Знакомая ситуация

Старая концепция

Томительную тишину нарушили пронзительный свист и крики командиров «Вперед!». Первая волна атакующих взмыла вверх в умопомрачительном прыжке. Вот они, пролетев метров триста, опустились на землю, проворно сбросили отработанные ракетные ранцы, и уже на своих двоих, под шквальным огнем повстанцев, кинулись под прикрытие ближайших зданий. А вторая волна в этот миг уже миновала зенит своего прыжка. Следующий сигнал будет для нас…

- Вперед, обезьяны, или вы хотите жить вечно!? – заорал сержант, подражая безымянному офицеру первой мировой, и активировал свой ранец. Мы с хохотом последовали за ним. Почему с хохотом? Все просто – теперь мы и в самом деле могли жить вечно. Система ГЦБ, небольшой металлический диск на правом виске (который я, на всякий случай, прикрыл рукой, взмывая над полем боя) – наш пропуск в рай с молочными реками, юными девами и всем прочим по списку.

ГЦБ – Гарантированное Цифровое Бессмертие. Название так себе, но, главное, работает. В момент смерти диск передает твое сознание в идеальный цифровой мир, настроенный в соответствии с твоими пожеланиями – анкету выдают в военкомате. Да, разработка под крылом у армии. Гражданские могут попасть в ГЦБ за большие деньги, военнослужащим место предоставляется бесплатно. Взамен мы сражаемся без страха и упрека. Да и чего бояться, если точно знаешь, что смерти не будет…

Я опустился в облако пыли, поднятое предыдущими волнами наших бойцов, и попытался сбросить ракетный ранец, но пряжку заело. Подергал, безрезультатно, надо срезать. Нагнулся, чтобы достать нож из-за голенища и увидел маленького металлического паучка, подбиравшегося ко мне. «Дрон-мина!» - пронеслась в мозгу мысль, и все потонуло в яркой вспышке света…

Я ощутил, что лежу, открыл глаза и увидел над собой черное небо. Ни звезд, ни облаков, сплошная чернота. Сел, огляделся по сторонам – во все стороны до горизонта лежала плоская зеленая равнина. Нет, не поле травы, а некое подобие зеленого асфальта под черным небом. Я готов дать руку на отсечение, что не указывал ничего подобного в своей анкете для ГЦБ!

Встал, посмотрел на себя. Треугольные в сечении руки и ноги примыкали к телу-параллелепипеду. Поверх этого геометрического безобразия была нарисована, с минимумом деталей, армейская форма. Да-да, одежда именно была нарисована на моем теле, я не смог бы снять ее при всем желании!

Неожиданно, за моей спиной раздался радостный голос: «О, братишка, и ты уже здесь!» Обернувшись, я увидел такого же геометрически-корявого человека, каким, очевидно, являлся в данный момент и я сам. В его квадратном лице было что-то знакомое. Ну конечно, Толик, наш санитар, его задавил танк с месяц назад.

- Толян? – все же решил уточнить я, так как в такой убого нарисованной послежизни запросто можно и ошибиться.

- Он самый, – подтвердил человек. – Давно тебя?

- Сегодня. Слушай, а где это мы, неужели ГЦБ?

- Добро пожаловать, – Толик грустно вздохнул. – Грёбанное Цифровое Бессмертие.

- Но как же так, - я недоумевал, - ведь при приеме на службу обещали совсем другое! Где неотличимый от реальности мир, сгенерированный в соответствии с нашими индивидуальными пожеланиями?

Тут понимаешь, какое дело, - начал Толик, - а, впрочем, послушай сам.

Толик задрал вверх голову и произнёс: «Проиграть стартовое информационное обращение». И, уже для меня, добавил: «Оно должно запускаться автоматически для всех новичков, но система сбоит.»

На черном небе появилось изображение верховного главнокомандующего. Посмотрело на меня по-отечески и начало свою речь: «Сынок, к сожалению, ты погиб в бою. Но твоя жертва не напрасна. Ты положил свою жизнь на алтарь нашей великой борьбы, и мы никогда тебя не забудем. Родина обещала тебе Гарантированное Цифровое Бессмертие, и Родина сдержала свое обещание. Возможно, тебя смущает состояние, в котором ты сейчас пребываешь, но ГЦБ – очень ресурсоемкая технология, и мы не можем сразу обеспечить всех неотличимым от реальности миром, сгенерированный в соответствии с индивидуальными пожеланиями. К сожалению, военные жертвы слишком значительны и нам требуются средства для увеличения мощности системы. Твоим родственникам, сынок, направлено предложение, сделать добровольный взнос в фонд ГЦБ. Это приблизит твой окончательный переход в наш замечательный цифровой рай, который ты уже заслужил! Спасибо за службу!» И затем уже голосом робота: «Ожидаемое время перехода в цифровой рай – 13 тысяч 456 лет 12 часов и 5 секунд. Приносим свои извинения за вынужденное ожидание».

- Я не понял, - пробормотал я, хотя, конечно, уже все сообразил, просто не хотел себе признаваться в этом.

- Да чего тут не понятного, - сказал Толик, усаживаясь на землю, - Устраивайся поудобнее, мы здесь надолго. Технологии новые, а концепция старая: если есть цифровой рай, то должно быть, - с этими словами он обвел рукой окружающий мир, - и цифровое чистилище.

Соседи

Сказать, что я не люблю соседей из квартиры этажом выше – это значит самым циничным образом плюнуть правде в лицо. Потому что я их ненавижу. Когда влезаешь в ипотеку на двадцать лет, очень огорчает сам факт существования муниципального жилья, которое достается различным маргиналам. А еще сильнее огорчаешься, когда подобные квартиранты объявляются этажом выше и радуют тебя ежевечерними скандалами и сходками бойцовского клуба. Нет, я совершенно не переживаю за психологический климат их семьи и, уж тем более, за их здоровье, но стоит ли лишний раз рассказывать вам, друзья, какая прекрасная слышимость в суровых советских пятиэтажках…

В уютный семейный вечер с кофе, сериалом и котом традиционно ворвались звуки очередной потасовки наверху. Падали предметы, кто-то сдавлено кричал что-то матерное, а моя люстра начала тихонько раскачиваться из стороны в сторону.

- Так больше продолжаться не может! – внезапно заключила жена. – Ты должен что-то предпринять.

Я насторожился, хотя еще оставалась надежда, что все сказанное адресовано коту.

- Поднимись к ним и скажи, чтобы угомонились, а то милицию вызовем, - продолжила жена, и я с горечью осознал, что это все же мне озвучили миссию.

Признаться, я не люблю взаимодействовать с людьми, так что не испытывал ни малейшего желания ругаться с алкашами, еще и на ночь глядя. Но теперь ситуация превратилась в вопрос чести, так что я решительно сменил домашний халат на более солидную и пригодную для возможной потасовки одежду и пошел звонить в нехорошую квартиру.

За дверью слышалась возня, но на мой звонок никто не реагировал. Я начал заводится и даже закипать, когда дверь все же распахнулась. На пороге стоял один из моих соседей – щуплого телосложения человек неопределенного возраста с печатью различных злоупотреблений на лице. В правой руке он сжимал металлический молоток для приготовления отбивных, покрытый чем-то черным. - Запекшаяся кровь! Да здесь все серьезно! – подумал я, пока меня, схватив за грудки, затаскивали в квартиру.

- Дежри дверь! – прохрипел сосед мне в лицо и убежал в комнату, оставив меня один на один с упомянутой дверью, часть полотна которой была выломана примерно на уровне моего лица. Через этот пролом я заглянул в помещение и тут же захлопнул дверь, навалившись на нее всем телом. В комнате площадью пятнадцать квадратных метров царил полный разгром, а на стене красовался самый натуральный портал в ад, и я сейчас не про проход в раннюю питерскую весну в спальном районе! Абсолютно черный круг диаметром метра два, в окружении языков пламени, занимал почти всю стену, и заливал комнату багровым сиянием. Из центра тьмы в квартиру вылезали человекообразные, но весьма омерзительные на вид создания, сразу же вступавшие в схватку с моими соседями. Соседи, два совершенно типичных алкоголика, с неожиданной сноровкой и неутомимостью били монстров: один кухонным молотком, второй – газовым ключом. Эти паладины Зеленого змия сражались столь эффективно, что демоны не могли их одолеть, и, жалобно поскуливая, убегали обратно в портал, правда, оттуда им на смену спешили все новые твари. В дальнем от портала углу комнаты свой бой вела хозяйка квартиры – женщина лет тридцати пяти, которую в подъезде часто можно было встретить всю в синяках. И теперь мне стало ясно почему: она сражалась с демоном велосипедной цепью, намотанной на руку, так что, можно сказать, на кулаках. И знатно держала удар. А вот над уклонениям ей бы еще поработать, конечно. И сегодня, явно, была не самая легкая ее схватка. Демон напирал, вошел в клинч. И тогда валькирия из нехорошей квартиры откусила монстру щеку! Я не силен в анатомии адских существ, поэтому не уверен, что к частям демонического тела можно применить термин «лицо», поэтому перефразирую: соседка откусила фрагмент от верхней части монстра. Монстр от такого поворота событий несколько растерялся, ослабил хватку, и в следующий миг метким пинком был отправлен обратно в портал. А следом полетел и его фрагмент.

Выстрелом из пушки раздался в квартире бой часов, уцелевших, видимо, благодаря расположению в прихожей. Стрелки показывали одиннадцать часов вечера. Демоны с противным визгом попрыгали в портал, который тут же захлопнулся, как и не бывало. Соседи перевели дух и тут вспомнили про меня.

- Вы что-то хотели? – с дружелюбной улыбкой, размазывая рукавом по лбу черную демоническую кровь, поинтересовался сосед, недавно открывший мне дверь.

- Вы знаете, я уже как-то и забыл… - стушевался я и поспешно ретировался. – До свидания!

- До свидания! Вы заходите, если что, - это уже хозяйка вступила в разговор.

Дома горел свет, было тепло и уютно.

- Ты что-то долго, были проблемы? – спросила жена.

- Не, они все поняли, просто долго не открывали – ответил я, решив не рассказывать об увиденном.

- В следующий раз милицию надо будет вызвать – настаивала жена.

- Нет, не надо. Пусть дерутся, если хотят, да и они же к одиннадцати успокаиваются…

Парк победы

Кабинка канатной дороги в последний раз качнулась и резко выпрямилась, призванная к порядку магнитными захватами. Пластиковые створки распахнулись, и мы посыпались на платформу станции, как бравые мобильные пехотинцы из десантного бота. Еще бы, в твоем распоряжении всего секунд тридцать, после этого кабинка переходит в собственность тех, кому надо перебраться на другую сторону каньона, и у них времени не больше, чтобы запрыгнуть в полимерную капсулу и ухитриться разместиться с максимально возможным комфортом. Высадка прошла успешно, благо, были налегке – ни рюкзаков, ни, слава богу, детей. Огляделись. Обычный марсианский пейзаж – красные пески, пожухлая на солнце трава, невысокие деревца. Правда, дышалось легко, так как деревьев было много – пятиэтажные дома из пластиковых панелей торчали серыми скалами из моря зеленых крон.

Наши попутчики сразу стали в очередь обратно. - Мы займем вам! – приветливо пообещала наша недавняя коммуникабельная соседка по кабинке. - Спасибо, мы погуляем немножко, - отозвалась на предложение моя супруга.

Прошли метров сто. Станция канатной дороги осталась позади. Перед нами раскинулся город, построенный даже без попытки сделать что-то запоминающееся – прямые заасфальтированные улицы соединяют между собой прямоугольные коробки зданий. Серый асфальт, серые панели домов, зелень листвы и красное марсианское небо. Три цвета на весь мир – все по нормативам, никакой роскоши, ничто не отвлекает от службы, которая, как известно, является залогом гражданства.

Мы с женой тоскливо переглянулись и пошли по проспекту. Рекламный щит на ближайшем повороте радостно приветствовал туристов и зачем-то сообщал, что в городе целых 38 школ. Зачем эта информация не маньякам – было совершенно не ясно, но, видимо, отцы города решили, что 38 школ – это повод для гордости и пример всем другим городам. На мой взгляд, примером другим городам была расположившаяся в тени щита стая бродячих собак. Указанием, как быть не должно…

- Возможно, наши попутчики что-то знали, раз сразу собрались обратно, - резонно заметила жена спустя еще 500 метров прогулки. - Не вижу причин не согласиться – согласился я, - но я смотрел карту, тут где-то должен быть парк. В подтверждение моих слов впереди материализовалась бетонная арка, разумеется, прямоугольная, но для разнообразия оштукатуренная, сияющая белизной. Сразу видно, объект высокого культурного значения. Правда, штукатурка кое-где уже облупилась и наружу проглядывало все то же неизменное серое железобетонное нутро. Что свидетельствовало о том, что объект далеко не наследие ЮНЕСКО. Верх арки был украшен символом вооруженных сил Федерации, а под ним шла подпись «Парк победы».

Парк оказался в лучшем случае сквером, но зато в нем была выставка боевых мехов, или, по-нашему, огромных человекоподобных боевых роботов. Трех – четырехметровые, они стояли в окружении деревьев, словно притаились в засаде. И на них нормативы на цвета не распространялись – желтые, красные, синие, оранжевые опознавательные знаки воинских подразделений, металлический черный орудийных стволов, серебро ракет. Роботы были ярче всего остального города вместе взятого. О них определенно заботились, чистили и регулярно подкрашивали. По мехам с восторгом ползали дети, играли в героических мехвоинов, пилотов боевых машин.

Мы сели на скамейку между памятниками бомбе и торпеде, съели по булочке, поглазели на мехов. - Если бы у техники была душа, представляешь, как бы было обидно – тебя сделали воином, можешь разнести к чертям всю округу, а ты стоишь в парке, и по тебе карабкаются дети, - я решил пофилософствовать. - Да ладно, это же пустой каркас, - ответила жена, - мумии. - Но довольно презентабельные. Кстати, это же модели не военной поры, все современные образцы...

Родители, выгуливающие своих чад, подсаживали их на роботов, отбегали, довольные, делали фотографии. И на всех фотографиях – веселые дети на свежевыкрашенных боевых мехах, шагающих вечным маршем через обшарпанный панельный мир. Потому что только служба является гарантией гражданства.

Продвинутое тестирование

Инженер Брин допивал морс, заедая его горбушкой пшеничного хлеба, когда к его столику подошла Клара Родс, руководящая одним из участков фасовки. - Инженер Брин, здравствуйте! Мне очень жаль, что я отвлекаю вас от обеда, - произнесла Клара, не потрудившись придать голосу даже оттенка сожаления. Брин поморщился, не утруждаясь скрывать неудовольствие. Он был в своем праве – обеденный перерыв еще не закончился, и лезть к нему сейчас с работой, омрачая последние мгновения трапезы – верх невоспитанности и неуважения. Возможно, будь мисс Родс молода и хороша собой, он бы легче простил ей пробелы в деловом этикете, но, увы, весна мисс Родс уже миновала, прихватив за собой и лето. - Что вам? – буркнул Брин, сверля женщину неприветливым взглядом. - Нам надо срочно перенастроить линию на формат 7-18, вот техзадание, – Клара положила на стол бумагу. - Я же только перед обедом закончил калибровку под формат 3-2! – искренне возмутился инженер. - Поменяли планы, - пожала плечами мисс Родс и удалилась. - Планировщика поменяйте, мать вашу! - сквозь зубы посоветовал ей Брин и пошел сдавать тарелки. Настроение, улучшившееся было за время обеда, снова оказалось испорчено. Тринадцать часов работы зря! Зато со всех информационных экранов вещают об ответственном и, главное, экономном использовании ресурсов компании… Проходя мимо терминала для заказа еды, инженер вспомнил, что не записался в столовую на завтра, и приступил к исправлению этого досадного упущения. Итак, на первое «Солянка» или «Щи из свежей капусты». И думать нечего – «Солянка». Салат обязательно с майонезом, он все улучшает. Инженер похлопал себя по намечающемуся брюшку – может простой овощной выбрать? Ну нет, так и до конца смены не дотянуть. Второе блюдо. Селедка или венский шницель? Хм… Пусть будет селедка. А на гарнир у нас что? Жареная картошка или макароны? Брин на секунду задумался, затем ткнул пальцем по кнопке с надписью «Макароны» и, затем, «Сохранить». На верхний левый угол экрана терминала вылез небольшой паучок. Инженер усмехнулся и сильным щелчком отправил арахнида в последний полет.

Электронный замок отказался пропускать Брина в производственный корпус. - Да что за день сегодня такой!? – вслух поинтересовался у Вселенной инженер и приложил карточку-проходку к считывателю еще раз. Загорелся зеленый индикатор, сразу же сменившийся на красный, а противный звуковой сигнал возвестил, что проход закрыт. Инженер огляделся по сторонам в поисках помощи. Судьба решила сжалиться над ним – в другом конце коридора открылись двери лифта, откуда вышел, судя по его желто-зеленой униформе, сотрудник отдела кадров. - Уважаемый, не могли бы вы мне помочь!? – помахал ему инженер. Кадровик приблизился, что-то проверил в смартфоне, затем пристально вгляделся в лицо Брина: - Инженер Брин? - Да, а вы кто? Кажется, мы с вами еще не встре… Что происходит!? Кадровик выхватил из кармана бластер и направил инженеру в грудь. - Время умирать, чёртов андроид! Яркая вспышка выстрела озарила коридор, и Брин повалился на пол с простреленной насквозь грудью. Слегка дымилась опаленная по краям раны одежда, раздражая пожарную сигнализацию. Завыла серена. Кадровик достал смартфон, набрал номер: - Отключайте пожарку и пришлите уборщиков к входу в производственный сектор. Да, ликвидация. Нет, проблем не было, они же не сопротивляются в конце…

За большим круглым столом в просторном конференц-зале заседали солидные полицейские и военные чины. - Господа, - генерал, руководивший совещанием, заглянул в свой планшет, - последним пунктом у нас сегодня вопрос угрозы со стороны беглых анди. Что скажет по этому поводу министр внутренних дел? - Господа, - откликнулся сурового вида генерал в черном мундире с плашками орденов, - на этом фронте у нас наметился коренной перелом. Как вы, возможно, помните, раньше мы использовали охотников за премиальными, которые выслеживали и отстреливали тех анди, которые вздумали просочиться на Землю. Собравшиеся закивали, многие видели сюжеты в новостях, некоторые сталкивались с необходимостью разгребать последствия неудачных или ошибочных охот. - Так вот, - продолжал доклад генерал, - для выявления андроидов использовали тест Войта-Кампфа на эмпатию. Процедура долгая, муторная, и, ко всему, требующая дополнительного дорогостоящего оборудования. Но теперь это в прошлом! Сотрудники нашего подшефного НИИ провели изыскания, и установили, что анди плохо различают вкусы еды и не умеют сочетать продукты. Была разработана и внедрена на крупнейших и важнейших предприятиях система заказа питания в столовой. И теперь мы можем с легкостью ликвидировать анди, который сам себя разоблачает, выбирая на обед помидоры с сахаром, селедку с макаронами или суп из молока и вареной морковки. - Господь милосердный, – прошептал кто-то из сидящих за столом, сглотнув подступивший к горлу комок. - Но есть же вероятность ошибки, - вставил замечание армейский генерал-майор, - Как быть с этим? - Да какая разница!? – председатель для убедительности грохнул ладонью по столу. – Только больной психопат без души станет есть селедку с макаронами! Они же даже хуже анди!