Золотая курица и невидимый кинжал

Глава 1

Тени ночного города медленно сползали по узким каменным улочкам, сливаясь в причудливые узоры под тусклым светом фонарей. Один за другим зажигались огни, выхватывая из темноты вывески заведений — то яркие и кричащие, то скромные, едва заметные.

У перекрестка висела резная табличка с простой надписью: «Столовая». Никаких позолоченных букв, никаких заманчивых обещаний — лишь добротная дверь с литой ручкой, да крепкие дубовые рамы. Хозяин, видимо, не гнался за внешним лоском, зато внутри, судя по всему, не экономил. В таких местах не подадут «мяукающий» пирожок или салат сомнительной свежести.

Первое впечатление не обмануло. Толстые деревянные стулья, массивные столы, вытертые до блеска руками сотен посетителей. Заказав сбитень, пару пирожков и мясную тарелку, я устроился в углу.

Зал был почти пуст — лишь двое мужчин сидели за соседним столом, оживленно беседуя. Бутылка между ними уже опустела наполовину, а разговор, судя по интонациям, достиг самого интересного места.

Я невольно прислушался.

— Помнишь, гильдия убийц взяла заказ на Остромысла? Мужика, в общем-то, звали Феофан, но как к умникам подался — тут же погоняло себе выдумал.

— Ну, помню. Его грохнули, да? Или там что-то особенное было?

— А как же! — собеседник хитро прищурился. — Ты ведь привык работать по-простому: выследил, в подворотне прижал — и дело с концом. Но Феофан-то у умников научился кое-чему посерьезнее.

— Ну и что? Отраву подсыпать, с властями поссорить, бабу подставить — вариантов полно.

— Вот именно! — первый мужик одобрительно хлопнул по столу. — А он это всё предугадал. Предположив заказ на свою голову, выбрал крошечное, но гордое царство, страдавшее от набегов соседей. Смастерил волшебную курицу, которая орала при приближении вражеских отрядов, и подарил её местному царьку — в обмен на «царское желание» с свободной формулировкой.

— Дай угадаю, — перебил второй, — царёк сразу поверил в чудесный прибор и дал Феофану полную свободу?

— Почти! — засмеялся рассказчик. — Тот выстроил себе башню, а народ, избавленный от воинской повинности, готов был зубами рвать любого, кто косо посмотрит на их «звездочёта».

— Но медовая ловушка? Женщины?

— Он стал скопцом. И пустил слух, что постиг тайны небес — потому и не принимает гостей. Взять его стало практически невозможно.

— Так как же его тогда убрали?

— А вот это гениально.

Звездочёт окружил себя такой защитой, что в столице его было не достать. Башни, стражи, хитроумные механизмы и конструкты — всё было продумано до мелочей. Но он совершил роковую ошибку: забыл о тех, кто стоял между ним и опасностью. Понадеялся на свои конструкты, на магические ловушки и на защиту людским мнением — и отчасти не прогадал. Соседские наёмники, сунувшиеся в его владения, превращались в пепел ещё на подступах. А уж местные головорезы, которые теоретически могли его осуществить, смотрели на него как на полубога — мысль о заказе против него казалась им кощунством.

Гильдия заказала у умников идеальный иллюзионный конструкт — женщину, которая подстраивалась под желания любого мужчины, питаясь его праной вплоть до смерти владельца. Ее выпустили на границу… и ждали.

Сначала на «угрозу» выдвинулся старший царевич. Конструкт попал к нему в руки. Потом гильдия спровоцировала пограничный конфликт — курица вторично заорала, мобилизовали второе войско… В итоге братья перебили друг друга, а царь сам попал под чары «девы черных песков». И захотел жениться, немедленно.

— И что Феофан?

— Рассказчик усмехнулся. — Его пригласили на свадьбу. Увидев конструкт, он понял подвох и попытался забрать его у царя, ссылаясь на своё «желание». Царь и не думал исполнять просьбу звездочёта. Да и мог ли он? В его груди бушевала буря — сошлись слепая, чародейским образом возбужденная жажда обладания, непокорная воля монарха, уже считавшего красавицу своей добычей, да ещё и привычка к раболепному послушанию окружающих. Он уже не принадлежал себе — лишь инстинктам, гордыне и колдовскому наваждению. И… исполнил звездочёта.

— А курица?

— А курица, защищая творца, устроила переполох с пресечением царской династии. Гильдия же, спустя триста лет, снова получила право набирать учеников.

На этой ноте я тихо отодвинул тарелку, оставил щедрые чаевые и вышел в ночь.