Жеводанская любовь

Глава 1 Жанна

Приход Ле-Клерг, баронство Канильяк, графство Жеводан, 1764 год. Жанна идёт к своему дому.

— Жанна, где ты ходишь? Мы очень волновались за тебя, ты слышала, о том, что приключилось?

— Я сено относила.

— Куда?

— В сарай.

— Зачем?

— Там сена нет.

— Дочь, я, кажется, просил тебя быть вежливой.

— И где нашёл ты грубость?

— Ступай-ка в дом, тут вся деревня на ушах, сын пекаря пропал. Ушёл из дома в семь и не вернулся.

— Сейчас семь тридцать.

— Утром в семь.

— Однажды, Амели ушла грибы собрать, вернулась только к пасхе.

— Я говорил тебе с ней не общаться.

— Как скажешь, пойду общаться с тем с кем можно мне.

— Это с кем?

— С самой собой.

— Ты хоть вид грустный сделай, ведь пекарь засылал к тебе сватов, жених пропал твой.

— Не могу, не плачется.

— И почему же?

— Давно я воду не пила и обезвожено всё тело.

Заходит в дом.

— Жанночка, какое горе, пропал жених. А ты не плачешь?

— Никак, смотрела долго я на солнце.

— А зачем?

— Чтобы не плакать.

— Ошиблась дочь, не молоко, вино в этом кувшине.

— Действительно, но я уже в стакан перелила, не выливать же.

— Нет, можно вылить.

— Всё уже поздно. Смотри-ка, уже стемнело, пойду спать.

— В семь тридцать?

— Мне в пять утра доить козу.

— Хватит доить соседскую козу, они уже жандармам пишут заявленье.

— Я ничего не могу сделать, это лунатизм.

Уходит.

— Оставь кувшин! Ушла.

Поднимается в маленькую мансарду. На её кровати лежит огромный волк, положив голову на лапу.

— Приветик, Жанна.

— Зачем ты пекаря сожрал?

— Не удержался, там же центнер мяса.

— Да? Мне говорили, что повесили его.

— Всё это враки, он утонул.

— Тогда причём тут центнер мяса?

— Я так, гипотетически. Он клеился к тебе. Как вспомню, как он жирными губами тянулся к твоему лицу.

— Это, конечно же, страшней намного, чем тогда, когда тянулся ты клыками к моему лицу.

— Я от любви неразделённой.

— Ты прям Ромео.

— Точно, вот выпью яду будешь знать.

— Да ты аптекаря сожрал, с кусками мышьяка в карманах и даже не чихнул.

— Это поклёп, он на меня напал, я защищался.

— Эту историю я запишу, издам, разбогатею и свалю в Париж.

— Не купят.

— Историю про то, как старый химик напал на волка ночью возле леса и не купят?

— Согласен, тянет на бестселлер, газеты только ещё не развиты у нас.

Жанна садится возле маленького окошка под самой крышей и отхлёбывает из кувшина.

— Да. Не то, что в Англии, у них я слышала рассказы там про сыщиков большие.

— Нет, у них про скачки и коней.

По лестнице идёт папа Жанны и зовёт её по имени.

— Пообщаться не судьба, мешают всякие.

— Это мой папа.

— Тем более пойду пока.

— Куда? Мы в комнате метр на метр, а в единственную дверь стучится посетитель.

— Путь отработан, все дома в деревне построены по плану одному.

Волк прыгает в маленькое окошко. Жанна выглядывает и смотрит на мостовую. Там не лежит волк со сломанными лапами, только соседка несёт корзину овощей. Жанна садится на кровать, в дверь заглядывает отец.

— Я слышал голоса.

— Не пей больше коньяк у Жюля. Он делает его из сена и навоза.

— Не учи отца, я сам знаю, что пить.

Уходит.

Глава 2 Предупреждение

Утренний рассвет, солнце поднималось над землёй, просыпался лес, восхищаясь розовой зарёй. А Жанну разбудил ужасный крик, орали все и очень громко. Она проснулась, выпила вина, окно открыла. По улице неслась соседка, она орала, что мужа убил зверь.

— Эй, тётя Виолетта, что случилось?

Но девушка осталась без ответа. Поэтому она пошла туда, куда народ усиленно стекался. Там труп лежал в воде, похожий на соседа Жюля. Над ним стоял кюре Огюст и шеф жандармов Габриэль.

— Что скажешь, Габриэль?

— Он мёртв.

— Эффектно. Подробностей не будет?

— Для остального нужен врач.

— Думаешь, он оживёт ещё?

— Как знать, наука далеко вперёд шагнула. Ну, а серьёзно, если, то вскрытие тут нужно, чтобы причину смерти нам установить.

Жанна подошла поближе.

— Он утонул.

Огюст и Габриэль оборачиваются и смотрят на Жанну.

— Он утонул.

— Откуда такой вывод?

— Откуда вывод, что тот труп, раздутый от воды и синий, утонул?

— Именно так.

— Ну, он в реке.

— Неоспоримо, но всё же нужен врач, я повезу труп в Маржеволь, на вскрытие.

— А почему же тётя Виолетта орала, что её мужа зверь убил?

— Он пробухал все деньги и продал всех коров. Подозреваю, что тётя Виолетта, сама его столкнула в воду, а таким образом отводит подозренья от себя.

— Какой кошмар. Так ей грозит арест?

— Конечно. Мы её повесим.

— Прямо сейчас?

— Нет, если доказательства найдём.

Жанна уходит и идёт в лес.

— Проклятье, как же неудобно здесь идти. Так, от гнилого дуба сто шагов налево, теперь тут вдоль болота, теперь по этим кочкам. Приветик, Шарль.

— Привет любимая моя.

— Просила тебя так меня не называть. Это не ты убил старика Жюля?

— Его убил коньяк, я думаю.

— А ты что в это время делал?

— Я библию читал.

— Чего ты врёшь?

— Святая правда, вот смотри.

— Откуда взял её?

— Выиграл у кюре в карты.

— Позор какой, святую книгу проиграть.

— Я то же самое сказал ему. Ну, кто блефует с тремя двойками, скажи!

— Не заговаривай мне зубы. Я знаю, что ты жрёшь людей!

— Это не правда. Доказательств нет. Меня даже судья освободил в зале суда.

— Шарль, это был не суд, вы просто нажрались с судьёй, кюре и Габриэлем в зале суда.

— Я ничего не знаю, судья был в мантии и парике, стучал он молотком по стойке и говорил, что волк перед законом чист.

— Ты должен знать, сейчас болтали про то люди, что король Луи послал сюда своего егеря, тебя ловить. Потом убить и чучело набить.

— И ты боишься за меня? Хочешь укрыть и спрятать? Прикрыть собой и своей грудью, что красива так, что пуля не захочет её ранить?

— Убери лапу с зада моего!

— Прости, увлёкся. Чаю хочешь?

— Нет.

— С печеньем.

— Ладно, наливай.

— Вот, шоколадную бери, я сам испёк.

— Это печенье пекаря, которым его сын торгует… торговал.

— Это всего лишь совпаденье. Сколько сахара тебе?

— Без сахара, я щас худею.

— Да это просто преступленье, диетой изводить такие формы. Быстро перестань.

— Нет, я не хочу похожей быть на Марту.

— Зато она смешная хохотушка.

— Зато не может в город съездить, потому что лошадь телегу с ней не сдвинет.

— Ладно, без сахара. Я пригласить тебя хочу на праздник урожая, пойдём как пара?

— Тебе нельзя на праздник урожая, ты в розыске. Ты помнишь, едет егерь королевский?

— Да ладно, разберёмся. Он не приехал же ещё. К тому же я замаскируюсь.

— Как знаешь, я предупредила.

— Куда же ты?

— Доить козу.

Глава 3 Драгуны

Дорога на Ле-Клерг, лейтенант королевской охоты Франсуа Антуан едет в сопровождении двух десятков королевских драгун. Рядом с ним Фурьер отряда по имени Анри.

— Анри, скажи мне, далеко ещё?

— Судя по карте уже рядом. А мы сюда надолго лейтенант?

— Нет, мы разберёмся, что там происходит, какой там зверь людей харчит и сразу же уедем. Ну, убьём его сначала.

— Хорошо, а то темнеет, жутко. На землю опускается туман, деревья все печально опустились, тоскливо, страшновато.

— Ты разве не фурьер драгунского отряда? Ты как в атаку шёл?

— В атаку я скакал на лошади, а тут как в детстве, там, в моей родной деревне.

Из леса раздаётся вой, тоскливый, жуткий, страшный. Все кони ржут, волнуются, храпят.

— Драгуны, обнажить ваши клинки, всем приготовиться. Это всё сказки, этот ветер, что покачнул деревья и всколыхнул туман просто природное явленье. Туман, что поднимается всё выше это тоже ерунда. Девка, с растрёпанной косою, в кровавом платье, что идёт к нам это крестьянка просто местная…

— А чё она в крови и странная такая? Лицо закрыто патлами.

— Всё, она пропала, бояться нечего.

— Ага, в тумане растворилась.

Прямо возле дороги раздаётся рык и вой, лошади несут драгун.

— Тпруу! Коней остановите, вон здание неподалёку от дороги, все туда!

— Спасенье, это церковь. Скорее внутрь. Ауу, кюре, это драгуны короля и лейтенант.

— Приветствую вас, воины. А я кюре, отец Огюст. Что вы хотели?

— Нас кони понесли, их что-то напугало на дороге.

— А, это наша нечисть, внимания не обращайте.

Драгуны волнуются и шепчутся друг с другом.

— Вы королевские драгуны, а ну-ка хватит ссать от страха!

В дверь церкви словно бьют тараном. Драгуны вздрагивают и начинают молиться, кюре присоединяется к ним.

— А это что, кюре?

— Где, что?

— Ну, в дверь ударило.

— А, это местный дьявол, он тут шурует по ночам.

Кони на улице ржут, лейтенант выбегает из церкви, драгуны за ним, они прыгают на коней и уносятся. В церковь заходят Жанна и Шарль.

— Ну, что? Они убрались?

— Убрались, не знаю, правда, я, куда. И больше в этом, я участья принимать не стану.

— Не я орал тогда, — «Дай отыграться, ирод, без библии и утвари церковной, я как служить-то буду?!»

— Всё, долг закрыт.

— Закрыт, закрыт.

— Раз мы закончили, то я домой пойду, и своё платье в краске заберите.

— Останься с нами. Куда ты, Жанна, милая?

— Козу доить.

— Ушла, как жаль, а я надеялся на близость.

— Побойся Бога, морда, какая тебе близость?

— Обычная такая. Тогда и мне нет смысла тут торчать, пойду. Может, отбился кто-то из драгун от стада, поговорю с ним по душам.

— Иди, а нет, постой.

— Чего тебе?

— Мне прихожане тут собрали на ремонт, на кровлю.

— Ну ладно, раздавай, но, чур потом без воплей, что дьявол я и негодяй, и обобрал кюре.

Жанна заходит в деревню в ночной темноте, в этот момент туда же въезжают драгуны и лейтенант.

— Милая дева, скажи мне, где мы.

— Это Ле-Клерг.

— Спасибо Богу, мы на месте. Ну и ужасно тут у вас. Мы очень испугались.

— Угу, вот почему мы семилетнюю войну просрали, драгуны короля боятся ночью ездить.

— Но-но, девчонка! Мы не трусы, выл волк, шаталась вокруг нечисть, нас кони понесли.

— Угу, это не вы, а кони, а запашок от вас такой, что будто бы не кони.

— Нет никого запаха! Ты это что, поносишь королевские войска?

— Не-не, ни Боже мой. Судя по запаху, поносите себя вы сами.

— Так хватит! Я королевский егермейстер, я лейтенант и не позволю издеваться над войсками, даже такой хорошенькой крестьянке. Где тут трактир?

— Вон там, но он уже закрыт.

— Откроют, мы громко постучим.

— Ну-ну, давайте.

— Туман везде, ты проводи нас до трактира.

— Ну, нет, ребятки, сами, а я тут ухожу.

— Куда это?

— Козу доить.

Глава 4 Исповедь

Утро в Ле-Клерге, Жанна входит в церковь. Кюре и волк сидят на лавках, пьют вино.

— Ну, вы бы хоть в подсобку пересели, ведь утро, скоро люди будут приходить. Они тут с Богом говорить хотят, им видеть вас совсем не обязательно.

— Им нечего ловить здесь в будний день, у них работа.

— Драгуны с лейтенантом здесь.

— Да видел я, в трактире меня ловят.

— Ну, да, никто же не сказал им, что жеводанский дьявол сидит в церкви. Разумно выбрал ты позицию свою, им здесь и в мысли не придёт тебя искать.

— Да как же, позицию он выбрал, он обобрал меня на деньги все. И выиграл он у меня цинктуру, столу, бретту, чашу для причастия…

— Ты погоди кюре, потом расскажешь ты про подвиги свои, сюда кажись и впрямь идут. Ты принимай людей, а мы с Жаннет пока укроемся в исповедальне. А ты, там, в сторону дыши, а то нехорошо когда от пастыря разит так перегаром.

Входит лейтенант драгун.

— Добрых вам утров, господин кюре.

— И вам, военный.

— Вы что-то плоховато смотритесь, всё ли в порядке?

— Служба трудна, неблагодарна, и еды купить мне не на что, я всё раздал убогим.

— Вот, возьмите падре, не золото, но что имею.

— Благослови тебя Господь, теперь хоть отыграюсь.

— Что?

— Что? А ты чего пришёл, военный?

— А, я хотел вот исповедаться перед охотой.

— Ступай в исповедальню, я сейчас приду.

Лейтенант заходит в исповедальню.

— Святой отец, я согрешил.

— Неудивительно.

— Ну, я там, в столице, к одной мадам ходил.

— Ну, это, конечно, плохо, но всё ж природа требует своё.

— Ну, а вот муж её думал иначе. Что там вы возитесь так, падре, и рычите?

— А ты меня не слушай, спину прихватило. Ты знай себе рассказывай.

— Так вот, муж той мадам, меня он вызвал на дуэль и я его убил. А что это, как будто у вас голос женский?

— Простыл, когда стоял в часовне я ночную. Теперь срываюсь на фальцет. Тебе я отпускаю грех, читай пять раз Сальве Регина и двадцать раз читай вслух Патер Ностер. И да, епитимья тебе за это, волков нельзя стрелять.

— Да как же это? Я на охоту ведь приехал, на волков.

— Ничё не знаю, но если будешь ты палить в волков, то грех тебе и нет прощенья!

Франсуа Антуан озадаченный уходит. Из исповедальни вываливаются Жанна и Шарль. Жанна бьёт волка по морде.

— За что?

— За добрый, кроткий нрав.

— Прости, не удержался, ты ведь так красива. Ты так добра, мила, умна, ты красивее всех.

— Я лапу эту отрублю тебе в следующий раз!

— А когда следующий раз?

— Никогда.

— Тогда не стоит опасаться мне за лапу?

— Я ухожу.

— Ведь я тебе ещё не показал наряд свой, на вечерний фестиваль! Куда же ты?

— Доить козу.

— Ушла.

— Ушла, кюре.

— Ты знаешь же, что у неё козы нет?

— Все знают.

— Драгун пожертвовал мне пять серебряных монет.

— Сдавай.

Жанна идёт домой, на кухне сидят родители.

— Опять ты бродишь где-то, Жанна. А между тем, неподалёку от деревни, зверь убил цыгана, который шёл мимо деревни.

— Какой кошмар.

— Ты что-то не напугана совсем.

— Напугана, просто я виду в том не подаю.

— Ведь он может загрызть любого, лютует негодяй.

— Вот это точно, негодяй. Аревуар, маман.

— А ты куда?

— Доить козу.

Глава 5 Фестиваль урожая

Деревня Ле-Клерг, вечернее время, фестиваль урожая. Жанна идёт среди празднующих в красивом платье и с венком из травы, и цветов на голове. Все улыбаются ей и хотят немного поговорить, но она никого не слушает, пока не встречает худощавого парня с тёмными волосами.

— Добрый вечер, Жанна. Как тебе праздник урожая?

— Феерия, теряю я сознанье от величия и от размаха.

— Не так уж плохо всё. А чем ты озабочена? Очень уж мрачное твоё лицо.

— За судьбу Франции переживаю. В Париже санкюлоты воду мутят, и обстановочка международная плоха.

— Даа, это вам не это.

— Драгунов видел?

— Их трудно не увидеть, бухают вон на площади и песни там орут. А тебе что?

— Мне пива.

— Вот положительно с тобой сказать ни слова невозможно. Мы может, потанцуем? Слышишь ты, как песня хороша?

— Мелодия достойна самого Орфея, а вот слова уж явно не Шекспир.

— Да, что-то там про куклу, очень необычно.

Жанна с Антуаном Шастелем танцуют и потихоньку приближаются к драгунам и их лейтенанту. А он говорит речь для деревенских.

— Французы, можете вы больше не бояться, я здесь, я вас спасу. Мы завтра едем на охоту и зверя вашего найдём, застрелим и убьём, а потом чучело набьём. Так что вот так, любите нас, мы тут совсем и ненадолго, всего на час.

К Жанне и Антуану подходит скрипач. А лейтенанта сталкивает с бочки местный житель.

— Там, за деревней, злой волк загрыз пастушку.

— Что скажешь, Антуан?

— Проклятый зверь!

— Клянусь, это не я.

Оба оборачиваются на скрипача.

— Я так и думала, что он сюда придёт.

— Шарль, ну, какого хрена?

Приносят труп пастушки. Жанна, Антуан и Скрипач проталкиваются к телу. Местные вокруг судачат о том, что зверь совсем лютует.

— А это не пастушка, это старая Вивьен, которая торгует самогоном.

— К тому же, это видно, она была задушена.

— А ну-ка отошли от жертвы зверя, скрипач, куда ты лезешь?

— Хочу обнюхать.

— Фу, ты извращенец что ли?

— Нет, я имею дар. Найти могу виновного в убийстве, если мне дать обнюхать труп.

— Ты нам не нужен с этим даром, я здесь лейтенант, ты лучше отойди и песенку сложи про это.

— Как скажешь. Порою, возвращает меня память, в тот страшный летний день, когда бредя вдоль речки безымянной, наткнулся я на труп ужасной женщины, она лежала, запрокинув свою голову, на шее рану я увидел безобразную…

Все отвлекаются от лейтенанта и трупа и слушают песню скрипача.

— Эй, вы, тупые деревенщины, убита ваша ээм, кто она вам? Соседка? Убита женщина, вы что? Какого хрена веселитесь?

— А что нам делать?

— Случилось горе, вы совсем бесчувственны?

— Мы чувственны! Но каждый день кого-то убивают, так что, нам все дела бросать и плакать?

— Вообще-то да!

— Вот ты поплачь.

— Какая низость, нет, драгуны, мы сейчас пойдём и схватим зверя.

Лейтенант уводит драгун. Жители деревни стоят на площади.

— Скрипач, а что там дальше в песне?

— Ага, сейчас вам допою.

— Эй, кто-нибудь, Вивьен немного отодвиньте, а то мне кружки с пивом тут носить, споткнусь ещё, напиток разолью.

Жанна подходит снова к скрипачу.

— Они нам перебьют волков в лесу.

— Не стоит волноваться, я им сказал сегодня отойти за кордон дальний, туда, поближе к замку графа.

— Какой хороший план, граф будет счастлив.

— А вот не надо было ему в меня стрелять.

— Конечно, ведь он стрелять же не умеет, целил в тебя, ну, а попал в свою жену.

— Вот-вот, косой болван.

— По слухам, он в тебя почти попал, немного промахнулся.

— Вот это правда, впрочем, это всё её вина. Я говорил ей, что сам я буду сверху, ну, а она «Нет, нет, и сверху буду я»

Возвращаются драгуны.

— Что у вас происходит здесь? В лесах вообще волков нет. Где ваш лесник?

Вперёд выходит Антуан Шастель.

— Прощенья просим, так ведь зверь.

— Что зверь?

— Он всех волков сожрал.

— Это как так?

— Так зверь, подлюка, жрёт вообще тут всё, что не приколотили мы гвоздями.

— Это неправда.

— Правда, однажды он сожрал монеты.

— Какие, блин, монеты?

— Ну, как же, нам из Парижа их прислали, чтобы мы построили тут мост. Наш староста хранил монеты под матрасом, а волк пробрался в дом и их унёс.

— Зачем они ему?

— Он, говорят, на них гулял три дня в Лангоне.

— Бред! Что несёт этот алкаш?

Выходит староста.

— Не бред, вот истинная правда, монеты украл зверь.

— Так всё, плевать, уходим воины, я выясню здесь всё.

Жанна, скрипач, староста, Шастель.

— Поехал выяснять?

— Кажись, поехал.

— Вот только интересно у кого?

— У графа может быть?

— Наверно у него.

Глава 6 Допрос

— Кому-то интересно, кто убил Вивьен?

— Мне это жутко интересно.

— Какой скрипач тут любопытный. Я кстати вам могу помочь.

— И как же?

— Я могу спросить.

— Отличный метод, Антуан. Спросить мы можем все.

— А я могу спросить Вивьен.

— Это как?

— Есть способ, берите за ногу Вивьен, тащите в церковь. Чего вы ждёте, не несёте?

— Я не могу, я женщина.

— И что?

— Нам женщинам трупы таскать нельзя. От этого портится кожа.

— Скрипач?

— Я не могу, у меня лапы.

— Я и забыл, что клялся с вами больше дела не иметь, пойдёмте. Да отойди ты Клод, ты на руке у ней стоишь.

Заходят в церковь. Там ругается кюре.

— Чего вы тут удумали? Зачем он чертит знаки колдовские на полу? Я не позволю проводить здесь колдовские ритуалы.

— Я тебе долг прощаю.

— Убрать тут не забудьте.

Шастель рисует пентаграмму на полу и притаскивает туда Вивьен.

— Итак, мы сможем ей задать всего лишь пять вопросов.

— Я буду задавать вопросы.

— Ты уверен?

— А что такое?

— Я помню, как решил ты одного жандарма хитро расспросить.

— И что?

— Сам рассказал ему всё про себя.

— Я на своих ошибках научился.

— Ну ладно. Тогда читаю заклинание. Surge, mulier, et interrogationibus responde.

Вивьен открывает глаза.

— Итак, у нас есть пять вопросов.

— Так уже спрашивать?

— Да.

— Шарло! Зачем ты задал ей вопрос? Она ответила и у нас теперь всего четыре.

— А она что, отвечает на все вопросы что ли?

— Да.

— Шарль!!! Всё, заткнись.

— Да что я сделал?

— Затупил.

— ШАРЛЬ?!!! У нас осталось всего два вопроса! Что ты хохочешь, Жанна?!

— Потому что ей смешно.

— Дааа, бляааадь!!! Так тихо, у нас всего один вопрос. Вивьен, скажи нам, кто тебя убил?

— Человек.

— Ну вот, всё, отрубилась снова. Теперь мы не узнаем ничего.

— Ну, почему же ничего. Мы знаем, что убийца человек, не я.

— В суде это не проканает.

— Ну, почему, в нашем суде сгодится. Судья мне должен двадцать пять экю и коньяка ведро.

— Я про нормальный суд.

— А, да, там не проканает. Жанна, что ты ржёшь?

— Я вспомнила смешную шутку.

— Нам расскажи.

— Нннет, непристойная она.

— Тем более нам интересно.

— Всё, до свиданья, я ушла.

— Куда?

— Доить козу.

— Ушла.

— Ушла, а знаешь ты, что у неё козы нет?

— Все знают. Уноси Вивьен.

— Опять я? Может ты?

— Зачем? Чтоб люди все увидели, как волк тащит трупак?

— Ну, ничего, репутации твоей это уже никак не повредит.

— А шкуре может. Постой, а нам, зачем её тащить куда-то? Всё равно после её в церковь отнесут, чтоб отпевать.

— Разумно. Тогда идём.

Уходят, входит кюре.

— Вот сволочи, а мне теперь мой пол. Хотя, можно не мыть, а нет, придётся мыть, вдруг демоны какие вылезут оттуда. Прибью Шастеля, прям заколебал.

Глава 7 Предложение

Жанна заходит домой.

— Жаннет, ты разве не на фестивале урожая?

— Я там, конечно.

— Ты не там, наверх к себе идёшь ты.

— Я там, а здесь иллюзия, маман, оптический обман.

— Тебе я говорила, не использовать бесовские слова. Откуда только их берёшь ты?

— Неоднократно слышала, как их использовал кюре.

— Я сильно сомневаюсь, что кюре наш, когда-то говорил, что-либо про корпускулярно- волновых теорий примененье.

— Да, он такой шутник.

— К тебе тут приходил сын кузнеца.

— Чего хотел он?

— Да как и все, хотел он на тебе жениться.

— И что ему сказали вы?

— Что ты согласна.

— А я согласна?

— В этом нет сомнений.

— Тогда пойду, примерю свадебное платье.

— У тебя свадебного платья нет! И нет козы у нас.

— Ну, если ты её не видишь, это ещё не значит, что этого на самом деле нет.

— Ты нас с ума сведёшь.

— А почему вы не страдаете, что зверь загрыз Вивьен?

— Да как-то мы уже привыкли, к тому же она просто всех достала, спаивает наших мужиков.

— Уже не спаивает.

— Вот и хорошо.

Раздаётся стук в дверь. Мать открывает и входит Франсуа Антуан, лейтенант драгун и уполномоченный главного королевского егеря.

— Мир этому дому.

— И вам, военный.

— Я сейчас гражданский.

— А ты чего хотел, гражданский? Ты вроде к графу ехал, всё выяснять.

— Да он не знает ничего. Сказал, что зверь это сам дьявол, напал он на его жену, ну, а потом он застрелил её, да. Из мушкета.

— Какой подлец.

— Именно так, мы узнаём тут про него всё новые ужасные дела. Вот, например, как он загрыз викария, что из соседнего села. Ужасный случай, разорвал его на части. Там прихожанки местные прям в шоке, они подрались даже.

— Подрались потому что в шоке, что зверь загрыз кюре?

— Именно так, и как ужасно дрались, друг друга били пилами и обухами топоров.

— Действительно, ужасный случай. Так вы зачем пришли, военный?

— Да, я здесь, конечно же, по делу, но не могу вам не сказать, что вы меня сразили в сердце. Я полюбил вас.

— Два.

— Что два?

— Да так, болтаю просто.

— Так вот, хочу просить вашей руки.

— Вам это будет сложно, придётся конкурировать вам с сыном кузнеца.

— Пф, деревенский увалень, он не соперник мне.

— Как знаете, военный. Но не ходите в одиночку с минуты этой.

— Вы думаете, что сын кузнеца попробует меня подкараулить?

— К гадалке не ходи.

— Вот негодяй. Да я его опережу. Я сам пойду его найду и так отделаю, что он о вас забудет.

— Какая храбрость и решимость, вы просто Геркулес.

— Да, я силён и храбр. Ну, я пойду, а ваш ответ «согласна»?

— Мой вам ответ я утром дам.

— Как скажете, Жаннет, я подожду, а к завтрему, как раз добуду шкуру зверя. Найти бы мне его.

Лейтенант уходит.

— Зачем ты так военного не пожалела? Ведь он теперь пойдёт Жан Клода бить.

— Я ему этого не говорила делать.

— Не говорила ты, а он пойдёт, так жалко, молодой, красивый.

— Жан Клод напился как свинья сегодня, может и пронесёт вояку.

— Может и пронесёт.

— А я пойду.

— Куда это?

— Ты знаешь, мама.

Глава 8 План волка

Антуан Шастель и Шарль идут вдоль опушки леса.

— Мне этот лейтенант драгун не нравится, какой-то он слишком активный.

— Обычный. А что ты предлагаешь?

— Нам от него избавиться бы надо.

— Ну, так иди его и съешь.

— Брать в рот его немытые ручонки? Фу.

— Тогда что делать?

— Может, их подожжём?

— Ты хочешь сжечь отряд солдат?

— Конечно, нет, они все выбегут, просто мы так дадим им знать, что тут опасно и они сбегут.

— Ну, тогда давай.

Сидят под стеной здания.

— Шарло, мне кажется, что спичкой ты не подожжёшь побелку.

— А что же делать?

— Мне кто-то говорил, что нужно принести вязанки дров, под них сухое сено и тогда палить.

— Ну, так пошли искать дрова.

— Можно их взять у кузнеца.

Воруют дрова, выходит кузнец с мушкетом и стреляет в них, они убегают.

— Так, я понял одну вещь, твой план говно.

— Ну, предложи другой. А может, ты их заколдуешь?

— А может ураган вообще наслать? Чтобы их домик унесло в волшебную страну? Я тебе что, Гингема?

— Ну, нет, я так волшебную страну не накажу, отрядом жадных алкашей. Раз отвергаешь, предлагай.

— А может, в этот раз всё сделать по закону?

— А это как?

— Это написать письмо в Париж, что лейтенант тут притесняет жителей деревни.

— Ну, давай попробуем. Что будем мы писать?

— Так, сначала надо указать, кому мы пишем. Кому?

— Королю?

— Так, ладно. «Уважаемый король…»

— Я думаю, нельзя так обращаться к королю.

— А как?

— Ваше величество.

— Ну, ладно. «Ваше величество, вам пишут Антуан Шастель и волк…»

— Так тоже не пиши. Пиши, вам пишут жители деревни.

— Хорошо. «Вам пишут жители деревни, нас лейтенант ваш обижает…» А что писать, он делает?

— Пиши, что совращает наших дам, он вечером ходил к Жаннет.

— Ага. « Он совращает наших дам, вчера он негодяй ходил к Жаннет»

— Да не пиши ты про Жаннет!

— Тогда ты сам пиши!

— Давай. Я напишу, что он ещё украл дрова у кузнеца, за что кузнец в него стрелял.

— Так это мы дрова украсть пытались.

— Неважно. Я напишу, а потом кто разбираться будет?

— Может кузнец будет? Он нам орал, что этого так не оставит.

— Ну и пусть, как он узнает, кому мстить?

— Так он орал, что нам двоим покажет, так и сказал «Говнюк Шастель и волк»

— Неважно, он к королю же не пойдёт.

— А вдруг он тоже королю письмо напишет?

— Отстань, меня сбиваешь. Я напишу ещё, что он украл вино в трактире.

— Это тоже ты украл.

— Неважно, главное сам факт. Всё, уже написано, готово. Давай, капай сюда сургуч.

— Зачем ты лапой придавил своей? Мы же так спалимся.

— Не спалимся. Когда король будет читать, он сам сургуч сломает.

— Логично. Что, идём на почту?

— Пошли.

Заходят на почту.

— Франциск, у нас письмо.

— Какого хрена ходите вы по ночам? Я сплю.

— У нас тут срочная депеша королю.

— Кому?

— Людовику.

— А ну-ка дай. И правда, «Людовику, в Париж, в самый дворец красивый» Вы что, серьёзно?

— А что такого?

— Ничего. Ты лапой что ли придавил?

— Ага.

Вздыхает и забирает письмо.

— Всё, валите нахрен, дайте старику поспать.

Глава 9 Посыльный графа

Тюильри, король Людовик и его секретарь.

— Жан Пьер, поди сюда.

— Я здесь, мой государь.

— Скажи-ка мне, любезный, что это такое?

— Письмо.

— Я вижу, что письмо, ты посмотри на адрес и печать.

— «Людовику» Угу, и волчья лапа. Наверно кто-то пошутил. Как оно вообще дошло до вас?

— На почте обратили на него внимание и мне решили передать.

— И что внутри там?

— Презабавная тут штука, прочти-ка сам.

— Так, «Уважаемый король» зачёркнуто, «Ваше величество» так-так, «вам пишет Антуан Шастель и волк». Угу, тут дальше жалоба на лейтенанта Франсуа, украл дрова, украл вино и ещё то, что он морально разлагался с тремя девицами за раз.

— Что скажешь ты на это?

— Я думаю, что это чья-то шутка.

— Ты думаешь, что кто-то осмелился шутить так с королём?

— Возможно, были пьяные они.

— Так, отправляй туда принца Бурбона де-Ламбаль, пусть он берёт с собой того, кого захочет, судейских пусть берёт и выяснит мне всё, от сих до сих.

— Уже иду отдать приказ.

Деревня Ле-Клерг. В деревню скачет посыльный от графа. Выезжает на площадь как ошпаренный и начинает орать. Сбегаются староста и жители.

— … какого хера вы творите, гады?! Вы! Вы!

— Что ты орёшь? Говори толком.

— Какой дебил писал письмо Людовику?!

Все молчат в состоянии шока. Вперёд выходит кюре.

— Не в курсе мы почтенный. А информация откуда?

— Графу прислали весточку по дружбе из Парижа, что сюда едет де-Ламбаль, отряд гвардейцев кардинала, мушкетёров, толпа судейских и ….

— И?

— И повар.

— Вот это страшно.

— А что за повар? Я слышала в Париже щас полно новых рецептов, так может он поделится?

— Вы что, все тут дебилы?! Сейчас нас будут проверять с линейкой и увеличительным стеклом. Ну, и куда вы все рванули, а?

— Я перепрячу контрабандный арманьяк.

— А я в лес увезу с углём подводы, за которые забыл я выплатить налог.

— А я капканы уберу из графского лесочка.

— А я пойду все выну сети из его пруда.

— Я вас всех запомнил, сволочи! Вам всем кабзда!

Жанна идёт в лес.

— Так, теперь от дуба надо повернуть направо, идти по дну оврага, потом за склон горы. Наконец-то.

Стучит в дверь домика.

— Открывайте, говнюки!

— Да кто там ломится? А, это ты Жаннет, а что случилось?

— Вы идиоты, что ли?

— Вроде нет.

— А что это там за письмо такое?!

— А ты откуда знаешь?

— Посланник приезжал от графа, орал он так, что сам же чуть не сдох. Орал, про то, что тут какие-то дебилы, письмишко написали королю.

— Ну да, писали мы, только мы жалобу писали королю, чтобы он отозвал своего лейтенанта.

— К нам едет принц Ламбаль. Толпа солдат и множество судейских.

— Мда, какой-то обратный эффект у нас случился.

— Где Шарль?

— Он в Маржеволь поехал, прикупить… эмм, свечи.

— Свечи?

— Ну, да, свечи… и коньяк.

— Вот вы два дебила. А мне теперь куда девать материю, что куплена из конфиската у таможенника Бенуа?

— Ну, можешь принести пока мне в дом.

— Ага, в дом идиота, который написал письмо. Ты имя не писал своё, надеюсь?

— Кажется, нет, мы выпили тогда для храбрости немного.

— Великолепно. Пока в деревню не ходите, оба! А то вас жеводанский зверь порвёт!

Глава 10 План Шастеля

Антуан Шастель и Шарль пьют вино, сидя на крыльце дома лесника.

— Так кто там едет к нам?

— Какой-то принц.

— И все его боятся?

— Жаннет сказала, будут проверять всех.

— Так может, мы его не пустим?

— И как же мы его не пустим?

— Ну, может, выкопаем ров через дорогу? Они не смогу там проехать.

— Они его объедут.

— Длинный ров.

— Ты ров такой длины и глубины не сможешь выкопать. И если принц к нам не доедет, король уж всяко разозлится очень сильно. Захочет он узнать, откуда взялся ров.

— Тогда мы может, подкрадёмся ночью к ним и сопрём упряжь, и всякое такое?

— Он разве не в трактирах будет ночевать?

— И что? Ты думаешь, что я не проберусь в трактир?

— Я думаю, что там полно гвардейцев, которые прострелят тебе зад.

— Ну, если отвергаешь, предлагай.

— Пойдём, я кое-что придумал.

Заходят в церковь, там встречает их кюре.

— Так, пошли вон отсюда, я в прошлый раз за вами пол мыл сам и труп Вивьен тащил до склепа.

— Да успокойся ты, Огюст. Пустить сюда, нас это в твоих же интересах.

— С чего это?

— Сюда какой-то принц к нам прётся.

— Что мне с того?

— Тебе того, что будут проверять всё, и в том числе вино в бочонках, что стоит в подвале церкви, которое ты графу продаёшь и с этого не платишь ты налогов.

— Пол вымойте потом!

Антуан Шастель разрисовывает пол колдовскими знаками и читает заклинание. В центре пентаграммы появляется красивая демоница.

— И кто призвал меня?

— Я, Антуан Шастель.

— А это ты, шалун!

— Я, кхм-хм, тебя призвал для дела.

— Меня всегда для дела призывают. Что нужно?

— Нам надо, чтобы ты явилась к принцу одному, и ему стало вовсе не до всяких выяснений.

— Всё сделаю.

— Тогда ступай.

— Угу, а принца выбрать мне самой?

— А нет, какой принц едет?

— Здрасти! Ты же говорил с Жаннет, она тебе всё рассказала.

— Ладно, дай-ка вспомнить. Так, может это принц Конде?

— Ты спрашиваешь у меня?

— Нет, это принц Конде. Ступай.

— Иду.

— Ну, всё, теперь проверки можно не бояться. Принцу уж точно будет не до нас.

Спальня принца Конде.

— Привет мой принц.

— Ты кто такая? Как ты прошла? Где стража?

— Тссс, не шуми мой милый. Я к тебе.

— Ого, какая у тебя фигурка. Ты кто?

— Я та, кто тебя любит.

— Чур я сверху.

— Как скажешь, дорогой.

Тюильри, в покои короля забегает секретарь Жан Пьер.

— Ваше величество!

— Чего тебе, Жан Пьер? Испанцы вторглись?

— Нет, умер принц Конде.

— Ох, бед нам не хватало. А что с ним?

— Нашли утром уже холодным.

— А причина смерти? Что сказали доктора? Чего ты покраснел? Причина смерти?!

— Он вусмерть зае…ался.

— Что?

— Затрахался вконец.

— Чего?

— Скончался!

— Час от часу не легче. Теперь его тут хоронить, и обстановка неспокойна, теперь все скажут, что я его наверно отравил.

— Так точно, скажут. Уже все говорят. В столице неспокойно.

— Да что же за злой рок?

— Мне кажется, что это чьи-то козни?

— Испанцы?

— Нет, не думаю.

— А кто?

— Расследование нам бы надо провести.

Глава 11 Принц в пути

Карета принца Бурбона де-Ламбаль, в ней принц, его секретарь и капитан гвардейцев.

— О, как я ненавижу этот Жеводан, их волка и этого Шастеля заодно. Я вынужден трястись в карете, вместо того, чтобы сидеть в своём дворце и пить шампанское вино.

— Я вас так понимаю, ваше высочество, я тоже бы сидел там, с вами во дворце.

— Я расстреляю этого Шастеля, волка и вообще весь проклятый Жеводан. Вот сволочи, уроды.

— Гады.

— А вы что скажете, гвардейский капитан?

— Я с вами полностью согласен.

— В чём именно?

— Во всём.

— Что там за город проезжаем?

— Орлеан.

— А что они орут там?

Капитан высовывается из кареты и общается с народом, потом залезает обратно, вытирает лицо от помоев, которые в него плеснули и рассказывает.

— Там горожане бунт устроили. Против налогов и повышенья цен на хлеб.

— Так, капитан, оставь здесь лейтенанта и гвардейцев часть, мы бунт не можем в Орлеане допустить.

Едут дальше.

— А это что за город?

— Это Бурж.

— А здесь о чём шумят?

Повторяется сцена с капитаном гвардии и вопросами.

— Они тут тоже протестуют против налогов и повышенья цен на хлеб.

— Не можем допустить мы в Бурже бунта. Оставь тут тоже лейтенанта и судейских, пусть выявят зачинщиков и их казнят.

Едут дальше.

— А это что за город?

— А это Монлюсон. Мне спрашивать, что тут такое происходит?

— Я думаю, что уже знаю сам. Но всё-таки спроси.

— Всё так, бунтуют против новых налогообложений, а также против повышенья цен на хлеб.

— Всё ясно, здесь оставь отряд гвардейцев и судейских.

Едут дальше.

— А это что за городок?

— Клермон-Ферран спросить, что тут у них?

— Давай, спроси.

— Они бунтуют против короля.

— Опа, новиночка. А можно поподробней?

— Щас, только морду завяжу платком, а то уже помоями воняю как клошар.

— Так что?

— Угу, узнал, платок придётся выкинуть. Они бунтуют против короля, так как он цены повышает на хлеб и на вино.

— Скажи им, что это не король.

— Тогда мне свой платок давайте.

— На, забирай.

— Ох, ты бля, платок не спас. Они сказали, что им похрен, король тут главный, значит виноват.

Едут дальше.

— А это что за город?

— Сент-Флур. Мне спрашивать?

— Не стоит. И так понятно, оставляй бойцов и хоть сержанта, раз лейтенантов больше нет.

Едут дальше. Принц устало.

— А это что такое? Тут вроде тишина.

— А это Жеводан.

— Сдаётся мне, что Жеводан и его зверь это не та проблема для Луи, ради которой стоит меня сюда направить. Мы, почему остановились?

— Сломалось колесо кареты.

— Скажи своим гвардейцам заменить.

— А больше нету никого. Мы всех оставили там, в разных городах. Остались только мы втроём.

— Уже темно, и холодно, чтоб на дороге ночевать. И волки в лесу воют, пойди, найди кого-нибудь.

— Да никого искать не надо, вон церковь я в окошко вижу. Пойдёмте все туда.

Заходят в церковь.

— Ахой, кто здесь? Кюре, тут есть кто?

— Кто нарушает тут покой церковный ночью?

— Я принц Бурбон, а это секретарь мой, а это вот капитан гвардии. А почему пол церкви разрисован пентаграммой?

— Не могу знать.

— Ладно, сейчас это неважно. Нам надо переночевать тут. Карета сломана у нас.

— А вам трактир будет удобней.

— Устали мы и далеко идти. А ты что выгоняешь нас?

— Ни в коем разе, просто у меня тут беспокойно, шатаются тут всякие.

— Пускай, вот с ними побеседует наш капитан.

— Как скажете, располагайтесь, только не в подвале, там сыро очень и ужасно много крыс.

Глава 12 В трактире

Ночь, церковь, спит принц Бурбон, секретарь и капитан тоже спят. В церковь заходят волк и Антуан Шастель.

— … и таким образом смогу я все бочонки перевезти за раз.

— Не сможешь сдвинуть ты телегу с таким количеством бочонков.

— А вот посмотрим, заключим пари.

— На что пари? Ты нищий.

— Неправда, мы щас бочонки все доставим, и нам кюре заплатит.

Начинают выкатывать бочки с вином из подвала, вбегает кюре и орёт шёпотом.

— Вы что шумите тут, дебилы?

— Ты сам сказал, что надо все бочонки сегодня нам перенести.

— Приехал принц, будет чинить разборки. И спит он в церкви у меня.

— Врёшь.

— Вон он спит.

Смотрят на принца.

— Живой и на ногах, вот это силища у парня, я после встречи с той суккубой месяц встать не мог.

— Какой ещё суккубой?

— Ну, мы решили принца так остановить и вызвали ему суккубу, чтоб измотать его. Суров же этот Конде.

— Это де-Ламбаль, Бурбон.

— Ох ёпт, мы не того принца раскрутили. Ладно, неважно, разберёмся. Давай бочонок Шарль.

— А если он проснётся?

— Скажи ему, что это сон.

— Он не дурак же.

— А что подумает Ламбаль, когда увидит, что таскает бочки волк? Что он поник кукушкой? Вот и скажи ему, что это сон.

Катают бочки на улицу и увозят все. Настаёт утро.

— Как неудобно спать на лавке, ох, лучше бы в карете я остался. Хотя, там холодно и страшно. Как ты спал, Анри?

— Я спал прескверно. Снилась дрянь.

— Мне тоже. А тебе что?

— Что волк и мерзкий тип в одежде чёрной таскали бочки из подвала и издевались над кюре.

— Странно, мне тоже самое приснилось. А вам что, капитан?

— А мне приснился бой за Тампль и ещё про то, как санкюлоты нам Бастилию взорвали.

— Какой кошмар, уж лучше волки. Так, ладно, все встаём и едем в магистрат.

— Тут магистрата нет.

— А кто тут есть?

— Тут только староста и граф.

— Тогда в трактир, там и поесть успеем.

Входят в трактир.

— Трактирщик, нам завтрак, самый лучший.

— Само собой, монеты только покажите.

— Да как ты смеешь? Я принц Бурбон.

— Вера испанский герцог тут нажрал на пять монет, а когда мы его побили, то оказалось, денег нету у него. Так что монеты покажите.

— Вот, золото.

— Какой вы завтрак пожелаете?

— Вот так бы сразу. Индейку, колбасу, кувшин Вдовы Клико.

— Уже несу.

В трактир заходит Антуан Шастель и с ним скрипач со скрипкой.

— Готов поклясться я, что этот тип таскал бочонки ночью. А тот скрипач уж очень подозрителен на вид.

— Мне их арестовать?

— Да нет, зачем же, капитан, будем смотреть.

Входит Жаннет.

— Ого, какая тут красотка! Таких я и в Париже не видал. Смотри, подходит, что-то шепчет.

Жанна, Антуан Шастель, скрипач. Пьют пиво и разговаривают.

— Кюре сказал, что принц приехал ночью.

— Ага, мы видели их в церкви.

— А если видели их в церкви, то почему вы тут в трактире пьёте пиво?

— Огюст нам заплатил.

— Так, развернулись и свалили через задний ход.

— Мы через «задний ход» не ходим.

— А ну пошли вон!!!

— Да идём, идём.

Глава 12 (1) Совещание

— Анри, сходи-ка, пригласи эту девчушку к нам за стол, я угощу её вином.

Смотри, пошёл, ага ей говорит, на нас ей указал. Видать сказал, что принц её зовёт. Щас, щас, она к нам прибежит… Ух, Анри, бедняга.

— Арестовать её за нападение на короля посланца?

— Ты лучше помоги Анри, а то он встать не может.

— Неудивительно, так получить по … клёцкам.

Принц и капитан подходят и помогают секретарю подняться, усаживают его за стол и дают приложить холодное.

— Решительно не понимаю, что здесь происходит. Ты понимаешь, капитан?

— Я без понятия вообще, но я вам предлагаю, поехать к графу, чтобы он всё объяснил. Карету починил уже кузнец.

— И верно, зови кучера, поедем к графу. Анри, а ты чего сказал ей, что так получилось?

— То, что обычно говорю в Париже, что принц желает на неё вниманье обратить и что деньгами он не поскупится.

— И всё? За это получил ты в крендель?

— Именно так.

Уходят в карету, беседуя.

Церковь. Шарль, Антуан Шастель, кюре и староста деревни Поль.

— … и этот принц всё проверять тут будет.

— Да все уже готовы, в целом. Вчера весь день, по всей округе двигались обозы, мы всё убрали, нету больше ничего.

— Принц, кстати, спрашивал, про Антуана.

— Прям про меня?

— Ага, сказал, что твоё имя из письма узнал.

— Вот ведь беда, ну, кто нас дёрнул это письмо писать. У нас, кстати, есть снова план.

— Да хватит ваших планов. Ты знаешь, что в трактире был сегодня принц, когда вы пиво завалились пить туда?

— Серьёзно? Ты откуда знаешь?

— Ко мне его посланник подходил.

— И что хотел?

— Вот не скажу.

— Здесь все свои. Давай, колись, что было.

— Я долбанула по шарундулам его.

— БУРБОНА?!

— Да нет, посланника.

— Ну, это ещё так не страшно. Но больше так не делай.

— Так пусть ко мне он не подходит со своим развратом.

— А он разврат пытался предлагать?! Вот негодяй!!!

— Так стоп, что будем делать?

— А что мы можем?

— Я вот кое-что могу.

— Шастель, ты уже смог всё что хотел.

Долго сидят и думают, что делать. Но ничего не придумывается.

— Так можно до утра сидеть.

— Щас полдень.

— Так я и говорю, что долго.

— Да вы послушайте, что я вам предлагаю!

— Послушаем его уже давайте. Кроме него никто не может ничего придумать.

— Ну, ладно, говори Шастель.

— Рисуем пентаграмму…

— Всё, заткнись!

— Да дело в чём? Ну, дайте же сказать. Короче, я на него натравлю мстительного духа, вместо того суккуба, вот!

— Вместо кого?

— Ну, я же демона-суккуба вызывал…

— Так это был ещё и демон?! Шастель, ты сволочь, во что церковь превратил?!

— Не возникай, когда ты куртизанок здесь в карты выиграл и пил с ними церковное вино, а прям на этой лавке…

— Ну, дух так дух, значит, его натравим!

Шастель снова переделывает рисунки на полу. Кладёт в пентаграмму волос принца, который остался на лавке после его ночёвки в церкви и читает заклинание. Является дух.

— Ты кто, тот дух, что к нам явился?

— Кристина Генриетта Гессен-Рейнфельс-Ротенбургская.

— А кто ты де-Ламбалю, принцу?

— Я мать… его жены.

— О! То, что надо. Я подскажу вам, где найти Ламбаля.

— Кххррм, я сама найду!

— Ну, вот Ламбалю будет не до нас.

— Будем надеяться.

Глава 14 Ламбаль расстроен

Луи Александр де Бурбон де-Ламбаль спит в гостевой спальне графа Оливье де Руссо.

— Такой приятный граф тут оказался, не то, что жители деревни. Так хорошо он принял нас и накормил и в мыльне искупал с дороги. И документы предоставил из архива, чтоб нам не бегать по деревне. И ты подумай, прислал мне даже он служанку.

— Что делать будем, ваша светлость?

— Как что? Играть мы будем в игры, такие интересные, весёлые и страстные… Ты слышишь это?

— Слышу что?

— Голос! Этот голос. Я узнаю его. Голос моей покойной тёщи.

— О нет, я ничего не слышу.

Из стены выползает дух тёщи.

— Аааааа! Здесь призраак!

Служанка убегает. Ламбаль сидит в углу в ужасе.

— Ты что бормочешь там зятёк?

— Молюсь.

— Молись, молись получше. Я вижу, ты совсем не изменился, и дочери моей собрался изменять!

— Сгинь! Пропади!

— Э нет, не пропаду.

Церковь. Жанна, отец Огюст, Антуан Шастель, Шарль.

— Ушла, сегодня ночь у принца будет, мама не горюй.

— Уж это верно, дух очень сильный, настоящий полтергейст. Жаннет, ты что грустна?

— Я просто сомневаюсь в том, что вы здоровы.

— Нет, мы чувствуем себя нормально.

— А я и не про это. Я про то, что скорбны разумом вы все.

— И почему тебе так кажется?

— Мне потому так кажется, что в курсе я последних ваших дел.

— А что с ними не так?

— Не так? Давайте-ка подумаем. И для начала говорящий волк у нас, он ходит по деревне в костюме скрипача, играет в карты с нашим пастырем церковным, пьёт вино с судьёй, ворует бутыли в трактире.

— Ага, и что не так?

— Когда отряд драгун явился, мы в поле вышли их пугать.

— Да, жаль не получилось.

— А потом волк, писал письмо, в котором жалоба на лейтенанта, который здесь, чтобы его поймать.

— Ага, писали.

— Королю письмо, в котором написали что-то вроде «Вам привет король, от волка и Шастеля»

— Да, это была ошибка.

— Ошибка? Потом вы демона призвали в церкви. И натравили вы его на принца… не того.

— Ошибка, да.

— Угу, ну, а теперь мы духа вызвали и натравили на того, на принца. Вас ничего не напрягает в перечисленном.

Все долго думают и молчат.

— Нас напрягать что-то должно?

— А разве это вам не очевидно?

— Эм, нет?

— А, ну тогда и ладно. Что дальше делать будем?

— Выпьем вина?

— Сыграем?

— На раздевание?

— Иэхх, ладно, я доить козу.

Утро следующего дня, мрачный, страшный от недосыпа принц въезжает в деревню в сопровождении людей графа и драгун.

— А ну-ка все сюда на площадь, я разберусь сейчас, узнаю всё.

Собираются люди.

— Так, староста здесь, жандарм, кюре, вот ты святой отец мне нужен. А ну-ка расскажи мне, что за знаки колдовские у тебя в церкви на полу?

— Какие знаки?

— Такие знаки, я их видел, и волк всю ночь таскал бочонки.

— Ваше высочество, а вы здоровы?

— Да, я здоров, я просто ночь всю прятался от призрака по замку, не выспался и зол как турок. Я объяснений жду!

— Я всю ночь спал, не видел ничего.

— Ага, его хватайте.

— Ваше высочество, а, правда, вы хотите задержать кюре? Проблемы будут.

— Да, правда, капитан. Жандарм, тебя зовут как?

— Габриэль.

— Скажи мне Габриэль, что, блядь, за ужас тут у вас творится?

— Если вы про то, что безакцизное вино на фестивале было, так это всё враньё.

— Что?

— Что?

— Не повторяй за мной! Холоп! Его хватайте тоже.

— Жандарма?

— Да, жандарма. И мне найдите этого Шастеля!

Люди перешёптываются и спрашивают, кто видел Шастеля. Староста выходит вперёд.

— Шастеля нет, найти не можем.

— Ага, и старосту хватайте!

— Так мы деревню оставляем вообще без руководства.

— Плевать, им тут без руководства хорошо живётся. Где та крестьянка, которая калечила Анри?

— А она здесь при чём?

— Не знаю, но чувствую, что и она при чём. Так, всем искать Шастеля, чтоб был он у меня.