Зной в пустых коридорах

Глава 1. Воронье перо

В раскрытое окно башни факультета вползал полуденный зной, растекаясь горячим воздухом по потолку. Шевелил пыль в лучах солнца и касался светлых локонов. Элиан не закрывал створки. Ему нравился запах кустовых роз, что цвели внизу, — сладкий аромат почти перебивал затхлость старого тома про дикие травы, раскрытого на коленях.

Рядом на каменном подоконнике лежала стопка книг, принесённая из библиотеки: теория метаморфоз, сравнительная алхимия и концепция зельеварения. Программа была хороша, но Элиану её не хватало. Разрешённые ингредиенты не позволяли достичь той глубины знаний, к которой он стремился.

И теперь, в разгар летних каникул, Элиан остался в полупустой школе. В этой тишине среди пустых зал чувствовал своё место — репутация лучшего ученика позволяла варить зелья в лаборатории, пользоваться библиотекой и брать в саду любое растение без лишних вопросов.

Элиан задумчиво отвёл взгляд от строчек и посмотрел на герб факультета: серебряный аконит с пышными гроздьями бутонов и ядовитым сердцем. Красиво. Опасно. Созвучно факультету.

Книга захлопнулась с глухим звуком. Элиан спрыгнул с подоконника. У двери рука сама потянулась поправить воротник рубашки. Лестница, где пурпурная ковровая дорожка, похожая на усохшие лепестки орхидеи, вела вниз, в Большой холл. Шаги по каменному полу эхом раздавались по одиноким коридорам, растворяясь среди колонн.

У двери лаборатории Элиан остановился, достал из внутреннего кармана пиджака посох. Взмах — и древко из воронёной стали с щелчком раздвинулось. Лабрадорит в навершии казался тусклым, но стоило коснуться руны, камень загорелся — будто в нём проснулось море, — и дверь с тихим скрипом отворилась. Из лаборатории пахнуло терпким запахом трав и эссенций. Элиан сложил посох и спрятал на место.

С прошлого эксперимента на столе остались котелок и несколько склянок с растворами. Сегодня Элиан хотел проверить ингредиенты для зелья «Открытое сердце». Вместо учебных трав добавить сорную из старого тома, которая по расчётам должна сработать лучше.

Ему не терпелось приступить к работе. Элиан выложил перед котлом травы и порошки. Не хватало только одного — вороньего пера. Он подошёл к стеклянному стеллажу — в пыльной банке пусто. На каникулах запасы не пополнялись, а лавка работала не в полную силу. Нахмурившись, Элиан прикинул варианты. Оставалось поискать в саду — вороны часто теряли перья у мраморных статуй.

Дверь лаборатории закрылась с глухим стуком. Во дворе солнце щекотало глаза, а воздух прилипал к коже, тягучий и горячий. Элиан обвёл посохом круг, шепнул заклинание поиска. Янтарная нить света метнулась вперёд за птичьем следом, прыгнула за резные ворота, вильнула между статуй и цветов. Элиан поторопился за маячком, и когда нагнал, увидел не перо, а юношу. Он сидел на скамье, задрав одну ногу, и увлечённо печатал в телефоне. Рукава рубашки небрежно закатаны, открывая мелкие шрамы.

Элиан нахмурил брови — заклинание работало безупречно. Древко посоха слегка похолодило руку. Он сделал вид, что просто прогуливается и учтиво кивнул, но юноша даже не поднял головы. Элиан хотел произнести заклинание повторно, когда заметил перо в растрёпанных волосах цвета воронова крыла.

Раздражённо хмыкнув, он прошёл дальше. Заглянул за кусты, проверил пьедесталы статуй, но перо было только одно. Сжимая в руке древко сложенного посоха, Элиан ровно произнёс:

— Добрый день. Могу я попросить тебя…

— Чего тебе? — оборвал его юноша, не отрываясь от телефона.

— Перо. У тебя в волосах. Оно мне нужно.

— А-а-а, — он снял перо и покрутил в пальцах. В глазах, ясных и холодных, блеснула хитрица. — Что предложишь взамен?

На его рубашке Элиан разглядел вышивку: колючий, цепкий Осот. Сорная трава лекарей.

— Что тебе нужно? — выдохнул он, утомившись играть в вежливость.

— Хм… — юноша бросил оценивающий взгляд, задержавшись на идеально выглаженном пиджаке. — Свиток огненного шара.

Элиан посмотрел на него с таким ледяным презрением, что тот не сдержал смеха:

— Шутка. Расслабься. Давай остановимся на свитке прибоя.

Элиан прикусил губу. Он писал свитки стопками, но доверять незнакомцу с факультета Осот не торопился. Там учились зверолюди и те, кто не мог позволить себе учиться на Аконите. Впрочем, у этого юноши не было ни ушей, ни хвоста, ни змеиной чешуи под воротником.

— Так тебе нужно перо или нет?

— Идём, — коротко бросил Элиан разворачиваясь.

Они двинулись по коридорам школы. Перестук шагов, отражаясь от высоких стен, растворялся в пустых залах.

— Эй, куда разогнался? — сказал юноша, догоняя Элиана.

— Тебя как зовут? — спросил он, замедляя шаг.

Юноша не торопился с ответом. Шёл рядом, засунув руки в карманы брюк и немного ссутулив плечи — и даже с этим был выше Элиана.

— Кирстен. Кирстен Роу. Ты мог обо мне слышать.

Он хмыкнул, но не ответил, не утруждал свою память лишней информацией, даже не все имена одногруппников были ему известны.

Кирстен выждал, но не стерпев, спросил:

— А своё имя назвать не хочешь? Или оно написано золотыми чернилами на двери спальни?

В ответ — вновь холодный взгляд.

— М-да, все вы одинаковые. Факультет напыщенных кошельков, — буркнул Кирстен.

Элиан промолчал. С детства чужие слова не задевали его — он привык быть мишенью для злых языков.

— Хм, даже не будешь меня отчитывать? — не унимался Кирстен.

— А ты хочешь?

Тот немного оторопел, но не растерялся:

— О, так ты умеешь говорить больше двух предложений за день! Может, хватит сил и имя назвать?

Элиан резко остановился. Обернулся. Кирстен чуть не врезался в него, но удержался, расправив плечи и глядя сверху вниз.

— Элиан Ворнхейм.

Имя повисло в тишине. Кирстен чуть прищурился, стараясь вспомнить, где раньше мог слышать эту фамилию.

Они подошли к спальному крылу Аконита. Элиан безмолвно указал Кирстену ждать здесь. Сосед уехал на каникулы, оставив комнату в полном распоряжении. Чему он был рад: всё лежало там, где нужно, и никто не разбрасывал вещи. Свитки с заклинаниями хранились в сундучке из персикового дерева.

Когда Элиан вернулся, Кирстен стоял у стены, разглядывая портреты именитых волшебников.

— Держи.

Он протянул свиток. Кирстен медленно отдал перо, но, прежде чем Элиан успел убрать руку, спросил:

— Слушай... а почему ты здесь? Ну, в школе?

Элиан на секунду растерялся. Ожидал новой шутки или подкола. Но вопрос звучал просто и, как показалось, искренне.

— Здесь тихо. Сидеть в пустом особняке — бесполезная трата времени. А присутствовать на открытии очередного магазина родителей — ещё более уныло.

Элиан удивился своему ответу. Он прозвучал честнее, чем хотелось.

— Понятно, — тихо сказал Кирстен.

Перо уже было в руке, и можно возвращаться к зелью, но Элиан вдруг остановился:

— А ты почему не вернулся домой?

Кирстен хмыкнул, убирая свиток в карман:

— Меня там не ждут.

Он развернулся и пошёл обратно. Элиан проводил его взглядом. «Не ждут» — слова зацепились где-то внутри, как крючок осота за одежду. Он не хотел разбираться почему, отогнал лишние мысли и вернулся в лабораторию.

Дождевая вода дрогнула от кипения. Элиан опустил в котёл травы, порошки, и в последний момент — воронье перо. Помешал против часовой стрелки, нашёптывая заклинание. Гладь зелья заискрилась, наполняясь красками заката.

Успех.

На губах Элиана дрогнула улыбка, но вскоре погасла. Он подошёл к распахнутому окну лаборатории и выглянул во двор. Фигура Кирстена показалась на каменной дорожке и исчезала за деревьями.

Элиан перевёл взгляд на зелье. Оно пульсировало в такт сердцу — чужому и закрытому.

Глава 2. Камелия

В столовой пахло горечью кофейных зёрен и чем-то приторно-сладким, что в непрекращающейся жаре казалось почти удушающим. Глянцевые синие и пыльно-жёлтые столы стояли прямыми рядами, отделяя зоны двух факультетов.

Ручка мерно шуршала по листу блокнота. Элиан записывал результаты эксперимента с зельем — не любил электронные заметки, бумага лучше помогала сохранить мысли. Вдруг из коридора раздались шаги, а следом заливистый смех наполнил зал. Ученики Осота громко переговаривались между собой: девушка с рысьими ушами настойчиво доказывала парню с пятнистым хвостом, как правильно произносить заклинание. Даже усевшись за свой стол, они не унимались, их голоса эхом разлетались под высокими сводами. Элиан раздражённо дёрнул бровью, как вдруг услышал знакомый голос — низкий и резкий.

— Хэй, я думал, ты работаешь на батарейках.

Элиан оторвал взгляд от записей. Перед ним сидел Кирстен, такой же растрёпанный, как и день назад, только без верхней пуговицы на рубашке, воротник разъехался, открывая ключицы. Двое студентов Осота притихли, уставившись на них, затем один что-то шепнул другому.

Кирстен скользнул взглядом по столу, где стояли кружка кофе и нетронутый тост:

— Хотя я не так далёк от правды. Питаешься солнечной энергией?

— Тебе что-то нужно? — сказал Элиан, закрывая блокнот.

— Хотел поздороваться, — Кирстен широко улыбнулся, невольно показав клыки острее, чем у обычного человека.

— Тогда доброго утра, — вздохнул Элиан и вышел из столовой, услышав в спину довольный смешок.

Продолжить заниматься он решил в большом зале библиотеки. Здесь пахло сырой бумагой и старым воском, а мерцающие лампы теснили мрак по углам. Элиан прошёл вдоль стеллажей, нависающих сверху, выбрал несколько книг по редким травяным сборам и устроился в дальнем кресле.

Возвращая книги на место, он заметил тех же учеников Осота. Девушка с рысьими ушами внимательно читала, а рядом под лучами солнца сидел Кирстен, подперев голову рукой и прикрыв глаза. Он походил на ленивого кота. Девушка изредка дёргала его за рукав и что-то спрашивала, тыкая пальцем в страницу. Кирстен лениво отвечал, иногда тянулся к книге, поправляя девушку.

«И почему он постоянно рядом?», — подумал Элиан. Он задержал взгляд на студентах Осота чуть дольше — Кирстен не просто ленился, а помогал в учёбе, и как показалось, довольно успешно.

Элиан отправился в ту часть библиотеки, где не было окон. Те книги боялись света и терпели лишь один источник — камень в навершии посоха. Тишина жадно поглощала любой звук: ни скрип полов, ни шелест страниц не разносились между тёмных стеллажей. Элиан здесь был не в первый раз — ориентировался в коридорах лучше, чем в собственном доме. Быстро нашёл секцию с ядовитыми растениями, выбрал один из томов и вернулся к столу.

Пожелтевшие страницы пахли сладким чаем и розами, совсем не так, как остальные фолианты, томящиеся в пыли. На полях виднелись аккуратные цифры, а в конце книги — листок с таблицей. Автор подробно расписал, какие растения можно использовать в лекарском мастерстве, какая нужна дозировка, степень очистки и сочетаемость для лучшего эффекта.

Внизу листа подпись — Камелия В.

Записи оказались настолько продуманными, что Элиан замер, поражённый талантом. На мгновенье он укорил себя за вспыхнувшую зависть к работе неизвестного автора.

На форзаце был приклеен стикер с отсылкой на другую книгу по зельеварению. Элиан немедля отыскал её, чувствуя, как внутри разрастается странное нетерпение.

Выскочив из библиотеки, он почти бегом отправился в лабораторию. Котёл, ромашка мелколистная, календула сухая, дождевую воду заменить на лунный настой. Зелье пошло рябью, не доводя до кипения, Элиан убрал огонь. Взял садовый нож и полоснул лезвием по руке. На коже выступила красная нить. Пара капель зелья и рана мгновенно затянулась.

Элиан восхищённо смотрел на руку, где не осталось и следа от пореза. Обычно заживляющим отварам нужно несколько минут, чтобы подействовать. Этот сработал за секунду.

Он смотрел на склянку с зельем с немой тоской, что не встретил эти записи раньше:

— Кто же ты, Камелия В?

В базе библиотеке студентки с такими инициалами не нашлось. Элиан проверил электронный читательский билет на компьютере. Просмотрел старую картотеку, что пылилась в углу. Камелий было несколько, но ни у одной фамилия не начиналась на «В». Единственная зацепка — маленький рисунок листа осота, который она рисовала рядом с именем. Элиан решил спросить у единственного знакомого здесь Осота.

Посох с щелчком выпрямился, лабрадорит вспыхнул. Нить заклинания поиска устремилась в спальное крыло факультета. Элиан торопливо пошёл за ней, поднялся по лестнице и остановился у массивной деревянной двери с высеченным гербом. Мерный стук — тишина. Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

Большая комната, тесная от вещей: разбросанные подушки, на обивке дивана виднелись царапины от когтей, на ковре валялись перья и клочья шерсти. В воздухе смешались запахи сена и мускуса.

— Можно войти? — сказал Элиан, но в ответ тишина.

Он прошёл дольше, куда упиралась янтарная нить заклинания, и постучал снова.

— Можно, — раздалось из-за двери.

Элиан вошёл и замер. В отличие от своего факультета, где в комнате жили по двое, здесь стояли двухъярусные кровати на четверых студентов. Шторы плотным массивом закрывали окна, и лишь одно было открыто. Рядом с ним, перед маленьким зеркалом на шкафу, стоял Кирстен и пытался завязать галстук.

— Ого, кто в гости зашёл! Или ты потерялся? — сказал он не оборачиваясь.

— Хотел узнать, ты знаешь всех отличников факультета?

— Хех, ты говоришь с одним из них, — Кирстен повернулся и горделиво выпрямил плечи.

Элиан закатил глаза.

— Эй, я не шучу.

— Почему тогда не воспользуешься заклинанием? — спросил он, наблюдая, как Кирстен пытается побороть узел.

— Мхе, — фыркнул он, дёргая концы галстука. — Не всё можно решить взмахом посоха.

Элиан шагнул ближе, жестом предложил помощь, и без лишних слов — быстро завязал узел. Пальцы на секунду задержались на воротнике, поправляя ткань. Оторванная пуговица уже была на месте — немного желтее остальных, а следы ниток выдавали, что пришивали второпях. Кирстен застыл. На его лице мелькнуло удивление, настороженность, и тень растерянности. Будто он не знал, как принимать помощь, даже такую пустяковую.

— Что ж, отличник факультета, — сказал Элиан, отступая на шаг. — Ты знаешь, кто такая Камелия В? Наверняка она...

— Это не твоё дело, — перебил Кирстен, голос звучал низко, почти рыком. — Не суй нос куда не следует.

Он взял потёртую папку с кровати и подошёл к двери, показывая, что гостю пора уходить. Элиан шагнул к выходу, и когда поравнялся с Кирстеном, тот сказал:

— Не ищи её, если тебе дорога твоя шкура.

Он выглядел абсолютно серьёзным, без намёка на привычную дурашливость.

Элиан вышел в коридор. Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком. Кирстен точно знал Камелию, но не хотел говорить о ней с Аконитом. В этом чувствовалось не грубость, а что-то глубже — личная история.

Внутри поднималось странное чувство. Любопытство не только к Камелии, но и к тому, как она связана с Кирстеном.

Элиан вышел в общий холл школы и остановился, услышав шум на улице.

Кирстен не единственный Осот, у которого можно спросить.

Он вышел во двор. Полуденная жара утихла, не оставив после себя прохлады. Воздух стоял всё такой же раскалённый и густой. На скамье у каменных арок сидела девушка с рысьими ушами и что-то смотрела в телефоне. Увидев, как Элиан к ней подходит, она вздрогнула.

— Я могу у тебя кое-что спросить? — сказал он, остановясь подле неё.

У девушки округлились глаза, а щёки медленно заливались румянцем. Она кротко кивнула.

— Ты знаешь кто такая Камелия В? Она должна была учиться на твоём факультете.

— Д-да, я слышала о ней, — раздался тихий голос. — Мне мало известно. Она училась здесь пять лет назад, подавала большие надежды и даже хотела…

Девушка стихла и испуганно оглянулась по сторонам. Она была похожа на маленького котёнка, которого застукали за воровством колбасы.

— Говори, не бойся. Я никому не скажу.

— Хотела перевестись на Аконит, — прошептала девушка, пушистые уши прижались к голове. — Но однажды она просто исчезла. Только…

— Что?

— Не говори Кирстену, что это я сказала. Пожалуйста, — она взволнованно теребила рукав рубашки. — Если хочешь узнать больше, спроси в «Крипте». Бар, где собираются зверолюди.

Элиан поблагодарил девушку и направился к выходу из сада. Он слышал об этом баре — мрачное место в подвале, где собирались зверолюди. Стоило ли ступать на их территорию? Для Аконита заходить в «Крипту» было самоубийственно. Но внутри уже созрело решение, оно кипело, толкая вперёд.

Элиан остановился у ворот и оглянулся на школу. Чёрные высокие окна, витражи, на которых не играли солнечные лучи. Эти стены хранили тайну, которую он был обязан разгадать.

Глава 3. Крипта

После дневного света зал «Крипты» казался абсолютно тёмным. Приглушённые лампы на каменном потолке, тусклая подсветка бара, и между столов то и дело мелькали блестящие кошачьи глаза. Стены впитали запахи алкоголя и табака, и после душного воздуха улицы этот смрад ударил по лёгким.

Элиан осмотрелся. Рука дёрнулась к посоху, чтобы прочитать заклинание светового шара. Разогнать гнетущий мрак. Но это желание мгновенно исчезло: зрение привыкло к полумраку, казалось, на гостя даже не обратили внимания. Кто-то лишь пренебрежительно фыркнул, увидев выглаженный костюм.

Элиан подошёл к барной стойке, там парень с небольшими бараньими рогами протирал стаканы после мойки. Увидев нового посетителя, он поднял взгляд и тут же нахмурился, прищурив глаза.

— Эм, вы, кажется, ошиблись, — растерянно проговорил он.

— Понимаю ваше недоумение, но мне нужна информация о…

С другого конца стойки раздалось недовольное цыканье:

— С пижонами не разговариваем, — бросила девушка, дёргая пивной кран.

«И почему они вечно перебивают?», — подумал Элиан.

— Кэсси, тише, — бармен облокотился на стойку. Он разглядывал гостя, не скрывая своего любопытства. — Так-то у нас правило: хочешь поговорить — заказывай.

Он подмигнул и указал на меню за спиной. Деревянная доска сверху донизу была исписана сортами пива и ценами. Элиан скользнул взглядом по списку и выбрал самый дорогой. Если они хотят, чтобы за информацию заплатили, то он не скупится.

Через минуту перед ним стоял высокий стакан с тёмным напитком и густой пеной.

— И о чём же вы хотели поговорить? — спросил бармен.

— Здесь кто-нибудь упоминал о Камелии? Некогда студентки Осота Северной школы магии.

Бармен бросил быстрый взгляд на Кэсси. Его лицо тронула бледность.

— Пять лет назад весь бар гудел этой историей, — сказал он, чуть понизив голос. — Помню, как она приходила сюда с пачками конспектов и чертила таблицы.

— И что же произошло?

— Ну, спроси лучше у Аконитов, — он горько усмехнулся. — Она стала с ними водиться, грезила о какой-то Белой башне, а потом…— бармен хлопнул ладонью о стойку, и стаканы на подносе звякнули. — Потом раз — и пропала.

Кэсси с грохотом поставила кружку на стойку перед новым посетителем.

— И никто. Ничего. Не сделал, — гневно отчеканила она, — все просто забили. Как будто её и не было.

В глазах обоих стояла тоска и горечь несправедливости. Бармен подхватил стакан и нарочито долго стал его протирать, смотря куда-то в пустоту.

— Эх, Ками, Ками…куда же ты пропала.

Элиан понял, что больше информации здесь не получить. За весь разговор он чувствовал, как в спину упирались тяжёлые взгляды. Пора уходить.

На город уже опустились первые сумерки. Лампы зажглись на тротуарах, прохожие наводнили улицу. Ветер рывками поднимал пыль, вздымая горячий воздух. Элиан двинулся обратно в школу, когда за спиной услышал голос бармена:

— Привет, Кир, тут один тип спрашивал…

Остальное заглушил шум улицы. Даже отойдя от бара, Элиан чувствовал на себе чей-то взгляд. Словно за ним всё ещё следили. Из переулка, мимо которого он проходил, раздался свист. Затем — грубый голос:

— Эй, ты Камелию искал?

Элиан повернулся. В глубине переулка, между кирпичных стен, стояли трое парней — все зверолюди. Их глаза хищно светились в полумраке. Элиан достал из кармана пиджака посох и шагнул вперёд.

— Да. Тебе есть что мне рассказать?

Парень, оглянувшись на собратьев, ответил:

— Да, есть кое-что.

В следующее мгновенье из его руки вылетел светящийся шар. Элиан отбил его нераскрытым посохом — сработал навык с тренировочных дуэлей. Яркая вспышка залила переулок, ослепив его на мгновение. Элиан прикрыл руками глаза и следом почувствовал каменный удар в живот.

Крепкие руки сжали его предплечья по обе стороны. Элиан дёрнулся — из хватки не вырваться. Старший шагнул ближе и выправил когти — чёрные и острые, как у ястреба, и провёл одним по щеке Элиана. Кожа вспыхнула острой болью, и он зажмурил глаза.

— Она была надеждой всех Осотов. Всех зверолюдей, — сказал он, медленно проводя когтем ниже, к подбородку. — А такие, как ты — прикрылись деньгами, избежали наказания. Хотя не все…

Парень замахнулся, чтобы нанести удар, но замер. Сделал глубокий вдох, принюхался — и резко обернулся:

— Чего тебе?!

В конце переулка стоял Кирстен. Папка под мышкой, рукава закатаны — он уже не выглядел таким опрятным, каким выходил из школы.

— Бэй, ты что к людям пристаёшь? — с насмешкой сказал он, отодвигая узел галстука дальше от шеи.

— Этот, что ли, человек?

— Я разберусь, Кирстен, — сказал Элиан, пытаясь придать голосу уверенность.

— Ага, я вижу, — отозвался он и в одно мгновение достал из кармана свиток.

Маленький свёрток раскрылся, и в переулке поднялась волна. Ледяной поток сбил с ног зверолюдей. Элиан почувствовал, как хватка слабеет, и вырвал руки из захвата. Поднял посох, чтобы отвести воду от себя.

Вдруг он почувствовал чужую руку на своём запястье. Только на этот раз без угрозы. Кирстен тащил его вперёд, не замечая накатывающих волн. Он вытащил Элиана за угол, обернулся на зверолюдей, которые барахтались в воде. На его лице появилась довольная улыбка.

— Эй, куда ты меня тащишь? — спросил Элиан, пытаясь высвободить руку. Кирстен продолжал тянуть его вперёд по улице.

— Ты думаешь, твой свиток их надолго остановит?

Он свернул на другую улицу, шмыгнул в подворотню, куда не доставал свет фонарей. Кирстен остановился перед каменной стеной, прикидывая, как удобнее её перепрыгнуть.

— Я туда не полезу, — сказал Элиан, стараясь отдышаться.

Кирстен обернулся, уперев руки в бока. Мокрая рубашка прилипла к телу, просвечивая очертания татуировки под сердцем.

— Это короткая дорога до школы. Или ты хочешь мокрым плестись через всю улицу? — он усмехнулся. — А может, задумал ещё раз подраться?

Кирстен заметил кровь на щеке Элиана. Улыбка исчезла. Он быстро лизнул палец и потянулся к его лицу, чтобы стереть пятно. Элиан отшатнулся назад.

— Я сам, — сказал он, растирая щёку рукой.

Кирстен пожал плечами и отступил. Элиан заметил, как в полумраке его глаза блеснули, на мгновенье показался вертикальный зрачок.

Клыки тогда в столовой. Теперь глаза. Он тоже зверолюдь?

Заметив настороженность Элиана, Кирстен резко развернулся и начал тереть кулаком глаза, будто хотел придать им прежний вид.

— Ты полукровка? — спросил Элиан.

Кирстен замер на мгновение, затем оттолкнулся ногой от стены и повис сверху. Будто не услышал вопроса.

— Ты будешь лезть или нет? — сказал он, протягивая руку.

Элиан помедлил, но всё же ухватился за его ладонь. Зашаркал туфлями по кирпичной кладке, чувствуя, как Кирстен легко подтягивает его наверх. В нём оказалось больше сил, чем виделось со стороны.

Они спрыгнули на ту сторону. Кирстен торопливо пошёл вниз по улице, Элиан еле поспевал за ним.

— Почему ты носишь свиток с собой в городе?

Кирстен чуть замедлил шаг и обернулся:

— Ходил в банк. Подумал, если там не дадут денег, то хоть свиток продам.

— И как?

— Теперь у меня нет ни денег, ни свитка, — он шёл спиной вперёд, засунув руки в карманы, и улыбался.

— Спасибо, — сказал Элиан.

Кирстен удивлённо вскинул брови и чуть не споткнулся о тротуарную плитку.

— Ты спас меня. Я не привык быть в долгу.

— А-а-а, — протянул Кирстен и наигранно потёр руки.

Элиан закатил глаза и прибавил шаг, обгоняя его. Вдруг Кирстен схватил его за руку, заставляя резко остановиться.

— Тогда скажи, — голос стал серьёзным, без следа недавней шутливости. — Зачем ты ищешь Камелию?

Кирстен смотрел прямо в глаза, отчего Элиан почувствовал незнакомый холодок на спине. Он стоял непозволительно близко.

— Я…— начал Элиан и запнулся. Не знал, что ответить. Сам не до конца понимал зачем это делает.

Кирстен ждал. Его рука, влажная после воды, всё ещё сжимала запястье.

— Сам не пойму, — выдохнул Элиан, — я нашёл её записи, рецепты. Они гениальны. Поговорить с ней, обсудить магию — ценнее десятков прочитанных книг.

— Ясно. Очередная блажь, — с досадой проговорил Кирстен, отпуская запястье. — Она не энциклопедия, Ворнхейм, а человек.

Он развернулся и пошёл вперёд. Бросив через плечо:

— Идём. То, что мы сейчас ушли, не значит, что Бэй с парнями не вернутся за тобой, — Кирстен с горечью усмехнулся. — Держись рядом, Ворнхейм.

Элиан постоял мгновение, глядя на его спину — мокрую рубашку, чуть ссутуленные плечи. Он мог понять его гнев и разочарование. Но зачем тогда спас? Хотя в глубине души знал, что это не в последний раз.

Глава 4. Чернила

Вечерний ветер, наконец, принёс прохладу и трепал чёрные волосы. Кирстен сидел на перилах, приподняв голову, будто хотел услышать запахи. Сырая земля, сухие травы, фрукты, тронутые гнилью. И вдруг ещё один аромат. Совсем другой. Так пахнут старые трактаты, розовое масло и амбра. Кирстен узнал этот запах и обернулся. Позади стоял Элиан с кружкой, над которой вился прозрачный дымок.

— Я принёс тебе травяной отвар, — сказал он, протягивая кружку.

Кирстен принял её, но пить не торопился.

— Ты когда-нибудь снимаешь этот костюм? — усмехнулся он.

Элиан стоял в новых брюках и рубашке. Без пиджака, что уже было для него вольностью.

— Кто бы говорил, — отозвался он, присаживаясь рядом на скамью.

Кирстен успел сбросить мокрые вещи и теперь сидел в шортах и потёртой футболке с растрескавшимся принтом.

— Я могу сказать охране, что работает на мою семью, и они найдут Бэя, — сказал Элиан. — Но хочу сначала посоветоваться с тобой.

— Если ты действительно хочешь узнать моё мнение, то лучше этого не делай. Бэй — тот ещё дворняга. Просто предложи денег. Ему плевать на принципы, на Осотов и…, — Кирстен помрачнел и тихо добавил, — и Камелию.

Он на мгновение задержал кружку у носа, принюхиваясь к отвару. Нос щекотали пряные травы. Кирстен поднял взгляд на Элиана и сделал небольшой глоток.

— У-у, ну и дрянь, — сказал он и отпил ещё.

Элиан замер, выжидающе смотря на него. Даже дыхание стало тише. Кирстен потёр глаза кулаком, плечи обмякли, он казался поникшим. Уязвимым.

— Она учила меня. Не только меня. Всех зверолюдей с района, — он усмехнулся, возвращаясь в воспоминания. — Собирала вокруг себя всех: щенков, котят, с откусанными ушами и синяками. В каждом находила что-то особенное.

Кирстен умолк, чтобы прокашляться, словно боль сковало горло.

— Однажды она мне сказала: «Кир, ты самый цепкий осот. Ты выживешь на ядовитой земле и поможешь другим». У нас даже был свой секрет — чернила, которые видно только сквозь горный хрусталь.

Элиан слушал не перебивая. Не шевелясь, опасаясь, что он остановится.

— Она была такой светлой, — Кирстен вдохновенно обвёл рукой по кругу, — что делилась этим светом со всеми вокруг. Учёба в этой школе была не просто необходимостью, она хотела изменить мир. Чтобы со зверолюдьми тоже считались.

Вдруг он повернулся к Элиану, его голос сорвался.

— Знаешь почему такие, как вы учитесь в одной школе со зверолюдьми?

Элиан мотнул головой, хотя прекрасно знал причину.

— Потому что отбросов не жалко. Никто не будет горевать, если на тренировочной дуэли пострадает кто-то из Осота. Мы расходный материал, особенно те, кто…с ушами, — Кирстен поднял руку над головой, изображая ухо. Затем прикрыл ладонью лицо.

Полукровок сторонились и те и другие. Они чужаки в обоих мирах. Его руку пробила дрожь, голос звучал тихо и надломлено:

— Я уговаривал её не ходить в ту башню. А когда она пропала — не смог найти, — он опустил руку и положил себе на грудь. — Я не защитил Камелию, чтобы помнить набил татуировку. Корни осота — знак единства.

На этот раз Кирстен молчал дольше.

— Почему я всё это тебе говорю? — прошептал он.

Элиан сидел неподвижно, затылок онемел. Его ладони впились в сиденье скамьи. Он смотрел на лицо Кирстена — безоружное и открытое.

Кирстен сжал кружку и понюхал отвар ещё раз. Чабрец. Он не учуял его сразу, запах перебивали корица и мёд.

— Элиан, что ты сделал? — он смотрел в глаза, в его взгляде не было ни тепла, ни доверия. Только лёд.

Элиан не ответил. Не смог. Слова будто застряли в горле. Руки похолодели, не давая отцепиться от скамьи.

— Это зелье? — продолжил Кирстен.

— Да, «Открытое сердце», — хрипло ответил Элиан. — Просто так ты бы не рассказал мне о Камелии.

Он понял, что это звучит как оправдание. Глупо и низко. И сморщился от своих слов.

— Ты уверен? — на лице Кирстена отразилось непонимание. — Может, и рассказал бы, может, попросил помочь. Но вижу, ты ничем не отличаешься от других Аконитов!

Он резко встал и швырнул кружку в стену. Она со звоном разбилась. Элиан открыл рот, чтобы сказать, но Кирстен его опередил:

— Нет! Хватит с меня твоей лжи! Хотел правду? Получи! Я думал, что могу найти друга. Да, наверно, меня плохо учили, что среди Аконитов одни предатели!

Кирстен ушёл с террасы, хлопнув дверью так, что витражи задрожали.

Зелье «Открытое сердце» снимает барьер сознания и обнажает душу. Даже если она полна боли и сожалений. Но сердце не терпит спешки. Элиан сварил зелье безупречно и обратил доверие в пепел. Сам не догадываясь, что правда открылась не только о Камелии, но и о самом себе.

Элиан ещё несколько минут сидел на скамье. В голове звучал голос Кирстена. Он повернулся, взглянул на осколки кружки. Махнул посохом, и они собрались обратно. Элиан почувствовал, как в душе что-то гниёт. Сожаление? Стыд?

Тёмные коридоры школы, сеяли чувство тревоги. Сколько раз здесь проходил Элиан, и только сейчас по спине пробежал холод.

Эту ночь он заснуть не смог.

В голове крутились слова Кирстена. Звенели осколки. В груди сжималось то, чему Элиан пока не дал название.

Утром стоило рассветным лучам показаться в окне, Элиан встал. Минуя коридоры и залы, направился в библиотеку.

Камелия хотела изменить мир зверолюдей. Секция магических существ. Раздел звероподобные люди. Элиан пересмотрел все книги на этих стеллажах. Сидел на полу, а вокруг него громоздились всё новые стопки. Так прошёл час, а затем ещё один.

Он не знал, что ищет, поэтому заклинание поиска было бесполезно. Но внутри жгло чувство, ответ здесь. Он где-то рядом.

Элиан пересматривал полку за полкой. Книги по зооморфии, исследования звериной магии. Ничего. Он уже хотел перейти к следующей секции, когда взгляд зацепился за уголок тонкой книги, которая стояла в самом углу. Сборник сказок с лисёнком на потёртой обложке. Он был лишним среди учебной литературы, но его никто не убрал на место. Оставлен словно нарочно.

Элиан аккуратно взял книгу, чувствуя, как сердце учащает стук. Пролистал страницы и вот — листок, сложенный сердцем. Он развернул его. Внутри — пусто. Элиан сразу понял, это неслучайность.

Он вскочил, споткнувшись о гору книг на полу, чуть не упал. Взмах посоха и они уложены по своим полкам. Элиан прижал сборник к груди и выскочил из библиотеки. Пролетел коридор, на мгновенье заметив, что ещё ни разу не видел Кирстена.

В комнате он покопался в шкатулке и достал круглый диск горного хрусталя. «У нас был свой секрет», — раздался голос Кирстена в голове. Элиан прошептал заклинание светового шара и направил луч сквозь камень. Он распался на яркие осколки и вновь собрался, открывая текст на старом листе. Тонкий кружевной почерк и подпись Камелия Винтерс. Без сомнений, это было её письмо.

Элиан вскрикнул от радости, сам не ожидая от себя такой эмоции. В его руках настоящая зацепка. Но сердце тут же затянуло тревогой и тенью вины. В голове стучало: «Он должен это увидеть. Сейчас!»

Элиан сжал письмо и выбежал из комнаты.

Глава 5. Письмо в старой книге

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в этом мире.

Я студентка четвёртого курса факультета Осот Северной школы магии. Хочу рассказать свою историю в надежде, что это письмо однажды кто-нибудь найдёт. Кто-то достаточно пытливый и умный, чтобы открыть зачарованные чернила.

Магия для меня не просто предмет — а целая жизнь. Я преуспела в зельеварении, дуэлях и зачаровании. Стала лучшей на факультете. Хотела сделать жизнь зверолюдей лучше. Для этого мне нужно было пробиться в Аконит.

Одних знаний было недостаточно. Ядовитым сердцам нужна была жертва. И я согласилась.

Жалею ли об этом? Нет. Чтобы изменить жизнь миллионов зверолюдей, я готова на многое.

И вот через полгода мне поступило приглашение в закрытый клуб. Они сказали, что мой талант в магии может пригодиться на факультете Аконит. Я была так счастлива. Наконец, мои старания оправдались.

Но я знала точно: им нельзя доверять.

Сначала мы встречались в клубной комнате. Затем они начали говорить про Белую башню. Место, куда уводили зверолюдей. И завтра я пойду туда вместе с Аконитами.

Если ты нашёл это письмо, отправляйся следом. Пройди Ветреную долину. Там среди белых камней, найди грот, чей свод устлан кахолонгом. Ключ от Башни найдёшь в клубной комнате Аконитов. Возьми кристалл селенита и прочти над письмом заклинание поиска. Ключ явит себя.

Раскрой правду об Аконитах и Белой башне.

С надеждой, Камелия Винтерс.

P. S. На факультете Осот должен учиться Кирстен Роу. Передай ему, что он мой самый цепкий осот. Пусть не забрасывает магию и обязательно в ней преуспеет.

Элиан выбежал из спального крыла, обежал сад, заглянул в столовую. Кирстена нигде не было.

Заклинание поиска не работало, будто его закрывал магический отвод. Элиан сжал древко посоха. Не каждый студент в этой школе мог поставить такой сильный блок, чтобы он не смог пробить его.

Школа казалась абсолютно пустой. Студенты, которых он видел ещё утром, исчезли. Залы казались заброшенными. Ветер шатал створки окон, разнося протяжный скрип по коридорам. В полуденный час тени сбивались под каждой лестницей, заполняя мраком целые пролёты.

Элиан замер и огляделся. Стук собственных шагов растворялся в пурпурном ворсе. Только шум сердца поднимался внутри, гулкий и тревожный.

Где же ты?

Элиан толчком распахнул дверь в комнату. Шкатулка с камнями всё ещё лежала на столе. Он медленно подошёл, заглянул внутрь, взял селенит и положил в карман. Элиан замер на мгновение и взглянул на свои руки, где кристалл оставил мучной след на пальцах.

«Спешка в последнее время играет со мной злую шутку. Сначала зелье. Теперь поиски ключа. Если продолжу в том же духе, всё только разрушу, — подумал он. — Нужно найти Кирстена».

Камень на его посохе вспыхнул. Нить поиска указала на ближайшего от него зверолюдя. По коридору шла девушка с рысьими ушами и тащила огромный цветок в горшке, почти закрываясь за его широкими листьями. Элиан быстро её догнал.

— Тебе помочь? — спросил он.

Девушка остановилась и изумлённо уставилась на него. Светлые локоны растрепались, во взгляде читался тонкий след растерянности.

— Конечно, — девушка широко улыбнулась и передала громоздкий цветок.

— Как тебя зовут?

— Линри, — её щёки вспыхнули румянцем, а кончики ушей затряслись. — А я знаю, как зовут тебя. Ты Элиан Ворнхейм. Один из первых посохов факультета Аконит. Хотя мы уже виделись.

— Да, я помню. В саду, — за широкими листьями он почти не видел собеседницы, только как она шла почти прыгая. — Кстати, ты не знаешь, где сейчас Кирстен? Его нет в школе.

— Хм, он убежал в город рано утром, — Линри задумалась, — может, в «Крипте» сидит. О, или на площади Вядших роз.

Так в быту называли ту часть города, неподалёку от спальных районов зверолюдей, где любили собираться уличные торговцы, музыканты и художники. Элиану в детстве запрещалось туда ходить, а в юности удалось побывать всего пару раз. И оба запомнились яркими вспышками кристаллов, запахам цветов и множеством самых разных людей и зверолюдей.

Линри ехидно прищурилась, обогнала его и заглянула в лицо снизу вверх:

— А зачем ты снова его ищешь? Не успел взять номер?

Он и не подумал об этом. Сначала — что нет нужды. Потом — что он всё равно не ответит. Элиан напряжённо выдохнул. Край горшка впивался в пальцы, а листья то и дело били по лицу.

— У меня есть информация про Камелию.

— О-о, а давай я передам Киру! — Линри подпрыгнула, но тут же её уши прижались к волосам, — хотя нет-нет, даже близко не хочу касаться этой истории. И-и не спрашивай почему.

Она крутанулась на каблуке и зашагала вперёд. Элиан хотел разговорить Линри, но быстро понял: она может знать только сплетни, что плетутся в тени студенческих комнат. А правду знает тот, кто молчит.

— Вон туда ставь, — Линри ткнула пальцем в угол комнаты, — спасибо за помощь.

Она сложила ладони на груди и улыбнулась. Элиан поставил горшок и направился к выходу. Возле двери раздался голос:

— Пообещай, что остановишь Кирстена, если он захочет сделать глупость?

— Обещаю, — ответил он и вышел.

На улице воздух словно замер в ожидании дождя. Но небо оставалось чистым, только синева, выгоревшая под знойным солнцем. Элиан направился на площадь Вядших роз. И чем ближе он был, тем отчётливее в воздухе угадывались запахи: жжёный сахар, фритюрное масло и мятный сироп. Гомон нарастал, и стоило завернуть за угол, накрыл с полной силой. Голоса людей, щелчки посохов, музыка, смех, рычание — всё смешалось в один живой гул, заполняя всю площадь.

В центре стоял старый фонтан. Греческая дева держала в руках пышную розу, склонив к ней голову в поцелуе. Вода давно не текла, чаша затянулась ряской, в складках мраморного платья прятался лишайник. Былая красота угасла, но фигура всё ещё хранила изящность.

Элиан задержал взгляд на статуе — и увидел, что с другой стороны на неё смотрит Кирстен.

Он стоял неподвижно, руки в карманах, чёрные волосы растрёпаны ветром. В его глазах отражалась та же грусть, что и у мраморной девы.

Заметив Элиана, Кирстен фыркнул и резко развернулся. Он подбежал к нему и перегородил путь.

— Подожди, я нашёл письмо Камелии, — сказал Элиан. — Знаю, ты не хочешь меня слушать, но возьми его.

Он протянул сложенное сердце. Кирстен не торопился брать письмо, холодно посмотрел на Элиана, на его руку. Будто ожидая новую уловку. Но потом всё же взял и начал читать.

Элиан видел, как менялось его лицо: сначала хмурое недоверие, потом лёгкое удивление, растерянность, и наконец — боль, которую он пытался спрятать за ровной линией губ.

Когда закончил читать, прикрыл глаза, глубоко выдохнул и спрятал письмо в карман.

— Она знала, что не вернётся, — прошептал он, не скрывая дрожи в голосе. — Ты уже нашёл ключ?

— Нет. Хотел сначала рассказать тебе.

Кирстен удивлённо приподнял брови, затем на его лице появилась знакомая хитрая улыбка. Но глаза ещё отражали печаль. Он махнул рукой, приглашая следовать за ним. Они подошли к тележке, где за плитой стояла девушка с длинными розовыми ногтями и маленькими леопардовыми ушками. Тесто тонкой струёй разлилось по горячему камню, сверху полетели нарезанные банан с клубникой.

— Сестрёнка, нам две, пожалуйста, — сказал Кирстен, его игривая улыбка стала чуть шире. — Мой друг оплатит.

Элиан поднёс карту к терминалу, и через пару минут в его руках лежал тёплый конверт. Он понюхал — в нос ударил сахар и молоко.

— Да не бойся ты, я каждые выходные тут ем, — сказал Кирстен и щедро откусил кусок лепёшки, затем уселся на бетонные ступени.

Элиан сел рядом. На вкус обычное сладкое тесто, но было в этом что-то особое. Еле уловимое, как в детстве, когда домоправительница готовила клубничное молоко и подавала с вафлями втайне от родителей. Элиан поймал на себе внимательный взгляд Кирстена. Он как будто проверял его. Хотел удостовериться, что тот достаточно искренен.

— Итак, ты раньше слышал об этой башне? — спросил он.

— Нет. И о других закрытых клубах тоже.

— Хм, получается, ты недостаточно крут для них?

— Скорее наоборот. Слишком умён, чтобы не участвовать в подобном.

Кирстен холодно с недоверием посмотрел на него. С его способностями к зельеварению он вполне мог участвовать в таких клубах.

— Ты не злишься на Камелию? Она писала, что-то про жертву. Возможно, имела в виду Рур-ха.

В следующее мгновенье Элиан почувствовал, как тёплая ладонь накрыла рот.

— О таком на улице не говорят, — прошептал Кирстен.

Это особая магия зверолюдей. Древняя, как весь их род. Дикая, как их предки. Её не найти в старых трактатах, для неё не нужны выверенные жесты. Рур-ха колдуют на крови, заклинают костьми, когда горло жжёт ром.

Кирстен убрал руку и огляделся по сторонам. Их разговор не привлёк внимания.

— Я…не знаю, — его глаза потемнели, будто он смотрел внутрь себя, ища ответ в сердце. — Она могла писать о чём-то другом. И даже если…кто знает? Может, я поступил бы также на её месте.

Кирстен замолчал. И в этой тишине Элиан увидел, как тяжело ему даются эти слова. Как он пытается понять Камелию — и не может.

— Нужно разобраться в этом, — сказал он. С лица исчезла улыбка. Он выглядел серьёзным. Элиан понял, что не знает, что тот задумал. Кирстен жонглировал эмоциями так виртуозно, что невозможно было угадать его следующий шаг.

— Проведи меня в клубную комнату. И знай, Ворнхейм, это не значит, что я простил тебя. Просто хочу знать, куда пропала Камелия.

Элиан кивнул. Он понимал: так просто не исправить свою ошибку. Но в душе грелась надежда: всё сделано правильно. Он не очередной Аконит с ядовитым сердцем. И сможет это доказать.

Элиан поднялся, и они направились в сторону школы. Он чувствовал на себе взгляд Кирстена — холодный и настороженный. Но всё же он шёл рядом. И это было главное.

Глава 6. Костяной ключ

Стены коридора мрачнели с каждым шагом. Портреты здесь давно сняли, оставив выщербины от гвоздей, краска на углах потрескалась, а плинтуса покрылись пылью. Воздух наполняла влага и запах гнили, будто рядом было болото, хотя школа стояла на холме. С первого взгляда невозможно сказать, что это крыло Аконитов.

Элиан остановился в тупике перед каменной лепниной. Достал посох и, коснувшись стены, произнёс:

— Вереск.

Лабрадорит в навершии загорелся ярко-синим свечением. Элиан начертил в воздухе перевёрнутый треугольник — знак воды в алхимии. Стена дрогнула. Каменная поверхность задрожала, и в арке, медленно, словно просыпаясь, проявилась деревянная дверь с гербом.

Элиан потянулся к ручке, но остановился. Обернулся на Кирстена, снял пиджак и протянул ему.

— Я не уверен, как дверь отреагирует на зверолюдя. Пусть ты только наполовину. Вышитый герб поможет обойти защиту хотя бы на время.

Кирстен надел пиджак. Он оказался коротковат в рукавах и плечах, но это было неважно. Его сразу накрыл ореол запахов, которые он уже знал наизусть. Любимый парфюм с розовым маслом и амброй, затхлость старых книг из библиотеки.

Элиан открыл дверь и шагнул вперёд. Следом прошёл Кирстен. Под ногами ковёр с тяжёлым ворсом, вдоль стен — кресла, а в углу висел экран для проектора. На столах не убраны пачки из-под чипсов и банки газировки. Обычная комната, где могли бы отдыхать студенты, независимо от статуса.

— Ух, я в сердце Аконитов, — сказал Кирстен, оглядываясь по сторонам. — Даже захотелось украсть пресс-папье.

— Даже не думай, — отозвался Элиан, разворачивая письмо Камелии.

— Почему в наше время вы вообще используете пресс-папье?

Элиан поднял взгляд. В глазах Кирстена он заметил, ту самую искру задора, что увидел при первой встрече. И от этого почувствовал странное облегчение — будто напряжение между ними начало спадать.

— Да, ты прав, — сказал Кирстен, заметив его взгляд. — Давай к делу.

Он достал селенит, поднёс к письму и прошептал заклинание поиска. Янтарная нить завилась над кристаллом и вдруг окрасилась в красный. Закружилась по комнате и воткнулась в стену, как стрела. Элиан подошёл к ней и постучал три раза. Стена исчезла, открывая проём. За ним — тесная комната, заваленная до потолка: мольберты, настольные игры, старые приставки.

— И эта ваша секретная комната? — спросил Кирстен, заглядывая внутрь.

— Скорее кладовая. Сюда приносят ненужные вещи или закрываются, чтобы целоваться, — Элиан сделал шаг вперёд.

— Тебе-то откуда знать? Не подумал бы, что тебя зовут целоваться, — ехидно сказал Кирстен и зашёл следом. — Или ты из тех, что устроил здесь свалку?

Селенит вновь загорелся, прервав разговор. Красная нить запетляла между вещей, указывая куда-то вглубь комнаты. Элиан присел, пришлось изрядно покопаться, чтобы достать то, куда указывала нить. Он нашёл небольшую шкатулку — ярко-розовый пластиковый корпус с облупившимся цветком на крышке — и молча протянул её Кирстену. Он на мгновенье замер, не решаясь сразу взять шкатулку. От задора не осталось и следа. Лицо потемнело, а глаза затянулись холодом. Кирстен немного помедлил, прежде чем открыть, а когда дёрнул крышку — она не открылась. Он потряс шкатулку, повертел в руках, дёрнул крышку ещё раз. Не открывается.

— Дай мне попробовать, — Элиан взял шкатулку, но тоже безуспешно.

Вдруг они услышали голос. Элиан щёлкнул пальцами, и дверь в секретную комнату закрылась. Внутри мгновенно стало темно.

Кто-то зашёл в клубную комнату.

— Да, я уже здесь. Сейчас поищу, — послышалось за дверью, кажется, разговаривали по телефону.

Элиан и Кирстен стояли неподвижно, чтобы случайно что-нибудь не уронить и этим не привлечь внимание. Вскоре послышалось, что заходивший Аконит вышел. Но эти пять минут тянулись непомерно долго.

Элиан почувствовал, как мрак вокруг сгущается. Комната, несмотря на свою тесноту, показалась бесконечно пустой — будто стены исчезли, и он остался один в бесконечной темноте, где можно потеряться. Шум сердца ударил по ушам, дыхание сбилось. Элиан никогда не страдал клаустрофобией или никтофобией, но сейчас стало невыносимо. Хотелось вырваться наружу, к свету, к большим залам, к воздуху.

Вдруг он почувствовал, как тяжёлая рука мягко опустилась на плечо.

— Не бойся, — раздался шёпот где-то над головой, — я здесь.

Дыхание на мгновенье замерло. Словно удар, словно холодная вода. Простые слова и как важно их было услышать.

Элиан не знал, почему на него накатило. Что-то пряталось в воспоминаниях из детства, что-то о чём он забыл. Может, дело было в темноте. И в словах, которые тогда не прозвучали. Элиан ощущал, как горят щёки и шея. Как холодеет между лопаток. И мысленно поблагодарил темноту за то, что она скрыла его лицо.

Щелчок и дверь секретной кладовой открылась. Элиан не понял, как оказался на кресле. В голове ещё был туман. Рядом сидел Кирстен и тормошил шкатулку. Он присматривался к гладкому пластику, стараясь высмотреть руны или узоры. Вдруг его глаза вспыхнули озарением, он поднёс палец ко рту и укусил.

— Что ты…— воскликнул Элиан.

На маленькой ране выступила кровь. Кирстен, не раздумывая, провёл пальцем по крышке, чертя круг. Шкатулка дрогнула и с тихим щелчком открылась.

— А вот это точно Рур-ха, — сказал он.

Внутри лежала маленькая косточка, отполированная добела, а на ней тонкой линией высечена пиктограмма заклинания.

— Пойдём? — сказал Элиан.

Кирстен закрыл шкатулку и встал. Снял пиджак и положил на подлокотник кресла, рядом с Элианом.

— Ты помог достать ключ, но дальше тебе идти не стоит, — сказал он.

Элиан хотел возразить, но не успел. Кирстен резко дёрнул рукой — и из рукава вылетел сложенный посох. Тонкое древко из окаменелого дерева раздвинулось. Сердолик с красными росчерками вспыхнул, будто его изнутри наполнял солнечный свет.

Заклинание безмолвия — запрещённое в стенах школы.

Комната вокруг поплыла. Мрак вновь навалился со всех сторон, но теперь его не отогнать. Элиан пытался сопротивляться: рука потянулась к посоху, но пальцы уже не слушались. Лицо Кирстена медленно растворялось в пелене.

Мысли прыгали, как помехи на радиоволне: «Это его месть? Или Защита? От того, что скрыто в башне?»

Перед тем как упасть в темноту, он почувствовал, — тёплые пальцы коснулись запястья. И голос, прозвучал уже далеко:

— Прости. Но я должен сделать это сам.

Глава 7. Тайна Белой башни

Ветреная долина была вымощена камнем, и даже в самый ясный день ветер здесь не унимался, пронизывая одежду ледяными порывами. Казалось, здесь поселился северный шторм, не желающий никого отпускать.

Среди долины стояли каменные идолы — величественные столбы из серицито-кварцита. Некогда здесь возвышались горы, но ветер и вода вымыли их, оставив только этих безмолвных хранителей.

Кирстен упрямо шёл вперёд за нитью поискового заклинания, не обращая внимания на рвущие порывы ветра. Вскоре показался вход в каменный грот. Свет сердолика в навершии посоха отражался от белого свода, разбрасывая тёплые блики по стенам. В центре пещеры — дверь. Кирстен достал костяной ключ и прочёл заклинание, высеченное на нём. Надписи загорелись, и в ответ на двери стали проступать символы. Она дрогнула и с протяжным скрипом приоткрылась.

Сердце сжалось. Ноги вдруг онемели, не в состоянии сделать и шага. Кирстен положил руку на грудь, где под рубашкой была татуировка. Корни осота — знак его памяти, его клятвы.

«Она ждало слишком долго», — раздалось в голове.

Кирстен шумно выдохнул и шагнул вперёд. Внутри всё было разбросано, будто уходили в спешке. Бумаги, разлетевшиеся по всей комнате, в углу — обугленные остатки дневников. Деревянные стеллажи с провалившимися полками, словно кто-то в ярости срывал книги, чтобы уничтожить следы.

Кирстен сложил посох и спрятал в рукаве. Здесь нужна другая магия. Он присел и дотронулся ладонью до пола, втянул застоявшийся воздух. Почувствовал, как это место отзывается в нём, где-то глубоко внутри. Следы тонкими нитями потянулись к руке. Кирстен открыл глаза, его зрачок сузился, отражая сущность зверолюдя.

Он увидел, что внизу есть ещё одна комната, люк в которую скрывала магия. Кирстен прокусил палец и нарисовал кровью треугольник с закрученными углами. Каменный пол покрылся трещинами, будто не желая открывать сокрытое. Но всё же явил деревянный люк с большим кольцом. Кирстен потянул его на себя. Стоило открыть люк, как в комнату ворвался запах гнили и разложения. Кирстен достал посох и кинул вниз световой шар. Тёмная лестница вела неглубоко. Внизу показался земляной пол, острые края кахолонга торчали из стен как клыки.

Туннель вывел к арке из деревянных балок и ещё одной комнате. В стены вкручены цепи, на полу валялись окровавленные намордники. Такие надевали на клыкастых зверолюдей, когда тех вели под арест. Кирстен почувствовал, как скрутило живот. Перед глазами запрыгали тёмные точки. Захотелось присесть и перевести дыхание. Но вдруг он услышал тихий утробный рык за спиной.

Позади стояло существо из камня и глины, из его тела свисали цепи, а вместо глаз светились красные огни. Голем атаковал мгновенно. Швырнул камень с такой силой, что тот проломил деревянную балку рядом с головой Кирстена, и щепки разлетелись в стороны. Он едва успел выставить посох, читая заклинание щита — второй камень ударил в него с такой силой, что Кирстен пошатнулся, но устоял. Он прочитал заклинание тройной атаки шаровой молнии. Голем зарычал от злости, одна рука откололась и держалась только на цепи. Он схватил огромный камень и швырнул в Кирстена, сбивая его с ног. Щит раскололся. Посох отлетел в сторону.

Стены комнаты дрожали, сверху посыпались земля и каменная крошка. Из глубины туннеля послышался шум. Из проёма вырвался грозовой шар и с грохотом разбился о спину голема. Тот неуклюже развернулся.

— Я же говорил, сам справлюсь, — выдохнул Кирстен, увидев Элиана.

Он стоял с посохом наготове, взлохмаченный, с клочьями паутины на пиджаке. Элиан был полон решимости, пусть в глазах и мелькнула тень страха.

— А я не соглашался на это, — ответил он и запустил в голема новый шар.

Рык раскатился по комнате. Голем оторвал свою висевшую руку и швырнул в Элиана, тот уклонился, но зацепил удар по спине. Кирстен успел подхватить его за предплечье.

— Ну, если пришёл, то помогай, — сказал он, — отвлеки его.

Элиан кивнул. Прочитал заклинание песчаной трясины. Голем сделал шаг вперёд, ноги стали медленно утопать в земляном полу. Но это не остановило новых атак. Он швырял камни один за другим, пока Элиан отбивался.

Тем временем Кирстен порезал руку об острый край камня. Нарисовал на тыльной стороне ладони перечерченный круг и в прыжке дотронулся рукой до макушки голема. Тот резко замер. Тело стало крошиться, пока не превратилось в кучу камней и глины.

— Хорошая работа, — сказал Кирстен.

— Ты тоже поста…— Элиан увидел, как сильно течёт кровь из раны, — эй, нужно быстрее залечить.

Кирстен даже не обратил внимание, будто для него это было обычным делом. Элиан взял его руку и вылил на ладонь заживляющий отвар. Рана тут же затянулась, оставив только следы крови на манжете.

— Спасибо, — сказал Кирстен с улыбкой.

— Я тут ни при чём, это рецепт Камелии.

Улыбка тут же сошла с лица Кирстена, он посмотрел на свою руку и вздохнул.

— Тогда давай узнаем, что с ней случилось.

На стене был ещё один проход. Рассохшаяся дверь со скрипом отворилась. В нос ударил густой земляной запах с привкусом меди. Внутри — пусто. Кирстен и Элиан осмотрелись. Под тусклым светом посохов Кирстен увидел на полу клочок ткани от юбки в цветах школьной формы. Он поднёс его к носу и учуял слабый след Камелии.

— Это тупик? Голем же должен был что-то охранять. Ничего не понимаю, — сказал Кирстен. — Может, это не та Белая башня?

— А ты ничего не чувствуешь?

Кирстен принюхался ещё раз.

— Здесь пахнет…смертью и магией, но как-то отдалённо. Будто тянет из другой комнаты.

Элиан задумался. Он поднял посох и произнёс обратное заклинание иллюзий. Стены пошли рябью, и чем шире расходились круги, тем больше скрытого они показывали. Когда магия рассеялась, они увидели стены, опалённые огненными заклинаниями.

Кирстен замер, сердце ухнуло вниз. На полу лежало тело Камелии. Одежда покрыта грязью и подпалинами, лицо скрыто волосами. На одной руке были выпущены когти, на которых виднелась запечённая кровь. Она выглядела так, словно сражалась только вчера.

— Это она? — тихо спросил Элиан.

Кирстен не ответил. Он знал, что Камелии больше нет. Но всё же глубоко в сердце надеялся, что она может вернуться. Он присел перед ней на корточки, не в силах прикоснуться.

Элиан смотрел на тело. На следы борьбы вокруг. В душе что-то медленно тяжелело, заставляя представить, как студенты Аконита сотворили такое. Даже если сам он непричастен к убийству — они часть его факультета. Это знание жгло изнутри. Элиан хотел извиниться, поддержать, но все слова казались пустыми.

Кирстен аккуратно взял её запястье, его пальцы пробивала мелкая дрожь.

— Видишь? — он указал на тонкие царапины на коже. — Это пиктограмма. Если её прочесть, сработает заклинания последнего слова. Оно покажет, кто её убил. — Кирстен замолчал, сглатывая ком в горле.

— И тогда виновный не сможет оправдаться, — продолжая его слова, сказал Элиан. — Она нацарапала его на себе, чтобы у нас были доказательства.

— Да. Нужно вынести её отсюда…или позвать полицию, — Кирстен встал, голос звучал растерянно, хотя он изо всех сил старался казаться собранным.

Они не обратили внимания, что заклинание скрывало не только тело, но и магическую сферу-ловушку в углу. И стоило иллюзии разойтись полностью, она сработала. Теневые стрелы выстрелили в разные стороны.

Кирстен заметил их первым. Он резко шагнул вперёд, притягивая Элиана к себе и разворачиваясь спиной к опасности. В то же мгновение одна стрела вонзилась ему в плечо, другая — в лопатку.

— Чёрт! — воскликнул Элиан в ужасе, он даже не успел до конца понять, что произошло.

— Ого…не думал, что ты ругаешься, — сдавленно проговорил Кирстен. — Правильно говорила мать…я плохо влияю на людей.

Он почувствовал, как слабеют ноги, и медленно осел на колени.

Теневые стрелы развеялись, оставив выжженную дыру в рубашке и запечённые раны на коже. Элиан вылил оставшийся отвар, но ожоги остались нетронуты. Магические ранения требовали другого лечения. Тогда он достал посох, дотронулся лабрадоритом до спины и прочитал заклинание.

Кирстен вскрикнул.

Теневые стрелы оказались с обратным эффектом к лечению.

— Всё будет в порядке, не дёргайся так, — слабо проговорил Кирстен.

— Хватит, — голос Элиана дрогнул, — перестань всех защищать. Теперь я позабочусь и о тебе, и о тайне Белой башни.

Кирстен из оставшихся сил улыбнулся. Он почувствовал, как запах сырости и гнили растворяются, уступая чему-то знакомому. Так пахнут розы. Так пахнет спокойствие.

Глава 8. Дождь по витражам

Кирстен почувствовал, как вокруг вился запах отваров из горьких трав. Послышалось мерное постукивание дождя за окном. Он с трудом открыл глаза. Белый потолок с линейными светильниками, на стенах — маленькие картины с букетами в деревянных рамах. Кирстен пошевелил рукой, и боль тут же пронзила плечо. На пальце болталась прищепка-пульсометр.

Он медленно повернул голову. Рядом с кроватью на тумбе лежали два посоха: один с сердоликом, другой с лабрадоритом. На спинке стула аккуратно висел запылённый пиджак.

«Вещи Элиана, — подумал Кирстен, — где же он сам?»

Занавеска, отделяющая кровать, дрогнула. Послышался голос:

— Я знаю, отец. Нет, я в порядке.

Кирстен прислушался.

— Хорошо, Элиан, — голос в телефоне был резким и властным. — Но я не для того плачу за твоё обучение, чтобы ты носился по опасным местам с какими-то отбросами из Осота!

— Не говорит так…

— Брось эти глупости и возвращайся домой!

— Ты что, не понимаешь?! — Элиан больше не мог сдерживаться. — В школе убили девушку! Как ты можешь такое говорить?

— Не груби отцу, юноша! Это дело тебя не касается! Ты должен учиться и…

— Нет! — оборвал Элиан — Я не могу больше здесь учиться, и ты не имеешь права меня принуждать.

Занавеска резко отдёрнулась, Элиан замер, увидев, что Кирстен пришёл в себя и смотрит на него. Он глубоко вздохнул, потирая переносицу.

— Твой старик? — спросил Кирстен.

— Мгу.

— Спасибо, что притащил меня в больницу, но дальше я сам справлюсь, — Кирстен попытался усмехнуться, но тут же сморщился от боли.

Элиан тяжело опустился на стул. Он выглядел потерянным. Тёмные круги под глазами выдавали бессонную ночь. На руках виднелись неотмытые следы грязи.

— Знаешь…я…не знаю, как продолжать учиться на Аконите, — слова давались ему тяжело. — Думаю, мне стоит перевестись. С деньгами семьи и моими оценками примут в любую школу.

Кирстен смотрел на него. Внутри закипали гнев и что-то ещё. Обида. Он хотел сказать, что только увидел в нём не просто Аконита. Поверил, что Элиан не сдастся так просто. Что узнав правду, не сбежит. Не бросит.

Он увидел потухший взгляд Элиана. Как ссутулились его плечи, как с лица ушёл цвет, сделав его серым. Обида всё ещё жгла сердце, но Кирстен не стал говорить упрёком. Он видел, что Элиан подавлен и не знает, как поступить правильно.

Несмотря на боль, он приподнялся, облокотившись на предплечье. Другой рукой потянулся к Элиану и положил ладонь на его руку.

— Я вижу твоё смятение, Элиан. Камелия мечтала изменить жизнь зверолюдей. Думаю, в твоих силах изменить эту школу. Не только для одного факультета.

Он поднял голову и увидел ясные озёрные глаза с уставшим, но без яростным взглядом.

— Вот и славно, — Кирстен со вздохом откинулся обратно на подушку. — И ещё. Я только нашёл друга, который не плюётся шерстью. И не намерен так легко его отпускать.

Элиана впервые назвали другом. Не для того, чтобы списать тест по истории магии. Не чтобы взять денег взаймы. А просто так. Потому что вместе душе теплее.

— Так что не вздумай наделать глупостей, Ворнхейм, — прикрыв глаза, пробормотал Кирстен.

Элиан встал и поправил одеяло, укрывая его.

За окном серое небо, предвещающее приближение осени. Дождь заливал высокие окна с витражами, размывая цвета. Будто границы между двумя факультетами перестали быть такими чёткими. Им также хочется дружить, любить, есть чипсы с газировкой в комнате. Чтобы занятия были не такими сложными. Может, разница между ними и правда не такая большая.

На следующий день Кирстен уже мог сидеть, не преодолевая боли в спине. Он всё ещё был в кровати, перед ним стоял столик с обедом. Рисовая каша с голубикой ещё испаряла тепло, к цветочному чаю Кирстен и не притронулся. Он активно жестикулировал, так что на пальце болтался пульсометр.

— Принеси мне лепёшку сестрёнки Иви, — клянчил он.

— Чем тебе не взлюбилась больничная еда? — Элиан поставил перед ним на столик кофе из автомата. — Не буду я никуда идти, и так принёс тебе печенье из кафетерия.

Он забрал стакан с чаем и отпил глоток.

— Ну вот уже остыл.

В дверь постучали. Через мгновение в палате стояла высокая женщина в полицейской форме.

— Доброго дня, юноши. Меня зовут Анесса Рид, я расследую дело Камелии Винтерс.

Кирстен и Элиан тревожно переглянулись.

— Могу я задать вам пару вопросов?

— Конечно, — они ответили почти синхронно.

Детектив Рид задавала много вопросов: как они обнаружили тело, почему стали искать девушку. Элиан рассказал всё, что знал — про книги, письмо, про то, что Камелия догадывалась, что может не вернуться. И что раньше он не слышал ни о клубе, ни о Белой башне.

Кирстен сидел, поджав губы. В конце ему нечего было добавить, а сверх этого он говорить не хотел. Не доверял полиции и не собирался давать им лишних поводов для вопросов к зверолюдям.

— Вы прочли заклинание? На её руке, — спросил Кирстен.

Детектив Рид захлопнула толстый блокнот с кожаным шнурком, куда записывала показания. Отложила его в сторону и строго посмотрела на него.

— Да. В первую очередь.

— Вы знаете, кто убийца? — спросил Элиан.

— Ворнхейм, верно? Вам не стоит впутываться в это ещё больше.

— Но…

Элиан хотел возразить, но детектив Рид уже встала и направилась к двери.

— Вы узнаете всё из вечерних новостей.

Это был один из самых долгих дней. Кирстен не находил себе места, но благодаря лекарствам его постоянно клонило в сон. Элиан пытался читать, но постоянно сбивался.

Когда на город опустились первые сумерки, вышел репортаж.

— Эй, проснись, — Элиан тормошил Кирстена за руку. — Выпуск новостей про школу уже в интернете.

Кирстен открыл глаза, но, услышав про новости, сразу взбодрился. Элиан сел рядом на кровать. На экране смартфона отобразилась кнопка включения ролика.

— Подожди, — сказал Кирстен, загораживая экран ладонью, — думаешь, его правда посадят?

Элиан задумался.

— От таких доказательств не откупишься.

Заставка новостей проиграла, ведущий в рубиновом пиджаке начал говорить об ужасной трагедии в Северной школе магии. Задержан Оливер Лоун — сын декана факультета Аконит — ему предъявлены обвинения в убийстве. По предварительным данным, он организовал закрытый клуб, в котором похищали зверолюдей. Когда ведущий перешёл к другим новостям, Элиан выключил видео.

В палате повисла тишина. Настолько тяжёлая, что оседала в лёгких.

— Поймали, — наконец выдохнул Кирстен, — а ты…

Он увидел, как лицо Элиана бледнеет, как тот сжал телефон в руке так, что побелели костяшки пальцев.

— Моя семья часто была у них на званых вечерах, — тихо сказал он. — Он даже почти стал моим соседом по комнате. Отец пророчил нам крепкую дружбу.

Элиан почувствовал, как кружится голова. Хотелось выйти на балкон, на воздух, под холодные капли дождя.

— Он говорил, что хочет открыть свой клуб интересов. Но я сразу отказался, даже не выслушав. Если бы я знал…

— Этот Лоун — паршивая псина, — перебил Кирстен. — Если бы ты вступил в клуб, тогда кто знает? Может, там, в пещере, я бы нашёл и твоё тело.

Элиан молчал. В словах Кирстена могла быть правда.

Дождь снова застучал по витражам.

Кирстен посмотрел на него. На побелевшее лицо, сжатые губы и пустой взгляд. Он знал это чувство — когда земля уходит из-под ног, и ты не знаешь, за что ухватиться, чтобы не упасть в пропасть.

— Эй, — сказал он тихо. — Иди сюда.

Кирстен протянул руку, чтобы притянуть его ближе. Элиан не двигался несколько секунд. Потом медленно, нерешительно подался вперёд и уткнулся головой в плечо Кирстена. Тот, не говоря ни слова, обнял его свободной рукой.

— Ты не виноват, — сказал Кирстен. — Ты же не знал. И не мог знать.

— Спасибо, — прошептал Элиан так тихо, что тот едва услышал.

Элиан просто позволил себе на мгновение не быть сильным. Не решать проблему, а почувствовать новую опору. Плечо, на которое не страшно опереться.

И в этой комнате, пахнущей травами и больницей, было тепло. Не от летнего солнца. Оттого, что рядом появился кто-то родной.

Глава 9. Запретная дружба

Воздух наполнился запахом сырой листвы и увядших роз. В школу возвращались студенты, расселяясь по своим комнатам. Раскатистый смех отражался от холодных стен. По коридорам то и дело слонялись старшекурсники, но от этого школа не становилась живее — будто солнце озаряло каменную плиту, но не могло согреть её изнутри.

Элиан шёл рядом с Кирстеном, что-то печатая в телефоне. Из больницы его выписали через несколько дней — он смог уговорить врача, хотя в ином случае просто сбежал бы сам.

Кирстен дёрнул его за рукав, чтобы тот не врезался в парня с кроличьими ушами.

— Эй, ты меня до комнаты провожать будешь?

Элиан поднял голову. Студенты Осота смотрели на них и перешёптывались. В конце коридора мелькнула фигура Линри — она радостно махала им рукой.

— Наконец-то вы вернулись! — она подбежала к ним, кончики ушей дрожали от нетерпения. — Я тут тако-ое слышала.

Кирстен положил ладонь на её макушку и взъерошил волосы:

— Сколько тебе говорить, не болтай лишнего.

— Да я только краем уха слышала, — Линри надула губы.

Новость об аресте Оливера Лоуна разлетелась, как семена одуванчика, — быстро и далеко. Декан Аконитов, не стерпев позора, уволился. Факультет медленно раскалывался.

Всю школу трясло. Одни брызгали ядом на зверолюдей и всех Осотов. Другие злорадствовали положению Аконитов, ловя на себе ненавистные взгляды. И лишь некоторые стали чуть добрее — и к тем и к другим.

Новый семестр предвещал большие перемены.

В комнате Кирстена было оживлённо — в воздухе летала пыль с нитками шерсти, играла музыка, гремели склянки.

— Мы же договаривались, что в этом году я сплю на нижней кровати, — сказал парень с маленькими рожками.

— Неужели вы за всё лето так и не договорились? — вмешался парень с длинными атласными волосами, вальяжно развалившийся на соседней кровати.

— Кирстен, скажи ему! — сказал один из братьев. — Почему не уступает? Я младше!

Кирстен утомлённо вздохнул.

— Ребята, вы ещё на первом курсе решили, что будете меняться кроватями. Ости, в этом году твоя очередь спать наверху. Так что уступи Рости.

Остиль недовольно поджал губы, но спорить не стал. Ростан довольно кинул рюкзак на кровать, шутливо толкнув брата. Эти двое всегда находили из-за чего поспорить, а решать приходилось Кирстену.

В это время на факультете Аконит в центре комнаты Элиана стоял раскрытый чемодан — рядом валялись кроссовки, на полу лежал посох с нефритом. На кресле сидел парень в толстовке с телефоном в руках.

— О, Элиан, привет, — сказал он, как только тот зашёл. — Это правда, что ты на Осот переводишься?

Элиан слышал много разных слухов, но этот опережал всех по нелепости.

— Какая чушь, — он изумлённо вскинул брови.

— В чате пишут всякое. И вот что... — парень откашлялся, изображая женский голос. — Вокруг Ворнхейма крутится слишком много зверолюдей, он их собачьим кормом приманивает, что ли.

Элиан знал, что репутация его фамилии не даст плодиться слухам вокруг истории с Камелией. Но всем рот не заткнёшь. Особенно студентам собственного факультета.

— Это не моё дело, но лучше тебе реально держаться от Осота подальше.

— Лэсс, это и правда не твоё дело. Я разберусь сам.

Телефон в руке завибрировал — пришло сообщение от Кирстена. Внутри фото, где он сидит на одной из сторожевых башен школы. И подпись: «Поднимайся».

Серое небо с проблесками света казалось намного ниже. Холодный ветер гнал пожелтевшую листву. Осень наступала рано.

Кирстен сидел на самом краю и смотрел вдаль, где за холмами у горизонта виднелись зубья деревьев.

— Ещё не передумал остаться? — спросил он не оборачиваясь.

Элиан сел рядом.

— Нет, — голос звучал уверенно. — Но с возвращением остальных стало душно.

— Понимаю, о чём ты, — усмехнулся Кирстен.

Он развёл руки в стороны, словно хотел поймать ветер в объятия. Тот трепал его волосы, будто прощалось уходящее лето. На лице Кирстена отразилась улыбка — тихая, лёгкая, искренняя.

— Я часто сюда поднимаюсь, — Кирстен закинул руки за голову и лёг. — Здесь спокойно.

Элиан запрокинул голову и посмотрел на проплывающие облака. На мгновение можно было ощутить ту свободу, такую редкую в стенах этой школы.

— Знаешь, я никогда не думал о том, что будет. Сначала — что поступлю в школу. Потом — что сдам экзамены. Так... просто плыл по течению и будь что будет. — Кирстен показал рукой волну. — А сейчас мне захотелось большего. Что-то изменить. Для себя. Для других.

Элиан внимательно выслушал и ненадолго задумался.

— Я всегда знал, ради чего учусь. Но теперь мои цели кажутся пустышками.

Кирстен посмотрел на него, на уставшее, но спокойное лицо.

— Аконит — токсичный цветок, а осот — полевой сорняк. Но и тот и другой способны унять боль, если правильно применить.

— Ого, учишься поэзии, Ворнхейм, — Кирстен улыбнулся мягко, без иронии.

— Ты плохо на меня влияешь, — ответил Элиан и рассмеялся.

Ветер утих. Снизу поднялись голоса студентов.

Что будет дальше? Простой вопрос со сложным ответом. Но если рядом есть тот, кому можно доверять, то уже становится не так страшно.

Где-то внизу хлопнула дверь, раздался смех. Школа просыпалась к новой жизни. И в этой жизни было место для аконита и осота, яда и сорняка, которые, сплетясь корнями, стали сильнее вместе.