Зов. Пролог кузнеца Тюильри.

Глава 1

«Тун-ц… Туун-ц»

На свежем воздухе гном в рабочем костюме ровнял серп тяжелыми ударами молота. Этот обставленный стеллажами дворик давно стал визитной карточкой его кузни. Дети, да и народ вообще, часто приходили посмотреть на веселого Тюильри за работой.

Тюильри любил работать босым. Чувствовать содрогание земли под ногами, эхом отвечавшее бою молотка. Но сегодня земля отвечала как-то странно, заикаясь. С опозданием, что-ли. Поэтому лицо Тюильри весь день было слегка нахмурено.

Если подумать, все сегодня было как-то не так. То ли погода чересчур пасмурная, то ли ветер слишком обжигающе холодный и сильный… Да только в один момент мир как будто застыл, крепко схваченный густым желе. И Тюильри показалось, что каждое живое существо ощутило этот перебой в ритме, одинокий больной стук сдававшего годами сердца. Глубокий, хриплый стон из самых недр.

Все вокруг Тюильри остановилось, застыло, а потом, конечно, снова возобновило движение. Но движение было чужим и ненадежным. Тюильри не мог сказать что именно, но что-то явно было не так.

Дни крутились как слоты однорукого бандита. И выходящие в море рыбаки стали натыкаться на целые партии гниющей на белом песке побережья морской фауны. Киты были особенно пугающим зрелищем: даже такие громады были бессильны перед Зовом, и теперь со спокойствием мертвеца отхаркивали мягкие куски бесконтрольно разлагающейся плоти. Да, зрелище было не из приятных. Того и гляди, инфекцию какую подцепишь.

Власти тем временем уверяли, что для города нет никакой опасности. Что это просто природное явление, которое скоро пройдет. Но охраной берег все-таки оцепили, а посторонних на пляж пускать перестали.

Тюильри чувствовал, что над миром нависла незримая угроза. Что само мироздание взбунтовалось против вышедшей из под контроля цивилизации. Но в своих опасениях гном был абсолютно одинок. Когда он пытался поделиться своими мыслями с другими кузнецами, они лишь смеялись над ним и говорили, что он слишком впечатлительный, а также не брезговали напомнить, что его кузня все чаще просрочивает заказы.

«Я? Параноик? Я тут самый что ни на есть реалист из вас всех!» - обиженно отвечал Тюильри на совместных попойках кузнецов и других ремесленников в центральной таверне. Но никто не воспринимал его серьезно.

Время шло. Тюильри заметил, что его младшая дочь… Она стала напоминать обвешанный мокрыми тряпками скелет. Заходящийся детский кашель не позволял Тюильри спать. Ночами он бывало по несколько часов лежал, вглядываясь в брусчатый потолок своей хибары, и думал о Зове, который услышал в тот роковой день. Нечто громадное, могучее, как первый станок машинной фабрики в столице, пыталось что-то сказать ему. Оно… Просило о помощи? Не просто просило, умоляло. Так резко и отчаянно хватают за рукав те, кого сражает сердечный приступ.

Тюильри весь вспотел.

«Да, этот гном совсем свихнулся…» - беспокойно прошептал он в пустой темной комнате.

И вдруг - все тот же стон, тот же знакомый хрип ворвался в его мозг не то через уши, не то через рот и глаза и нос. Тюильри вскочил на кровати как лопнувшая пружина и тяжело задышал.

«Ле-еес. Восточный ле-еес. Обсерватори-ия… Иди… Помоги…» - казалось прошептала на ухо гному сама тьма и оставила его наедине с мокрым покрывалом и самим собой. Хрип повторился, угасая. Затем слабо йокнул и исчез совсем.

А в открытое окно, будто в насос, дышал свежий ночной ветер, и в его глотке блестели бриллиантовые звезды. Тюильри еле поднялся и выглянул в эту каменную прорезь. Глаза его обвели свинцовой помадой.

«Я сойду с ума, если не прислушаюсь к Зову. Я должен узнать больше о сердце мира и о том, как его исцелить.» - будто решившись на путешествие, прошептал Тюильри. Он еще постоял у окна какое-то время, а потом торопливо стал собирать свои пожитки. Не прошло и часа, как на походном вещмешке лежал верный, давно прирученный мифриловый молот.

«Оно зовет меня.» - совсем тихо прошептал Тюильри.

Тем временем с первого этажа снова послышался лающий кашель дочки.