Жребий Пахаря

Глава 1

Земля Аграрии была тяжёлой и липкой. Она с трудом поддавалась плугу, требуя взамен пот и хриплое дыхание лошадей. Каэл навалился на рукояти плуга всем весом, чувствуя как тупое лезвие вспарывает неподатливую землю. Почва, казалось, сопротивлялась человеку, пытавшемуся выжать из неё все соки.

Ремни грубой пеньковой сбруи врезались в тело лошади, идущей впереди. Животное мерно переставляло копыта. Каэл смотрел на своего напарника по несчастью с равнодушием, выработанным бесконечной чередой серых, наполненных тяжким трудом однообразных будней. Лошадь стоила больше чем десяток пахарей. Если Каэл вдруг не выдержит, его имя просто вычеркнут из списков и заменят его новым человеком без особого труда. Но если падёт лошадь, то вместе с ней, скорей всего, умрёт от голода какой-нибудь легионер в Паллудии или лесоруб в Весперии. Измученная земля Аграрии кормила практически всех.

Поля тянулись до самого края серого, мутного неба. Десятки таких же сгорбленных фигур, как и сам Каэл, медленно двигались по бескрайней пашне. Иногда кто-то из пахарей напевал какой-нибудь простенький мотивчик для того, что бы скрасить однообразность происходящего.

Каэл лязгнул зубами, когда плуг наскочил на скрытый в земле валун. Рукояти резко остановились и Каэл на ходу врезался в них грудью. Он охнул и на мгновение остановился, но времени на жалость к себе у людей Империи больше не осталось. Каэл стиснул зубы и продолжил движение. Грубая рубаха, давно пропитанная потом, липла к костлявой спине пахаря, а мышцы горели огнём усталости. Каэл привык к этим ощущениям, и чувство усталости в мышцах, в какой то мере, напоминало ему о том, что он ещё жив.

С Севера налетел колючий ветер. Каэл знал его, этот ветер напоминал всем, что лето заканчивается, а урожай должен быть собран любой ценой, иначе зимой придёт смерть. Но смерть не была чем-то исключительным. Она стояла за спиной каждого жителя Империи, безмолвно ожидая своего часа.

Он вытер пот со лба грязной ладонью и снова упёрся взглядом в круп идущей впереди лошади. Тяжёлые времена диктовали свои законы. И Каэл, как и сотни тысяч Других, принимал их с мрачным фатализмом.

Бледное солнце прошло зенит, когда над полем раздался хриплый звук рога, означавший передышку для ценных животных. Управляющие облачённые в кожаные куртки с гербом Империи, берегли лошадей куда более тщательно, чем безликую рабочую массу людей. Людской ресурс Империи стремительно обесценивался в отличии от стали, лошадей и продовольствия, которые доставались измученному войной государству всё сложней.

Каэл остановил коня и тяжело опустился прямо на липкую землю, прислонившись спиной к дереву плуга. Он вытянул гудящие ноги, наслаждаясь короткой передышкой.

Вокруг него словно призраки располагались на отдых другие пахари, разговоров не было, все максимально использовали время для отдыха, не тратя его на бесполезную болтовню. Лица людей были серыми и осунувшимися, с глубого запавшими глазами, в которых отражалась непомерная усталость. Это были старики, которым едва перевалило за тридцать, измученные тяжёлым трудом и скудной пищей.

Каэл достал из-за пазухи кусок грубой ткани, в который был завёрнут его скудный паёк: сухая горбушка хлеба и жалкая горсть фасоли. Он ел медленно и аккуратно, стараясь не потерять ни единой крошки. Рядом с ним, надрывно кашляя, сидел Борг, его сосед по деревне. Его руки дрожали, когда он подносил к губам глинянную бутыль с водой.

— Ноги… совсем не держат, — просипел Борг, глядя на свои изуродованные, распухшие суставы. — Думал, дотяну до сева. Видать, ошибся.

Каэл промолчал, лишь скосил взгляд на Борга,отметив, что тот выглядит откровенно плохо. Если он не сможет выйти на поле завтра, его просто вычеркнут и заменят тем, кто готов работать .

В этот момент к ним подошёл один из Имперских управляющих.Он не смотрел на работников, он оценивал поле.

— Отстаёте от нормы! — произнёс приказчик, и его властный голос разорвал висящую над полем тишину

— Будете работать дотемна, пока не закончите участок! Возражения есть?!

Ответом ему было лишь покорное молчание.Никто не поднимал головы и не смотрел ему в глаза. Каэл проглотил остатки своей трапезы. Он знал: политика Империи в эти времена не прощает слабости. Если кто-то не выдержит и не сможет работать, его норму будут делать остальные. Это простая холодная логика, в которой жизнь измерялась лишь количеством вспаханной земли и собранного зерна.

Каэл медленно поднялся, опираясь на плуг. Его суставы протестующи захрустели, ответив на движение болью. Он подошёл к лошади и принялся проверять сбрую. Животное тихо всхрапнуло, потянувшись мордой к руке крестьянина, словно ища поддержки. Каэл отвернулся, у них у всех была одна судьба.

Скудная передышка закончилась быстрее, чем высохла пропитанная потом рубашка. Повторный сигнал рога разорвал воздух, призывая сгорбленные фигуры обратно к работе. Остывающие мышцы стянуло судорогой, но он не обратил на это внимания.

Он снова обхватил деревянные рукояти плуга. Дерево отполированное до блеска тысячей рук скользило в огрубевших ладонях. Лошадь впереди всхрапнула, шумно выдохнула широкими ноздрями и дёрнула плуг. Лезвие снова вонзилось в плоть земли, начиная новый цикл её страдания.

Работа продолжалась, северный ветер набирал силу, забираясь под одежду, неся с собой холод и сырость. Каэл низко опустил голову, пряча лицо от колючих порывов, уставившись на комья перепаханной земли.

Внезапно монотонное чавканье земли нарушил новый звук. Стук копыт доносившийся со стороны тракта.

Приказчик, стоящий на краю поля, обернулся и подал сигнал к остановке.Лошадь Каэла фыркнула и остановилась. Каэл стоял не поднимая головы и, медленно переводя дыхание, пользуясь этой незапланированной передышкой.

По тракту в их сторону двигались пятеро всадников. Четверо являлись патрульными тракта. Но внимание привлекал пятый, ехавший на породистом жеребце, чья шкура лоснилась от сытости. На всаднике был длинный плащ, подбитый чёрным мехом для защиты от непогоды. Его гладкое, чистое лицо разительно контрастировало с серыми измождёнными лицами пахарей. Имперский чиновник из Золотого Града. Посланник тех, кто никогда не знал голода и изнуряющей работы.

Всадники остановились на небольшом возвышении, откуда открывался вид на поле и сгорбленные спины работающих людей. Чиновник не спешил спешиваться.Он обвёл поле тяжёлым бесстрастным взглядом, словно оценивая мешки с зерном. В глазах не было эмоций, только оценка происходящего.

Приказчики выстроились у дороги в ожидании. Из седельной сумки чиновник достал туго свёрнутый свиток и неспешно сломал красную сургучную печать. Звук ломающейся печати был отчётливо слышен в повисшей тишине. Каэл сглотнул, всем было известно, что гонцы из Золотого Града никогда не несут хороших вестей.

— Согласно указа Императора, — голос чиновника был сухим и ровным. Слова падали на землю словно камни. — В связи с формирование новых Легионов и увеличением продовольственных запросов от Ордена Очищающего Пламени, подать с западных угодий Аграрии увеличивается на треть. Сбор урожая должен быть закончен до первых заморозков.

Тишина над полем стал ещё более гнетущей. Было слышно лишь шум ветра.

Никаких криков, никаких возмущений, никто не бросился на колени умолять о снисхождении. Каэл провёл языком по пересохшим губам. Увеличить на треть...Закончить до заморозков... его разум оценивал эти слова, переводя в простые понятные крестьянскому уму величины. Для них это означало то, что спать им придётся по три часа, это означало урезание пайков для экономии провизии для Легионов. Это был приговор.

Каэл покосился туда где стоял старый Борг. Старик вцепился в рукояти своего плуга так, что костяшки на его руках побелели. Он тяжело дышал. Борг не выдержит новых норм, Каэл знал это. Борг знал это. И тот чисто выбритый человек на вороном коне тоже знал это. Империя не оперировала именами она оперировала цифрами.

— Указ вступает в силу немедленно — сухо закончил чиновник, сворачивая свиток. Он кивнул местным приказчикам, которые с бледными лицами жались к обочине.

— За недоимку ответят все. Начиная с вас.

Процессия тронулась дальше по тракту к другим участкам бесконечных полей Аграрии. Оставляя позади себя облако пыли и полтысячи обречённых смертников, участь которых была только что предрешена.

Стук копит затих вдали. Старший приказчик тяжело сглотнул и посмотрел на замерших пахарей. В его глазах мелькнула тень тоски.Но он быстро подавил этот порыв.

— Вы слышали указ! — его голос сорвался на хрип

— Продолжаем работу!

Каэл не смотрел вслед посланникам. Его взгляд снова упёрся в грязный круп лошади. В груди было пусто и холодно. Ни гнева, ни бунта. Только обречённость существа прижатого к земле неподъёмным грузом. Таков уклад этого угасающего мира.И единственное, что ему Остается - это тянуть эту лямку, пока не лопнут жилы, пока горящие мышцы говорят ему о том, что он ещё жив.

Он крепче стиснул деревянные рукояти плуга.

— Но-о! — хрипло выдохнул Каэл, наваливаясь на плуг.

Лошадь фыркнула, напряглась и железо вновь продолжило вспарывать землю. Империи нужны были их жизни на своём алтаре.