Змеелов

Глава 1

Камень-точило мерно скользил по лезвию, уничтожая любые следы недавней стычки. Умелый воин не допустит смерть оружия – продолжения своей души – из-за пропущенной зазубрены. Но нет вечных моментов. Взмах, другой – и обряд-таинство мечника был закончен. Взяв лезвие в правую руку и, приподняв на уровень лица, он повернул его так, чтобы полюбоваться серебристым ликом Ашшо, супруги Виакко, появляющейся в триаду дождей и ветров. Со вздохом, отклонившись от ствола дерева, воин вернул меч в лоно ножен, и, с грацией, ставящей под сомнение наличие скелета, покинул убежище среди ветвей.

Не было смысла скрываться с поля боя. Или побоища – вопрос спорный. Сложно поверить, но десятка устилающих округу тел ренегатов – его заслуга. Девять из них не вызвали серьёзных проблем, будучи лишь юнцами, проходящими обряд Окропления. Кровью, как это водится у дарру. Но вот десятый…Не каждый скрестивший оружие с Теневым Мечником мог похвастать о таком событии. Да и похвастать чем-то в целом. Что из Вышины Древних, что из Бездны это сделать сложно. А на счету этого теннеши – двурукого мечника – не одна сотня побед. Но и это не спасло хищника такого масштаба, внезапно ставшего добычей. Поющая сталь прервала и его жизнь. Бой продлился около двух нени – но и это неудивительно. Стиль боя напавшего на Мастера с учениками был чем-то стихийным, сродни урагану. Именно эта особенность не впервые подарила победу. Обычно Ничмакк– а звали его так – не был излишне жесток. Но к тёмным и порождениям Бездны грешно испытывать жалость.

Даже не взглянув на поверженных, воин зашагал, лавируя между деревьями. В Вышине Древних лик Матери-Ночи не был скрыт ничем. Именно такие ночи любят отступники. При мысли о врагах костяшки на сжатых кулаках побелели, а тихая поступь – ускорилась.

Кому-то эта охота может показаться фанатизмом. Пожалуй, так и было. Но у него был повод для ненависти. С рождения. Ведь в нём слились две ветви некогда единого народа: Детей Леса и Тени.

Не удивительно, что он был гоним - ведь под тёмно-зелёной, кожей тянулась хаотичная вязь сосудов чёрного, как у Проклятых, цвета. Его не принимали сверстники, остальные же просто презирали, особенно – родня. Это сделало беловолосого эллуа нелюдимым изгоем. Поэтому несвойственного цвета для Детей Леса фиолетовые глаза уже давно взирали на мир неожиданно по-взрослому. И всё же, не смотря ни на что, он смог найти друга и наставника. Одабэль, прозванный Зрящим Духом, почувствовал потенциал в этом юноше. И успел привязаться раньше, чем узнал, КОГО обучал. Но даже узнав не стал отрекаться, чем заслужил доверие тогда ещё совсем молодого эллуа. Казалось бы – глупо идти за слепцом по Стезе воина. Вот только до того, как быть проклятым умирающим магом-теневиком, Одабэль слыл одним из лучших мечников Леса. Благодаря этой насмешке Играющей-с-Пеленой, он видел не внешность, а скорее её подоплёку, ведь потеря зрения обострила остальные чувства до предела. Не только обращаться с мечом учил наставник юношу. Также он посвятил его в тайны Алурак-та, искусства сочетающего повышение природной гибкости и выносливости тела посредством обращения на себя магии.

Завеса тайны опустилась пару сэн назад, по достижении вольного возраста, позволяющего уйти из-под сени родного древа. Поведанная теми, кого он считал одной кровью с собой, правда ответила на многие незаданные им вопросы о своей непохожести на других. Рассказ главы рода был краток:

Ренегаты редко покидают своё убежище на другой стороне Пустошь, но самые отчаянные из них решаются на вылазки. И вот, в одну из неблагополучных ночей, Мать Ничмакка стала одной из пленниц Детей Ночи. Срок беременности был уже велик и особого сопротивления она не оказала. Как, впрочем, и ещё две пленницы. Погоня длилась весь день. Одну из матерей смогли отбить. Но цена была высока – трое из эллуа были мертвы, ещё двое - ранены. Маг, возглавляющий отряд Проклятых уже не один парад лун шагал по Стезе своих безумных повелителей – Хаоса. Каждая стычка с ними оканчивалась призывом тварей из Бездны, с которыми не справишься за нени. Они оттягивали время, это было ясно. К исходу дня стало ясно зачем. Виакко явил сой разгневанный красный лик. Пещера, в которую забились послушники Безумных Лжецов огласила весь Лес преисполненными болью криками. Шутка ли Играющей-с-Пеленой, что подмога к погонщикам явилась той же ночью? Захватить пропитанное страхом и кровью пристанище было нелегко – Теневики известные умельцы в деле установки ловушек. То же, что не появлялось новых тварей из-за Кромки, показывало – маг занят. И вот, спустя жалкие крохи Песков Вечного, отряд преследователей оказался у края грота.

Утробное бормотание Приверженца доносилось с его дна. Спуститься было делом техники. Открывшаяся картина заставила многих отпрянуть. На полу грота лежали два тела. Маги Тени часто используют чужие смерти в своих мерзких ритуалах. Но это не самое страшное. Магу нужны были дети. И чтобы получить их он лишил жизни матерей. Слабые, с несформировавшимися до конца тельцами, младенцы стали полотном для неизвестной вязи символов. Маг был в экстазе. Язык, на котором он кричал, являлся хулой для самого Мироздания. Ритуал, тем временем, явно подходил к концу. Нарисованные на лбах истошно вопящих малышей печати начали впитывать витающую вокругтьму. И именно меч Одабэля прервал ритуал, выйдя из глотки мага. Младенец, на которого была возложена левая рука мага рассыпался пылью кроваво-красного цвета, но второй казался невредимым…

Истощённый отряд вернулся под сень древ. Но ни для кого не секрет – невозможно убить пасынка Богов Бездны безнаказанно. И, как в доказательство этого, Одабэля подкосила хворь, что чуть его не убила и лишила зрения.

Смятение юноши было понятно. Как и пришедшая на смену ярость. И вот, уже три явления лун он ищет и уничтожает отряды Теневиков, объявившиеся на окраине Леса. Вот только эта ночь явно чем-то отлична.

Свет Ашшо начал резко таять. Это заставило поднять голову. Представшее взору было странным: со стороны Пустошь тянулась нескончаемая череда туч. Не слишком странно? Да, если бы они не плыли против ветра. Ветвистая молния ударила землю, не отдав предпочтения высоким деревьям. От рычания грома её вспышку отделил всего удар сердца. Но Храм Воздуха и его жрицы всегда следили за погодой в Лесу! Спустя удар сердца молния снова ударила в землю…В то же место! Сомнений в том, что что-то нечисто быть не могло. И с присущей многим юношам горячностью Змеелов, что получил своё прозвище за скорость, помчался именно в то место, куда уже дважды ударила неправильная молния. Он даже не сразу заметил начавшийся дождь. Как и цвет падающих с Вершин Древних капель. КРАСНЫЙ. А запах…нет…привкус металла во рту не оставлял и тени сомнений – кровь. Неправильность происходящего кричала о себе. Начался ливень, заливающий красным всё вокруг.

Лёгкие ноги принесли юношу к месту, куда била молния. Там оказался грот, откуда доносилось неритмичное бормотание. И было в нём нечто…ненормальное, заставляющее волосы по всему телу встать дыбом. Но на этом странности не кончились – всё его тело наполнилось непередаваемой лёгкостью. Без этого ему не повторить свершенное – прыжок через себя за удар сердца до того, как в открывшийся взгляду провал ударила молния. В третий раз! Ему бы остановиться и подумать…но натура авантюриста брала своё. Прыжок вниз прошёл согласно задумке Играющей-с-Пеленой.

Незадолго до окончания падения он применил чары левитации. И они сработали. Чего не должно быть вне Леса. Но, как уже было сказано, он не задумывался…Истерия звуков, привлёкшая его внимание, сменилась многоголосым шёпотом. Проходов в гроте было два, но шёпот доносился из правого, оттуда же тянулись тени, выхваченные грибами-светляками. Юному эллуа пришлось контролировать каждый шаг – мало ли что скрывается за каменной стеной…Шёпот захватывал и манил. Странные слова разрывали окружающую тишь.

…Тем временем над провалом начиналась настоящая буря…ливень начал стихать, но всё вокруг, куда ни кинь взгляд, было красным и…липким. Привкус металла действовал на нервы, нагоняя странные чувства чужой боли, отчаяния и страха.

В Лесу не могли проигнорировать происходящее в подходящих вплотную пустошах. Птица с донесением рейнджеров уже спешила, неся весть…

Проём, из которого выглядывали обманчиво-длинные тени, был уже близок. Голоса наперебой рассекали тишь, подобно кнутам. Шаг. Удар сердца. Другой. Ещё удар. Лезвие начало плавно покидать своё ложе. Миллиметр за миллиметром.

Голосов же, как ни странно, становилось всё меньше. Быстрый взгляд из-за стены дал ответ: почему. Фигура в традиционно чёрной для Теневиков рясе нарисовала прощальную улыбку на шее последнего из своих соратников ритуальным кинжалом.

Вокруг разлилась спасительная тишь, которую мгновенно смяли проникающие в недра организма слова. Хоть их и произносили тихо, скрытая их сила отдавалась во всём существе Ничмакка. Но он сбросил нахлынувшее оцепенение и снова выглянул из-за края стены, к которой прижался. Опустившись на колени, маг покачивался в экстазе. Роба, павшая к ногам, открыла худую испещрённую шрамами спину и белые всклокоченные, как грива какого-нибудь дикого животного, волосы. Появилось время оглядеться: пол пещеры, представшей взору, устилало девять тел. Дряхлые старики, худощавые дети…кого здесь только не было…Молодая дарру, последняя жертва фанатика, лежала подле него. Кровь сочилась по камню и, попадая в заранее сделанные желобки, рисовала сложный узор.

Когда блуждающий взгляд снова вернулся к проводящему ритуал…Того не было на месте. Речитатив ещё тёк под сводами, а эллуа уже совершал дугообразный удар, совмещённый с оборотом за спину. Как раз вовремя, чтобы спасти свою голову от летящего в неё набалдашника посоха. Всё вокруг на миг озарили мириады искр. И это по мечу подаренному Учителем! Удивление сменила ярость – удар отозвался вибрацией по всему телу.

Схватка в коридоре против бешено бьющего посохом фанатика длинным клинком не прельщала. И Змеелов ступил в импровизированный зал.

А вокруг, между тем, разливалась Сила. Столь же мощная, сколь и леденящая – Сила Смерти. По проложенному кровью, рисующей замысловатый узор, пути потекла Тьма. Почувствовавший это маг ощерился в гаденькой ухмылке. Через время соберётся такая прорва энергии, что он сомнёт сопротивление этого мальчишки. И, получив десятую жертву, придёт ОН.

Но ухмылка недолго пробыла на лице отступника – собравшаяся было магия начала исчезать. Глаза его выразили недоумение. Маг чуть не пропустил пару опасных ударов. Поэтому резко отступил назад, к проходу. Эллуа тоже замер, выжидая ход противника. Озарение не было приятным: что-то впитывало Тьму! Налившиеся чёрным сосуды на теле мальчишки подтверждали догадку. Да, маг когда-то слышал о подобном: полубезумный дарру пытался создать универсальных воинов, уcиляемых тёмными эманациями вокруг. Но у него же не вышло! Он исчез!

Маг суматошно стянул к себе всю энергию, до которой только дотянулся – не до экономии. Стрела Безумца – заклинание антиматерии, один из сильнейших подарков Владык, стремительно унеслось к цели.

Уверенный в победе фанатик расслабился. На мгновение. Ведь заклинание с лёгкостью обогнало бы стрелу. Мгновение – но и его хватило эллуа. Мир, как бывает в мгновения на грани с гибелью, словно попал под воду. Всё вокруг происходило медленней. Уклониться от заклинания, рвануть к противнику. Рассекающий снизу вверх, делящий на две неравные половины, удар дался на удивление легко. Замешательство врага и удар Ничмакка, похожий на таранный по силе, совпали. То, что он совершил было слишком, даже для него. Слишком сильно, легко и быстро…Неправильно.

Отвлечься на мысль не удалось. Кровь, бегущая по расстилающемуся на полу залы лабиринту, добралась до центра. Десятая жертва была принесена. Ритуал завершён. ОН пришёл! Когда в центре залы появился разрыв, эллуа почудилось, что рвётся ткань. И она рвалась: ткань Мироздания.

На месте разрыва быстро образовалось нечто треугольное и продолговатое…Голова, клеймённая глазом по центру и не лишённая зубастой пасти. Дыхательные щели ритмично сокращались. Изгибающееся туловище явилось следом, заполняя залу. Несложно было догадаться, кого напоминало это существо с шипами на спине: ядовитую продолговатую рептилию. Змею. Производимый же шум был шипением с ноткой рычания.

Змеелов сдержал смех, горький и истеричный. Видно, нравился он Играющей-с-Пеленой, раз та так часто шутила с ним. И над ним. Как и сейчас: противопоставив природного врага животного, разделившего с ним прозвище.

Даже ярость эллуа не сразу пробила опустившуюся пелену страха. Налитый живым пламенем глаз, тем временем, нашёл единственное живое существо в округе.

Сказать, что схватка была суматошна – промолчать. Никто из живущих не уследил бы за ней. Ничмак скакал по каменному залу, подобно блохе. Змей же бил на поражение. В местах, куда он попадал своей треугольной мордой материя умирала. Буквально. Камни грота трещали и распадались. А пыль и мелкое крошево не желали осесть. Меч Ничмакка работал неустанно. Сотни мелких царапин выпускали в мир жгущую, как кислота, зелёную кровь. Чаще же лезвие скользило, высекая искры. Чешуя исчадия могла бы поспорить с камнем по плотности.

Меч, на котором начали появляться зарубки усугублял положение. План родился сам собой: достать до глаза. Играющая недвусмысленно звала на Тёмный Танец, от приглашения не отказаться. И вместо уже приевшихся скачков-ударов он выставил клинок вперёд и по-звериному оскалился.

Змей замер на миг. Впервые он встретил вне Бездны сопротивление. Букашка должна поплатиться!

Мгновение – и хлопок. Морда впечаталась в стену. А частично воткнутое лезвие от удара проткнуло мозг чудища. Пламенеющее око, видевшее тысячи жертв привело владельца к гибели. Змеелов же после скачка на стену, которым спас себя и похоронил клинок, не остановился, а оказался на спине твари. Но не победно замер, а продолжил отскакивать прочь от исчадия. Как оказалось - не зря. Конвульсии демонического посланца сокрушали грот...

...Отряд рейнджеров нашёл Ничмакка без чувств у края леса. Он не приходил в себя сутки. Проверка Пустош ничего не дала: омытая кровью земля привела их к заваленному гроту. Сложно было сказать о том, как приняли эллуа родичи. Но его учитель и друг был, несомненно, рад. Редко бывает, что тот, кого одарила вниманием Играющая может об этом поведать. Забавно, что убийство тёмного мага не оставило на Змеелове никакого отпечатка. Неведомая сила, уснувшая вне эманаций Тьмы, поглотила проклятие. Дарру ещё пожалеют, что неосмотрительно создали свою погибель...