Жизнь кобольда

Глава 1

Сзади, спереди, почти изо всех углов доносились звуки удара металла о камень. По подземному тоннелю шёл сутулый крысочеловечек с полметра ростом, и лишь одинокая свеча, что горела на его макушке, давала возможность видеть хоть что-нибудь. Нет, он, конечно, замечал свет от свеч, которые были на головах других сородичей кобольдов. Вот только это больше походило на размытые отдалённые оранжевые пятнышка в кромешной тьме, а не полноценное освещение предметов или же пространства, что могли увидеть многие другие расы, находясь всего в нескольких метрах от источника этого света.

Он скинул со спины рюкзак и ведомый навязчивым желанием прокопать тоннель и добыть “блестяшек” принялся орудовать киркой.

Никто не был милостив к кобольдам: ни титаны, ни боги, ни даже бездна. Их существование казалось ошибкой или чьей-то злой шуткой. Солнце слепило и доставляло боль глазам этого слабого, скудоумного и трусливого народца, поэтому многие из них никогда не покидали пещер за всю свою короткую жизнь. И, казалось бы, раз они столько времени проводят в темноте, то должны бы приспособиться к ней. Ирония в том, что видят кобольды плохо даже во мраке и лишь свечка отделяла их от слепоты.

Так он и продолжал копать, не зная, когда наступает ночь или утро. День за днём он пробивал новые проходы в подземелье, пока не уставал и шёл спать, ложась вплотную к остальным кобольдам в общем помещении. Пару раз он спаривался, после чего снова шёл копать или рыться в мусоре. Кто-то мог бы подумать, что раз он запросто может подойти и оплодотворить любую не обременённую взращиванием потомства самку, то у него есть какие-то привилегии или особенности. Но всё совсем не так. Кобольдов совершенно не привлекает противоположный пол, они не получают удовольствия от секса, как многие другие расы, просто это необходимо для выживания, потому и семейных отношения у них не существует. Всё просто: самки взращивают новое потомство, самцы прокапывают новые тоннели и добывают пищу. Вообще мало кто видел самок кобольдов вживую, потому что их очень хорошо прячут в самых глубоких подземельях, ну а самцы из-за своей роли в обществе постоянно находятся в опасности.

Как и сейчас, кобольд увидел, как его сородич убегает от кого-то с криками: «Ай, моя убегать!», а в его сторону летит огненный шар размером с кулак. Этот кобольд, конечно, умер после попадания этого заклинания, но в строну вторженца уже побежали двое других. Ну и наш кобольд поступил так же, так как чувствовал, что противник не на много превосходит их по силе и у них есть численный перевес. Враг успел убить ещё одного соплеменника, но всё-таки с ним смогли справиться, не дав ему убежать. Не теряя ни секунды, после его смерти кобольд устремился на своё рабочее место и продолжил копать.

Проходили дни, недели, а в жизнь кобольда проходила так же, но в этот самый день (или ночь?) шаман вызвал всех на общее собрание в большой общим зал. Сейчас здесь было около 50-70 кобольдов. Все шуршали, теребили кирку, кто-то не сдерживался и начинал копать. Наконец-то вышел шаман. Его отличал от других старый грязный плащ и череп животного на голове, который он нашёл в мусоре. Но самое главное – на его макушке горели сразу две свечи! Они специально прикреплялись в форме рогов, чтобы было видно больше свечение, нежели чем от остальных. Он издал крик, призывая к молчанию, всё успокоились и посмотрели на него. Затем шаман сказал: «Свеча моя! Гноллы!». Началась паника и гул. Отовсюду слышалось: «Свечка!», «Моё! Моё!», «Убегать!», «Гноллы – плохо!». Хоть сами кобольды сразу поняли послание шамана, но мало кто другой догадался бы, что слово «свеча» может означать всё что угодно жизненно важное, «моя» - то, что какое-либо событие относиться именно к ним, а не всем кобольдам в принципе. Ну а «гноллы» значило большую опасность, так как ещё с давних времён именно они больше всех терроризируют кобольдов. И совсем не обязательно знать, что угрозу на самом же деле представляют подземные пауки, а не гноллы. Ведь не важно, откуда и от кого; есть опасность – нужно бежать.

После все принялись расходиться по своим норам, собирать необходимые, по их мнению, вещи и сообщать другим о миграции с обжившейся территории. Наш же кобольд помимо кирки, пары ловушек на мелкое зверьё и, естественно, рюкзака, взял с собой ещё немного медной руды и ржавую кастрюлю. В чём заключалась польза последнего, было не совсем понятно, так как использовать это изделие по прямому назначению он не собирался. Возможно, ему она показалось тоже медной.

Он подошёл ко всей своей общине, что собралась в назначенном месте подземелья. Все принялись ждать. Наконец пришёл шаман и, пройдя вперёд, встал лицом к стене. Он поднял руки вверх и, воззвав к духам земли, принялся колдовать. Камни перед ним рассыпались, открывая запечатанный проход в один из тоннелей. Затем вся колония двинулась по нему, вырывая новые тропы. В итоге они пришли на необжитую, как им показалось, территорию, так как здесь трудились всего 10-15 кобольдов, у которых даже не было шамана. Новое место оказалось в разы хуже предыдущего, потому что проходов было очень мало, они находились близко к поверхности, да ещё и огромный выход из пещеры пропускал солнечный свет на обширную её часть. Но выбирать особо не приходилось, поэтому кобольд, как и остальные сородичи не стал тратить попусту время и начал копать.

Через пару суток стало ясно, почему здесь было так мало кобольдов. Вернее стало бы ясно другой разумной расе. Мозг крысочеловечка не был способен строить такие сложные причиноследственные связи. На это место постоянно совершала набег другая раса. Нет, не гноллы. Эти существа чем-то походили на кобольдов, только ростом были в 3-4 раза выше, ходили прямо, не имели вытянутое лицо и такой же шерстяной покров. Кобольд однажды с ужасом наблюдал, перед тем как убежать и скрыться, как двое таких существ убивали его сородичей, забирая их свечи. В итоге, из-за этого выходило, что потомства едва хватало только чтобы поддерживать стабильное чисто популяции, но никак не преумножать его. Тем не менее, это не могло заставить кобольда перестать копать.

Однажды, занимаясь своим обычным делом, его чуйка просто завопила о приближающейся опасности. То существо, от которого она исходило, было не похоже ни на одно другое. Если гноллы и те прямоходящие хоть и представляли угрозу, но с ними кобольды смогли бы справиться, объединившись в большую группу. Этот же монстр, что был даже выше тех “недокобольдов” со щупальцами на нижней части лица и полностью закованный в металл, от которого исходило золотистое сияние, находился в совершенно другой зоне риска. “Смертельная угроза всему племени, которую невозможно победить и от которой не убежать ”. Сердце кобольда бешено колотилось, он обливался потом, но не сдвинулся с места, как и все остальные, продолжая бить по камням киркой. Так они поступали из-за того, что неизвестный пришелец ни на кого не нападал, а просто спокойно шёл по пещере. Вот и продолжал кобольд копать, надеясь, что его не заметят.

Тем временем этот монстр остановился, постоял пару минут, а затем начал подходить к кобольду. Между ними был всего метр. Кобольд по прежнему яростно бил по породе в надежде, “думая”, что так привлекает меньше внимания. Монстр снова остановился, достал не ясно, откуда свою собственную кирку и тоже принялся стучать ей по камню. Он разбил его всего за несколько секунд, вгоняя кобольда в ещё больший ужас. Затем он снова пошёл в его сторону, но взгляд чудовища был направлен строго вперёд. Вот между ними расстояние вытянутой руки, вот ладонь и вот он задел его плечо. В этот самый момент сердце кобольда пропустило удар. Перед его глазами всплыли сцены, когда приходили другие и забирали у его сородичей самое ценное, что есть в жизни каждого кобольда. Он не смог сдержаться и закричал.

- Не трогай свечу!

Удар за ударом кобольд бил своей киркой по его ногам, но не мог даже поцарапать то, что было надето на монстре. Тот развернулся и посмотрел на него. Дальше проиходили странные вещи, вот только кобольд из-за паники и сосредоточенности на своих ударах не сразу увидел, что же он делает. Монстр сначала посмеялся, начал показывать неприличные жесты, изобразил курицу, затем паровоз. Он прыгал вокруг кобольда и колдовал неведомые заклинания, что окутывали всё его тело светом. Потом призвал какого-то зверька даже меньше кобольда и просто лёг спать. Всё то время пока он наносил полные ярости и отчаяния удары, остальные его сородичи продолжали копать, в надежде, что их не постигнет судьба соплеменника. Всё верно, сам кобольд поступил бы точно так же.

Не известно, сколько времени прошло, пока он бил его. Даже солнце перестало освещать начало пещеры, но кобольд всё так же совершать тщетные попытки нанести хоть какой-нибудь урон вторженцу. Затем произошло то, что вогнало его в ступор. Вот монстр продолжает спать и вот он просто исчезает, как будто его никогда и не было. Правда, кобольд недолго стоял удивлённым. Избавившись от угрозы, он вернулся на место и продолжил копать.

Когда прошло чуть больше суток после этого события, и кобольд шёл работать, его перехватил один из сородичей и дал понять, что у шамана снова есть объявление, но на этот раз только для взрослых самцов. На собрании он сказал, что необходимо вывести десяток-два из пещеры, потому что там обнаружены залежи более ценной руды, нежели медь. Ну как… сказал он всего четыре слова, но смысл был примерно такой. Именно из-за этого приказа сейчас кобольд с закрытыми глазами наугад бил по назначенному ему месту лишь изредка открывая их, чтобы посмотреть на проделанную работу.

Прошло совсем немного времени со встречи с монстром, и кобольд думал, что больше не существует тех, кто более опасен, но взвывшая сиреной чувство угрозы и волна, отбросившая его на несколько метров, доказали обратное. Он слышал оглушительные взрывы, пробирающие до глубины крохотной трусливой души кобольда яростные вопли, которые перекрывали даже отчаянные крики его сородичей. Он еле вылез из-под камня, стараясь встать на ноги, чтобы попытаться убежать и этот момент на секунду открыл глаза. Пускай солнце слепило, зрение было размытым, но он смог уловить что же происходит. Зеленокожое чудовище с клыками, ростом не уступающее тому, что видел кобольд, было так же заковано в металл, но уже не сияющий, а чёрный с множеством шипов. Он сражался с самкой тех, кто чаще всего заходили в подземелье. Одета она была в синий облегающий балахон с множеством узоров. Это давало понять, что эта самка куда опаснее приходивших к ним прямоходящих. Зелёный самец неведомой кобольду расы совершал стремительные рывки, прыгал на множество метров и, промахиваясь своим огромным топором, создавал ударные волны и оставлял трещины в земле. Она же в мгновение перемещалась на расстояние от него, сотворяла барьеры, сдерживающие разрушительные удары и творила немыслимое, по меркам кобольда, колдовство. Земля и воздух вокруг неё то застилались пламенем, то покрывались льдом. Кобольд знал, что есть шаманы, которые помимо магии земли способны создавать пламя. Но ведь не огромные же его ливни! Большинство сородичей давно уже погибли от оглушительного эха этого сражения. Кобольд прятался в куче камней, прижимая руки к голове и дрожа от страха, не веря, что существует подобная разрушительная мощь.

Когда свист, крики и грохот прекратились, кобольд осторожно выглянул из-за камней. Как он понял, победа досталась самке, так как она села на какое-то большое животное и умчалась прочь, а зелёный самец неподвижно лежал на обугленной земле. Ему вдруг захотелось поближе взглянуть на поверженного монстра. Кобольд минут пять ходил вокруг тела и удивлялся, почему на нём не было ожогов. Затем, убедившись, что тот уже всё-таки не встанет, принялся мародёрствовать и нашёл множество золотых монет.

-Блестяшки! Свеча! Свеча! Свечи! – прыгал и радовался кобольд.

Да, для кобольдов золото, а вернее золотая руда, вторая по важности вещь после свеч. “Блестяшки” они меняли у гарпий на воск. А воск – это свечи. К слову не ясно, как и когда кобольды смогли наладить дружеские отношения с гарпиями, но такое сотрудничество было выгодно обеим сторонам.

После находки он вернулся к шаману и показал ему золото. Тот так же обрадовался и дал кобольду карту, которая приведёт его к поселению гарпий. Дождавшись темноты, он отправился в путь.

Шагая в приподнятом настроении по указанной на карте тропинки, кобольд не мог нарадоваться своей удаче. За такое количество “блестяшек” гарпии дадут воска на несколько поколений вперёд, а ему за заслуги выделят шахту с более благородной рудой, нежели медь! Но, как известно никто не милостив к кобольдам, даже судьба. Проходя мимо очередного дерева, в его спину влетела пара стрел. Кобольд взвизгнул, упал и начал отчаянно ползти от угрозы и, посмотрев в сторону, он увидел огромную лапу медведя, что упала на его голову.

Человек свистнул, отзывая питомца, подошёл к трупу кобольда и забрал все вещи, что у него были.

-Откуда у кобольда деньги? Тупая игра.