Знамение над Ценошем

Глава 1

Со стен крепости в дали горизонта виднеются блики. Любой ребенок знает, что отблески в небе – это плохой знак, за ними приходят арзуры, их золотистые крылья отсвечивают на солнце, создавая завораживающее предвестие грядущей бойни. Стройным клином, без оружия, без защиты, недоступные, безразличные, они обрушивают всю свою жестокость на тех, кому не повезло стать их жертвами. Нет лезвия, которое способно ранить их, нет слов, которые могли бы их убедить, обмануть или запутать, нет крепости, которая была бы неприступна перед их силой. Для тех, кто способен летать, нет никаких преград. Мы считали это неизменным, пока сильнейший среди нас - Йоккхак не решился на поход, как нам казалось, ведущий к смерти. Старейшины отговаривали его от безрассудства; я всегда был подле него, но и меня сковал страх, и я также пытался отговорить его от похода в земли арзу. Он не слушал, лишь сказал, что в дреме к нему пришел малаик богини Барз и наказал выступить против разорителей, в ночи, под лунным сиянием. Он был готов идти туда в одиночку, если придется; начала тайпа не позволили нам бросить своего Тайпана, и две дюжины лучших воинов последовали за ним. Мы вышли на восходе солнца, чтобы к закату успеть дойти до границ земель орланов; отряд арзуров, летящий куда-то на юго-запад, нарушил наши планы. Уже темнело, и мы понеслись на масарах к северу-западу, чтобы выиграть время; достаточно быстро они настигли нас, и на плато Тархаш произошло сражение. Невезению не было предела; из трех ярко выделялся один: белоснежные, блистающие, как заточенный клинок, отлитые будто бы из мраморного серебра крылья, выверенные, грациозные движения, статная, гордая походка. Он выделялся на фоне сородичей, был лучше их во всем, и горе нашему народу он принес больше остальных: вожак арзуров - Кайн Пелаг. В гневе Йоккхак поскакал к нему; я ринулся за другом, но другой орлан сбил меня со скакуна ударом в грудь; с треском костей я повалился наземь и, не способный встать, наблюдал за битвой двух предводителей. Йоккхак, в широкоплечей верте и красном бешмете, кружил вокруг арзура на свирепом и верном Лардане с туром на гало; он нанес три отчетливых удара – в голову, правое крыло и птичью лапу. Каждый раз сабля звонко соскакивала от прочной кожи Кайн Пелага, а на четвертый раз и вовсе разбилась, осколками разлетевшись в разные стороны. Арзур взмыл в небо, впился когтями в плечо нашего Тайпана, швырнув его на землю. Он был готов закончить дело, но могучий масар, вставший между ними, в попытке защитить хозяина, накинулся на Пелага, рогами упершись в его тело. Арзур же схватил зверя за рог и челюсть, свернул ему шею. К этому моменту последние лучи солнца бликом прошлись по его перьям, освещая всю его телесную красоту, и луна вступила на небосвод. Схватив один из осколков тура, Йоккхак вонзил его отвлекшемуся орлану в живот. Тот опешил, взгляд непонимания прошелся по его лицу, он поглядел на рану, кровь с нее брызгала струйкой, окропляя траву; затем из его глотки вылетел крик, и он припал на колени. Остальные, с удивлением воспарив, приземлились позади него. Тихое: “Ирлай” слетело с их губ. Громовой голос Йоккхака разошелся по долине.

- Вставай, трус! Что испугался вида собственной крови? Вставай и прими смерть от моих рук!

В его изумрудных глазах горела ярость, раны исчезли, будто их и не было, как и раны всех наших бойцов, о них напоминали только местами разорванные кафтаны. Заметив это, я осознал, что тоже больше не испытываю боли.

Кайн Пелаг поднялся, вынул из себя осколок лезвия и накинулся на Йоккхака; другие орланы не сдвинулись с места, как и стаги. Дуэль продолжилась, только теперь она шла на равных. Йоккхак и Кайн обменивались ударами, до тех пор, пока арзур не решил взлететь. Тайпан схватил его за крыло и повалил на землю, затем замкнул руки вокруг шеи. Орел трепыхался, пытаясь выбраться, обессиленный с последним рывком в небо, он обмяк. Йоккхак разжал хватку и победоносно встал над трупом. Смерть не отняла у арзура изящества, напротив вечное спокойствие хорошо подходило к его драгоценному оперению, будто бы он уснул под пеленой снега. Другие арзуры шагнули к бездыханному телу, но Йоккхак, уперев в его туловище ногу, сказал:

- Не будет ему покоя, не дам придать его земле. Летите к своим, летите прямо к Паччаху небес, сообщите, что никому из вас больше не будет покоя, ни живым ни мертвым.

И молча, с подобием ненависти или озадаченности, они сгинули в сторону своего царства, провозгласив нашу первую победу. Затем Тайпан обернулся к нам.

- А вы, мои герзаны, слушайте. Теперь вся ночь – это наше время, и в свете луны мы будем черпать силы, оставив солнце для наших недругов. Своей победой я начинаю пост; питаться и питься теперь мы будем только ночью во благо богини, дарующей нам силы, и будет так, пока не падут все наши враги.

В прошлом народу Стагчу было страшно встречать летучих бестий; мы скрывали это за громкими речами и весельем, но души наши поражала неуверенность. Теперь же мы не боимся, мы ждем новых битв, чтобы отомстить за все страдания. С севера раздался оглушительный рев, потрясший кроны деревьев, а значит, и сам двуглавый Кварул всех ветров, взмахом крыльев начинающий ураганы и сметающий горы в труху, ведомый кровной местью, летит к крепости Ценош. Но и ему суждено пасть от наших клинков, главное продержаться до ночи.