Жизнь в лесу

Глава 1

Жизнь в лесу.

1

Молодая женщина бежала по лесу, постоянно оглядываясь. Была она в лёгких сапожках и простой льняной одежде, а волосы её были собраны в пучок, который держался на небольшой заколке, где было нарисовано непонятное существо. И, судя по рисунку, вряд ли оно жило на земле и было травоядным.

Погода в лесу стояла солнечная, но женщине было очень тяжело: она ждала ребёнка и вот-вот должна была разродиться. В какой-то момент она и вовсе остановилась и без сил повалилась на землю. Через непродолжительное время лес огласил болезненный крик. Начались тяжёлые роды. Женщина родила девочку, но не пришла в сознание — жизнь покидала её.

Рядом с женщиной не было никого, только лес наблюдал за незваными гостями. Родившаяся девочка молчала и не издавала ни звука, словно подсознательно чего-то боялась. У неё были очень яркие зелёные глаза и небольшой рыжий пушок на голове. На поляне установилась хрупкая тишина, лес замер, ребёнок молчал, а молодая мама умирала.

Вдруг маленький солнечный лучик попал в глаз ребёнку, и он, сморщившись, громко заплакал. Лес, как по волшебству, пришёл в движение. Из кустов вылез молодой волчонок, на ветках заскакали белки, внимательно смотря вниз, а с другой стороны поляны выглянули любопытный лисёнок вместе с медвежонком.

Медвежонок, тяжело дыша, сел на задние лапы и нахмурился. Волчонок нервно принюхивался. Белки прыгали с ветки на ветку, а лисёнок выглядывал из-за куста, склонив голову набок.

— Ну дела-а-а... Как же их так угораздило? Я, честно говоря, и не помню, чтобы люди где-то здесь обитали поблизости, — медвежонок почесал за ухом.

— Вот-вот. Не живут люди рядом. Мы почти в самом сердце Первородного леса. Без еды, без крова… Помрут они здесь — и двух дней не протянут. А мама молодая — так и того меньше. Совсем ей плохо, я чую, — тихо сказал волчонок, чтобы не напугать ребёнка.

— Ай-яй-яй! Жалко девочку! Смотрите, какая она красивая — глазки как изумруды, пушок рыжий. Может, мы чем поможем? Давайте поможем! — запрыгали белки.

— Как же вы поможете? Вы — белки, прыгать-стрекотать мастерицы, а тут — люди. А мы — лесной народ, молоком не напоим, теплом не укроем.

Белки затихли. Волчонок опустил уши. Лисёнок, который до этого прятался за пеньком, высунул мордочку и сказал:

— А давайте мы не сами помогать будем, а того, кто умеет, попросим. Дедушку лешего! Он старый, мудрый — он и с людьми, и с нами, и с самой чащей говорить умеет. Он точно что-нибудь придумает.

— Точно! Точно! Точно! Дедушка леший! Он всё может! Он травы знает, он землю заклинает! Кто к нему побежит? Кто быстрее? — наперебой зацокали белки.

Волчонок прорычал:

— А где его сейчас искать? Леший не сидит на месте — то в дубраве, то у оврага.

— Мы знаем! Мы знаем! — гордо, перебивая друг друга, закричали белки. — Он сейчас на краю болота с Кикиморой ругается! Они границу между болотом и лесом отмечают.

Лисёнок удивлённо спросил:

— Так они её уже отметили, год назад.

Медвежонок вздохнул:

— Эх, каждый год они её «отмечают». Как отмечают? Встретятся, покричат друг на друга — кто громче крикнет, кто больше надует щёки, тот и прав. И называют это… — Переговорами!

Никто из зверей не понял этого слова, но все закивали серьёзно и с пониманием.

Волчонок встал на все четыре лапы:

— Так, нечего время терять. Белки, вы самые быстрые — дуйте к лешему, пока солнце высоко. Расскажите всё: и про маму, и про дитя, и что мы здесь остаёмся. А мы тут присмотрим за ними.

Медвежонок согласно кивнул:

— Я обойду всё вокруг, посмотрю, есть ли чужаки.

Лисёнок ушёл в дозор:

— Если что не так — крикну по-лисьему.

Белки вместе сорвались с места:

— Уже бежим! Держитесь!

И две рыжие молнии поскакали в глубь леса.

2

На краю леса и болота стоял ужасный шум, и этот шум издавали всего два существа. Одно возвышалось почти на два метра, имело крупное телосложение, большие рога и было облачено в наряд, целиком сплетённый из листьев и веток. Голос у него был громкий, грубый, и при этом чувствовалась в нём вся мощь леса.

Второе существо имело тонкую талию, несколько непонятных украшений на шее и замысловатую причёску. Одето оно было в красивое приталенное платье, которое не скрывало, а только подчёркивало красивую фигуру. Вся её кожа отдавала зеленым цветом, однако сейчас на её красивом лице пролегли складки, лицо было хмурым и покрыто красными пятнами, а её глаза чуть ли не метали молнии в своего собеседника. Это была кикимора. Была она молодой и любила поскандалить со своим соседом, когда видела его недалеко от своих границ. А соседом её был леший.

Сам леший был старым даже по меркам лесной нечисти, но, видимо, как раз из-за возраста сам был не прочь поскандалить со своей молодой соседкой. Почти каждый год они встречались на границе леса и болота и делили небольшой полуостровок. Леший, указывая на то, что данный полуостров выходит из его части, с самым серьезным видом говорил кикиморе, что эта земля его по праву.

Кикимора же указывала на то, что, хоть данный полуостров и выходит из леса, сам фактически находится большей частью за его пределами и с трёх сторон окружён болотом.

На самом деле эта земля даром никому не нужна была — там не было ничего ценного, это был лишь предлог, чтобы в очередной раз потрепать нервы соседу да между делом обсудить местные новости. Но ни леший, ни кикимора, даже себе в собственных мыслях, ни за что бы не признались в этом.

— Да зачем тебе эта земля! — в сердцах крикнул леший. — Камбала зелёная, ты по ней даже не ходишь, а по болоту плаваешь, — сказал леший и по лицу кикиморы сразу понял, что сделал это зря.

— Что?! Значит, я тебе рыба, что ли, какая, да ещё и заморская?!

— Э-э-э... — глубокомысленно произнёс леший, ощутив инстинктом самосохранения, что перешёл внутренние границы и вступил на поле неизвестности, что могло дорого ему обойтись, ведь он был очень стар и знал: нет врага хуже и злее, чем обиженная женщина, даже если она молодая кикимора и по сравнению с ним почти подросток.

— Ну держись, мешок с ветками! Сейчас я тебя на дрова пущу! — И превратила свои руки в два переливающихся клинка из воды. Вода в этих клинках почти не двигалась, но леший понял, что дело приняло дурной оборот: его действительно сейчас принудительно постригут.

Кикимора решительно направилась в сторону лешего и уже замахнулась на него своими лезвиями, как под ноги лешему выскочили две белки и закричали:

— Дедушка леший, спаси! Дедушка леший, помоги!

Кикимора притормозила и удивлённо уставилась на них, а леший очень обрадовался возможности перевести тему и отвести беду. Он преувеличенно бодро посмотрел на белок и внимательно их слушал. Чем дольше говорили белки, тем серьёзнее становился он, а кикимора стала задумчивой. После того как белки закончили свой рассказ, леший сказал:

— Ведите.

Вслед за ним пошла и кикимора.

Когда они вышли на полянку с человеческим детёнышем, там ничего не изменилось: ребёнок кричал, молодая мама, не приходя в сознание, стонала и произносила какие-то бессвязные слова, что-то вроде: «Вий придёт, нас заберёт».

Леший, оглядевшись, стал раздавать указания:

— Младенец плачет, потому что ему холодно и он хочет есть. Ты, медвежонок, сходи на завалинку: под ней живёт семейство барсуков. У барсучихи недавно появились на свет замечательные барсучата, молока у неё много. Пусть придёт сюда и поделится немного молоком с ребёнком. А ты, лисенок, пока одежду ей не приспособили, ложись вокруг неё и грей.

— Хорошо, дедушка, — сказали звери.

— А дальше что? — проговорила незаметно подошедшая кикимора. — Всё это временные меры. Посмотри на женщину: она уже одной ногой за порогом смерти, и её не спасти. И тут дело не в родах, словно душу её кто-то проклял и жизнь уходит из её тела, как из разбитого сосуда.

Леший провёл рукой по лицу женщины, и она, спокойно вздохнув, открыла глаза, удивлённо озираясь. Картина была очень необычной: она находилась в лесу, на поляне, окружённая зверьём, где стояли леший и кикимора. Но на них она взглянула мельком; найдя взглядом своего ребёнка, она протянула руки к нему, но не смогла даже пошевелиться. Моментально всё осознав, женщина сказала:

— Прошу вас, помогите, не бросайте мою дочь. Мы еле вырвались из подземного царства, но её отец — Вий — успел наложить проклятие на меня: если я буду вне его царства, через какое-то время моя душа всё равно вернётся к нему. Я не хочу, чтобы мой ребёнок жил там — это место не для живых. Пожалуйста, помогите ей. Я чувствую, время моё на земле почти вышло. Её отец будет искать её, ведь в ней заключена сила немалая. Прошу вас...

Тут её тело пошло рябью, распалось золотыми искрами, что впитались в землю, не оставив следов. На полянке вновь установилась тишина, только на этот раз какая-то тревожная. Все задумчиво молчали. И даже кормление девочки молоком барсучихи прошло в тишине. Сам ребёнок ни о чём таком не думал, а лишь поел, счастливо прижался к хвосту лиса и заснул.

Лес замер. Леший стоял, опершись на корявый посох, и смотрел на спящую девочку. Кикимора, забыв про ссору, подошла ближе и присела на корточки. Звери — медвежонок, волчонок, лисёнок и белки — собрались полукругом, не смея нарушить тишину.

Кикимора тихо, почти шёпотом, сказала:

— Слышал, что она сказала? Вий… Подземный царь. Это не простое проклятие, леший. Это бедой может обернуться, если он найдёт свою дочь у нас.

Леший вздохнул тяжело, как вековой дуб:

— Знаю, зелёная. Неспроста дитя в самое сердце первородного леса попало. Не сама мать сюда бежала — лес её привёл. Чуял беду.

Волчонок повилял хвостом:

— Дедушка, а мы справимся? Вий — он ведь внизу живёт, а мы здесь. Может, не сунется?

Лисёнок насторожил уши:

— Ты не знаешь Вия. Старые лисы говорили, что он может сквозь землю глядеть. Увидит, где сила его дочери, — придёт.

Медвежонок вздохнул, как старик, и осторожно, чтобы не разбудить, сказал:

— А она точно дочь Вия? Глаза у неё не подземные, а как два весенних листа. И пушок рыжий — как огонёк. У подземной нечисти нет таких.

Кикимора задумчиво, поправляя сбившуюся причёску, проговорила:

— Мать из рода людского. А вот сила в дочери… Я чутьём болотным чую: не простая она. Вий за такой охотиться будет. Нам с ним не тягаться.

Леший нахмурился, сверкнул глазами из-под лохматых бровей:

— Это мы ещё посмотрим. Сейчас не об этом думать надо. Мать просила дитя спасти — и мы спасём. Главное — спрятать её надёжно, чтобы Вий не нашёл.

Белки зашептались с ветки:

— А может, в дупло? У нас в старой липе дупло огромное, мягко там, тепло.

Волчонок зарычал:

— И что, вы её туда затащите? Она человек, а не белка. Ей молоко нужно, пригляд.

Медвежонок неуверенно сказал:

— Э-э-э, а может, к барсукам? У них нора глубокая, тёплая. Они её примут.

Барсучиха, только что напоившая девочку, вытерла губы лапой:

— Принять-то примем, но… у нас свои детки. А за ней глаз да глаз нужен. Да и не живут люди под землёй — тоска её заест.

Кикимора встала, отряхнула платье:

— Значит, так. Леший, ты старший в лесу — тебе решать. Но если спросишь моего совета… Оставь её пока на нашем полуострове. Вий сквозь воду плохо видит. Сделаем ей дом, пусть звери греют её по очереди, а барсучиха приходит кормить. Мы с тобой обойдём границы — поставим знаки, чтобы Вий дорогу не нашёл. И кое-кого из лесной старины навестим: может, знают, как дитя с такой кровью уберечь.

Леший кивнул медленно:

— Зелёная, а ты сегодня мудрая. Видно, не зря мы на границе спорили — головы прочищает.

Кикимора фыркнула:

— Не льсти, старый пень. Просто неприятности нам ни к чему. Моё болото тоже под ударом будет, если Вий полезет.

Лисёнок зябко поёжился, но с поляны не ушёл:

— Дедушка, ей имя дать надо. Без имени — как без корня. Утащит её любое подземное дыхание.

Леший задумался, погладил бороду из мха:

— Мать как назвала её? Нет, не успела. А вот что она перед смертью шептала… «Вий придёт»… Не имя это. Но есть в ней свет. Пусть будет Светлана. Или по-нашему, по-лесному — Яснолика.

Медвежонок одобрительно загудел:

— Яснолика — красиво. Как берёза весной.

Волчонок зарычал тихонько:

— Согласен.

Белки закивали:

— И мы согласны! Яснолика! Яснолика!

Девочка во сне улыбнулась и крепче прижалась к лисьему хвосту. Леший махнул рукой — и звери притихли.

Леший негромко продолжил:

— Тогда порешили. Белки, бегите к старой Сове — пусть она с этой ночи сидит на верхушке дуба и смотрит во все стороны. Волчонок и медвежонок — вы в дозор по кругу. Лисёнок — остаёшься при ребёнке. А мы с кикиморой пойдём берега метить да строить жилище. Да хранит нас первородный лес.

Кикимора кивнула и, легко ступая по траве, двинулась вслед за лешим. Вскоре они скрылись в сумерках. А на поляне, под присмотром лисёнка и белок, мирно спала маленькая Яснолика — дочь Вия и земной женщины, которой предстояло стать стражем между двумя мирами.

3

Леший и кикимора на спорном полуострове поставили небольшой забор — не столько для красоты, сколько чтобы малое дитя никуда не уползло и не утонуло случайно в болоте. Забор вышел кривоватый, шаткий и, если честно, больше напоминал ограждение для курятника, чем крепкое строение.

Потом они где-то раздобыли куриное яйцо и с помощью совместного колдовства вылупили из него маленькую избушку. Процесс был зрелищный: яйцо сначала засветилось, потом закукарекало, а затем из скорлупы вылезла крошечная избушка на курьих ножках. Низ состоял из двух вполне себе куриных лап, а верхняя часть была деревянной, в виде небольшого домика с крылечком и даже крошечной трубой.

Леший наделил её свойством расти вместе с Ясной. Кикимора добавила «оживление», чтобы домик мог передвигаться и присматривать за девочкой, пока та маленькая. Правда, присмотр получался так себе: избушка периодически убегала за белками, пыталась лягнуть волчонка и однажды чуть не ушла в болото, потому что увидела интересную кочку.

Кроме избушки, рядом с Ясной почти неотлучно находились лисёнок, белки и волчонок с медвежонком. Звериный детский сад, одним словом. Белки отвечали за разведку и шумовое сопровождение, лисёнок — за хитрость и отвлекающие манёвры, волчонок — за скорость, а медвежонок — за страховку при неудачных приземлениях. В основном медвежонок был самым незаменимым членом их маленького отряда.

Шли годы. Девочка росла не по годам крепкая и сообразительная. В свои три года она выглядела на пять-шесть — и вела себя так же. Забор, конечно, Ясну не останавливал, она перелезала через него за секунду, но символически он работал. Леший с кикиморой делали вид, что не замечают. Звери тоже росли вместе с ней, как и избушка, которая теперь уже не влезала между деревьями и постоянно застревала. Однажды её вытаскивали всей большой компанией, и после этого случая избушка получила личный совет от лешего: «Не лезь, куда не проходишь». Избушка обиделась и неделю стояла к лесу задом.

Компания постоянно веселилась и совершала проказы. Да такие, что весь лесной народ ходил жаловаться на них к лешему и кикиморе, которые негласно стали родителями-опекунами девочки. Леший тяжело вздыхал, кикимора закатывала глаза, а потом они всё равно шли разбираться. Иногда — с крепкой хворостиной. Чаще — с длинной нравоучительной лекцией, от которой Ясне хотелось спать.

Практически не проходило дня, чтобы проказников не наказывали. Но, как известно, если наказывают каждый день, это перестаёт быть наказанием и становится ритуалом. Ясна воспринимала выговоры как утреннюю зарядку, а звери — как лёгкую разминку.

4

Однажды Ясне пришло в голову научиться летать, как птицы в небе. Идея была не новая и не очень умная, но в три года она казалась гениальной. «Что там птицы? — подумала Ясна. — Два крыла — и полетели. У меня тоже две руки».

Она взяла в руки еловые ветки. Белки разведали большую сосну и помогли забраться наверх. Волчонок с медвежонком стояли внизу и наблюдали.

— Она серьёзно? — спросил волчонок, запрокинув голову.

— Абсолютно, — вздохнул медвежонок. — У неё такой взгляд был с утра. Я ещё подумал: ну всё, сегодня что-то будет. Я даже двойной завтрак съел.

— Двойной? Ты всегда такие порции ешь!

— Это не важно, главное — я сыт и готов к приключениям.

Ясна распахнула самодельные крылья навстречу ветру, радостно крикнула: «Ух!» — и бесстрашно прыгнула вниз, отчаянно замахав ими. Ветки прогнулись от силы тяжести. Сама хозяйка рухнула камнем вниз, ветер свистел в ушах. Земля стремительно приближалась.

И быть беде. Девочка непременно сломала бы ноги или руки, а может, и всё сразу. Но, на её счастье, в дупле этой самой сосны проживала сова. Сова как раз возвращалась с ночной охоты и, позёвывая, уже представляла, как сладко заснёт в своём тёплом гнезде. Ночь была тяжёлой: мышей мало, ветер сильный, а ещё один наглый лисёнок одну мышь прямо из-под носа утащил.

«Угу! Угу!» — сонно ухнула она, подлетая к дому.

И тут сверху на неё рухнуло что-то лохматое, рыжее и сильно верещащее. Сова, надо отдать ей должное, не растерялась — сон пропал мгновенно, и все перья встали дыбом. Она инстинктивно замахала крыльями с удвоенной силой, чтобы не упасть. Ясна была маленькая, но вес её уже был вполне себе заметный, особенно после того, как она съела на завтрак кашу с мёдом, три блина со сметаной и маленькую баночку варенья, которую стащила у кикиморы. И они вместе стремительно понеслись вниз.

«А-а-а-а!» — кричала Ясна. То ли от восторга, то ли от страха — сама не понимая.

«У-у-у-у!» — поддержала её сова, которая тоже ничего не понимала, но активно участвовала. В голове у совы пронеслась вся её жизнь: гнездо, птенцы, неудачная охота — и вот это.

Приземлились они прямо на медвежонка. Тот как раз стоял в нужном месте и в нужное время — единственный раз в жизни, когда его медлительность сыграла ему на руку. Удар смягчился, все отделались испугом, а медвежонок — ещё и лёгкой обидой на Ясну.

— Ох, — сказала Ясна, отряхиваясь.

— Ай, — подтвердила сова, пытаясь вытащить перо из уха.

— Эх, — простонал медвежонок. — Я не чувствую спины.

Когда земля перед глазами перестала вертеться, Ясна счастливо рассмеялась, толкнула сову в бок и спросила:

— Круто! Повторим?

Сова немного перевела дух, тряхнула головой, выдала короткое: «Ого! Ого!» — и, не прощаясь, взлетела. Курс был взят чётко на чащу, где в это время леший мирно пил чай с кикиморой.

— Видимо, жаловаться полетела, — посмотрев в сторону удаляющейся птицы, сказал волчонок.

— Это точно, — тяжело вздохнул и перевернулся на спину медвежонок. — Я, конечно, рад, что смягчил падение, но в следующий раз давайте без таких потрясений.

Все, кто находился около сосны, вдруг ощутили своей пятой точкой приближение грядущих неприятностей. Звери стали быстро расходиться — а, проще говоря, прятаться. Даже белки, которые обычно любили быть в центре событий, куда-то исчезли с поразительной скоростью.

Ясна, сообразив, к чему идёт дело, тоже поспешила домой. Избушка на курьих ножках, почувствовав настроение хозяйки, уже приоткрыла дверь и нетерпеливо перебирала ногами. Она вообще не любила, когда Ясну ругали — потому что потом настроение у девочки было плохое, и избушка по вечерам слушала её вздохи.

Как наказали лесных зверей — история умалчивает. Скорее всего, они отделались строгим внушением и парой часов лекции о правилах безопасности в лесу.

Ясна ещё целую неделю не выходила со своего полуострова — и спала только на животе. Избушка подозревала, что дело не в наказании, а в ушибах, полученных при падении. На следующий день избушка тихонько подошла к Ясне и скрипнула дверью, что на языке избушек означало: «Я же тебе говорила — не летай». Девочка в ответ бросила в неё шишкой. Избушка обиделась и ушла на другую сторону полуострова, но к вечеру вернулась — спали они всегда вместе

5

После полученной взбучки Ясна притихла. Правда, хватило её на пару дней.

Как-то в обед завязался спор: кто самый быстрый? Волчонок, белки и лис сошлись в жаркой словесной перепалке.

— Я самый быстрый! — зарычал волчонок, важно оглядывая всех сверху вниз. — У меня самые длинные ноги! А у вас они коротышки.

— Зато мы двигаемся скачками! И прыгаем высоко! И быстро! — запищали белки и для доказательства подпрыгнули так, что чуть не сбили шишку с соседней ветки.

Лисёнок усмехался и хитро на них поглядывал.

— Что лапы, что прыжки, — сказал он лениво. — Главное — заранее продумать маршрут и знать, где можно сократить дорогу. Тогда весь путь будет легче и быстрее.

Ясна с медвежонком в споре не участвовали. Медведю было лень даже шевелить ушами. А девочка хоть и бегала быстро, но среди друзей считалась самой медленной. Что немного, но её расстраивало.

Но так как Ясна была натурой деятельной и неугомонной, она просто не могла остаться в стороне.

— А давайте устроим забег! — сказала она весело. — И выясним, кто из нас самый быстрый. Как вам идея?

Белки, волчонок и лис быстро согласились. Медвежонок — нет.

— Не-е-е! — пропыхтел косолапый. — Мне что, делать нечего? Бежать наперегонки с вами? Мне лень бегать.

— Кто первым прибежит, — между прочим проговорила Ясна, — получит большую банку варенья.

— Чего же мы ждём?! — тут же изменил мнение медвежонок. — Давайте скорей начинать! Я готов! Даже размялся, пока лежал.

— Нет, — сказал лисёнок тоном учителя. — Для начала надо подготовиться. Продумать место забега. Откуда и куда бежать. Чтобы выявить победителя.

— Кстати, о призе, — прищурился он хитро. — Откуда у тебя банка варенья?

— Ну… — Ясна отвела глаза и смущённо пробормотала. — У меня её пока нет, но я позаимствую у кикиморы. Она даже не заметит.

На это избушка укоризненно скрипнула половицей. С языка избушечьего это переводилось как: «Опять тебе влетит от неё по попе. И не просто влетит — а с крапивой и хворостом». Однако Ясна не любила заглядывать в будущее так далеко, поэтому легкомысленно отмахнулась от неприятных мыслей.

— С призом определились, — объявила она. — Где бежим и какие правила?

— В лесу есть заброшенные тропы, — сказал лисёнок. — Неширокие, извилистые, как змеи. Идут по краю болота. Думаю, можно одну использовать для забега.

— Давай посмотрим, — порычал волчонок, и они отправились разведывать путь.

Звери разошлись по домам и стали готовиться. Забег решили устроить на следующий день в обед.

С утра Ясна переоделась в лёгкий лесной костюмчик, завязала волосы тесёмкой. Но Ясна не была бы собой, если бы не решила схитрить.

Как-то раз она подслушала разговор. Леший кому-то говорил: «У меня есть волшебное зелье для скорости. Но оно не проверено, могут быть побочные эффекты». Ясна тогда ещё подумала: «Надо бы запомнить, где он его хранит, на всякий случай».

«Ну, — рассудила она, — если я отолью себе немного, это же не обман? Просто маленькая хитрость».

Друзья, зная характер Ясны, тоже готовились: волчонок точил когти, лис просчитывал самый короткий маршрут, белки отрабатывали прыжки с дерева на дерево, и только медвежонок простодушно рассчитывал на авось. И на варенье.

На следующий день все собрались на старте. Ясна встала на пенёк.

— Итак! — провозгласила она. — Мы собрались сегодня здесь, лесные звери подтянулись, чтобы узнать: кто из нас быстрее? Объявляю правила! Не кусаться! Не царапаться! — тут она строго посмотрела на белок. Те невинно захлопали глазами. — И, — взгляд на медвежонка, — не толкаться! Все бежим до края болота. Там — финиш. Кто первым — тому банка варенья.

Белки, не дожидаясь команды, уже скакали в нетерпении на линии старта.

— На старт! Внимание! ПОБЕЖАЛИ! — крикнули белки и сами же побежали.

Гонка началась.

Белки устремились вперёд, виляя хвостами. Волчонок легко их обогнал, но на повороте всех обскакал лисёнок: он хитрым манёвром просто побежал напрямик, через кусты, потому что знал короткий путь. Правда, из кустов он вышел весь в ветках и паутине.

Ясна с медвежонком остались позади. Сначала они бежали вместе. Медвежонок пыхтел так, что был похож на паровоз. Ясна тоже дышала, но не так шумно. Однако медвежонок оказался выносливее — он вообще мог бежать сколько угодно, если знал, что на финише варенье. Вскоре Ясна осталась далеко позади…

Когда медвежонок скрылся за поворотом, Ясна решила: пора действовать. Она достала пузырёк с зельем и залпом выпила его. На вкус оно напоминало лекарство, которым её как-то лечила кикимора. Она скривилась и скоро почувствовала его действие.

По телу прошло тепло. Потом стало легко, а думать стало легче — настолько, что девочка вдруг поняла, почему медвежонок зимой ложится спать, а белки готовят запасы орехов на зиму. Ноги сами понесли её. Она не чувствовала усталости. Ей казалось, что ещё чуть-чуть — и она взлетит.

«Надо было это зелье принять, когда я училась летать, — подумала Ясна. — Может, тогда бы я не шлёпнулась на сову, а полетела, как орёл».

Тем временем ноги стали бежать быстрее. Ясна бежала вперёд, как метеор. Она догоняла медвежонка, которого планировала обогнать красиво и элегантно, пожав лапу на финише. Но что-то пошло не так.

Одна нога попала в лужу. Ясна поскользнулась. В попытке удержать равновесие девочка ещё больше ускорилась, чтобы не клюнуть землю носом, и налетела на медвежонка.

Медвежонок бежал себе спокойно, мечтая о варенье, и вдруг услышал сзади странный звук: «Топ-топ-топ-УХ-топ-топ-АААА!» Он не успел обернуться. Сзади на него налетело что-то шумное и взлохмаченное, ударив его сзади. От неожиданности медвежонок лягнулся лапами — и попал точно в Ясну.

Ясна, которая и так не контролировала свои конечности, от удара взлетела вверх, сделала в воздухе сальто и совершенно случайно приземлилась точно на спину медвежонку. Руки сами собой вцепились в его уши, а ноги продолжили бежать — ударяя по медвежьим рёбрам.

— АААААА! — закричала Ясна.

— У-У-У-У! — взвыл медвежонок: получать удары по рёбрам во время бега было очень неприятно.

Они понеслись вместе: снизу — медведь, сверху — наездница. Ноги Ясны, не переставая, колотили медвежонка по бокам, словно шпоры. И вместо двух отстающих появился новый участник забега, но зато какой! Такого лес ещё точно не видел…

Главные претенденты на приз услышали сзади шум и громкое «ПАМАГИТЕ-НАС-НЕСЁТ-АААА». Они обернулись и увидели, как их догоняют друзья, только один верхом на другом. Ясна с медвежонком обогнали всех с такой скоростью, будто остальные стояли на месте и грелись на солнце.

***

Тем временем за холмом

Леший и кикимора встретились у своих границ обсудить дела. И, конечно, поговорить о поведении подопечной.

— Она совсем от рук отбилась! — высказывала кикимора. — Не слушается! Банки с вареньем таскает! Утром не заставишь умыться и сделать зарядку! А если и умоется, то обязательно выльет всю воду из ушата на избушку — а та потом скрипит, жалуется мне.

— По-моему, ты преувеличиваешь. Зачем ей зарядка? — ухмыльнулся леший. — Она достаточно активна для своего возраста. Весь лес это подтвердит. Спроси хоть сову, она, кажется, последняя, кто пострадал от её проказ.

— Вот это меня и беспокоит, — вздохнула кикимора. — Её бесконтрольная энергия выплёскивается на весь лес. Она может пострадать в конце концов! В прошлый раз, если бы не сова, всё могло кончиться плохо.

— Займи её чем-нибудь, — махнул рукой леший. — Ты варишь зелья — пусть помогает. Зельеварение — дело ответственное. Вот и будет привыкать к дисциплине.

Они обогнули холм и вышли на старую тропу. Ту самую, где предполагался финиш. Где, как они думали, никто давно не ходит. Как выяснилось через полминуты, так думали не только они. На них летел маленький всадник на боевом медведе, в уменьшенном варианте.

— ААААААА-А-А-А!!! — орала Ясна.

— Я ОТКАЗЫВАЮСЬ ОТ ЗАБЕГА!!! — кричал медвежонок.

Наездница на медведе на полном скаку врезалась в объятия лешего. Он рефлекторно схватил её за туловище — и чуть не улетел следом. Ясна продолжала удерживать медведя, потому что руки не разжимались от страха, а сзади в них влетели волчонок, лисёнок и белки, не успевшие затормозить.

Образовалась куча.

— НОГИ! ЗЕЛЬЕ! П-А-М-А-Г-И-Т-Е! — кричала Ясна.

— Какое зелье?! — спросил леший, пытаясь удержать шевелящуюся кучу конечностей.

— КОТОРОЕ Я У ТЕБЯ ВЗЯЛА БЕЗ СПРОСУ!

— ЧТО! — крикнул леший и отпустил Ясну. И девочка с медвежонком устремились дальше, прямо вдоль болота.

Кикимора, наблюдавшая эту картину со стороны, медленно и с достоинством прикрыла глаза и сказала:

— Значит, я преувеличиваю, ДА?

Потом опомнилась и крикнула зверям:

— Бегите за ними! Действие зелья скоро закончится!

На тропу вышла обеспокоенная избушка и обеспокоенно заскрипела дверью.

— Не беспокойся, — сказала кикимора избушке. — От этого она не умрёт, но запомнит надолго. Обещаю. И вообще, ты должна присматривать за ней, а не прикрывать её — смотри, что опять вышло. Я не довольна тобой, и леший тоже. Помни, кто её отец…

Избушка пристыжённо шаркнула куриной ножкой, хлопнула окошком, мол: «Я ничего не могла с ней поделать, простите меня, дайте мне шанс».

— Помни…

***

После забега Ясну даже ругать не стали. Она наказала себя сама. У зелья оказался побочный эффект: все, кто его пил, потом долго восстанавливали силы. К счастью, Ясна выпила всего глоток — но всё равно пролежала в постели целую неделю.

Целую неделю!

Кикимора, чтобы Ясне не было скучно, каждый день читала ей лекции: про то, какие зелья можно пить, почему нельзя брать чужие вещи, как правильно вести себя в лесу.

Варенье отдали медвежонку как самому пострадавшему в этом забеге, к тому же он пришёл первым. У него два дня болели лапы после забега, и даже банка варенья не подняла ему настроение.

А Ясна, когда встала с постели, первым делом пошла извиняться перед лешим. И честно пообещала, что больше никогда-никогда не будет брать и пить зелья без спроса.

— И на медведях не кататься? — уточнил леший.

— И на медведях не кататься, — вздохнула Ясна.

— И с кикиморой не спорить?

— И с кикиморой не спорить.

— И утром умываться?

— ...это будет нелегко, но я постараюсь, — сказала Ясна и улыбнулась.

А в лесу ещё долго рассказывали историю про то, как девчонка на медведе почти обогнала ветер.

6

Наступило лето — чудесная пора для отдыха и веселья. Наши герои переместились поближе к реке, и лесные жители наконец вздохнули с облегчением. Стояла невыносимая жара, так что друзья почти не вылезали из воды. Плавали, правда, не все: лесные звери побаивались глубины — кто знает, что там таится. В реке без устали плескалась одна Ясна. Она ничуть не боялась, плавала легко и свободно, даже не подозревая, что за ней наблюдают со дна.

Звери лежали на берегу и всем своим видом показывали: шевелиться нет никакой охоты. Им хотелось только спать, но Ясна, носившаяся по мелководью, то и дело обдавала их брызгами. Одна лишь избушка, не чувствительная к жаре, помнила о предупреждении кикиморы и зорко следила за девочкой.

Вскоре Ясне надоело бегать по колено в воде. Она нырнула на глубину и поплыла к противоположному берегу.

— Смотрите! Смотрите! Я русалка! — звонко крикнула она и рассмеялась.

Лягушки дружно поддержали её кваканьем. Звери задремали — и спустя несколько мгновений встревожились: девочка исчезла. Все тревожно уставились на реку, и тут из воды вынырнула Ясна:

— Помогите! Спасите! Меня едят! — закричала она и снова скрылась в глубине.

Звери вскочили, но прыгать в воду побоялись. Зато избушка не раздумывая оттолкнулась от берега и бросилась прямо на то место, где исчезла девочка. Своими куриными ножками она схватила Ясну за волосы и потянула вверх. Всё, чего ей удалось добиться, — вытащить девочку на поверхность. Ясна судорожно вздохнула:

— Ноги! Меня схватили за ноги! Что-то огромное и сильное…

Избушка поплыла к берегу и сбросила верёвку лисёнку. Тот не растерялся:

— Хватайте конец и тащите! Все вместе! Иначе утащит на дно. Живо!

Звери вцепились в верёвку. Она натянулась, как струна. Силы оказались равны — никто не хотел уступать, установилось хрупкое равновесие. Тогда Ясна, собрав остатки сил, повернулась к сому и изо всех сил ударила его прямо в глаз.

— Отцепись, чудовище! — закричала она.

Сом от боли ослабил хватку. Друзья рванули что было мочи и вытащили избушку с Ясной на берег. Все тяжело дышали.

— Нет, это возмутительно! — негодовала Ясна. — Меня чуть не съели! И кто? Какой-то большой карась!

— Вообще-то это был сом, — рассудительно заметил медвежонок.

— И, допустим, не «какой-то», а здешний хозяин реки, — задумчиво добавил лисёнок. — Ему, наверное, не понравилось, что ты мутила воду. Сом старый, мы ему за эти дни здорово надоели: шум, гам… спать мешаем.

— А может, он решил мной полакомиться? — спросила Ясна.

— Может! Может! — запищали белки. — Многих наших родичей он проглотил.

— Вряд ли, — прорычал волчонок. — Силы у него много. Если б захотел, утащил бы нас всех разом. Мы для него — мальки.

— Что же делать? Уйти подальше от беды? — спросил медвежонок.

— Нет! — твёрдо ответила Ясна. — Это наше место, и мы никуда не уйдём. Надо проучить его, чтобы не обижал.

— Кто знает, что не любит сом?

— Яркий свет и мутную воду! — сказал медвежонок.

— Это мы и так поняли, — фыркнул лисёнок. — Что ещё?

— Шум! Шум не любит! — прокричали белки.

— Точно, — кивнул медвежонок.

— Значит, шум… — Ясна задумалась. — У меня есть план. Вы поможете?

— Да! Да! — запрыгали белки.

— Ещё бы! — зарычал волчонок.

— Эх… — вздохнул медвежонок.

— Рассказывай, — практично сказал лисёнок.

— Сом — хозяин реки, но каким бы могучим он ни был, он всё равно рыба.

— Ага, рыба, — усмехнулся лисёнок. — Большая такая рыбина.

— Мелочи, — отмахнулась Ясна. — Главное: на берегу он бессилен.

— Но мы не можем вытащить его на берег, — возразил медвежонок.

— И не надо. Устроим ему концерт.

— Концерт? — удивились белки.

— Будем петь, танцевать и играть на инструментах, — объявила Ясна.

— Но мы не умеем! — хором сказали звери.

— Ерунда. Песни сочиним, инструменты сделаем. А плясать не обязательно — сом всё равно не видит.

— Из чего сделаем? — спросил волчонок.

— Нужны громкие и удобные, — сказал лисёнок. — Барабаны лучше всего.

— Почему? — спросила Ясна.

— Во-первых, по ним удобно и весело стучать лапами, тебе приспособим палочки. Во-вторых, если правильно смастерить — будут очень громкими. А в-третьих, они никогда не фальшивят, — торжественно заключил лисёнок.

— А из чего их делать? — спросил медвежонок.

— Из пустых бочек и старой змеиной кожи. У кикиморы этого добра полно в кладовке — лежат без дела.

— Тащите бочонки к моей избушке, — скомандовала Ясна. — Я пока кожу сошью. Вечером натянем и обвяжем тесёмками.

К вечеру средства «возмездия» были готовы. Когда кикимора зашла к Ясне, она с удивлением уставилась на барабаны.

— Это что ещё такое? И зачем столько?

— Решили заняться музыкой, — невинно хлопая глазами, ответила Ясна. — Тренировать руки и лапы. А что?

— Ничего. Раньше тяги к музыке у вас не было. Подозрительно. Признавайтесь, что задумали? — прищурилась кикимора.

— Да что ты! — загомонили звери. — Просто для себя поиграть.

— И может, для кого-нибудь ещё… — тихо добавила Ясна.

— Что?

— Нет, ничего. Кикимора, помоги закрепить кожу — она спадает с бочонков. Зачаруй их, пожалуйста, на звон и крепость.

— Ладно, — улыбнулась кикимора. — Будут вам барабаны, каких лес ещё не видывал.

На следующий день вся компания собралась на берегу. Когда они ударили по барабанам, птицы вспорхнули с веток, лягушки испуганно попрыгали в воду, а по реке пошла рябь.

По лесу разнёсся оглушительный звон:

Буууум! Буууум! Буууум!

Друзья быстро подстроились друг под друга. Через пять минут звук стал глубже и пронзительней:

Буууууууум! Буууууууум! Буууууууум!

Через полчаса, когда все рыбы, кроме сома, уплыли прочь, компания поймала ритм:

Бум! Бум! Тугудум! Бум! Бум! Тугудум!

Ясна запела:

Живёт в реченьке сомок,

Неуживчивый бочок.

Всех он гонит, кто шумит,

Никого не пощадит!

Бум! Бум! Тугудум!

Он почти прогнал и нас,

Только нам он не указ.

Мы отсюда не уйдём,

Это наш вообще-то дом.

Вода забурлила, и под последний куплет сом высунул из воды свою огромную голову.

Будем петь мы и играть,

Мелких рыбок прогонять.

Выходи скорее, сом,

Это речка и наш дом!

— Вы страх потеряли, сухопутные? — рявкнул хозяин реки. — Хватит шуметь! Совести у вас нет!

Когда сом приподнялся из воды, звери притихли. Он был огромен — настоящая гора. Даже Ясна невольно отступила на шаг, но тут же взяла себя в руки и шагнула вперёд.

— Ты меня чуть не утопил! — гневно начала она.

— Всего лишь напугал, — буркнул сом.

— Врёт он всё! — пискнули белки.

— Если бы не избушка, быть тебе русалкой на том свете, — добавил лисёнок. Избушка подтверждающе скрипнула дверью.

— Я не собираюсь оправдываться перед всякой мелочью! — взревел сом. — Убирайтесь! Иначе съем!

— Никого ты не съешь, — лениво ответил лисёнок. — Мы на суше, ты в воде. А если не договоримся, будем петь и играть каждый день от рассвета до заката. Тогда даже головастики отсюда уплывут. Тебе это надо?

Сом задумался, медленно оглядел берег.

— Чего вы хотите?

— Купаться в реке! — хором сказали белки.

— Ловить рыбу! — добавил лисёнок.

— Не бояться, что нас утопят! — воскликнули волчонок с медвежонком.

— И венок из лилий.

— Что? — опешил сом.

— Всегда хотела, — покраснела Ясна.

— Ладно, — нехотя пробасил сом. — Но всё это — через день. День мой, день ваш. Река-то моя. А венок плети сама — я не умею.

— Уговор! — Ясна протянула маленькую ладошку.

— Уговор, — сом неуклюже коснулся её своим плавником.

Мир на реке был восстановлен.

7

Шли годы. Ясна понемногу успокоилась. Леший оказался прав: зельеварение пошло ей на пользу, и получалось у неё отлично. С каждым разом всё лучше.

Кикимора замечала: когда Ясна варит, она неосознанно применяет силу. Пусть дар не пробудился полностью, из девочки то и дело вырывались слабые лучики магии. В такие мгновения глаза Ясны наливались тёмно-зелёным волшебным светом, а по волосам пробегали красные искры.

Опекунов это тревожило. Они никогда не забывали, чья она дочь и кто её ищет. Этими выбросами Ясна невольно подавала Вию сигнал.

Однажды на том месте, где погибла её мама, появилась тень. Вопреки законам природы, тень уплотнилась — и из неё вышло существо. Леший с кикиморой, увидев его, сперва приняли бы за маму Ясны. Но если присмотреться, становилось понятно: это лишь морок, образ, надетый существом, как одежда. Оно скопировало внешность матери Ясны, оставив себе волосы и глаза цвета ночи. Это была прислужница Вия.

Вий почувствовал силу дочери и отправил слугу в Первородный лес.

Прислужница вышла из тени, прищурилась, огляделась и несильно топнула ногой. По лесу прошла поисковая волна — леший ощутил её всем нутром. Он бросил дела и поспешил к незваной гостье.

— Зачем явилась? Тебе здесь не место, — проговорил он. — По земле живые ходить должны, а не слуги подземного царства.

— Здравствуй, хозяин здешних мест, — тихо прошептала она, ничуть не смутившись холодным приёмом. — Мой хозяин передаёт привет. А здесь хорошо. Можно, мне пожить пару дней?

— Я повторяю: зачем ты здесь? — повысил голос леший.

— Видишь ли, мой хозяин несколько лет назад потерял единственную дочь. Недавно он почувствовал её здесь. Ты не видел девочку?

— Лес большой, много кто ходит-бродит. Но про девочку ничего не знаю.

— Значит, тебе нечего скрывать. Я могу осмотреться? Это просьба моего хозяина, — хитро сказала нечисть.

— Как я могу отказать Вию? — притворно бодро ответил леший. — Осматривайся, если хочешь. А у меня дел много, извини.

Он исчез между деревьев.

— Как скажешь, — усмехнулась она и, заметив белку, которая внимательно следила за ней, показала острые зубы. Белка скрылась в листве.

Леший поспешил к кикиморе и Ясне. Они варили зелье в избушке на курьих ножках. Когда леший подошёл к полуострову, на поляне собрались почти все друзья Ясны. Они ждали окончания урока, чтобы продолжить игру. В избу не заходили — оттуда тянуло едким запахом. Избушка за последнее время заметно выросла: внутри можно было свободно заниматься зельеварением, но самой избушке это не нравилось — она терпеть не могла резких запахов.

— Мир честной компании. Давно они варят? — спросил леший.

— С утра, — пропыхтел медвежонок.

— У них там что-то не получается, — шепнул лисёнок, чтобы Ясна не услышала.

Изнутри доносились голоса:

— Сколько раз твердить: перепутаешь наговор — последствия непредсказуемы! — выговаривала кикимора. — «Морс, дисцэдэ; вита, адвэни». А ты ещё ударение не туда ставишь. Это может привести… — В избушке хлопнуло, повалил сиреневый дым. Она не стерпела и выплюнула обеих вместе с котлом наружу. — …к взрыву, — договорила кикимора, уже лёжа на траве.

— Ох-хо-юшки, — отряхнулась Ясна. — В последний раз. Теперь точно запомню, — чихнула девочка.

Избушка возмущённо отвернулась и скрипнула окном: не поверила — подумала Ясна.

— Кхм, оставим это. Есть дела поважнее, — сказал леший. — У нас гостья. Она ищет Ясну.

— Меня? — удивилась девочка. — Кто? Зачем?

— Кто пришёл? — встревожилась кикимора.

— Прислужница Вия.

— А это кто? — загалдели все.

— Нечисть из подземного царства. Видишь ли, Ясна, мы не всё тебе рассказали. Про маму ты знаешь: она умерла при родах. А твой отец… он не человек.

Леший с кикиморой поведали, как Ясна появилась на свет и кто её отец.

Девочка молчала.

— Потому мы спрятали тебя здесь, чтобы ты жила на земле, а не под землёй. Душа у тебя добрая. Твоя мама — мы уверены — не хотела, чтобы ты стала злой колдуньей. Она хотела, чтобы твой дар творил добро.

— Живя у Вия, я тоже могла бы применять дар во благо, — задумалась Ясна.

— Ошибаешься, девочка. В подземном царстве нет ни тепла, ни света. Твоя душа потемнела бы со временем. Вий не дал бы тебе вырасти такой, какая ты сейчас. И друзей бы у тебя не было.

— Не верь им! — на поляну вышла прислужница Вия. — Твой отец любит тебя, ждёт, научит владеть силой, откроет тайны. Он не обидит единственную дочь.

— Ты знаешь моего отца? — склонила голову Ясна. — Ты слуга Вия?

— Прислужница, да. Он послал меня найти тебя и вернуть.

— Убирайся! Тебе здесь не рады! — крикнула кикимора.

— Она никуда не пойдёт, — проговорил леший.

— Это не тебе решать, — незваная гостья не спеша приблизилась. Звери зарычали, припали к земле. — Тихо, тихо, малыши. Здесь нет врагов. Я никому не желаю зла, — притворно улыбнулась она.

— Ты порождение подземного мира, слуга царства мёртвых, само зло во плоти, — рассудительно сказал лисёнок.

— Не всё чёрное — зло, не всё белое — добро. Я такой родилась. Ты вот ешь мышей, ловишь рыбу — ты от этого злой? Нет. Тебя создала природа. Так и Ясна — плоть от плоти своих родителей. Она дитя подземного мира и принадлежит ему. В тебе просыпается сила — отец поможет обуздать её. Идём со мной.

— Хорошо, — Ясна посмотрела на гостью. — Я пойду, но сначала ответь на один вопрос.

— Я отвечу на все, милая.

— Почему отец пленил мою маму и утащил обратно в подземное царство? Разве хорошие люди так поступают?

— Ну… — смешалась прислужница. — Может, она давно на свободе и просто не хочет возвращаться?

— Ты врёшь! — закричала девочка. — Мама не оставила бы меня. Ты только притворяешься доброй. У тебя нет души, я вижу это, тебе всё равно. Ты не знаешь, где добро, где зло. А для моего отца ты — инструмент, как кирка или лопата.

— Ты пойдёшь со мной, дерзкая девчонка! — лицо прислужницы исказилось ненавистью. Она схватила Ясну за руку. — Я ненавижу всё живое. Вы мне отвратительны! — оскалилась она.

Леший и кикимора бросились на помощь. Прислужница перехватила руку лешего, отвела в сторону и толкнула его на кикимору — оба рухнули на землю. Звери накинулись на неё, но одним взмахом она остановила их с помощью теней. Все замерли, не в силах пошевелиться.

Магия прислужницы не подействовала только на избушку. Та рванула с места и со всего разбега протаранила её. Прислужница не ожидала удара, отпустила руку Ясны и кубарем полетела в болото. Попыталась выбраться — но тина и водоросли обвили её, обездвижили и потащили вниз.

— Нет! Нет! Вий знает, где я! Он придёт за вами, глупые создания! Он всё видит! Вам не скрыться! Нееет! — крик оборвался под водой.

— Теперь ей не выбраться, — сказала кикимора, вставая. — Вода — моя стихия. Я удержу её там, пока мы не решим, как быть дальше.

— В смысле? — не поняла Ясна. — Будем жить, как раньше?

— Нельзя, — покачал головой леший. — Вий нашёл тебя. Он придёт. Тебе надо уходить.

— Уходить? Но я не хочу! Вы моя семья. Мне некуда идти.

— Милая, нам тоже нелегко, — кикимора обняла её. — Но выхода нет. Ты должна уйти к людям, к родичам матери. Чтобы твоя душа затерялась среди них. Только так ты проживёшь спокойную человеческую жизнь.

— А как же друзья? Избушка? Вы?

— Не бойся. Мы всегда будем рядом. Поможем в трудную минуту. Кикимора сварит отвар забвения — чтобы ты не помнила жизнь в лесу.

— Зачем?

— Иначе ты не приживёшься у людей. Тебя потянет обратно, к друзьям.

Ясну собрали быстро. Настало время прощания.

— Если судьбе угодно, мы ещё встретимся, — рассудительно сказал лисёнок. — Я провожу тебя с лешим. Остальные звери печально молчали.

Ясна не сдержала слёз. Отвар пришлось выпить чуть ли не силой. Только тогда она провалилась в забытьё. Очнулась уже на опушке, у людской деревни. Она не замечала ни лешего, ни лисёнка — смотрела в одну точку. Так закончилась её жизнь в лесу и началась в деревне…

Эпилог

Вий сидел на костяном троне и ждал вестей. В тот миг, когда он подумал о прислужнице, перед троном уплотнилась тень.

— Рассказывай.

— Повелитель, я нашла её, но схватить не смогла. Помешали леший с кикиморой. Позволь вернуться и отомстить.

— Нет, — усмехнулся Вий. — Ты выполнила задание. Идеально.

— Вы… с самого начала знали? — выдохнула прислужница.

— Подозревал, что схватить не удастся. Главное — спугнуть. Теперь они сами выведут её к людям. Всё идёт по плану. — Вий повернулся. — Кощей!

— Я здесь, мой повелитель.

— Готовься. Скоро твой выход. Покажешь моей дочери настоящую людскую «доброту и любовь».

— Не сомневайтесь, повелитель. Я не подведу…