Золотой феникс

Глава 1

Задумывались ли когда-нибудь люди, что некоторых вещей на самом деле не существует? Например, горы. Вы чувствуете твердь под ногами. Видите бескрайнее небо вокруг себя. Но и в долинах твердь и небо – те же самые. Просто поменялась точка отсчета.

Так же и с песнями. Их просто не существует. Есть отдельные звуки, отдельные слова. Лишь цепкая память да ожидание-подсказка следующей рифмы создают волшебную вязь чарующей мелодии, которая в воображении слушателя превращается в перл истинного искусства.

Фениксов тоже не существует. Есть лишь магия, бурлящая и сотворяющая. Есть плоть, достаточно ранимая и хрупкая. И некоторое количество души. Тоже, впрочем, поди докажи ее существование…

Кто-то скажет, что фениксы благословлены Небом, ибо умеют летать. Да… хорошие слова. Вот только полёт – не большая иллюзия, чем танец, песня или любовь. У существа, сорвавшегося со скалы и расправившего крылья, поймавшего порыв ветра, нет якоря. Нет таинственного «здесь», где можно существовать в полном смысле слова. Оно существует внутри перемены, внутри множества, внутри пустоты…

Можно сказать множество слов. Но существует ли то, что эти слова на самом деле обозначают?

Может быть, в этом мире нет ничего, кроме отрицаний, пустоты и заблуждений?

В шестнадцать лет подобные мысли кажутся чушью. Сомнений в правильности собственных суждений и поступков не существует. Шестнадцать лет – это время, когда пробуешь крылья, вылетаешь за пределы родного гнезда, впервые прыгаешь с отвесной скалы и летишь. Летишь навстречу солнцу, синему небу, зеленой земле. Падаешь, едва успев сложить крылья, катишься вниз, пачкаешь парчовый наряд в грязной луже. Тут же поднимаешься и бежишь – наверх, перескакивая с валуна на валун, бездумно хохоча. Порыв ветра приносит водяное облако, и твое настроение меняется. Ты больше не хочешь солнца, тебе по сердцу лазоревые глубины. И ты бросаешься вниз, в центр каменной чаши, наполняемой несмолкающим водопадом. Холод пронизывает каждое перышко, забирается под кожу, но плавать – то же самое, что и летать. И ты летишь. Летишь, раскинув крылья. Сильные, яркие, волшебные крылья. Толща воды расступается, и ты взмываешь выше гор. Алмазные капли тянутся бесконечным шлейфом, и ты снова смеешься. Смотрите, сестры, посмотрите, матушка: вот он, радужный наряд, достойный моей красоты!

Гордитесь, отец: я летаю выше всех в стае!

У братьев мой полёт вызывает зависть. Догадка настигает меня далеко не сразу, но я сообразительная девочка, рано или поздно, я понимаю, что к чему. Братья крупнее и тяжелее меня, их движения – мощные и сильные. Я же всего лишь птенец, недавно вставший на крыло. Да и нужна ли стае моя сила и мощь? Мы, фениксы, сотканы из невозможного и сверхъестественного, но есть создания, искренне не верящие в наше существование. Здесь шепоток, там нужная сплетня, мнение уважаемого мудреца, купленное за золотое колечко… И вот соседи уже рассказывают, как непобедимы крылатые огненные воины! Интрига, загадка и тайна могут послужить семье ничуть не хуже, чем стальные перья и искусство боя.

Слава о моей красоте, очаровании и талантах за считанные месяцы облетает все Восемь Благословенных Миров.

Первый раз меня попытались украсть какие-то совершенно неразумные приземленные. По неопытности я даже испугалась, когда каменные болванчики по пути к любимому водопаду ожили, загалдели, накинули на крылья сеть и потащили в свою нору. Пусть был долог; когда каменяки притомились, я спела им чудесную песенку. Заворожила с первой же попытки! Несостоявшиеся похитители еще и выкуп нам заплатили, изумрудами величиной с хороший мандарин, и рабами согласились быть, пока не вымолят мое прощение. То-то удивлялись гости, наблюдая вычурные каменные статуи в нашем саду!

Следующие полсотни попыток тоже были скорее забавными, чем пугающими. Лишь изредка похитителям удавалось покинуть пределы владений нашей семьи, но в большинстве случаев для спасения хватало преданности слуг, бесстрашия стражей или даже моей собственной смекалки.

Были и те, кто приезжал к моему отцу с предложениями честного союза. Помню горного дэва, предлагавшего мне войти в его пещеру полноправной хозяйкой. Его стадо из сотни белоснежных яков и свиту из пятидесяти одноногих и одноухих карликов тоже помню. Яки так и остались бродить по лугам наших гор, а вот карликов дэв забрал обратно: зело полезные существа, слышат, где какие жилы в горах прирастают, где гнезда-друзы драгоценных камней зреют. Без карликов в горах никуда…

А я, несмышленая девчонка, того дэва обманула, да безмерно радовалась. Отправила с ним свою копию, сотворенную из обычной человеческой девушки – нашла в селении; таких – и селений, и девушек, – у подножья гор полно. У них, двуногих созданий, не ведающих истинной магии, опять какой-то недород случился, раба за полмешка риса купить можно было. Я заплатила семье изумрудным мандарином. Платье парчовое, золотые шпильки в прическу, плащ из перьев, иллюзий не пожалела, чем не я? А что невеста жаром не пышет, взглядом очаг зажечь не может, да песен не поёт – так дэвы в подобных тонкостях не разбираются.

Лет тридцать они прожили. Иллюзия раньше истончилась, так горный муженек, вместо того, чтоб огорчаться, и рад был, думал, что это из моей фениксовой головы глупости навроде полета да танцев выветрились. Нравилось ему, что жена попалась добрая, неперечливая; опять же, шерсть белую, длинную гребешком расчесывала, из ячьего молока сыр варила, карликов в строгости держала… Потом – не знаю. Короток срок человеческой жизни. Надеюсь, дэв хоть изредка вспоминает ту фальшивую меня добрым словом.

Восторгались мной и повелители лесов, и владыки степных равнин, и морские короли… Все хотели обладать дивной красавицей. Хоть бы кто спросил, чего желаю я… Одним словом, повеселилась я за то столетие непрерывного сватовства безмерно.

Но если долго смотреть на солнце, потекут соленые слезы. Моя беззаботная жизнь кончилась, когда сватать меня заявились демоны.

Демоны – такие твари, в существование которых не поверишь, пока собственными глазами не увидишь. Их облик переменчив, а истинную форму могут сохранять только самые сильные, лорды и князья Девятого мира.

В чем причина? Обитатели Девятого мира живут, пожирая тени, впитывая эманации смерти, боли и разрушения. Пока не станешь достаточно сильным, умей прятаться, подражать и увиливать, подобно слизняку, забираться в любую подходящую раковину. В отличие от магии Восьми Благословенных миров, расходующуюся, но и постоянно воссоздающуюся благодаря движению планет и взаимодействию элементов, Девятый мир замкнут, и каждый новый глоток магии такое же чудо, как для нас – закат на востоке.

Как же можно накопить магию, если обновления энергии не происходит? Демоны знают рецепт. Обмани, укради, убей.

«Ты будешь повелительницей Девятого мира», – обещал мне четверорукий лорд-демон. «Ради тебя я убью братьев», – клялся другой, полужеребец-полуорел. «Стань моей, и я исполню любые твои желания», – сказал третий, и, заглянув в его золотые, с черным змеиным зрачком, глаза, я поняла – не врёт. Забавно, верно? Демон, убийца с черной душой, а сразу, с первого мига знакомства, просчитал мою главную мечту. Ведь кто я, младшая дочь, для своей семьи? Сокровище, талант, огненное перо… Но и только. Видят ли родители во мне продолжательницу рода фениксов? Нет, для этого есть братья и их избранницы, сияющие магическими талантами. Уникальны ли мои способности? В Восьми Благословенных мирах, как любят пошутить люди, есть шуршащие в траве крысы, есть прыгающие по веткам обезьяны, есть взлетающие фениксы, а есть живущие на Небесах драконы. Увидеть бы чудеса далеких городов, изумрудных лесов, бушующего океана, собственными глазами! Полететь на край света! Узнать, кто же я – за вычетом славы, могущества и постоянной опеки своей семьи!

Демонам я отказала. Фокус с фальшивой невестой не прошел, да я не очень и надеялась. Но посмотрев в мертвые глаза вернувшихся девушек...

Плохо, когда мертвые возвращаются. Пустой сосуд, слепленный из медленно гниющей плоти. Жизнь этих недолговечных созданий была мне безразлична, да и не я подарила им смерть, но… Умеют демоны создавать сложности.

Главное, что они ушли. Щерясь, угрожая, обещая гадкое. Но что они могли сделать, пребывая в своем Девятом мире, нам, живущим на высоких скалах?

Впрочем, самое плохое уже свершилось. Я начала сомневаться. В семье. В том будущем, которое родители мне приготовили. В том, что это будущее – действительно предел моих возможностей.

Сейчас, оглядываясь назад, вспоминая всех взращенных под моими крыльями птенцов, я понимаю, что все дети проходят через подобное испытание. Изучив правила, по которым устроен мир, мы открываем, что мир несовершенен. Желая исправить допущенную, как мы думаем, ошибку или несправедливость, мы отрицаем правила, разрушаем мир.

А надо бы взращивать совершенство.

Глупые слова, глупые мысли…

Попытки похищения начинают утомлять. Тем более они не такие забавные и бескровные, как в былые времена. В очередной раз улетев от горе-охотников, я решила предаться грусти. Сложить песню-другую, спеть ее проплывающим облакам. Искупаться под струями водопада, берущего начало от горного ледника. Потанцевать среди потоков теплого и прохладного воздуха, перемешивающихся над горными склонами.

Я опустилась на полянку, расправила крылья и шлейф, очень быстро утомилась подбором рифм и задремала в лучах полуденного солнца. Проснулась от звука голосов. Обычные, не слишком громкие. Никакого сравнения с рокочущим грохотом дэвов или шипящим языком морских змеев…

Я лениво подняла голову приблизительно в тот момент, когда путешественники сделали последние шаги по петлящей меж сосен тропинке и оказались на моей полянке. Увидев мое сияющее белым золотом и драгоценными искрами великолепие, они потеряли дар речи.

Быстро справились с удивлением, заговорили, приветствовали церемонными поклонами, и очень скоро удивлялась уже я.

Обычные же люди. Мужчины, едва переступившие порог двадцатилетия – я, будучи в десять раз старше, усиленно изображала из себя курицу, и сама не заметила, как попалась в ловушку их обаяния и… Чего-то неуловимого. Магия? Нет, магии в них было немного. Красота? По человеческим меркам они считались красивыми, наверное, но что феникс может найти привлекательного в существе, изначально неприспособленном для полета? Чем же меня околдовали?

Второй из похитителей (а эти люди, как и многие прочие, шли к Горе Фениксов воровать прекрасную дочь моего отца), подкупал своей незамысловатостью и искренностью. Все равно, что топор рядом с ларцом с драгоценностями. Знает, что золото сияет ярче, а жемчуга стоят дороже, но кому-то – ластиться к девичьей щечке, а кому-то нужно и забор подправить, и дров запасти. А вот первый…

Принц из страны, названия которой я даже не знала. Нелюбимый сын правителя, власти которого хватало устрашать пару десятков придворных, а еще перед сотней приходилось лебезить и заигрывать, чтобы не опомнились и не выхватили скипетр из дрожащих рук. «Мой отец болен, Золотая госпожа, и маги утверждают, что только волшебство вашего танца может вернуть ему здоровье. Окажите милость! Позвольте этому недостойному исполнить сыновий долг! Скажите, чем я могу отплатить вам, какую мечту исполнить?»

Продать танец за мечту?

Почему бы и нет? Тем более, что моей мечтой на тот момент было посмотреть далекие страны, а путь предстоял неблизкий. В конце концов, не замуж он меня зовет!

Кстати, почему не зовет? Или феникс не пара какому-то человеческому принцу?

«Я не достоин», – говорят алые уста. А черный бархатный взгляд не хочет оторваться от моего лица. На всякий случай обновляю иллюзию, удерживающую мой нос и подбородок в рамках, более привычных человеческому роду, и засыпаю спутников вопросами об очередном городе, через который лежит наш путь.

Летающие города магов воздуха, призрачные дворцы огненных духов пустынь. Старец-Черепаха, величаво плывущий по бесконечной реке – на его панцире умещается лес, холмы, небольшое озерцо и два города, во всем противоположных друг другу. Горы, уходящие в поднебесье и их обитатели – старательные и немногословные маги земли, глины и камня. Крепости, возведенные на границе земли и моря и их владыки – неуживчивые, изворотливые, холодные сердцем потомки Морского Змея. Восемь Миров открывают передо мной свои сокровища, но главным открытием, драконьей жемчужиной, созданной из лунного света и шепота дождя, становится мой спутник.

Он знает обычаи многих стран и с охотой изучает новые. Объясняет мне суть правил, почему они подходят для одних земель и созданий, и абсолютно неприемлемы в других случаях. Почему цены на рис в долинах не такие, как в горах. Почему Болотные жители не охотятся на белых цапель. Как отпугнуть темных духов от кладбища. Почему человеческие младенцы так любят, когда их подбрасывают в воздух – оказывается, это древняя мечта людей иметь крылья.

Не ученость, не шорох высохших страниц, а знание сердца. Слушая рассказы моего принца, я удивляюсь, сколько в них почтения к окружающим и заботы о благе мира.

«Как управлять страной после того, как унаследуешь трон, ты знаешь так же хорошо?» - спросила я как-то, больше для смеха, чем действительно желая получить ответ.

«Я всего лишь младший сын, - печально улыбнулся мой принц. – У меня есть старшие братья, у их матерей – поддержка среди министров…»

«Вот как? – все еще смеялась я. – Но разве получить трон – не твоя мечта?»

«У этой мечты высокая цена», - пробормотал мой принц. Когда, в какой момент чужак, лишенный крыльев, стал моим?

«Неужели выше, чем летает феникс?» - не унималась я.

Принц смущается и замолкает.

Рано или поздно, дорога в многие тысячи ли завершается последним шагом. Мы добираемся до столицы.

Правитель вовсе не болен. Его недуг – страх за свое золоченое кресло, за дряблую толстую задницу и хандра. Неизбежное зло для тех, кто достаточно умен, чтобы замечать ошибки, но слишком слаб и труслив, чтобы их исправлять. Впрочем, как раз такую «болезнь» вылечить не составляет труда. Особенно если в столицу доставлены такие уникальные лекарства, как золотая чаша Каменного Дракона, жезл, управляющий Черным Ветром Степи, молодильные плоды дерева, выросшего из слезинки Богини-Прародительницы, ну и совершенные мелочи, редкие, интересные, но не уникальные: жеребец, вскормленный травами Девятого мира, витой рог цилиня, кусок железного метеорита, рубин величиной с гусиное яйцо, прекраснейшая из дочерей Морского Змея… Феникс среди подобных сокровищ смотрится достойно, но не более того.

Не только мой принц заботится о благе родителя.

Последующее представление лишено смысла, зато яркое, торжественное и увлекательное. Впитавший демонические эманации жеребец сбрасывает правителя на каменные плиты дворца; стонущего старика уносят во внутренние покои, животное убивают, подаривший его наследник выпивает стаканчик яда, предложенный заботливыми евнухами. Пока лекари скармливают государю оживляющие отвары с тертым рогом и метеоритной крошкой, нетерпеливые сановники скармливают возможных соперников прочим претендентам на трон. Воспрянувший после микстур правитель обнаруживает, что церемониальная зала выглядит неожиданно пустовато, и назначает новых генералов и чиновников. Даже успевает озадачить подданных подготовкой армии, которая по весне должна атаковать царство Каменных Драконов, и объявляет о скорой свадьбе с девой-змеей.

Волшебный танец феникса – подарок моего принца отцу и будущей мачехе на пиру в их честь. Пока я кружусь, окутанная алыми, золотыми и пурпурными шелками, главный судья успевает раскрыть пару заговоров, придворного мага осеняет гениальная идея, на небосводе зажигается красная точка незнакомой кометы, а дух неугомонного правителя счастливо воссоединяется с душами предков.

«Теперь ты можешь возвращаться домой», - печалится мой принц. Еще утром – седьмой в очереди наследников престола.

«Уехать сейчас, когда всё стало по-настоящему интересным? Уехать, бросить тебя одного и даже не узнать, отважишься ли ты заявить свое право создать из этого мира совершенство?!»

Принц долго смотрит на меня. Сегодня я не в настроении поддерживать иллюзию, наоборот, всячески выставляю напоказ настоящую себя: длинный острый подбородок, нос-клюв, крылья, заканчивающиеся тремя когтистыми пальцами и с еще четырьмя, сросшимися и закрытыми длинными маховыми перьями. Узкие плечи, выпирающая килем грудь, не имеющая ничего общего с изящными округлостями человеческих женщин. И очень много золота – нить на пурпурной парче, шпильки с зелеными изумрудами в черно-фиолетовых волосах, перья, кольца, ожерелье, пояс, туфельки... Даже глаза, большие, круглые птичьи глаза отливают золотой искрой.

Показная роскошь? Всего лишь огонь. Огнем начинается цикл перерождения элементов, и огнем заканчивается. Финальный огонь – это хаос, демоны и разрушение. Мы, фениксы – огнь изначальный. Улыбка богов, восход солнца.

Природа фениксов – это рассекающая темноту искра, прыжок в невозможное, танец свободы, в которую можно поверить единственным способом: пропустив ее через свое сердце.

Мне хочется верить, что именно я вдохновила моего человека на свершения, последствия которых разошлись волнами по всем Восьми Мирам. Может быть, это самообман. Конечно же, именно так. Первый Император мира людей был незаурядным человеком, дальновидным и решительным. Обладал железной волей, гибким умом и щедрым сердцем. Он справился бы и без своей Золотой госпожи.

А может быть, и нет.

У нас было шестьдесят лет, наполненных трудами, спорами, магией, войной, ожиданием, обманами, доверием, исканием и любовью. Советники, императорская семья, простолюдины – все, кому не лень, сплетничали о наших отношениях. Всё очень просто: пока мы были вместе, я была его крыльями, а он – моим сердцем. Соединив магию, знания и горячие души, строить новый мир оказалось так же просто, как складывать новую песню.

А потом мой человек умер.

Люди – слишком хрупкие существа, чтобы справиться с жизнью.

В одночасье старшие принцы вцепились друг другу в горло, былые соратники разбежались по крысиным норам, утаскивая кусочки пожирнее. Второй Император лежал в колыбели, а в городе, возводимом с таким трудом, поселился страх. Всё, ради чего я жила, обратилось прахом. Гнездо опустело, но даже пустым оно оставалось желанной добычей для тех, кто считал себя вправе распоряжаться чужими жизнями.

Их было четверо.

Двое сыновей императора. Племянник-советник, вложивший в процветание страны слишком много сил, а потому считающий себя в праве получить во владение хотя бы маленький, но золотоносный ее кусочек. Одна из императорских жен, уверенная, что именно мощь армий ее отца и брата удерживает государство от развала. И вообще, мантия императрицы-регентши ей подойдет гораздо больше, чем той курице, которая сейчас рыдает во дворце.

Их было четверо, каждый из них был плохоньким магом даже по человеческим меркам, но проведенный ими ритуал нарушил гармонию энергий, объединяющих Восемь Благословенных миров.

Подобные катаклизмы называются Слиянием Сфер. Баланс между расходующейся и создающейся энергией нарушается, и Хаос вступает в свои права.

Впрочем, об энергиях пусть думают маги.

Гораздо важнее, что в периоды Слияния Сфер границы между мирами истончаются. Тогда путешествовать между мирами могут не только обученные волшебники или обладатели специальных артефактов, а вообще кто угодно.

Больше всего радуются обретению свободы вечно голодные демоны.

В день коронации императорский кортеж шел от главных городских ворот, через весь город, к сияющему дворцу. Флаги, лепестки цветов, звонкие голоса медных труб, сияющие лица и благие пожелания поднимались в пронизанное полуденным светом лазурное небо.

Никогда не думала, что моя судьба - замкнуть круг и пройти той же дорогой, по грязи, мимо обессилевших и опустошенных людей, догорающих руин и телег похоронных команд.

Надо было как-то дойти до городских стен, за которыми выли, истекали ядовитой слюной, грызлись и смердели вырвавшиеся из тьмы Девятого мира демоны.

Создавая свою империю, мой человек старался беречь и своих подданных, и своих врагов. Война для него была искусством, предаваться которому надо с отстраненным созерцанием, жалостью к неизбежным жертвам и почтением к противнику.

Ему повезло не узнать, как понимают «искусство войны» обозленные сопротивлением демоны.

Там, где есть жизнь, смерть неизбежна, ибо она – часть великого колеса превращений. Создавая новое, творец разрушает старое. Огнь изначальный и очищающее пламя – это, по сути, одна и та же стихия, а любые различия и расхождения во мнениях – суть иллюзия, обман и заблуждение. Так есть и так будет. Можно, конечно, бить клювом колесо судеб, но лучше смирится с неизбежным.

Сделать то, что еще можешь, ибо делать остальное слишком поздно.

Я, сияющий феникс в расцвете молодости, Золотая госпожа Первого Императора мира людей, шла, спотыкаясь о разбитые камни, чтобы умолять чужаков-демонов сохранить жизни жителям осажденного города.

Я так и не привыкла считать их своей стаей. Люди забавны, их птенцы очаровательны в своей пухлявой бескрылой беспомощности, но все они… весь этот город, страна, даже мир, так и не стал моим. Я феникс, моя кровь – огонь, моя суть – магия.

Всё остальное – ложь.

Я считала, что не умею лгать. До тех пор, пока под стены моего дома не заявились демоны.

Я думала, что не умею бояться. До тех пор, пока не пришли демоны.

Мне казалось, что праведные, искренние поступки приведут к правильным результатам. Наверное, так и было… но потом в мир людей пробрались демоны.

Как много чудесных открытий они могут подарить.

У самых ворот я заметила, что не одна. За мной следовал старательный евнух, поддерживая над моей сиятельной особой круглый бумажный зонт. Белый, как и положено в период государственного траура.

– Зачем? – недовольно проворчала я.

– Этикет, госпожа, – пролепетал слуга. Я не нашлась, что ответить.

Черный дым пожарищ за воротами превращал день в ночь. Кучи мертвых тел, падальщики. Гниль и смрад. Я почувствовала, как все эти миазмы липнут ко мне, покрывая бело-золотую кольчугу и скромную «походную» диадему ржавчиной и заставляя потускнеть мои перья. Пожалела, что так и не научила местных ремесленников шить обувь на мои трехпалые лапы, а поддерживать иллюзию роскошных туфелек, право слово, было не перед кем. С чавканьем вырвала лапы из грязевого плена и побрела дальше.

Ветер бросил в меня и моего спутника пригоршню пепла и мерзости. Судорожно вцепившись в бесполезный зонт, евнух согнулся в приступе тошноты.

У перевернутой колесницы сидел Топор. Годы не пощадили его – широкие плечи пригнулись под тяжестью доспеха, голова поникла. Белые волосы, испачканные бурым, трепал ветер.

На секунду я испугалась, что он тоже умер. Мертв, как сказочный принц из моей беспечной юности, как те глупенькие девчонки, купленные у голодающих селян, которыми я пыталась обмануть приставучих женихов, мертв, как мечта о светлом будущем. Мертв, и ни осталось ни одного существа, которое бы знало – меня. Истинную меня, без приукрашивающих иллюзий, лести, праздных славословий, того истинного феникса, который когда-то хотел изменить мир.

Узловатые пальцы, сжимающие разбитый шлем, шевельнулись. Старик с усилием поднялся.

– Приветствую Золотую госпожу.

– Здравствуй, старый друг.

Правила человеческой вежливости требовали поинтересоваться здоровьем уважаемого собеседника, а также здоровьем его родных. Но я боялась услышать ответ.

– Почему вы здесь, госпожа?

– Хороший вопрос.

Я ничего не должна этим существам. Старая сделка давно выполнена. Я давно свободна от обязательств.

Свобода!.. Задумывался ли кто-нибудь, что истинной свободы не существует? Мы привязаны к своей семье, своим привычкам, внешним обстоятельствам, мы повязаны долгом, этикетом и всевозможными правилами и при этом грезим о свободе! Не смешно ли?!

– Вернее, – почему здесь именно вы?

Я махнула крылом в сторону дворца:

– Они пока не договорились, кто из них имеет больше прав управлять империей.

– Глупые клуши! Ну что, идём?

Мы побрели дальше. Евнух то догонял нас, то опять цеплялся взглядом за особо впечатляющий дар войны, и снова сгибался в приступе рвоты.

– Впечатлительный, – покачал головой Топор. – Моя правнучка и то покрепче. Эй, болезный!..

– Господин?

– Брось дурацкую крышу на палочке! Выпрямись, слюни утри! Живот подобрал, быстр-ра! Держи, – старик вытащил из-под человека с размозжённым черепом длинную палку с перепачканным знаменем. Неловкими движениями отряхнул налипшую корку, поплевал на кровавые пятна. – Не сметь блевать! Гордись оказанной тебе честью! Уронишь знамя – глотку вырву!

Евнух побелел, позеленел, оценил перспективы и возгордился до полного отупения.

Мы с Топором шли по мертвому полю.

– Я думал, если кто и может спасти нашего Второго Императора, то только вы. Улетели бы в родные края.

– А как потом отвоевывать империю?

Топор посмотрел на меня, как на протухшую скорлупу.

– Главное, чтобы человек из мальца вырос. А империя – дело наживное.

Я посмотрела на него, как на летающий камень. Нет, конечно, с камнями такое случается, но крайне редко. И оставлять подобное превращение без внимания не рекомендуется.

Идти навстречу унижению было тяжело, но необходимо.

– Нельзя впустить в мир только одного демона, – с трудом подобрала слова я. – Не знаю, о чем с ними договорились четыре предателя, но демоны сожрут всех, а потом всё остальное. Куда бы я не улетела, где бы не прятала мальчика…

– И то верно, – согласился Топор. – Нельзя командиру покидать поле битвы. Ха! Наконец-то я понял, что нашел в тебе наш император. А все говорили – магия, титьки…

Усталый старик и потускневший феникс ковыляли навстречу судьбе.

– Птенцу всего два года. Может быть, найдется что-то, ради чего демоны пойдут на сделку. И хоть кому-то позволят уйти, – прошептала я. – Ты же знаешь, я хитрая, я умею убеждать.

Еще несколько шагов.

– Если что, только скажи. Оружие со мной, я подарю тебе чистую смерть, – пообещал Топор.

Если на кого и можно положиться, так это на старых друзей.

Грязные рукава ветра, мельтешащие вокруг нас, вдруг сгустились, и черная стрела с чавканьем пробила доспех, вонзилась старику под ключицу.

Я никогда не знала, что такое отчаяние. Пока не пришла в гости к демонам.

Их было много. Алые глаза, красные, желтые и золотистые. Белые буркалы, зеленая слизь на клыках, острые хитиновые жвалы, когти, панцири, жажда и голод.

– Приветствуем Золотую госпожу! – прокричал высокий нелюдь, свитый из бурлящих потоков лавы. Лающий издевательский смех покатился по мертвому полю.

В мою честь раздался рев исполинского рога, от которого содрогнулась земля и едва не раскрошились мои собственные кости.

Твари сползлись посмотреть на меня. От их тел ясно различимыми нитями убегали потоки маны; демоны буквально истекали тьмой, ненавистью и жаждой, отравляя воздух, почву, по которой ступали, даже падающий на них солнечный свет.

– Какая счастливая встреча, – выполз меня встречать старый знакомец. Золотые глаза с черным вертикальным зрачком, плотная чешуя, бесконечная шея и мощные крылья.

Как бы высоко не летал феникс, он обязательно проиграет дракону.

Задохнувшись от ужаса, я сделала шаг назад.

– Ты совершила ошибку, – шептал демон-дракон. – Посмотри мне в глаза и убедись: тьма сильнее.

Я с трудом проглотила ком в горле:

– От имени Второго Императора мира людей мы пришли выразить протест насилию и жестокости, творимым на наших землях…

– «Мы»? – со смехом пропела демоница, похожая на двуглавую кошку. Ее правая голова облизалась, а левая кокетливо уточнила: – Курочка настолько благородна, что считает равными себе недокормленного каплуна и жалкую дохлятину?

Я проиграла еще полшага. Замерла, наткнувшись на жесткое препятствие.

Седые пряди закрывали посеревшее лицо Топора, но держался он ровно и уверенно. А может быть, сказывалась помощь добросовестного слуги, почтительно стоявшего рядом, с испачканным знаменем в руках и сложенным белым зонтиком под мышкой.

Мне стало чуточку легче.

– Мы готовы оговорить усло…

– Мерзкая тварь! – из-за спин демонических лордов вышел человек, которого я когда-то знала. Он сильно изменился с нашей последней встречи: эманации тьмы сделали его кожу болезненно-бледной, а глаза приобрели неестественное лимонно-желтое свечение. – Десятилетиями ты околдовывала моего отца, а теперь принялась за брата и его несчастную мать! Какие условия ты, жалкое отродье, собираешься ставить владыкам Девятого мира?

Грубость бывшего принца заставила мою перепугавшуюся гордость высунуть голову из-под крыла:

– Что я вижу! Протухшее яйцо, а туда же, позволяет себе вмешиваться в разговоры старших.

– А я рад, что он жив, – высказался Топор. – После битвы лично вырву ему сердце.

Наша теплая беседа вызвал бурю восторгов у зрителей. Еще бы. Кому, как ни демонам, известны тысяча и один способ разодрать в клочья ближнего своего.

– Старик, ты и так уже мертв. Слишком много чести тратить на тебя еще одну стрелу. А ты, двуличная, жалкая… ты… После битвы ты будешь слишком занята, умоляя своих новых хозяев сохранить твою никчемную жизнь!..

– Совет из личного опыта? – усмехнулся Топор. Вокруг обломка черной стрелы на его одеянии крови было совсем немного, но я чувствовала, как энергия постепенно покидает старое, уставшее тело.

Что уж говорить о демонах. Змеегончая одного из лордов чуть ли не вплотную подползла к нам, высунула жадный раздвоенный язык, ловя аромат утекающей жизни.

Видя, как евнух, а вместе с ним и наше знамя, трепещут от подобного соседства, я окончательно пришла в себя.

Пинком отбросила хищную тварь. Повысила голос:

– Хватит! Мы готовы признать поражение. Готовы признать вашу власть. Даже выдадим заложников в знак…

Демоны загомонили. На фоне всеобщего интереса – вкусны ли заложники и как их готовить, – князь-дракон подполз ближе:

– На что ты надеешься, феникс? Дай прочитать твои мысли… Союзники?.. правда? Накормив моих подданных одной армией, ты надеешься, нас остановит другая? На что ты надеешься, феникс?

Давление его темного дара было сильным. Черные вертикальные зрачки приблизились настолько, что я увидела свое отражение.

– Ага, – довольно облизнулся демон. – Ты надеешься на помощь твоей семьи. Но ты давно не получала от них известий. Уверена, что обитатели Горы Фениксов еще живы?

И он переменил облик, превратившись в моего отца.

Поддавшись панике, я отступила.

– Бедное дитя, – пропел демон, превращаясь в матушку. – Оставила всё ради любви, а теперь… ее сердце разбито, а песня смолкла навсегда…

– Почему ты не последовала за мной? – спросил мой любимый, белый, как мел. Золотые глаза с черной полосой приблизились. Откуда… как…

– Госпожа!

Я очнулась слишком поздно. Хитрый дракон схватил меня за горло. Его лапа сдавила, перекрыла воздух, а тьма, радостно взвившаяся с каждой чешуйки, обвила колышущимся коконом.

– Эта хитрая двуличная птица готовит какое-то заклинание, - прошипел дракон. – Какое?!

Давление усилилось. Я чувствовала, что еще немного – и даже усиленная чарами диадема меня не защитит. Да что там, еще немного, и тьма поглотит меня саму!

– Говори! Я приказываю! Подчиняйся-а-а-рх!..

Крик перешел в вопль – Топор, верно определив окончательный провал переговоров, выхватил из-за пояса короткий меч и что есть силы рубанул по удерживающей меня длани.

Зря, конечно же: демон мгновенно перетёк в другую форму, ударом мощного чешуйчатого хвоста сшибая с ног старика и евнуха. Но доли секунды мне хватило, чтобы отпрыгнуть в сторону.

Заклинание? У меня была заготовлена целая прорва заклинаний.

Одна беда – они имели мало общего с войной или убийством.

Мы, фениксы – мирный народ.

Помогая себе крыльями, я подпрыгнула вверх и со всего маха обрушилась на демона-дракона. Прыжок – почувствовать под лапами головы томной наглой драной кошки, - оттолкнуться, изогнувшись, уйти от выпада жала гигантского скорпиона, снова прыжок, перепорхнуть в сторону…

Фениксов трудно заставить пылать от ярости. Ха-ха. Пылать! Ха!..

На меня напрыгивает гигантский нетопырь, я с визгом ухожу от столкновения; огромная летучая мышь, визжа еще громче, неуклюже падает на лавового нелюдя. Воздух вокруг них воспламеняется дурным, вонючим пламенем. Мимо проносится раскручиваемая кем-то черная плеть. Выше!

Нас, фениксов, слишком мало, чтобы крушить и уничтожать себе подобных. Да, мы знаем танец копья и меча, мы не прячемся от сражений, но и не ищем их. Огненный воин побеждает, но редко уничтожает противника.

У демонов совершенно противоположное мнение на этот счет.

Выиграв секундное преимущество, я закрылась крыльями и набросила иллюзию. Осмотреться. Просчитать самых сильных противников. Узнать, живы ли еще друзья…

Не сметь думать! Бей!

Подпрыгнув, я наскоро творю чары, и в следующее мгновение вижу десяток себя, растерянных и безоружных среди злобных голодных демонов.

Только самые сильные маги могут распознать иллюзии, сотворенные фениксом. По счастью, среди тех, кто вел переговоры, таких немного.

А еще – и на это я рассчитывала еще больше, чем на качество своих иллюзий, – у каждого уважающего себя демона всегда найдется повод напасть на собрата своего.

Но не стоит останавливаться на достигнутом. Где демон-дракон? Если он решит атаковать меня снова, выворачивая мои воспоминания наизнанку…

Он поднимается на крыло, каким-то невероятным образом заполняя собой большую часть пространства. Эхо его громовых приказов раскатывается по всему полю. Если мне повезет, он будет атаковать мои копии… Если мне не повезёт…

Я накидываю на себя иллюзию невидимости и резко падаю на землю. Рядом с рогом-исполином топчется прикованный к нему цепями горный дэв. Несчастный раб ослеплен, и всё, что он может, это нервно принюхиваться и прислушиваться к происходящей драке.

– Ты веришь мне, брат? – я даю распознать свою ауру с запахом чистого пламени. – Хочешь отомстить?

Дэв ревёт – злобно, яростно, и я шаром огня режу бронзовые кольца. Моей маскировке приходит конец, да не очень-то и хотелось: нежданный союзник поднимается во весь немалый рост, раскручивает обрывки цепей и обрушивает их на атакующих тварей.

Обернувшись, я еле уклоняюсь от сгустка ядовитой слюны. Падаю вниз, закрываюсь иллюзией…

– Она где-то здесь! – грохочет голос демона-дракона. – Я чувствую ее мысли… Она что-то задумала… Найти ее!

Вокруг моей шеи обвивается плеть.

Светло-желтые глаза моего бывшего пасынка светятся, как у настоящего демона.

– Какая же ты тварь.

Я изо всех сил пытаюсь разжать кожаную полосу, лишающую меня воздуха. Пальцы скользят, коготь одного из них сорван. Моя огненная кровь вспыхивает потрескивающим, сильно коптящим пламенем. Дым. Дышать невозможно.

– Отпелась, птичка?

А это уже дракон. Его чешуйчатая морда будет преследовать меня в кошмарах.

Если, конечно, я переживу сегодняшний бой.

Похоже, нет.

Значит, и кошмаров не будет.

Ого, да я в выигрыше!

Не следовало мне вообще покидать стены императорского дворца. Нужно было остаться рядом с императрицей-регентом, с важным видом слушать донесения генералов, ждать, когда прибудут драгоценные союзники.

Им столько было обещано…

Но никто не пришел. И не придет. Соседи посчитали, что разрушенная демонами Империя им выгодна. А уж свои-то границы они сохранить сумеют.

Даже я не нахожу ошибок в этом рассуждении.

Не следовало мне соглашаться на эти «переговоры». Есть ли разница, сложит оружие поредевший гарнизон, или город сожгут во время последней битвы? Для обычных жителей – никакой. Их будущее – унижение, рабство и смерть.

Разница есть только для меня. Когда моя душа встретит душу моего принца, посмею ли я признаться, что ничего не сделала для спасения его мечты?

Есть только один шанс из миллиона не остановить, но хотя бы на время сдержать армию демонов. Убить их командира.

Для этого надо узнать, кто он.

Теперь я знаю.

Осталось самое простое.

Свободным крылом я нащупала за поясом магическую сферу. Воздуха уже не осталось, я хрипела, задыхаясь. Надо произнести заклинание. Это несколько слов, всего лишь…

Пальцы слабеют, и артефакт падает вниз.

Задумывался ли кто-нибудь, что удачи на самом деле не существует? В лавках редкостей нет такого товара, с витиеватой подписью и четко обозначенной ценой. Мудрецы важно рассуждают о правильно выбранном моменте, о подготовке, о чистом сердце и прочих достоинствах победителя, что, по их мнению, делает его однозначно удачливым. Проигравший же…

Кого интересует проигравший?

Я лежу в грязи и вижу перед собой завалившийся горизонт, обугленные трупы и обрывок белого зонта. Мои крылья сломаны. В грудь воткнут меч из черной стали – глубоко, по самую рукоять. Горло перечеркнуто глубокой бороздой.

От нее и из-под черной рукояти течет кровь – алая, с оранжевым оттенком. Если бы светило солнце, она была бы золотистая.

Почему нет солнца? Даже если оно когда-нибудь погаснет и во всех Мирах воцарится Хаос, в звенящей пустоте раздастся еле слышный шорох крыльев, из малой искры возродится феникс. Огонь – его кровь, магия – его суть.

Мне так больно, что я сгораю.

Жар накатывает волнами, изнутри и снаружи. В ноздри лезет запах горелого шелка. По крыльям и спине ползет плавящийся металл. Я кричу и горю еще ярче.

Может быть, удачи не существует. А так же песен, гор, полета и мечты. Но существую я, феникс.

Пусть даже сама в это не верю.

Пошатываясь, я поднимаюсь. Демон-дракон, важно беседующий с лавовым нелюдем, успел отойти на достаточное расстояние, поэтому пожара, зажженного мной, даже не заметил.

Выпрямиться. Поймать равновесие.

Лапы не слушаются. Горло болит. И сердце…

Медленно, нараспев, читаю целительскую мантру.

Несколько низших демонов оборачиваются в мою сторону? Они просто любят золото.

Не роскошь, а просто правильный цвет. Огнь созидающий.

Созидающий? Безумие, но мне нравится. Сосредоточившись на рукояти убившего меня меча, я начинаю складывать песню. О, демоны, не расходитесь. Вам понравится.

Звуки, слова и ожидания сначала медленно, но все быстрее и быстрее нанизываются жемчужной нитью. И в тот момент, когда обнаруживший мое пробуждение демон-дракон разворачивается, расправляет крылья и атакует меня, желая разорвать на куски, мои перья превращаются в сталь.

Сорок острейших клинков рвут драконово крыло, когда я взлетаю в затянутое черным дымом небо.

Демон не успевает развернуться, а я уже падаю вниз, бью в золотой глаз.

Воздух дрожит от яростного вопля раненого дракона. Он рвется к небесам, катается по земле, сворачивается кольцами, превращается, превращается, превращается, разбрызгивая по своему воинству дымящуюся кровь.

В какой-то момент, обессиленный, он сжимается до размеров обычного человека. В центре выжженного круга демон стонет, шепчет проклятия и забывает смотреть по сторонам.

Накинув невидимость, я подхожу и резким ударом сношу ему голову.

Топор всегда советовал доводить начатое до конца.

– Госпожа? Вы живы, госпожа?

С трудом перевожу взгляд.

– А ты?

Евнух многословно благодарит за заботу.

– Я прятался под трупом лошади, госпожа. Простите за мой ненадлежащий внешний вид. Я… потерял ваш зонт, госпожа. Но знамя со мной, – он достает из-за ворота грязную тряпку. – Как и велел господин.

Слуга замолкает.

Даже мертвый, Топор хмурится. Я продолжаю держать его голову на коленях, расправляя пальцами длинные седые пряди.

– Накрой его, - велю я. – Люди частенько мерзнут.

– Конечно, госпожа.

Снова молчание.

На всякий случай перепроверяю:

– Ты уверен, что мы еще живы?

– Конечно, госпожа. Вы не заметили, поскольку были заняты поединком, но с северо-востока подошла армия наших союзников. Они ударили демонам в тыл. Враг отходит.

– А у нас есть союзники?

– Мне пока неведомы подробности. Краем уха я слышал, что их командующий счел целесообразным уничтожить немногих демонов на той территории, которую они… прошу прощения… уже загадили, а не ждать, когда отожравшаяся орава придет и в их огород.

– Похоже, мудрый человек, - признала я. Тихонько засмеялась: – Ты когда-нибудь задумывался, что мудрости на самом деле не существует?

– Вы как никогда правы, госпожа. Позвольте проводить вас во дворец.

– Погоди. Скажи, мне идет это платье? – я добавила блеска иллюзии.

– Вам очень идет золотой цвет, госпожа.