Золото Лилии

Золото Лилии

| Золото Лилии

I.

Город застилал закат. Лиля собирала рюкзак на очередную ночную вылазку. Теплая кофта, термос, пачка чипсов, фонарик. Больше ничего и не требовалось. Прошмыгнув мимо кухни, она тихо-тихо прикрыла дверь. Лишь маленький порыв воздуха колыхнул страницу настенного календаря. Лист вальяжно поддался вперед, но в ту же секунду вернулся на место, оставшись никем не замеченным. «31 августа», - сообщал он.

Завтра начинался новый учебный год: последний перед выпуском из школы. Мысли о предстоящей учебе комаром жужжали в голове, но Лиля уже давно решила, что поступать никуда не будет, поэтому без угрызений совести решила попрощаться с летом там, где ей спокойнее: на берегу лесного озера, что в часе ходьбы от ее спального района.

Сказать по правде, ходить поздно ночью в лес — идея не лучшая. Лиля и сама прекрасно это понимала, временами вздрагивая от малейшего шороха. Порой казалось, что за ней наблюдают. Словно пара глаз, притаившись в лесной чаще, не упускает из вида ни одного ее движения. От таких мыслей по коже сеточкой расползались мурашки, но даже так — все лучше, чем оставаться дома.

Этот лес она знала вдоль и поперек. Даже с закрытыми глазами отыскать дорогу к озеру — дело нехитрое. Лиля не задумывалась, куда конкретно надо идти, ноги сами несли вперед, и только так можно было забыть о том, что горько саднило на сердце. Один шаг, второй, и вот оно: место силы. Здесь было тише, чем где-либо во всем мире, казалось, человек еще не успел протянуть свою загребущую руку к местному чуду природы. По крайней мере, оно так выглядело. Лиля любила это чувство. Сакральность ночных вылазок можно было сравнить лишь с первооткрывательским трепетом, что таили в душе археологи, слой за слоем расчищая руины древнего города.

Сегодня озеро было особенно спокойным. Лиля села на большой нагретый дневным солнцем камень, свесив ноги в прозрачную гладь. Это была ее медитация, источник спокойствия и напоминание о том, что жизнь все еще имеет право называться красивой. Мимо то и дело проплывали рыбки, щекоча хвостами лодыжки, вода, храня память о жарком лете, обдавала ступни теплом. Казалось, весь мир сошелся в одной этой точке.

Мысли громко бурлили в голове девочки. Она еще не научилась усмирять нежеланные чувства, поэтому просто уставилась вперед в тщетной попытке хотя бы сейчас ни о чем не думать. Луна рисовала на воде узоры, один причудливее другого, лишь редкие облака мешали ей в полной мере воплотить свое искусство. Лиля знала: сегодня особенная ночь, как ни старайся, скрыть полный лик небесной красавицы не получится. И, вдохнув полной грудью, ожидала окончание сумерек. Еще мгновение, и гнетущая пустота окрасится серебристым светом, забирая с собой все тревоги.

Минута, две. Десять.Прошел час, но темнота не отступала, поглощая все больше пространства вокруг. Что-то пошло не так.

Даже лесная чаща покажется дружелюбной, когда сверху над ней танцует луна. Но как быть, если светило предательски бросило путника наедине со своими и без того тяжелыми мыслями? Внимая переменам вокруг, вода начала леденеть. Лиле только и оставалось, что поджать ноги, притянув их поближе к застывшему телу, всеми силами вглядываясь во тьму перед собой.

Страх был слишком громким чувством для такой ситуации, Лиля старалась быть храброй, пусть и пуще прежнего начинала бояться, как бы стук сердца ее не выдал. Она машинально потянулась за фонариком, но тут же отступила. Еще неизвестно, что страшнее: пребывать в густой темноте или же увидеть то, что за ней прячется.

Послышалось легкое шевеление. Душа тут же упала в пятки. Это конец! В голове начали проноситься картинки из передач про маньяков. А вдруг дикий зверь? Ну уж нет, сдаваться без боя и того хуже! Девочка готовилась пуститься в бег, бросив и сумку, и обувь, бежать так далеко, пока огни города не покажутся на горизонте. Но не смогла сделать и шага.

Средь непроглядной тьмы из озера выплывали два огонька. Яркие, они напоминали два глаза, смотрящих куда-то за грань известного нам мира.

Как завороженная, Лиля могла лишь наблюдать. Янтарные блики поднимались все выше, пока не столкнулись взглядом с девочкой. И… щелчок!

За одну секунду произошло столько всего, что мозг отказывался переваривать информацию. Какой-то толчок, падение в воду, рассеивание тьмы, дуновение ветра, резкое возвращение луны на положенное ей место.

— Какого черта?! — отряхиваясь от ила, всхлипнула девочка.

— Последнее полнолуние лета, — ответил голос в ее сознании.

Точно, и как она могла забыть? Ведь ради него она и собира… Стоп. Что-то с этим голосом было явно не в порядке.

Это был не ее голос!

Секунду помявшись, Лиля будто обернулась камнем.

— Я что… с ума сошла?

— Не сказал бы, что так.

И вот опять. Чей это голос?! Сорвавшись с места, девочка все же решила бежать. Кромешная темнота и шорохи, инопланетные светила — это все, естественно, пугало. Но даже близко не так сильно, как ее собственное сознание в этот момент!

Всю дорогу она не думала ни о чем. Преодолев путь на одном дыхании и буквально влетев в квартиру, даже мыться не стала, только сбросила мокрые вещи на пол и сразу же залезла под одеяло. И пусть с утра она пожалеет о своем решении, разве сейчас это важно?

Только закроет глаза, а утром как ни в чем не бывало будет собираться на первый учебный день. И вся эта ночь забудется, как страшный сон, будто и не было.

Очутившись в сновидении, Лиля обнаружила себя в пустом пространстве. Вокруг белым-бело, немного жутко, но все еще спокойно. Выдохнув, она уселась на импровизированный пол и стала чего-то ждать. Вдалеке то и дело загоралась синяя точка, пока окончательно не превратилась в расплывчатый силуэт. Он медленно приближался, но девочка знала: во сне она может быть спокойна. Как бы печально то ни было, уже давно каждое утро она просыпалась лишь с одной мыслью: вот бы и вовсе не возвращаться в реальность.

Немного погодя, уже можно было разглядеть фигуру как следует: юноша чуть старше ее самой, по плечам струились мокрые волосы. Цвет его глаз казался смутно знакомым. Так часто бывает, что не сразу удается опознать героя сновидений, наше подсознание мастерски искажает образ реального человека, превращая его в объект своей фантазии. Одно было странно: цвет кожи парнишки был… синим? Бледный-бледный, он напоминал, скорее, утопленника, чем живого. Лицо девочки исказилось в непонятной гримасе. Неужели и здесь ей не остаться в покое?

— Кто ты?

— Твое наваждение, — Лиля не знала, что на это ответить. Она что, всерьез слетела с катушек? — Тогда ты не стала меня слушать, может, сейчас что-то изменится, — к концу фразы голос призрака стал совсем тихим.

С секунду поразмыслив, девочка поняла, что выбора у нее нет, поэтому нерешительно кивнула головой. Только сейчас она заметила еще одну странность: визитер был не просто синим, он был наполовину прозрачным.

— Я слушаю.

Немного помолчав, дух начал говорить:

— Боюсь, ты выбрала не лучшее время для посещения озера.

— Опять это озеро?! — мгновенно взъелась Лиля.

— Ну чего ты, оно же тебе так нравилось, — съязвил он в ответ.

— Вот именно: нравилось! Из-за него в моей голове теперь сидит какой-то… кто-то! Поставь себя на мое место! — Лиля тщетно пыталась воззвать к эмпатии у гостя, однако неизбежно переходила на гнев.

— Будто я в восторге от перспективы застрять в чужой голове, — ухмыльнулся парнишка. — Я, конечно, понимал, что сейчас люди вряд ли чтят заветы предков, а может, и вовсе не знают, что в переходную ночь лучше не соваться в лес, но надеялся, что хотя бы страх нарваться на неприятности окажется выше, чем тяга к приключениям. — Призрак сделал небольшую паузу. Было заметно, что говорить ему дается с большим трудом, будто уже много лет с его губ не слетало ни единого слова. — И зачем было нарываться на озерного духа? Тебя не учили не лезть на рожон?

Немой вопрос застрял в Лилиных глазах. Что?

Дух быстро себя одернул.

— Забудь. Просто вернись на то же место в последнее полнолуние зимы, и я уйду. До того момента лучше не общаться. На этом все.

— Постой! — только и успела выдавить ошарашенная девочка , но парень не дал ей договорить.

— Поздно, пора просыпаться.

II.

С громким выдохом Лиля, наконец, очнулась. Она нервно села, пытаясь восстановить дыхание. Холодный пот стекал с ее лица, а волосы были спутаны после вчерашнего падения в озеро. Ее мысли занимали слова, сказанные духом, но, не желая вдаваться в подробности, Лиля побрела в душ, а затем стала наспех собираться в школу.

В этом году она не стала утруждать себя тщательной подготовкой к сентябрю. Не купила тетрадей со школьными принадлежностями , не выбрала нового наряда, все время повторяя одну мысль: «Хорошо, если я туда вообще приду. Остальное — мелочи». По правде сказать, она не собиралась идти и сегодня, но бежать было некуда. Дома оставаться не хотелось, а любимое озеро ее подставило! Пришлось идти на учебу.

Старшеклассникам не полагались торжественные линейки в начале года, вместо них учителя предпочитали кидать с места в карьер, заставляя кипеть отвердевшие за лето мозги ребятишек, то и дело грозя предстоящими экзаменами.

Уроки сменяли один другой, порой даже казалось, будто рассказывают что-то действительно интересное. Но Лиле было не до этого. Изо всех сил она пыталась напрячь свой внутренний голос, закричав как можно громче, пусть и знала, что это невозможно.

— Эй, дух! Ты здесь? — ответа не последовало.

— Это ты был в моем сне? — снова тишина.

Лиля звала его множество раз, но с каждым пропущенным ответом в ней закипала настоящая злость.

— Да что ты о себе возомнил, в конце концов?

Дух и правда, казалось, исчез. Не говорил с ней, не являлся во снах. «Может, мне это все почудилось?» — думалось ей. Все же нередки случаи, когда от шока у человека начинает мутить сознание. Вдруг и с ней случилось так же?

Неделя шла за неделей, а чужого голоса в голове так и не послышалось. Временами девочка и вовсе забывала о нем, но все же чаще не могла расслабиться. Ведь если все это не проделки мозга, прямо сейчас и каждую секунду за ней пристально наблюдают! Мысль, которая и любому взрослому покажется некомфортной, что уж говорить о девочке-подростке.

Иногда, заскучав на уроках или в тревожном домашнем забвении, Лиля безнадежно произносила одно короткое слово:

— Дух?

Но как и прежде, ничего, кроме звенящей пустоты, не служило ей ответом.

С момента случая на озере минул второй месяц. На улице холодало, школа порядком надоела, да и после нее особо некуда было податься, поэтому Лиля стала просиживать свое время в местной библиотеке. Она не то чтобы любила читать, но время от времени ей попадались интересные экземпляры старых советских энциклопедий или журналы для юных натуралистов. Информация не сильно ее заботила, зато картинки привлекали внимание. В них было что-то очень приятное и близкое сердцу, отдающее теми временами, когда, сидя у отца на коленях, она разглядывала фигурки неведомых животных, а он заботливо читал ей сложный научный текст, будто сказку.

Как-то раз, коп аясь в пыльных архивах, Лиля выудила книгу со старыми приметами. Она смутно припоминала те слова о заветах предков, что произносила фигура в ее сне. Последнее полнолуние лета! Но ни в той книге, ни во всех подобных брошюрах, информации не нашлось. Да и сами книжки больше походили на славянские анекдотники , нежели на проверенный источник информации. Что же она упускает из виду?

Не сумев разобраться самостоятельно, девочка обратилась за помощью к библиотекарю. Эта женщина с вязаной шалью тепло относилась к ребенку, который каждый день зачитывался советскими книгами.

— Последнее полнолуние лета, говоришь? — задумалась женщина, — необычно слышать от тебя подобный запрос. В книгах о старых приметах искала?

— Да, но там ничего нет.

— Хм-м, может, есть еще какая-то информация?

На мгновение Лиля замялась, она точно помнила, что было что-то еще.

— Он говорил… про последнее полнолуние лета и зимы, старые традиции… А! — в голове щелкнула мысль, — там было что-то о переходной ночи.

— Хм-м, — вновь протянула библиотекарь, поправляя очки, — тогда ты не там смотрела. Пойдем, я попробую найти ту книгу.

Женщина шла впереди, забавно покачиваясь из стороны в сторону. От каждого ее шага подрагивала нить, держащая очки, а по тихому пространству зала разносилось цоканье маленьких каблучков. Пройдя мимо знакомых стендов, Лиля обнаружила, что они оказались в разделе истории.

— Разве это имеет отношение к реальной истории?

Женщина посмотрела тут и там, и наконец достала маленькую книжку с нелепой обложкой, отряхнула от пыли и протянула девочке.

— Вот!

Книжка не вызывала особого доверия, особенно имя автора. Лиля не то чтобы впервые его видела, просто раньше оно встречалось только на экране телевизора в юмористических шоу. Она вопросительно выгнула бровь.

— Тебе нужна вот эта глава. Ой, не смотри на меня так. В том, что нам кажется реальной историей, выдумки больше, чем в сказках. Историю тоже люди пишут.

Не найдя, что ответить, Лиля просто кивнула:

— Спасибо.

Развернув нужную страницу, девочка начала искать подсказки. Пробежав глазами по строчкам, она зацепилась за следующее:

«В древнеславянской традиции особую роль играли так называемые переходные ночи. До повсеместного принятия христианства люди наделяли природные объекты магическими свойствами. Считалось, что в последнее полнолуние каждого цикла (Цикл — полгода от конца лета и до конца зимы и наоборот. – прим. авт.) природные духи обретают телесную форму и выходят на охоту».

— На охоту? Так я стала жертвой чьей-то охоты?!

«С принятием христианства традиция не исчезла, но обрела форму суеверия. В переходные ночи не рекомендовалось выходить из дома, поскольку считалось, что можно повстречать недружелюбного духа или стать жертвой коварных проделок нечисти».

Запнувшись на слове «проделки», Лиля мрачно усмехнулась. Однако дальше по тексту была в основном информация о видах нежити, в которую ей не очень-то хотелось вникать. Следующим, что привлекло ее внимание, были слова:

«Несмотря на всецело положительный опыт взаимодействия людей с духами, описывались и исключения. Например, в более северных регионах считалось, что встреча с духом в переходную ночь может обернуться болезнью ума, лихорадкой или, в некоторых случаях, смертью. Это объяснялось тем, что слабые души становились вместилищем для более сильной природной энергии, превращая человека в носителя духа».

Одним словом, кошмар . Лиля не могла понять, что же хуже: буквальная одержимость призраком или то, что ее душа настолько ослабла, что в ее теле хватило места еще на одну. Тот парень говорил что-то об уходе зимой, значит, есть способ исцеления! Но на этот вопрос книга уже не дала ответа.

В тщетных попытках скрыть запах маминых сигарет по дому гулял сквозняк. Квартира небольшого размера, но даже так для двоих человек в ней было слишком много места. Лиля планировала закрыться в комнате и до посинения переваривать прочитанное, но с кухни донесся вопрос:

— Где ты опять пропадала?

— Была в библиотеке, — неохотно протянула девочка.

— Ну уж матери не ври! — раздался печальный женский голос. — Дома не бываешь, непонятно, чем питаешься. Звонили с учебы: опять не появлялась. Какого мне все это выслушивать? Что про нашу семью подумают?

Гробовая тишина накрыла пространство.

— Тебя только это волнует?

Ее губы дрожали. Слова, полные обиды, выдавали девчонку с поличным. Лиля хотела убежать, но сейчас было некуда, пришлось запереть дверь комнаты изнутри, сесть на пол и молча смотреть в одну точку. С кухни доносились тихие всхлипы.

Ее руки тряслись, доставая из-под кровати небольшую коробочку. Лиля знала: куда бы судьба ни занесла, эта маленькая вещица будет при ней. Помимо всякой мелочевки, внутри лежало два фото. Первое иллюстрировало собой фразу «счастливая семья». Малышка на нем была румяной и улыбалась во все молочные зубы. Ей было нечего бояться и незачем убегать: рядом мама и папа, они никогда не бросят. Второе фото было старым, потрепанным и черно-белым. С него взирал молодой мужчина с веселым видом. Он еще не знал, что ему не суждено пережить никого из своей семьи.

Лиля не любила смотреть на эти фото. Они навевали воспоминания о времени, которого нет и уже никогда не будет. Вот и теперь она быстро спрятала их обратно. Слова матери о семье эхом разносились в сознании, сейчас они выглядели как насмешка. Что можно подумать о семье, котор ой больше не было? Слезы градом сыпались по щекам и солью застывали на одежде.

С того рокового дня прошел год. Срок немалый, но этого все еще недостаточно. Некоторые раны заживают слишком долго.

Лиля плакала, пока не заснула. Ей было неведомо, что все это время кто-то за ней наблюдал, не в силах вставить и слова.

От усталости ли или от слез, но сон сегодня был особенно странный. Озеро, а рядом с ним то и дело появлялись люди: пожилая пара, девушка лет семнадцати, юноши с серьезными лицами. Все разные, но во взгляде каждого читалась одна эмоция: скорбь.

Они приходили снова и снова. Приносили цветы, оставляя их на берегу, молились, сидя на холодной земле. Один юноша преклонил колено, возложив на землю меч, и больше не появлялся. За ним перестала ходить и пожилая пара: их время подошло к концу. Дольше всех приходила девушка, становясь все старше. Но время не смывало горя с ее лица. Каждый раз она безутешно роняла слезы, то и дело задавая вопрос:

— Почему?

И лишь ветер ей был ответом.

Поглощенная этой картиной, Лиля не заметила, как кто-то оказался рядом. Лишь немного погодя, она поняла, что больше не одна.

— Это ты мне показал?

— Возможно.

— Но… Что это?

— Мои воспоминания.

Девочка сглотнула. Она не знала, что ответить, на сердце было неспокойно.

— Я думала, ты уже не вернешься.

Глубоко вздохнув, юноша сел рядом.

— А я и не планировал. Считал, что сумею остаться в стороне. — Посмотрев наверх, он продолжил, - но это не так просто, когда делишь на двоих одну душу.

Лиля вздрогнула: эти слова застали ее врасплох. Помолчав с минуту, она все же ответила:

— В таком случае больше не исчезай.

III.

За два месяца, проведенных в чужом теле, дух успел как следует изучить повадки его владелицы. Каждое утро она просыпалась с рассветом, выделяла на сборы от силы минут десять и выдвигалась в путь. Иногда забредала в школу, но чаще шла прямиком в библиотеку, дожидаясь ее открытия на лестнице рядом. Временами она то и дело печально косилась в сторону озера, предавшего ее так жестоко . В общем и целом, важен был не пункт назначения, а сам факт ее ухода. Лиля всегда убегала.

Находясь дома, она была тише воды и ниже травы. Почти не покидала комнаты и никогда не заходила на кухню. Дух знал, что они не одни, но никогда не видел той, что живет с ними. Лиля тщательно прятала свои мысли даже от того, для кого они были как на ладони, поэтому ему долго не удавалось разгадать их семейной драмы.

Временами эта девчонка вызывала лишь раздражение. Она часто кидалась словами, пряча за маской грубости тревогу, избегала любой ответственности. Но хуже всего была ее дурацкая привычка бросаться со всех ног оттуда, где становилось страшно. Лиля продолжала делать вид, что ей все нипочем, но каждую ночь всхлипывала сквозь сон, сама о том не зная.

Дух отчаянно пытался не привязываться к ней, проводя большую часть времени в подобии спячки. Но как бы ни старался он игнорировать происходящее, время от времени его спокойствие нарушалось взрывом подростковых эмоций.

«Это невыносимо».

Посмотрев на Лилю со стороны, любой бы сказал, что она пусть и странная, нелюдимая, но в целом спокойная. Что творилось у нее на душе, было неведомо никому. До недавнего времени.

— Так что это были за воспоминания? — мысленно спросила девочка, делая очередной шаг по полупустой улице.

— Я уже говорил, что мои.

— Тогда почему тебя в них не было?

Ноябрьский воздух холодом покалывал кожу. Вот-вот пойдет первый снег, закрасив землю белоснежными перьями.

— Потому что тогда я был уже мертв.

Его голос был спокоен, он не выдавал ни печали, ни боли . Это просто факт, который он научился принимать за столь долгий срок в роли духа.

— Ты…мертв? — переспросила Лиля.

— Живым меня точно не назовешь.

— Так ты призрак! Неупокоенная душа, что не может покинуть мира, не исполнив своего предназначения. Я права?

— Нисколько, — твердо отрезал дух.

Лиля запуталась. От самых раз ных предположений мысли ходили по кругу, но ситуация не прояснялась . Наблюдая за этой картиной, дух слегка ухмыльнулся.

— Я озерный дух. Так уж сложилось, что при жизни я задобрил лешего и, утонув, получил от него дар, обернувшись ему подобным.

— Так это… дар?

— В его мире да. Но будь моя воля, я предпочел бы уйти в забвение. — На секунду он замолчал: все же не просто говорить так много спустя столетия тишины. — Родись я таким, все было бы проще. Но когда-то давно я уже познал вкус хождения по земле, близость людей и гордое бремя воина. Для меня это все равно что заточение.

Находясь под толщей воды, он не мог преодолеть ее глади. Отчаянно пытался вырваться, но лишь сильнее убеждался, что ничего не выйдет. Все, что он мог — без конца созерцать блики солнца и тень луны на своей бестелесной коже. Укрытый редкими волнами, дух всеми силами старался не забывать земного происхождения, прижимаясь щекой к песку, проводя в таком положении долгие годы.

Хуже всего было слышать плач по ту сторону. Они приходили снова и снова, и боль их ранила острее меча. Пытаясь утешить родных, дух то и дело раскачивал воду, но не было у него больше рук, чтобы стереть с эт их лиц горячие слезы. Ему оставалось молча внимать, пока поверхность озера служила ему глазом и ухом .

Однажды они перестали его навещать, и сердце духа разбилось. Выносить одиночество оказалось намного труднее, чем всю печаль этого мира. Он не держал обиды, зная, что людской век короток. Долго еще в его памяти всплывали слова отца о гордости за первенца, теплые руки матери, румянец на щеках возлюбленной, но жестокое время смыло их лица, и даже имена затерялись в чертогах забвения.

— Те люди, они твоя семья? — нерешительно спросила девочка.

— Когда-то ей были. Много лет минуло с тех пор.

— Ты не скучаешь?

— Не думаю, что я имею на это право.

Лиля нахмурилась. Почему он не имеет право на то, чтобы скучать по родным? Потому что умер сам? Потому что это они проливали слезы, а он не мог? Все это казалось ей до ужаса несправедливой шуткой.

— Не умаляй своей утраты. Пусть ты был тем, кто оставил семью, в один миг ты и сам лишился каждого из них. Не думаю, что это чем-то лучше.

Дух встрепенулся. Лиля была серьезна. На секунду ему показалось, что сказанное предназначалось не столько ему самому, сколько ей же. И слова эти шли из самого сердца.

Вдалеке поднимался дым. Его серые клубы разносились по небу, посылая в атмосферу труды заводчан. Спешащие с работы люди заполонили дороги. С высоты крыши они больше походили на муравьев, несущих тяжелые пакеты, сводку бытовых новостей и усталость в свои человейники. Лиле нравилось наблюдать за вечерним городом с высоты, где никто ее не достанет. Вот и сейчас она смотрела вниз, положив ладони на край бетонной крыши.

— Этот мир изменился, — тихо произнес дух.

Вести в голове диалог с кем-то, помимо себя, — странное дело, но человек ко всему привыкает. Вот и Лиля со временем просто смирилась. Ей было многое любопытно, но не хотелось досаждать и без того угрюмому сожителю, поэтому она предпочитала задавать вопросы дозированно.

— Почему твоя речь так похожа на мою? Ты же жил… — девочка запнулась, поняв, что так и не спросила главного, — а когда ты, собственно, жил?

— Я не помню точного времени. Когда с моей смерти минуло двести лет, я перестал считать.

Впервые пожалев о прогулах уроков истории и перебирая все свои крохи знаний о Древней Руси, Лиля все же попыталась выяснить возраст своего собеседника.

— Ты жил при князе или царе?

— И при князе, и при царе. - Лиле такой ответ не понравился. Царей-то всех не упомнить, а уж князей и подавно не сосчитать!

— А верил в кого, — не желая сдаваться, девочка задала новый вопрос, — в Перуна или Христа?

— И в Перуна, и во Христа.

Окончательно запутавшись и поняв, что ее скромных знаний тут недостаточно, Лиля протянула:

— Ладно, это потом… Так, а что с речью?

— Мы же делим одну душу, помнишь? Да и ты же не думала, что единственная приходишь на мое озеро?

Лиля побледнела. Если с помощью ее мыслей он овладел современной речью, то… как глубоко они были переплетены все это время? Сколько всего он знал о том, что бередило ее разум?

Ее замешательство не скрылось от пары янтарных глаз. Желая успокоить девчонку, дух начал оправдываться:

— Впрочем, на том озере ты была самой частой гостьей, другие редко приходили.

Поняв, что истинная причина ее волнения осталась в тайне, Лиля выдохнула.

— Да, это радует, — подыграла она.

Ближе к ночи разыгрался ветер , он бесчинствовал, слоняясь по улицам спящего города. Пробираясь домой, Лиля то и дело мысленно возвращалась к недавнему диалогу. Собравшись с мыслями, она задала еще один вопрос.

— Ты говорил, что быть духом озера — это заточение. Получается, сейчас ты свободен?

— Нет, — ни на секунду не задумался дух, — я лишь сменил тюрьму на клетку.

— Тогда почему ты хочешь вернуться? Сейчас ты можешь делать больше вещей, чем раньше.

— И что же например? Без конца слоняться по незнакомому мне городу далекого от меня времени? — не удержался от злорадства дух. Лиля задумалась. Он был прав. Но жизнь ведь не ограничивалась ее хождениями из стороны в сторону? Да ведь?

— Мы могли бы заняться тем, что ты хочешь. Посмотреть фильм или почитать книгу. Если хочешь, я буду рисовать, а ты направлять мою руку. Можно пойти в театр, на концерт, в ресторан, заняться каким-нибудь спортом, мы можем изучить историю, узнать больше о твоем времени, можем подружиться с кем захочешь, слушать музыку от классики до современной, испечь торт, пойти на вечеринку, танцевать до голубого пота, — девочка и сама удивилась тому, как много хороших вещей все еще оставалось в ее мире. — Пусть я живу не самой интересной жизнью, не суди по ней о нашем времени в целом.

— А что от этого изменится? Я как был наблюдателем, так и остаюсь.

— По крайней мере, теперь ты можешь выбирать, на что смотреть. — Чуть-чуть помолчав, она все же добавила: — Есть столько прекрасных вещей вокруг.

— Если все так прекрасно, почему ты сама ничего из этого не делаешь?

Вопрос был задан без цели упрекнуть, но все же больно кольнул девочку. Она и сама знала, что тратит время впустую. Пару лет назад все было иначе. Семейный просмотр телевизора по вечерам, на выходных — поход в театр. После театра — любимое кафе, где папа покупал ей большую порцию мороженного и каждый раз громко смеялся, когда девочка случайно пачкала щеки пломбиром. По вторникам мама брала Лилю на курсы по выпечке, а по средам отводила на кружок по танцам. Ей пророчили большое будущее, всегда были рядом, гладили по голове и обещали однажды свозить на море. Каждое лето отправляли в ближайший лагерь, детям в нем полагалось ежедневно пить кислородный коктейль и еженедельно посещать массаж. В августе папа организовывал турпоход и тщательно сверял со списками вещи в сумках. Сидя ночами у костра, он рассказывал завороженной публике о звездах, растениях и насекомых. Перед началом учебного года мама хлопотала над покупкой принадлежностей и формы, водила дочку по магазинам и все время повторяла «ну принцесса же!», когда Лиля меряла новые вещи. В средней школе ей подарили MP3-плеер, на который тут же были скачаны любимые песни. Иногда папа приносил с проката новые диски и с воодушевлением собирал всю семью у экрана. Никто не знал, будет ли фильм хорошим, но это и не было важно.

Воспоминания застали девочку врасплох. Несколько минут она пребывала в молчании, пока не вымолвила одну лишь фразу:

— Раньше было по-другому, — и еле заметно заплакала.

Дух сразу же понял, что задел еще свежую рану. Он не хотел ее обидеть, но легче от этого не становилось. Тщетно взывая к ней из глубин сознания, он то и дело пытался поговорить. Но девочка, казалось, даже в своей голове закрыла уши. В конце концов он решил оставить ее в покое.

Уснув, Лиля оказалась в уже знакомом пустом пространстве. Она знала, что это значит, поэтому бросилась бежать, лишь бы не продолжать тот диалог.

— Стой! — юноша кричал вслед удаляющейся фигуре. Сначала он пытался догнать Лилю в надежде, что рано или поздно она выдохнется, но в итоге просто щелкнул пальцем и оказался впереди. От неожиданности девочка врезалась во взявшееся из ниоткуда препятствие и потеряла бдительность. Воспользовавшись ситуацией, дух схватил Лилю за плечи и пристально посмотрел в глаза. Горя янтарем, они излучали несвойственную себе мягкость. Заметив это, Лиля перестала вырываться.

— Те огни на озере. Это были твои глаза?

Удивленный вопросом, парень отступил на шаг, но тут же пришел в себя.

— Да.

— Теперь понятно, почему они казались мне знакомыми. - Лиля вновь вспомнила про тот роковой день.

После этих слов атмосфера во сне стала еще более странной. Они так и стояли, продолжая пялиться друг на друга, пока Лиля устало не вздохнула, легонько скинув с плеч полупрозрачные руки.

— Присядем?

Повинуясь просьбе, дух устроился рядом с девочкой.

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — начала Лиля, — но в этом нет необходимости. Ты не виновен в том, что случилось, поэтому не проси прощения.

— И все же мои слова тебя ранили.

— Да, но ты был прав. Лицемерно воспевать красоту жизни, прячась от нее все глубже. Мне правда тяжело вернуться к любимым занятиям после его смерти, — Лиля опустила глаза, — но я подумала, что, может быть, теперь у меня получится, раз больше не нужно проходить через это в одиночестве.

Юноше было совестно за то, что он не смог разглядеть этой простой просьбы ран ьше. Он тихо выдохнул и похлопал девочку по макушке.

— Хорошо, я буду рад, если ты покажешь мне этот мир. Если пожелаешь, я разделю с тобой весь тот список, только, пожалуйста, больше не убегай.

Будто проснувшись, девчонка удивленно посмотрела на собеседника. Он что, только что дал ей слово?

— Ну смотри, за язык тебя никто не тянут! Потом не жалуйся, — Лиля заметно повеселела. Увидев это, дух одарил ее улыбкой в ответ. Иначе было просто невозможно, ведь это был первый раз, когда она улыбалась. — Последний вопрос на сегодня. Как твое имя?

— А как называется то озеро?

— Эм… Никак?

— Значит, и у меня нет имени. То, что было при жизни, я давно позабыл, извини уж. Зови, как раньше, просто дух. Этого достаточно.

— Так уж и быть, Дух, — девочка протянула ему руку, — мое имя Лилия.

Вновь улыбнувшись, он протянул свою руку в ответ.

IV.

Следующее утро, по меркам ноября, выдалось особенно солнечным. Будто притаившись, природа готовилась к смене сезонов: оставляя позади осеннюю слякоть, она замерла в ожидании долгой зимы. Воодушевленная ночным разговором, Лиля сразу после пробуждения принялась размышлять о том, чем стоит заняться в первую очередь. Оглянувшись вокруг, она моментально нашла ответ: уборка. За п оследние полгода она не удосужилась заняться этим процессом ни разу, на стуле грудой свисали вещи, а по полу катались клубочки пыли вперемешку с крошками от чипсов.

— Прости, Дух, видимо, сначала придется тут как следует убраться, а уже потом искать приключений.

— Как пожелаешь.

На удивление, разбор вещей и чистка поверхностей заняли не так много времени. Слой пыли, конечно, пугал, но не так сильно, как мысль о том, что все это время Лиля этим дышала! Ее комната не была большой, так что потратив на уборку два с половиной часа, она решила навести порядок и в остальном доме. Гостиная, спальня, ванная комната — теперь все сверкало. Оставалась лишь кухня.

Девочка знала, что сейчас там никого нет, но все еще нерешительно стояла перед дверью.

— Ты обещала не убегать, помнишь? — отозвался голос в ее голове. Но это был не Дух. Голос принадлежал ей.

Лиля замялась, но бросать дело на полпути — как-то несерьезно, поэтому, покачав головой, она все же дернула ручку.

Удивительно, но на кухне было весьма чисто. Лишь небольшая стопка посуды в раковине и заполненная бычками пепельница. Лиля долго думала, как лучше с ней поступить, но в итоге просто выбросила. Сейчас она почти не общалась с мамой, но это не значит, что ей было все равно.

— Ты поступила правильно, — мягко произнес юноша.

По плану было посетить то самое кафе, где Лиля бывала с семьей. Отки нувшись на высокие спинки диванов, посетители вели разговоры. Осенью здесь подавали глинтвейн и лучшую во всем мире шарлотку.

— Дух, а ты чувствуешь вкусы, когда я ем?

— Если я хочу, могу полностью ощущать все то же, что и ты. — Поняв, какую жуть он только что произнес, юноша сразу добавил: — Вернее, оно должно так работать. Я сам не пробовал.

На девичьем лице промелькнула нечитаемая эмоция. Не желая долго обдумывать сказанное, Лиля коротко ответила:

— Вот сейчас и попробуешь, — и зашагала к свободному столику.

В кафе работала знакомая семьи, тетя Люда. Завидев девочку, она тут же помахала ей рукой:

— Давно не заходила, Лиличка.

— Простите, — слегка смутившись, юная гостья торопливо отвела взгляд.

— Ну-ну, не бери в голову. Чего тебе приготовить?

— Шарлотку и глинтвейн, пожалуйста.

— Будет сделано! — радостно подхватила женщина. — Присаживайся, дорогая.

Запах выпечки мгновенно вызывал аппетит. Просверлив еду глазами, Лиля мысленно спросила:

— Готов?

— Да! — последовал незамедлительный ответ.

Как и ожидалось, еда была выше всяких похвал. Последние полгода Лиля питалась как попало, так что от вкуса теплого бисквита на языке в уголках глаз заблестели слезы. Но это чувство даже близко не стояло рядом с тем, что в тот же момент ощутил человек, который уже много столетий и крошки во рту не держал. Легкая сладость взбитого теста, пряность яблочной начинки, нежный холодок мороженого и все это в сочетании со слегка терпким вкусом глинтвейна, каждый глоток которого теплом расходился по горлу. Они оба молчали, смакуя каждый кусочек этого блаженства, пока Дух не подал голос:

— Кажется, сегодня я опять воскрес.

Девочка засмеялась:

— Рада, что тебе понравилось.

Решив не упускать времени, Лиля расплатилась, заказав еще немного выпечки навынос. Следующим пунктом было показать Духу город. До этого она слонялась по спальным районам, которые своими красками могли вогнать лишь в депрессию. Неудивительно, что ее друг не проникся этим пейзажем.

Девочка шагала по центральной улице, то и дело останавливаясь около интересных зданий, рассказывая какой-нибудь причудливый факт. Дух внимательно слушал, временами задавал вопросы, да и в целом, казалось, проникся прогулкой. Уголки губ подростка невольно поднимались от этой мысли.

На улице постепенно смеркалось. С земли поднимался пар, люди в наушниках спешили на остановки. Лиля присела на широкую скамейку у крошечной аллеи, наливая из термоса горячий и, пожалуй, слишком крепкий черный чай. С первым глотком за ее спиной раздался колокольный звон: рядом стояла небольшая деревянная церковь.

— Ты говорил, что крещен?

— Когда-то был.

Сохранилась ли вера в высшие силы в душе человека, что после смерти так и не увидел райских чертогов? Конечно, не увидел он и Ада, зато прочувствовал на себе что-то похуже, будучи запертым под водой на долгие-долгие годы. Лиля не знала ответа на свой вопрос, но все же предложила зайти внутрь .

Как и ожидалось, в храме было пусто и очень тихо. Лишь женщина в светлом платке ходила между алтарями, собирая редкие свечные огарки. В приглушенном свете прятались несколько икон, в остальном обстановка была чересчур скромной.

— Можно свечку поставить, пожалуйста? — полушепотом девочка обратилась к служке.

—Конечно, милая, тебе какую?

Лиля не помнила молитвенных слов, но почему-то этот маленький ритуал казался ей правильным. Ей, вернее, им обоим было кого помянуть и было за кого попросить.

На обратном пути Лиля решила зайти в прокатный салон. В ее комнате все еще хранился старенький DVD-проигрыватель, который не хотелось оставлять без дела. Прокатный салон теперь казался чем-то рудиментарным, но в прошлом Лиля часто ходила туда с папой, а еще там работал приятный паренек, советовавший ей интересные фильмы. Раз сегодня вечер встречи со старыми знакомыми, почему бы и туда не заглянуть?

— Чем могу по… ОГО! Это же Лилька! Давно не виделись, — удивленно протараторил парнишка.

— Привет! — улыбнулась девочка, — я к тебе с необычной просьбой.

— Если это в рамках закона, то я к твоим услугам.

— Представь, что я не видела в своей жизни ни одного фильма. Что бы ты мне посоветовал посмотреть в первую очередь?

— Тебе что, память отшибло? Ха-ха, ладно, сейчас подумаю. О, как на счет этих? — парень вывалил перед лицом девчонки целую кучу фантастических саг вроде «Звездных войн» и «Гарри Поттера».

— Это слишком надолго, — Лиля покачала головой.

— Но это классика! — столкнувшись с задумчивым взглядом собеседницы, юноша все же полез под прилавок искать дальше. — Может, эти подойдут?

На этот раз Лилю ожидали фильмы из «золотой коллекции» хорроров. Ее, конечно, смешила идея о том чтобы показывать духу фильмы про полтергейстов, но все же она отказалась.

В конце концов, выбор пал на «Рататуй», «Унесенных призраками» и «Чарли и шоколадную фабрику». Это были любимые картины ее детства, поэтому правильнее всего начать именно с них.

Выйдя на улицу, Лиля замерла. Крупными хлопьями с неба падал снег. Первый снег в этом году! Не в силах скрыть детский восторг, она протянула руку, и в тот же миг на нее упала маленькая снежинка. Где-то в сознании улыбнулся и Дух.

Налюбовавшись снегом, Лиля вернулась домой ближе к ночи. Стараясь не разбудить маму, она проскользнула в комнату. На ее письменном столе лежала небольшая записка:

«Спасибо за уборку :)».

На душе стало особенно легко.

Перед началом просмотра Лиля аккуратно поинтересовалась:

— Ты знаешь, что такое кино или фильмы?

Дух глубоко задумался.

— Что-то слышал от людей, которые приходили на озеро.

Лицо девочки побледнело. Она тут же вспомнила, сколько раз плакалась, сидя на берегу. Насколько внимательно ее слушали все это время? Впрочем, сейчас те дни уже не имели значения, поэтому, помотав головой, Лиля начала рассказывать о том, что знала сама из истории кинематографа (на удивление, этих знаний было гораздо больше, чем об истории Древней Руси), а также вкратце поведала о завязке выбранных на сегодня картин.

Пусть каждый из этих фильмов и был засмотрен до дыр, Лиля была внимательна, как в первый раз. Она так скучала по этому чувству! Дух то и дело что-то уточнял, но ни на секунду не отвлекался от процесса. Закончив с кино, девочка собиралась расспросить о впечатлениях своего компаньона, но усталость после насыщенного дня взяла верх.

Очнувшись во сне, Лиля сперва расстроилась, что так и не обсудила фильмы, но быстро пришла в себя: она же во сне! Дух поджидал ее, глядя сверкающими глазами.

— Ну как тебе фильмы? И еда, прогулка, город, первый снег? — девчонка тараторила, переполненная восторгом. Только сейчас она поняла, какой уникальный шанс ей выпал! Познакомить с лучшим, что есть в этом мире, с тем, что она любит больше всего на свете, человека, который был словно белый лист. Да, она не могла отвезти его в Нью-Йорк, Берлин или хотя бы Москву, но даже картинки на экране вполне достаточно, если она была снята с любовью. — Как тебе сегодняшний день?

— Выше всяких похвал! Вкус еды я даже описать не смогу, мне пока не с чем сравнивать, — начал юноша по порядку, — город оказался гораздо дружелюбнее, чем выглядел изначально, а фильмы… Я ничего подобного не испытывал. Больше всего мне понравился второй.

— «Унесенные призраками»?

— Да! Честно говоря, остальные два были мне не очень понятны. Но этот… Есть в нем что-то близкое, — от этих слов по лицам обоих разлился небольшой румянец.

— Хорошо, я подумаю, что показать тебе в следующий раз. — Лиля тут же принялась перебирать в голове все просмотренные ей ранее картины. Из глубоких раздумий ее выбил внезапный вопрос.

— А как себя чувствуешь ты? — поинтересовался в ответ юноша.

Ох, да ее одолевала буря эмоций! Лиле хотелось и смеяться от восторга, и плакать от собственной глупости за то, что потеряла столько времени на бесцельные шатания, но вместо того произнесла лишь одно короткое слово:

— Чудесно!

И нежная улыбка расцвела на ее лице.

V.

Весь ноябрь Лиля знакомила нового друга с миром, что знала когда-то сама. Каждый раз в ней крепла только одна мысль: после смерти отца ничего вокруг не изменилось. Солнце так же будило ее по утрам, ветер гладил ее волосы, люди продолжали творить чудеса, создавая искусство. Все было как прежде, просто она выбирала этого не замечать. Закрывшись в своей броне, она не подпускала ни радости, ни печали. И так бы и продолжала обрастать своим коконом, не появись в ее жизни Дух.

В какой-то момент он уговорил девочку вернуться в школу, объяснив это тем, что хочет научиться чему-то новому. Немного поколебавшись, Лиля согласилась. Первую половину дня они просиживали в стенах класса. Больше всего Духу нравились уроки истории. Как ни крути, но ему было интересно узнать, как из его городка с пряничными деревянными избушками выросла эта стальная махина. Лиля не особо разделяла его восторга, радуясь только редким возможностям порисовать на особо скучных уроках. На одном из таких ей показалась удачной идея набросать портрет юноши из снов. Увидев это, Дух сперва расхохотался, а после немного печально заметил:

— Так вот как я выгляжу. Да уж, растерял свою форму, — на что девочка закатила глаза.

— Просто я не умею рисовать. — В ее голос закралось тихое сожаление.

— Неправда. Очень красиво получилось.

Однажды по возвращении домой Лиля застала на пороге маму. Живя в одном доме, они не виделись уже много месяцев, поэтому девочка впала в ступор. Мама тут же подошла и радостно взяла руки дочери.

— Учительница сказала, что ты лучше всех справилась с заданием. Ты молодец! — чмокнув непутевую дочку в лоб, женщина нерешительно удалилась обратно на кухню.

От постигшего ее шока Лиля так и осталась стоять на пороге, пока Дух не отозвался в ее сознании:

— Уверен, она гордится тобой. — Немного погодя он добавил: — И я тоже горжусь.

Дело близилось к Новому году, поэтому ставшие уже привычными киносеансы дополнялись типичными рождественскими фильмами. Дух все больше узнавал о культуре потомков, каждый раз удивляясь тому, насколько же сильно этот новый мир отличался от того, который знал он, и с восторгом повторял: «Как повезло!». Он был словно путешественником во времени.

Как-то раз Лиля застала Духа врасплох внезапным вопросом:

— Что ты хочешь в подарок на Новый год?

— Новый год? Я думал, сейчас только первый месяц зимы.

— Ну да. Теперь начало года принято считать от первого января. У вас было не так?

— Мы отмечали первого марта. Насчет подарка: можешь об этом не думать.

Но Лилю такой расклад не устраивал.

В новогоднюю ночь, отправив маму к тете Люде, девочка уселась перед телевизором, поедая салаты. Дух в недоумении смотрел за пляшущими людьми на экране, которые так разительно отличались от уже привычных ему актеров. Впрочем, ему понравилась веселая женщина со звездой на голове. Это ведь была женщина? Вкус салатов приятно дополнял приглушенную атмосферу, а после речи человека в костюме начался обратный отсчет: до н ового года оставались секунды. Лиля поспешила на балкон.

В обычное время из их квартиры открывался не самый приятный вид, однако сейчас он был идеальным, ведь еще мгновение и… Начался салют! Дух уже видел что-то подобное в кино, но воочию — никогда. Призрачное сердце замерло, будто еще билось. Это было очень красиво.

Не дав другу вставить и слова, девочка быстро вернулась в квартиру и тут же легла спать. Встретив удивленного юношу во сне, она протянула ему шершавую палочку, точно такую же, как была в ее руке.

— Не бойся, это бенгальские огни.

От подожженных палочек во все стороны посыпались яркие искры. Пустое белое пространство заполнилось приглушенным светом, вокруг появилась уже знакомая обстановка гостинной.

— С Новым годом, Дух, — прошептала девочка.

— С Новым годом, Лилия, — ответил с нежностью юноша.

Сердце его переполняла благодарность. Уже много веков он не чувствовал этого простого счастья от человеческой близости.

— Спасибо за сегодняшний день.

— О чем ты? — вопросительно взглянула на него Лиля. — Мы только начали!

Некоторое время назад она научилась управлять пространством их общих снов. Вот и сейчас Лиля немного увеличила площадь гостинной, поставив в ней елку и сменив телепередачу на сборник песен, которые, как ей казалось, лучше всего подходили для танцев. Одним движением ее руки домашняя одежда сменилась скромным вечерним нарядом, а Дух оказался втиснут в классические брюки и шифоновую рубашку. В растерянности он поднял глаза на Лилю.

—Не откажешь мне в танце? —с улыбкой протянула она руку.

Когда-то давно он часто танцевал, вот только совсем по-другому. То были тройки и хороводы, поэтому сейчас он заметно нервничал, что это не укрылось от девичьих глаз.

— Не бойся, я не собираюсь тебя мучить сложной хореографией.

— Сложной… чем? — но ответа Дух не получил, только был утянут в танец.

Все оказалось гораздо проще, чем он думал. Танцы были веселыми, простыми. Все, что от него требовалось, это двигаться в ритм, пропуская музыку через тело. Лиля двигалась более утонченно, отдаваясь любимым мелодиям с головой. Сразу было ясно, что она потратила не один год на это занятие.

В своем наряде она казалась скорее юной девушкой, нежели девчонкой, какой Дух привык ее считать. Лишь развевающийся подол юбки выдавал в ней ребяческую натуру. Юноша знал, что весной Лиле исполнится восемнадцать, и горько жалел, что ему не удастся разделить этот миг вместе с ней.

За чередой танцевальных песен последовала более спокойная.

— Медленный танец, — пояснила девушка.

Дух улыбнулся и приглашающим движением притянул Лилю ближе к себе.

Его руки накрыли ее ладони. Не в силах поднять глаз, Лиля продолжала незаметно вести танец, казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Эта близость застигла ее врасплох, но сбегать она не собиралась. Когда мелодия подошла к концу, Лиля легонько обняла человека перед собой.

— Это тебе спасибо, — промолвила девушка, немного погодя добавив: — И не только за сегодняшний день.

Тронутый ее словами, Дух покрепче стиснул объятия, несколько раз погладив Лилю по голове.

VI.

Новогодние каникулы Лиля любила проводить дома, поэтому и в этот раз решила не изменять традиции. Лишь иногда она выходила до площади на каток или за пряным кофе. В остальное время девочка все так же показывала Духу фильмы, то и дело уходя в длинные рассуждения о заложенных режиссером смыслах.

Между ним кое-что изменилось. Теперь Лиля не спешила каждую ночь на встречу к своему другу. Зрительный контакт заставал ее врасплох, заливая краской. Да и сам Дух стал вести себя иначе. Он то и дело гладил ее по голове, а временами и вовсе с какой-то особой нежностью подолгу смотрел в глаза. Этого она решительно не могла вынести!

Как-то раз, на секунду забыв о сложившейся ситуации, она выбрала для просмотра «Вечное сияние чистого разума». Более того, она совсем упустила из виду романтическую составляющую фильма, подумав лишь о том, что там есть похожая на них история.

Меньше всего ей хотелось обсуждать этот фильм, как остальные, сидя друг напротив друга, но Духу картина очень понравилась, поэтому он без зазрения совести вторгся в ее сон. Или в их общий? Пытаясь остудить свой пыл, девушка лежала на льду, невольно повторяя сцену из фильма. Заприметив эту параллель, юноша подумал, что она ждет его появления, и, дабы закончить картину, лег рядом.

Заметив присутствие Духа, Лиля вспыхнула как спичка. Она готовилась к привычному для нее бегству, но тут же в ее голове раздался стоп-сигнал с напоминанием о данном ранее обещании. Больше не убегать. Не в силах вынести этой картины, девочка закрыла лицо руками, но Дух не обратил внимания на ее реакцию. Поглощенный размышлениями о фильме, он всматривался в звездное небо. Лед под ним приятно морозил спину, и невольно пришла в голову мысль о том, как же все-таки здорово лежать на нем, а не под его толщей.

— Наверное, теперь это мой любимый фильм.

— Угу. — Не отрывая от лица рук, согласилась девочка.

— До этого я не задумывался о важности воспоминаний.

— Угу.

— Я давно позабыл прошлую жизнь, лица тех, кто меня окружал, кем я был, даже свое имя. Все, что у меня осталось, это память о вечной скорби.

— А?.. — Не получалось больше поддакивать.

— Если воспоминания не сохранились и не осталось тех, кто помнил бы меня, значит ли это, что и сам я никогда не существовал?

Этот вопрос загнал Лилю в тупик. Если он никогда не существовал, то кто же тогда лежит сейчас рядом с ней? Убрав руки от лица, она наконец повернула голову к юноше. На нее смотрели два тоскливых желтых глаза.

— Может, твоей прошлой жизни больше нет, зато есть нынешняя. — Девушка аккуратно взяла Духа за руку. — Пока я живу, будешь жить и ты.

Печально улыбнувшись, парень прислонил свою голову к ее виску.

Пару дней спустя Лиля вспомнила про календарь, который не переворачивала с прошлого года. Шестое января. Чуть меньше двух месяцев оставалось до предстоящей разлуки. Весь день она ходила, погруженная в раздумья, и обеспокоенный Дух не мог заглянуть в ее тревоги.

Он знал, что ему не суждено остаться с ней. Когда-то давно, еще в бытие водяным , он выведал цену свободы , но это не принесло ему облегчения. Тогда к нему явился леший, не в силах больше выносить печали товарища. Он пытался утешить собрата, похлопывая его по воде, и рассказывал о переходных ночах, времени, когда любой нечисти позволено выйти за границы своих владений, гуляя до самого рассвета.

— Почему же так печален твой лик? — вопрошал он.

— Что толку травить душу, если все равно суждено вернуться под воду?

Духу леса было непросто его понять. Он был рожден в корнях первых выросших здесь деревьев и знал, что век его закончится лишь с последней вырубленной елью. Будучи чистой природной энергией, он не ведал о семье, женитьбе или долге. Вся жизнь его состояла из бесконечной любви к творениям матери-природы. Леший заботливо лелеял каждый листочек, что рос на его ясенях. Укрывал от грозы березы. Он показывал дорогу лисицам и прятал от кровожадной охоты оленей. И в этом было его великое предназначение. Когда в лесу появилось озеро, он долго ждал, что и в нем родится дух. Но сколько бы времени ни проходило, никто не появлялся.

Люди любили озеро. Юные девушки мочили в нем свои подолы, клали на воду венки, пели песни. Забредшие к нему юноши скидывали на берегу латы и с чувством великого блаженства окунались в воду

«Появись у этого озера дух, он станет счастливейшим из нас», — думалось древесному старцу.

Как-то раз на берегу гуляла молодая пара, они были прекраснее всех, кого доводилось видеть лешему. Этого юношу он уже знал: тот часто наведывался в лес, но не для охоты. Не рубил он и деревьев, только неизменно срывал самый красивый цветок и вставлял его в девичьи волосы. Завидев поникшее деревце, юноша тотчас печалил глаза. Он ласково касался коры несчастных, приговаривая короткие молитвы. Дух был тронут его заботой, поэтому каждый раз распускал незабудки вслед уходящему воину .

У его возлюбленной пшеничная коса стелилась до подола. И зеленые, как весенние листья, глаза сверкали, полные любви.

Юноша рассказывал ей о военных походах, своей доблести и ратных подвигах. Девушка хлопала ресницами, внимая каждому слову. Оставаясь одна, она молилась ночами и днями, лишь бы суженый вернулся из битвы целым и невредимым. Ему пророчили возглавлять ополчение и свадьбу с прекраснейшей из всех красавиц , а детям их было бы не суждено узнать ни бедности, ни печали.

И даже в лихом бреду никто бы не смог вообразить, что этого человека настигнет такая глупая смерть.

Купаясь в озере, юноша увидел вдали нежный цветок. Лепестки его были подобны коже невесты, а стебель был тонок, как ее стан. Недолго думая, он отправился за ним вплавь, но не знал, что на том берегу уже расползалась трясина. И за свое незнание он заплатил слишком высокую цену. Стоило юноше коснуться цветка, как тело его начало зятигивать под воду.

Изо всех сил он барахтался, отчаянно пытаясь скинуть опутавшую его тину, но только сильнее отдалялся от берега, пока темные воды не поглотили его целиком.

Так и покинул этот мир тот, чьи подвиги славились на устах. Не в гордой старости и не в пылу сражения. Не восхваляли его последних ударов поминальные песни. Он канул в безвестность, ничего после себя не оставив. Лишь девушка на берегу продолжала взывать к его имени, и слезы капали на ее расшитые подолы.

Лесной дух смотрел на смерть любимого юноши и в глазах его таилась печаль. Тогда-то он и решил сделать его водяным, надеясь, что так он отплатит доброму другу за помощь. Он верил: не будет боли на сердце того, в чьих водах, как нимфы, танцуют девушки. Не потемнеет душа того, чьи воды, как княжье чело, украшают венки. Но он ошибался.

С тех пор, как воин затонул в этом озере, лишь его близкие приходили на берег. И несли за собой необъятную скорбь, что пуще прежнего ранила юношу.

А все, что даровал лесной дух, обернулось нескончаемым горем.

— Золотой, что же избавит тебя от печали? — вопрошал дух леса.

— Когда не станет души моей в этом мире, исчезнет и вся ее горечь, — отвечал его озерный товарищ.

Лешего ранили эти слова, но он не оставлял попыток помочь. Глубоко задумавшись, он вспомнил про лихие происки собратьев.

— А ты подселись к тому, кто будет бродить по округе в переходную ночь. Как выйдет срок, душа твоя покинет мир.

Тому, кто познал людскую свободу , не суждено было возвратиться в мир духов. Лишь на короткий срок даровано выйти за границы собственного существования, дабы после навеки исчезнуть из замыслов природы-матери.

Но и эти слова не утешили озерного духа. Он помнил, чем кончали бедолаги, повстречавшие нечисть. И решил тогда: пусть его век длится, пока озеро не иссохнет, но не погубит он чужой души.

Так и остался он узником водной темницы, не желая испытывать судьбу. И в переходные ночи пуще прежнего держался границ.

Люди редко посещали это озеро. Иногда, в поисках клюквы, на его берег ступали старушки в резиновых галошах. Под тяжестью лет их спины крючком клонились к земле. Не находя желанного, они причитали и крестились, а после уходили своей дорогой. Непутевые рыбаки раскидывали свои сети, но лишь тина служила уловом. Искусанные жадными комарами, мужчины вздыхали и оставляли свои попытки.

Но время шло, города росли. Приходили чиновники в поисках природных богатств, но и их планам не суждено было сбыться. Только редкие туристы разбивали свои палатки в окрестностях, да и те сторонились озера. Так однажды, неведомо как, добралась туда девочка. Только сходил снег, она приходила на берег. Ей ничего не было нужно: ни ягод, ни рыбы. Девочке казалось, что озеро способно понять ее печаль, и этого было достаточно.

День за днем она смотрела на тихие воды, роняя мягкие слезы. Иногда от безысходности девочка делилась тем, что у нее на душе. Дух внимал ее боли, не в силах утешить. Забывшись в слепом сострадании, лишь на мгновение он захотел оказаться рядом. Он не желал, чтобы еще хоть одна душа стала подобна ему: бестелесному духу, запертому под толщей густой воды, без смысла и цели влачащему жалкое существование. Но самые чистые помыслы в ту переходную ночь обернулись нарушенной клятвой, данной много веков назад.

Перед его глазами стояла девушка. Утратив отца, она утратила и собственную жизнь. В ее глазах не было ничего, кроме всепоглощающей тоски. Она была упряма и временами груба. Любила убегать и прятаться от всех невзгод. Ее звали Лилия. Как тот цветок, что рос на берегу озера.

Время шло, улыбка озаряла ее образ. И с каждым месяцем она распускалась все ярче. Ей нравились фильмы, долгие прогулки, старые энциклопедии, горячая выпечка и танцы. Она тосковала по отцу и переживала за мать. Она была чудо-ребенком, стоически выносящим невзгоды. И прямо сейчас она смотрела в его золотые глаза.

— Тебе обязательно возвращаться?

Запрокинув голову, он коротко ответил:

— Да.

— Но почему? Неужели лучше быть запертым в озере, чем в моей голове?

Видя отчаяние в дорогом сердцу взгляде, юноша подошел ближе и легонько коснулся ее ладони.

— Дело не в том, что я не хочу остаться с тобой. Просто иначе нельзя. — Переведя дыхание и собрав всю волю в кулак, он продолжил: — По истечению срока я покину этот мир навсегда. Такова расплата за вкус человеческой жизни.

Не в силах ничего возразить, Лиля опустила взгляд.

VII.

Мысль о скорой разлуке больно ранила лилино сердце. Спустя столько времени она вновь обрела близкого ей человека, но и его у нее отнимут. Мир плавно терял краски, а девочка все глубже погружалась в раздумья.

Когда-то она уже сталкивалась с подобным. Отец был серьезно болен, и многие уже мысленно его хоронили. Лишь они с мамой не теряли надежды, из раза в раз повторяя, что пока они вместе, им любая болезнь нипочем.

Когда отец умер, сердце девочки разбилось. Ей казалось, что теперь она одна в огромном мире, который неустанно пытается ее надломить. Чувствуя себя обманутой, она затаила обиду. Теперь у нее оставалась только мама, но и той нелегко было смириться с потерей. Наученная горьким опытом, Лиля больше не хотела сближаться с людьми, боясь потерять их в дальнейшем. А от тех, кто уже был близок, она неизменно отдалялась.

Встретив Духа, Лиля вновь поверила в счастье. Словно сдув пыль с ветхой книги, она обнаружила в себе сердце. Ей казалось, что маленькими шагами она начала справляться с собственным горем, но реальность в очередной раз ударила ее о землю. Как ни крути, но ничего никогда не меняется.

Лиля продолжала показывать фильмы Духу, но вместо своих впечатлений пересказывала чужие рецензии. Она продолжала видеться с ним во снах, но почти не смотрела в его сторону. Она больше не убегала, но стремительно закрывалась в себе, пряча чувства даже от того, кто был ее частью.

С того разговора минула неделя. Не в силах выносить тревоги, Дух пришел к Лиле во сне. Она сидела на скамейке посреди пустой морозной улицы. Это был тот самый день, когда они впервые пошли заново открывать мир людей. Холодный воздух обнимал девичьи плечи, резные снежинки засыпа́ли на ее ресницах. Лиля смотрела вперед, и взгляд ее был так же пуст, как в день их первой встречи.

Подойдя ближе, дух сел перед ней, опустив голову на ее колени.

— Лилия, — начал он, не дождавшись приветствия.

Рядом с этой девушкой его переполняло тепло, но он не знал, как донести ей свои чувства. Дух мягко взял ее замерзшие руки, покрывая их горячими поцелуями.

— Прости меня, я должен был сразу рассказать обо всем. Видит Боже, я не хотел сближаться, зная, что совсем недавно ты пережила утрату. Меньше всего на свете я желал причинить тебе боль. — Он взывал из самого сердца, но девушка продолжала хранить молчание. — И я не жалею об этом. Мне нравятся все просмотренные нами фильмы, все пройденные вместе дороги, каждая песня, что ты включала. Но больше, чем прочее, я люблю то, что ты рядом. Твой смех, твои сверкающие глаза, когда ты показываешь мне все то, что искренне считаешь прекрасным. Ты дала мне понять, что в мире есть что-то, помимо воды и тины, что-то большее, чем пустые сожаления. И я вовеки веков не устану быть за это тебе благодарным. По мне незачем скорбеть, я умер уже очень давно, мои кости покоятся на дне озера, у меня даже тела нет. Но я очень тебя прошу, не оплакивай меня раньше времени. Пусть ненадолго, но я все еще здесь, держу твои руки. И покуда не рассыплюсь на мелкие части, я их не отпущу.

С каждым его словом Лиля покрывалась трещинами, пока ледяное заклятие наконец не разбилось. Опустив взгляд, она столкнулась с двумя янтарными глазами, полными горячей влаги. Дух озера плакал его водами.

У них оставался месяц.

VIII.

В тот день они поклялись больше ничего не скрывать друг от друга. Лиля хотела снова оставить школу, чтобы провести больше времени с Духом, но он уговорил ее этого не делать. Неважно где, они все еще оставались вместе.

В их небольшом киноклубе теперь были только добрые семейные фильмы. Меньше всего Лиля желала дополнительной драмы, поэтому просто старалась разгрузить мозг. Пару раз настойчивый консультант в прокате убеждал ее взять новый ужастик. В такие дни она тихо посмеивалась над гримасами пугливого друга, сохраняя невозмутимый вид.

Однажды Дух спросил о ее любимом фильме, и, недолго думая, она направилась в прокат. Этим вечером они смотрели «Титаник».

Включив кино, девушка мысленно сосредоточилась и очутилась рядом с Духом. Не успев ничего сказать, он оказался посаженным на удобный диван. Перед ними был огромный экран, как в кинотеатре. На немой вопрос «Почему?» Лиля пожала плечами, коротко ответив:

— Просто хотелось посмотреть этот фильм вместе.

Картина как нельзя лучше подходила под их ситуацию. Ради нее даже был нарушен запрет на драму. В романтических сценах девушка неловко прятала глаза, но под конец рыдала, уткнувшись в полупрозрачное плечо. Вытирая скупую мужскую слезу, Дух спросил:

— Почему это твой любимый фильм?

— Там есть море и красивая история, — столкнувшись со скепсисом на лице собеседника, девочка все же честно призналась:

— В детстве мы часто смотрели его всей семьей.

Обняв Лилю за плечи, юноша легонько чмокнул ее в макушку.

— Хочешь, повторим ту сцену?

Стоя на краю импровизированного корабля, среди декораций заката и моря, Дух крепко держал девушку за талию. Шелковый шарф срывался с ее плеч. Теплый ветер целовал их лица, и юноша незаметно вдыхал запах волос своей Роуз.

Вернувшись в гостинную комнату, девушка велела Духу лечь на диван.

— Буду тебя рисовать, — пояснила она с серьезным видом.

Дух рассмеялся, но покорно выполнил просьбу. Лиля делала набросок за наброском, пока ей не надоело, и рухнула рядышком на диван. Пряди ее волос рассыпались по мягкой ткани, открывая черты лица. Сейчас она выглядела особенно прекрасной. Ни в вечернем платье, ни в образах киноактрис она не сияла так, как в этот простой момент: утомленная долгим фильмом и дурачеством. Дух смотрел, как завороженный, пока тишину не разбил вопрос:

— Тебе понравился фильм?

Ни секунды не медля, он произнес:

— Он очень красивый. Будь этот фильм человеком, он был бы тобой.

И девичьи губы накрыл поцелуй.

До полнолуния оставалось пять дней. Большую часть времени они проводили в ее снах, сидя плечом к плечу, слушая музыку или заводя редкие разговоры. Иногда он обнимал ее и еле заметно касался губами висков. Лишь изредка Лиля вела его гулять в полюбившиеся места, чтобы напоследок запечатлеть их в памяти. Сначала она хлопотала в попытках сделать их последние дни особенными, пока не поняла одну простую истину: как ни старайся, по-настоящему ты никогда не будешь готов к разлуке.

В предпоследний день Дух пригласил ее в свой сон, по пути объясняя, что кое-что вспомнил из прошлой жизни. Ладонями он прикрывал глаза и уши девушки, стараясь не испортить сюрприз. Когда темнота спала, Лиля в изумлении открыла рот. Перед ней было настоящее море!

Даже во снах были свои ограничения на фантазию: невозможно было представить что-то с нуля. Если ты сам ранее не видел этой картинки, пейзаж приобретал контуры декораций.

Но море перед ее глазами было более чем реальным. Оно шуршало волнами и обдавало холодным ветром.

— Ты говорила, что хочешь на море. Я вспомнил, как однажды в прошлой жизни оказался рядом с таким. — Посмотрев куда-то вдаль, Дух добавил: — Жаль только, что оно холодное, а мы на севере.

Но Лиле было все равно на температуру. Перед ней было море. То, о чем она мечтала с самого детства, простирало к ней свои руки, вальяжно раскинувшись вдоль всего горизонта. Да и тем более, не заболеет же она во сне. Окинув Духа полным восторга взглядом, она за руку повела его к берегу.

Невзирая на холод, девушка уверенно сделала шаг. Затем второй и третий, пока не оказалась в воде по пояс. Быстро окунувшись, она широко улыбнулась. Ее зубы стучали от холода, но счастье не покидало лица.

— Соленое! — заявила она, окончательно убедившись, что перед ней пусть и сон, но не иллюзия.

Покачав головой, Дух тут же подхватил Лилю на руки и вынес на берег. Завернувшись в одеяло , они устроились неподалеку.

— Да уж, мое озеро не чета этим водам.

Вдалеке виднелись корабли с резными кормами. Все больше людей выходили на берег встречать заморских гостей, но среди них не было того, кто прямо сейчас укрывал Лилю одеялом.

— Почему тебя и в этом воспоминании нет?

Задумавшись, дух пришел лишь к одному логичному выводу: он просто себя не помнил.

— Мои воспоминания работают странно. Иногда я смутно могу воссоздать окружение, иногда фигурки людей. Но не могу вспомнить, как выглядел сам и что делал.

Кивнув ответу, Лиля перестала искать знакомый силуэт в толпе и уткнулась в плечо юноше. Полный нежности от этого простого движения, Дух погладил ее по голове.

IX.

В последний вечер Лиля никак не могла уснуть. Каждый раз тревога обрывала их с Духом встречу, заставляя девушку не на шутку злиться. Но делать было нечего, раз сон не идет, пора собирать вещи. Положив в рюкзак контейнеры с едой, термос с крепким чаем, теплую одежду, плед и фонарик и с неестественно громким звуком застегнув молнию, она вышла из дома.

Под конец февраля снег то и дело собирался растаять, но вновь и вновь замерзал обратно, покрывая землю скользкой наледью. Тем не менее воздух уже ощущался совсем иначе. В нем была свежесть, присущая ранней весне, и солнце больше не пряталось за холодными лучами по утрам.

Шаг за шагом Лиля приближалась к озеру, на котором не была полгода. Как и раньше, даже с закрытыми глазами ей не составило бы труда отыскать дорогу. Деревья колыхались из стороны в сторону, но больше ее не пугали. Сейчас она не одна, и этого достаточно.

Дойдя до берега, Лиля устроила привал под особенно высоким деревом. Даже близ воды холода не было, но девушка знала, что это ловушка, и долгое пребывание зимой на улице может грозить обморожением, поэтому не мешкая утеплилась.

Время шло слишком медленно, но Лиля не жаловалась. Ей хотелось как можно дольше оставаться в мысленных объятиях дорогого сердцу озерного духа. Здесь, рядом с его обителью, она особенно чутко ощущала его присутствие. Близился вечер, и измученная бессонной ночью Лиля то и дело норовила погрузиться в сладкую дрему, однако Дух не давал ей заснуть на морозе. Задремав в последний раз, она быстро подбежала к юноше, не давая вытолкнуть ее в реальность.

Тонкие руки обвили его шею, и парень ненадолго сдался. Покрепче сжав Лилю в объятиях, он поцеловал уголки ее губ.

— Пора просыпаться.

Распахнув глаза, девушка поежилась от холода. На небе уже взошла луна.

Все было в точности как в тот раз: световые причуды небесной красавицы, редкие облака, сменяемые густыми тучами. Отряхнувшись, Лиля подошла к озеру. Свет луны озарял ее лицо, утешая растущую тревогу. На секунду раздался щелчок: что-то покинуло ее тело.

Не в силах стоять на ногах, Лиля рухнула на снег. Боль была невыносима. Словно сухожилия, тупым ножом одну за другой перерезали нити души, пока совсем ничего не осталось. Но хуже было оказаться в пустой тишине. Перед глазами стоял непроглядный мрак, заложило уши. Этот короткий болезненный миг показался Лиле бесконечным.

Заслышав треск за спиной, девушка заставила себя подняться. Трещины паутинкой расходились по льду, обнажая застывший берег. Навстречу ей вышла знакомая фигура.

Дух выглядел иначе, чем в ее снах. Сейчас он был прозрачнее, чем когда-либо, но больше не был отпечатка водной тюрьмы на его теле. Освобожденный от бремени озера, он предстал перед Лилей в том виде, в котором его знали столетия назад.

На стальных доспехах луна рисовала узоры, светлые волосы рассыпались по плечам. Голубые глаза светились морем в рассветный час.

Из чащи к ним вышла еще одна фигура, это был дух леса. Юноша мягко поклонился ему.

— Мой верный друг, теперь я понял: дар твой не был проклятьем. Спасибо, что верил в меня, даже когда я сам уже перестал.

— Отрадно видеть улыбку на лице твоем. Что же, прощай, Золото моего леса!

Объяснившись с лешим, воин обернулся к Лиле. Подойдя к ней, он преклонил колено. Сейчас он не мог ни обнять ее, ни даже коснуться.

Затаив дыхание, девушка внимала каждому его слову.

— Лилия, — начал Дух. — Нет. Моя Лиличка. Никаких слов не будет достаточно, чтобы выразить тебе мою благодарность. За подаренную красоту окружающего мира. За веру, что ты вернула в мое сердце. За то, что была рядом, даже когда обо мне не знала. — Переведя дыхание, юноша продолжил: — Пусть так недолго, но я жил, любил и без конца узнавал новое. Века, которые я провел в заточении, стоили этих нескольких месяцев, что мы были вместе. И я бы вновь себя запер, я бы согласился прождать втрое дольше, если бы мог еще хоть раз тебя увидеть. Но мне не суждено остаться ни в этом мире, ни под покровом вод. Все, что я могу, это спокойно тебя оставить. Но прошу, не закрывай своего сердца. Чудеса этого мира не кончаются лешими и водяными. Видя твоими глазами, я понял, что настоящая магия живет в кино, литературе, в пище, приготовленной своими руками. В музыке, что в минуты отчаяния пишут утомленные страстями люди. И в искренности твоих кареглазых улыбок. — Коротко выдохнув, юноша поднялся: — Прими с гордостью наше прощание. Мир не сходится в одной точке и неизменно движется вперед. Стань той, чей разум не смогут осквернить никакие невзгоды, в чьем сердце никогда не затихнет любовь. Пусть рядом с тобой будет множество людей, достойных сотни таких, как я. И пусть каждый миг твоего пребывания здесь будет чудесен.

Лиля еле заметно кивнула.

— Обещаю.

Он больше не мог до нее дотронуться по-настоящему, но все же в последний раз при слонился губами ко лбу.

— Выходя из озера, я кое-что вспомнил, — с хитрым прищуром он наклонился к самому уху: — Мое имя — Златомир.

Лиля мягко улыбнулась, глядя в такие ясные голубые глаза. Она могла многое ответить, но отчего-то все слова казались слишком маленькими в этот миг. Лишь одна фраза сорвалась с ее уст. Полная великой нежности, девушка произнесла:

— Я счастлива, что встретила тебя, Златомир.

Тело юноши постепенно теряло краски, пока не обернулось чистым светом. Мириадами огоньков он рассыпался, как звезды в ночном небе. Беззвучно, одними губами он что-то прошептал напоследок. И лишь одному человеку известно, о чем были его слова.

Огоньки поднимались в небо, оставляя за собой еле уловимый контур. Отважный воин Златомир, что не знал горечи в пылу сражений, Озерный Дух, что веками не ведал ни счастья, ни забвения, покидал этот мир. Душа его больше не потревожит покоя живых, ноги его больше не коснутся травы на рассвете, лед не укроет его печали.

Он возносился все дальше от Земли, сливаясь с Великим чудотворным светом, сияя ярче самого Солнца. И золотом был выстлан его путь.

Лилия стояла на берегу, полной грудью вдыхая февральский воздух. Когда-то папа сказал ей, что провожать всегда труднее, чем уходить самому. И сейчас в этих словах таилось слишком много жестокой правды.

Будучи плаксой, девушка готовилась что этот день иссушит ее, как пустыню. Но не было на ее лице слез. Лишь благодарная улыбка, полная тихой безусловной любви.

Войдя домой, Лиля встретила обеспокоенную маму. Спросонья женщина даже не знала, какой вопрос задать первым. Девочка шагнула вперед.

— Я встретила человека, который мне очень помог. Сегодня мы расстались, но все в порядке. Прости, мама, я была несносным ребенком.

Взгляд женщины смягчился, и она легонько обняла дочь.

— Ты всегда была лучшим ребенком, Лиличка.

X.

Несколько лет спустя.

Подведя губы помадой, Лилия в последний раз осмотрела в зеркале свой наряд. Универские будни подошли к концу, и вместе с соседками по комнате девушка готовилась к выходу. Сегодня в большом зале местного музея открывалась выставка их наставника, посвященная советскому киноискусству.

В приподнятом настроении девушка шагала по залитым солнцем улицам. Будучи студенткой факультета режиссуры, Лиля привыкла замечать мелочи вокруг, представлять, как они будут смотреться в кадре. К понедельнику ей нужно было подготовить раскадровку короткого метра, но сейчас это было совсем неважно. Ее взгляд цеплялся за одуванчики, пробивающиеся сквозь асфальт, за испуганного кота в одном из окон жилых домов, за причудливые узоры на сумке дамы, идущей чуть впереди.

Ее жизнь двигалась в свободном ритме, то замедляя, то ускоряя свой шаг . Лиле нравился ее уголок в общежитии , афиши черно-белых фильмов, исторические книги и Золотой век Голливуда. Она любила выходить рано утром на крышу и вдыхать полной грудью воздух. Прогуливать скучные пары и вступать в затяжные дебаты с преподавателями. Носить широкие брюки в клетку и тихонечко петь под звуки расстроенной гитары. Громко смеяться, пачкаясь мороженым, и танцевать, пока ноги ее не уронят. Готовить маршруты для турклуба, проверяя по спискам содержимое сумок, и засыпать у костра под рассказы о растениях, насекомых и звездах. Заслышав о последних, она неизменно поднимала глаза на небо. Золотые искры ласково приветствовали ее мерцанием.

И больше прочего она любила эти янтарные блики.