Журавлиная елка

Глава 1

1. Куратор Аделар

Сорок четыре бумажных журавлика и колпачок на верхушке — сомнительное украшение рождественской елки в гостиной. Впрочем, и зима была под стать — за месяц ни снежинки, только ливни да темная грязь. Два раза лужи превращались утром в лед, и горожане, уже установившие полозья на экипажи, горделиво разворачивали плечи, но днем теплело — и тогда злорадствовали те, кто колеса еще не снимал.

Луис предпочитал ходить пешком. До маленькой усадьбы с «журавлиной» елкой он добрался под чарованым куполом и с удовольствием глотнул бы чего-нибудь теплого, но хозяйка не распорядилась о напитках, так что согреваться приходилось исключительно мечтой.

Сегодня он и сам изловит журавля.

— Так вы утверждаете, что это не ваши ученицы вчера поместили на Гильдию магов живую козу? — спросил он у юной магички, супруги младшего Алвини.

— Если бы мои ученицы проделали такое под носом у магистров, Луис Альбертович, — ответила известная бунтарка, — последним следовало бы с позором снять гильдейский знак.

Против такого поворота Луис тоже ничего не имел, ибо и ее отец, и ее тесть числились подобными магистрами.

Обласканных светом Алвини Луис Аделар ненавидел всем сердцем — это семейство размещалось слишком близко к трону и загораживало ему милости верхов. Перепрыгнуть их гордые головы не было никакой возможности — а значит, эти головы следовало хорошенько наклонить. Нынче его интерес был сконцентрирован вокруг самой леди Леи: новая должность куратора ее магической школы открывала ему перспективы широчайшие, и именно под этим соусом он получил право явиться в ее дом вечером на третий день после Рождества.

— Однако, при обнаружении козы я видел их смеющимися рядом, — напомнил он.

— Разумеется! Кто из прохожих тогда не смеялся? — вернула с досадою Лея.

Приход господина Аделара в строгом камзоле и с пышными усами был ужасно не ко времени. Она отвела праздничные дни на обновление программы своей школы — учебник требовалось беспощадно переписать. Даже не верилось, что три года назад она всерьез почитала его образцом гениальности! Новая тетрадка с недописанными кодами теперь скучала на чайном столике, покуда Лея вынуждена была стоять рядом и защищать своих подопечных перед напористым куратором. Хорошо, что они здесь вдвоем, и девочки не слышат обвинений.

Луис тоже полагал, что быть вдвоем в гостиной Леи — хорошо. Здесь из бунтарки нужно вытащить ее глубинный огненный характер. Ссора с настырным куратором, ввалившимся на святках с обвинениями, подточила бы репутацию школы у самых корней. Провал юной Алвини с прожектом — первый сигнал для государя о том, что эта семья уже не в прежней силе.

Момент прекрасный, но действовать следует быстро — по добытой Луисом информации, ее муж получил отпуск из отряда и должен был достичь Итирсиса сегодня к ночи, а в его присутствии давить на леди будет бесполезно. Впрочем, сама Лея этого не ведала — позер-Алессан собирался устроить сюрприз.

Луис не возражал и против сюрприза, но этот план оставил как резерв.

— Я не смеялся, — признался он с честным лицом. — Козу мне было очень жаль. Видели бы вы ее глаза, когда она нашла себя на крыше!

— Вы обвиняете моих учениц, маленьких девочек, в подобной жестокости?

После нескольких лет преподавании магии девочкам старше шести Лея, конечно, была далека от того, чтобы считать их ангелочками. Она насмотрелась достаточно неоправданных вспышек, подначек и сплетен в крохотном классе. Девочки не стеснялись использовать против соседок и магию — в этом смысле основательница школы без всяких кураторов была заинтересована в том, чтобы ограничить их чародейские знания. Однако, она была уверена — то, что девочки тренировали друг на друге, они не применили бы к козе с печальными глазами. Тем паче — рядом с Гильдией! Простолюдинки умели держаться в тени и подальше от магов.

Куратор не мог этого не знать, однако, наступал уверенно.

— Кажется, вы сами были ребенком… — он прищурился, будто ища термин, — крайне подвижным.

— Вы хотите сказать, избалованным и злым? — перевела хозяйка.

Луис улыбнулся. О, это знаменитое упрямство леди Леи! Этот серьезный взгляд, эти сжатые губы! Эта восхитительная предсказуемость!

— Что люди говорят про яблоко и яблоню? — протянул он, закладывая руки за спину.

Этот жест хозяина положения уязвил магичку больше всякого слова.

— Это единственный ваш аргумент? — уточнила она, поправляя длинную шаль поверх домашнего платья

— Вы их выгораживаете, Лея Салвадоровна — и напрасно, — Луис перешел к особенно коробящему тону снисхождения. — Однако девочки с развитой магией начинают угрожать Итирсису. Пока еще под ударом только порядок, но скоро пошатнется безопасность.

— Просветительский приказ поставил вас помочь работе школы или закрыть ее? — с негодованием уточнила магичка. — Мой прожект был одобрен самим государем!

— Комиссия тогда визировала первый ваш учебник — а вы, сколь я могу судить, — Луис подбородком кивнул на стол с тетрадью, — пишете другой.

— Он не будет применяться на уроках раньше одобрения комиссии!

Со дня открытия полноценной школы на три десятка учениц-простолюдинок Лея повзрослела на три года, но именно этот ее труд скорее расшатал ей нервы, чем укрепил прежнее умение держать себя. Сейчас она с досадой ощутила, что как всю ее охватывает нервный порыв начать шагать, повысить голос и поставить кого-нибудь в угол.

— Полно, так ли это? — подлил масла в ее огонь куратор Луис Аделар. — Не появись я здесь нынче — комиссия могла и не проведать о подмене.

«Ну же, ехидна, выскажись!» — приглашал внутренний Луис, тронув записывающий звук артефакт за подкладкой камзола.

Лея заставила себя считать до десяти — выставить куратора она не теперь может. Любая необдуманная вспышка разрушит шаткое доверие Просветительского приказа к ее начинанию. Однако, ответить она не успела — с крыльца донесся нестройный призыв:

— Пришла коляда — отворяй ворота!

Луис поморщился — не могли позже явиться? Лея на это недовольство лишь благодарно выдохнула и уверенно двинулась к передней. Открывать приходилось самой — слуг на первые дни святок отпустила.

— Прошу прощения, — бросила она куратору. — Мои ученицы просились сегодня зайти с «колядой», и я не вижу причины менять свои планы.

2. Внутренний такт

Виола крутила головой, как будто свой Итирсис видела впервые.

— Посмотри, — потянула она к себе руку, которой держалась за Дария. — Это новая вывеска? Прежде здесь не водилось книжной лавки!

— Не было, — согласился Дарий, глядя вместо магазинов под ноги.

К ночи подступил мороз, и деревянные промокшие настилы вдоль домов уже подернулись опасной льдистой пленкой.

— Как магазины быстро растут! — не то восхитилась, не то огорчилась Виола. — Стоило только отвернуться!

— Нас не было три года, — заступился молодец. — Бедняги не имели возможности спроситься у тебя.

— Ну что же, я теперь им дозволяю! — царственно махнула варежкой Виола. — Книги это очень хорошо — бумаги им нужно все больше. Но как же долго еще запускаться!

Производство бумаги молодая чета изучила за границею во всех деталях, какие только можно было раздобыть без долгой практики. В Ладию они сманили инженера и двух мастеров, так что жажда, наконец, приступить к оснащению водяной мельницы сводила Виолу с ума. Из вояжа они с Дарием вернулись прямиком в «Ближние Улитки» на пару седмиц — ревизировали подготовку стройки, поселили своих экспертов в уезде и — главное — встретили с истосковавшимися старшими Карнелисами Рождество. В утро после праздника молодая чета Гральтенов уже направилась к столице — звало сердце и два письма от Арис, сообщавшей, что скупой на строки Себастьян тоже скучает по младшей сестрице. К тому же, древесник должен был отчитаться распорядительнице, как продвинулись прожекты «Вещальники 2.0» и «Резонатор» в ее отсутствие.

До Итирсиса Виола и Дарий добрались только сегодня, поужинали в доме Гральтенов, но навестить сейчас же Себастьяна с Арис им не удалось — слуга доложил, что хозяева отбыли к леди Алвини. Это было разумно — магичка занималась школой, не избегала светских встреч, но в эти святочные дни наверняка нуждалась в компании по-настоящему близких.

Стремление разом обнять и брата с женой, и чудесную Лею гнало Виолу вперед, вынуждая Дария утроить внимательность, чтобы не поскользнуться на досках. С неба посыпал несмелый снежок.

— Впрочем, и без мельницы есть, чем заняться с бумагой, — заплеталась виолина мысль. — В мое отсутствие «Щепка» держалась на полутора старых прожектах — это опасно и недальновидно. Теперь я, наконец, возьмусь за нее заново!

— На месте Себастьяна я бы уже трепетал, — улыбнулся Дарий. — Его древесная магия останется ключевым преимуществом «Щепки»?

Виола прищурилась.

— Выведываешь?

Грандиозное путешествие по землям семи государств на время отложило так и не решенный вопрос о конкуренции внутри молодой четы. Теперь, в Итирсисе, прежняя дипломатическая шаткость возвращалась с самим воздухом столицы. Виола, не смотря на один общий с оружейней прожект, полагала прочие — лично своими, и делилась ими неохотно. Неохота заключалась в том, что распорядительницу требовалась дважды попросить.

— Очень нужна мне такая разведка! — скучно отвернулся Дарий. — Оружейня и так не без труда отбивается от заказов и чужих идей. Просто счел, что тебе важно посоветоваться с кем-нибудь неравнодушным.

Виола с энтузиазмом сдалась:

— Помнишь «говорящие книги»?

— Те, что в обложке с камнями? — восстанавливал Дарий в уме. — Про которые ты заявила продавцам, что они слишком тяжелые?

Незабвенная сцена состоялась в Шарлии на выставке достижений артефакторики, где Виола набрела на стол с книгами, снабженными голосом чтицы. Магия и прежде позволяла встраивать в артефакт музыку и сказы, но здесь создатели хвалились именно идеей совместить звук с письменным источником. Такая двойственная книга подавалась ими как первейшее средство не только для отдыха, но и для обучения детей: следить по буквам за чтицей те смогли бы и без воспитателя. Виола не стала комментировать, как повели бы себя дети без воспитателя на самом деле, но выразила продавцам крайнее сомнение, что даже такая чудная задумка будет популярной, покуда книга весит как приличное бревно.

Авторы прожекта возразили, что мадам, вероятно, не разбирается в магии — камни в обложке нужны для сохранения заряда, ибо энергию чары звука потребляют едва не больше любых иных. Виола с достоинством ответила, что уж в артефактах она что-то смыслит и что в Ладии магическая наука шагнула далеко вперед и заряжает не камни, а непосредственно бумагу. Чарованные братом поддельные отчеты позволяли ей так говорить.

Продавцы переглянулись и объявили это вздором, ибо чарование дерева никак не можно отнести к прогрессу. Дарий тогда даже испугался, увидев, как Виола разрумянилась — сам он их трескотни на шарльсклом не разбирал. Однако, распорядительница «Щепки» не стала гневаться всерьез, а принялась с еще пущей горячностью убеждать артефакторов, что магический потенциал бумаги широк и до конца не изведан. Ответом ей были вежливые нервные смешки и предложение купить говорящую книгу со скидкой.

Виола тогда сумела остановить свой пыл и отойти, но спор и поныне не шел из ее головы.

— Себастьян улучшит их идею вмиг, — ответила она своему Дарию. — Мы еще заполоним всю Ладию такими книгами, еще и весить заставим легче прочих!

— Надеешься, что они дойдут до Шарлии, и те книготорговцы устыдятся? — догаливо кивнул ей муж.

— Надеюсь? Нет, разумеется. Я лично вышлю им экземпляр.

Виола снова начала слегка краснеть, но помолчала и задумчиво призналась:

— В толк не возьму, отчего они сами тогда не прислушались?

Дарий попробовал стать на место тех самоуверенных бедняг, попавших под прицел Виолы.

— Отчего не пожелали сами заняться чарованием древесного материала? — уточнил он.

— Именно! Я готова была им даже кое-что подсказать. Помню даже названия любимых учебников Себастьяна!

— Возможно, — подумав, осторожно высказался молодец. — Только возможно! — еще раз подчеркнул он, прежде, чем решиться на заметку: — Возможно, не везде нужна твоя рекомендация?

Виола тотчас же остановилась, вынуждая замереть и своего богатыря.

— Ты полагаешь, что я сую нос в дела посторонних?

— Я сказал — возможно! — повторил с нажимом богатырь.

Поворот вышел жесткий — только б не обиделась! Виола перемалывала эту весть целых опасных десять секунд.

— Пожалуй, ты прав, — постановила она.

Внезапное согласие сразило еще хуже.

— Но большинство твоих советов очень верные! — живо добавил молодец, отмечая снижение тона своей лебеди в минор. — Просто не всякий готов их принять вот так с ходу.

— Не нужно смягчать, — Виола возобновила шаг, но двигалась теперь ужасно медленно. — Я лезу, где не просят? Зачем ты раньше мне не говорил?

— Ну, — Дарий припомнил по меньшей мере дюжину своих намеков. — Я не нахожу этот… нюанс таким существенным.

Виола сжала его локоть и затребовала полный перечень грехов:

— И сколько раз я выставила себя глупо?

— Нисколько! — без запинки отозвался Дарий.

В конце концов, он был женат уже не первый год.

— Опять жалеешь меня! — без шуток огорчилась леди. — Могу себе представить, как часто тебе приходилось в сторонке стыдиться меня.

Конечно, он ее жалел — еще бы! Это теперь она так стойко приняла его заметку, а в какую трагическую кашу это переварится к утру — даже приблизительно не угадаешь. Нет уж, спасибо, плавали.

— Это часть твоей натуры, Виола моя Базилевна, — Дарий подбирал слова, как ломкие снежинки. — Нельзя обтесать ее только с одной стороны — ты потеряешь и свои самые сильные навыки.

— Себастьян мне как-то объяснял примерно то же, — припомнила раздумчиво Виола.

Дарий мысленно перекрестился.

— Стало быть, не смягчаю, — радостно вывел он вслух. — Брату-то ты веришь?

Виола развивала эту мысль иначе.

— Так мне не требуется сдерживать свои порывы и прожекты?

Богатырь понял — скользко стало уже не только под ногами. Фонари в Итирсисе теперь были по большей части исправны, но рассмотреть оттенки настроения в лике жены он все равно не сумел.

— Этого я тоже не сказал, — уклонился молодец с кошачьей осторожностью. — Иногда это будет не лишне. Но ты воспитана как леди — мне ли тебя поучать? Внутренний такт сам подскажет тебе, где можно, — Дарий храбро зажмурился, — иногда промолчать.

«Тут, кажется, не подкопаться?» — проверил он себя на всякий случай.

Виола послушала «внутренний такт».

— Я промолчу прямо сейчас, — твердо решила она. — Для упражнения.

Она в самом деле умолкла! Дарий начал с опаской взвешивать итоги состоявшейся беседы. Решить ничего не успел — упражнение Виолы завершилось два шага спустя.

— Гляди, христославы идут! — воскликнула она с привычным вдохновением.

Навстречу паре двигалась процессия с восьмиконечной звездой на палке и величаво тянула тропарь Рождества.

— Как я по ним соскучилась! Скорее, доставай наши гостинцы! Их нужно непременно одарить!

«Неизменна», — успокоился Дарий и стал разматывать шелковый шнур на мешочке с квадратным печеньем из Шарлии.

3. Колядовщики

Христославы ходили по дворам благообразные и чистые, без масок. В дом Леи же заявились колядовщики — этих не смущало обрядиться кто в кого. У шести ее учениц углем были намазаны кошачьи усы на щеках, а кончики носов аккуратно закрашены. Три девицы и два парня при них — по-видимому, чьи-то старшие сестры и братья — носили вороньи перья на шапках. Позади стояло вовсе чудище — медведь, весь в цельной шкуре с бутафорской головой, зато при портах и жилетке. Человечьего под мехом было и не разглядеть, смотрелось неуютно. Довершая эффект, звонко щелкнула деревянной пастью козья морда на палке.

«Мало мне с одной рогатой разбираться!» — вздрогнула Лея.

Козу держала Рози, первая магичкина ученица. Девчушке шел теперь десятый год.

— Здравствуйте, хозяйка! — звонко приветила она свою наставницу и еще раз клацнула козой, дернув ее челюсть за веревку снизу.

Луис выглянул к ним из арки и тоже значительно хмыкнул — мол, я так и знал, они определенно к той козе имеют отношение!

— Проходите, гости дорогие, — со вздохом подыграла Лея, приглашая «коляду» в гостиную к елке. — С чем пожаловали?

— С добрыми вестями! — наперебой завопили ей девочки, блестя глазами. — С Рождеством вас, Лея Сальвадоровна!

Лея невольно вернула им улыбку, хотя ее глаз подмечал, как валенки медведя оставляют на паркете мокрые следы — за окнами густели долгожданные снежинки.

— С Рождеством! — добавил и тот, подражая глухому звериному рыку.

— Тебя тоже с праздником, косматый, — ответила Лея солидно.

«Где там хоть прорези? — присмотрелась она к голове. — Как бы у меня здесь не задохнулся.»

— Наши журавлики! — пискнула младшая из пигалиц, заметив хозяйкину елку. — Вы их правда повесили!

— А как же, — шире улыбнулась Лея.

Она вовсе не наряжала бы елку, но такое попрание устоев слишком выдало бы ее одинокий настрой. Маленький протест магичка выразила лишь в самом декоре — не повесила на ветви ничего, кроме бумажных птичек. В этом решении сошлись два обстоятельства — во-первых, множество белых журавликов осталось от урока левитации. Лея забрала их все и попросила учениц сложить еще несколько штук. Узнав, что их неуклюжие поделки пойдут на дворянскую елку, девочки нашли в себе неописуемый энтузиазм и извели последнюю бумагу в классе.

Во-вторых — бумажные журавлики напоминали о давнишней проделке с Алессаном в сочельник на детском балу, когда такие птички, пущенные ими в зал, зажглись от свечей и едва не спалили чужую усадьбу.

Нынче Лея не видела мужа два года.

Полминуты девочки галдели, выясняя, где чья птичка и какая оказалась выше всех. Едва не случился раздор, и Лея порадовалась, что на верхушку нацепила конус, а не чье-то творение — подобный фаворитизм мог испортить не только сегодняшний вечер. Наконец, после нетерпеливого тычка чьей-то сестры, пять учениц выстроились перед елкой.

«Коляда на двор —

Отпирай затвор!»

— потребовала первая, хотя ни двор, ни даже дом сегодня не запирались.

«Коляда на порог —

Подавай пирог!»

— намекнула другая, а третья перешла уже и к шантажу:

«А не дашь пирога —

Мы козу за рога!»

Эта часть выкрикивалась с особенным жаром и выпученными глазами — когда еще наставница позволит себя так с собой вести! Рози не забывала щелкать козой на каждый стих, остальные грозили пальцами, а медведь согласно кивал головой, поставив лапы на обвислые бока костюма. Куратор позади хозяйки продолжал тихо выразительно посмеиваться.

«Не дашь сахара кусок —

Мы корову во лесок!» — со вкусом предупреждали ученицы, отлично ведая, что Лея отродясь не держала коров.

«Угощай коляду —

Отпугнет она беду!» — завершила Рози, и тогда вся толпа грянула поздравительную песню.

Пели долго и нестройно, но с теплом. Лея, ценительница опер и романсов, не могла себе ответить, почему продолжает улыбаться этому творчеству, лишенному изящной рифмы. Отдельно с духовным стихом показали себя старшие девицы — тут уже прозвучала и своеобразная гармония, хотя смысл был сумбурным и не слишком соответствовал библейскому канону.

Потом ученицы еще раз напомнили, что в случае жадности хозяйки они разорят ей весь двор — и, наконец, распахнули мешки.

Лея была подготовлена — в благодарность колядовщикам посыпались и пирожки, оставленные загодя кухаркой, и сахарные петушки, и сыр, и орехи, и даже дорогие шоколадные конфеты. Гвалт возобновился с новым усердием. Девочки, забыв о строгости Леи Сальвадоровны в классе, полезли ее обнимать, и та почему-то позволила.

Даже выпроводив коляду, хозяйка замерла у елки и не сразу пришла в себя, прислушиваясь к скрипу двери и удаляющимся песням во дворе.

— Занятный табор, — напомнил о себе куратор, тоже глядя на окно. — И им вы открываете работу с чарами?

Праздничное настроение слетело с Леи шелухой. Пусть девочки поют и веселятся — а их наставнице еще придется воевать.

— Желаете оспорить разрешение его величества? — уточнила она, уже легче игнорируя попытки зацепить ее эмоции.

Да, она их учит маленькой магии. Их, шумных, ненарядных, часто бестолковых. Так она поступает уже два года, и если когда-то сдастся, то не из-за выскочки-куратора, кривящего усы. Тот покачал головой, выражая сострадание.

— Могу себе представить, сколько это отнимает сил у вас и леди Арис. Взять хотя бы ваш труд над учебником, — Луис перевел взгляд на чайный столик при софе. — Между прочим, где он?

Сдержанная Лея все-таки дрогнула бровями — на столике остались лишь чернила. Окинула взором софу и паркет, куда могла упасть тетрадка в суете, глянула даже под елку — но тщетно. Луис Альбертович вздохнул.

— Я отчего-то не удивлен. От этого сброда можно было ждать что-то подобное — особенно после козы.

Впервые за беседу Лея начала по-настоящему теряться. Луису тетрадь не нужна, стало быть — темные стороны ее учениц решили проявить себя невовремя. В их виновность по «делу козы» магичка не верила ни на минуту, но это тихое присваивание того, что не прибито — было в их духе, тем более, что здесь топтались и старшие, знавшие цену книгам на рынке.

— Если девочки что-то и взяли — в школе вернут, — с ненастоящей верой ответила Лея, перебирая в уме, как поступить.

Бежать за ними, обвинять, обыскивать? Проступок одного разрушит всем настроение праздничной ночи.

«После спрошу, — приняла она про себя. — А не вернут — так и ладно.»

В передней вновь раздался легкий скрип, потом послышались два шага — осторожных, почти робких.

«Устыдились!» — понадеялась Лея и с торопливостью вышла из арки.

На пороге снова высился ряженый медведь. На этот раз — один, и в лапах его не было учебника.

— Мне бы это, барыня, — пробубнил он, вжавши свою бутафорскую голову в плечи. — Соседи сказывали, будто у вас можно «отрезвленье» раздобыть?

4. Наставницы

Серый от бесснежности город преображался. Под фонарями искрили маленькие точки и дети останавливались, открывая к небу рты. У снежинок нет настоящего вкуса, но они трогают язык настроением зимы и праздника. Улицы были захвачены святочным духом — мало кто из итирсян уже спешил, зато многие еще бродили беззаботно — кто шумными группами, кто тихими лирическими парами.

— Скоро вся школа останется на Лее, — беспокоилась Арис, мелко шагая рядом с длинноногим мужем. — Ей будет тяжко вести практикумы в одиночку.

— Потоки она разъясняет превосходно, — уверенно напомнил Себастьян. — Я ведь и сам учился у нее когда-то.

— Главная трудность не в этом, — Арис поджала губы. — На тренировках живой магии рвение девочек непросто удержать в рамках задания. Порой они доводят Лею до отчаяния, разбрасывая предметы по классу или поджигая лавки вместо дров. Мне едва удается ловить их кураж и направлять в задуманное русло.

— Зачем они так с Леей? — удивился Себастьян. — Разве девочки не обожают вас обеих?

Школа чар для маленьких простолюдинок развернулась в избе, где прежде Арис жила с матушкой. Себастьян как-то был приглашен на «открытый урок» и отлично видел восхищение девочек их наставницами в дорогих красивых платьях. Казалось, уже этого было достаточно, чтобы ученицы ловили каждое слово двух юных магичек.

Арис улыбнулась. Себастьян был мудр, но по-своему — он, пожалуй, не купился бы на козни тассирского посла, но дюжина девочек, сложивших руки на колени, провели его в одну минуту.

— Отрепетированный класс для привлечения новых семей имеет мало общего с нашим ежедневным трудом, — разверзла она пропасть истины. — Каждый урок — это скольжение между их бесконтрольным пылом и другой крайностью — обыкновенной ленью.

Древесник, всю юность проведший за сложением кода, едва поверил собственным ушам.

— Девочкам не по душе учиться магии? Вам приходиться их заставлять??

Мир Себастьяна, кажется, готов был обратиться в щепы. Арис угадала между тем, что за этим изумлением кроется и страх другого рода.

— Вы опасаетесь, что он не унаследует любви к сложению потоков? — уточняюще положила она ладонь на свой незаметный живот.

— До сих пор это не приходило мне в голову, — признал Себастьян.

Он и подумать не мог, что для кого-то магическая практика — не поощрение, а долг! В возрасте этих учениц он много бы отдал за возможность иметь наставника — а уж такого уровня, как Лея, и подавно.

— Вам лучше сразу принять, что ему может даже не передаться магический слух, — аккуратно упредила Арис. — Редкость, разумеется, но загодя многого ждать от детей — дело опасное.

— Ваш младший брат слышит тонко, — почти ревниво напомнил древесник.

Сыну Флавия и Леоноры почти стукнуло три, и царевич гордился им непомерно. Кода, разумеется, малыш еще строить не мог, но на потоки в воздухе реагировал явно и чутко. Себастьяну казалось бесспорным, что их с Арис ребенок — будь он мальчик или девица — ни в чем не уступит рассудительному сыну Флавия.

— Но, разумеется, я полюблю его любым, — торопливо добавил древесник, заметив молчание Арис. — Хотя с его тягой к магии мне удалось бы легче стать ему понимающим отцом.

Его спутница кивнула с пониманием.

— Лея мыслит приблизительно в том же ключе. Ждет, что ученицы будут так же сознательны, как была она, и ее идеальная картина больно бьется о детскую живость. Она то сердится на них, то спохватывается и чрезмерно потакает. Поэтому мне так неспокойно оставлять ее даже на время.

— Вы рассуждаете словно бывалая бонна!

— Так и есть, — рассмеялась Арис. — Я пересидела с бессчетным числом соседских детей. Это опыт, которого Лея была лишена.

— Признаться, я тоже, — вздохнул Себастьян. — Виола младше, но это ей случалось быть мне в быту и нянькой, и наставницей.

Он уже вел жену мимо ограды леиного сада. Фонарь, починенный когда-то сиятельным Лисом, все еще честно освещал ворота, и те оказались приглашающе распахнуты. Не смотря на такое гостеприимство, какая-то девочка в тулупе несмело жалась возле них. Ее всю поглотила жизнь, различимая в свете гостиной — наблюдательница не сводила с нее глаз и взволнованно кусала на холоде губы.

— Это не ваша ученица? — кивнул на нее древесник. — Она определенно заворожена Леей.

Девочка шустро обернулась, и на разрумяненных щеках обнаружился угольный след от кошачьих усов. Глаза были тревожны, но не от того, что ее застали за подобным наблюдением — напротив, она узнала светлую шубку одну из наставниц и с облегчением бросилась к ней.

— Арис Флавиевна, вас мне Бог послал!

— Рози? — леди поймала ее плечи, чтобы этот ураган не отнес их обеих назад. — Готовишься поздравить леди Лею?

Девочка схватила ее руку варежкой — одной из тех, что сама Арис навязала ученицам за последний год.

— Мы уже там побывали. Все сделали как полагается, такой славный праздник устроили!

— Умнички, — Арис одобрительно тронула пальцем закрашенный девочкин нос. — А что же ты со всеми не ушла? Забыла что-то?

Рози опять оглянулась на окна гостиной и перешла на полушепот, хотя празничные мимохожие и так не обращали на нее внимания.

— Я кое-что видела, пока мы пели. Там был гость, усатый господин. Он тихонечко взял со стола тетрадку Леи Сальвадоровны и бросил под самую лавку!

Арис тоже посмотрела на усадьбу. Первой заметила елку, потом — две фигуры при ней. В одной легко определялась хозяйка, вторая была мужской и незнакомой.

— Этот господин? — переспросила Арис. — Ты точно видела?

— Вот этими глазами! — потыкала Рози в честные очи. — При нем я не сказала — боязно. А он все ходит возле Леи Сальвадоровны, ходит и никак не уйдет. Но вы ведь к ней? Вы теперь ей расскажете?

— Расскажем, — утешила Арис.

Рози перевела обнадеженный взгляд на Себастьяна.

— А прогоните его вовсе! Он очень недобро смотрел. Я знаю, он что-то на нее задумал!.

Карнелисы вновь повернулись к окну. Лея — сильная магичка, но остается при том живущей одиноко юной леди, чье имя и богатство привлекает разный сброд. Ее муж где-то в южных горах, и боевому магу там служить еще три года.

— У Леи Сальвадоровны сегодня и другие гости? — заметила Арис движение новой фигуры.

— Похоже, кто-то из ряженых задержался, — всмотрелся зоркий Себастьян. — Медведь как будто.

Арис успокоительно погладила плечико Рози.

— Видишь? Лея не одна с тем господином! Ваш мишка ее в обиду не даст.

— Мишка? — Рози серьезно покачала головой. — Нет, мишка не наш, я его вовсе не знаю. Он к нам на улице прибился, сказал, что не с кем поколядовать. Старшие позволили — костюм-то какой!

— Прибился??

Уже нешуточно взволнованная Арис глянула на Себастьяна — кажется, их Лее в самом деле нужны и пригляд, и подмога! Древесник осознал это и сам, но поторопиться к дому им не дали.

— Арис, дорогая! Себастьян! — взлетел знакомый клич над подернутой снегом садовой дорожкой, и на чету Карнелисов обрушилась Виола.

5. Отрезвленье

— Чегой-то оно пахнет, как полынь? — принюхался медведь к кувшину с зельем-отрезвленьем, запасы которого Лея до сих пор обреченно пополняла к народным разговинам.

Колядовщики скрылись, но этот к своим не спешил и с виноватой мордой подождал, пока хозяйка вынесет ему спасительный отвар из кладовой за кухней.

— Еще бы оно медом благоухало! — строго сказала она. — Ваш брат тогда совсем просыхать перестанет.

«Как он что и чует через эту голову?» — подивилась в это время внутренняя Лея.

— Это верно, — вздохнул глухо «заказчик». — Зато потом к жене приду как стеклышко! Она у меня знаете какая! Ух! Красавица, но грозная! Таких нельзя огорчевать.

— Ты бы ее больше порадовал, если бы вовсе пить бросил, — попробовала подсказать хозяйка.

Медведь уставился на нее коричневыми бусинами вместо глаз, но даже они выражали крайнюю оторопь — что это такое леди несет? Чай, безумная? Лея отвернулась безнадежно.

— А! Я сейчас, платить же надо, — спохватился заказчик ей в спину и стал хлопать себя лапами по бедрам в портах, разыскивая потайной карман.

Лея отмахнулась в нетерпении.

— Денег не нужно. Хотя бы их до своей грозной красавицы донеси.

— Тогда я отработаю! Вон, у вас дверь на буфете скосило!

— Ничего, так повисит, — заверил хозяйка.

Пора было вернуться к беседе с куратором — затягивать их спор хотелось мало, а теплые песни колядовщиц и так опасно размягчили ее дух. Медведь, однако, оказался твердолобым.

— Да я враз тут, барыня Лея! Не задержу.

— Топай уже в лес, косматый, — напутствовал его раздраженный Луис.

Вот как? Лея тотчас же сменила свою линию: коли куратору медведь мешает — тогда пусть остается до конца.

— А впрочем, выправь ее, в самом деле, — быстро вмешалась она. — Да не спеши, для меня постарайся.

— У тебя что, весь инструмент при себе? — недобро поинтересовался Луис у ряженого.

— Я плотник, умею маленько и чарами надавить. Нехорошо, конечно, в такое время, — виновато повернулся он к Лее, — но ради вас, барыня. Я чуть-чуть.

На Святках держались давней традиции — не использовать живую магию без особенной нужды. Исключить из быта артефакты было уже сложно, но чародеи старались хотя бы не баловаться силой попусту — главным чудом оставалась в эти дни весть о воплощении Спасителя.

Кряхтя натурально по-медвежьи, ряженый мужик уселся на паркет и схватился за скошенную нижнюю дверцу обеими лапами — даже голову не снял, гость честной, только к петлям железным склонился. Лея посмотрела, как его мохнатый нос дважды стукнул в дубовый буфет, и подумала, что «отрезвленье» ему пора бы уже употребить.

— Коза-то какова, — вернул хозяйку к беседе Луис. — И учебничек ваш увела.

— К той вашей козе на гильдии не приплетайте моих учениц. Про тетрадь — тоже наше с нами дело, к магии касания не имеет и в вашу юрисдикцию не попадает.

На эту тираду куратор зацокал со снисходительной издевкой.

— Так ведь чарами ее стянули, издали, — напомнил он. — Стало быть, вы выдали воровкам сей опасный инструмент.

Медведь за его спиной что-то чаровал над дверцей, затем принялся ею противно скрипеть. Луис повел брюзгливо плечом, но Лея не отвлеклась ни на минуту.

— Чар от учениц я сегодня не слышала, — без колебаний вспомнила она. — Поверьте, я поднаторела за ними следить.

— Где же вы были, когда они козу на крышу вздели?

— Вот, — довольно прогудел медведь, качая дверцу. — Так-то получше.

Лея повысила голос, перекрывая этот сип несмазанных петель.

— Мои девочки знают границы! — («Дай Боже, чтобы это было так!») — Ни на козу, ни на Гильдию они бы покуситься не осмелились.

Медведь захлопнул дверцу, и чашки в буфете подпрыгнули. Сам он встал на лапы и провозгласил:

— Принимайте работу, хозяйка.

Лея расстроенно глянула, что дверь буфета в самом деле больше не косит.

— Я же просила не спешить, — напомнила она, сердясь на непонятливого гостя. На обоих непонятливых гостей.

— Вот и славно, — напротив, поощрил усатый куратор. — Иди к жене, а нам с леди Леей еще по козе решить нужно.

Медведь почесал правый бок, потом ухо.

— Вы про ту козу, что давеча на Гильдию подняли? Так это ж я ее туда забросил, господин.

— То есть как это — ты? — изумился куратор.

Козу на гильдию Луис, разумеется, тайком поставил самолично, исхитрился пройти даже защитный купол магов — так что виновником никак не мог быть этот безродный мужик.

— Обыкновенно, — пожал тот, однако, плечами. — После трактира вышли мы, значит, вчерась…

— Вздор! Тебя там близко не было.

— Чего же не было? Я в подворотне стоял, что возле шляпной.

— Врешь! Ты хотя бы маг?

Медведь только что латал чарами дверцу буфета, так что вопрос был излишним.

— Отчего вы не верите, господин Аделар? — воодушевилась хозяйка нежданным показанием плотника. — Вам так нужно все на моих девочек перевалить? Признание вам — не решение?

— Какое признание? Чистый самооговор! — возмутился Луис. — Он и теперь нетрезв, пожалуй. Все выдумал — похвастать, что магов провел.

— Почем вам знать? С такой уверенностью отрицаете! Разве только, — Лея с догадкой сузила глаза, — разве только вы сами мучили несчастное животное?

— Помилуйте, Лея Сальвадоровна! — негодовал куратор, но его тон уже не убеждал.

— Вы нарочно это сделали! — все тверже выговаривала юная магичка. — Чтобы закрыть мою школу! Завтра же об этом будет знать Приказ.

Лея не уточнила: приказ Просветительский, где числится куратор — или сразу Земский, осуществляющий охрану порядка в столице. Луис дернул нервными ноздрями. Для его ареста, конечно, поводов нашлось бы маловато, но этим грозным вторым Приказом ведал ее тесть, старший Алвини — и в связи с этим можно ожидать любой исход. Впрочем, юридически, Лея — предвзята, пьяный медведь — не свидетель, а пишущий звук артефакт куратор может никому и не показывать.

Пока он просчитывал в уме свои и магичкины карты, из сада снова долетели голоса. Луис глянул в окно на дорожку и тотчас воспрял — ко крыльцу приближалась группа людей, притом — не колядовщиков, а благородного сословия. Лиц их Луис не разглядел, но удачно припомнил, что усадьба нынче нараспашку для гостей — стало быть, спустя полминуты вся группа окажется в доме.

Вот оно — время для резервной части его плана!

— Кем вы меня полагаете, леди Лея? — спросил расстроенно куратор и подступил к хозяйке на шаг.

Расстояние между ними было еще вполне приличным, но Лея с неприязнью отодвинулась назад.

— Мошенником, — честно сказала она.

— Полно! У меня и в мыслях нет препятствовать учебе девочек! — опять приблизился Луис.

— Вам нет и дела до них, — Лея вновь разорвала дистанцию, но теперь сзади ощутила чайный столик. — Вы сами жаждете возвыситься.

— Я подлинно восхищен этим прожектом и вашей смелостью! — Луис сделал два больших шага.

Предательский столик не дал хозяйке выскользнуть — куратор оказался к ней почти вплотную, без спросу поймал ее тонкую кисть и крепко приложился к ней усами.

В ту же секунду наружная дверь впустила гостей, не нуждавшихся здесь в приглашении. Чета Карнелисов, чета Гральтенов и Рози живо оказались посреди приемной и в пять пар глаз уставились на Лею через арочный проем.

Руку на талию магички Луис, разумеется, не положил, иначе та враз получила бы право ответить пощечиной и сверху чарами как следует добавить. Луис вовсе не был уверен, что смог бы противостоять дочери Сальвадора как маг, поэтому он выстроил все безупречно, на грани любезности — но как двусмысленно в отсутствие мужа и слуг! Хмельной медведь, застывший у буфета, голоса в свете не получит, хотя он и видел настоящий ход этого «рандеву».

Жаль, что среди явившихся так и не оказалось самого Алессана, но и эти дворяне сгодятся. Даже будь они хозяйкины друзья — слухов опровергнуть не сумеют. Блеск и триумф! Неугомонные Алвини давно искушали Луиса организовать им первостатейный семейный скандал.

— Ой, — сказала одна из вошедших.

Лея выдернула руку, но отступить ей было некуда. Луис тоже замер при ней, изображая растерянность кавалера, застигнутого лишними гостями в момент весьма неловкий. Те искали нужные слова, затягивая паузу.

— Десять шагов, — раздалось в этот миг от буфета.

— Что? — обернулся Луис на медведя.

Тот двумя руками стащил бутафорскую голову, являя зрителям светлые волосы и праведный гнев на лице.

— Десять шагов от моей жены, господин Аделар, иначе я спалю ваши усы.

6. Собраны

Луис отступил, примиряюще держа поднятые ладони. Провал провалом, но лицо удалось сохранить подобающим.

— Алессан Диегович! — он покосился на снятую медвежью голову. — Виноват, не признал. Мне вас описывали несколько иначе…

— Вы сделали только три шага.

Чтобы отойти на десять, требовалось или приблизиться к стене с буфетом, у которого искрил от бешенства сам Алессан, или подобраться к выходу в переднюю. У последнего замерла целая группа гостей, наверняка магов, но они показались все-таки менее опасными. Куратор демонстративно отмерил семь оставшихся шагов, поклонился двум парам и вновь обернулся на Алессана.

— Счастлив познакомиться лично, — продолжил невозмутимо. — Луис Альбертович Аделар, с этого года — куратор школы леди Леи.

— Ненадолго.

Алессан бросил медвежью голову на софу, следом отправил и снятые лапы. Вид его в шкуре был далек от салонного блеска, и Виола вынужденно сжала губы, но ее смешинка быстро погасла. Воздух загустел от неизбежности беды.

— Кое-что я мог бы спустить, — озвучил ее Алессан, — но ваша финальная провокация приводит нас к единственному выходу.

— Нет! — Лея, наконец, сорвалась с места и встала перед мужем, еще слегка чужим после разлуки. — Нет, я прошу вас. Святки — не время дуэлей!

Магичке невозможно хотелось по-девичьи броситься ему на шею, но чувства можно будет выпустить потом. Сейчас она позволила себе одно — тихонько нашла его пальцы и сплела с ними свои, холодные от тревоги. Испугалась — не выдернет ли? Не отодвинет с дороги, решая вечные вопросы чести?

Мужская ладонь сжалась в ответ, палец дважды погладил тонкую кожу — все, что позволил двоим этот миг, но и этого было довольно.

— Если вам угодно, — в чуть сиплом согласии куратора проглядывал страх, ибо исход схватки с Алессаном был предсказуем. — Однако я готов просить прощения у леди Леи, если мой невинный жест мог чем-то ее оскорбить…

— Прощаю, прощаю, — торопливо ответила Лея, едва найдя силы перестать смотреть на повзрослевшее загорелое лицо ее Лиса и стать возле него, не расцепляя рук. — Хотя весь ваш сегодняшний фарс — это мерзость. Подумать только! Вы даже подстроили историю с козой, чтобы дискредитировать меня и школу!

— А еще он тетрадку вон туда забросил, — быстро показала Рози под софу.

Не дожидаясь просьбы, сама подскочила, присела и вытащила из угла недописанный леин учебник.

— Если бы леди Лея только что вас не простила, — повторил Алессан и значительно смолк.

Куратор развел руками почти радостно — увы вам, но она простила.

— И пропажа нашлась! Что же, не буду мешать вашей дружеской встрече, — он с бодростью шагнул мимо пришлой четверки к передней.

— Да, и камень отдайте, — остановил его Алессан.

— Какой камень? — обернулся под аркой Луис.

— Тот, что писал ваши речи про козу и ваши провокации. Я слышу чары — доставайте.

— Нет при мне никакого камня!

— Забыли, наверное? — вежливо прислушался и Себастьян. — За подкладом, с левой стороны камзола.

Луис обвел глазами многолюдную гостиную. С этих станется ему камзол порвать, а после — все-таки оформить вызов. Подумав секунду, одним движением достал звуковой артефакт из тайной прорехи и двумя пальцами поднес древеснику, стоящему ближе других.

— Этот? — равнодушно уточнил. — Сам, видно закатился. Что ж, пользуйтесь, коли вам такие больше негде взять.

Себастьян не опустился до ответа, но камень с аккуратностью изъял. Под общее молчание куратор оделся в передней, и с вежливым, но мало различимым бормотанием вышел на снег. Провожая его глазами через окно, Рози подпрыгнула — за забором различились колядовщики, с которыми она сегодня заходила.

— Потеряли меня! — сообразила девочка в испуге. — Ох, влетит!

Обняв напоследок обеих наставниц, она умчалась наружу едва не быстрее Луиса. Отвечавшие за нее старшие девицы, по-видимому, были строже Леи, во всяком случае, углом дело могло не обойтись.

Когда дверь хлопнула вторично, хозяйка, наконец, перевела глаза на мужа со смесью эйфории и недоумения.

— Что за маскарад, Алессан?

— Видите, как я там одичал без общества, — развел тот полуруками, полулапами. — Кроме того, мне нужно было убедиться, что вы примете меня любым!

Мечтая порой, что муж получит отпуск, Лея неизменно представляла его входящим в дом с пафосом, достойным целого отряда магов. Появление его в медвежьей шкуре, спектакль с «отрезвлением» и «строгой красавицей женой» — такое не сочинишь и во сне, но подобная внезапность была так в духе Лиса!

Смех до слез, тот самый, детский, какой умел вызывать только он, снова рвался из Леи наружу. Глаза начали краснеть, и она спрятала свой счастливый растроганный лик в черном сукне на плече долгожданного мужа.

— Вы не… не… — подбирала она.

— Незабываем? Непредсказуем? Неповторим? — любезно подсказывал Лис, закрыв свободной ладонью ее спину.

— Неугомонен? — предположила от арки Виола.

Замершая группа начинала приходить в себя.

— Неудержим? — уважительно добавил Себастьян.

— Невыбрит? — уточнила Арис, глазом опытной вязуньи отмечая великолепную медвежью шерсть.

— Неисправим! — наконец, нашла Лея свое идеальное слово.

— Как же вам угодить, моя бесценная? — возроптал Алессан. — Заметьте — я едва вошел в дом после двухлетнего отсутствия, а уже починил вам дверцу на буфете!

— Вы предпочли прильнуть к буфету, вместо того, чтобы немедля выставить отсюда господина Аделара.

— Не мог же я подставить вашу школу под удар, — напомнил обвиняемый. — Да вы отлично управлялись с ним сама! Я только помог надавить про козу — и с записью из камня мы снимем этого некомпетентного куратора в два счета. Еще и елка не успеет облететь! — Бумажные птицы на ветках заставили Алессана улыбнуться уже не победно, а по-домашнему: — Счастлив, что вы их тоже еще помните.

— О, разумеется.

Те огненные всполохи в сочельник Лея едва ли забудет — лишь благодаря вмешательству магистров это осталось в памяти опасной шуткой, а не трагедией.

— Я не рискнула ставить на ветках свечи, — Лея извинительно взглянула на гостей. — Надеюсь, вы простите мне такую аскетичность — я и не надеялась иметь честь принимать у себя столь искушенное общество. Вы, должно быть, повидали за границей истинных торжеств?

— Ваша елка самая чудесная! — уверила Виола, живо расстегивая ворот шубки. Очень хотелось броситься к Лее, но строгость хозяйки требовала соблюсти приличия.

— В ней тепло рук наших учениц, — добавила и Арис.

— А за украшенными лавками и звонкой музыкой порой можно забыть, что празднуешь, — заметил Дарий, вспоминая слепящий декор заграничных улиц.

— Именно! Как хорошо, что… — Виола с воодушевлением взглянула на верхушку и умолкла.

Оттуда на нее смотрел бумажный конус.

Руки на застежках шубки замерли, и распорядительница перевела на Лею взгляд почти испуганный. Та пожала плечами:

— Звезды у меня тоже не нашлось.

Ей это было будто все равно, но Виола продолжала молчать, и эта тишина становилась все более красноречивой. Дарий поймал умоляющий взгляд жены, и вопрос прочитал без труда: «Сейчас-то можно? Можно??» Внутренний такт, очевидно, нуждался в проверенном внешнем камертоне.

— Куда бежать? — смиренно спросил тот.

Виола улыбнулась широко и облегченно. Перехватила у него кулек с гостинцами, вытащила два последних квадратных печенья и в минуту смотала их друг поверх друга лентой так, чтобы вышла неказистая, но такая ей необходимая восьмиконечная звезда.

— Помочь? — спросил Себастьян, готовя чары.

— Никакой магии! — строго качнула головой Виола и отдала свою поделку Дарию.

Богатырь без табуретки дотянулся привязать ее на место конуса.

— Так ведь правильнее? — оглянулась Виола на всех.

Команда отвечала ей покладистым молчанием: распорядительница снова в деле — может ли кто ее теперь остановить? Лея лишь в одном вернула себе роль хозяйки.

— Шубы можно оставить с передней, — намекнула она и прибавила: — Это относится и к вашей, Алессан.

Тот посмотрел на свою шкуру и сделал огорченные глаза.

— Вам не понравилась моя новая шерсть?

— О, наверняка очень комфортная, — мягко согласилась Лея. — Но разве она не скрывает ваш великолепный черный мундир?

Алессан поднял брови и с великой покорностью вышел за всеми.

— Кажется, Лея уже схватывает педагогические хитрости? — отметил Себастьян, вешая шубку жены на крючок.

— Школа вполне продержится полгода на ней одной, — негромко согласилась Арис. — Теперь мне не так страшно рассказать о нашем пополнении.

Гостиная маленькой усадьбы собрала всех перелетных журавлей, возвратившихся к прежнему дому. Снег за окном укрывал крыльцо уже до второй ступени. В Итирсис вернулась зима — пышная, как утренний хлеб, и белая, как бумажные птицы на елке.