да одинокая черная монета на шее. - Я бы сказал, за это нужно выпить.
Кот уже согласно потянулся к своей кружке, но Квартирмейстер перехватил его руку.
— У меня есть кое-что получше для такого повода! - Квартирмейстер обернулся к телегам и крикнул. - Сынок! Принеси бутылку!
Мальчишка был толст и на голову выше отца. Неуклюже поспешая к ним с бутылкой вина в руках, он продолжал что-то жевать, смотря перед собой пустыми, рыбьими глазами.
— Сынок мой, помощник, - представил Квартирмейстер. - Ну что, по маленькой?
Кот и не помнил, когда в последний раз пил вино. Пряная, ароматная жидкость обожгла рот сладостью и скользнула в горло легко, отчего по груди разлилось приятное пламя. Даже свет солнца теперь не так беспокоил привычные к ночи глаза разведчика.
— Ну так что за дело у тебя ко мне? - лениво поинтересовался Кот, передавая чарку человечку.
— О, да какие у меня дела, так делишки, - отмахнулся тот. Выудив откуда-то круг пахучей колбасы, он отмахнул от нее тонкий ломтик. - Вот, закусите, лейтенант.
Это сочеталось с вином идеально. Кот долго жевал, смакуя каждый кусочек.
— Эх, кабы не ворье, можно было б продолжить, - вздохнул человечек, поднимаясь со своего места и отряхивая фартук. - Пообнищали мы, пообнищали…
Пальцы Кота сомкнулись на пустоте, где мгновение назад стояла бутылка.
— Иди, сынок, отнеси на место, да спрячь получше, - распорядился человечек.
— Ты чего это? - недоумевал Кот.
— Да вор у нас завелся, - смущенно развел руками Квартирмейстер. - Каждую ночь что-то из обоза таскает. Так обнищали, что и дорогого гостя побаловать нечем почти. Разве что гость в беде поможет?
— Поможет? Как это?
— Да в ночь бы кто обоз посторожил. Много кто вора пытался подстеречь, да видать хитрый он больно. Кто ж справится с ним, как не Кот?
Остаток дня Кот потратил на попытки выспаться перед ночным бдением. Но сон не шел, и еще долго Кот спрашивал себя: как он позволил этому произойти? Оказаться в дозоре за глоток вина и понюшку колбасы, кому расскажи - не поверят. Впрочем, рассказывать он и не собирался. Могли и поверить.
Когда же начало смеркаться, он встал и потянулся. Ни дать, ни взять всамделишный кот, отправляющийся ловить мышей. Накинул темный плащ и отправился к холму, где остановился их обоз.
Часовых он заметил сразу. Парни стояли в паре десятков ярдов друг от друга, окружая полукругом холм с повозками и тентами на вершине. С незащищенной стороны холм прикрывал лагерь. Коту изначально не понравилось это расположение, но что он мог поделать? Он перевел взгляд выше. В лучах догорающего заката вспыхнули красным верхушки башен. Замок возвышался над долиной, точно гора. Естественно, простых наемников внутрь не приглашали и свое добро приходилось держать под открытым небом. И как будто этого было мало, еще и объявился вор.
Когда костры на башнях погасли, Кот двинулся вперед. Парни на страже и не заметили, как он прокрался мимо в обманчивых сумерках. Кот полз по земле, укрываясь в траве, прячась на редкими валунами и пучками кустарника, и все это время думал, кто из дозорных может быть ночным воришкой? Пусть лучше никто из них не догадывается о еще одном дозорном этой ночью. Так есть шанс поймать крысу за хвост.
Взобравшись на холм, разведчик приблизился к рядам телег, нагруженным самым разным скарбом, но прежде всего зерном. Отсюда он прекрасно мог видеть спины стражников и Кот прикинул, которому сможет попасть по шлему камнем и как стоит бросать. Отвлекаясь подобными мыслями, Кот завернулся в плащ и устроился под телегой, груженой солониной, Квартирмейстер говорил, что мясо пропадало чаще остального.
— Ненавижу чертовы дозоры, - пробормотал он, поглаживая холодную монету на шее на удачу.
На небо высыпали первые звезды, точно мириады лагерных костров. Человечек со своим недотепой-сынком сейчас, должно быть, греются у огня. Кот вздохнул и стал ждать.
***
Солнце жгло глаза сквозь плотно сжатые веки и Кот лениво перевернулся на другой бок. Рассеянно пошарил рукой рядом с собой в поисках плаща чтоб укрыться с головой, но тот оказался скатан под головой на манер подушки, а поднять голову было выше его сил.
— Позавтракаете, господин лейтенант? Поди устали-то за ночь? - знакомый голос, похожий на крысиный писк.
Черт, Квартирмейстер! Кот резко открыл глаза и вскочил. На мгновение перед его взглядом встали доски и рессоры телеги, а потом мир заполнила темнота, искры и ярко-красное зарево боли.
— Осторожнее, господин лейтенант! - слышалось квохтанье откуда-то издалека.
Спустя пять минут отборной брани и кряхтения, Кот таки выбрался из-под телеги на свет божий. Холм заливал солнечный свет, а Квартирмейстер с сынком уже суетились у телег с мерками и мешками в руках, очевидно, рассчитывая, сколько провианта выделить на полевую кухню сегодня. Кажется, все вокруг шло своим чередом, не считая ссадины на лбу, и Кот потянулся, разгоняя кровь по телу. Спина затрещала при движении, ночь на сырой земле, свернувшись калачиком, все же не прошла бесследно.
— Эй, что ты там говорил на счет завтрака? - окликнул он человечка. - Колбаса, что ты обещал, была бы кстати.
Масло весело шипело на сковородке, пока Кот прочищал горло кружкой эля. Квартирмейстер суетился, нарезая на маленьком столике у своей палатки хлеб, сыр и зеленый лук, его же детина отправился с мешком крупы на кухню.
— Так что там с колбасой? - беззлобно напомнил Кот.
Человечек отер руки о фартук.
— Я сказал, что получите ее, если поймаете вора…
— Хорош юлить, крыса складская! - кулак разведчика пришелся в центр стола, едва не перевернув тарелки и кружки, Квартирмейстер вздрогнул. - Я потратил на тебя свое время, имей совесть рассчитаться.
Со вздохом Квартирмейстер выудил ароматное кольцо колбасы и передал разведчику. Всем своим видом человечек выражал как больно ему расставаться с сокровищем, которого его так несправедливо лишают.
— Что-нибудь пропало за ночь? - делая очередной глоток эля осведомился Кот.
— Да как будто бы нет, - развел руками человечек. - С утра пересчитали все, но я еще раз проверю.
— Значит и не пропадет больше, - уверенно кивнул разведчик, поднося к носу колбасу. Пахло от нее восхитительно. - Вор должно быть прознал, кто теперь на него охотится. Не удивлюсь, если в лагере его больше нет. Дело сделано.
Кот подвинул на тарелке сыр и хлеб вбок и положил свою ароматную, заслуженную награду. Он не торопился, собираясь смаковать ее, нарезав на тонкие ломтики и медленно наслаждаясь каждым. Но когда он потянулся за ножом на поясе, его пальцы сомкнулись на пустоте.
— Тьфу, пропасть, - фыркнул Кот. Должно быть оставил под телегой, ворочаясь ночью. - Эй, передай-ка нож.
— Дело сделано, - наконец согласился Квартирмейстер, подавая разведчику нож рукоятью вперед.
— Вот-вот, - пробубнил Кот, уже набив рот колбасой с изрядным количеством хлеба и лука. - А Закон Монеты гласит: тот, кто работает бесплатно, совершает такой же грех, как и тот, кто не желает платить за работу.
Кот вдруг замолчал, даже жевать перестал. Закон Монеты…
Нож звякнул о край тарелки, выпав из руки разведчика. Его рука змеей взметнулась к шее, лихорадочно ощупывая место на груди, где под тонкой тканью рубашки скрывалась его монета. Но пальцы снова сомкнулись на пустоте. Черная лепта пропала.
— Вот жеж мать твою… - только и сказал он.
Нож, не смотря на протесты Квартирмейстера, он оставил себе. С пустыми ножнами на поясе Кот чувствовал себя голым, да и не полагается командиру разведчиков ходить без символа своей профессии. Все равно что паромщику без весла. Что до Черной лепты… Никто не узнает, что она пропала, пока ее не придется предъявить на очередном голосовании или военном совете. Об этом пока можно не думать.
И все равно Кот чувствовал пустоту на шее, пока занимался делами весь день. Он никогда не осознавал, как привык ощущать вес монеты, точно тяжесть своих грехов, пока она не пропала. Пока он ее не потерял. То и дело он дергался, но это же заставляло его приложить больше усилий в подготовке к сегодняшней ночь.
Первым делом он отправился на свалку. Здесь уже скопилась приличная куча мусора со всего лагеря и выбор оказался большой. Заткнув нос от непередаваемого смрада, Кот выуживал из куч мусора разбитые горшки и тарелки, пока не наполнил мешок. Попалась даже пара стеклянных бутылок, что разведчик посчитал знаком удачи. Затем он позвал к себе ловчего.
— Много у тебя капканов? - не тратя времени на болтовню спросил Кот.
Ловчий прокашлялся, зажимая нос пальцами. Другой ладонью он махал перед лицом, отгоняя прущую от командира вонь и навозных мух. Глаза охотника слезились.
— Достаточно, лейтенант, - между судорожным вдохами выпалил он.
— Лески?
— Найдем сколько нужно.
— Хорошо, - кивнул Кот. - Бери все, что есть и встреть меня у обоза. Мы идем на охоту.
Ловчий даже не спросил, на кого они будут охотиться, настолько был рад расстаться с ароматами начальства. Только бросил уходя:
— Вы бы ополоснулись, лейтенант. Вас так любой зверь за милю почует.
К началу вечерних сумерек все было готово. Капканы они установили по периметру обоза и Кот потратил целый час, чтобы надлежащим образом замаскировать их и запомнить расположение каждого. Теперь, не знай он наверняка, сам бы заметил их только с большим трудом. Затем он принялся за вторую часть плана. Расколов собранную посуду до мелких осколков, он стал втыкать их в землю между капканами, усеев всю вершину холма острыми семенами. Оставил только узкую тропинку, по которой мог пройти к телегам. Караульные смотрели на его работу и посмеивались. Кот не обращал на них внимания, давно исключив из списка подозреваемых: он знал этих парней, никто из них не был достаточно проворен, чтобы срезать монету с его шеи даже во сне.
Наконец он помылся в ручье, стерев с кожи пот и всю грязь, и оделся в чистое. Тогда и настала пора финального этапа плана. Осторожно пройдя по тропинке к месту своего караула, Кот достал леску и стал плести паутину. В ход пошли мелкие камешки и ветки, которые разведчик втыкал в землю, к которым затем привязывал концы лески. Сеть из тонких жил, едва заметная на солнце, совершенно невидимая в сумерках, оплела всю вершину холма, сходясь к одному месту. Туда, где Кот приготовил свое лежбище. Последний конец лески он привязал к серьге в левом ухе. Теперь кто бы не прошел по холму, он натянет леску, а та дернет за серьгу. И даже если Кот снова заснет, никто не проберется незамеченным.
Видят боги, хотелось, очень хотелось по привычке поглотить монету на счастье. Но монеты не было. Да и счастья в общем-то тоже.
— Мне не нужна удача, - твердо сказал Кот, сам не зная кому.
И полез под телегу.
Почувствовав, как что-то тянет за ухо, Кот проснулся. Он не раскрыл глаз, не попытался сесть, даже дыхание его не изменилось, оставаясь ровным и размеренным, как шаги призрака. Он не двинул и единым мускулом, но внутри него загорелся огонек сознания, готовый растечься по всему телу пожаром азарта.
Чувствуя как постепенно спадает сонное онемение, он стал осознавать мир вокруг. Запахи земли и травы, мягкую прохладу летней ночи, легкое прикосновение ветерка к щеке и над всем этим, ночную песнь сверчков, безразличных к делам людей. И вот, снова, подрагивание серьги в ухе.
Прошла вечность, за которую в его веках образовалась тонкая щель. Он видел только темноту, но казалось, она была не пуста, что-то неуловимо копошились в ней. Медленно Кот начал различать свет звёзд и кривую ухмылку луны, очертания предметов вокруг пришли позже. Что-то было там, у одной из телег, всего в нескольких шагах.
Пальцы Кота мягко легли на туго свернутую сеть, лежащую сбоку. Он замер, продолжая дышать медленно и ровно, прислушиваясь к каждому шороху. Ничего.
Тогда он раскрыл глаза и темнота ожила. Он гордился своим ночным зрением, хоть и расплачивался за это солнечной близорукостью. Он видел все. Залитые серебряным светом луга внизу, подпираюшую небо громаду замка, блеск звёзд на копьях дозорных у подножия холма. И он видел скрюченную фигуру у дальней телеги, беззвучно купающуюся в мешках с галетами.
Вот оно.
Кот отдал ночному визитеру должное, редкому человеку дано обойти все ловушки. Кто бы он ни был, это либо выдающийся ловкач, с сердцем кошки в груди, либо попросту не человек.
При мысли об умертвиях, Кота пробовал холод. Нет, не может это быть призрак, не стоит себя пугать. Зачем призраку еда?
Сам точно призрак Кот тихо сел на корточки. Не шелохнулась ни одна травинка, не скрипнул предательски ни один камешек под ногой. Фигура перед ним была худая и в лунном свете казалась изможденной. Пальцы Кота впились в сеть, расплетая узлы, высвобождая грузила.
Фигура остановилась, замерла, точно почувствовав угрозу. Кот перестал дышать, представил, как сливается с тенью, растворяется в ночной прохладе. Ночной гость повел головой низко, точно собака пробующая воздух и снова принялась за мешки. Подцепила один тонкой, длинной рукой, гость спрыгнул с телеги, опираясь на все четыре конечности, как исполинский паук.
Пора.
Кот резко распрямился, взметнув сеть над головой, раскрутил, прицеливаясь. Почувствовал на лице поцелуй поднятого им ветерка, а затем что-то больно впилось ему в ухо.
— А, мать!.. - зарычал Кот, не сразу спохватившись.
От боли в глазах выступили слезы и он зажмурился. Пальцы разжались, сеть улетела неизвестно куда, пока он прижимал ладонь к больному уху. Теплая и липкая между пальцев сочилась кровь.
— Сука… - процедил он, разлепив глаза только чтобы увидеть, как худая фигура ускользает по тропинке в темноту ночи.
***
А сынок Квартирмейстера, оказывается, умел бегать, если очень этого хотел. Кот ухмыльнулся и закинул еще один ломтик колбасы в рот, наблюдая, как щеки толстяка колышутся при каждом шаге, точно у хомяка. Молодой пес, еще совсем щенок, счастливо лаял, радуясь игре. Однако, за пятки он кусал хомяка-переростка совсем не понарошку. Уже добрых полчаса псу и Коту не надоедала эта игра, в отличии от сынка квартирмейстера.
— Что здесь происходит?!
О, Кот ждал, когда уже наконец явится папаша. Чуть повернув голову, он указал на траву рядом с собой.
— Присаживайтесь, господин Квартирмейстер. Не желаете колбаски?
— Колбаски?! - завизжал человечек, точно крыса при виде… кота. - Что ты делаешь с моим сыном, убийца?! Прекрати это издевательство немедленно или я!.. Или я!..
— Или ты что? Пожалуешься капитану? - ледяной тон разведчика заставил крысу поумерить пыл. - Ну пожалуйся и тогда твоего сынишку точно вздернут за воровство.
— Что? Воровство? Как?..
Молодой пес весело залаял и, подпрыгнув, он цапнул толстяка за безразмерный зад.
— Папа! Папочка! - завизжал тот. - Я больше не буду! Честно! Скажи дяде что я больше не буду!
— Что он не будет?.. - побелев, одними губами вымолвил человечек.
Кот ухмыльнулся гаже прежнего и отрезал себе еще один тонкий ломтик.
— Я искал вас, господин Квартирмейстер, хотел узнать, не пропало ли чего за последние пару ночей, - просто пожал плечами Кот. - А нашел вашего сыночка, уплетающего моченые яблоки из бочки на пару с домашней козой Дейзи.
— Дейзи… - тупо повторил человечек.
— Ага, Дейзи, так он и сказал. А я еще думал, чего он такой толстый? Должно быть папочка его очень любит. Ан нет. Он просто ворует провизию у отряда.
— Ворует провизию…
— Эй, ты прекратишь за мной повторять, идиота кусок? - рыкнул Кот раздраженно.
— Простите, лейтенант! - лицо Квартирмейстера снова ожило. Его руки метнулись к поясу, нащупывая пряжку ремня. - Ох и получит гаденыш у меня моченых яблок!
— Повремени! - поднял руку разведчик. - Сначала ответь: две ночи, пока меня не было - что-то пропало из телег?
— Да какая разница? - запричитал крыс, продолжая возиться с поясом. - Теперь понятно, куда все девалось! Козу он кормил, видите ли! Ох и получит. Слышишь, изверг?! Ох получишь у меня!
— Папа-а! - захлебываясь слезами только и вопил хомяк.
— А разница в том, что сынок твой - это не наш ночной вор.
Квартирмейстер замер.
— Как это?
— А так. - Кот засунул оставшуюся половину колбасы в сумку на поясе, а нож, так и не возвращенный Квартирмейстеру, - в ножны. - На твоего детину ночной воришка совсем не похож. Он худой как палка и резкий, точно змея.
Кот на мгновение задумался, погладил зашитое ухо и мечтательно промурлыкал:
— Мне бы такого в разведку…
Молодой пес был неплохо обучен, хоть и воспринимал все вокруг как игру. Начальник псарни в замке сказал, что его еще не приставили к хозяину и он будет слушаться даже незнакомца вроде Кота, если проведет с ним достаточно времени и будет получать еду из рук. Так и вышло, а отработанные на сыне Квартирмейстера команды “взять!” и “куси!” пошли обоим участникам только на пользу.
Две ночи вор не появлялся. Две ночи не пропадала еда из обоза. Это могло значить две вещи: либо, столкнувшись последний раз с Котом, вор испугался и больше не придет. В этом разведчик сильно сомневался, лазутчик не просто воровал, он умудрялся еще и подшучивать над караульным. Как бы ни болело порванное ухо, но идея привязать второй конец лески Коту к ноге была блестящей, не говоря уже об виртуозном исполнении. Второй же вариант казался более верным: вор поди уже оголодал и вернется в ближайшее время.
И чутье подсказывало Коту, что это будет сегодня.
Дав собаке погулять по подлеску и пометить деревья, Кот нацепил на животное ошейник и верёвку на манер поводка.
— Сегодня без ужина, Дружок. Ты мне нужен бодрый и злой, - доверительно сообщил он псу. К своей чести, сам ужинать тоже не стал, обязанность командира - делить все лишения с подчиненными. Да и спать на голодный желудок Кот не выносил.
Когда все вокруг стихло, Кот и пёс заняли позицию среди телег. Ловушки его ловчий убрал ещё на утро злополучной и вершина холма выглядела точно вспаханное поле. На добрую дюжину локтей вокруг повозок простиралась голая земля без единого ёлочка травы чтобы укрыться. Он придет, обязательно придет. И когда он придет, Кот его заметит.
И он пришел.
Ночь уже шла на убыль, а голод в душе Кота боролся со сном, начиная постепенно сдавать позиции. Жаворонки, предчувствуя скорое утро взметнулись, робко пробуя голос, готовые петь гимн встающему солнцу. Свернувшись калачиком между мешками крупы, у ног разведчика спал пёс, подергивая лапами, видя сны о беге и крови. Стояла удивительная тишина того часа, когда мир не помнит обид и даже война ищет покоя.
Кот положил ладонь на загривок Дружку и тот вскинул голову, мгновенно проснувшись. Он не залаял, как другой пёс, только осторожно повел носом, пробуя воздух и тут же обернулся, глядя за спину разведчику. Но Кот и сам уже знал куда смотреть.
Пришел он со стороны лагеря. Скорее тень, чем человек, он двигался то рывками, плавно перетекая от одного укрытия к следующему, то замирал на добрую минуту, припадая к земле, прислушиваясь и принюхиваясь, то крался со скоростью улитки, недоверчиво пробуя землю перед собой легкими касаниями пальцев. Крался вор на четвереньках, как животное, даже не по-пластунски, как делал Кот в своих вылазках.
Через щели в борту повозки разведчик наблюдал, как вор подбирается к области голой земли вокруг обоза. Как замирает будто бы в нерешительности, затем поднимает голову и осматривается. Ребенок, решил Кот, совсем ещё ребенок. Лет десять-двенадцать, никак не старше тринадцати. Ввалившиеся щеки и мертвенный свет луны превращал лицо мальчика в череп и Коту вспомнились его страхи давешней ночью. Но он не стал себя одергивать, а только улыбнулся.
Давай, ещё чуть-чуть.
Череп исказила судорога, на мгновение превратившая его в лицо голодного ребенка, и вор сделал первый, неуверенный шаг на открытое пространство. Затем ещё один, и ещё. И наконец тощая фигура бесшумно рванулась вперёд, в считанные секунды преодолев голую землю. Мальчишка змеёй юркнул к одной из телег, прижался к ней, стараясь слиться с тенью. Кот видел, как его грудь ходит ходуном от страха и улыбнулся шире. Этот страх, что тебя заметят он знал очень хорошо.
Наконец мальчишка мотнул головой и медленно полез в телегу. Послышался шорох, а затем хруст. Голод пересилил и ночной воришка решил подкрепиться прямо на месте. Попался. Кот не стал торопиться, давая мальчишке набить живот, успокоиться и размякнуть.
Ел он долго. Коту уже начало казаться, что никогда не остановится, точно животное, что будет жрать, пока ничего не останется. Но он все же остановился. По звукам разведчик понял, что мальчишка набивает мешок хлебом, торопливо, лихорадочно, бездумно, и понял, что пора. Когда вор спрыгнул на землю, боязливо прижимая худой мешок к не менее худому животу, Кот тихо скомандовал:
— Дружок, взять.
Пёс коротко гавкнул и, перемахнув борт телеги, бросился вперёд. Кот успел заметить, как оборачивается на лай мальчишка, как медленно и неуклюже переступает с ноги на ногу, опьянённый внезапной сытостью, как замечает угрозу и в его глазах, двух круглых плошках, отражается луна. Он отступил на шаг, пригнулся и запустил в пса мешком с галетами. Дружок играючи увернулся, продолжая нестись на неприятеля. И тогда мальчишка побежал.
И ещё не одну неделю потом Коту припоминали ураган, что пронесся сквозь лагерь в ту ночь. Кто-то злился и сетовал на потревоженный сон, кто-то ворчал на зарвавшегося лейтенанта, перевернувшего не один стой и чуть не подпалившего палатку, где солдаты тайком устроили попойку, а кто-то и просто отпусках шуточки о том, что Кот-то наш совсем спятил, мышей по лагерю повадился ночью гонять. Естественно, только проклятые шутки запомнились надолго, как это всегда и бывает.
Вот это мальчишка, думал разведчик, хватая ртом воздух. Никогда ему ещё не приходилось так выкладываться.
Но ничто не длится вечно. Эта погоня тоже подходила к концу. В какой-то момент удирающий мальчишка юркнул куда-то вбок и Кот потерял его из вида. Ситуацию спас Дружок. Припав к земле черным носом, он покружиться на месте несколько мучительно долгих мгновений, а затем уверенно бросился по следу, уводя разведчика прочь от лагерный огней, в темноту ночного леса.
Кот едва поспевал за молодым псом, спотыкаясь о корни и продираясь через густой подлесок. В какой-то момент он подумал, что потерял из виду и Дружка заодно с мальчишкой, но в следующий миг лес расступился, открыв перед ним тенистую поляну.
— Чтоб ещё хоть раз я… Чтоб ещё хоть раз… - повторял он как мантру, не зная, впрочем, что сам имеет в виду.
Его внимание привлек лай. Дружок остановился и истошно гавкал на широкую нору в склоне, которую Кот в темноте не сразу заприметил.
— Тихо, мальчик, - проговорил разведчик, положив ладонь на холку собаке.
Дружок застыл, но остался стоять в угрожающей позе, всё ещё рыча вполголоса. Кот присел на одно колено и прислушался. Ничего не нарушало привычные лесные звуки, но тишина в норе казалась неестественной, настороженной. А ещё туда уходила цепочка свежих следов, мелких и неглубоких, как у ребенка. Попался.
Кот заливисто свистнул.
— Эй, в дыре, выходи, - позвал он посмеиваясь. - Кажется у тебя есть кое-что мое.
Что-то шелохнулась в глубине. Кот весь напрягся, готовый к любой неожиданности. Но вместо мальчишки наружу выскочил ещё один пёс. Не пёс даже, совсем щенок, едва ли месяц назад оторванный от мамки. Длинная, густая шерсть дыбом стояла от грязи, делая пса похожим на медвежонка. Кот чуть попятился. А где же мама или папа-медведь?
Дружок зарычал и залаял на щенка. Тот в свою очередь остановился, оскалился и бросился на пришельца, испустив тонкий, потешный лай. Впрочем, смелости малютке было не занимать, два пса лаяли друг на друга, точно башенные.
— Нет, так не пойдет, - покачал головой Кот, глядя на них. Два простодушных пса скорее поубивают друг друга, но не отступятся. Рука разведчика скользнула в сумку на белое. Действовать нужно изящнее. По-кошачьи. - Эй, внутри, лови!
Отмахнув от матки колбасы приличный ломтик, Кот метнул его в темноту. Удара об землю не последовало и долго ничего не происходило. Наконец в темноте что-то блеснуло, из тени показалось острие ножа, бритвенно острый клинок блестел в лунном свете.
— А-а, знакомая сталь, - протянул Кот, с трудом перекрывая шум от собак. - Ну что, долго будешь прятаться? Давай, я не кусаюсь.
Он появился из темноты, как бледный призрак. Худой и иссушенный, как и все беспризорники, любимые дети войны, но все же жилистый, готовый цепляться за жизнь до последнего. Двигаясь как осторожный зверек, он держал нож перед собой и не сводил с чужака глаз. Наконец он выбрался под свет луны и сел на корточки у порога норы, точно волчонок, опасливо сторожащий покинутое матерью логово.
Нет. Не так. Было в его позе, в его взгляде что-то еще. Не волчонок. Молодой волк на страже.
Кот отрезал еще ломтик и подбросил мальчишке. Тот поймал на лету, ни на мгновение не сводя глаз с разведчика. Тут же запихнул в рот и не жуя проглотил. Даже не распробовал деликатес. Впрочем, для голодного вся еда - деликатес, так есть ли разница?
— Много их там, с тобой? - поинтересовался Кот, отрезая еще ломтик.
Глаза парня раскрылись еще шире, хотя казалось бы, куда еще. Он сжался, готовый то ли бежать, то ли вцепиться в ближайшую глотку.
— Ч-четыре… - все-таки ответил он. Покосился на щенка, что продолжал переругиваться с Дружком. - Пять.
— Хороший мальчик, - кивнул Кот и отрезал еще кусочек. - Пусть он отдохнет. Не люблю говорить, когда шумно.
Мальчишка прицокнул языком и щенок послушно замолк, а в месте с ним и пес Кота. Животные продолжали молча сверлить друг друга взглядами.
— Спасибо. Тебе и ему, - с этими словами Кот бросил два кусочка колбасы. Еще один отдал Дружку, так было честно.
— У тебя есть кое-что мое, мальчик. Я бы хотел получить это назад.
Уголки губ парня хищно поползли вверх.
— Отдам его и я труп, - заявил он, встряхнув оружием. - Ищи дурака!
— Нож оставь себе, это подарок от меня. Ты заслужил, - серьезно, как разговаривают только с детьми и собаками, сказал Кот. - Еду тоже оставь. Смог украсть - значит твое. Это правило разведчиков.
Глаза мальчика впервые забегали. На его лице так и читались мысли. Что же тогда хочет получить чужак? Жизнь вора?
— Мой медальон.
Рука мальчика нырнула под рубашку, пошарила в складках и вновь появилась, сжимая большую, черную монету, почти не отражавшую света. Кусочек тьмы, увековеченный в стали.
— Это?
Кот кивнул.
— Отдам тебе остаток колбасы, если хочешь, за нее. Но ты и так не захочешь ее иметь.
— Чего это? - недоверчиво и одновременно с вызовом спросил воришка.
— Она убьет тебя, - и в этот раз Кот говорил по-настоящему серьезно. - Мы называем ее Черной лептой, такую получают все офицеры в отряде. Каждый солдат платит свою дань войне сталью и кровью, каждый кидает свою охапку дров в пожар мирового зла. Ты держишь не просто монету, на ней мой имя: Кот из Банды Монеты. В твоих руках - сухой остаток всех грехов, что я совершил по дороге к власти. Все убитые люди, все преданные друзья, все брошенные на смерть любимые и все дети, оставшиеся без отцов.
На последних словах Кот взглянул мальчишке в глаза и понял, что попал точно в цель. Глаза того увлажнились, а рука тряслась, будто монета, зажатая в ней тяжелела с каждым вздохом.
— Ноша греха тяжела, мальчик, она утянет тебя на дно. Не добавляй к ней еще и мои.
Мальчик вскинул руку и швырнул монету под ноги чужаку, будто та жгла его ладонь, подобно горящему углю. Кот поднял ее двумя пальцами. Странно, но ему показалась, что та стала легче на добрую унцию.
— Хороший мальчик, - улыбнулся он.
— Забирай, дядя, - гадким голосом добавил мальчик, чтобы сохранить остатки достоинства. - Твой железный червонец все одно никто не хотел принимать.
— Не сомневаюсь.
— Ты обещал! - напомнил воришка.
Кот молча бросил ему остатки колбасы, но не спешил удаляться.
— Чего тебе еще, дядя?!
— Мое имя ты знаешь, - спокойно проговорил Кот из Банды Монеты. - А как зовут тебя?
***
— Живодер вернулся!
По старой привычке, Кот не стал дергаться. Сначала раскрыл глаза, давая им привыкнуть к робким лучам рассвета, а только потом оторвал голову от седла и сел на жесткой подстилке.
Они все были здесь, все четверо. Неразлучные друзья Боу. Мрачные последователи Живодера. Весельчак и Шелкопряд стояли ближе всех, опустившись у импровизированной постели командира на колени. Долговязый, крепко сбитый парень с квадратным лицом и молодая, гибкая девушка, прячущая огромные глаза за копной бледных волос, со ртом, привычно замотанным шарфом.
Кот поднялся и потянулся, разгоняя кровь по затекшему за ночь телу. Сон не принес отдыха, но все таки он заснул, а воспоминания продолжали преследовать его и по ту сторону яви. Что поделать, он никогда не любил дозоры.
— Ведите, - коротко бросил он.
Они шли вниз с холма, чувствуя, как утренняя роса пропитывает штаны и обувь. Долину застилал туман, из которого айсбергом выступала громада замка.
— Быть не может…
Кот до конца не верил, пока не увидел своими глазами. Окутанный клочьями зыбкого тумана, в разорванной одежде, весь в грязи и крови Живодер напоминал ожившего мертвеца или призрака.
Вот он и пришел поквитаться, подумал Кот. Завершить незаконченное дело.
— Можно что-нибудь поесть? - глухо пролепетал живой мертвец.
Нет, куда там. Этого так просто не убьешь. Да и на кой черт призракам еда?
Набивая рот хлебом и мясом, Живодер рассказывал свою историю. Если верить парню, за ночь он прожил целую жизнь. Тайный ход в замок, дружба с засевшим в нем бароном в детстве, пронесенная через года, божье проведение. Подаренная барону жизнь и чудесное спасение молодого разведчика. Если с кем и могла приключиться такая история, так это с Живодером. Уже их знакомство, у стен этого самого замка, говорило в пользу этого. Да, Коту этой ночью тоже пришлось прилично пожить.
— Пиздишь, как дышишь, - выплюнул свой ответ Кот.
Его сын сидел перед ним, живой, вернувшийся с того света, но лейтенант отказывался в это верить. Слишком хорошая история. Слишком складная. Он коснулся монеты на шее, ощутил ее успокаивающие вес и холод. Вот он, единственный бог. Все должно быть оплачено, ничто не дается просто так, по волшебству.
А потом над бастионами замка взмыл белый флаг и ворота начали открываться. Сидя на мокрой траве, вместе они смотрели на процессию, выехавшую из ворот и направляющуюся в сторону их лагеря под мирным стягом, а позади них еще живые дворяне на крестах приходили в себя и начинали стонать, умоляя о глотке воды. Кот смотрел на это и отказывался верить. Живодер и правда совершил чудо, убедив защитников крепости сдаться.
А зачем еще ты посылал туда лучшего разведчика, если не рассчитывал на чудо? Или правда отправил единственного сына умирать? Сейчас монета на шее ощущалась особенно тяжелой. Хотел бы он знать ответы на эти вопросы. Впрочем, нет, не очень-то и хотел.
Не торопясь, Кот поднялся и зашагал вниз с холма.
— Руфус, - бросил он через плечо, не останавливаясь.
Позади послышалась возня, изможденный и избитый разведчик не сразу вскочил на ноги.
— Простите, сэр?
— Руфус, мое имя, - сказал Кот громче и провел ладонью по рыжей гриве. - Это из-за волос. Я тебе раньше, кажется, не говорил.
И зашагал навстречу парламентерам.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге